|
**********************
Топчущиеся у входа на выставку Проклятых экспонатов студенты смеялись и толкались, стараясь пролезть вперед, Драко с трудом протиснулся в самую гущу пробки, застрявшей в дверях, просочился мимо Лавендер и Джастина, пробираясь вперед, к рыжеволосой девушке. Когда он очутился рядом, он зашептал - так тихо, что даже сам испугался, сумеет ли она разобрать слова:
- Будешь внутри, иди рассматривать витрину с книжками.
Ее темные глаза удивленно метнулись в его стороны:
- Поче..?.
- Просто сделай это.
Он нырнул обратно в толпу и вернулся к Малькольму Бэдкоку, бросившему на него удивленный взгляд, проигнорированный Драко. Где-то сзади были Гарри, Рон и Гермиона; даже не оборачиваясь, он чувствовал, что они смотрят ему в затылок.
Боже, ненавижу групповую работу, - осознал он, приближаясь к постоянной экспозиции Люциуса Малфоя.
Зала, в которой были размещены Проклятые предметы, отличалась от прочих, где они уже побывали, что, признаться, не было неожиданностью. Центр был свободен, стеклянные витрины протянулись вдоль стен. Кое-что Драко узнал: всякие проклятые драгоценности и домашние вещи - зеркала, уродующие лица смотрящих в них, украшения с наложенными на них кровавыми заклятьями. Большинство студентов, болтая, столпились у витрины со всякими средневековыми штуковинами - кубки, превращающие в кислоту свое содержимое, драгоценности, медленно отравляющие своего владельца. Голоса затихали, слабое эхо гуляло по мраморному залу.
Драко все это видел раньше, поэтому начал смотреть по сторонам: Джинни за руку с Симусом были в дальнем конце; в тот момент, когда Драко взглянул на них, он склонился к ней, что-то произнося, - она засмеялась. Затем, выпустив, к облегчению Драко, руку Симуса, она, как ей и было велено, пошла к протянувшей вдоль каменной стены витрине с книгами.
Драко прекрасно знал, что там, на этих полках. Собрание книг по Темной магии - такого не найти даже в Хогвартсовской запретной секции: Некрономикон, фрагменты Книги Eibon, Unaussprechlichen Kulten by von Junzt, Рукописи Pnakotician, Саксонские отрывки, Cultes de Goule by the Count of Erlette - это все было собственностью его отца. Он встал позади Джинни, буквы на корешках стали четче, однако он не читал названия, слишком сосредоточившись на том, что она стоит перед ним, а сзади них целая толпа студентов, почтительно притихших в этой музейной атмосфере.
- Джинни? - окликнул он ее, она повернулась и вскинула взгляд. Сейчас или никогда. Драко глубоко вздохнул, схватил Джинни за запястье, она удивленно приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но он с силой притиснул ее к себе и поцеловал. Она оцепенела в его объятиях, губы ее дрогнули и неохотно приоткрылись, словно от изумления, на миг превратив этот поцелуй в какое-то подобие настоящего. Но только на миг. Иллюзии, что она растает, оказавшись в его руках, испарились в ту секунду, когда она отпрянула от него, а через мгновение ее руки уперлись ему в плечи, отталкивая его:
- Пусти! Пусти меня!
Он отпустил. Это не входило в его план, однако он не мог выдержать ее сопротивление и борьбу. На мгновение он поймал ее взгляд, полный боли и потрясения, и в тот же миг чьи-то руки сомкнулись на его руках и потащили его назад.
- Убирайся от нее! - взревел ему в ухо Симус Финниган.
С мрачной радостью Драко вывернулся и развернулся к нему лицом. Симус был не просто разъярен:
- Малфой, ты вообще - думаешь, что делаешь? - заорал он, захлебываясь бешенством до такой степени, что в голосе его зазвенели слезы, и Драко почувствовал какую-то вину. - Ты... ты - грязный слизеринец!
- Ревнуешь, Финниган? - тихо, чтобы его мог слышать только Симус, поинтересовался Драко. - Поди, тебе она не позволяет целовать ее так? - он мог бы продолжать в том же духе, однако воздержался, поскольку именно в это мгновение Симус вдарил ему по губам с такой силой, что голова Драко запрокинулась назад, а перед глазами все поплыло и снова прояснилось: он лежал на полу, а над ним стоял потрясенный Симус. Драко улыбнулся - выражение шока на лице Симуса стало еще сильнее - и сшиб его с ног. Тот вывернулся, ударив Драко локтем под ребра и получив в ответ мощный удар в лицо, вцепился в рубашку Драко, откидывая его назад и припечатывая кулаком под дых. Симус красочно ругался сквозь зубы, слова едва угадывались из-за ирландского акцента. Драко внезапно вспомнил, как лет в шесть он толкнул на землю Симуса и поколотил сломанной метлой.
А вещи-то не меняются, - мелькнуло Драко, когда он резко отдернулся в сторону, уворачиваясь от следующего удара, Симус рванулся за ним; сцепившись, они покатились по полу, колошматя друг друга кулаками и пиная ногами. Драко едва слышал слабые вопли, несущиеся со всех сторон. Великолепно.
В голове у него зазвучал озабоченный голос Гарри:
«... Ты отвлек внимание, Малфой?»
«... О, да, - с некоторым удовлетворением ответил Драко, пригибаясь и уворачиваясь от очередного удара Финнигана, - можно сказать, отвлекаю».
«... Сигнализация, - напомнил Гарри, - мне нужно, чтобы сработала сирена».
«... Без проблем», - откликнулся Драко и, схватив Симуса за грудки, с силой толкнул его на стеклянную витрину с книгами по Темной магии. Симус захлебнулся воздухом, и Драко использовал возможность указать на него вытянутой левой рукой:
- Ступефай! - с пальцев сорвалась струя света, Симус пригнулся - и та врезалась в витрину за его спиной, тут же взорвавшуюся стеклянными осколками, разлетевшимися в разные стороны. Звук бьющегося стекла, крик изумления, сорвавшийся с губ Симуса, вопли одноклассников - все это перекрыл вой музейной сигнализации. Судя по всему, это был вой баньши - такой ужасающий и громкий, что все прижали руки к ушам.
Драко едва собрался последовать общему примеру, когда почувствовал, что его кто-то крепко держит за шиворот, поднимая на ноги. Краем глаза он заметил, что Симус находится в таком же положении - в крепких лапах музейного тролля-охранника. Зажмурившись, Драко услышал голос Гарри:
«... Спасибо, Малфой».
«... Да, пожалуйста. Сколько угодно».
*********************
- Гарри, подсади-ка Рона - произнесла Гермиона, - оглядывая опустевшую Выставку предметов неизвестного назначения Кентвела Дж. Макенфусса. Троица сбросила с плеч мантию - в ней не было смысла, поскольку в зале не было ни одной живой души. Сюда едва доносился крик, тролли все убежали - словом, что бы там на сделал Драко, отвлекая внимание на себя, это однозначно сработало.
- Что ж, на Малфоя вполне можно рассчитывать в случае, когда тебе нужны четко сориентированные по времени проблемы, - хмыкнул Рон, вставая на подставленные Гарри руки и поднимаясь; секундой спустя его руки уже нажали на стекло, за которым стояла вожделенная чаша. Он занес руку для удара...
- Подожди, - резко сказал Гарри. - Жди тревоги, - он сосредоточенно замер. - Драко сказал, что может это устроить, - добавил он, и в тот же миг комнату заполнил рвущий барабанные перепонки рев - пугающий, мрачный.
Вой баньши, - сообразила Гермиона, едва не вскрикнув. Рон, чтобы сохранить равновесие, ухватился за витрину перед собой. Не дрогнул только Гарри:
- Давай! - дернул он Рона. - Ну же!
Рон размахнулся и рукой, обмотанной полой мантии, с силой вдарил по стеклу. Звон битого стекла был похоронен под диким воем, доносившимся в зал. Рон сунул внутрь руку, раздвигая предметы - стеклянную бутыль, костяной нож, что при прикосновении вспыхнул синевой, - подбираясь к полке с чашей.
- Нет, только ничего не трогай! - вскрикнула Гермиона, но Рон не услышал этого за воем сирены: отодвинув нож, он схватил чашу и кинул ее Гермионе. Она вытащила из сумки измененную с помощью трансфигурации чашу из Трофейной залы школы, бросила ее Гарри, а тот передал Рону, который аккуратно установил ее на место и спрыгнул на пол. Гарри поднял правую руку, и Гермиона прочитала по его губам "Репаро" - стекло взлетело и встало на свое место в тот миг, когда сирена, выключенная чьей-то милосердной рукой, стихла.
Они переглянулись, чувствуя, что едва в силах перевести дух. На их лицах было одинаковое выражение бесконечного удивления.
- Получилось, - пробормотал Рон. - Мы сделали это! - заорал он во всю глотку.
- Вижу, - недоверчиво прошептала Гермиона. Она взяла в руки чашу и поднесла ее к глазам: та оказалась еще прекрасней при ближайшем рассмотрении, она как-то странно светилась, казалось, даже изумруды на ножке не делали ее громоздкой. Очень-очень осторожно она положила ее в сумку и щелкнула замком.
- Нам лучше убираться отсюда, - вернул ее на землю Гарри, поманив к себе друзей. - Пошли обратно, - и он накрыл всех мантией-невидимкой. На цыпочках, крепко взявшись за руки, они поспешили к выходу, почти бегом припустили к выставке Проклятых экспонатов и замерли в остолбенении - Рон даже выпустил свой угол мантии, который, по счастью, подхватил Гарри - так что в комнате никто не заметил невесть откуда мелькнувшую в воздухе голову. Впрочем, все и без того были слишком увлечены происходившим в центре зала действом: два здоровенных серых тролля-охранника (Гермиона видела нечто подобное только в книжках) стояли в толпе топчущихся изумленных студентов лицом друг к другу, крепко держа в руках по извивающейся фигуре. Левый стиснул Драко, а правый с трудом, судя по всему, удерживал вертящегося и лягающегося Симуса Финнигана.
- Я и не знал, что Симус в курсе Плана... - хмыкнул Рон.
- А он и не в курсе, - мрачно ответил Гарри. - Вот черт...
- Думаю, мантия нам больше ни чему, - решила Гермиона, - на нас все равно никто не посмотрит.
Она скинула мантию и прошла вперед, кубок в сумке виновато звякнул, напоминая о содеянном. Она была права, на них никто не обратил внимания, в зале творилось черт знает что: профессор Флитвик носился туда-сюда, словно подвергнутый заклятью Таранталлегра садовый гном, музейные работники отгоняли студентов от усыпавшего пол стекла, чтобы применить заклятье Репаро, канадские туристы вопили, а студенты с благоговейным потрясением взирали на хаос вокруг. Симус рвался на свободу, Драко, не предпринимая никаких попыток освободиться, скучал в лапах своего тролля, с непроницаемым лицом разглядывая Симуса и полируя ногти. Оба были в ссадинах и крови.
- Ты знала, что он собирался это сделать? - метнул в Гермиону взгляд Гарри.
Та покачала головой:
- Даже не представляю, что тут случилось...
- Он поцеловал меня, - прозвучал у нее над ухом голос Джинни.
Гермиона обернулась: та стояла позади, бледная и испуганная. Гермиона едва успела подивиться тому, насколько незаметно подошла Джинни, как от удивления забыла обо всем:
- Кто тебя поцеловал?
- Драко, - скорбно ответила Джинни.
До Рона дошло не сразу:
- О, я понял. Так значит, Симус ему навешал?
- Ну, я думаю, что Драко первый начал... но, может, и нет. Сложно сказать, - мрачно вздохнула Джинни. - Меня просто ужас от всего этого берет.
Гермиона хотела посоветовать ей вести себя поприличней, но была перебита щебетаньем профессора Флитвика, который велел студентом построиться и вслед за троллями выйти из зала по направлению к платформе-портключу посреди музея.
У Гермионы просто гора с плеч упала - она и не ожидала, что возвращение в школу будет таким скорым: тем меньше вероятность, что кто-либо заметит их фокус-покус с чашей.
Вцепившись Гарри в рукав, она потянула его вперед, и четверка пристроилась к остальным студентам. Рон и Джинни тихо переговаривались сзади, у Гарри был отсутствующий вид.
- Гарри, как они?
Между бровями Гарри залегла сосредоточенная морщинка.
- Драко говорит, что он в порядке, - через секунду ответил он. - Да и Симус вроде тоже ничего, это они просто так ужасно выглядели, на самом деле все не так уж и страшно.
- И подумать не могла, что, отвлекая внимание, он зайдет так далеко...
Гарри тихо хмыкнул:
- Это же Драко. Он никогда и ничего не делает наполовину.
Они проходили по залу Заколдованных предметов, и Гермиона сильнее потянула Гарри за рукав. Здесь все выглядело совершенно неприкосновенно - словно бы их тут и не было. Она справилась с искушением и не взглянула на витрину, в которой красовалась видоизмененная чаша.
- Когда вернемся в школу, чашу надо сразу же спрятать, - прошептала она.
Гарри кивнул:
- Можешь взять мантию. Драко говорит, что его сразу отправят к Дамблдору. Думаю, после мы все же встретимся с ним в арсенале и пофехтуем: сегодня же понедельник. Я пойду и подожду его там.
Гермиона кивнула:
- Убедись, что он в порядке.
Они были в центральном садике, толпящиеся студенты по пять человек ступали на нее, получали обратно от музейного служителя свои палочки и немедленно возвращались в школу с помощью портключа. Драко и Симуса видно не было - похоже, их отправили первыми.
- Я чувствую, что мы должны это...
- ...отпраздновать? - поинтересовался сзади Рон. - Грандиозная попойка по поводу удачно обстряпанного дельца?
- Рон, тш, - шикнула она, однако улыбнулась. - Верно. Отпраздновать. Прежде, чем разбираться, что делать дальше...
- Ну, народ, встретимся в гостиной перед ужином, - произнес Гарри. - Попраздновать можно и попозже.
Они всходили по помосту, ведущему к платформе - портключу музея. По лицу Гермионы Гарри понял, что она полна сомнений.
- Гермиона?..
- Гарри, - тихо произнесла она, бросая взгляд на музей, - а ты не думаешь, что все было...
- Как?
- Как-то слишком просто?..
- Судя по всему, у нас с тобой разные представления о понятии "слишком просто", - Гарри шагнул на платформу, взял ее за руку, и портключ швырнул их прочь.
**************************
Ущемленное самолюбие должно бы уже успокоиться, но не в этом случае: Симус, напряженно вжавшись в стену, яростно сверкал глазами; лицо его напоминало цветную карту местности: подбитый глаз, расквашенный нос с подтеками крови, разбитый подбородок и опухшая нижняя губа.
Драко послал ему приятную улыбку, тут же почувствовав боль в разбитой губе, зато с удовольствием увидев, как у того дернулись в бессильной ярости руки. Забавно, что внутренняя связь с Гарри не лишила его удовольствия от злорадства. Не то, чтобы это было хорошо, однако сам факт был довольно любопытен.
Их привели сюда профессора Макгонагал и Снейп, велев дожидаться Дамблдора,- лишь только они шагнули за дверь, Симус уставился на него полными бешенства глазами и, к удивлению, именно он первым нарушил тишину:
- Она бы никогда не ответила на твой поцелуй - никогда-никогда. Никогда.
Подняв со стола прозрачное пресс-папье, Драко взглянул сквозь него на льющийся из окна свет.
- Никогда-никогда-никогда? Точно, Финниган. Значит, так оно и есть, коль скоро ты сказал это трижды.
- Что тебе нужно, Малфой? - сдавленным от ненависти голосом спросил Симус.
- Что нужно? - со смешком повторил Драко. - Ну, слушай: для начала хочу собственную команду по квиддичу - ну, может, что-то вроде Яблоневых Стрел. Потом хочу, наконец-то, вырасти и наделать себе татуировок. И обзавестись нормальной замшевой курткой, которая не портится от дождя...
- Нет, - оборвал его Симус, - что тебе нужно от Джинни? Зачем тебе она? - он отвел глаза от Драко и уставился в пол. - Ты уже всего добился - или нет? Или тебе и она тоже нужна? Чтобы... чтобы просто показать, что она будет твоей по первому твоему желанию?
Драко почувствовал тяжесть пресс-папье в руке. Оно было каким-то странным - он не мог понять, в чем дело, кажется, внутри что-то бултыхалось от прикосновения его пальцев.
- Да ты ее любишь, - удивленно протянул он, соображая, что мог бы и раньше об этом догадаться. - Верно?
Симус поднял глаза - синие и удивительно красивые на его разбитом лице.
- Если ты украдешь ее у меня только ради того, чтобы продемонстрировать всем, на что ты способен, и снова причинишь ей боль - клянусь, я убью тебя. Не знаю пока, как - но... я найду способ. Ты можешь умереть - я знаю. Хотя ты и Малфой.
Драко лишь ошарашено хлопал глазами.
Позади раздался щелчок - дверь кабинета распахнулась, вошел Дамблдор и замер в молчании. Когда он заговорил, голос его был тих, мрачен и серьезен:
- Садитесь. Оба. Будьте любезны.
Драко опустил глаза к пресс-папье в руке, удивился - оно было розовым с вырезанным из изумруда сердечком (странно, как же он не заметил этого раньше?) и, положив его обратно на стол, сел. Симус сел рядом, стараясь устроиться как можно дальше от Драко.
Дамблдор переводил глаза, полные усталого смирения, с одного юноши на другого.
- Что ж, я слышал о происшествии в музее. Я повторю избитую фразу и скажу, что поражаюсь вам обоим: ведь никто из вас не является сторонником физического насилия.
- Ну, так они же отобрали у нас палочки, - заметил Драко, с удивлением услышав свой голос. Вообще-то он хотел сказать совсем не это, - сэр, - слабым голосом добавил он.
Симус метнул в него полный отвращения взгляд.
- Профессор, это вышло случайно...
- Это я первый начал, - взмахнул ресницами в сторону Симуса Драко.
- Точно, он, сэр, - демонстративно игнорируя его знаки, продолжил Симус.
- Да, - кивнул Дамблдор, - я в этом совершенно уверен, - он перевел глаза на Драко, и у того сердце ушло в пятки. - Вы опозорили школу, однако куда важнее, что вы опозорили сами себя. Оба, - он взглянул на свои сложенные руки и снова вернулся к виновато заерзавшим на стульях юношам.
- Двадцать очков с Гриффиндора и тридцать со Слизерина. И вы оба будете наказаны. Арестом. Месяц вам, мистер Финниган. И вам, мистер Малфой, - взглянув на их полные ужаса физиономии, он, казалось, едва сдержал улыбку. - Наказание вы будете отбывать вместе, надеюсь, что в конце вы сумеете подробно написать о житье-бытье друг друга.
- Да про житье-бытье Финнигана я могу хоть сейчас написать, - раздраженно протянул Драко. - Родился, наелся картошки, наигрался в квиддич, перепихнулся, наелся картошки, умер.
- Спасибо, мистер Малфой, - холодно поблагодарил его Дамблдор, - пожалуй, вам потребуется пара месяцев ареста.
- Это хорошо, - стрельнул глазами в Драко Симус. - И я думаю, тебе надо оплатить ущерб, который понес из-за тебя музей, самодовольный индюк.
Драко взглянул на Симуса и вежливо заулыбался.
- Это было малфоевское крыло музея. Вряд ли я соберусь платить, коль скоро мы сами это основали, ясно?
Симус некстати покраснел и умолк.
Дамблдор кашлянул:
- Благодарю вас, мистер Финниган. Думаю, с вами мы закончили.
Все еще пунцовый, Симус поднялся и вышел из кабинета, едва удержавшись от соблазна со всей силы хлопнуть дверью. Драко почувствовал это и улыбнулся, однако, когда он взглянул на Дамблдора, улыбка растаяла, как апрельский снег: взгляд Дамблдора был так пронзителен, что у Драко появилось ощущение, что ему буравят голову.
- Мистер Малфой, я уверен, что были веские причины, которые сподвигли вас на это поведение, - они известны одному Мерлину да вам. Однако столь безжалостному использованию искренних чувств других людей прощения быть не может - никому не известно, чем все могло закончиться.
Драко с трудом проглотил комок в горле и уставился в пол. Гарри бы на его месте был просто в ужасе, Драко же чувствовал смятение. Эх, знал бы Дамблдор, что они пытались сделать...
- Я понимаю, сэр... Мне очень жаль...
- Мне не нужны ваши извинения, - отрезал Дамблдор, - вы должны извиниться перед мистером Финниганом. Публично. Более того... - директор неожиданно смолк и, поднял глаза, Драко увидел, что тот смотрит на него с бесконечной усталостью, его лицо на миг стало древним, осунувшимся, будто хрупким. - Драко, - снова начал он, - я понимаю, что поставил вас с Гарри в ужасное положение. Я знаю это и очень сожалению. Я мечтал бы сделать больше - но, увы, боюсь, что я не в силах.
- Директор... - порывисто произнес Драко, - то, что вы мне сказали неделю назад - ну, про моего отца и родителей Гарри - вы считали, что я должен это ему передать?
Дамблдор покачал головой:
- Боюсь, что это тебе решать. Однако... я бы сказал, что да, должен. Что-либо скрывать - не самое мудрое решение.
Вздохнув, он снова покачал головой.
- Полагаю, на этом все. Не ходи к мадам Помфри по поводу твоих ссадин - надеюсь, что ты сумеешь потерпеть. Заодно и подумаешь на досуге о том, что они могут значить.
Драко кивнул, с трудом понимая намек, и тут Дамблдор улыбнулся ему - по-настоящему, хотя и немного устало.
- Прекрасно, - произнес директор, - сейчас понедельник, и уже перевалило за полдень. Я знаю, что вы встречаетесь в арсенале. Ступай. И передай от меня привет Гарри.
********************
В холле у кабинета Дамблдора царила тишина, единственное, что ее нарушало, - тиканье старинных медных часов в углу. Джинни, стараясь не обращать внимание на этот навязчивый звук, нервно ждала, когда же дверь наконец-то откроется. Едва все вернулись в школу, как тут же разбежались по своим гостиным, сплетничать. Гермиона куда-то исчезла с мантией-невидимкой в руке, Гарри отправился ждать Драко, а Рон... хм, она не знала, куда девался Рон, как только они вернулись, он куда-то тут же ускакал. Она, в общем-то, не возражала: услышав, как Гарри сказал Гермионе, что Симуса и Драко отправили к директору, она, ни секунды не раздумывая, направилась туда.
Прошло четверть часа. Она ждала. Внутри зарождалось смутное чувство вины. Словно эта драка была целиком на ее совести - ведь она, хоть и невольно, стала ее катализатором...
Самое ужасное, - переполняясь несчастьем, подумала она, - это то, что какое-то не самой лучшей ее части драка понравилась... Ей никогда не приходило в голову, что Симус может взорваться таким же гневом и страстью, как и Драко...
Она вздрогнула: дверь кабинета Дамблдора открылась, одна ждала, кто из них появится, - может, сразу оба?
Симус.
Увидев, как плохо он выглядит, она с трудом удержалась, чтобы не открыть рот, - она и представить себе не могла, что все так ужасно: основной части драки она не видела и думала, что все было понарошку. Однако ссадины Симуса выглядели совершенно настоящими: под глазом багровел синяк, нижняя губа распухла, раза в два увеличившись в размере.
- Господи, - невольно выдохнула она, - Симус...
Он опустил глаза и взглянул на себя: белая рубашка и серый свитер были забрызганы кровью.
- Ага, - кивнул он, - красавец, да? Мне нужно дойти до лазарета.
- Ты выглядишь просто грандиозно, - решительно заявила она.
Симус фыркнул и сморщился от боли.
- Ничего подобного. У меня такой вид, словно я поиграл в хоккей с измельчителем бумаг.
Джинни рассмеялась:
- Да ты еще в состоянии шутить?.. Что ж, тогда за тебя можно больше не волноваться.
Он поднял на нее взгляд:
- Так ты обо мне волновалась?
- Ну, да. Ты бы себя видел...
- Ты же сказала, что я выгляжу просто грандиозно?
- Я соврала. У тебя просто кошмарный вид.
Казалось, имей Симус возможность улыбнуться, он бы непременно это сделал.
Она ощутила странный толчок. Он стал каким-то другим. Разбитое лицо, кровь - вокруг него возникла атмосфера какой-то опасности, чего раньше никогда не было. Даже голос теперь зазвучал по-другому.
- Не напомнишь мне, зачем это я тут с тобой застрял?.. - поинтересовался он.
- А вот за этим, - Джинни шагнула к нему, положила руки ему на плечи и поцеловала его в подбородок, - и за этим, - она коснулась губами его щеки, где синяк был не самым ужасным, - и за этим, - и она поцеловала его в губы.
У него от удивления распахнулись глаза, он нежно коснулся ее лица кончиками пальцев.
- А я думал... мне казалось, ты рассердишься...
- Я? Ну, что ты... Это Драко виноват.
- Но... ты раньше говорила...
- Послушай, Симус...
- ... что не хочешь, чтобы я тебя защищал...
- Я знаю, но...
- Я не хотел, чтобы ты решила, что я тебя не уважаю...
- СИМУС! - закричала она и осеклась, сама испугавшись. Он замолчал, уставившись на нее.
Она глубоко вздохнула и твердо произнесла:
- Я хочу поехать с тобой в Ирландию.
****************************
Дверь в фехтовальную залу распахнулась, и вошел Драко. Соскочив со стола, Гарри, улыбаясь, пошел ему навстречу.
- Уже и не верил, что ты явишься, - заметил он, - что-то ты изрядно припозднился.
- Извини, - Драко захлопнул за собой дверь. Он стоял в тени, и Гарри видел лишь неясные очертания, слабый серебристый отблеск в полутьме. - Заработал наказание. Потом надо было по быстрому переговорить и поцеловаться.
- Поцеловаться с Дамблдором? - фыркнул Гарри. - Это что за наказание тебе назначили?
- Да не с Дамблдором, - пояснил Драко, - он-то все прекрасно понял. Блез... она как раз и не поняла.
- Блез? - прикусил губу Гарри. - Слушай, я про нее совсем забыл.
- Ага, - кивнул Драко. - Я, по-моему, тоже, - он вздохнул, - она меня ждала, когда я пришел в подземелье. Так что помимо главного есть еще кое-что. Я должен был с ней немного поболтать.
- Она тебя простила?
- Ну, не совсем, - уклонился от прямого ответа Драко, - я обещал, что поговорю с ней сразу, как отбуду наказание.
- Это я-то наказание? - дрогнувшим от смеха голосом поинтересовался Гарри. - Слушай, а ты мне не сказал, что собираешься набить Симусу морду.
- А ты бы мне не позволил, - Драко вышел на свет, продемонстрировав заплывший синяком глаз и ссадину на щеке. Как ни странно, это ему шло.
Да уж, - кисло подумал Гарри, - только Драко мог бы, решив произвести впечатление, встать с утра и, рассудив, что подбитый глаз очень ему к лицу, дать себе по физиономии.
Рубашка была порвана, когда они катались и возили друг друга по битому стеклу - но даже у нее был такой вид, словно все так и было задумано.
- Ну, могу заметить, что не все вышло, как я хотел, - добавил Драко. - Можно сказать, я действовал по наитию.
Гарри приподнял бровь. Драко ухмыльнулся.
- Ты же сам велел мне провести отвлекающий маневр.
- Ты мечтал дать Симусу по лицу не одну неделю, что думаешь, я не заметил?
- Ой, ладно тебе, хочешь сказать, ты никогда не хотел этого сделать? Он же слащав до отвращения.
- Нет, мне он нравится.
- О вкусах не спорят, - согласился Драко. - Ну, так мы потренируемся или как?
Гарри кивнул:
- Непременно. Это я так.
Вернувшись к столу за мечом, он развернулся к Драко - тот уже держал в руках свой Terminus Est, опустив смеющийся взгляд. Лицо было непроницаемым, глаза странно светились.
- Малфой?..
Драко вскинул голову, серые глаза вспыхнули.
- Ах, да. Прости, - и он шагнул вперед, на середину комнаты. Отсалютовав друг другу, они разошлись и снова сошлись - уже в поединке. Драко нападал, Гарри отступал и оборонялся. Он подивился тому, случится ли однажды, что он, держа в руке меч, не услышит у себя в подсознании голос Драко. Сначала терпеливые объяснения: атака... отход... блок... выпад. Но Гарри прекрасно знал, что никогда бы не достиг ни такого уровня мастерства, ни такой скорости, не перейди к нему через Многосущное зелье часть знаний и умений Драко.
Прищурившись, он следил за Драко - тот двинулся вперед: удар-финт-финт-выпад. Гарри ответил выпадом и шагнул назад, вынуждая Драко идти вперед. Драко знал, что делает, Гарри понял это по его улыбке, однако у них была просто тренировка - так что это не имело никакого значения. Они частенько просто обменивались ударами, пока один - или оба - не выбивались из сил, так и не определив победителя.
Драко пригнулся и попробовал преодолеть оборону Гарри - тот, улыбнувшись, дождался этого движения, ответил блоком и выпадом, которого следовало ожидать. Однако, Драко не шелохнулся, чтобы остановить это удар, и Гарри, слишком поздно осознав происходящее, попытался отвести руку в сторону. Со странным шорохом меч рассек рукав Драко. Гарри, почти кувыркнувшись вперед, упал на Драко - тот оттолкнул его и помог удержать равновесие.
Гарри отпрыгнул, словно прикосновение Драко обожгло, чувствуя, что его всего трясет, а рука, сжимающая рукоять меча, взмокла от пота.
Драко, что... почему ты.. я ж мог тебя убить... почему ты не поставил блок?
Лицо Драко ничего не выражало - он посмотрел на набухавшую кровью рубашку на плече, потом на Гарри - и тот вдруг осознал, что Драко ужасно бледен. Его рубашка, светлые волосы - все намокло от пота, словно он только что бежал марафон.
- Я... не знаю, - странно тихо ответил Драко. Пройдя через комнату, он положил Terminus Est на длинный деревянный стол, и сам облокотился - то ли захлебнувшись, то ли задохнувшись - словно не мог ни дышать, ни удержаться на ногах. - Не знаю, - слабо, едва слышно повторил он.
Гарри, здорово обеспокоившись, откинул свой меч и подошел к нему:
- Драко, с тобой все хорошо?
Гарри ждал ответа, но Драко молчал; наконец он поднял голову и взглянул на Гарри бездонными серыми глазами, в которых Гарри увидел нарастающую панику и смятение. И боль. Обычную физическую боль. Осознание того, что произошло, вспыхнуло у него в голове:
- Так ты ж болен, - чувства Драко просочились в него, как свет сквозь кристалл. - Верно?
Драко перевел дыхание. Его уже не так колотило.
- Со мной что-то не то, - ответил он. - Мои рефлексы... Они пропали. Я стал какой-то тормозной... И у меня слишком часто кружится голова.
- Ну, так ведь пару недель назад тебя ранили в плечо, ты потерял много крови. Может, это... ну, я имею в виду, что неудивительно, если...
Драко взглянул на него с недоверием.
- Ну, может, и так. Просто я все жду, когда мне будет лучше. А мне становится все хуже и хуже.
- И как же долго это уже длится? - спросил Гарри. - Сколько ты уже болеешь?
- Две недели. С тех пор, как все случилось.
- А может, все дело в ранении - может, они плохо его залечили? Или тебе надо было отлежаться - а ты не выдержал положенного времени... - Гарри почувствовал, что говорит, как истеричка, и с трудом остановился. - Так вот почему ты проиграл в субботу, да?
- Угу, - кивнул Драко.
- Так тебе надо в лазарет. Немедленно.
- Нет, - мотнул головой Драко.
- Тогда я тебе сейчас дам по башке и приволоку туда, - решительно заявил Гарри. - Я тебя вообще не спрашиваю, а говорю, что надо делать.
Легкая вспышка веселья мелькнула в глазах Драко.
- Попробуй только. Я не собираюсь. Не настолько я тормозной, чтобы не увернуться от твоего удара, Поттер, - он поднял руку, увидев бешенство на лице Гарри. - Слушай, я уже рассказал все Гермионе, она осмотрела меня - похоже, причина в ... ну, в стреле, проткнувшей меня.
У Гарри появилось ощущение, словно его стукнули под коленки:
- Что-то типа яда?
Помедлив, Драко помотал головой:
- Нет, это вряд ли. Я б тогда уже умер, да и не существует яда, который бы так долго действовал. Может, Замедляющее Зелье или Обессиливающее Заклинание - их действие неприятно, но вполне устранимо. И вообще - все равно через четыре дня мы возвращаемся домой, и, коли мне не станет лучше, я вызову на консилиум в Имение лучших колдомедиков со всей страны. Если будет нужно - пошлю сову самому Симону Брэнфорду. Не суетись. Командовать парадом буду я.
- Почему ты мне ничего не сказал? - Гарри скрестил на груди руки.
Глаза Драко забегали, и он неохотно улыбнулся:
- Я боялся, что у тебя крыша съедет.
- Не съедет, - возразил Гарри.
- Ну-ну, тогда я - Балийская Богиня Плодородия.
- Кажется, эта статуя была в музее, - задумался Гарри. - И у нее было шесть грудей.
Драко зашелся смехом:
- Отвали, Поттер.
Гарри поднял голову и с облегчением увидел, что с Драко снова приобрел нормальный вид - ну, разве что был бледнее и напряженнее, чем обычно.
- Я так думаю, что, существуй причина для беспокойства, Гермиона бы мне сказала. Так что я, пожалуй, не буду срываться с катушек, - это было не совсем правдой. - Но я буду ждать вызова колдомедиков, когда мы вернемся домой.
Гарри со странным легким удовлетворением увидел, что Драко захлопал глазами, осознав, что под словом дом они подразумевают одно и то же место.
- Договорились, - выпрямился Драко. - Сказал, значит сделаю.
Гарри понял, что ему придется удовлетвориться этим.
*************************
В зеленой курточке и короткой черной юбке она, закинув ногу на ногу, сидела на его кровати и ждала его возвращения из оружейной. Копна ее огненных волос была, как всегда, ухожена и уложена с помощью шпилек Джимми Флу.
- Блез... - Драко почувствовал, как охотившееся за ним изнеможение все же настигло его и холодной болью просочилось в его кости. Он был грязен, ему хотелось в душ, чтобы смыть грязь и засохшую кровь, от которой зудела рана на плече. - Сейчас и правда не...
Ее зеленые глаза вспыхнули, она соскочила с кровати, шагнула к нему и, прежде, чем он успел дернуться, влепила ему пощечину.
- Ублюдок, - прошипела она.
Драко не поморщился, хотя это далось ему с трудом. Да, пока денек складывался как-то не слишком удачно: сначала ему набил морду Симус, потом Гарри ранил в плечо, теперь дала пощечину Блез. Он погадал, что ещё припасли боги у себя в закромах, чтобы его напрячь.
- Сделаешь это еще раз, и получишь сдачи, - предупредил он.
- Драко Малфой! - рявкнула она, яростно сверкнув глазами. - Я не позволю выставлять меня дурой!
- Я выставил тебя дурой? Не может быть.
Она смерила его тяжелым взглядом:
- Зачем? Зачем ты это сделал?
- Зачем я поцеловал Джинни Уизли? Ты об этом?
Она коротко кивнула.
- У тебя что, - она состроила такое лицо, словно ее сейчас стошнит, - к ней какие-то чувства?
- Уточни, что ты подразумеваешь под словом "чувства", - предложил Драко.
- Ты в нее влюблен?
- Нет.
- Тогда почему?
- Мне захотелось достать Симуса Финнигана, - сообщил Драко. - А это был самый простой способ.
- А с чего это тебе захотелось его достать?
- С того, что он слащавый маленький ублюдок, - заявил Драко, - и во время последнего квиддича он схватил твою метлу.
Ее взгляд был полон отвращения:
- Ты что - ждешь, что я в это поверю? Отличная попытка.
- Он меня раздражает, - пожал плечами Драко. - Так годится?
Блез закусила губу, судя по ее лицу, в ней шла какая-то внутренняя борьба. Ей хотелось поверить ему, однако циник, сидящий внутри, не позволял ей этого. Когда она наконец-то заговорила, голос был медленным и осторожным:
- Ты меня используешь, просто я не знаю, зачем и почему....
Драко был потрясен:
- Нет!..
- Тогда назови мне причину, по которой я должна остаться с тобой, Драко Малфой. Серьезную причину. Одну.
Его глаза скользнули вниз, к ее ногам с серебряными ноготками и в серебряных же с ремешками туфельках. Она поджимала пальчики, как всегда, когда нервничала, - и Драко подумал, что это выдает ее волнение, как покусывание губы у Гермионы, как стискивание рук у Гарри.
- Я куплю тебе что-нибудь экстраординарное.
Она рассмеялась - в этом смехе не было ни капли радости.
- Что, например?
- Что хочешь, - он оторвал глаза от ее ног. Она смотрела на него в упор, ее щеки пылали. Сделав шаг вперед, он положил руки ей на талию - когда они были детьми, он мог обхватить ее ладонями, настолько она была тонка.
- Помнишь тот приглянувшийся тебе браслетик в Диагон-аллее?
Она толкнула его прочь.
- Мне не нужны побрякушки.
- Тогда что ты хочешь, дорогая? - спросил он, пытаясь к ней подлизаться.
Это помогло, она почти заулыбалась.
- Когда я была маленькой, мне всегда хотелось покататься на пони...
Он приложил ладонь к ее щеке. Кожа ее была нежной, зеленые глаза - огромными и лучистыми. Она все была просто великолепна - наверное, самая красивая из всех красавиц, что ему приходилось видеть. Он не испытывал к ней ничего, кроме какого-то абстрактного желания.
- Клянусь, что могу сделать так, что пони тебе не понадобится... - тихо шепнул он прямо ей в ухо.
Она опустила ресницы, спрятав взгляд и все еще прижимаясь щекой к его ладони, но тут же вскинула взгляд и отступила, оттолкнув его прочь.
- Мне так не кажется. И вообще - попрошу меня больше не трогать.
Драко даже не понял, какое чувство взял над ним верх - унижение или облегчение.
- Блез...
- Выставишь меня дурой еще раз - и я вырву у тебя почки и буду носить их вместо сережек. Я тебе это обещаю.
- А я-то думал, что слизеринцы не склонны выполнять свои обещания.
- Это я выполню, - заявила она и развернулась к нему спиной. - Так и знай.
Она вышла вон и захлопнула за собой дверь.
**************************
На замок опустилась ночь, когда Гарри ушел из оружейной и, едва волоча ноги, поплелся в Гриффиндорскую башню. На ужин он опоздал. Грязный, потный, усталый - все, что ему сейчас было нужно, - это душ. Произнеся пароль Пеплозмей, он вошел в гостиную, заполненную мерцанием пламени. Глаза Гарри радостно вспыхнули: в гостиной никого не было, кроме Рона, развалившегося в одном из мягких кресел у огня.
Рон приветственно взмахнул рукой, и Гарри плюхнулся в кресло рядом. Они сидели, молча глядя на оранжевые язычки.
- Прости, что опоздал, - нарушил тишину Гарри, - я был...
- С Малфоем, - подхватил Рон. - Знаю. Тренировка, - он не отрывал глаз от танцующего пламени, которое бросало на его и без того яркую шевелюру золотые отблески. - Пока тебя не было, Хедвиг тебе что-то принес... - внезапно спохватился он и начал шарить рукой у кресла. - Я положил это здесь...
- Спасибо. Где Гермиона?
- Пошла прятать чашу. Сказала, что для этого у нее есть просто потрясающий тайник, - Рон выпрямился, держа в руках адресованный Гарри пакет. - Вот, держи.
Гарри потянулся за ним:
- Слушай, я почти уже забыл, что купил это, - он разорвал упаковку.
- А что там? - с любопытством поинтересовался Рон.
Гарри улыбнулся.
- Хочешь взглянуть? - вытряхнув содержимое пакета себе на ладонь, он протянул к Рону руку и разжал пальцы, демонстрируя что-то, замерцавшее синевой.
Рон присмотрелся.
- Кольцо? Не думал, что ты такой заботливый.
- Да это не для тебя, балда. Это Гермионе.
Рон застыл, вытаращив глаза на ладонь Гарри и не делая попытки даже прикоснуться к кольцу.
- Это сапфир?
Гарри опустил глаза на переливающееся синим колечко:
- Нет, это венецианский...
- Это подарок на Рождество? - перебил его Рон.
Гарри с недоумением осекся, сбитый с толку таким жестким и настойчивым допросом.
- Ну, честно говоря... - он поколебался... - это, в некотором роде, что-то типа примирительного подарка. За то, что был отчужденным, трудным в общении - короче, ты в курсе. Мы про это уже говорили, - Гарри прикусил губу. - Просто я хочу дать ей понять, что мое поведение в последнее время не влияет на мою любовь к ней, - он опустил глаза в колечку в руке. - Я не могу придумать, как сказать ей об этом, так что...
- Нет, - замотал головой Рон. - Нет. Это глупо.
- Глупо? - захлопал на друга глазами Гарри, потом медленно сжал пальцы вокруг маленького футлярчика и убрал руку. - И почему же это глупо?
- Потому что, - уклончиво ответил Рон. - Потому что преподносить девушке обручальное кольцо имеет смысл тогда, когда ваши отношение прекрасны и безоблачны, а не когда вся катится под уклон.
- Но это же не...
- Ты ею манипулируешь, - тряхнул своей рыжей головой Рон.
- Манипулирую? - повторил Гарри, не в силах поверить в услышанное. - То есть то, что я делаю для нее что-то, что считаю, должно ей понравится, называется манипулированием?
- Тогда скажи мне, что ты не пытаешься привязать ее к себе, - возразил Рон. - Ну, давай же, скажи. Я все равно в это не поверю.
- Она моя девушка, - ответил Гарри. - Мы с ней уже связаны друг с другом. Так что будь любезен - оставь эту тему.
- Да ну? - Рон начал постукивать кончиком своего пера по коленке. Когда он снова заговорил, слова звучали напряженно и отрывисто. - И когда ты собрался ей это преподнести?
Гарри тряхнул головой:
- Я думал насчет Рождества... Ну, все в этот день дарят друг другу рождественские подарки...
- Это не простой рождественский подарок, - возразил Рон. - Мне кажется, тебе не стоит торопиться.
- Да что ты? - раздраженно заметил Гарри. - И почему же?
- Сам посуди: это же кольцо. И когда ты даришь его девушке, она начинает думать, что ты собрался на ней жениться.
- Что ж, может, я действительно собрался на ней жениться, - резонно сказал Гарри, замерев от потрясенного выражения, разлившегося по лицу Рона. - Черт, ну не сейчас, конечно, - мне только семнадцать, это будет выглядеть смешно. Но это не значит, что я...
- Ты женишься на ней? - переспросил Рон странным, напряженным голосом. - Нет, ты не можешь этого сделать.
- Почему не могу? Что ты имеешь в виду?
- Она что - разве не говорила с тобой недавно? Ты ее что - не слушал? Ваши отношения разваливаются!
Гарри взглянул на Рона, упрямо выпятив челюсть и подобравшись:
- Я так полагаю, тебе про мои отношения с Гермионой известно куда больше, чем мне?
- Черт, да кому угодно известно больше! - разъярился Рон. - Особенно с учетом того, насколько ты внимателен!
- Знаешь, что мне кажется? - взорвался Гарри. - Мне кажется, ты ревнуешь.
Рон побелел:
- Что?..
- Ревнуешь. И бесишься, потому что я нечасто был рядом в последнее время. И да - прости, пожалуйста. Однако это определенно не самый подходящий путь, чтобы продемонстрировать мне, в чем же я был не прав, поскольку это только помогает мне понять, почему же мне не хочется проводить время с тобой. Это, во-первых, - яростно отчеканил Гарри. - И, во-вторых, может, ты станешь более понятливым и прекратишь считать, что знаешь, что нужно Гермионе лучше, чем я?!
- Думаешь, ты что - обо всем знаешь? - дернулся к нему Рон. Голос его странно дрогнул. - Ты с ней за последние месяцы сколько времени провел? Ей-Богу, ты даже не знаешь, какие у нее предметы. Ты зациклился в своем мирке, ты не подпускаешь к себе никого, кроме этого долбанного Малфоя, и если ты не видишь, как он на нее смотрит, - ты еще глупее, чем кажешься.
Гарри покачал головой. Глаза его сверкали от гнева:
- Великолепно. Я знал, что ты ненавидишь Драко, меня это не волнует. Понятия не имею, что, черт возьми, в тебе творится, Рон. Сейчас я иду наверх, спать, а на Рождество я собираюсь подарить это кольцо Гермионе. Хочешь сидеть в углу и поедать меня яростным взглядом - валяй, но...
- Какой же ты дурак, - задыхаясь, перебил его Рон дрожащим от слез голосом. - Какой дурак...
- Просто заткнись, Рон.
- Неужели ты думал, что ты ее будешь игнорировать, а она будет сидеть и ждать, когда же ты очнешься и снова обратишь на нее внимание? Думаешь, она позволит тебе обращаться с ней так, будто она - пустое место?
- Ты говоришь о Гермионе? О ком ты говоришь? Что ты несешь?
Рон выпрямился:
- Я говорю о Гермионе! - заорал он так громко, что Гарри дернулся назад. - Я люблю Гермиону и она любит меня!
За этим заявлением последовала гробовая тишина. Гарри остолбенело смотрел на Рона, тот так же остолбенело смотрел на Гарри. Постепенно на его лице появилось ошеломленное выражение, словно он сам не мог поверить в том, что произнес эти слова.
- Бог мой... - прошептал он, - я что - ?..
- ... сказал это? - подхватил Гарри. Глаза его были ледяными. - Да, ты сказал это. И это ни хрена не смешно. Если ты собрался так шутить...
- Я не шучу, - глаза Рона все еще были ошеломленными, однако голос стал решительным, поднятое к Гарри лицо - упрямым. - Я не хотел, чтобы все выяснилось именно так. Но однажды это должно было случиться.
Гарри замотал головой, волосы взлетели и опали вокруг его лица темным водопадом.
- Великолепно. Очень смешно. Иногда ты бываешь просто кретином.
- Я не шучу, - повторил Рон и взглянул Гарри в глаза. Они смотрели друг на друга в смятении. И вдруг Рон как-то странно улыбнулся - слабо, но сияюще. - Я хотел тебе рассказать, - зашептал он. - Постоянно думал об этом. Каждую ночь. Я тебе это тысячу раз говорил, и так, и эдак - мысленно. И вот... И вот - ты знаешь, - он глубоко вздохнул и чуть прикрыл глаза и повторил, - ты знаешь...
В этих фразах было что-то удивительно простое, на его лице смешались ужас и облегчение - больше слов было не нужно. Воцарилось молчание, разрушенное странным звенящим звуком: из руки Гарри выпал пакетик с кольцом.
- Это безумие, - сказал Гарри твердым, но совершенно безжизненным и бесцветным голосом. Голосом робота. - В этом нет никакого смысла.
Рон шевельнул губами, словно собираясь что-то ответить. В этот миг дверь в гостиную отворилась. Похолодев, они обернулись. Естественно, это была Гермиона. Румяная от мороза и еще кутаясь в меховой воротник мантии, она улыбалась. Руки были полны книг.
- Всем привет, - дружелюбно кинула она. - Вы что тут разорались?
- Гермиона, - произнес Рон жалобным отчаянным голосом, - он знает.
Замерев, она захлопала глазами:
- О чем?
Рон поднялся на ноги и встал рядом с Гарри - тихим и неподвижным, глаза его метались от Рона к Гермионе и обратно.
- Гарри все знает, - повторил Рон. - Прости. Я знаю, мы договаривались подождать до Нового года...
Улыбка начала медленно сползать с лица Гермионы. Она взглянула на белое лицо Гарри. Потом - на упрямое лицо Рона.
- Это что - какая-то шутка? - неуверенно спросила она. - Я не понимаю...
- Добро пожаловать в мой клуб, - наконец заговорил и Гарри. - Я тоже не понимаю.
- Гермиона! - в отчаянии и ярости воскликнул Рон. - Прекрати! Не надо больше притворяться! Гарри знает! Я сказал ему!
Гермиона удивленно уставилась на него:
- Да что он знает, Рон?
- Я сказал ему, - медленно и отчетливо проговорил Рон, - про нас.
Гермиона уставилась на Рона, открыв рот. Потом перевела взгляд на Гарри. Ее взгляд метался между ними - она все больше и больше походила на маленького зверька, оказавшегося между двумя хищниками.
- Я не... - ее голос оборвался. - Вы оба... - взгляд остановился на Гарри. - Гарри...
- Рон сказал, что любит тебя, - ровным голосом сказал Гарри, и Рон вздрогнул. - А ты любишь его.
- Что он сказал!? - побледнев, ошарашено прошептала Гермиона, не сводя с Гарри глаз. - Нет, он не мог сказать этого... Это неправда... Наверное, ты не так его понял... - ее глаза скользнули к Рону. - Ты ведь не это имел в виду, да? Гарри просто не так тебя понял, да?..
Словно она дала ему пощечину, Рон побледнел и застонал.
- Ты не можешь так поступить, - в упор глядя на нее, сказал он. - Я понимаю, ты боишься, но... ты не можешь так поступить...
- Боюсь? - эхом откликнулась Гермиона. - Чего я боюсь?
Развернувшись, Рон взглянул на Гарри. Глаза его были огромными, почти черными от напряжения.
- Я люблю ее, - тонким, но вызывающим голосом заявил он. - Люблю, а она любит меня. Мы любим друг друга. Мы больше не будем прятаться. И мы вместе каждую ночь. Вместе - во всех смыслах.
- Рон! - вскрикнула Гермиона, сорвавшись на визг. - Что ты делаешь?
У Гарри был такой вид, будто его сейчас вырвет.
- Так, это уже переходит всякие границы - и шуток, и игр... Одному из вас лучше сейчас сказать мне правду, и побыстрее, черт бы все это побрал!
Рон повернул голову к Гермионе:
- Ради Бога, пришло время, - попросил он. - Скажи ему, что любишь меня.
Гермиона медленно уперла руки в боки и, когда она заговорила, голос ее был яростным и ледяным, как зимний шторм.
- Я не люблю тебя, - голос ее повышался, она была на грани истерики. - Я не люблю тебя и - более того - я не понимаю, о чем вы тут говорите. Я никогда не была с тобой. Я никогда...
- Ты врешь, - голос Рона переполняло удивление и гнев. - Как же ты можешь...
- Нет, это как ты можешь?! - крикнула в ответ Гермиона. - Как ты можешь стоять здесь и нести такую ужасную ложь!?
- Но это правда!
- Я никогда не делала этого! Никогда!
Рон заговорил снова, не сводя глаз с Гермионы, хотя слова его были обращены к Гарри:
- Как ты думаешь, куда она идет, когда ты не можешь ее найти? Как ты думаешь, что она скрывает? Как ты думаешь, почему она всегда такая усталая? Разве у тебя нет ощущения, что она больше не любит тебя? Теперь ты знаешь, почему.
- Зачем ты это делаешь? - голос Гермионы дрогнул и зазвенел расколотым стеклом. - Зачем?.. Зачем ты делаешь это, Рон?
- Да потому что я устал от вранья! - крикнул он в ответ.
- Но ведь ты сейчас врешь!
- Я говорю правду! - загрохотал Рон и снова повернулся к Гарри - бледному, безмолвному, неподвижному. - Ты ведь веришь мне, да? - хрипло прошептал он. - Ты ведь знаешь, что это правда.
Гарри ничего не сказал. Его глаза скользнули вниз, снова вернулись к Рону - он смотрел на него без всякого выражения, словно на постороннего. Потом он взглянул на Гермиону, невольно качнувшуюся к нему. Он протестующе поднял руку:
- Нет.
- Гарри... - просительно прошептала она, замерев на месте. - Ты ведь знаешь, я бы никогда... Я ведь люблю тебя... - она повернулась к Рону. - Скажи же ему, что ты солгал. - Еще не поздно, скажи.
Рон не смотрел на нее, он не сводил взгляда с Гарри, вокруг его глаз залегли напряженные морщинки:
- Это правда. Я знаю, что ты сейчас хочешь сделать. Сделай.
Гарри поднял правую руку и указал на Рона:
- Веритас.
Гермиона вскрикнула, когда струя черного цвета сорвалась с пальцев Гарри и ударила Рона в грудь - тот согнулся, задохнувшись, и медленно сполз по стене, стискивая себя руками и вытянув ноги.
Гарри отстраненно взглянул на него - словно все происходящее его совершенно не касалось.
- Рон, - и Рон поднял перекошенное от боли лицо. - Это правда - то, что ты мне только что рассказал?
Рон с трудом перевел дыхание, боль впивалась в него, заставляя дрожать его голос, однако он был все так же решителен и тверд:
- Да.
Гермиона побелела и пошатнулась, упершись в стену рукой, чтобы не упасть. Она потеряла дар речи.
Гарри продолжал:
- Ты с Гермионой любовники? Вы ... вы... были вместе? - решительно и резко спросил он.
- Да, как я тебе и говорил, - кивнул Рон.
Лицо Гарри окаменело, скулы заострились. Но голос был все так же тверд:
- Сколько раз?
Рон покраснел.
- Я не знаю... Много... Я не считал... почти каждую ночь.
- Где?
Рон склонил голову и с трудом ответил:
- В комнате старост.
Гарри не хватало воздуха, он дышал часто, словно задыхаясь, однако голос его был все так же спокоен.
- А она тебя любит?
- Гарри... - отыскала свой голос Гермиона.
- Замолчи, - холодным ровным тоном приказал Гарри, не сводя глаз с Рона. - Она любит тебя?
- Она сказала, что да, - уткнувшись взглядом в свои руки, произнес Рон. - Сказала, что да...
- Мне она тоже говорила, что любит, - в голосе Гарри не было ничего - ни боли, ни гнева, ни любви, ни ненависти. Только ужасающая пустота. Он указал рукой на Рона:
- Finite incantatum.
Рон дернулся. В его глазах больше не было боли, но напряженность сквозила в каждом жесте, каждой линии его тела. Он начал медленно подниматься на ноги, упираясь в стенку спиной и руками.
- Прости, - произнес он, опустив к полу глаза. - Прости.
Гарри вскинул голову и взглянул на Рона. В его глазах было что-то от одиннадцатилетнего мальчика, умоляющего своего друга сказать, что тот соврал ему. Однако позади этого мальчика стоял мужчина, знавший, что это не так.
- Как же ты мог? - ровным, бесцветным голосом спросил он. - Как ты мог со мной так поступить?
Рон, все еще опираясь на стенку, молчал, пряча глаза, - бледный, неподвижный. В ямочке на шее пульсировала жилка - часто, сильно, кожа так и ходила ходуном.
- Гарри... - заговорила Гермиона голосом, от которого, кажется, осталась только тонкая оболочка, - пожалуйста... это неправда...
- Не говори со мной, - развернулся к ней Гарри. Его голос был полон ярости, глаза превратились в осколки зеленого льда. - Не говори со мной. Не смотри на меня. Даже близко не подходи.
Гермиона сморщилась:
- Послушай, пожалуйста!
- Я сказал - не говори со мной! - спокойствие Гарри лопнуло, и он сорвался на крик. - Он мне сказал правду, как бы он мог соврать под Заклятьем Веритас?! Скажи мне, коль скоро ты такая чертовски умная! Как такое может быть?
- Гарри! - вскрикнула Гермиона. Рука Гарри взлетела к запястью, он сорвал подаренные ею часы и швырнул в нее с такой силой, что она вскрикнула от боли, когда те ударили ей в поднятую, чтобы защитить лицо, руку.
- Убирайся от меня, - голос его треснул и рассыпался разбитым стеклом, - убирайся, пока я что-нибудь с тобой не сделал. Если ты ко мне подойдешь, клянусь Господом, так и будет.
Гермиона медленно присела и подняла часы. Когда она распрямилась, слезы текли по ее лицу - она не пыталась вытереть их. Бледная, как полотно, она взглянула на Рона.
- Ненавижу тебя, - отчетливо произнесла она. - За это я тебя буду вечно ненавидеть.
Голос ее оборвался, она метнулась к портрету и убежала.
****************************
Драко шел из ванной старост в свою спальню в подземельях. Было холодно, но у него было не то настроение, чтобы торопиться. Он смыл с себя пот и уже отмокал в ванной, когда вдруг заметил, что кровь, еще сочащаяся из раны на руке, слегка светилась. Это убило все удовольствие он ванной. Обтеревшись полотенцем, он ушел, даже не высушив волосы. И вот, подрагивая от холодного воздуха подземелья, он завернул за угол, предвкушая возвращение, - но чувство облегчения исчезло, как только он заметил, что коридор перед его дверь отнюдь не безлюден. Кто-то стоял, набросил на лицо капюшон мантии, почти растворясь в тени. Тонкая фигурка - определенно женская. Она выпрямилась, когда он подошел.
Драко помедлил, вздохнул:
- Блез? Слушай, у меня сегодня был длинный трудный день...
Он осекся: фигура приподняла изящные руки и откинула назад капюшон, высвободив каскад каштановых локонов, упавших вокруг бледного лица.
Гермиона.
Драко вытаращил глаза, все умные слова тут же вылетели куда-то в окно.
- Что ты тут делаешь? Тебя же могли увидеть.
Она подняла на него совершенно пустые глаза, словно не понимала, на каком языке он говорит.
- Малькольм Бэдкок уже меня видел, - голос ее был спокойным и отстраненным. - Он меня пропустил. Я ему сказала, что убью его, если он кому-нибудь расскажет, - она помолчала и добавила, - ты бы впустил меня в комнату.
Он пристально взглянул на нее:
- А Гарри знает, что ты здесь?
Он не ожидал такой реакции: она содрогнулась, из глаз хлынули слезы. Он потянулся к ней, но, справившись с потрясением, решил, что вместо этого лучше открыть дверь. Втолкнув ее в комнату, он напоследок бросил взгляд в коридор, зашел следом и запер дверь. Кинув полотенце на стул, пристально взглянул на нее. Гермиона сделала несколько шагов и теперь стояла посреди комнаты, между камином и кроватью, оглядываясь по сторонам, словно в каком-то странном сне.
Признаться, Драко испытал тайное облегчение оттого, что был весьма аккуратен: комната была в полном порядке, единственное, что его нарушало, - это брошенная на стул одежда для фехтования. Хотя, судя по виду Гермионы, да будь весь хоть пол завален мусором - она бы вряд ли это заметила. Драко перемялся с ноги на ногу, думая, что бы такого сказать, что с ним случалось крайне редко. Кроме того, он отчетливо понимал, как выглядит в мокрой, облепившей его тело пижаме.
- Гермиона, - позвал он ее осторожно, - ты не против того, чтобы мне что-нибудь рассказать?
Медленно развернувшись, она посмотрела на него. Из-за синей мантии её лицо казалось совершенно белым, глаза были огромными черными монетами.
- А у тебя тут мило, - заметила она. - Ты никогда мне не говорил, как у тебя мило...
- Гермиона, - чуть громче и резче окликнул ее он.
- О, камин... И подумать не могла, что у тебя есть окошко... О, ведь комнаты высечены в скале, да? Это ведь...
- Гермиона, - Драко без размышлений подошел и схватил ее за руки. Она смотрела куда-то в пространство огромными пустыми глазами. Его обуял ужас, и он крепче стиснул ее запястья. - Что-то случилось с Гарри? С ним все в порядке?
- Я не знаю, - ответила она, наконец-то встретившись с ним взглядом. - Драко... Я кажусь тебе сумасшедшей?
- Какой-какой?
- Тебе не кажется, что я сошла с ума? - она задышала все чаще и чаще, он почувствовал, что его рука, стиснувшая ее запястье, взмокла, и еще отчетливее осознал свой мокрый и полуголый вид. - Что я теряю рассудок?
Он открыл рот, чтобы снова позвать ее, но осознал, что, кажется, его зациклило. Тогда он, держа ее за плечи, начал аккуратно подталкивать ее к кровати. Она послушно опустилась на краешек и сложила руки на коленках. Они обменялись пристальными взглядами.
- Мне надо переодеться. Сиди тут и ... гм... не поворачивайся.
Она тупо кивнула. Взглянув ей в лицо, он понял, что страхи, что она не удержится от искушения подсмотреть за ним, более чем не обоснованы. Она заинтересовалась этим не больше, чем сообщением, что он собрался поработать над скучным вопросом по Арифмантике, причем задом наперед и по-японски. С ощущением, словно он попал в какой-то странный сон, Драко подошел к комоду, вытащил оттуда черные брюки и темно-зеленую рубашку от Карла Лагерфельда и, косясь на Гермиону, быстро переоделся. Она неподвижно сидела на кровати, в той же позе, по-прежнему глядя себе на руки, когда он, застегнувшись, вернулся и присел рядом.
- Так, почему бы тебе не рассказать мне, что произошло?
Она молчала, не мигая глядя ему куда-то за плечо. Он крепко сжал ее плечи.
- Гермиона, - решительно начал он, - я так понимаю, ты пришла сюда для того, чтобы попросить у меня помощи. Однако, если ты мне не расскажешь, я не смогу ничем тебе помочь.
- Знаю, - тихо ответила она, не поднимая к нему глаз. - Знаю, но не представляю, как рассказать тебе то, что и сама понять не могу...
Его руки стиснули ее крепче, и она поморщилась.
- Я с ума сошла. Это единственное объяснение, - она замолчала, потом продолжила - решительно и твердо, - ты самый нормальный из всех, кого я знаю. Если и ты сошел с ума, значит, мы все свихнулись - и я, и Гарри. И Уизли... - ее передернуло, и он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
- Рон? Что-то случилось с Роном?
Она чуть качнула головой:
- Да.
- Рассказывай, - попросил он, - только мне нужны факты, а не твои домыслы или рассуждения о том, что с тобой не так.
Она вздохнула - глубоко и прерывисто - и медленно подняла глаза, кажущиеся огромными темными туннелями, ведущими в бесконечность. Они были такими темными, что зрачка не было видно на радужке.
- Ты мне не поверишь, - ее голос надломился от внутренней боли. - Гарри мне не поверил, и ты тоже не поверишь... И Джинни поверит Рону - потому что он ее брат... Что же мне делать?.. Я не выдержу, если и ты мне не поверишь, не выдержу...
- Я поверю тебе, - резко отстранился он. - Я уже тебе верю. А теперь просто расскажи мне, что произошло.
- Ладно... - кивнула она, и снова опустила глаза к своим лежащим на коленях рукам, сжавшимся в кулаки. - Ладно, - повторила она и заговорила, сначала запинаясь и сбиваясь, но вдруг слова буквально хлынули из нее неудержимым потоком; она поведала, что произошло в гриффиндорской гостиной, что говорил Гарри, что говорил Рон, что они оба делали. И пока звенел ее голосок, Драко сначала почувствовал, что не верит своим ушам, а потом вдруг поверил каждому ее слову.
... Я знал, что что-то не так. Я знал.
- И вот, - дрожащим голосом закончила она, - те...-теперь Гарри сказал, что больше никогда не хочет меня ни видеть, ни говорить, я никогда не должна подходить к нему. Я убежала... Я видела спешащих Макгонагал и Люпина, но пробежала мимо них. Подозреваю, они торопились в гостиную - на Заклятье Веритас сработала тревога - ну, ты же знаешь, Темная магия и...
- Я знаю, - осторожно перебил ее Драко. - Чертова охранная система.
- Конечно, - кивнула она. - Прости, - голос ее был пустым и ровным. Она снова опустила глаза к рукам, и вдруг он заметил, что она что-то сжимает в правом кулаке. Он отпустил ее плечи и тихонько потянулся к ее руке. Она не сопротивлялась, позволив разжать свои пальцы, и он захлопал глазами, увидев на ее ладони знакомое золотистое мерцание - золотые часы Гарри, которые тот всегда носил на правой руке. Золотые часы на темном кожаном ремешке. - Он швырнул их мне, - пояснила она и снова сжала пальцы. - И велел, чтобы я больше к нему не подходила.
- Я понял, - кивнул Драко, - ты мне уже говорила.
- Он прав, - продолжила Гермиона, - похоже, со мной что-то не так. Я не помню, ну, совершенно не помню, чтобы мы чем-то занимались с Роном, но ведь я же должна это помнить, правда?
Драко перевел дух, понимая, что от выбора слов сейчас многое зависит, а потому делать это надо с большой осторожностью.
- Гермиона, - начал он. - Ничего с тобой не случилось. Я знал, что у Уизли появились к тебе... некоторые чувства. Я просто не понимал, что он заблуждался насчет них.
Она вскинула голову, глядя на него с упреком.
- Откуда ты знаешь, что он заблуждался, а не я?
- Потому что это он рассказывает занимательные байки, а не ты.
- Ты не видел его, Драко, - она говорила все громче и громче, - он был уверен, совершенно уверен - он так на меня смотрел... И потом, он был под Заклятьем Веритас: как бы он мог солгать?
- А вот так, - твердо отрезал Драко. - Заклятье Веритас заставляет тебя говорить правду, однако не дает тебе знаний, которыми ты не обладаешь. Другими словами - если ты веришь в то, что может на самом деле правдой не являться. На него могли наложить заклятье Confundus, или какие-нибудь чары, влияющие на память, ну или же он вообще свихнулся, в чем я, признаться, сомневаюсь. Но в чем я уверен, - это в том, что Заклятье Веритас еще ничего не доказывает. Ничего.
Он осекся, Гермиона во все глаза смотрела на него:
- Ты веришь мне.... Ты, и правда веришь мне, да?
- Да, - честно ответил он. - Полностью.
- Слава Господу, - и она расплакалась. Он с тревогой следил за ней, но прежде, чем успел шевельнуться, она кинулась к нему на шею и уткнулась лицом в плечо. Ее сотрясали рыдания - он и представить не мог, что можно так рыдать, - этот потоп смыл остатки его спокойствия и уверенности. Он осторожно обнял ее, подозревая, что наверняка существуют Вещи-Которые-Необходимо-Делать-В-Таких-Случаях: успокоительно побормотать, погладить по голове, - однако у него не было опыта в успокаивании людей, тем более тех, кто был ему небезразличен. Так что он просто сидел и держал ее, словно от этого ее горе могло уйти.
- У меня ощущение, словно я дышать не могу, - наконец услышал он ее приглушенный шепот. Не понимаю, что со мной происходит.
Она все еще сидела в его объятиях, стиснув на спине его рубашку. Он ощущал мягкость ее прижавшегося тела, он почти ощущал соль ее слез на своих губах. И его тело тут же отреагировало на эту близость - в конце концов, ему было только семнадцать и некоторые вещи контролировать было просто невозможно. Он быстро отцепил ее руки от своей шеи:
- Ты бы прилегла, - предложил он, отстраняясь от нее, - ты измучена.
Она замотала головой, хватая его за рубашку:
- Нет. Нет, нет - не могу. Не смогу уснуть, невозможно...
Он вздохнул, мысленно прикидывая, что же делать. По некоторым причинам посадить ее к себе на колени было невозможно. Да и в свою собственную кровать она, похоже, тоже отправляться не хотела. Он слез с кровати и, присев на корточки, выдвинул нижний ящик и достал оттуда бутылку, этикетка на которой гласила, что это вино из Архенских виноградников разлито по бутылкам в 1867 году. Мельком взглянул на нее - она предполагалась стать свадебным подарком Сириусу и Нарциссе - и о цене его он предпочитал не вспоминать. Но это не помогало.
- Apierto, - негромко скомандовал он, и со слабым хлопком пробка вылетела из горлышка.
Драко передал бутылку Гермионе, она машинально взяла ее и, скользнув по ней отсутствующим взглядом, без раздумий поднесла ее к губам.
- Ух, - подскочил Драко, - ты полагала... черт, впрочем, ладно... - покорно закончил он, следя, как Гермиона сделала большой глоток, захлебнувшись и задохнувшись от неожиданности. Когда она подняла взгляд на Драко, у нее слезились глаза:
- Драко, это что еще такое?
Он осторожно взял бутылку у нее из рук и поставил на прикроватный столик.
- Это Архенское вино, - пояснил он. - Вообще-то надо было разбавить его водой... просто оно очень крепкое.
Она сморщилась:
- На вкус как средство для чистки плит, - заплетающимся языком произнесла она, что ни капли не удивило Драко: как правило, чайной ложки Архенского вина было вполне достаточно. А стакан сшибал с ног горного тролля. Ее глаза тут же начали слипаться.
- Драко, - пробормотала она, потянувшись к его руке, - ты не мог бы...
Он бережно взял протянутую руку - теплую, нежную, он старался держать ее как можно мягче. В подсознании крутилась мысль, что он не может предать Гарри, но в то же время ее боль ранила его. Он снова очутился между двумя людьми, которых любил, и не знал, как ему удержать равновесие и остаться беспристрастным.
- Не мог был ты... - ее язык заплетался все больше и больше, - найти его для меня?
Он знал что она имеет в виду Гарри.
- Ты хочешь, чтобы я попытался отыскать его? - переспросил он. - Чтобы проверил, все ли с ним в порядке?
- Да, - дрогнули ее губы, - все ли с ним в порядке... Я просто хочу это знать...
- Понятно, - ответил Драко, - я тоже.
Он закрыл глаза и усилием воли заставил себя сосредоточиться. Сейчас это было очень трудно, голова шла кругом. Он мысленно толкнул себя к Гарри, и разум его сквозь черное разделявшее их пространство понесся вперед, нащупывая знакомый образ и форму мыслей. Вот оно - неясное мерцание света во тьме.
«... Гарри, ты меня слышишь?»
После долгой тишины раздался слабый, едва различимый ответ.
«... Слышу».
«... Ты в порядке?»
Длинная пауза.
«... Нет. Я более, чем не в порядке, Малфой. Я вообще больше никогда в порядке не буду».
«... Хочешь, я к тебе приду?» - спросил Драко, понимая, что тогда ему придется оставить здесь Гермиону. И зная, что, если Гарри попросит его прийти, именно так он и поступит.
Ответ был немедленным:
«... Нет. Я в кабинете Люпина. Они меня сюда привели. Похоже, у меня проблемы. Хотя наплевать».
«... Гарри...»
«... Они возвращаются. Все в порядке, Малфой. Ты мне ничем помочь не можешь. Никто не может».
И разум Гарри закрылся, словно захлопнулась дверь, отбросив Драко обратно в его тело. Он зажмурился и заморгал, вынырнув из темноты на свет. Он чувствовал боль - не материальную боль, признаться, он вообще не был уверен, что это была именно его боль. Боль Гарри - но ведь они с Гарри были почти что одним целым. Впервые в жизни он подумал, что, будь у него возможность забрать и стерпеть чью-то боль, он бы так и поступил.
- Гермиона... - начал
|