Психушка

A short text to describe your forum
Текущее время: 17-11, 16:04

Часовой пояс: UTC + 4 часа




Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 142 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.

Как вам Трилогия Драко?
Офигенный! 50%  50%  [ 3 ]
Лучше не бывает! 17%  17%  [ 1 ]
Супер! 33%  33%  [ 2 ]
Нормальный! 0%  0%  [ 0 ]
Сойдёт! 0%  0%  [ 0 ]
Так себе! 0%  0%  [ 0 ]
Никак! 0%  0%  [ 0 ]
Не нравится! 0%  0%  [ 0 ]
Ужас! 0%  0%  [ 0 ]
Всего голосов : 6
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 22:00 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Драко на мгновение поколебался - может, спросить Гарри что-то просто так, задать какой-нибудь дружеский, ничего не значащий вопрос - что собираешься делать после С.О.В. или... купил ли подарок Сириусу с Нарциссой или...
...купил ли подарок Сириусу с Нарциссой...
- С тобой все нормально, Малфой? У тебя глаза бегают, - стоя в дверях, Гарри склонил голову и с беспокойством смотрел на Драко. - Спишь на ходу?
- Что-то вроде того, - Драко протянул Гарри его скомканную мантию. - Не забудь ее, а то, увидев тебя выскальзывающим из моей спальни в два ночи, люди могут прийти к неправильным выводам.
- Спасибо, - Гарри принял мантию из его рук.
- С другой стороны, это бы только укрепило мою репутацию мачо, - жизнерадостно добавил Драко.
Гарри приподнял бровь.
- Это во мне говорит голос сарказма.
- Он звучит так же, как и твой обычный голос, - сухо заметил Гарри.
- Ага. Я всегда это говорил.
- Увидимся завтра на уроке, - повернулся, чтобы уйти, но замер. Наклонившись, он что-то поднял с пола - в руке его Драко увидел свернутый пергамент, скрепленный знакомой серебряной печатью.
- Похоже на то, что кто-то подсунул его тебе под дверь, Малфой.
- Точно. Спасибо, - Драко взял записку. - Ну, пока, - решительно добавил он и захлопнул дверь перед удивленно взирающим на него Гарри.
Опустив глаза к записке, Драко поколебался и все-таки, преодолев сопротивление, развернул ее. Там, как он и ожидал, была начертана карта. Стремительным почерком Рисенн было указано место, поверх которого было написано "встретишь меня здесь". К нему вели сложные извилистые пути, которыми он должен был пробираться из замка.
Драко понурил голову - его захлестнуло столь редкое для него чувство полного истощения и уныния.
Это никогда не кончится. Никогда. Никогда.
Как много секретов можно держать при себе, чтобы не свихнуться окончательно? Вот теперь еще один: секрет Гарри о родителях. С другой стороны, это значит, что Гарри доверяет ему - доверяет так, как никому больше. Он вспомнил демонов, сказавших ему, что за что-то одно расплачиваешься чем-то другим, равным по цене. За последние восемь месяцев была только одно, что давало ему что-то кроме боли и смятения, - его друзья. Никогда раньше у него не было их - таких, как Гарри и Гермиона, Сириус и Джинни. Это было по-настоящему стоящим. Это стоило всего остального.
Расправив плечи, он начал одеваться.

*********************

Свет, струящийся сквозь высокое разноцветное окно, рассыпался на полу красно-золотыми пятнами. В одном из них они и лежали, повернувшись лицом друг к другу. Его рука медленно соскользнула с ее лица и, подобравшись к пижаме, начала медленно - одну за другой - расстегивать жемчужные пуговки.
- Рон... - нежно произнесла она.
- Да?
Он встретился с ней взглядом. Даже в темноте ее глаза были голубыми.
- А ты думаешь обо мне, когда мы не... не здесь?
Половина пуговиц была уже им побеждена:
- Я думаю о тебе постоянно.
Она вздохнула:
- Ты так хорошо притворяешься...
Он разобрался с пуговками, и теперь его руки заскользили по ее обнаженной коже - нежно и бережно... Она еще помнила, каким неуклюжим он был вначале, сейчас все было иначе.
- Так же, как и ты... - он потянулся к ней с поцелуем, нежно коснулся ее губ, потом скользнул к ее шее, щеке - она откинула голову, и тут дверь распахнулась, и они услышали чей-то полный удивления возглас.
Она отпрыгнула от Рона, взмахнула руками, чтобы прикрыться. Вытаращив глаза, в полном оцепенении от увиденного, Малькольм Бэдкок, слизеринский загонщик, стоял в дверях, одной рукой держась за щеколду, а другой маша в их сторону.
Она запахнула одной рукой расстегнутую пижаму и попыталась спрятаться за Рона - тот, по крайней мере, был в трусах, - но бесполезно, Малькольм наверняка увидел и разглядел их. В полном шоке, открыв рот, он стоял в дверях, его темные глаза стали совершенно невероятного размера.
Придя, наконец, в себя, он произнес с глубоким восхищением:
- Черт, Уизли. Ты и вправду парень не промах!
Эти слова привели всех в чувство и нарушили живописную картину. Рон сгреб свою одежду, и Малькольм, почувствовав серьезность ситуации, попятился в дверь.
- Малькольм... - резко начал Рон.
- ... я никому не скажу, - перебил его Малькольм, глаза его метнулись к палочке, лежавшей у руки Рона. - Это не уйдет никуда дальше меня...
Он повернулся и метнулся прочь, Рон, чертыхаясь, вскочил, застегнул молнию на джинсах:
- Подожди здесь, - попросил он ее. На ходу застегивая рубашку, он побежал к двери - босиком и забыв про палочку.
Какое-то мгновение она поколебалась, еще не придя в себя, потом вскочила и, подхватив палочку и ботинки Рона, рванулась за ним, громко захлопнув за собой дверь. Выбежав в холл, она увидела вспышку где-то слева, метнулась туда... поворот, еще один - ее вел инстинкт - вверх по ступенькам, резко влево - она почти врезалась в Рона. Тот, оцепенев, стоял в холле, уперев руки в бока.
- Рон, - выдохнула она, почти задыхаясь от слез, - где он? Где Малькольм?
- Здесь, - каким-то странным, неестественно сдавленным голосом ответил Рон.
Она взглянула, куда он указывал, и ботинки и палочка выскользнули из ее рук и грохнулись на пол.
- Что... что случилось? Что с ним случилось?
- Не знаю, - все тем же натянутым голосом ответил Рон, глядя на неподвижно лежащего Малькольма. Тот лежал, словно окоченев, разметав руки. Взгляд открытых глаз был пуст и неподвижен.
- Я завернул за угол и нашел его здесь - таким...
- Ты не... ничего не сделал ему?..
- Нет! - отрезал Рон, поворачиваясь к ней. - У меня даже палочки-то не было, как бы я что-нибудь сделал?
- Я знаю... Прости. И что нам теперь делать? Может, позовем преподавателей?
- Чтобы они нас тут застукали вдвоем? - поинтересовался Рон - Однако не можем же мы его тут бросить... Давай, уходи. Быстро возвращайся назад, и смотри, чтобы тебя никто не заметил.
- Что скажешь, когда они придут сюда?
- Скажу, что налетел на него, когда... не знаю... Ну, ладно, я что-нибудь скажу, хорошо? Скажу, что шел в ванную старост и обнаружил его здесь в таком состоянии. Ладно, все это не имеет значения. Что-нибудь да придумаю.
Не в состоянии сдвинуться с места, она в панике смотрела на него. Он нежно коснулся ее лица - так любяще и нежно, что она едва снова не заплакала.
- Иди, - повторил он, и она ушла.

*****************

Карта вела Драко - наружный балкон, вверх по ступенькам, потом широкая мощеная дорога, на которую он прежде не обращал внимания - она вела вдоль края замка высоко над землей. Когда он шел мимо крепостных стен, чистый и прозрачный ночной воздух кольнул его кожу ледяными брызгами. Ледяной мир под ним и вокруг - вплоть до Запретного леса - был совершенно неподвижен, словно застывшее море молока. Хрупкая зимняя луна показывала свои тоненькие краешки на темном бархате неба, освещая шестигранные плиты у него под ногами. От этой свежести и холода воздуха Драко оживился, позабыв о том, что не хотел никуда выходить этой ночью.
Длинный путь закончился круглой площадкой с зубчатой оградой наверху башни, где его и ждала Рисенн - черные волосы, черные глаза, черная развевающаяся мантия на фоне лунного неба....
- Ты опоздал, - заметила она вместо приветствия. Из-под бархатной мантии мелькнуло платье (красное, с золотом и индиго). На пальцах поблескивали каменья в цвет - нежно-золотистые, кроваво-красные, иссиня-черные. - Я едва тебя дождалась.
- А ты не боялась до смерти замерзнуть? - спросил он. - Почему ты не могла встретиться со мной внутри?
Рисенн только усмехнулась:
- Свежий воздух тебе полезен.
- Слушай...
- Внутри я вовсе не желанный гость.
- Почему же?
- О, это длинная история. И в ней есть вещи, о которых мне бы не хотелось упоминать, она прикрыла глаза, и он понял, что об этом предмете не вытянет из нее больше ни словечка. Это его ужасно бесило. Его вообще все в ней ужасно бесило. Зачем она выполняет эту роль персонального курьера его отца, если, конечно, она действительно это делает? Во имя чего она все это делает? Денег? Удовольствия?
На вид ей лет двадцать, но, судя по поведению, она куда старше.
- У меня для тебя письмо, Драко.
- Какой ужас. А я-то думал, что ты пригласила меня, чтобы вручить мой рождественский подарок.
- До Рождества еще больше, чем дюжина дней, - жестко возразила Рисенн. Она все понимала буквально. И вдруг, к его вящему удивлению, она сунула руку куда-то в складку плаща и вытащила оттуда светлый рулон пергамента, который и протянула ему. Он удивленно взялся за него - Рисенн ни разу до этого не отдавала ему пергамент просто так, не настаивая, чтобы он для начала хорошенько поискал его. - Ночью прочтешь.
- Скажи "пожалуйста".
- Знаешь, - произнесла она, - твоя индивидуальность была бы куда приятнее, родись ты безобразным.
- Зато насколько хуже была бы жизнь тех, кто меня окружает, - парировал Драко и потянул пергамент из ее рук, преодолевая ее сопротивление. - Ничего приятного, на чем мог бы остановиться взгляд во время этой бесконечной скучищи на Истории Магии.
Рисенн снова усмехнулась.
- Ты бы повнимательнее слушал на уроках истории.
- Спасибо, мамочка, - пергамент был очень холодным, от него руки Драко замерзли. Ему хотелось развернуть и прочесть его, но не перед Рисенн же... Ее холодное любопытство нервировало его.
- Те, кто не понимает историю, - она повернулась и бросила взгляд на замерзшие землю вокруг, - обречены на ее повторение...
Драко глубоко вздохнул, и ледяной воздух обжег ему легкие.
- Ты что-то знаешь, Рисенн?
Она не повернулась:
- Не понимаю, о чем это ты?
- Ты что-то знаешь, но не говоришь мне.
Теперь она повернулась к нему, и ее палец скользнул сквозь выбившуюся прядку:
- Я много чего знаю...
- Я и не спорю. Но лишь кое-что из этого имеет отношение ко мне. Кто тебя подослал? Мой отец - или он? Они научили тебя, что сказать? Что делать? Все это кокетство, жеманство - все это ради того, чтобы подловить меня?.. Я не дурак, я все понял. Но - зачем?
- Да кто же ты, - повторила она изменившимся голосом, - если думаешь, я стану отвечать тебе на этот вопрос?
- И кто же на него ответит? - но она уже пошла прочь, отмахнувшись от него рукой, и к его собственному удивлению, он поймал ее за запястье и, раздраженно дернув, развернул ее к себе лицом. - И что, ты - лучшее, что они могли сделать? - прорычал он. - Мне кажется, что силы тьмы не очень постарались.
- Отпусти меня, - холодно произнесла она.
- Сначала ответь, - отрезал он.
- Отпусти меня или я заставлю тебя об этом пожалеть, - резко произнесла она. Ее черные глаза вспыхнули, она развернулась к нему. Он почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом, словно кто-то прошел над его могилой. - И мой Хозяин, который правит миром, - тоже.
Он отпустил ее, и она пошла прочь, ее черный плащ распахнулся, открыв подкладку с разноцветным пестрым орнаментом.
- Мой отец... - начал он.
- Твой отец, - перебила она, источая отвращение, - карманный песик Вольдеморта. Он мне не указ. Никакое, самое сильное заклинание из тех, что он может выполнить, не заставило бы меня пойти наперекор своей воле.
Она осеклась и взглянула на него. Он почувствовал, что улыбается:
- Ну, давай же. Скажи мне больше.
Она сделала движение назад, отодвигаясь от него. Взгляд у нее был обеспокоенный - он видел это впервые.
- Я больше ничего не скажу.
- Вольдеморт, - произнес он. - Ты служишь Вольдеморту. Это он наложил на тебя Знак Мрака.
Он взглянула на него и покачала головой, сжав губы.
- Это больно, правда? - продолжил он. - Знак... Он жжет. Но ты вовсе не обязана подчиняться ему. Существуют возможности... Я могу помочь тебе: есть такое зелье...
- Зелье? - переспросила она ледяным голосом. - Ты не имеешь ни малейшего представления, ты даже близко не знаешь, кто я и кому служу. Ты не можешь мне помочь, как не могут помочь мне муравей или улитка. И для меня ты не больше, чем они. Ты - со своей слабой магией и жизнью, короткой, как удар сердца...
- Значит, твоя жизнь не коротка?.. О... - Драко замялся, почувствовав себя глупо. - Ты не... Кто ты? Вампир?
- Как примитивно, - снисходительно ответила Рисенн. - Можешь убрать руку от своей шеи. Я не собираюсь тебя кусать. Во всяком случае, здесь.
Драко нехотя убрал руку.
- Так ты бессмертна или просто твоя жизнь очень длинна?
- Бессмертие есть лучшая месть, - изучая свои длинные красные ногти, заметила Рисенн.
- Мне уже предлагали вечную жизнь, - резко сказал Драко. - Я весьма доволен, что отказался от нее.
- В таком случаен, ты глуп, - заметила она, - а также упрям, высокомерен...
- Еще что? - поинтересовался Драко. - У меня дурной вкус и манера одеваться, а также дурацкая прическа?
Она отвела взгляд, ее черные волосы вились вдоль ее лица. Он снова подивился - так сколько же ей лет?..
- Я могла бы тебе показать... - медленно начала она, сделала шаг назад, и в этот миг ее плащ взвился в сторону, и Драко увидел позади нее резные крепостные стены с повторяющимся рисунком: зеркало, кубок, кинжал, меч. Они были такие знакомые, словно он уже видел их. И он тут же сообразил, что так оно и было: это то, что приснилось ему днем, когда он задремал на собрании старост. Он видел себя, стоящего напротив этих крепостных стен, позади него была залитая лунным светом резная стена...
Драко резко повернулся, его полностью охватило предчувствие того, что он увидит прямо сейчас. Он бросил свой взгляд за крепостные стены - там он увидел что-то темное и сгорбившееся, вжавшееся в стену башни, что возвышалась сейчас над ним с Рисенн.
Ужас, который он чувствовал во время своих видений, разросся внутри него, стал куда сильнее и огромней. Полыхнула серебристая вспышка, выхватившая из темноты сгорбленную фигуру, Драко повернулся и с силой оттолкнул Рисенн, стоявшей у него на пути.
Она вскрикнула и упала, он услышал какой-то свист, он тут же узнал этот звук, он много раз слышал его на охоте - вот только что он делает тут, в Хогвартсе?.. Было слишком поздно, чтобы отскочить - что-то с силой ударило его в плечо, потом еще раз... Боль белым огнем пронзила его, он увидел, как кувыркнулась прочь луна, мир упал отцветшим цветком... Откуда-то издалека до него еще доносился крик Рисенн, а потом тьма накрыла его, и боль пропала.

**************

Невыспавшись, Джинни опоздала на завтрак. В результате она обнаружила, что все погружены в бурное и горячее обсуждение факта обнаружения Роном Уизли, шедшим в ванную старост, пятикурсника Малькольма Бэдкока - в состоянии магической комы. Проскальзывали слухи, что это была какая-то шалость или неудачная дуэль - все слизеринцы были мрачными и раздраженными - за исключением Драко, которого на завтраке вообще не было. Несколько пятикурсников явно нервничали, а те немногие, кто еще помнил нападения василиска несколько лет назад, откровенно чувствовали себя не в своей тарелке.
- Я был в магической коме, - радостно распинался Колин Криви перед теми, кто был готов ему внимать, - вовсе и не плохо!
У Невилла был озабоченный вид.
- Думаешь, появился еще один василиск?
- Нет, - устало и раздраженно отрезал Рон. У него под глазами залегли тени; добродушие, которое он излучал в последнее время, испарилось. - Вокруг него не было воды, не было ни единой отражающей поверхности. Появись там василиск, он был бы мертв. Как Плакса Миртл.
- Слушайте, я совершенно уверен, что Миртл подглядывает за мной в ванной, - произнес Джон Уолтон, староста с шестого курса.
- Ерунда, - резко возразил Рон. - Конечно же, нет.
Джинни была рада, что разговор ушел от темы василиска и волшебной комы. Первый год ее обучения в Хогвартсе не относился к предметам, которые она любила вспоминать. Она попробовала сосредоточить свое внимание на сидевших напротив нее Гарри и Гермионе, однако те беседовали, и Джинни решила, что это тоже ни к чему.
- Гарри, - тихо, но настойчиво произнесла Гермиона, - мне нужно поговорить с тобой.
- Только не сейчас, - Гарри потянулся и налил себе в стакан тыквенного сока. - Мы можем это сделать потом?
Гермиона вспыхнула:
- Когда потом? Это важно. Мне нужно кое о чем с тобой поговорить... сказать тебе.
- Завтра, - Гарри налил сока в стакан и шумно опустил кувшин на стол. - Когда мне не надо будет идти на встречу со Снейпом.
- У тебя постоянно что-то... - начала Гермиона.
- Не сейчас, - резко подвел черту Гарри, не взглянув на нее.
Гермиона замерла и замолчала. Джинни даже показалось, что она собирается заплакать - на ее памяти Гарри еще ни разу так не разговаривал с Гермионой. И никогда не смотрел на нее так. Когда она была ему другом, он смотрел на нее с какой-то нежной досадой, когда она стала его подружкой, он смотрел на нее, как на маленькое, но совершенно невероятное чудо. Теперь же он совсем на нее не поднял взгляда.
Гермиона медленно выпрямилась. Потом еще медленнее встала, держа в руке стакан с тыквенным соком. И вдруг, без всякого предупреждения, с силой хлопнула стаканом об стол. Он раскололся с грохотом взорвавшейся бомбы, осколки и брызги сока разлетелись в разные стороны.
Оглушенный, Гарри дернулся назад. За столом воцарилась мертвая тишина. Все вытаращили глаза.
- ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР, - во весь голос прокричала Гермиона. - Ты будешь разговаривать со мной. ПРЯМО СЕЙЧАС.
Гарри оцепенел от изумления. Рон, сидевший позади Гарри, благоразумно помалкивал. По нему тек тыквенный сок. Гермиона стояла, воинственно упершись руками в бедра, ее щеки полыхали, глаза подозрительно горели.
- Гермиона... - Гарри развернулся, накрыл ее руку своей. Выражение лица у него было удивленным и вопросительным, но без той отстраненности и холодности, к которой они уже успели привыкнуть. - Гермиона, может мы просто...
Дверь в Большой Зал с грохотом распахнулась.
Все повернулись взглянуть на мчащуюся по залу студентку - ей было лет четырнадцать, на ней был шарф Хаффлпаффа - черный с золотом. Или же там все-таки был красный - гриффиндорский - цвет? Мантия была насквозь мокрой, волосы тоже, по лицу лились слезы. Удивленный тихий шелест облетел весь зал, Джинни дернулась, дурное предчувствие резко ударило ее под ложечку - девочка бежала мимо столов студентов к преподавательскому столу.
Чарли уже был на ногах, он сбежал вниз и подхватил девочку, поймал ее, и Джинни увидела, что что-то красное на ее шарфе было кровью.
Теперь и другие преподаватели повскакивали, Чарли держал девочку за плечи, она что-то лепетала сквозь слезы, размахивая руками.
Все вокруг затихли и потянулись вперед, и в этой тишине ее чуть истеричный голос стал звонким и ясным:
- ... на снегу, - сбивчиво бормотала она, задыхаясь. - У Северной Башни... там везде кровь... Я думаю – наверное, он уже мертв... Вы должны пойти... Мадам Помфри - и вы...
Даже с того места, где она была, Джинни увидела выражение шока на лице Чарли. Когда он заговорил, его голос дрожал от напряжения:
- Вы совершенно точно уверены, что это Драко Малфой?
Девочка с отчаянием и ужасом закивала головой.
- Да. Так столько крови, везде кровь, но это точно он, - она снова взорвалась рыданиями, - Я еще никогда не видела мертвых, - всхлипнула она, но Джинни уже ничего не слышала. Мир вокруг нее окрасился в тошнотворные серые тона, и, чтобы удержаться на ногах, ей пришлось вцепиться в край стола. Слева от нее раздался какой-то грохот: Гарри оттолкнул свой стул с такой силой, что тот с шумом опрокинулся на каменный пол. Гермиона в ужасе смотрела на него: он был абсолютно бел, в руке он сжимал висящее на шее Эпициклическое Заклятье.
- Он не умер, - произнес Гарри. - Нет... Я знаю...
- Гарри, - прошептала Гермиона, но Гарри кинулся ко все еще распахнутым дверям и выбежал вон из Большого Зала. Гермиона с совершенно пепельным лицом окинула взглядом стол с притихшими, оглушенными гриффиндорцами и кинулась следом за ним.
По Залу пронеслось удивленное жужжание. Джинни машинально повернулась к брату - Рон обошел стол и присел рядом с ней, взяв и крепко стиснув ее руку. Она опустила взгляд. Все вокруг нее пришло в движение: Чарли бежал к дверям, следом за ним - мадам Помфри с волшебными носилками под мышкой. Главы домов быстро шли к столам со своими студентами, несколько девушек бились в истерике и заливались слезами (среди них и Блез Забини). Джинни опустилась на свое место. Рон по-прежнему крепко держал ее за руку.
- Ты не можешь, - тихо произнес он, чтобы никто больше не мог его услышать. - Не можешь, - сдерживая рвущиеся на волю слезы, она кивнула, понимая, что так оно и есть. :cry: :cry: :cry: :cry: :cry: :cry:


КОНЕЦ 3 ГЛАВЫ!!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 22:04 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 04. Девушка в клетке

Любовь и ненависть твои еще со мной,
У этих чувств не может быть предела.

Люби, чтоб стала легкой смерть моя,
И ненавидь, коль скоро ты так любишь.
Или пускай они умрут - не я,
Пусть я не победил - но ты со мною будешь.

Дозволь мне жить и заверши благое дело,
Любовь и ненависть твои еще со мной
John Donne

Гарри и Гермиона уже стояли у лазарета, когда прибежала Джинни. Ей пришлось провести несколько мучительных минут, ожидая, пока хаос в Большом зале разрастется настолько, что ее исчезновения никто не заметит. Она помчалась прямиком к больничному крылу, а Рон с недовольством последовал за ней.
Неважно, в какой там форме Драко, в конце концов, они должны принести его именно туда. Даже если он... - но нет, об этом даже и помыслить было невозможно.
Дверь лазарета была закрыта, Гарри и Гермиона стояли в коридоре, погруженные в какой-то напряженный разговор. Приблизившись, Джинни поняла, что темные пятна на одежде Гарри были не следами растаявшего снега, а кровью. Он был весь залит кровью.
- Что произошло? - спросил Рон, переводя взгляд с одного бледного лица на другое. - Что с Малфоем?
Гермиона понуро пожала плечами:
- Мы ничего не знаем наверняка...
- Они нам ни черта не сказали, - ответил Гарри и, как рассудила Джинни, в приступе бессмысленной подростковой агрессивности, пнул ногой стену, уселся на пол и уткнулся головой в колени. Судя по его виду, он вовсе не желал, чтобы кто-нибудь сейчас находился рядом. Джинни бы уж точно не рискнула это сделать. Она взглянула на Гермиону:
- Ты его видела? - тихо спросила она. - Действительно все так плохо?
Гермиона покачала головой:
- Очень плохо, - понизив голос, словно желая, чтобы Гарри ее не услышал, она взяла Джинни под локоть и потянула к Рону. - Мы видели его, - все так же тихо продолжила она, и Джинни услышала в её голосе странное напряжение. - Он лежал на снегу, все вокруг было в крови. Ужас, сколько крови. Думаю, это натекло из его плеча - рубашка там была разодрана, кровь была в основном там... Гарри пытался остановить её и... - Гермиона прикусила губу. - Прибежали Люпин, Чарли, другие учителя и оттащили его прочь, мы не видели, что там они делали с Драко. Гарри пытался прорваться к нему, боролся с Люпиным, который держал его... Но Люпин очень силен. Чарли поднял Драко и положил его на носилки, а мадам Помфри отправила их в замок, все отправились туда же - и мы тоже, но нас оставили перед закрытыми дверями: они сказали, что мы будем только мешаться.
Рон тихонько коснулся ее плеча:
- И что они там делают?
Гермиона покачала головой:
- Не знаю.
Рон хотел сказать что-то еще, но в этот миг дверь лазарета открылась, и вышел Чарли. Шагнув в коридор, он тут же плотно закрыл за собой дверь. Вид у него был очень усталый, мантии не было, а вся его рубашка была в крови - и спереди, и на рукавах - он весь испачкался, пока держал Драко. Взглянув на них - на сидящего на полу Гарри и сбившуюся в кучку троицу, он произнес:
- С ним все будет хорошо.
Джинни вздохнула, испытав невероятное облегчение, словно несколько часов ей что-то не давало дышать.
- Точно?
- Да, я уверен. Он будет в полном порядке. Он потерял много крови, понимаю, это выглядело кошмарно, но так оно и есть. Он ранен в плечо, жизненно важные органы не повреждены.
Гермиона шагнула вперед:
- Мы можем его увидеть?
Чарли покачал головой:
- Не сейчас. Он весь холодный. Он едва не замерз до смерти, да еще столько крови потерял - похоже, он там пролежал не один час, - Чарли попытался улыбнуться, но вместо этого зевнул. - Простите. Вам стоит отправиться на уроки, все равно прямо сейчас вы ничем помочь не сможете.
- Еще один вопрос, - раздался тихий голос. Джинни обернулась: это был Гарри. Никто не заметил, как он встал на ноги и тихо подошел к ним сзади. В свете факела глаза его были темными. - Так что же с ним действительно произошло?
Чарли качнул головой:
- Представления не имею.
- Тогда на что это похоже? Несчастный случай?
- Нет, - чуть помедлив, ответил Чарли. - Это не несчастный случай.
Гарри упрямо вздернул подбородок:
- Почему ты не говоришь? Это было магическое нападение? Заклинание? Или какое-нибудь... существо?
- Гарри, - резко перебил его Чарли, - ступай на урок.
- Нет.
- Гарри... - начал Чарли умиротворяющим тоном.
- Чарли, я хочу знать, кто или что в ответе за это, и я хочу знать это прямо сейчас.
- Что происходит?
Профессор Люпин стоял в дверях лазарета позади Чарли. Он бросил взгляд на усталое лицо Чарли и упрямое и бледное - Гарри.
- Ты сказал им, что с Драко все будет хорошо?
- Нет, - раздраженно огрызнулся Чарли. - Я решил попридержать это известие, чтобы сделать им по-настоящему грандиозный сюрприз.
Люпин прикрыл за собой дверь и повернулся к Гарри:
- Так в чем же тогда проблема?
- Я хочу знать, что случилось, - повторил Гарри. - Хочу знать, кто в ответе за... за это, - он махнул рукой на дверь в больничное крыло. - Я его родственник. Я имею право знать.
- Да, конечно, - кивнул Люпин. - И как только мы сами все узнаем, мы сразу же тебе скажем.
- Дайте мне увидеть его. Он расскажет мне, что произошло.
- Он без сознания, Гарри. Он ничего тебе не сможет сказать.
Гарри посмотрел на Гермиону. Она ответила ему испуганным взглядом широко распахнутых глаз, позади нее Рон буквально отшатнулся под напором излучаемого Гарри гнева.
- Гарри, - мягко позвала его Гермиона, - пойдем на уроки и вернемся позже, может, тогда будет известно что-то еще...
- Нет, - покачал головой Люпин, - если мы что-нибудь узнаем, мы сами тебя найдем, Гарри. Нет ничего хорошего в том, что ты будешь торчать здесь в коридоре. Идите учиться, не надо сюда возвращаться.
Рон потянулся к руке Гарри, но тот стряхнул ее, яростно сверкая глазами.
- Вы что-то скрываете от меня, - пристально глядя на Люпина, уверенно заявил он. - Все вы... да, впрочем, какая разница? Что бы это ни было, я тот, кто должен положить этому конец. В результате, именно мне придется иметь дело с этим. Самому. В одиночку. Как обычно.
- Мы ничего от тебя не скрываем, - резко заметил Люпин. - Ты знаешь столько же, сколько и мы.
Гарри собрался что-то сказать, но Люпин тут же перебил его:
- Драко идет на поправку, но он все еще очень слаб. И ему больно. Мы должны позаботиться о нем, а вместо этого тратим время на вас. Подумайте об этом.
Гермиона взяла Гарри за руку:
- Мы уходим, - она махнула головой Джинни и Рону, призывая их следовать за ней. Гарри подчинился с большой неохотой, все оглядываясь через плечо на Люпина и Чарли, пока те, наконец, не скрылись за поворотом коридора. Как только они снова остались вчетвером, Гермиона остановилась и, все еще держа Гарри за руку, начала:
- Не стоило разговаривать вот так с Чарли...
Гарри выдернул свою руку и с яростью взглянул на Гермиону:
- А тебе не стоит обращаться со мной так, словно я ребенок-дебил.
Гермиона устало уронила руку:
- Тогда прекращай себя вести подобным образом, - отрезала она.
Гарри взглянул на нее с каким-то мрачным удовлетворением, словно ставил себе цель спровоцировать Гермиону и добился-таки своего:
- Прекращу, если ты перестанешь себя вести как властная всезнайка.
Она на мгновение остолбенела, потом уперла руки в боки:
- Гарри Поттер, - в ее голосе закипала ярость, - ты - эгоистичный, черствый, упрямый...
Джинни почувствовала, как ей на плечо легла чья-то рука. Рон.
- Нам надо идти, - очень громко произнес он, однако эти двое даже не обратили на него никакого внимания. - Мы должны... ну, все это... нам надо сделать. Срочно. Сейчас.
- Ага, - слабым голосом поддакнула Джинни. - Надо сделать это прямо сейчас.
И она рванула следом за Роном, успев перехватить яростные взгляды, которыми обменивались Гарри с Гермионой. Гарри стиснул кулаки в карманах, Гермиона побледнела и сжала губы.
Джинни была рада, что не окажется свидетелем этой ссоры - с Роном Гермиона препирались довольно часто и утомительно, однако с Гарри она ругалась чрезвычайно редко. И уж если это случалось, то могло поспорить
с извержением вулкана.
Джинни догнала брата за углом, на подходе к классу, в котором проводилась История Магии. Тот качал головой:
- Невероятно...
- Что невероятно.
Тот коротко хмыкнул в ответ:
- Эти двое. И их отношения. Просто какой-то Карнавал Боли.
- Да ладно тебе. Все не так плохо.
- В последнее время находиться рядом с ними - все равно, что бить себя молотком по голове. Одна радость в жизни - когда останавливаешься.
- Рон! - взъярилась на брата Джинни. - У них сейчас просто трудный период.
Рон пожал плечами:
- Может быть.
Джинни устремила на брата твердый и решительный взгляд. У Рона был такой вид, словно он был здорово сердит.
- Ты бы завел себе для начала подружку, а уж потом делал такие заявления, - строго произнесла она.
Рон опять пожал плечами:
- А с чего ты взяла, что у меня её нет?
Джинни остолбенела:
- Рон, ведь нет, да? Да? Нет?
Рон замер, потом, словно с удивлением, взглянул на нее и натянуто засмеялся:
- Нет, разумеется, нет.
Однако она не сводила с него глаз, и Рон начал медленно краснеть:
- Кому какое дело до того, что я делаю...
- Неправда! Да что с тобой происходит?
Рон открыл рот, чтобы ответить, и захлопнул его, глядя куда-то ей за плечо. Повернувшись, она увидела, что чуть дальше, рядом с кабинетом Истории, кто-то стоит - через мгновение она поняла, что это Симус. Он ждал у дверей - ждал её.
- Эй, Джинни, - встретившись с ней взглядом, дернулся он.
- Симус?.. Ты почему не на уроке? - удивленно спросил Рон.
Симус кивнул, но его взгляд был по-прежнему прикован к Джинни:
- Пожалуйста, могу я переговорить с тобой? Секундочку? - он перевел взгляд на Рона. - Наедине.
Рон пожал плечами:
- Пожалуйста. Все равно мне пора на Зелья.
Рон зашагал по коридору и, учитывая его длинные ноги, быстро скрылся из вида. Джинни взяла себя в руки и повернулась к Симусу.
- Хорошо, что такого важного случалось, если ты пропустил урок?
Он прислонился к стене и в упор посмотрел на нее. Его голубые глаза в полумраке казались цвета индиго:
- Это насчет Малфоя.

********************

- Гарри Поттер, - Гермиона почувствовала, что утратила контроль над своим голосом, - ты - эгоистичный, черствый, упрямый, самовлюбленный тролль!
Гарри скучающе взглянул на нее:
- Так ты еще не закончила?
- Нет! - отрезала она, теряя от ярости мысль. Она заметила, что Джинни и Рон ретировалась, и это ее обрадовало. – Еще и не начинала.
Гарри, не двигаясь, смотрел на нее, его глаза казались почти черными, однако лицо ничего не выражало.
- Прекрасно. Пошлешь мне сову, когда прекратишь всю эту бессмысленную ругань, - и он пошел прочь.
Раньше чем она сама успела что-то осознать, Гермиона выхватила из рукава палочку:
- Petrificus partialitus! - закричала она, и Гарри замер на месте в трех шагах от нее, его ноги приросли к каменному полу.
- О, как по-взрослому, Гермиона! - развернувшись, сверкнул он глазами.
Гермиона засунула палочку обратно в рукав и окинула его мрачным взором:
- По-взрослому? Да от тебя это звучит просто смешно.
- Не говори о вещах, в которых ты не смыслишь, - произнес Гарри уничижительным тоном.
- О, нет, я очень даже смыслю, - возразила Гермиона, - уж куда больше, чем ты думаешь.
Гарри скрестил руки на груди:
- Ну, так просвети меня, - саркастично предложил он.
Гермиона ткнула в него пальцем и голосом, дрожащим от напряжения, произнесла:
- Может, я и не знаю, что так тревожит тебя. Однако что-то определенно существует. И что бы это ни было, оно отравляет тебя изнутри и превращает в кого-то, кто мне незнаком, Гарри. И, возможно, даже в кого-то, кто мне совсем не нравится.
Она подняла взгляд к его лицу и оцепенела. Он стоял в совершеннейшем потрясении. Она абсолютно этого не ожидала и пошла на попятный. Ей и в голову не могло прийти, насколько важно ему её доброе отношение, насколько зависело его отношение к самому себе оттого, что он видел в ее глазах. Он тут же опустил голову, упрямо выставил челюсть, спрятал боль в глазах - но она успела это заметить.
Гермиона продолжила, уже не так резко:
- Я всегда восхищалась тобой, Гарри. Насколько любила, настолько и восхищалась. Не потому что ты смел - нет - потому что ты добр, и потому что всегда стараешься соответствовать выбранному высокому стандарту. И он куда выше, чем кому-нибудь даже в голову может прийти. Ты никогда не жалел себя, даже когда имел на это полное право. И когда я вижу, что ты, пользуясь тем, кто ты есть, пытаешься заставить кого-то почувствовать себя плохим или виноватым - так, как ты сегодня поступил с Люпиным - я понимаю: это не ты, Гарри.
Гарри не двигался. Он стоял, глядя в пол. Плечи его были напряжены. Гнев, совсем недавно обуревавший Гермиону, исчезал буквально на глазах. Она была ужасно измучена: все внутри протестовало против этого сознательного причинения ему боли, она разрывалась между ним и тем, что ей приходилось делать. Она даже потянулась к палочке, чтобы снять с него заклятье, но прежде чем она успела это сделать, он произнес:
- Да, я не должен был говорить это Люпину. Но ты все равно не понимаешь.
- Ну, так объясни мне.
Гарри прикрыл глаза:
- Я всегда знал, что рано или поздно наступит день, когда Вольдеморт ударит по тем, кто мне дороже и ближе всех. И всегда пытался подготовиться к этому. Будь ты на моем месте, и тебе пришлось бы делать выбор: либо ты решаешь никого не любить и спрятаться ото всех перед лицом этой постоянной угрозы. Или же ты клянешься защищать тех, кого любишь, не зависимо оттого, что может случиться. Я выбрал второе - в основном, благодаря тебе... - он открыл глаза и в упор взглянул на нее. Передо мной выбор: любить или потерять тебя... я не переживу, если потеряю тебя.
- А может, ты обижаешься на меня за это? - мягко спросила Гермиона.
- Может быть, - медленно ответил Гарри. Его руки были сжаты, словно он нервничал. Ей хотелось подойти к нему, однако она удерживала себя от этого. Он так давно не разговаривал с ней, не открывался перед ней - наверное, уже месяцы. - Да, наверное... я обвиняю тебя в том, что ты научила меня уязвимости. Да ты и сама знаешь, что это так. Давно. Это все - пути, по которым Вольдеморт может добраться до меня. Рон, Сириус. Драко...
- А что заставляет тебя предположить, что случившееся с Драко имеет какое-либо отношение к тебе?
Гарри захлопал глазами:
- А что еще это может быть?
- Я совершенно точно заверяю тебя, что люди, желающие убить Драко, делают это из побуждений, не имеющих к тебе никакого отношения, - проникновенно заметила Гермиона. - Поверь мне.
Судя по виду, Гарри не был готов согласиться с этим:
- Но...
- Ты эгоцентричен, не находишь? - мягко спросила Гермиона. - Не все в этом мире связано с тобой, Гарри.
Гарри не улыбнулся. Он стоял, потупив взгляд.
- Смотри, - он протянул руку и отдернул рукав, - смотри, у меня кровь на руках - это все кровь...
Гермиона присмотрелась и наморщила носик:
- Это не кровь, - авторитетно заявила она. - Это тыквенный сок.
- Ничего подобного, это кровь.
- Это тыквенный сок. Тот, который я расплескала сегодня утром. Гарри, дорогой, взгляни - он же оранжевый.
- Это кровь, - надулся Гарри.
Гермиона решительно взяла Гарри за руку, внимательно изучила пятно и потом, к его вящему изумлению, осторожно лизнула.
- Тыквенный сок.
Гарри взглянул на нее, его губы дрогнули:
- Поверить не могу, что ты это сделала.
- Ты не находишь, что теперь все эти стоны про кровь на твоих руках выглядят несколько чрезмерными и неестественными?
- Хм, - задумался Гарри. - Знаешь, я тут немного поразмыслил... Кажется, ты попала тыквенным соком куда-то сюда, - и он указал на свою шею.
- Правда? - улыбнулась Гермиона. - Что ж, в таком случае... - она подошла и коснулась - очень нежно - губами шеи Гарри. Кожа его была солоноватой и отдавала мылом.
- Определенно - тыквенный сок, - произнесла она.
- А здесь?.. - попросил он, указав на лицо. Она коснулась его щеки губами - кожа была мягкая и нежная, как тогда когда им было по четырнадцать и они целовались в первый раз. - И здесь, - указал он на губы, она поднялась на цыпочки, обняла его за шею и прикоснулась губами к его рту.
Он обнял ее, прижал к себе так крепко, что она едва могла дышать, и стиснул кулаки у нее за ее спиной.
- Ой, Гарри, - пробормотала она. - Прости меня за все...
- Не надо, - он чуть отстранился, чтобы взглянуть на нее. - Не извиняйся, ты не сделала ничего такого, за что тебе надо было извиняться.
У нее перехватило дыхание. Он сосредоточенно смотрел на нее, его глаза были живыми и одухотворенными. Сейчас он точно был здесь. В последнее время, касаясь его, она словно касалась пустой оболочки - чего-то, возможно, живого, однако совершенно незнакомого. Но сейчас рядом с ней, в ее объятьях снова был Гарри - крепкий, гибкий и чуть-чуть неуклюжий. Он замерз, его мантия все еще была влажной от растаявшего снега, его кожа холодила, однако определенно - это был он, ее Гарри, которого она обожала.
Он отпустил ее, и она шагнула назад, все еще держа его за запястья и чувствуя, как в них пульсирует кровь. Она улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ.
- Надо идти на урок, - тихо сказала она.
- И, правда, давай поторопись, - ответил он.
Она захлопала глазами:
- А ты не пойдешь?
- Я бы пошел, - терпеливо объяснил он, - однако кое-кто приклеил мои ноги к полу.
- Ой, - вспыхнула Гермиона. - Я... я забыла. Прости, дорогой, - но он уже смеялся и, взмахнув палочкой и сняв с него заклятье, она поняла, что тоже смеется.

**********************

Они прошли чуть дальше по коридору, Симус впереди. Джинни следовала за ним, неотрывно глядя ему в затылок и испытывая беспричинное и странное чувство вины.
С чего бы это? - мелькнуло у нее. - Я ничего такого не сделала.
В тот момент, когда Симус наконец-то повернулся к ней, внутри у нее уже все закипало.
- Я хотел поговорить с тобой о Малфое, - произнес он, откинув левой рукой с глаз соломенную прядь. Она раньше не замечала, чтобы Симус был левшой... Хотя в нем была куча всего, чего она раньше не замечала.
- И что Малфой? - недружелюбно поинтересовалась Джинни ровным голосом.
- Ты не знаешь, у него есть лопата?
- Что?! - захлопала глазами Джинни.
- Ну - заступ там... или лопата?
- Почему-то у меня такое ощущение, что все это не имеет никакого отношения к Гербологии...
Симус улыбнулся, но глаза его оставались по-прежнему серьезными.
- Я вообще-то не собирался ничего говорить - все больше потому, что Малфой угрожал выпустить мне кишки, однако, кажется, сейчас он не в той форме, чтобы это делать, так что...
- Так что - что?
- Между вами что-то есть?
- Между нами ничего нет, - честно ответила Джинни. Ведь безответные чувства нельзя отнести к разряду "между", правда?
- И что дальше?
Это был весьма мудреный и каверзный вопрос. Джинни решила нахально увернуться от ответа:
- Это ты к чему? Сам решил за ним приударить?
Симус приподнял бровь:
- Не думаю, чтобы я настолько нравился Малфою в ЭТОМ смысле. Во всяком случае, он своих чувств не выдает.
Не в силах сдержаться, Джинни захихикала.
- Прости, я просто хотела подразнить тебя. Симус, ты ведь его не знаешь.
- Ничего подобного, - возразил Симус. - До поступления в школу мы играли в противоборствующих юниорских командах по квиддичу. Он был тем еще плутом, одним из тех, кто ради победы готов на всё что угодно. Когда он был Отбивалой, каждый раз кто-то уходил с поля с окровавленным носом или разбитым локтем.
- Но сейчас, - слабым голосом возразила Джинни, - он изменился...
- Слушай, я знаю, что его мама выходит за Сириуса, так что, может, Гарри и думает, что им надо будет как-то уживаться вместе, однако я тебя заверяю - он вовсе не надежный и уж тем более не милый человек. Он из тех, кто улыбается тебе в лицо и бьет тебя в спину. Джинни... - он протянул к ней руку, однако она отступила назад:
- Что-то я не могу понять, зачем ты мне это говоришь? Или Драко... Малфой сказал тебе что-то насчет того, что у нас происходит?
- Нет, просто он сказал, что забьет меня до смерти лопатой, если я обижу тебя.
Джинни ахнула, но тут же взяла себя в руки.
- О... Это странно... Очень странно.
Симус покачал головой:
- Наверное, ты думаешь, что я дурак.
- Нет! Нет. Слушай... - Джинни сжала руки. - Симус, если ты думаешь, что я была нечестна с тобой... Я... прости, наверное, мне не надо было соглашаться идти с тобой на Святочный бал...
По лицу Симуса скользнуло удивление, потом он заулыбался. Определенно, у него все-таки не синие глаза. В них есть какая-то зеленая нотка - они похожи на синюю воду за зеленым стеклом.
- Расслабься, - произнес он. - Я ведь просто пригласил тебя на Святочный бал, мы ведь не под венец собираемся. Я на тебя не сержусь. Я просто хотел...
- ... предупредить меня?
Симус пожал плечами.
- Ну, может быть... чуть-чуть. Драко Малфой - неприятный человек. Он похож на взбунтовавшегося ребенка, и лично я не видел никаких свидетельств того, что он изменился.
- Это не так, он изменился, он сильно изменился за прошедший год. Он стал другим.
- Другим, нежели раньше? Сомнительная похвала. Слушай, - быстро добавил он, увидев скользнувшее по ее лицу выражение упрямого протеста, - все в порядке. Я хочу пойти с тобой на Святочный бал. Слышать больше ничего не хочу про тебя и Малфоя, даже если у вас что-либо когда-либо и было.
- Договорились, - решительно подтвердила Джинни.
- Вот и хорошо, - Симус закинул за спину свой рюкзак. - Мне пора на Историю Магии - может, пройдешься со мной?
- Конечно.
В этот раз она позволила ему взять себя за руку, и они пошли по коридору.

*********************

- Ты уверен, что с ним все будет в порядке?
- Убежден, - Люпин старался говорить как можно более успокаивающе, глядя на ужасно взволнованного Сириуса, казалось, даже тепло, идущее от камина, было результатом не пламени, а этого беспокойства и волнения. - С ним уже все в порядке. Все замечательно. Просто он совершенно обессилен. А плечо у него уже заживает.
- Ты уверен, что нам не надо приехать в школу? - вокруг глаз Сириуса виднелись напряженные морщинки. У него был усталый вид, казалось, что в маггловской одежде (судя по плечам, видневшимся из камина, на нем была белая рубашка и не завязанный темный галстук) он чувствует себя неловко. Люпин собрался спросить его, чем тот занимается, однако Сириус опередил его:
- Аврорские дела. Скукотища.
- Уверен, Сириус, в этом нет никакой необходимости. С Драко все в порядке, если вы сюда приедете, это только ввергнет в панику и его, и его друзей. Они еще подумают, что происходит что-то серьезное...
- Серьезное? Да ведь он же чуть не умер!
- Да, я знаю. А мы-то сами? Да с нами же это дюжину раз случалось. Не припомнишь, сколько раз ты приземлялся в больничном крыле?
- Просто мы были дураками. Был бы это Гарри... Но Драко - он не совершает опрометчивых поступков, для этого он слишком осторожен. Что бы там ни произошло - он этого не ожидал.
Люпин, вздохнув, привалился к ножке стула, который он пододвинул к камину.
- Это была рана как от стрелы. Или ножа. Что бы это ни было, его вытащили. Существует масса заклинаний, которыми все это можно было бы проделать. Возможно, дело в дуэли... или даже в заклинании, при помощи которого Драко случайно сам себя едва не сжег... Откуда ж нам знать?
- То есть ты полагаешь, что таким образом можешь меня успокоить?
- Если тебя это может утешить - Драко не кажется особо взволнованным.
- Это вовсе не утешение, - Сириус провел по волосам растопыренной пятерней - они все еще были черные, а не седые, хотя Люпин подозревал, что, если Драко и Гарри продолжат свои игры со смертью, это быстро изменится. - Так ты уверен, что нам не стоит приезжать?
- Дамблдор подчеркнул, что нет, - Люпин помялся. - Как Нарцисса?
Глаза Сириуса потемнели:
- Не так, чтобы очень хорошо. Она прилегла - ей пришлось выпить полфлакона Успокоительного Зелья.
Люпин вздохнул:
- Сочувствую. Ей должно быть сейчас особенно тяжело. Я в том смысле - ты еще помнишь свою дуэль со Снейпом? - Сириус хмыкнул. - Он бросил в тебя проклятьем, едва не оторвав тебе руку.
- Я едва не выиграл этот поединок, пока ты не вмешался!
- Сириус! У тебя рука отваливалась!
- Мадам Помфри приделала ее на место, - жизнерадостно заметил Сириус. - Джеймс всегда был лучшим секундантом, чем ты: он никогда не встревал, - он снова нахмурил брови. - Слушай, мне тут пришло в голову... может, ты попросишь Снейпа взглянуть, не похоже ли его ранение на ранение от заклятья?
- Уже, - ответил Люпин. - Он уже осмотрел его.
- И что - Драко совсем не кажется испуганным?
- Нет, - качнул головой Люпин. - Этим вместо него успешно занимается Гарри.
Вместо того, чтобы улыбнуться, Сириус сжал губы.
- Гарри... Как он все это воспринял?
- Плохо. Устроил сцену - обвинил меня, что я что-то утаиваю, не говорю, что произошло, - короче говоря, обвинил меня во лжи.
Сириус тихо чертыхнулся.
- Так ты не удивлен?
- Нет, - уныло покачал головой Сириус. - Я тут попытался поговорить с ним на днях, я волновался - он такой бледный и худой... Я было подумал - может, какие-нибудь проблемы с Гермионой? Или, может, переживает из-за свадьбы, боится, что после нее я не смогу проводить с ним столько же времени, что и раньше? Но он меня просто заткнул. Сказал, что я лгун, между прочим.
- Сириус, да что же с ним такое произошло не так давно, что подорвало его веру? У меня такое ощущение, что все именно так: словно бы он хочет верить, но боится этого - и, как результат, обижается. И, в конце концов, он начинает чувствовать, словно его все... - Люпин хотел сказать "бросили", но в этот момент кто-то постучал в дверь его кабинета.
Он подошел и открыл ее, на всякий случай, встав так, чтобы отгородить торчащего в камине Сириуса от того, кто стоит в дверях. К его удивлению, это был Гарри.
- Здравствуйте, профессор Люпин. Могу я с вами переговорить?
Люпин взглянул на стоявшего на пороге мальчика. Да, Сириус был прав: куда более худой, бледный и усталый, чем раньше. Тени под глазами, словно синяки. Странно: теперь, когда Гарри вырос, сходство с отцом пропадало в моменты усталости или тревоги, и на его лице отчетливо проступали черты Лили.
В ней не было красоты в классическом понимании, но зато она обладала силой духа, чувством собственного достоинства, отвагой. Гарри тоже унаследовал это в полной мере - вместе со своими изумрудно-зелеными глазами, про которые мерзкий Ежедневный Пророк как-то написал "глаза, спрятанные за старомодными очками, - самое прекрасное, что есть в этом ничем более непримечательном лице".
- Профессор, - вежливо повторил Гарри. - Я могу войти?
- Тебе стоит знать, что я не один, - начал Люпин, но Гарри уже взглянул ему за спину и увидел в камине Сириуса. Руки его сжались - и только.
- Сириус, - тихо произнес Гарри, - как дела?
Сириус кивнул:
- Хорошо, Гарри, - его глаза метнулись к Люпину, - ты нам позволишь?
Тот без раздумий кивнул и покинул кабинет, прикрыв за собой дверь, и только потом сообразил, что не стоит, выходя, оставлять в кабинете студента. Пожалуй, это не лучшая практика, Сириусу надо не спускать с Гарри глаз.
Он прислонился к стене и вздохнул. Он успел бросить взгляд на лицо Сириуса, когда вошел Гарри, - безумный коктейль из надежды и любви, беспокойства и гордости. И страха.
Определенно: именно так взглянул на него самого отец, когда пришло послание из Хогвартса. Он еще помнил доносящиеся той ночью из-за стены спальни голоса родителей: он не может поехать, он такой маленький для своего возраста... что сделают другие студенты? как будут с ним обращаться? а что если он поранит кого-то или же ранят его самого? Но как мы может удержать его - разве у него нет права на нормальную жизнь?
С тех-то пор Люпин и затвердил, что его жизнь не будет иметь ничего общего с нормальной жизнью нормальных людей. Как и жизнь Гарри. Он был заклеймен этим волчьим укусом, Гарри же - чем-то куда более темным и серьезным. Это столь же явно виднелось у него в глазах, как и шрам на лбу.
Дверь в кабинет приоткрылась, оттуда выглянул Гарри:
- Возвращайтесь, профессор.
Он не улыбался, однако на его лице явственно читалось облегчение - Люпин предположил, что они с Сириусом покончили со своими ссорами.
- Простите, что выгнал вас из вашего кабинета.
Войдя вслед за Гарри в кабинет, Люпин распрощался с Сириусом, который теперь выглядел куда как жизнерадостней:
- Ну, ладно, пошлешь мне сову... Завтра.
- Решено, - и Сириус исчез во всплеске сине-зеленых искр.
Люпин обернулся к Гарри:
- Так зачем ты хотел меня увидеть?
- А... - Гарри мгновение поколебался, и все же решился, - это насчет домашнего задания по Защите.
Признаться, Люпин был удивлен: как правило, появление Гарри в кабинете учителя было редко связано с домашними заданиями. Вот с угрожающими жизни ситуациями - сколько угодно.
- И что же?..
- Ну, я знаю, что к сегодняшнему дню нам надо выбрать хотя бы одну тему...
- Я же понимаю, что теперь вам с Драко нужно немного времени. Думаю, недели хватит, чтобы...
- Нет-нет, мы уже все выбрали, - Гарри протянул Люпину пергамент, который тот взял не без удивления. - Мы хотим провести исследование Темных мест и отправиться в Шептон Маллет.
Люпин смотрел на Гарри со смятением и недоумением. Гарри ответил чистым и ясным взором своих зеленых глаз, снова заставив Люпина вспомнить о Лили, - когда та хулиганила или пыталась что-нибудь скрыть. А может, все дело в том, что он просто стал слишком подозрителен? Так или иначе, с учетом того состояния, в каком сейчас находился Драко, им с Гарри вряд ли бы удалось что-либо провернуть.
- Ну, что ж - хорошо.
- Я, собственно, хотел, чтобы вы знали об этом и могли заняться подготовкой Портключа, - с мальчишеской непосредственностью пояснил Гарри. - Я знаю, что на это нужно время.
- Ладно, - растерянно взглянул на Гарри Люпин.
Да что происходит с этим мальчиком? К несчастью, никто не мог сказать это наверняка.
- Я подготовлю его для вас, Гарри. Кстати, пока Драко в больнице, ему не стоит беспокоиться о домашнем задании, пусть отдыхает.
Гарри кивнул:
- Конечно, я ему передам; мы можем все это сделать прямо перед Рождеством, если Вы подготовите для нас Портключ. Мы бы занялись этим в праздники, но вы знаете эти правила - никакой магии во время праздников, свадеб...
- Да-да, - закивал Люпин. - И что насчет свадьбы?
Гарри удивленно вскинул глаза и пожал плечами:
- Честно говоря, я об этом еще не думал. Мы все были так заняты уроками, подготовкой к С.О.В. Я еще ничего не купил Сириусу и Нарциссе...
- Ну, так завтра вечером магазин в Хогсмиде будет открыт.
- Завтра? - захлопал глазами Гарри.
- Вылазка в паб, Гарри.
- А, точно, - тряхнул головой Гарри, - придумаю что-нибудь, - он взглянул на поблескивающие на его запястье золотые карманные часы. И как всегда, когда Люпин видел их, у него свело горло. Сейчас, в этом полумраке, со склоненной над знакомыми часами темной взъерошенной головой мальчик выглядел, словно Джеймс.
Джеймс, нервничая, тоже стискивал руки... Тоже гордился часами, подаренными ему любимой девушкой. Джеймс так ожидал своей первой вечеринки в пабе...
- Мне надо идти, профессор. У меня уроки.
- Конечно, - Люпин коротко взмахнул палочкой в сторону двери, и та распахнулась. Выходя, Гарри замер в дверях:
- А вы будете в пабе, профессор?
- Постой... Понимаешь, Гарри...
Гарри вопросительно взглянул на него.
- Что?
- Я вовсе не хочу, чтобы ты думал, что я на тебя сержусь. Я был резок с тобой сегодня - прости меня. Ты волновался за своего друга - и это тебя извиняет. Ты всегда ведешь себя в таких ситуациях так же, как твой отец...
Глаза Гарри вспыхнули:
- Спасибо, профессор.
- Это действительно так, - пожал плечами Люпин. - Я в последнее время частенько думаю о твоем отце. Я бы хотел, чтобы он тоже был на этой свадьбе.
- Все в порядке, - произнес Гарри, - он будет там. Со мной, - он поддернул повыше рюкзак на плече и шагнул в дверь. - Спасибо, что разрешили мне воспользоваться вашим кабинетом и поговорить с Сириусом, профессор.
Люпин только кивнул в ответ, ему не хотелось говорить: ощущение комка, стоящего в горле, так и не пропало. Он посмотрел Гарри вслед - тот завернул за угол и ушел.
Люпин вернулся в кабинет, закрыл дверь и сел за стол, неотрывно глядя в огонь. Впервые в жизни он почувствовал себя стариком.

*******************

Драко проснулся с ноющей болью - грудь сдавило так, что у него было ощущение, будто на ней кто-то сидит. С трудом подняв тяжелые веки, он увидел над собой сводчатый каменный потолок и белые занавеси по бокам: лазарет. Он медленно сел и осмотрел себя: кто-то переодел его в сине-белую полосатую пижаму и завалил одеялами. Уф. Хотелось бы знать, как он сюда попал. Кто его сюда принес, кто одел. Определенно - кто-то из тех, кто не знал, что Малфои не признают фланель.
Он прикрыл глаза и перебрал в уме последние картинки, которые ему запомнились: Рисенн закричала... он оттолкнул ее... мир опрокинулся, и серебро обратилось чернотой...
Так что же случилось? Что же ранило его? Он расстегнул пижамную куртку и пошевелил плечами - но повязка была слишком тугая, чтобы понять, в чем дело. Рана еще ныла, и даже легкое прикосновение к бинтам заставило его поморщиться. Медленно и осторожно он снова прилег и углубился в воспоминания.
Странный звук. Боль в плече. Звук, похожий ... на лук и стрелу? Но кому могло понадобиться постреливать в студентов из лука? Да и зачем все это, если Непростительное заклятье куда быстрее? Он знал, зачем пользовался луком и стрелами отец: из спортивного интереса. Это воспоминание повергло его в дрожь.
Он закрыл лицо руками и на мгновение погрузился в успокоительную темноту. В голове крутилась масса вопросов, не последним из которых был, как долго он провалялся в лазарете. Кто укутал его, и что случилось с Рисенн? Он убрал руки и закрыл глаза, словно медленно выпуская мысли наружу и пробуя делать то, что он делал крайне редко: он мысленно обшаривал замок, пытаясь обнаружить присутствие - знакомое ощущение присутствия того, кто даже во сне был связан с ним неразрывной нитью телепатии и магии.
Он нашел его - это была словно крохотная вспышка света в полной темноте: Гарри. Он, конечно, не мог наверняка сказать, о чем именно думал Гарри, однако сама форма его мыслей была ему также знакома, как и черты его лица.
«... Гарри, - прошептал он в темноту. - Гарри, ты не спишь?»
Через мгновение изумленного молчания последовал ответ:
«... Нет. Ты как? Ты где - все еще в больнице?»
«... Да».
«... Будь там, я сейчас».
«... Уж поверь, я никуда и не собираюсь».
Ответа не было - видимо, Гарри отвлекся. Драко занялся застёгиванием пижамы, при этом ему было достаточно больно для того, чтобы наслаждаться этим процессом. Кроме того, в нем шевелился маленький холодный страх - он помнил, как Люпин рассказывал им о магических ядах... но нет, он наверняка бы уже умер, будь он отравлен подобным ядом.
С тихим шорохом занавеска вокруг кровати Драко отодвинулась назад. Драко сел - мантия-невидимка скользнула вниз, и перед ним показался Гарри. Да, судя по всему, он здорово торопился, когда одевался: зеленый свитер шиворот-навыворот, а на голове было еще большее стихийное бедствие, чем всегда.
- Малфой... - глаза Гарри расширились за стеклами очков. - Ты что-то совсем бледный...
Драко приподнял бровь:
«... Бюллетень департамента констатации очевидного? Спасибо, Поттер. Как известно, большая кровопотеря, как правило, заканчивается некоторой бледностью. Так что - ты присядешь или так и будешь стоять и таращиться на меня, как выловленная форель?»
Все еще не в силах отвести от Драко взгляда, Гарри устроился на стуле рядом с кроватью.
- Но ты и вправду себя нормально чувствуешь?
Драко постарался выкинуть из головы мысли о смертельном яде:
- Я в порядке. А ты думал, что нет?
Гарри потянул за висящую на шее цепочку, и опустил глаза на тускло блеснувшее в полумраке Эпициклическое Заклятье.
- Я знал, что ты не умер, - тихо пояснил он. - Однако не знал, что все обойдется...
Он снова опустил амулет за рубашку. - Драко, так все-таки: что случилось? Куда тебя понесло в этот снег в шесть утра?
Драко заметил, что тот назвал его по имени, и сам не зная, чему, обрадовался.
- Скажу, погоди. Дотянись до тумбочки и дай мне одежду, ладно?
- Это еще зачем? - прищурился Гарри.
- Затем, что у меня там есть кое-что в кармане... Так, мне нужна вообще-то только рубашка... Спасибо, - Драко подхватил брошенную ему аккуратно сложенную рубашку, развернул ее и обомлел: рубашка была вся изорвана, что и не удивительно - вся правая сторона представляла собой застывшую корку из лохмотьев ткани и запекшейся крови. А в том месте, где у Драко была рана, на рубашке зияла разрез.
- Сколько кровищи, - пробормотал Гарри, сдерживая легкую тошноту.
- Ага, - кивнул Драко, исследуя взглядом рубашку. - Черт, она была такая дорогая... Из осенней коллекции Донны Каран.
- Малфой, - нетерпеливо поторопил Гарри. - Так что произошло?
- Я вышел, чтобы кое с кем встретиться, - медленно начал Драко. - И вовсе я не бродил по снегу. Я был наверху, на башне.
- На Астрономической башне? - заинтересовался Гарри. - Ты же сам мне говорил, что народ бегает туда только затем, чтобы заняться сексом, - его глаза расширились. - Так ты там этим и занимался?
- У меня есть собственная спальня, Поттер, зачем мне ради этого таскаться на Астрономическую башню?
- Ну, так и кого ты там повстречал?
- Свою кузину, Рисенн.
Гарри недоуменно уставился на Драко.
- Ну, ту темноволосую девицу, что явилась на твой день рождения вместе с Чарли.
- Так вы с ней занимались сексом?.. - Гарри бросил взгляд на остатки рубашки Драко. - Слушай, она, наверное, совершенно дикая и неукротимая.
- Поттер, если ты немедленно не заткнешься насчет секса, я оторву тебя голову, и буду пользоваться ей вместо кваффла.
- Ладно-ладно, - притих Гарри, глаза которого зажглись безмолвным весельем. У Драко появилось навязчивое ощущение, что все это поддразнивание было умышленным. - Так расскажи, что же вы делали.
Драко вздохнул и пустился в объяснения: и про Рисенн, и про письма от отца, про карты, ведущие к разным тайным местам, про таинственные шифрованные сообщения и, наконец, про то нападение на них обоих.
- Я понятия не имею, кто она на самом деле, - закончил он, - что там она хочет, кто стрелял в нас и кого он хотел убить - её или меня? Понятия не имею, как я оказался у подножия башни - наверное, свалился. Удивительно, что не убился при этом насмерть.
Гарри не мог отвести от Драко огромных, как чайные блюдца, глаз:
- Так твой отец жив?
Драко кивнул.
- Он жив, а ты ничего мне не сказал?
Драко уставился на свои руки:
- Дамблдор заставил меня дать слово, что я ничего тебе не скажу. Я... Прости. Я хотел, -
он старался не двигаться. Гарри был едва видимой тенью за серебристой завесой его собственных волос. - Кому бы я еще сказал, если бы не тебе.
- Но ты ведь все же не сказал мне.
- Я же поклялся, - Драко помолчал и добавил, - можно подумать, что ты мне все рассказываешь.
- Верно, - со вздохом согласился Гарри. Потом, поколебавшись, поинтересовался:
- Так почему же ты сейчас мне все рассказал? Нарушаешь свое обещание?
- Я мог умереть, - пояснил Драко. - А коли так, ты имеешь право знать, почему и отчего.
Подняв глаза, Драко увидел напряжение на лице не сводящего с него глаз Гарри.
- Я обязан Дамблдору, - добавил Драко. - Но тебе я обязан большим.
Гарри еще сомневался, но уже через миг его лицо расслабилось в улыбке:
- Благодарю.
Драко почувствовал, что достиг цели. Признаться, его здорово раздражала в Гарри эта манера искать нечто значительное в самом малом и несерьезном жесте. Хотя, с другой стороны, это делало его лидером - за ним хотелось идти, его хотелось защищать, вставать между ним и темнотой - какой бы она ни была.
Именно поэтому он и был героем. Разумеется, тогда, когда не был задницей.
- Малфой, - поинтересовался Гарри, - и что там было в этих письмах?
- Что приносила Рисенн? Ничего стоящего. Последнее как раз в кармане моей рубашки - потому-то я её и просил.
Драко вытащил абсолютно не пострадавший пергамент из кармана рубашки и развернул его.
- "Драко, - вслух начал он, - приветик. Все эти долгие годы мы - ты и я - ожидали, когда же придет рассвет твоего истинного дня рождения. Запомни: чтобы кого-то спасти, кем-то придется пожертвовать. Истинная покорность не нуждается в иллюзиях. Скоро ты все узнаешь".
Драко пожал плечами:
- Ну вот.
Гарри пожевал нижнюю губу, потом протянул руку:
- Дай-ка мне на него взглянуть.
- Я же прочитал все, что в нем было.
- Я все равно хочу взглянуть на него. Может, там есть какие-то ключи, чтобы разгадать.
- О, конечно, ведь все плохие парни просто обожают подбрасывать разгадки к своим загадкам. На самом деле это просто отчаянный вопль о помощи.
- Дай сюда, Малфой, - повторил Гарри.
Драко пожал плечами и передал письмо:
- Ну, если ты так настаиваешь на этой игре в юного Аврора, полагаю, я не в праве тебя останавливать.
Гарри пропустил этот пассаж мимо ушей.
- Писавший пользовался зелеными чернилами, марки Вередиан. Только официальные министерские чины используют такие чернила, - сосредоточенно начал он.
- Да ну? - впечатлился Драко.
- Да нет, это я на ходу придумал. На, забери свое дурацкое письмо, - Гарри кинул письмо назад, проводив его взглядом, полным отвращения. - Что за идиотское выражение "приветик"?
- Не более идиотское, чем "официальные министерские чины".
Ответить на это Гарри не успел, потому что тут письмо в руке Драко охватил огонь. Драко, чертыхаясь, отбросил его, и пергамент обратился в золу раньше, чем коснулся каменного пола.
- Вот так всегда, - хмуро пробормотал Драко, обсасывая обожженный большой палец. - Подозреваю, что это чтобы я не мог предъявить их в качестве вещественного доказательства.
- "Твой истинный день рождения"... Что бы это значило?
- Понятия не имею.
- Тебе не приходит в голову, кто мог бы поискать, что бы это могло означать?
- Как?
- Ну, - судя по всему, Гарри считал это очевидным. - Попроси Гермиону. Если она не знает, она могла бы узнать это для тебя.
- Я никого больше не собирался в это посвящать.
- Гермиона - не "кто-нибудь еще", - подчеркнул Гарри. - Она - Гермиона. Ты можешь ей все рассказать.
- Так значит именно поэтому, ты ей все поведал о нашей предстоящей небольшой экскурсии на кладбище?
Гарри открыл было рот, но тут же его захлопнул.
- Это совсем другое дело.
- И почему же? Потому что это твой большой секрет?
- Потому что меня никто не пытался убить.
- Ха!
- И что значит это "ха"? - бросил резкий взгляд Гарри.
Драко немного подумал:
- Ну, такое смущенное и растерянное "да ну?".
- И что ты имел в виду?..
Драко зевнул во весь рот, чувствуя, что на него все больше и больше наваливается усталость.
- Кое-кто постоянно пытается тебя убить, Поттер. Ты не был бы собой, если бы все обстояло иначе. И вообще - кто знает наверняка: меня ли они пытались убить или просто промахнулись в Рисенн?
Гарри помолчал, теребя правой рукой застежку браслета - странного на вид старого браслета, который Гарри никогда не снимал.
- Не думаю, что тебе стоит ей доверять, - наконец произнес он.
- Спасибо, я и не доверяю, - Драко снова зевнул. - Слушай, Поттер, я тут подумал...
- Что?
- Если ты попросил у Люпина портключ, который отправит тебя в Дунсхилл, что же он не догадается, почему ты попросил это сделать? Честно говоря, я вообще удивлен, что это оказалось в домашнем задании.
- Ага. Поэтому я подошел к нему и сказал, что вместо него мы хотим отправиться в Шептон Маллет.
- Но мы же не хотим туда отправиться... о...
- Да ладно тебе, Малфой, - что там было насчет коварных планов - не помнишь? Самое главное - выбраться со школьных земель, учитывая то, что мы не можем аппарировать и летать, а на прогулки у нас нет достаточного количества времени.
- И как ты себе представляешь наше путешествие из Шептон Маллет в Дунсхилл?
- Оставь это мне, - Гарри улыбнулся и прикусил губу. - Но... ты и правду уверен, что хочешь туда попасть?
- Желание могло бы быть и посильнее. День-два, и я буду совершенно уверен.
- Мы может ждать столько, сколько ты хочешь, - заметил Гарри.
- Нет, все в порядке, - Драко откинулся на подушки и прикрыл глаза. - Ты вообще - понимаешь, что все это значит?.. - засыпая, пробормотал он. - Мы собираемся выполнить то, что должны... Целый доклад о Шептон Маллет без всякой на то самой завалящей причины... - он снова зевнул. - И все благодаря тебе...
Драко не услышал, что ответил Гарри: он уже спал.

*****************

Он спал и видел сон: опять он в башне, там же находились отец и Темный Лорд. Теперь Драко смотрел на происходящее с другого угла, и мог видеть высокие и узкие окна, за которыми простирался незнакомый пейзаж: долины, убегавшие к далеким лесам. Над ними склонилось высокое ночное небо, звезды ухмылялись, словно обнаженные клинки. На стене висело зеркало, которое он уже видел в прошлый раз. Сейчас его поверхность ничего не показывала.
Темный Лорд что-то говорил Люциусу. Они стояла в дверях, и Драко не мог услышать слов. Словно призрак, он последовал за ними в соседнее помещение - каменную залу, стены которой были завешены золотыми и серебряными гобеленами. Она была огромна, стены вздымались вверх, крыши все же не было видно, несмотря на пылающие факелы, пол был инкрустирован золотом и драгоценными камнями - это была самая кричащая и безвкусная комната из всех, что доводилось видеть Драко, но центральное украшение доводило это безвкусицу до немыслимых высот: это была огромная золотая клетка, в которой можно было бы держать тигра или льва. Но там находилась женщина. Изящная женщина, прикрытая только своими собственными волосами, в которых, как в дыму, исчезало ее тело. Она подняла лицо, и он узнал ее.
Рисенн.
- Мой Лорд, - произнесла она, - зачем вы снова вызвали меня?
Люциус шагнул в сторону, уступая дорогу, и Темный Лорд оказался лицом к лицу с узницей.
- Я могу это сделать, потому что ты моя пленница, - ответил он. - Ты знаешь об этом?
- Да, я знаю.
- И я твой господин?
Ее глаза вспыхнули.
- Для моей плоти, возможно, и да. Но над сутью моей вы не властны.
- Все это слова, - отрезал он. - Ты должна мне подчиниться или же буду пытать тебя этой клеткой из крови, плоти и костей до самой смерти, я не выпущу тебя. Хочешь?
Она скрипнула зубами и промолчала.
- Где Наследник Слизерина, почему ты его оставила?
- Он с Гарри Поттером, - ответила она, - вы же знаете, я не могу находиться с ним, если рядом юный Поттер. И в замок не могу войти.
- Но ты говорила с ним? Ты вручила ему оба послания?
- Да.
- И каков был его ответ?
Она опустила глаза:
- Нас прервали. Он не дал мне никакого ответа. Я отправлюсь за ним снова - не в эту ночь, а в следующую.
- Прервали? И как же прервали? - Люциус оторвался от окна и развернулся к девушке в клетке.
- Кто-то пытался напасть на нас, - пояснила Рисенн. - В нас дважды выстрелили из темноты. Одна стрела попала в плечо твоему сыну, но я видела, что он остался в живых.
Вольдеморт кровожадно улыбнулся.
- Маловероятно, чтобы это был ангел милосердия, - заметил он. - Или же тебя тронуло то, что с ним произошло?
- Милосердие, - возразила Рисенн, по-кошачьи сверкнув глазами, - не имеет к этому никакого отношения. Я охраняла - и только.
- Восхитительно, - усмехнулся Вольдеморт, - это просто исключительный пример бесчувственности. Хотя, кажется, ты все еще веселишься.
- Как и вы, мой Лорд.
- Я никогда и не претендовал на бесчувственность, - произнес Темный Лорд, - речь шла только о благородстве и мягкости, которые я презираю.
- Вы ненавидите, - заметила она, - значит, должны и любить.
- Я люблю силу, - ответил Темный Лорд, - люблю ее, как музыкант любит свою скрипку. Извлекать звуки, аккорды, гармонии - это счастье.
Девушка в клетке внезапно вскинула голову, словно что-то учуяв:
- Встает солнце, мой Лорд, - объявила она, - отпустите меня. Вы же знаете, я ненавижу день.
Темный Лорд заулыбался.
- Я знаю. Что ж, иди. Вернешься, когда я позову тебя.
- Вернусь, - пообещала девушка и исчезла, и лишь только это случилось, как солнечный луч ворвался в окно, ярким золотом залив темноту комнаты, осветив лицо Темного Лорда и стоящего рядом Люциуса - он повернулся и взглянул через комнату. И Драко показалось, что отец смотрит прямо на него.
Люциус улыбнулся и заговорил:
- Я должен был знать, что найду тебя именно здесь.

*********************

- Я должен был знать, что найду тебя именно здесь.
Глаза Драко распахнулись, он почувствовал, что сердце вот-вот вырвется из груди. Какое-то мгновение темнота башни еще плавала у него перед глазами; он с трудом сел, пытаясь справиться с головокружением, вцепившимся в него, как руки утопающего.
Наступило утро, и лазарет был залит светом. Драко потребовалось время, чтобы понять, кто с ним говорил - это было не во сне. В ногах его кровати с растерянным видом стоял Чарли Уизли. Судя по его виду - мантия была запачкана копотью - он пришел прямо после кормления своего крошки-дракона.
Драко осторожно устроился в подушках, обнаружив, что движение уже не причиняет ему мучительной боли; плечо еще немного ныло, но и только.
- Ну, - рассудительно заметил он, - а где бы я мог еще находиться?
- Да не ты, - Чарли ткнул куда-то в район своих ног. Приподнявшись на колени, Драко взглянул на пол: там, на сложенной мантии-невидимке спал Гарри, свернувшись клубочком и подложив себе руку под щеку.
- Отвали... - пробормотал во сне Гарри и сжался в комок.
- Поднимайся, Гарри, - скомандовал Чарли, - через секунду здесь будет Дамблдор.
- Н-не приставай... - пробормотал Гарри, закрывая лицо руками. - С-скотина.... Хм...
- Что это было? - казалось, Чарли с трудом сдерживает смех.
- Он велел оставить его в покое, - перевел Драко. - Ему снится профессор Синистра.
- Да ну? - заинтересовался Чарли. - Да, конечно, она весьма...
- Ничего подобного, - запротестовал Гарри, садясь. Волосы его торчали дыбом, словно у казненного на электрическом стуле, все лицо было в отпечатках складок мантии. - Малфой, ты отъявленный врун.
- Ага, проснулся, - бесстрастно заметил Драко, - а теперь выметайся отсюда, пока сюда не пришел Дамблдор, и ты не нажил себе проблем. Или нет, - быстро добавил он: занавеска отодвинулась, и в сопровождении мадам Помфри вошли профессор Дамблдор и глава Дома Слизерина профессор Снейп. Драко уселся поудобнее и уныло потер плечо. - Я просто хотел, чтобы все не забывали, что я потерял много крови и вполне могу бредить.
- Все в порядке, Драко, - мягкий и серьезный взгляд Дамблдора остановился на Драко, потом скользнул к Гарри. - Мы могли бы выразить свое недовольство студентам, которые врываются среди ночи в запертую больничную палату, однако, настойчивое желание быть с другом в минуты невзгод вполне понимаемо, и заслуживает только уважения и восхищения. С ваших факультетов не будут сняты очки. А теперь поднимайся, Гарри. У меня от одного взгляда на тебя кости ломит.
Гарри быстро поднялся, чтобы быстрее прийти в себя, он тер глаза рукой.
- Спасибо, профессор.
Дамблдор взмахнул рукой, и вокруг кровати появились четыре стула с высокими спинками, на которых расселись преподаватели и мадам Помфри. Гарри, с трудом сдерживая зевоту, уселся в ногах кровати. К вящему удивлению Драко ему никто не пытался воспрепятствовать.
- Прежде, чем вы сообщите нам все, что знаете, мистер Малфой, - начал Дамблдор, - почему бы ни рассказать вам, что известно нам? Итак: мы узнали о вашем положении, когда вчера утром в Большой зал с криком вбежала одна из первокурсников Хаффлпаффа и сообщила, что обнаружила Драко Малфоя в сугробе, совершенного мертвого. Как вы понимаете, это известие вызвало некоторое возбуждение.
- Полагаю, групповое самоубийство среди пятикурсниц, - жизнерадостно предположил Драко.
- Нет, траур не дошел до таких границ, - произнес Дамблдор, - хотя стол Слизерина был изрядно взволнован, а некоторые гриффиндорцы устроили весьма примечательные сцены, - на этом месте Гарри сделал вид, что очень заинтересовался своими шнурками. - Как вы понимаете, все очень спешили добраться до вас. Как и было сказано, вы лежали в сугробе - неподвижный и весь с крови. На самом деле, просто удивительно, что такая кровопотеря не убила вас, особенно с учетом холода. Вы едва не замерзли, когда девушка, идущая в теплицы, обнаружила вас. Прежде, чем бежать за помощью, она прижалась к вам всем телом.
- И кто обвинит ее в этом? - пробормотал Драко.
- Она сделала это, чтобы согреть тебя, Драко, - указал Чарли, - она прошла курсы первой маггловской помощи. К счастью для тебя.
- Конечно, - устраиваясь в подушках, кивнул Драко. - Это она так говорит.
- Перенеся тебя сюда, мы обнаружили, что причина всего этого - ранение в правое плечо. Причина его была не магической, так что ваша кровопотеря и гипотермия были быстро излечены. Можете поблагодарить профессора Снейпа за то, что снабдил нас зельем, обычно используемом для восстановления крови при нападениях вампиров...
- Нападениях вампиров? - эхом откликнулся Драко, которому снова пришли на ум красные губы и бледная кожа Рисенн. Она говорила, что не вампир, но...
- Вы не были покусаны вампиром, Драко, - произнесла мадам Помфри, - на вас нет этих отметин. Однако нам бы хотелось узнать, как все случилось: вы видели того, кто напал на вас?
Воцарилась тишина. Драко посмотрел на Гарри - тот был бледен и серьезен. Однако вид был, пожалуй, получше, во всяком случае, под глазами уже не было этих синих ям.
- Я был снаружи, - неторопливо начал Драко, - шел к Квиддичному полю, чтобы кое с кем... гм... повстречаться.
- С кем? - вопрос Снейпа был подобен молниеносной атаке кобры.
- Со мной, - тут же подхватил Гарри. - просто мы собирались...э...
Драко смешался, потом живо продолжил:
- ... заняться домашней работой - делать курсовик по Защите...
- ... и это надо было делать ночью, потому что...
- ...Потому что для приготовления Заклятья Locator необходима карта звезд, - слабым голосом закончил Драко.
- А почему же вы не воспользовались Астрономической Башней? - строго поинтересовался Чарли.
- Слишком много озабоченных парочек, - решительно отмел Драко. - Совершенно невозможно работать.
- Но я опоздал, - снова пустился в объяснения Гарри, - я ... это... проспал, и...
- И я немного позанимался магией сам, - сел на любимого конька Драко, - чтобы э... подготовить проект, и...
- И использовал заклинание, которое отдачей ударило его в плечо, - со вкусом закончил Гарри.
- Ничего подобного, - фыркнул Драко.
- Так и было, - возразил Гарри.
- Я думаю, ты помнишь, что я говорил тебе, что ты не прав, Поттер?
- Тогда почему ты не скажешь нам, откуда у тебя дыра в плече, а, Малфой?
Драко скрипнул зубами:
- Я швырнул проклятье, а оно отдачей ударило меня в плечо, - пробормотал он.
- Какая неосторожность с твоей стороны, - с явным наслаждением попенял ему Гарри.
- Может быть, Priori Incantatum здесь было бы уместно?.. - шелковым голосом заметил Снейп.
- Драко не пользовался своей палочкой, - тут же откликнулся Гарри. - Я так полагаю...
Драко поднял левую руку:
- Никакой палочки, - подтвердил он.
- Заклинания магидов, - мрачно произнес Снейп. - Выбираются из кроватей, куда-то крадутся в темноте, потом еще используют проклятья. Определенно: Филч должен подвесить вас за большие пальцы. В темнице.
На лице Гарри появилось выражение ужаса.
- Могу ли я напомнить вам, - заметил Драко, - что освященной веками формой наказания является арест?
- Так тому и быть, - подвел черту Дамблдор. - Лишь только вы вернетесь из дома с Рождественских каникул. А также по двадцать очков с каждого дома. Я буду рассматривать повреждения - физические у Драко и умственные у Гарри - как результат этой выходки и, соответственно, еще одну часть наказания.
Оба юноши уставились в пол. Наконец Драко открыл рот:
- Директор... - медленно начал он, - а другие студенты.. он не удивятся, что... они не удивятся из-за...
- Меня? - пояснил Гарри.
Глаза Дамблдора вспыхнули и тут же погасли:
- Я думаю, вы вдвоем вполне способны придумать достоверную историю. Я верю в ваши силы.
- Спасибо, профессор, - сам не зная за что, поблагодарил его Драко, тем не менее, испытывая чувство признательности. Наверное, за доверие. - И... мы извиняемся.
Снейп и Чарли взглянули на Дамблдора - тот лишь пожал плечами и, покряхтывая, поднялся со стула.
- Хорошо. Я бы хотел позже видеть вас у меня в кабинете, мистер Малфой. Когда вы полностью придете в себя, - он перевел взгляд на Гарри, снова на Драко и добавил, - одного.
Драко почувствовал, что краснеет:
- Конечно, профессор.
Чарли и Снейп тоже поднялись, Чарли выжидательно взглянул на не сводящего глаз с Дамблдора Гарри.
- Я бы хотел остаться, - произнес Гарри, - если все в порядке.
- Существует правило: только в отведенное для визитов время. В иные часы только члены семей...
- Я член семьи, - заявил Гарри.
Дамблдор кивнул:
- Да, действительно. Можешь оставаться.

*******************

Возвращаясь с Гербологии, Джинни повстречала явно поджидавших ее Рона и Гермиону. Они были погружены в очередную беседу, склонившись друг к другу, - рыжая голова Рона, каштановая Гермионы - так что Джинни, чтобы привлечь их внимание, пришлось кашлянуть. Они вздрогнули и обернулись.
- Привет, Джинни, - румяная Гермиона сжимала в кулаке лист пергамента. - Я решила пропустить ланч и сходить в больничное крыло повидать Драко. Вот, подумала, что ты тоже бы не отказалась...
- А что, к нему уже можно? - удивилась Джинни. - Он уже пришел в себя?
- Да, он уже проснулся, - кивнула Гермиона, - и с ним Гарри, - она махнула рукой в красной варежке с зажатым в ней пергаментом. - Он послал мне сову - мы можем прийти.
- Каким это образом Гарри оказался там так рано? - зашагала с ними к больничному крылу Джинни.
- Да он провел там ночь. На полу, - со смешком ответила Гермиона. - Ты же знаешь, каким он становится, когда волнуется. Вспомни-ка, как в прошлом году Рона ударил бладжер, и Гарри расположился в лазарете лагерем и приволок туда все свои домашние задания?
- Верно, - кивнул Рон, протягивая Гермионе руку, чтобы помочь пройти по льду, - однако я не думаю, чтобы он спал на полу.
- Ну, Драко ведь совсем другое дело, - начала Джинни, собираясь сказать, что тут, похоже, все выглядит не как несчастный случай, а как покушение на убийство, но Рон не дал ей это сделать:
- Ага, конечно, ведь если Гарри не будет рядом с ним безотлучно, Малфой просто перестанет дышать.
- Рон, не говори так, - мягко попробовала переубедить его Гермиона, - просто Гарри - хороший друг, он поступил бы так и ради тебя.
Наконец они поднялись наверх, и она отпустила руку Рона.
- Честно говоря, нам бы неплохо всем его навестить. И тебе, Рон, тоже.
- Неееет, - негодованием взвыл Рон, - можно я сделаю вместо этого что-нибудь веселенькое? Например, вымою ванную старост?
- Он однажды спас твою жизнь.
- Я спасал его жизнь дважды. Так что я веду в счете.
- Разве ты не можешь хотя бы притвориться, что он тебе нравится? Хотя бы ради меня? - попросила Гермиона.
Возмущение Рона лопнуло, как воздушный шарик.
- Ну, ладно...
Гермиона лучезарно заулыбалась:
- Ну, скорее, пошли же! - она поманила их обоих рукой, распахивая дверь замка. - И ты тоже, Джинни.
- Ой, я не знаю... - заколебалась та.
- Уж, коль я должен пойти, то ты тоже, - Рон схватил сестру за руку и потащил за собой - она шла, и сердце ее колотилось от волнения. Огромное счастье, что с Драко все в порядке, смешивалось с волнением оттого, что она сейчас его увидит. Особенно с учетом того, что она была убеждена, что это именно он поцеловал ее, спящую. Если, конечно, это не был Снейп. Но это было бы как-то очень... фу...
Мадам Помфри бросила небрежный взгляд и дозволила им войти в лазарет. Там было тепло и светло. В дальнем конце огромной комнате Джинни могла увидеть маленькую неподвижную фигурку, лежащую на кровати у стены, - это был Малькольм Бэдкок. Быстро отведя глаза, она уставилась на кровать, отгороженную белыми занавесками, висевшими прямо в воздухе. Они были полупрозрачными, и за ними виднелись две тени: одна сидела на кровати, вторая устроилась на стуле рядом.
Она узнала Гарри по взъерошенным очертаниям головы и улыбнулась. Они прошли вперед, и теперь до них доносились голоса: Гарри что-то спрашивал, Драко отвечал:
- Финт Вронского не лучше, чем параллельное скольжение Лажкина! Ты что - белены объелся, Поттер?
Гермиона замерла в футе от кровати, потом отдернула занавеску:
- Вы двое - вы говорите о квиддиче? - пораженно спросила она. - Поверить не могу, что вы действительно говорите о квиддиче...
Джинни и Рон подошли вслед за ней и увидели Гарри: тот удивленно вскинул глаза и рассмеялся:
- Эй, откуда вы все взялись?
Джинни с удивлением смотрела, как он поднялся на ноги: он был такой оживленный, глаза буквально горели - словно что-то, наконец, вырвало его из добровольного заточения. Он стиснул в объятьях Гермиону и отпустил её весьма неохотно:
- Я не думаю, чтобы вы захватили что-нибудь поесть...
Гермиона рассмеялась и протянула ему завернутый в салфетку сверток:
- Налет на кухню, - пояснила она и повернулась к Драко, сидевшему в окружении такого количества подушек, что они, видимо, были собраны со всех пустых кроватей. Взглянув на него, Джинни вознесла небу краткую благодарственную молитву: он выглядел совершенно здоровым, разве что немного уставшим, однако лицо имело здоровый цвет, а перевязанное плечо на вид было вполне целым. В этой полосатенькой больничной пижамке он казался лет на шесть младше.
- Ну, как ты? - неожиданно мягко обратилась к Драко Гермиона. - Я бы и для тебя что-нибудь захватила, но я не знала...
- Да все в порядке, - голос Драко был ровным. Нормальным. Сложно было поверить, что совсем недавно его жизнь висела на волоске. Она отогнала от себя воспоминание об окровавленном снеге. - Я не голоден, - его глаза метнулись к Рону и Джинни. - Привет, Уизли, - он помедлил. - Джинни.
- Рад, что с тобой все о’кей, - кивнул ему Рон.
- Я тоже, - быстро добавила Джинни.
Гермиона присела у Драко в ногах:
- Они не сказали, когда отпустят тебя?
- Возможно завтра.
- Ты будешь готов к вылазке в паб? - поинтересовалась она.
Драко пожал плечами:
- Я никуда не собирался идти, Уизли поручил мне зудеть и придираться к шестикурсникам. Да?
Рон, у которого все еще был такой вид, словно он хотел бы очутиться в другом месте, неловко поежился:
- Ну, ты же сам вызвался.
- Но это же не займет всю ночь! - озабоченно заметила Гермиона. - Верно? Нет, ты определенно должен пойти - всего-то один поход в паб... - она крутнулась к Рону:
- Он ведь не обязан всю ночь находиться в школе, правда?
Вид у Рона стал еще более неловким:
- Ну...
Драко с жалобным видом пожал плечами:
- Посмотрю, все зависит от того, как буду себя чувствовать. Вообще-то я уже согласился... но вполне может быть, что я буду чувствовать себя слабым и больным, что совсем не располагает к...
- Малфой! - устало перебил его Рон. - Если тебе и этого мало, то можешь сидеть в Большом Зале и смотреть на дверь.
Драко приобрел еще более жалобный вид. Джинни с трудом сдержала позыв обнять его.
- Но я не хочу, - ответил он.
Рон лучезарно улыбнулся:
- Малфой, разве ты никогда не слышал выражение: "Когда жизнь предлагает вам лимон, сделай лимонад"?
- Нет, я слушал другое выражение: " Когда жизнь предлагает вам лимон, сделай лимонад и плесни им в физиономию того, кто дал тебе этот лимон, - и так до тех пор, пока тебе не дадут наконец апельсин, который ты и требовал".
Гарри захохотал, Рон сердито зыркнул на него глазами. Но прежде чем он успел что-либо сказать, занавеска отодвинулась и появилась мадам Помфри с легкой улыбкой на лице.
- К тебе кое-кто пришел, Драко.
Это была Блез. По мере того, как она приближалась, сияя своими зелеными глазами, с племенем волос на плечах, Джинни инстинктивно пятилась. Гермиона соскочила с кровати и подалась назад, когда Блез предстала перед не на шутку встревоженным Драко:
- Блез?.. - начал он.
- Дорогой! - кинулась она на его кровать, судорожно сжав его в объятьях, так что Драко взвыл от боли. Гарри вскочил, давая ей дорогу, и теперь, забавляясь сценой, стоял рядом с Гермионой. - Я пришла, как только смогла, я перепугалась до смерти!
Драко неловко похлопал ее по спине:
- Ну-ну, - ответил он - во всяком случае, так показалось Джинни, потому что его голос буквально утонул в Блез. - Со мной все в порядке. Ничего страшного.
- Ничего страшного? Да ты чуть не был убит! Ты дрался на дуэли? - откинулась назад Блез. - И, если так, почему ты не взял меня своим секундантом? Ты же знаешь, что в школе нет никого лучше меня в Режущих заклятьях и Мучительных пронзаниях.
Рон кашлянул:
- Будем считать, что я этого не слышал.
Блез в объятиях Драко развернулась, взглянула на него и как-то очень по-кошачьи улыбнулась, скользнув взглядом по его значку старосты:
- О, прости, Рон, я не заметила, что ты здесь.
Ее глаза метнулись к Гарри, потом к Гермионе - и потемнели. На Джинни она и вовсе не взглянула.
- А это еще что за гриффиндорское вторжение? Пришли выяснить, не сможете ли вы его доконать?
- Во-во, - ядовито ответил Гарри, - мы подумали, что, если ввалимся сюда всей толпой, то никто и при свете дня не заметит, если мы его прикончим.
- Это звучит как типичный гриффиндорский план, - фыркнула Блез. - И все же - что вы все тут делаете?
- По долгу службы, - начал Рон, но его заглушил страшный грохот и лязг, словно кто-то уронил на пол целую


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 22:07 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- По долгу службы, - начал Рон, но его заглушил страшный грохот и лязг, словно кто-то уронил на пол целую стопку тарелок. Джинни подскочила и отогнула одну из окружавших кровать простыней. В стороне, в небольшой амбулатории мадам Помфри занималась тем, что начиняла пакетики заклятьями, теперь она развернулась и во все глаза смотрела на кровать, где совсем еще недавно неподвижно покоился Малькольм Бэдкок. Только теперь все уже было совсем по-другому: он возился, судя по всему, пытаясь сесть. Пол у кровати был засыпал осколками от упавшего и разбившегося вдребезги стакана с водой. С криком "Хвала небесам!" мадам Помфри поспешила к нему.
Джинни повернулась к остальным, взиравшим на нее с некоторым удивлением, и объявила:
- Малькольм Бэдкок - он очнулся.
Блез приоткрыла рот:
- Правда? Пришел в себя?
Джинни кивнула:
- Похоже на то.
Драко нежно похлопал Блез по плечу:
- Сходи взглянуть, как он там, ладно?
Блез была из тех, кому не нужно было повторять дважды: бросив чуть взволнованный взгляд на Драко, она соскользнула с кровати и отодвинула с дороги Рона. Джинни скользнула взглядом по брату, и оторопело уставилась на него - он был совершенно бледен и вцепился в спинку стула так, словно боялся упасть.
- Рон! - потрясенно окликнула она. - С тобой все хорошо?
Рон кивнул:
- Я что-то неважно себя чувствую, - сдавленным голосом произнес он.
- Что ж, тогда ты пришел в нужное место, - сообщил Драко.
- Заткнись, Малфой, - оборвал его Рон, и в голосе и словах его не было ни грамма юмора или поддразнивания. Драко удивился.
Джинни беспокойно наблюдала за братом:
- Давай я дам тебе воды? - предложила она, и он кивнул. Она призвала пустой стакан и, чтобы наполнить его, пошла к небольшой больничной раковине у кровати Малькольма. Тот сидел, белый и удивленный, рядом с ним заботливо кружились мадам Помфри и Блез.
- Что со мной случилось? - спросил он. - Как я здесь очутился?
- Мы не знаем, что произошло, Малькольм, - ответила ему мадам Помфри, вокруг головы которой, как маленькие птички, порхали призванные из шкафов пакетики с заклинаниями.
- Скажи нам, что из случившегося ты помнишь?
- Я?.. Я шел в ванную старост, пергамент по Истории Магии я оставил в конференцзале... Помню, я остановился, открыл дверь и... - Малькольм замолчал, на лице у него появилось сосредоточенное выражение, на лбу залегла морщинка. - Я...
- Что - ты? - не вытерпела Блез и была вознаграждена резким взглядом мадам Помфри.
- Я не помню, - с отчаянием в голосе заявил Малькольм. - Не помню ничего, после... - он умоляюще взглянул на мадам Помфри. - Сколько я уже здесь? Я пропустил Святочный Бал? Матч с Гриффиндором уже переигран? Скажите мне, что выиграли не они - эти самодовольные ублюдки...
Со стаканом воды Джинни поспешила обратно. Откинув занавеску, она застала суетящихся вокруг Рона Гарри и Гермиону. Он, насколько хватало сил, сопротивлялся. Драко безмолвно сидел на кровати, сворачивая из пергамента, данного ему Роном, непристойную, но смешную фигурку.
- Все верно, Малькольм очнулся, - сообщила она и протянула стакан совершенно позеленевшему Рону. - Кто-то наложил на него что-то вроде временного коматозного заклятья.
- Ну и кто же? - заинтересовался Драко. В конце концов, Малькольм был одним из его Загонщиков. - Он знает?
- Он ничегошеньки не помнит, - покачала головой Джинни.
Рон залпом осушил стакан с водой и поставил его на тумбочку.
- Как же это плохо, - заметил он. Цвет начал возвращаться на его лицо, похоже, вода все-таки помогла. - Что - совсем-совсем ничего?
- Ну, он так говорит, - Джинни устроилась в нижней части кровати. - И что же могло с ним случиться?
- Странные вещи происходят в Школе Хогвартс, - нараспев продекламировал Гарри.
Гермиона покачала головой:
- Да, в последнее время все как-то необычно. Я так рада, что близится Рождество, и мы наконец-то вернемся в Имение.
- Ага, - кивнул Рон. - Ведь там-то сроду ничего странного не происходило.
Драко состроил ему рожу, но Рон ничего не замечал, он взглянул на Гарри:
-У нас сейчас должна быть тренировка - хочешь, я побуду за капитана вместо тебя?
- Ну... э... - замялся Гарри.
- На самом деле я устал, - заявил Драко. - Иди, Гарри.
Казалось, Гарри хотел ответить, но под взглядом Драко он закрыл рот. Джинни была совершенно уверена, что они разговаривали - как обычно, чтобы их никто не слышал. Интересно, - подумала она, - на что похож телепатический разговор? Это пугает и раздражает, или, наоборот, успокаивает и кажется чем-то естественным?
Впрочем, похоже, это не мешало ни Драко, ни Гарри, который повернулся к Рону и кивнул:
- Ладно. Готова, Джинни?
- Конечно, - она бросила последний взгляд на Драко, который разглядывал свои руки. - Я...
- Дорогой! - отшвырнув занавеску, вернулась Блез. - С Малькольмом все в порядке - ну разве не чудо? Естественно, он ума не может приложить, что с ним случилось - конечно, это ужасно, но мадам Помфри пообещала, что со временем память к нему вернется. Кстати, она сказала, что в субботу он не сможет принять участие в переигровке и... А что они до сих пор тут делают? - бросила она полный негодования взгляд на гриффиндорцев. - Я совершенно уверена, что где-то на дереве застрял котеночек, почему бы вам не заняться его спасением? Ведь это же ваше любимое дело.
- Мы просто зашли, и это вообще не твое дело, - отрезал Рон.
- Блез, возлюбленная, - веселым голосом начал Драко, и Джинни с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть: надо же, Драко кого-то назвал "возлюбленной"! Гермиону же, напротив, это ужаснуло. - Не могла бы ты сделать мне одолжение?
Блез присела на краешек кровати:
- Конечно, какое угодно.
- Не могла бы ты пойти и спросить Марка Нотта, не сыграет ли он с нами в субботу? Он прекрасный летун и мог бы нам действительно пригодиться. Я бы и сам это сделал, но... - Драко обвел рукой лазарет.
- Ну, конечно же, - она потянулась, поцеловала его и быстро поднялась. - Сейчас вернусь, - напоследок она метнула убийственный взгляд в гриффиндорцев. - В самом деле, - громко заметила она, - я понимаю, что ты, Гарри, должен был навестить Драко, чтобы передать его маме, однако зачем ты привел с собой своих телохранителей?
Гарри и ухом не повел.
- Ничего не могу сделать, - он перевел взгляд с Гермиону на Рона и Джинни. - Они такие классные, благослови Господь их носочки...
- Ну, беги же, Блез, - поторопил ее Рон. - Или ты хочешь лишить дом Слизерина очков?
Слизеринка прищурилась:
- Думаешь, значок старосты делает тебя важной персоной, Рон? - промурлыкала она и, протянув руку, нежно погладила его поверх его значка. Рон оцепенел с видом кролика, попавшего в свет фар. - Это не так... милый...
Она отдернула руку, улыбнулась, порывисто зашагала прочь, цокая каблучками по каменному полу палаты, и захлопнула за собой дверь.
- У тебя отличная подружка, Малфой, - кисло заметил Рон.
- Спасибо, - кивнул Драко, - сам сделал.
- Ладно, увидимся, - Гарри махнул Драко и взял за руку Рона. - Нам пора на тренировку.
- Мне тоже пора, - Гермиона потянулась к рюкзаку.
- Слушай, - быстро произнес Драко, - не могла бы ты задержаться на секунду? Мне нужно кое о чем тебя спросить.
- Ну, - выпрямилась Гермиона, - я... - она взглянула на Гарри, тот решительно кивнул. - Конечно, - и она присела на стул у кровати. - И о чем ты хотел меня спросить?
Джинни навострила уши, пытаясь разобрать ответ Драко, но Рон и Гарри уходили, и у нее не было другого выбора, как последовать за ними.
Обернувшись, она сквозь занавеску увидела тени Гермионы и Драко.

********************

- Отлично, - лишь только Гарри и остальные вышли из зоны слышимости, Драко безо всяких преамбул перешел прямо к делу. - Теперь, когда они все ушли, почему бы тебе не рассказать, что, черт побери, происходит с Уизли?
- С Роном? - удивленно захлопала глазами Гермиона. - А что с ним?
Губы Драко искривила недоверчивая улыбка:
- То есть ты и вправду хочешь сказать, что не заметила сейчас в его поведении ничего странного?
Гермиона покачала головой, пытаясь сосредоточиться. Она слишком волновалась о Драко и думала о нем и, конечно, о Гарри - какой же он все-таки легкомысленный, вот остался без нормального завтрака... Рон?..
- Нет, - произнесла она. - Но, думаю, ты мне расскажешь.
- Расскажу тебе что? Что твой рыжеволосый приятель ведет себя несколько эксцентрично? А что - ты сама этого не заметила? Похоже, что увлекшись игрой под названием "Черт, да что же происходит с Гарри?", ты прозевала куда более интересный сиквел "Эх ты, да и с Роном та же ерунда!"
- Да что же с ним не так? - раздраженно поинтересовалась Гермиона.
Драко принял равнодушно-самодовольный вид:
- Откуда мне знать? Это твое дело. Это же твой друг.
- И как же тебе удалось сказать это так, словно это оскорбление?
- Я не виноват, что ты подружилась с рыжим увальнем-переростком, который по мозгам уступает чучелу игуаны.
- Ты думаешь, что я тебя не нашлепаю только потому, что ты в больнице? - спокойно спросила Гермиона. - Подумай еще раз.
Она с удовлетворением констатировала, что Драко сразу подался назад.
- Я понятия не имею, что за муха укусила Уизли, - пояснил Драко. - Однако я знаю, что ему явно что-то не дает покоя. Я не слишком удивлен, что он ничего тебе не говорит.
- Рон мне все говорит, - отрезала Гермиона.
Драко слегка прищурил глаза:
- Он когда-нибудь говорил тебе, что его возмущает то, что Гарри достается все внимание и слава?
- Нет, но я это знаю. Кстати, я не думаю, что сейчас все обстоит так же.
- А он говорил тебе, что возмущен тем, что ты ушла от него к Гарри?
- Нет, - удивленно вскинула на Драко взгляд Гермиона.
- А тебе не приходило в голову, что его это может возмущать? Ну, хотя бы чуть-чуть?
- Нет, не приходило. И знаешь, почему?
Драко отрицательно помотал головой.
- Потому что я не уходила от него. Это он ушел от меня.
Драко сел на кровати так резко, что та подпрыгнула под Гермионой.
- Не может быть. Не может быть, чтобы это он порвал с тобой.
- Так оно и было, - ответила Гермиона, мысленно вернувшись к тому зимнему вечеру пятого курса. Рон стоял перед камином в гриффиндорской гостиной. Тень падала на его волосы, они казались черными... Я не думаю, что нам стоит продолжать это. Мне кажется, что это ошибка. Я думал, что мы чувствуем одно и то же друг к другу - но это не так. - Это сделал он, это была его идея.
- Что сделал он? - Драко совершенно не знал, что и подумать. Волосы вокруг его головы стояли дыбом, словно ее охватило серебряное пламя. На вид ему вряд ли можно было дать больше десяти лет.
- Я заплакала - я думала, что мы будем вместе. Все вместе. И Гарри тоже. Мне казалось, что все вполне складывается: я с Роном, Джинни с Гарри - а потом мы все поженимся, и будем вместе встречать Рождество. Из года в год.
- Гадость какая, - прокомментировал Драко.
- Да, и основной проблемой было то, что Гарри не любил Джинни, а я на самом деле, не любила Рона - и, как мне кажется, он меня тоже. Мы просто старались как-то приспособиться и делать то, что от нас ждали окружающие. Так вот - Рон бросил меня, я заплакала, но почувствовала облегчение: я уже начала побаиваться, что все это может разрушить нашу дружбу, - но этого не случилось. У меня просто гора с плеч свалилась. Мы попробовали - у нас не вышло. Больше это не довлело над нами. Хотя миссис Уизли была не слишком-то рада мне в тот год - думаю, это потому, что она не поверила словам Рона, что именно он ушел от меня.
- Ты боялась, что встречаясь с Роном, разрушишь вашу дружбу? - удивленно переспросил Драко.
Она искоса взглянула на него - он был не из кумушек-болтушек и раньше никогда интересовался этой древней историей с Роном. Но его интерес казался вполне искренним.
- А с Гарри тебя это не беспокоит?
- Нет, - она почувствовала, что краснеет. - Но я думаю, что именно поэтому у нас с тобой все было безнадежно.
Воспоминания снова перенесли ее в тот день: вот они стоят перед зеркалом. Совершенно мокрый и говорящий ей что-то невообразимое Гарри. Она с трудом ему поверила, даже тогда, когда он поцеловал ее, даже когда она ощутила вкус его губ - вкус дождя... В ту ночь она снова рыдала в своей кровати - безутешно, отчаянно, не в силах остановиться. Боль этой любви к нему, которую она пыталась прогнать или не замечать, исчезла, как выдернутый из плоти нож. И она ревела из-за того, что лишилась ее. Эта боль стала ее частью, и она сама не знала, смогла бы прожить без нее. Но это было не единственной причиной ее слез - просто все остальное было настолько глубоко, что она едва ли могла понять это сама.
- Если только ты не нашла бы решение этой проблемы чуть раньше, - равнодушно произнес Драко. - Тогда это бы избавило тебя от кучи проблем с Роном.
... и со мной, - добавил его взгляд.
- Я не воспринимаю это как проблему, - возразила Гермиона. - Просто что-то, что я должна была сделать. Хотя, конечно, я бы хотела, чтобы мы во всем разобрались раньше.
Драко покачал головой:
- С трудом могу себе представить двух настолько слепых людей. Признаться, я думал, что то бессмысленное упражнение чему-то тебя научило: но, очевидно, нет.
Гермиона уязвлённо вскинула глаза:
- Что это ты имеешь в виду?
- Да просто временами не могу сказать наверняка, то ли вы оба беспросветно глупы, то ли просто ты не желаешь замечать очевидных вещей.
- Что ж, теперь мы уже все решили, спасибо, - Гермиона бросила на Драко рассерженный взгляд.
- Не сомневаюсь.
- И это мне говорит парень, собственная любовная жизнь которого весьма впечатляет, - резко заметила Гермиона. - Что, думаешь, Блез не замечает, что тебя разве что не тошнит каждый раз, когда она тебя касается?
- Нет, но вот тебя-то определенно от этого тошнит, - парировал Драко.
- Это трудно не заметить!
- Точно, - от раздражения его щеки раскраснелись, а глаза вспыхнули. - Особенно, если ты смотришь!
- Я не… - начала Гермиона, но в этот момент из-за занавеса появилась голова мадам Помфри.
Она бросила на Гермиону рассерженный взгляд:
- Не возбуждайте пациента, - строго велела она и, ворча, удалилась.
Драко что-то пробормотал.
- Что? - резко переспросила Гермиона.
Драко метнул в нее рассерженный взгляд.
- Я сказал, что я не за тем просил тебя остаться.
- Я не напрашивалась. И более того - я не уверена, что еще захочу выслушивать что-то о твоих проблемах! - бросила она и поднялась.
- Подожди, - поймал ее за руку Драко. Огонь в его глазах погас, теперь он казался испуганным, словно осознав, что сказал куда больше, чем хотел. - Гарри сказал, что мне нужно попросить у тебя помощи, - быстро произнес он. - Он прав, я должен был это сделать раньше. Я бы не попросил тебя об этом сейчас, если бы это не было так важно.
Со слегка встревоженным видом она опустилась обратно на стул, и Драко выпустил ее руку.
- В чем дело? Что-то, связанное с Гарри?
- В этот раз нет. Со мной, - Драко обнаружил на рукаве своей пижамы какую-то постороннюю нитку и начал ее теребить. Она знала, что он ненавидит просить кого-либо о помощи, ненавидит куда больше, чем Гарри. - У меня... сновидения.
- Нет, - она пошатнулась и едва не упала на него, в последний момент удержавшись за подушку. - Не те, которые были раньше?
- Нет, - он так и не мог оторвать глаз от манжеты пижамной куртки. - Там нет никаких прошлых жизней, все в них происходит именно в тот момент, когда я вижу их. Теперь я в этом уверен, - он поднял глаза. - Словно я открываю окошко в место, где никогда не был. Однако оно существует на самом деле, Гермиона...
Она вздрогнула, когда он произнес ее имя. В голосе его звучало напряжение, которого она давно уже не слышала.
- И ты узнал это место?
Он отрицательно помотал головой.
- Нет, но я могу его детально описать. Там кругом Темная Магия, я уверен. Может, ты могла бы найти упоминание о нем в Le Grand Grimoire или в Словаре Неприятных Мест... Или...
- Я знаю Запретную секцию так же, как и ты, - улыбнулась ему Гермиона. - Ну, может, и не так хорошо, но вполне достаточно. Если ты мне подробно опишешь все, что ты видел, мы сможем с этого начать. Кроме того, - она начала перечислять, загибая пальцы и видя краем глаза, что у него на лице появилось удивленное выражение, - я хочу знать, просто ли ты засыпаешь и оказываешься в том месте или же ты должен приказать своему разуму перенести тебя туда. Есть ли в твоих снах люди и могут ли они тебя видеть. Я хочу знать, что это - просто прогулки во сне или же реальные видения.
Он кивнул:
- Хорошо. Тебе нужны перо и пергамент?
- Сейчас возьму.
Он проводил ее взглядом, когда она поднялась и откинула в сторону занавеску.
- И еще одно, - добавил он. - Не забыть бы сказать тебе - это девушка.
Гермиона замерла, держась за спинку кровати.
- Девушка? - переспросила она ровным голосом. - Кто же она?
Слабый свет посеребрил глаза Драко, когда он снова опустил взгляд к простыням.
- Мне хочется, чтоб именно это ты и выяснила. Ее зовут Рисенн. Рисенн Малфой. Однако я не думаю, что бы она была человеком...

***********************

- Он же солгал нам, директор, да? - спросил Чарли.
- Кто солгал, Чарли? - вскинул глаза на молодого человека сидящий за столом Дамблдор. Его глаза за очками-полумесяцами были мрачными и внимательными.
- Драко, - пояснил Чарли, поднимаясь со своего места. Его снедало безотчетное беспокойство. Подойдя к северное стене, он уставился в окно, выходящее на земли Хогвартса. Да, иногда на этом месте было окно: кабинет Дамблдора, как и движущиеся лестницы, имел тенденцию меняться изо дня в день.
- Происшествие на дуэли не могло привести к таким ранениям, - Чарли положил руку на оконное стекло. Тяжелое свинцовое небо, жемчужно-серый зимний пейзаж... Вдалеке отчетливо виднелось квиддичное поле, устремленные в небо кольца напоминали голые ветви деревьев. У входа на него толпились какие-то фигурки... но до них было слишком далеко, чтобы можно было что-то увидеть.
- Совершенно уверен, - кивнул Дамблдор. - По правде говоря, они оба врут.
- Что, Гарри тоже? Я так и думал...
- Ну конечно, - глаза Дамблдора потемнели, когда он взглянул на Чарли. - И вот о чем я хочу тебя спросить, Чарли. Ведь ты же был первым учителем, который добежал до Драко, верно?
Чарли кивнул.
- И сколько пар следов было вокруг него?
- М-м... - Чарли задумался, погрузившись в воспоминания. - Мне так показалось, профессор, что он вовсе не ходил там, где лежал. Около него было всего две пары следов: Гарри и той девочки из Хаффлпаффа. Я бы сказал, что он упал откуда-то, а не пришел туда.
- Уверен, что так оно и было. Вот, возьми-ка, - и Дамблдор протянул Чарли потрепанный омнинокль, которым, судя по всему, часто пользовались. Вообще его стол был просто завален разнообразными магическими объектами - серебряная Гасилка, Макроскоп и, судя по всему, прототип нового Интегратора Грез, находящийся в опасной близости к открытой банке с медом.
Взяв омнинокль, Чарли повернулся к окну и навел его на то место, где утром он обнаружил Драко.
- Это было прямо под Северной Башней. Она является запрещенной, так?
- Ты говоришь, словно это слово что-то значит для большинства здешних студентов. Особенно для Гарри и Драко.
- Но с чего их туда понесло?
- И, правда, почему? - пожал плечами Дамблдор. - Вот если бы это была Астрономическая Башня, я бы позволил себе выдвинуть предположение.
Чарли подавил смешок. Как приятно знать, что ничего не изменилось с его школьных лет, и Астрономическая Башня все так же популярна у тех, целью которых является отнюдь не астрономия.
- Может, я схожу к Северной Башне и все как следует осмотрю, профессор?
- Несомненно, это бы очень помогло, Чарли.
- И тем не менее... - Чарли направил омнибинокль на фигурки у квиддичного поля, и немедленно узнал две ярко-рыжие головы: Рон и Джинни. Симус Финниган, Элизабет Томас тоже, конечно, тут. И братья Криви. У гриффиндорской команды тренировка. Все смотрели на дальний конец поля, где стоял Гарри. Он указывал рукой на кольца - должно быть, пояснял какие-то игровые моменты. Все ему внимали, за исключением Рона, который развлекался тем, что старался завязать в узел длинные косы Джинни. - Что же нам делать с Драко? Защитные заклинания? А может, просто отправить его домой? Или?
- Нет, - перебил его Дамблдор. - Мы ничего не будем делать.
Чарли в изумлении опустил омнинокль:
- Ничего? Разве это не опасно?
- Помочь я не могу, однако чувствую, - медленно начал Дамблдор, - что все дополнительные усилия, направленные на то, чтобы защитить Гарри или Драко, бесполезны и могут дать совершенно обратный эффект. Ни один мальчик не согласиться с охотой, чтобы его защищали. Ты сам видел, как отреагировал Гарри, когда у него возникло предположение, что ему что-то не сказали, хотя все было совсем не так. Если мы начнем им что-то запрещать, они просто взбунтуются, и мы потеряем их окончательно и бесповоротно.
Помолчав, Чарли снова поднес омнинокль к глазам и снова взглянул в окно, на этот раз увидев, как Гарри взлетает на метле, скользя в воздухе над головами игроков. Чарли не был уверен, что это продолжение объяснения игровой стратегии, - возможно, юноше просто надоело находиться на земле. Чарли всегда нравилось наблюдать за полетами Гарри - тот напоминал его самого в этом же возрасте. Его так же захватывала радость полета и, взлетая, он точно так же оставлял на земле все свои беды и неприятности. Он мчался, как стрела, прямо и четко, черные волосы хлестали ему по лицу. Он никогда не был столь же красив, как Драко, однако полет просто преображал его.
- Но если они попросят нас о помощи, мы поможем им? - спросил Чарли, пытаясь уловить смысл только что произнесенной Дамблдором фразы. Он её понял но, по некоторым причинам, не хотел принимать. - Я имею в виду...
- Ну, конечно, если Драко попросит у меня Защитных Заклинаний, я дам ему их.
- Но они не захотят просить помощи. Гарри уж точно.
- Совершенно верно, - кивнул Дамблдор. - Подумай о первых одиннадцати годах его жизни. Он вырос, зная, что, заплачь он ночью от страшного сна, никто не придет успокоить его. Никто не поможет и не пожалеет его, если ему больно, не бросится на его поиски, если он потеряется, не заплачет над ним в случае его смерти... Выросший при таком воспитании вряд ли бросится за помощью, попадая в беду.
- Директор, при всем моем уважении...
- Да?
- Вы выбрали для него место, где он провел свое детство.
- Да, - кивнул Дамблдор, - совершенно верно.

*******************

Драко выпустили из больницы только через два дня. Мадам Помфри провожала его, стиснув руки, словно была уверена, что в следующий раз его доставят в лазарет по частям. Она даже спросила, не нужно ли его проводить, но он ответил, что предпочитает вернуться в одиночестве. Идя через коридоры к Слизеринским подземельям, он видел развешенные повсюду украшения к Святочному Балу и с острой болью сообразил, что вылазка в паб тоже была намечена именно на этот вечер. И, конечно, он не мог туда пойти.
Он зря волновался, что по возвращении слизеринцы будут относиться к нему прохладнее. Рассказанная Блез под большим секретом история (которую, естественно тут же узнала вся школа) гласила, что Драко был ранен, готовясь к дуэли с Гарри, и именно поэтому-то Гарри и сбежал из Большого зала: он почувствовал себя виноватым и испугался Нарциссы. Все более и более видоизменяясь, слух пронесся по школе, и хотя Драко возмущался домыслу, что в результате неумелого применения заклинания он едва не лишился руки, это все же стоило чуточки душевного покоя.
Вечер перед обещанными развлечениями в пабе Драко провел в одиночестве в своей комнате, задумчиво разглядывая свое голое по пояс отражение в висящем над комодом зеркале. Бледнокожий (неудивительно, зима ведь!), с похожим на серебристую звездочку шрамом в том месте, куда вонзилась стрела. Такой юный, а сколько отметин на теле! Вот и под правым глазом светлая полоска - это от отскочившего осколка бутылочки чернил, которой Гарри случайно его порезал.
Светлый зигзагообразный шрам на ладони, а если придвинуться поближе к зеркалу, то становился виден и тонкий белый шрам на нижней губе - он прокусил ее во время пытки.
Он любил свои шрамы. Они были слабым узором на карте его жизни, отмечающим наиболее значимые события. Однако больше всего он был привязан к шраму на своей руке, приобретенному по доброй воле.
Драко потянулся к своим вещам и, не торопясь оделся, хотя в подземелье было холодно. Даже если он решил провести вечер в одиночестве, это не причина, чтобы отказаться от возможности хорошо выглядеть. Он выбрал черные брюки, сшитые из дорогого тяжелого материала, темно-зеленый свитер и черную мантию, украшенную витым серебристым узором и окаймленную созвездиями, выполненными из стекла. Крупная серебряная застежка на горловине его мантии тоже была в форме созвездия: Драко - Дракон. И в миг, когда он застегнул ее, плечо прострелила вспышка огненной боли.
Когда он вышел из комнаты, в коридорах было уже полно людей, девушки спешили из ванных комнат с наполовину законченными прическами, юноши в выходных мантиях бросали на себя в зеркало последний взгляд. Драко миновал их и вошел в гостиную, за каминной решеткой которой полыхало пламя. Перед камином в новой синей мантии поверх темного костюма стоял Малькольм Бэдкок, а рядом - Блез. Она заняла такую позицию, что отблески пламени превращали ее волосы в пожар, а сквозь длинную серую мантию угадывались очертания ее тела. Увидев его, она улыбнулась и протянула к нему руки:
- Драко!..
Он шагнул к ней, и какая-то часть внутри него обрадовалась тому, что она не сердится. Хотя, с другой стороны, все знали, что Дамблдор запретил ему покидать пределы Хогвартса до Рождества, и ей вряд ли могло прийти в голову, что он может не подчиниться этому запрету. Иначе бы он ни за что не сказал ей, что уже решил не ходить в паб, что было приятной неожиданностью (если только можно приятной неожиданностью считать едва не приведшее к смерти кровотечение). Он ненавидел ругаться с Блез - скоре всего потому, что она обладала чрезвычайно острым умом и частенько говорила ему то, что он отнюдь не хотел бы услышать.
- О, ты великолепен, - заметила она.
- Как и ты, - в тон ей восхитился он. Блез действительно, как всегда, выглядела просто потрясающе - от своей обтягивающей мантии цвета меди до шестидюймовых шпилек от Мундунгуса Бланикса. Волосы ее, собранные в низкий узел на затылке, искрились и переливались волшебными огоньками. Он коснулся губами ее подставленной щеки. Малькольм, улыбаясь, взглянул на них, прищурив свои так сочетающиеся с этой черно-синей мантией глаза, однако раньше, чем он успел поприветствовать Драко, к ним присоединились выглядящая кирпичной стеной в своей красной мантии Тэсс Хэммонд и одетая, как обычно, Пенси Паркинсон: джинсы, шерстяная шапочка и мантия.
- Пенси, - нараспев протянула Блез, - ты же пойдешь не в таком виде, правда?
- Я вообще не пойду, - холодно ответила Пенси. - Я останусь здесь и буду выдавать пропуски, как и обещала.
- Не понимаю, зачем, - пожала плечами Блез, вздергивая носик и беря Драко за руку. - Это же ужасно скучно.
Она порывисто зашагала к выходу из подземелий, таща его за собой на буксире. Драко позволил ей провести себя вверх и дальше - по коридору, к Большому Залу Хогвартса.
- Не могу себе представить, чтобы кто-то пошел с Пенси, - шепнула Блез на ухо Драко, когда они вышли в холл замка с распахнутыми дверями. - Чтобы собраться, ей надо не один час, а косметики в одном из дурацких папочкиных магазинов - о, ты бы видел эти горы лосьонов и зелий! - явно ей недостаточно. Когда она наконец-то выходит, то выглядит, как кошачья блевотина на ковре. Эй, ты меня слышишь!
- Как увлекательно, - фальшиво согласился Драко, но, по счастью, в этот момент Блез замолчала и начала разглядывать все вокруг. В этот раз Хогвартс превзошел сам себя: огромные искрящиеся сосульки, обвитые сияющей мишурой, плавали в воздухе. Четыре громадных елки - в каждом углу - сверкали огоньками и разноцветными сладостями. Тяжелые столы, обычно стоявшие в зале, были превращены в дружелюбных северных оленей, хотя, к сожалению, ума у них было явно не больше, чем у тех же столов - они занимались тем, что били и бодали стены.
Драко пришлось выпустить руку Блез и отскочить в сторону, чтобы избежать удара рогами.
Блез обиженно фыркнула и сверкнула глазами:
- Такие глупости не должны допускаться. Убирайся! - махнула она рукой на существо, и олень с подозрительным звуком исчез. Драко усмехнулся: Блез кого угодно могла напугать, даже мебель.
Блез улыбнулась ему в ответ, но почти сразу ее лицо приобрело озабоченное выражение.
- С тобой все будет хорошо, да, милый? - спросила она. - Я бы осталась тут с тобой, но...
- Нет, что ты, ты не должна пропускать вылазку в паб, - решительно заявил Драко. - Развлекайся.
Он взглянул на стоящего с Тесс Малькольма Бэдкока, (Пенси исчезла, наверное, раздавала пергаменты) - у того был весьма надменный вид, когда он разглядывал холл.
- Позаботься о ней, Малькольм, - попросил Драко, слегка прикоснулся губами к нежной бархатистой щечке Блез, пахнущей жасмином, и проводил ее к дверям. Он посмотрел, как она спускается вниз с Малькольмом и Тесс, чувствуя одновременно сожаление и облегчение. Вероятно, он мог бы попросить ее остаться и провести вечер в подземелье, с ним, занимаясь теми вещами, про которые она говорила "я никогда не скажу об этом папочке, потому что он думает, что я хорошая девочка". Это всегда отлично помогало избавиться от беспокойных мыслей. Однако на самом деле он вовсе этого не хотел. Это требовало слишком много скрытой энергии, а он сейчас был чересчур измотан.
«... Малфой, ты как - держишься?»
В его голове зазвучал голос Гарри, ясный и звонкий, - судя по всему, тот был где-то рядом. Драко медленно развернулся, внимательно осматривая комнату и сначала увидел Рона - благодаря его высоченному росту и рыжей голове, маячившей над толпой хохочущих и болтающих гриффиндорцев. Теперь, когда у Уизли было чуток побольше денег, Рон всегда выглядел безукоризненно. Драко подозревал, что это следствие тех лет, когда он носил исключительно обтрепанные обноски. Синяя мантия поверх черного костюма и серебряный значок старосты на груди. Рон разговаривал с угрюмым Невиллом Лонгботтомом - печальная физиономия, оранжевая мантия, а рядом, спиной к Драко, стоял Гарри, обнимая Гермиону.
«... Нормально, Поттер. А ты?»
«... Отлично, - Гарри развернулся сам и развернул Гермиону. - Для того, кто не собирается на вечеринку, ты выглядишь весьма представительно, - заметил Гарри и улыбнулся».
«... Да и ты тоже не ужасаешь, - ответил Драко. Это было правдой. Гарри мог выглядеть совершенно по-разному: по-мальчишески невыразительно или, напротив, сногсшибательно. Сейчас он выглядел просто потрясающе: черный с темно-синим плащ, голубая рубашка, черные брюки... и - определенно, он что-то сделал, чтобы усмирить свои волосы. - Как тебе удалось?»
«... Гермиона немного помогла», - ответил Гарри, и Драко увидел, как он непроизвольно сжал ее руку. Она вскинула глаза и улыбнулась, Драко тут же отвел взгляд, однако ее образ все равно стоял у него перед глазами. Он не видел, во что именно она была одета - она завернулась в теплый светлый плащ, но он увидел ее волосы - ее темно-каштановые волосы, удерживаемые заколками в виде белых цветов, стекали ей на плечи... Ей было четырнадцать, когда он впервые увидел ее такой - он все помнил. Он никогда до этого не воспринимал ее как девушку - тем более как симпатичную девушку. Как красавицу...
«... Малфой, с тобой все в порядке?»
«... Как же я хочу, чтобы меня перестали об этом спрашивать! - огрызнулся Драко куда резче, чем ему хотелось. - Это же всего-навсего дурацкая вечеринка в пабе, а не Кубок Мира по Квиддичу».
Гарри приподнял брови (Драко всегда испытывал превосходство над Гарри из-за того, что мог приподнять только одну бровь) и собрался что-то ответить, но в этот момент толпа гриффиндорцев, похоже, пришла к совместному решению и потекла - темные фигуры юношей и разноцветное конфетти девушек. Гермиона в своем белом плаще выделялась среди них бледным цветком среди россыпи ярких роз. Проходя мимо, она бросила на Драко быстрый пытливый взгляд и улыбнулась. Он не ответил ей улыбкой. Привалившись к косяку огромной двери, он смотрел, как все двигались вниз - парочками и группами, громко переговариваясь и хохоча. Рон, Гарри и Гермиона шли в арьергарде, все вместе - как всегда. Неожиданно, уже спустившись, они замедлили шаг; Гарри и Рон повернулись к нетерпеливо взмахнувшей рукой Гермионе. Драко увидел, как Гарри кивнул, она чмокнула его в щеку, повернулась и взбежала вверх по ступенькам. Ее капюшон съехал назад, и волосы тут же подхватил ветер, плащ вздулся и отлетел назад, и Драко увидел, что на ней было надето - что-то белоснежное, как и плащ. Какое-то мгновение он оценивал эту картинку эстетически: темные волосы и бледная кожа на фоне еще более бледного платья и мантии, сияющие глаза и разрумянившиеся щеки. Словно она укутала свою яркую красоту в снежную пелену. Через мгновение он осознал, что она бежит к нему - замерев от удивления, он смотрел, как она подбегает и хватает за руку - он почувствовал прикосновение мягкой шерсти ее перчаток к своей руке.
- Пожалуйста, приходи в Хогсмид. Мы хотим, чтобы ты был с нами. Гарри сказал, что он может дать тебе свою мантию - так что никто не узнает, - помедлив, она добавила. - Это наше первое Рождество вместе...
- У нас уже было шесть.
- Нет, не было. Не вместе.
Драко опустил взгляд на их сцепленные руки - ее были в белых перчатках, его - в черных, их переплетающиеся пальцы напоминали клавиатуру пианино. Он бросил взгляд ей за спину - нам на ступенях ее ждали Гарри и Рон. Гарри задрал голову, ветер трепал его волосы и бросал ему их в глаза, Рон позади него казался чернильным пятном на снегу - даже его огненные волосы потемнели в сумраке. Он смотрел в сторону Хогсмида.
- Да все в порядке, - произнес Драко. - Я остаюсь.
Она взволнованно взглянула на него. В ее ушах поблескивали звездочки бриллиантов - подарок Гарри на день рождения в сентябре.
- Ты уверен? Плащ лежит в ногах кровати Гарри, пароль...
- Уверен.
Она прикусила губу.
- Счастливого Рождества, Гермиона, - произнес Драко и выпустил ее руку. Она шагнула от него, с полуулыбкой, полной сожаления, повернулась и начала спускаться к Гарри. Он поймал ее за руку, прощально взмахнул Драко, и в лунном свете троица заторопилась по утоптанной блестящей тропинке между деревьями и растворилась в темноте.

*****************

Увы, любовь, ты жестока со мной,
Бросая безжалостно так меня,
Любовь свою дал тебе одной,
С тобою одною был счастлив я.

- Итак, я добился, чтобы они запели, - сообщил Гарри, глядя на галдящий набор зеленых стопочек на столе в Доме Заколдованных Удивлялок Келли и Пинг. - И что мне теперь нужно сделать, чтобы они заткнулись?
Глядя на его растерянное лицо, Гермиона захихикала:
- Ой, они запели "Зеленые рукава", - воскликнула она, подходя и становясь позади него. - Гарри, это замечательный подарок для Нарциссы и Сириуса.
- Немного сиюминутно, не находишь? - спросил Гарри, кладя свою руку поверх её. Она чувствовала тепло и удовольствие: магазин пропах корицей и яблоками, снаружи был совершенно волшебный Хогсмид, каждое окошко которого светилось золотыми и серебряными свечами. Студенты в разноцветных мантиях сновали по обледеневшим улицам, ныряя и выныривая из магазинчиков и таверн. Рон устроился поблизости, придирчиво изучая волшебное зеркальце, которое он решил подарить Джинни на ее день рождения, в феврале. Все было великолепно - ну, или почти все.
- "Зеленые рукава" - вовсе даже не Рождественская песня, - возразила Гермиона. - Это песенка о любви.
И, словно по команде, заколдованные стаканчики запели второй куплет:

Теперь презрительно гонишь прочь,
Не зная, что этим ты манишь меня,
Не сможешь любви моей превозмочь,
Не в силах забыть я тебя.

Гермиона тронула своей палочкой ближайший стаканчик, и музыка прекратилась.
- Ну вот, только мне начало это нравится, - слабо запротестовал Гарри.
- Это отличный подарок, Гарри, - решительно заявила она. - Берем.
- Ага, - поднял взгляд Рон. - Меня от этой беготни по магазинам уже тошнит. - Я хочу отправиться в Винодельню и посмотреть, что же там приготовили Фред и Джордж.
У Гарри вспыхнули глаза:
- О, и я тоже, - он задумчиво покосился на стаканчики и решился, - так, я возьму их. Жаль только, что они не играют "Я мог бы быть малюткой-трубочистом..."
Условившись, что совиная почта доставит подарок в Имение в строго определенное время, троица отправилось к Фреду и Джорджу. Близнецы превзошли сами себя при украшении своего заводика: заклинание Illusion превратил огромную залу в джунгли с выскакунчиками, ревунами, гномами и раскачивающимися раздражарами. Вино било из фонтанов, шоколад стоял целыми озерами, кисти зеленого винограда при ближайшем рассмотрении оказывались лакрицей. Листочки у деревьев были мятными (и превращали неосторожного дегустатора в сверчка минут на пять. Комната буквально звенела от раздраженного чириканья). По воздуху плавали наполненные сладостями серебряные блюда. Гермиона предусмотрительно пропустила Поцелуйные Ягодки, решив перенести поцелуи на окончание вечера.
Терри Бут и Падма Патил по очереди прыгали на тарзанке во взятую напрокат Бездонную Пропасть. Рон тоже захотел попробовать, но Гарри покачал головой, признавшись, что одного раза с него вполне достаточно.
Главной достопримечательностью ко всеобщему удивлению стал Оливер Вуд, вратарь команды Дружная Лужу, который на время каникул взял отпуск. Оливер был одним из самых молодых и известных в стране игроков, что, собственно, совсем не удивляло тех, кто хоть однажды видел его игру. Дело было даже не в таланте - это само собой, а в его жуткой целеустремленности.
Рон присвистнул при виде собравшейся вокруг Оливера и близнецов огромной толпы хихикающих девчонок и взволнованных парней. Те устроились в плавающем павильоне с огненными занавесями. Разумеется, рядом с ними были раскрасневшиеся от смеха Яна с Анджелиной, и нельзя сказать, что присутствие Оливера их совершенно не трогало. А Фред и Джордж, поедавшие большие леденцы, то и дело менявшие цвет, растерянно наблюдали за своими девушками.
- Кто бы мог подумать, что Вуд будет действовать на девчонок так же, как на кошек - валерианка? - усмехнулся Рон, беря с плавающего подноса чашку горячего маслянистого шоколада. - Фред и Джордж сказали, что единственная девушка, перед которой он не сумеет устоять, будет с огромными ушами и длинными худыми ногами - чтобы убедить его, что она - Мировой Кубок по квиддичу.
Гарри покосился на Гермиону:
- А ты бы ушла от меня к нему?
- Никогда, - ответила Гермиона. - Однако я могла бы уйти от тебя вон к тому столу с шоколадом.
Встав на цыпочки, она пристально оглядела ломящиеся от яств и сладостей столы вдоль стен. Там были и снежки из белого шоколада, и Поцелуйные Ягодки, и витые сахарные прозрачные сосульки, и Мятные Пингвиньи подушечки. Она почувствовала, как в животе у нее тихонько заурчало.
- Думаю, тебе стоит сходить и поздороваться с Вудом - он всегда так тебя обожал...
- Но вся эта толпища вокруг него, - смущенно пробормотал Гарри.
Гермиона фыркнула и легонько подтолкнула его в спину:
- С тобой он поговорит. Ну, иди же!..
А сама направилась к столу - и как раз вовремя, чтобы ухватить с золотого блюда последний нетающий леденец, успев вперед Лавендер Браун, уже съевшей три штуки. Рон последовал ее примеру и занялся засахаренной сардинкой. Увидев это, Гермиона сморщилась:
- И как ты только можешь это есть?
- Практика, - сообщил Рон, отправляя в рот половину сардины.
- Бе-е, - передернулась Гермиона.
- М-м-м... Вкуснятина, - ухмыльнулся Рон, не выпуская сардину изо рта. - Не хочешь отведать штучку?
- Фу, никогда.
- Давай же, - он протянул ей сардинку, Гермиона расхохоталась и оттолкнула его руку. - Ты же не съел тот чертов леденец, который я предложила тебе, когда мы были на третьем курсе.
- Но я хотя бы лизнул, - содрогнулся от воспоминания Рон. - Совершенно уверен, что то, чем кормят в аду, имеет такой же вкус.
- Слушай, не буду я лизать твою сардинку.
- Точно, - вклинилась, очевидно прислушивавшаяся к разговору, Лавендер. - Гарри бы это не понравилось, правда?
Рон поперхнулся своей конфетой.
- Лавендер! - воскликнула Гермиона, но Лавендер со злобной усмешкой уже ускользнула прочь. Гермиона вздохнула и перевела взгляд на Рона. - Не думаю, что он когда-нибудь тебе простит тот комментарий Урана, - заметила она.
Рон смотрел куда-то ей за спину, на павильон, плавающий в мятном озере:
- Гарри выглядит по-другому. Лучше.
Гермиона последовала его примеру и обернувшись, увидела, что Оливер заключает Гарри в товарищеские объятья. С каким-то болезненным уколом она заметила, что теперь Гарри был уже выше Оливера.
- Да, в последние дни он получше, - согласилась она. - Надеюсь, что это будет продолжаться.
- Не знаешь, почему? - заинтересованно взглянул на нее Рон. - Ты что-то ему сказала?
- Ну, разве что совсем немного, однако я не думаю, что причина во мне. Я думаю, тут не обошлось без Драко - перед тем, как его чуть не убили. Мне кажется, Гарри все пытался и пытался отвлечься оттого, что его здорово беспокоило, - видимо, это наконец-то получилось. Ну, ты же знаешь, каков он - ему нравится делать что-то такое, что позволяет ему чувствовать себя нужным. Иначе...
- ... у него сразу крышу сносит, - закончил Рон.
- Точно.
- Ну, я рад, что его крыша вернулась обратно. Я просто надеюсь, что все так и останется.
- Что-то не похоже, чтобы ты был очень счастлив.
- Ну, я, - медленно начал Рон, и Гермиона заметила, что он тщательно подбирает слова, - конечно, счастлив, однако с учетом того, что он полгода отказывался ответить мне на вопрос, что же все-таки не так, отмалчивался, когда я его об этом спрашивал, нагонял на меня тоску, когда я слышал о том, что проблема решится сама собой. Возможно, сейчас он ее спихнул, однако рано или поздно она все равно вернется.
Гермиона прикусила губу и снова взглянула на павильон - Гарри уже пробирался обратно сквозь толпу, она сразу заметила его по черным волосам и синему плащу. Она вообще была уверена, что они с Гарри смогут найти друг друга в любом столпотворении, и даже во время костюмированного бала они без труда друг друга узнают: по прикосновению, звуку или же инстинктивно. Она развернулась к Рону.
- Это же несправедливо, - тихим голосом, полным ярости, произнесла она.
В его синих глазах мелькнуло сочувствие.
- Знаю, - кивнул он. - Но ты не позволишь, чтобы твоя жизнь пошла по этой дорожке, Гермиона. Гарри бы этого не захотел.
Не захотел бы? - подумала она в тот миг, когда он подошел, встал позади нее и сжал ее руку. - Думаешь, не захотел бы?..

*******************

Драко стоял у парадных дверей замка, наблюдая исход семикурсников. Наконец все опустело, и стало слышно завывание ветра. Он повернулся и вошел внутрь.
Мрачное безлюдье не сглаживали даже праздничные украшения. Единственная, кто еще осталвался, была Пенси Паркинсон, сжимающая большую зеленую коробку, перевязанную красной ленточкой. Сверкнув глазами в сторону Драко, она побежала по лестнице, ведущей вниз к Слизеринским подземельям, хрустя ногами по засыпавшей пол мишуре и конфетти.
Драко взглянул ей вслед, пожал плечами и пошел к двойным дверям - они распахнулись перед ним, и он наконец-то очутился в Главном Зале.
Святочный Бал начался раньше выхода в паб, заключил Драко, увидев, что с угощением уже было покончено, и начались танцы. Зал из года в год украшали одинаково: блестящие огоньки, пылающие свечи, ряды грушевых деревьев, на ветках которых кудахтали, распустив бледные крылья, куропатки. Разноцветные петарды плавали в воздухе футах в шести над землей (Уизли точно бы получил одной из них по голове, - подумал Драко), студенты время от времени их взрывали, засыпая все вокруг цветочными лепестками, сладостями или ливнем игрушек.
Драко бросил взгляд на танцплощадку, выискивая против своей воли огненно-рыжую шевелюру: это был Чарли, танцующий с весьма хищно смотрящей на его лицо профессором Синистрой. Люпин сидел за преподавательским столом и беседовал - судя по лицу, о чем-то неприятном - со Снейпом, Дамблдор погрузился в беседу с мадам Помфри. Драко скользнул взглядом по толпе. Это были студенты младших курсов, которых он в большинстве не знал - и вот танцоры расступились, как вода - и показались они.
Он первым увидел Джинни. Ее зеленое атласное платье делало ее похожей на тонкий стебелек, увенчанный цветком с огненными лепестками. Обнаженные изящные плечи, светлая кожа золотилась в пламени свечей. Симус, светловолосый и вполне симпатичный в своей темно-синей мантии, кружил ее в танце, она смеялась и качала головой. Она выглядела счастливой. Как просто. Совершенно неожиданно для себя самого Драко почувствовал грусть.
Они кружились в танце. Драко вспомнил, как танцевал с Джинни сам. Она танцевала, как и подобало ей с ее сияющей шевелюрой, кружащейся вокруг нее - как огонь, яркий и яростный. Симус споткнулся, ведя ее.
Драко испытал какую-то мелочную радость. Нет, он вовсе не удивлялся тому, что Симус не может попасть с ней в такт - невозможно танцевать с огнем. Она снова выскользнула - он, засмеявшись, просто за руку потянул ее к себе и обнял, его пальцы сомкнулись на ее спине, она безропотно скользнула в его объятья. Ее руки вскинулись и сомкнулись за его шеей.
Драко отвернулся, почувствовав себя вуайеристом. Все это было ужасно неуместно. Он развернулся и молча пошел на выход, вспомнив, как Гермиона держала его за руку, уговаривая пойти с ними в Хогсмид. Однако этого ему тоже не хотелось - быть рядом с Гарри, Роном и Гермионой сейчас: у них свой круг, своя компания. Там не было место чужакам, не стоило даже пытаться проникнуть в нее. Толкнув дверь, он вышел, не подозревая, что Джинни, развернувшись в объятьях Симуса, смотрит ему вслед.
Драко вышел из замка, спустился по лестнице и направился к розарию.
Кругом было тихо и удивительно красиво: припорошенная снегом, словно сахаром, земля искрилась и переливалась под звездным небом. Драко шел по узкой тропке между увитых сверкающими гирляндами кустов: было еще достаточно рано, а потому - пустынно, влюбленные парочки еще не оккупировали окрестные заросли.
Он был один, совсем один.
Вокруг пахло розами и лесом, в сумрачном небе искрилась звездная пыль. Он почувствовал себя таким... одиноким. Это было странное, необычное для него чувство: он всегда был самодостаточным и замкнутым ребенком - и вырос в столь же закрытого молодого человека, и другие люди, как правило, казались ему странными, неестественными марионетками, которыми кто-то управляет из темноты.
Ведь вплоть до совсем недавних времен ему больше никто не был нужен, он ничего и никого не хотел. Открытие, что другие люди столь же реальные и живые, как и он сам, стало для него настоящим шоком, но еще более странным стало осознание, что они, пожалуй, еще более настоящие, чем он сам. Гарри, Джинни, Гермиона - они излучали какое-то общее сияние, их объединял общий дух, которого он никогда не понимал и частью которого не был.
И снова образ Джинни встал перед его внутренним взором. Вот она кружится и кружится по танцплощадке вместе с Симусом. Такая счастливая... Он бы никогда не сумел сделать ее настолько же счастливой... Возможно, он все-таки сделал правильный выбор.
Он шел и шел, пока его ботинок не наткнулся на что-то очень твердое, и Драко неожиданно осознал, что по рассеянности сбился с тропинки и зашел в сад камней. Развернувшись обратно, он понял, что окрестности уже не так пустынны. Обнаженные плечи, переливающийся зеленый атлас, лицо, обрамленное каскадом огненных волос. Кто-то смотрел на него. Так же пристально, как совсем недавно он смотрел на нее.
- Джинни, - пробормотал он.

**********

Перевалило заполночь, и «Три метлы» гудели от хохота и громких голосов. Гермиона, уставшая и сомлевшая от тепла, сидела перед огнем за длинным столом, держа в ладонях пинту теплого сливочного пива. Парвати Патил и ее сестра Падма устроились напротив, Лавендер испарилась, чтобы уединиться с Марком Ноттом, ее симпатичным дружком-слизеринцем.
Зевнув, Гермиона перевела взгляд на Рона и Гарри, стоящих в дальнем углу зала и хохочущих над Невиллом, только что налетевшем на стену во время игры в Искрожмурки с Джастином и Дином. Она увидела, как Гарри протянул руку и развернул Невилла в нужном направлении, и улыбнулась себе под нос. Невилл пошел вперед, Рон, Джастин и Дин с хохотом отпрянули назад, Гарри с задумчивым видом остался на месте. Она заметила, что комната как-то изменилась вокруг Гарри - так, что он очутился в центре внимания. Впрочем, возможно, ей это казалось - потому, что для нее-то он всегда был в центре внимания.
Мгновение спустя она вдруг поняла, что кто-то подошел и встал с ней рядом, и подняла глаза.
Блез Забини с легкой блуждающей на губах улыбкой с задумчивым видом обгрызала вишнево-мараскиновую бомбочку, подбираясь к взрывающейся сердцевинке. Глаза ее - тоже зеленые, но не такие, как у Гарри, а темные, густого цвета лесной зелени - были полуприкрыты густыми ресницами.
- Знаешь, - доверительно произнесла она, - хочу тебя поздравить: ты весьма преуспела на пути приведения Гарри в порядок. Мне всегда казалось, что у него кошмарный вид, однако тебе действительно удалось с этим частично справиться.
- Спасибо, - ответила Гермиона. - Благодарю тебя за это завуалированное оскорбление.
- О, нет-нет, не подумай ничего такого, - сладко пропела Блез, - он сейчас просто великолепен. Так бы и съела его, - и она откусила еще один кусочек от конфеты.
- Если собираешься коситься на моего парня, делай это где-нибудь в другом месте, - посоветовала Гермиона.
- Чья бы корова мычала, - хмыкнула Блез. - Думаешь, я не заметила, как ты таращишся на моего? - она развернулась и с гордым видом вступила в толпу. Гермиона проводила ее взглядом, полным неприязни, и почувствовала неприятный холодок внутри. Повернувшись к Парвати, она обнаружила, что та сидит в полном изумлении:
- Я и не знала, что вы знакомы.
- А мы и не знакомы, - отрезала Гермиона.
- А вот Гарри и Рон определенно... - со смешком заметила Парвати.
- Определенно - что? - Гермиона развернулась и увидела, что теперь Блез стоит рядом с Роном и Гарри, откидывает назад свои сияющие волосы и смеется, а оба юноши таращатся на нее в совершеннейшем остолбенении. - Что она им говорит? - воскликнула, приподнимаясь, Гермиона.
- Откуда ж мне знать! - фыркнула Парвати. - Я не разговариваю с девицами легкого поведения. Нет, ты только взгляни на это!
Гермиона поднялась и увидела, как Блез, судя по всему, положила руку Гарри на плечо, придвинулась к нему ближе и... Через мгновение Гермиона уже стояла между Блез и обоими юношами. Гарри удивленно захлопал на нее глазами:
- Гермиона, ты тоже решила поиграть в Искрожмурки?
- Нет, - Гермиона не обращала внимания на Блез, поглядывающую на нее с усмешечкой. - Я хочу прогуляться.
- Не одна?
- Нет, не одна, - взяла его за руку Гермиона. - С тобой. - Она посмотрела на Рона, с удивлением переводящего взгляд с нее на Блез и обратно. - Сумеешь продержаться без него в течение минуты?
- Естественно, коль это так важно, - несколько странно взглянул на нее Рон.
- Важно, - подтвердила Гермиона и дернула Гарри за собой с такой силой, что тот он неожиданности выронил стакан, который, как она заметила краем глаза, Рон ухитрился подхватить в воздухе. Блез что-то пробормотала им вслед про мальчишек, обстреливающих снежками влюбленные парочки, но Гермиона пропустила это мимо ушей. Распахнув двери «Трех метел», она потянула за собой Гарри и не остановилась, пока не спустилась с лестницы.
- Ну, - сказал Гарри, когда она наконец-то замерла. Гермиона взглянула на него: у Гарри был совершенно растерянный вид. - Это было отличное подражание вылетевшей из ада летучей мыши. В чем дело?
Она собралась было ответить, но почувствовала, что у нее перехватило дыхание. От холодного ветра у него чуть зарумянились щеки, слабый свет, идущий от «Трех метел», делал его глаза совершенно зелеными.
- Э... - промямлила она, - мне просто захотелось побыть с тобой наедине.
- Ну, - повторил Гарри, - и что?
Гермиона не успела ответить - ее перебили пробежавшие мимо них по ступенькам несколько девушек из Равенкло. Вздохнув, Гермиона посмотрела по сторонам, чтобы найти местечко, где бы им никто не мог помешать. Год назад они с Роном, чтобы потолковать наедине, обычно шли в переулочек за «Тремя метлами», однако, бросив взгляд налево, она обнаружила небольшую железную калитку. Жестом призвав Гарри следовать за собой, она поспешила к ней и распахнула при помощи Алохоморы. Они вошли, и Гарри прикрыл дверцу.
Теперь они оказались в узком тупичке, освещаемом лишь огнями «Трех метел»; булыжная мостовая под ногами блестела замерзшей ледяной корочкой. Рядом валялась пустая бутылка от сливочного пива, у стены громоздились коробки из-под водки «Кровь Дракона».
Гарри смущенно осмотрелся: голые каменные стены, темнота, узкая полоска звездного неба над головой...
- И о чем ты хотела поговорить? - повернулся он к ней. Ветер дунул ему в лицо, взлохматив его волосы, в резком и ярком лунном свете она могла увидеть собственное отражение в его глазах.
Она стояла, не зная, что ему ответить: она выбежала из таверны, только чтобы побыть с ним - теперь они стояли снаружи, на этом жгучем холодном воздухе, под засыпанном звездами небом. И ей нечего было ему сказать. А ночь была так прекрасна. Все вокруг было словно припудрено алмазной крошкой, даже узкие грязные задворки со сваленными у стены коробками. Свет звезд посеребрил макушку Гарри, полоска шеи над воротником рубашки приобрела платиновый оттенок, ресницы поблескивали. Она вдруг ощутила, что трепещет всем телом, когда смотрит на его, словно ее тело знало что-то неведомое ее разуму.
Он взглянул на неё - полу удивленно, полу задорно, и увидел в ее глазах что-то, отчего лицо его приобрело совсем иное выражение; у него сбилось дыхание, она увидела, что на его шее запульсировала жилка, словно кровь все быстрее и быстрее бежала по его венам.
- Гермиона, - начал он, и в этом миг вопреки всем своим дурным предчувствиям и опасениям она с силой притянула его к себе и поцеловала.

************

Драко смотрел на нее безо всякого удивления, словно ожидал там ее увидеть:
- Привет, Джинни. Собираешься прокрасться в Хогсмид? Боюсь, мне придется об этом сообщить.
Она не смогла сдержать улыбку.
Он был так хорош в этом полумраке под звездами - даже прекрасней, чем обычно: серебристые волосы зеркально поблескивали, тени подчеркивали тонкие черты его лица. Нет, Симус, конечно, был хорош, но... впрочем, сейчас не время думать о Симусе, - решила она и неловким жестом ткнула в сторону Драко чашку, которую она держала в руке.
- Я вот принесла тебе горячего чая, мне подумалось, что ты можешь тут замерзнуть.
Драко подошел и вежливо принял у нее чашку:
- Спасибо, это очень мило с твоей стороны - помнить обо мне, особенно в тот миг, когда ты так занята, - ну, твой парень и все такое...
- Я...
- Или ты заскучала? - его светлые глаза внимательно скользнули по ее лицу, она увидела в них странное веселье. - Что - танцы с Картонным Капитаном не свели тебя с ума?
- Не надо. Симус отличный парень, и ...
- Знаешь, однажды я стукнул его чайником, и он расплакался, как ребенок.
- Драко, он тогда и был ребенком. Ему было четыре года. Прекрати.
- А я и прекратил, все прошло. Слушай, если ты счастлива, я рад за тебя. Мы теперь можем... встречаться парами, - Драко опустил взгляд на чашку и залпом выпил горячий чай, словно надеясь, что это мог бы оказаться спирт. (Не оказалось). Скомкав пустую чашку, он отшвырнул ее в кусты ежевики, спугнув маленькую цветочную фею, осуждающе взглянувшую на Драко и исчезнувшую с чашкой в руке.
- Спасибо, что желаешь мне счастья, - произнесла Джинни. - Без шуток.
- Да не за что.
- Теперь, когда у меня есть Симус, мы может снова быть друзьями и не думать насчет Блез, - предложила она, заправляя за ухо выбившуюся непослушную прядку. Она прекрасно понимала, что провоцирует его, но остановиться уже не могла, и на то были причины. - Разве это не чудесно?
- Прекрасно, - с непроницаемым выражением своих удлиненных глаз, кивнул он, - друзьями.
- Ведь проблема-то была некоторым образом в этом, да? Блез. Я ей не нравилась.
- Я вообще не уверен, что существует кто-то, кто ей нравится, - уклончиво ответил он.
- Ну, ты-то уж ей точно нравишься.
- Я бы не стал биться об заклад, - скорчил рожу Драко и присел на ближайшую каменную скамейку, опершись на нее руками. Вытянув ноги, он мрачно уставился на носы своих черных начищенных ботинок, отсвечивающих в лунном свете. - Думаю, что одна из причин, что она гуляет со мной, - ее родители. Это как бы часть работы, - он вздохнул. - Признаться, мне бы не особенно хотелось о ней говорить.
- Ты расстраиваешься, что пропустил вечеринку в пабе? - поинтересовалась Джинни.
- Да не особенно, - пожал плечами Драко. - Мне и в самом деле хотелось побыть одному, - он покосился на нее и продолжил. - Все в порядке. Капелька одиночества. Присаживайся...
Джинни прикусила губу. Она понимала, что ей надо возвращаться обратно, ведь она сказала Симусу, что замерзла и просто сбегает наверх за другой мантией; она не знала наверняка, насколько хватит этого объяснения.
- Хорошо, но только на минутку, - она села как можно дальше от него, что было весьма затруднительно при такой маленькой скамеечке. - Я рада, что тебе уже лучше, - добавила она, пытаясь продолжить разговор. Он заулыбался, и она тут же присовокупила, - Гарри так ужасно волновался, он вообще в последнее время весьма расстроенный...
- Ну... Ты не находишь, что сейчас он, кажется, стал получше?
- Я так думаю... Ведь ты, если захочешь, можешь заглянуть внутрь его головы, правда? Расскажи мне.
- Могу, - согласился Драко. - Но не заглядываю.
- И почему?
Драко пожал плечами:
- Уважаю его право на частную жизнь, - он откинул голову и задумчиво уставился в небо. На серебристые пряди пролился звездный свет. - Ну, или просто не желаю знать, о чем он там себе думает.
- Ты не веришь ему?
- Ну, конечно же, верю. Однако же ты не всегда можешь управлять своими мыслями. Своими сновидениями, грезами, желаниями... Коль скоро ты бы это умела, у тебя не было проблем с такой вещью, как самообладание.
Джинни вздрогнула, и Драко машинально пододвинулся к ней поближе, ей показалось, что он вряд ли осознает, насколько близко они сейчас сидят.
- У Гарри с самообладанием все в порядке, - тоненьким голоском заметила она.
- Ничего подобного, - словно удивившись, возразил Драко.
- Нет, в порядке! Ты только подумай, что он делал: представляешь, какое самообладание надо иметь, что вернуть в школу тело Седрика, хотя он знал, чему смотрит в лицо. А когда он был в Тайной комнате со мной...
- Чудесно, - слегка раздраженно перебил ее Драко, - избавь меня от своих интерпретаций Величайших Хитов Гарри Поттера.
Джинни смолкла и бросила на него недовольный взгляд.
- Я вовсе не умаляю его заслуги, - чуть отчужденным голосом продолжил Драко. - И вправду нет никого храбрее и целеустремленней - но это в некотором смысле путь Гриффиндора. Но не надо толковать это как разновидность самоконтроля. Он не прячет свои чувства, и никогда не был способен это сделать. Тебе не понять - ведь ты никогда даже не пыталась управлять его эмоциями, подобраться к нему. А я - да. Я провел годы, пытаясь его достать. Позволь мне заверить тебя, что по Гарри всегда видно, когда твой удар достиг цели. У него все лицо перекашивается, съеживается, словно его ударили везде и сразу. Это...
- ... разбивает его сердце, - перебила его Джинни.
Драко, прищурившись, взглянул на нее.
- Нет, я больше в него не влюблена, - ответила она на его немой вопрос. - Признаться, я не уверена, что вообще любила его, просто я провела кучу времени, наблюдая за ним. Я совершенно точно знаю, о чем ты говоришь.
Драко пинал ботинком гравий.
- Может, это и так, - кивнул он, - в общем, ты поняла, о чем я. Гарри не умеет прятать вещи вроде этого, он прозрачен, как стекло. Слушай, а когда ты сообразила, что он влюблен в Гермиону?
Джинни почувствовала, что краснеет.
- Когда училась на четвертом курсе, - тихо ответила она. - Ну, может на пятом, - меня в тот год здесь не было, но я видела его в Норе на Рождественских каникулах. Помню, Гермиона учила Гарри наряжать волшебную рождественскую елку, и он смотрел на нее, когда она опутывала ветки паутинкой с огоньками. Я увидела, с каким выражением лица он смотрит на нее. И все.
У нее свело горло, когда она вспомнила боль, которую ощутила тогда. И эта боль была не только ее - но и ее брата. Позже, когда они переговорили об этом, он заявил, что всегда об этом знал, однако она могла бы поспорить, что это было не так. Её тогда еще потрясло, как спокойно он все это воспринял. Может, даже слишком спокойно.
- А ты? - задала она встречный вопрос Драко.
- В прошлом году, - непроизвольно передернулся Драко. - Это должно было случиться раньше, но меня сбивала с толку мысль, что она все еще встречается с Уизли... ох, прости, - с твоим братом.
В темноте сверкнула его улыбка.
- Во время Зелий Гарри смотрел на нее, когда думал, что она не видит, таращился на нее так, словно она была водой в пустыне. Все было очевидно. Я еще перехватил этот взгляд и подумал: "Ага, он от нее совершенно ошалевший, да при этом еще такой дурак, что не понимает этого. Как бы мне это использовать?.."
Джинни тряхнула головой:
- Ну, это же абсурд. И как бы ты это сделал?
- Что сделал?
- Ну, использовал это?
- А я и не использовал: раньше, чем мне это удалось, началась вся эта история с Многосущным зельем.
- Закон жанра, - заметила Джинни.
- Что?
- Ты меня слышал. Ты собрался использовать против Гарри то, что он влюблен в Гермиону. И потом... - ее голос оборвался, она сообразила, что ступает на зыбкую и опасную почву. Они договорились это не обсуждать. - Наверняка ты бы сделал что-нибудь ужасное.
- Согласен, - голос Драко был ясен и тверд, как стекло. - Кстати, тут есть еще кое-что.
- И что?
- Я не был единственным, кому пришла в голову эта мысль.
- Эта мысль?
- Использовать её против него. Ну же, Джинни! У каждого есть своя слабость. Он отовсюду защищен - кроме нее.
- Что ж, коль скоро ты воспринимаешь любовь к кому-то как слабость... - резко начала она.
- Ну, естественно, - ответил Драко, словно она брякнула какую-то глупость.
- Мне кажется, ты начал говорить, как твой отец, - тихо заметила она.
- Думаю, что я вообще как-то много говорю, - перебил он, - не обращай внимания.
- Ты недооцениваешь Гарри. Он никогда бы не допустил, чтобы кому-то, о ком он беспокоится и заботится, нанесли вред. Если это называть слабостью, то у него их не меньше дюжины. Мой брат. Сириус. Хагрид. Ты, - Джинни положила руку ему на плечо, и его мягкие прядки скользнули по ее кисти. - Получается, что с твоей стороны он тоже не защищен.
- О, нет, - отчужденно бросил Драко. - Думаю, он бы пожертвовал мной вместе со всеми остальными.
- Драко...
- Он же герой, правда? Именно так они и поступают: приносят что-то в жертву ради всеобщего блага.
- Ты нужен ему, - возразила Джинни, и Драко поднял к ней глаза - ясного, серебристого цвета, незамутненного ни зеленым, ни голубым, ни серым оттенком.
- Гарри не нуждается ни в одном из нас по сравнению с тем, как он нужен нам; все дело именно в том, кто он и что он. Он - герой, а мы - его сотоварищи, его спутники - мы вращаемся вокруг того, что делает он.
- Ты думаешь, мы не нужны ему? А как же Гермиона?
- Он влюблен в неё, - произнес Драко. - И даже более... Ты знаешь, что во время распределения он чуть было не попал в Слизерин? И это, и многое другое - он все время, каждый день ощущает себя обманщиком, это у него накрепко засело в подсознании. А потому он всегда пытается победить, оправдать себя, потому он никогда не идет на попятный, потому он должен быть не просто хорош, а чертовски великолепен. Он боится того, чего мог бы достичь, не удержи он себя тогда. Но Гермиона... - однажды он сказал мне, что она видит его не таким, каков он есть, а таким, каким мечтает, чтобы он стал. И мир для неё куда лучше того, в каком мы живем, и Гарри в нем тоже куда лучше реального Гарри. Думаю, она осознает себя хранительницей всего того лучшего, что есть в нем. Она защищает его - не от мира, а от него самого... Я понятно говорю?
Джинни неожиданно осознала, что сидит и не сводит с Драко глаз.
- Боюсь, что да, - кивнула она.
- Но это как обоюдоострый меч, - продолжил Драко и взглянул на нее, их взгляды встретились. - Поскольку чем больше он чувствует, что не является тем человеком, каким она его считает, тем больше боится, что никогда таким не станет, и однажды она поймет это и бросит его. И заберет у него не только себя - что само по себе почти убьет его - но и это свое видение "лучшего Гарри", каким он всегда хотел быть. А это сделает то, на что не способен даже Вольдеморт.
- И что же?
- Уничтожит его, - он рассеянно поправил выбившуюся из ее прически прядку. - Он думает, что может быть совершенным - только совершенным. Или никаким. И не понимает, что все мы должны преодолевать что-то плохое внутри себя, чтобы стать такими, какими хотим, от чего-то отказываться - и мы разочаровываем тех, кого любим. Ведь все зависит только от меры твоей любви, и иногда это может и не случиться - ты должен осознать, что без этих людей ты пустое место, и...
- Мы все еще говорим о Гарри? - тихо спросила Джинни.
Како-то мгновение Драко сидел молча и смотрел на нее - нежно, ласково, но тут же его глаза стали прежними, спокойными, словно кто-то захлопнул ставни, и он отшатнулс


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 22:20 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Мы все еще говорим о Гарри? - тихо спросила Джинни.
Како-то мгновение Драко сидел молча и смотрел на нее - нежно, ласково, но тут же его глаза стали прежними, спокойными, словно кто-то захлопнул ставни, и он отшатнулся от нее.
- Прости. Я бредил. Сама понимаешь - кровопотеря. Ну, или еще что-то...
- Нет, - возразила она и потянулась ладонью к его руке, однако на полпути передумала и уронила ее на свое колено, - ты вовсе не бредил, твои слова вполне осмысленны, и я рада - я так волновалась о Гарри и Гермионе и...
- Тебе не стоит беспокоиться. Это твой Святочный Бал, и ты должна получать удовольствие от этой ночи.
Ей хотелось сказать, что она очень даже довольна, и эти несколько мгновений с ним в этой холодной ночи, наполненной горечью и ароматом роз, - лучшие за последние месяцы; ей хотелось сказать, что любит, когда он говорит с ней - как никто другой: словно не существует вопроса, перед которым бы она дрогнула, отказавшись докопаться до истины. В его словах никогда не было ни лести, ни покровительства - никогда, даже если он хотел напакостить.
- Ты хочешь, чтобы я ушла?
- Нет, но ты должна, - он смотрел в сторону, - Иди и красуйся с Симусом. Я от этого не умру.
Она поколебалась, глядя на него. Мгновение стало кристально-прозрачным и острым, как алмаз.
- Ты считаешь меня красивой?
Он опустил взгляд. Потом снова посмотрел на нее и заговорил - спокойным голосом, звучавшим куда искреннее, чем всякие восклицания:
- Ты так прекрасна, что на тебя невозможно долго смотреть.
Повисла длинная, бесконечно длинная, острая и напряженная тишина - она взглянула ему в глаза - в них отражалась луна... Она вспомнила прикосновения его губ, вкус его рта - и сделала то, чего никогда не делала доселе: поцеловала его.
Сейчас, когда они сидели, они были почти одной высоты, ей не надо было тянуться вверх, чтобы поцеловать его - она просто наклонилась вперед. Она раньше никогда не целовала кого-нибудь первая, всегда целовали ее. Она поцеловала его, сама не в силах поверить, что сделала это. Но все так и было: его губы дрогнули, напряглись, и вдруг стали мягкими; он обнял и притянул ее к себе, так крепко, что застежка его плаща впилась ей в шею. Его пальцы скользнули по ее платью и коснулись ее кожи, обжигая ее огнем, от которого кровь запела в венах.
И все тут же кончилось. Он отпрянул назад так же быстро, как и прильнул к ней. Руки на ее плечах оттолкнули ее прочь так же решительно, как минуту назад привлекли к его груди.
- Нет, - произнес он дрожащим голосом и повторил, куда тверже и решительнее, - нет.
Он отпустил ее, он чувствовала, что лицо ее горит огнем унижения, а в глазах вскипают слезы.
- Какого черта, Драко? - спросила она дрожащим голосом. - В какие игры ты играешь?
Он поднял голову, и лунный свет посеребрил его скулы и тени под глазами.
- Ты спросила меня. Я сказал, что ты прекрасна. Только и всего.
- Ты не можешь говорить мне ничего подобного. Даже думать не можешь.
- Что я имел в виду, то и сказал. Это мой главный порок.
- Но почему? - слова сами срывались с ее губ. - Если я нравлюсь тебе, если ты говоришь, что я красива, - тогда почему?
Конечно же, он понимал, к чему она клонит. И отвел взгляд.
- Гарри ты тоже нравишься, он тоже находит тебя прекрасной. Почему же ты ему не задаешь этот вопрос?
- Потому что у него все по-другому, он влюблен, - начала она и прикусила язык. - Да ведь и ты тоже, правда?
Драко промолчал, с отчаянной яростью исследуя свои ладони, словно с трудом удерживая себя от того, чтобы стукнуть ее.
- Блез, - продолжила она. - Как ты можешь?.. Она просто кошмарное создание. Драко по-прежнему смотрел в сторону. - Или не в нее? - шепнула Джинни. - Ну, конечно же, не в нее... - Она чувствовала, что без ножа себя режет. - Ты...
- Я не желаю говорить об этом, - отрывисто и резко перебил ее Драко. Его лицо снова стало непроницаемым. Он ведь захотел ее. Она не дурочка и не слепая, она знала, что он её захотел - однако он все равно оттолкнул ее от себя, да еще сделал это так спокойно... - Это бессмысленно.
Джинни присмотрелась к нему, и в ее голове неожиданно зазвучал голос Гермионы. Она сказала это много месяцев назад, когда Джинни призналась, что что-то чувствует к Драко, и пожаловалась на то, что он не отвечает ей взаимностью. Так что же сказала тогда Гермиона? "Это значит, что ты нравишься ему настолько, что он не хочет, чтобы ты строила в отношении него несбыточных планов. Ты должна это понять. Он не станет лгать, особенно о чувствах. Он болезненно честен". В конце концов, Джинни поняла, почему Гермиона охарактеризовала его именно так. Ей всегда казалось, что она чувствует всю боль, которую только может, огорчая Драко. Похоже, нет.
- Отсутствие смысла позволяет вложить туда любой смысл... - тихо сказала она.
- Нет, - твердо повторил он. - Нет, - он снова отвернулся к саду, залитому лунным светом, ярким, как кровь единорога. - Если мы не остановимся, ты меня возненавидишь.
- Я бы не смогла возненавидеть тебя, Драко.
- Ну, конечно же, смогла бы, - его голос был наполнен утомленной уверенностью. - И возненавидела бы. Ведь ты такая же, как я: секунды радости или половинка желаемого не приносят тебе счастья, мы бы начали бороться за него - ты и я - но все закончилось бы тем, что мы стали бы бороться друг с другом. Когда речь идет о ком-то вроде нас, на то, что идет неправильно, не машется рукой. Мы бы буквально порвали друг друга на части, чтобы добиться своего. Мы не можем просто взять и забыть.
В повисшей тишине Джинни изо всех сил старалась взять себя в руки и не разрыдаться. Наконец она почувствовала, что может говорить.
- Ты не прав.
- Не прав? И в чем же?
- Я могу забыть про тебя. И забуду. Прямо сейчас.
Он поднял к ней глаза, пытаясь противостоять этой брошенной ему фразе, но, видимо, у него внутри что-то надломилось, и в глазах сверкнула давняя вызывающая злоба.
- Что ж - попробуй.
Она молча повернулась и пошла прочь, чувствуя, то он провожает ее взглядом.

******************

Гермиона не чувствовала времени - они все целовались и целовались, словно пытаясь построить мост, соединяющий их с теми давними неделями и месяцами, слиться в одно целое.
Когда она поцеловала его, Гарри сперва окаменел, ей на мгновение даже показалось - и она обмерла от страха от этого ощущения - что он сейчас оттолкнет ее, но руки его притянули ее за талию, он поднял ее, понес, распихивая пустые коробки, и вжал в стену «Трех метел» с такой силой, что камни впились ей в спину. И поцеловал ее так, словно от этого сейчас зависела их жизнь. Это взрыв неудержимой страсти сначала ошеломил ее, а потом зажег в ней ответный огонь, опаляющий ее нервы и испепеляющий последние остатки разума.
Нет, они, конечно, целовались раньше - нежно, мягко, иногда страстно - но ничего подобного тому, что происходило сейчас, между ними не было. В том, с какой силой он стиснул ее руки, была беззащитность и смятение отчаяния (наутро на каждом запястье распустились фиолетовыми цветами синяки), словно эта их встреча могла стать последней.
У нее было ощущение, словно она скользит по какому-то бесконечному склону. Она вспомнила, как впервые поцеловала его, ощутив, что произошло какое-то удивительное чудо. А потом она изучала эту знакомую страну на ощупь: его рот, легкую шершавость его кожи, его вкус...
Никогда, никогда не было ничего подобного: они стукались зубами, толкались языками, поцелуи казались укусами, она отчаянно теребила застежку его плаща, ее собственный уже давно валялся на земле, и Гарри отпихнул одежду в сторону, прижимая Гермиону к стене уже всем телом - руки были слишком заняты застежками и пуговицами. Ее собственные руки метнулись к его свитеру, она рванула его вверх и сдернула с головы так, что у Гарри слетели очки - она ткнула их на ближайшую пустую коробку. Под свитером на Гарри оказалась лишь рубашка...
Для такого хрупкого на вид сложения Гарри был очень силен, и когда он еще сильнее навалился и прижал ее к стене, она почувствовала, что под ее руками на его спине заходили мускулы. Его всего трясло, руки у него дрожали, когда он касался ее лица, ее шеи, ласкал поверх платья ее грудь.
- Ты замерз? - прошептала ему она между поцелуями. - Как ты?
Он не ответил.
- Гарри, - позвала она, но он накрыл ее рот своим.
Она закрыла глаза, веля себе не волноваться, но когда холод неожиданно лизнул ее кожу, она снова распахнула их: Гарри удалось добраться до корсажа ее платья и расстегнуть его; ледяной воздух пробежал по ее обнаженной коже пузырьками холодного шампанского.
- Гарри, - уже тверже произнесла она и захлебнулась от беспокойства, когда его руки скользнули ей под платье. Упоительное чувство скольжения исчезло, она снова увидела и переулочек, и его окрестности: эти светящиеся окна, ворота и улица за ними. - Гарри нам нужно остановиться: кто-нибудь может прийти и увидеть нас...
- И что с того? - его губы двигались вниз по ее шее, ее передернуло от удовольствия и напряжения, внутри росла паника - она не могла понять, в чем дело, почему она боится Гарри?
- Но нельзя же вот так вот, Гарри! - он сорвал платье у нее с плеч, и она осознала это, когда была уже почти полностью раздета: она мысленно восхищалось той ловкости, с которой он справился со шнуровкой ее корсажа (ей потребовался почти час, чтобы одеться - с противоположным процессом он справился едва ли не за минуту), однако сейчас в ней нарастал страх, что кто-то - возможно, Рон - может их увидеть. - Гарри, не сейчас!..
Похоже, он не слышал ее:
- Я соскучился по тебе, - шептал он в ответ, - я так соскучился по тебе... - Он снова закрыл ей рот поцелуем, и она вся затрепетала. Его руки опустились к ее юбке, пальцы начали перебирать ткань, поднимая ее выше и выше - и вот холод обжег ее щиколотки, икры - теперь ее затрясло и от холода.
Гарри еще никогда не ласкал ее так, и внезапно она почувствовала странное ощущение неправильности происходящего. Оно пронзило ее, как выстрел, испугав своей силой. Целуя его, прикасаясь к нему, она всегда чувствовала, будто возвращалась в родной дом; сейчас же у нее было ощущение, будто, открыв в него дверь, она обнаружила в нем чужаков.
Даже не подумав, что она собирается сделать, она уперлась руками ему в плечи и с силой оттолкнула его от себя.
Гарри был потрясен.
Мгновение он таращился на нее, и его глаза постепенно тускнели: ей вспомнилось, что именно таким же он был после побед в квиддиче, ему требовалось время, что вернуться с небес на землю, даже если он на ней уже стоял. Судя по всему, сейчас он чувствовал то же самое - словно он летал - вот только она не летала вместе с ним...
- Гермиона, - спросил он, - что не так?
Что - он не знает? В самом деле, не знает?
Она поняла, что у нее не повернется язык объяснить ему. Вместо этого она бухнула первую приемлемо звучащую фразу, пришедшую ей в голову:
- Соскучился по мне? Как же это могло случиться? Я ведь все время была рядом...
- Ты и правда была рядом, - он начал натягивать свитер на голову. Ей показалось, что он просто пытался чем-то занять свои руки и найти повод не смотреть на нее. Его щеки горели - и, как она подозревала, вовсе не от холода. - А вот меня не было.
- А теперь? - спросила она, прикрываясь руками, но не в силах согреться. - Или ты просто пьян?
Гарри наклонился, поднял с земли ее белый плащ, лежащий поверх его черного, и протянул ей. Она немедленно завернулась в него по самый подбородок.
- Ну, может, немножко и пьян, - тихо согласился он. - Но я не хотел... я хотел быть с тобой вовсе не потому, что выпил. Я люблю тебя, это просто... в последнее время... нет, я не могу говорить об этом.
Она покачала головой и начала дрожащими руками натягивать на себя платье.
- Так почему ты не можешь сказать это? Ты поменял свое мнение? Что-то изменилось? Ты... ты стесняешься меня?
- Стесняюсь тебя? - напряженно рассмеялся Гарри. - Я - и стесняюсь тебя. Смешно.
Он потянулся за своими очками, поблескивающими от налипшего снега, и начал протирать их полой рубашки. Без них он совсем другой. Старше. Его лицо сразу как-то утоньшалось, становилось красивее и жестче. Мягкость и детскость исчезали. - Как ты могла такое сказать?
- Ты никогда не целуешь и не касаешься меня на людях, но тут, в подворотне, ты меня едва не... О чем это говорит, Гарри? Я ведь всегда говорила тебе, что хочу подождать, чтобы, когда это случится, и мы по-настоящему будем вместе, это стало действительно чем-то особенным... А ты, похоже, был бы вполне счастлив, если бы сделал это пьяным, прижав меня к стене.
- Эй, - резко воскликнул Гарри, надевая очки, - это ведь ты меня сюда привела, и ты поцеловала - о чем я, по твоему, должен был подумать? Ведь ты же моя девушка! Конечно, я хочу - и ты это знаешь. И - и со мной сейчас все в порядке.
Его щеки все еще горели. Гермионе стало немного смешно: у нее было ощущение, что Дурсли были весьма специфичны в плане сексуального образования.
- Да, но это не значит, что... - она осеклась. Она знала, что хочет сказать, эти слова звучали у нее в голове: тебе хорошо, потому что ты выпил. Тебе хорошо, когда ты летаешь. И если бы мы сейчас занялись сексом, тебе бы тоже было хорошо, потому что это лучше любых таблеток убило бы ту боль, что не дает тебе покоя. Но я не хочу этого - ведь это не в последний раз; разреши я тебе пойти до конца, этого все равно было бы недостаточно.
Конечно, она не могла сказать этого.
- Ну, может, тебе хотелось бы вернуться? - смущенно поинтересовался Гарри.
Гермиона прикрыла лицо руками:
- Ты заигрывал с Блез, и я...
- Заигрывал? - изумился Гарри. - Я не заигрывал!
- Определенно заигрывал.
- С ней?! Она же слизеринка! Кроме того, она подружка Драко и наверняка меня презирает.
- Ничего подобного, она сказала, что ты великолепен и что так бы тебя и съела... господи, зачем я тебе все это говорю? Это и слушать-то было отвратительно.
Гарри удивленно смотрел на нее:
- Ты шутишь.
- Нет.
- Держу пари, что шутишь.
Гермиона вздохнула.
- Гарри, ты идиот - половина девчонок школы влюблена в тебя.
- Что, только половина? - расхохотался Гарри.
- Полагаю, что сердца оставшейся половины принадлежат Драко. Но в любом случае, это в основном слизеринки, - она покачала головой. - Поверить не могу, что ты не замечал, впрочем, ничего удивительного. Ты очень классный, и то, что ты об этом не догадываешься, - самое классное. Девчонки от тебя просто млеют... Да, думаю, что я сказала слишком много.
- А, так это совершенно секретная информация, которую надо скрывать от всех парней?
- Ага, и теперь мне придется убить тебя до того, как ты расскажешь это Рону или - прости господи - Драко.
- Я так полагаю, они тоже не в курсе, насколько они классные?
- Ну, Рон, возможно, и нет, но вот Драко? Ненавижу себя за то, что разочарую тебя, - однако думаю, что Драко как раз знает.
- Разве это не отвратительно, а?
- Ну, "отвратительно" - это не подходящее слово.
- Хорошо, - фыркнул Гарри, - тогда так и скажи "вау"!
- Гарри, что? - подскочила Гермиона.
Но Гарри уже отошел и стряхивал снег со своего плаща:
- Кто-то швырнул в меня снежком... Рон! - закричал он и расхохотался. Повернувшись, Гермиона увидела, стоявшего в воротцах Рона, поднявшего руки с видом оскорбленной невинности, словно хотел сказать "кто - я!?" Но он лишь смеялся.
Позади него виднелись другие мечущиеся темные фигуры: Блез подговорила парней-семикурсников закидывать снежками милующиеся парочки.
- У меня не было выбора! - крикнул Рон. - Не сделай это я, вас бы обстреляли Дин с Невиллом!
Но Гарри замотал головой:
- Готовься к смерти! - заорал он и рванулся к Рону, с хохотом помчавшегося прочь. Гермиона посмотрела им вслед: господи, им что - двенадцать лет?.. - и медленно двинулась к выходу, выйдя на дорогу как раз в тот миг, когда Гарри в прыжке сшиб Рона с ног и начал наталкивать снег ему под рубашку. Рон взвыл и начал скрести снег руками, пытаясь слепить другой снежок. От этой картинки ей сразу же вспомнилась другая сцена: они вдвоем валялись с ней в снегу; им было по четырнадцать и не имело никакого значения, девчонка она или нет; карманы ее рубашки были набиты ледышками... и она затосковала по этому - пронзительно и неожиданно. Они были так счастливы втроем... Она наклонилась, украдкой набрала в ладонь снега, обжегшего руку холодом, подкралась к Гарри, поглощенного запихиванием снега Рону в уши, и насыпала снега ему за шиворот.
Раздавшийся тут же вопль был великолепным вознаграждением за эту шалость; Гарри, свалился на бок, а Рон, весь в снегу, зашелся в припадке беззвучного смеха.
- Гермиона! Нечестно! - укоризненно крикнул Гарри.
- Не будь таким чувствительным неудачником, Гарри Поттер, - она кинула в него еще одним снежком, Гарри схватил ее за ногу - она поскользнулась и рухнула на Рона, который, наплевав на все условности, тут же начал совать снег ей в корсаж. Гермиона завизжала и попробовала отползти в сторону, хватая Гарри замерзшими пальцами. Смеясь и крича, они всей кучей скатились с холма, затормозив об большой валун. Первой смогла сесть Гермиона - она отплевывалась и сжимала грудь, нывшую от смеха.
Платье промокло, волосы крысиными хвостиками свисали вокруг лица - ее это не заботило. Она смотрела, как Гарри и Рон тоже усаживаются - с ног до головы покрытые искрящимся снегом, словно сахаром.
- Ну, - Гарри стянул с носа очки, которые невозможно было опознать, и прищурился, - это было...
Гермиона перебила его, прыгнув и крепко обняв их обоих - Гарри с Роном даже удивились этому внезапному всплеску, Рон тихонько похлопал ее по спине. Наконец она отпустила их и посмотрела: вывалянные в снегу, во влажной и прилипающей к телу одежде - у них был весьма причудливый вид; они были ужасно похожи на тех двух мальчишек, много лет назад рухнувших на мокрый пол в туалетной комнате после того, как спасли ее от тролля.
- Я просто хочу, чтобы вы знали, - заговорила она к своему собственному удивлению, - чтоб вы знали, что я люблю вас, вас обоих, вне зависимости от всего, что происходит.
Рон, судя по всему очень смущенный, взглянул на Гермиону и перевел взгляд на Гарри.
- Снова джин, да?
- Для нее это уже становится проблемой, - кивнул Гарри.
Гермиона протянула им руки:
- Ну же! - и они без слов взялись за ее руки, Рон за левую, Гарри - за правую. - Мы всегда будем вместе. Правда?
Гарри и Рон смущенно переглянулись.
- Ну, не всегда, - поправил ее Рон. - Придя в замок, я предполагаю принять горячую ванну, и хотел бы это сделать в одиночестве.
- И что - разве тебе никто не нужен, чтобы потереть спинку? - ухмыльнулся Гарри.
- Ваши предложения? - приподнял бровь Рон.
- Просто я подумал о Плаксе Миртл.
- Заткнитесь оба! - воскликнула Гермиона. - Слушайте, давайте пообещаем, что всегда будем друзьями. Потому что сейчас Рождество и вообще - коль вы этого не сделаете, я самолично скажу Миртл, что вы оба в нее влюблены, и тогда она точно не оставит вас в покое. Договорились?
- Хорошо, - смеясь, кивнул Гарри. - Обещаю.
- Я тоже, - сказала Гермиона.
Они оба взглянули на Рона, у которого был такой вид, словно что-то в ее словах огорчило его.
- Я обещаю, - произнес он. - Друзьями.

**********************

"- Сопротивление бесполезно, - чувственно проворковала леди Стэйси, ее пышная грудь вздымалась под кожаным корсетом, словно суфле. - Ты мой теперь, Тристан. Забудь про Риэнн. Я, лишь я одна могу привести тебя к заснеженным пикам экстаза.
Тристан вздернул подбородок. Он бы гордо скрестил руки на своей мужественной груди, но это было невозможно по причине того, что леди Стэйси привязала его к шесту.
- Риэнн - моя любовь навеки, ее я не забуду никогда. О, никогда.
Леди Стэйси пожала плечами и, вытащив из-за высокого кожаного ботинка длинное перо феникса, стала щекотать беспомощному Тристану обнаженную грудь, и он начал догадываться, что она не осталась равнодушной к его мужественному обаянию. Ну, возможно, Риэнн не будет возражать, если это случится всего лишь раз? Так или иначе, ее все равно украли пираты - кто знает, увидятся ли они снова?"

Джинни уронила «Брюки, полные огня» на колени и опустошенно уставилась на обложку. Сейчас она была пуста: нарисованные Тристан и Риэнн исчезли, видимо, в поисках уединения.
Что ж, - мрачно подумала Джинни, - хоть кто-то неплохо проведет сегодняшний вечер.
Хотя, конечно, Тристан в этой истории в очередной раз бросил Риэнн. Потому что, - как рассудила она, швыряя книгу на кровать, - все мужчины кната ломаного не стоят.
Хотя нет. Она с резкой болью вспомнила, что, вбежав в Большой Зал после расставания с Драко, вся на нервах и с бегающими по коже мурашками, увидела мирно беседующего с Чарли Симуса - и у нее сразу засосало под ложечкой.
Симус был таким милым, таким приятным - как смеет она с ним так ужасно обращаться?! Увидев ее, он заулыбался, и ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не выскочить прочь из зала. Однако она подошла к нему и, сославшись на головную боль, попросила проводить ее. Он безотказно довел ее до Гриффиндорской башни, и последнее, что она видела, поднимаясь в пустую спальню, была его светлая шевелюра, исчезающая в темноте.
Вздохнув, она упала на кровать, уткнувшись в ладони. Она чувствовала себя ужасно виноватой перед Симусом, лишив его развлечений в пабе, и не могла отделаться от чувства, что путалась у него за спиной. Нет, то есть, конечно, она не считала поцелуй с Драко...
Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Кого она обманывает? Словно была какая-то другая причина, по которой она вышла. Танцуя с Симусом, она подняла глаза и увидела стоящего в дверях Большого Зала Драко, не сводящего с нее глаз, - она издалека не могла разглядеть выражение его лица, только серебристые волосы и бледная кожа, словно отпечатавшиеся на темноте у него за спиной. Но по каким-то неуловимым признакам - по наклону его плеч, по его позе - она догадалась, что он смотрит на нее, а потом увидела, как он пошел прочь. И на земле не было силы, которая могла бы удержать её от того, чтобы пойти за ним.
А отсюда как раз и чувство вины, и стучащая головная боль. Она села, размышляя не принять ли болеутоляющих заклинаний, когда вдруг сообразила, что стук был вовсе не у нее в голове: кто-то стучал в двери спальни.
Она медленно поднялась и провела по себе рукой: на ней были джинсы и бордовый свитер, когда-то принадлежавший Рону; рукава его были настолько длинными, что полностью прятали ее руки. Вздохнув, она поплелась к двери, ожидая увидеть Эшли или Элизабет и с трудом соображая, как справиться с дверной ручкой.
Но это был Симус. Он был босым, взъерошенным и уже сменил свою нарядную одежду на джинсы и желтый свитер в черную полоску, вид при этом у него был таким, словно он минут двадцать заставлял себя заниматься чем-то ужасно неприятным.
- Салют, - произнес он и скользнул по комнате глазами, проверяя, есть ли там кто-нибудь еще и, с удовлетворением убедившись, что комната пуста, снова повернулся к Джинни. - Надеюсь, я могу переговорить с тобой.
Джинни привалилась к косяку.
- О, Симус. Только не сейчас. У меня сил нет.
Симус покачал головой:
- Но это смешно.
- Я знаю. Прости меня. Я испортила Святочный бал, ты мог бы пойти в паб... Я чувствую себя просто ужасно. Ненавижу себя. Прости, прости меня.
Симус устало взглянул на нее:
- Да я не о том. Ты... Просто ты позволила себе быть несчастной. Мне наплевать и на бал, и на паб... Но ты... Ты мне небезразлична, Джинни...
- Симус... - удивилась Джинни.
- Да, да, - быстро перебил он ее. - У меня было много времени. Когда ты вернулась в школу в этом году, ты... ты стала какой-то другой. Я поверить не мог, что не заметил тебя раньше. Ты такая красивая, такая умная, ты фантастический игрок в квиддич, ты веселая, и твои друзья тобой восхищаются...
Джинни смотрела на него, раскрыв рот
- Я понятия не имела.
- Ну, теперь имеешь.
Она покачала головой:
- Не надо, не будь таким чудесным и милым. Я не заслуживаю этого, - на нее накатила безнадега, она снова привалилась к косяку. - Я не могу сделать это, это было бы ошибкой, я не сделаю этого снова.
- Снова? - удивленно переспросил Симус. - А что - разве мы с тобой раньше встречались?
Джинни рассмеялась.
- Да нет, я не об этом... Слушай, Симус, ты мне и вправду нравишься, честно-честно, ты такой... очаровательный и милый... Но, я уяснила, что было большой ошибкой не послушаться своего чутья. А я как раз так и поступила - ну, поэтому-то все и вышло не очень хорошо.
Симус кивнул и сунул руки в карманы.
- Я только что видел твоего брата - они с Гарри и Гермионой возвращались из паба. Они даже не удивились, увидев меня одного в Общей Гостиной. Такое ощущение, будто они знают что-то, чего не знаю я. Джинни... - он помедлил. - Скажи мне, что такое с тобой сделал Малфой? Я не вправе что-то говорить, осуждать - я просто хочу понять.
Джинни прикусила губу:
- Возможно, ты не сможешь...
- Я смогу, если ты мне все объяснишь, - настаивал Симус.
Джинни смотрела на него и сомневалась. У него было открытое, симпатичное лицо, чуть мальчишеское из-за веснушек, брызнувших ему на переносицу. Преданный, непреклонный, стойкий - он напоминал ей этим ее братьев, да и вообще - всех мужчин, встретившихся ей в жизни. За исключением одного.
Ей было сложно даже представить себе, как все рухнувшие на них испытания, темноту и отчаяние последних шести месяцев, все это смятение, боль, эту победу и разочарование вывалить на Симуса, подразумевая, что он сумеет все понять.
Однако, может, она его недооценивает? Может быть, у него бы это получилось? Судя по всему, он действительно хочет понять. И, возможно, даже может это сделать.
Или же ей просто нужно хоть с кем-нибудь об этом поговорить.
Она отступила, приглашая Симуса войти. Он чуть удивленно взглянул на нее, не решаясь.
- Заходи. Заходи, и я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать.

*******************

Он прождал ее ужасно долго в оговоренном месте и уже собирался уходить, когда она наконец появилась. Она была бледной и усталой, наспех одетой.
- Рон, я получила твою записку, - он заметил, что в руке она сжимает смятый клочок пергамента.
Она не сделала попытку подойти к нему, просто привалилась спиной к закрытой двери.
- Зачем ты хотел меня видеть? Ты же понимаешь, что сейчас не самое лучшее время.
Он недоверчиво взглянул на нее:
- Уже прошло несколько дней. Я не могу так долго...
- Ну, так смоги, - отрезала она. - В жизни есть вещи поважнее секса, Рон.
- Я вовсе не затем хотел увидеть тебя! - он вцепился в угол стола так, что у него заломило пальцы. - Я соскучился по тебе.
Она порозовела.
- Ты видел меня. Сегодня. И вчера. И позавчера. И...
- Но не так!.. Не так... - он подошел к ней, взял за руку и поцеловал. Вернее, попытался: она отвернулась от него и спрятала глаза. - Но почему? Почему ты так поступаешь?
- Я боюсь, - тихо ответила она.
Он тряхнул головой. Странная боль под ребрами не давала дышать.
- Я не должен был молчать, я всем расскажу...
Она дернулась в его руках так, словно он всадил в нее нож.
- Нет! Нет, ты же обещал!
- А ты говорила, что любишь меня! Или ты лгала?
Она надломлено рассмеялась:
- А я и продолжаю лгать. Почему бы тебе не поступить так же?
- Есть одно простое решение, - сказал он. - Сказать всем правду.
Она поникла в его объятьях.
- Я еще не готова.
- Когда ты будешь готова? - пытливо взглянул он ей в глаза. В цветном полумраке зала она всегда выглядела призраком, черты ее лица словно растворялись и смазывались. Ему даже казалось, что она не существует на самом деле, что все это лишь плод его воображения и неуемного желания.
- К новому году, - внезапно ответила она, немало его удивив. Впрочем, она всегда это умела. Он вспомнил свое остолбенение, когда она впервые вызвала его сюда. Он тогда еще подумал, что все это шутка. - К новому году, если ты сам этого захочешь.
- Я хочу этого, - он легонько коснулся ее лица кончиками пальцев. Волосы упали ей на лицо, когда она уткнулась ему в плечо. Он вспомнил, как она поцеловала его - впервые: закинула руки ему за шею, потянула вниз, к себе - он позволил ей сделать это, от удивления и еще от чего-то... Сейчас она была робкой и застенчивой, она уперлась кулаками ему в грудь.
- Откинь волосы, - сказал бы он ей, как тогда, когда они лежали рядом, - я не вижу твоего лица.
Она бы рассмеялась:
- А я твое вижу. Тебе не спрятаться.
- Ага, - сказал бы он. - Я знаю.

**************

- Отстань, Поттер, - сказал Драко. - Я устал. Я правда, правда устал. Мне не нужно этого сейчас. Четыре утра.
Гарри, возбужденно скачущий по холлу, замер и озабоченно покосился на него:
- Да ладно тебе, Малфой, ты что - не слышал, что я сказал?
- Слышал, слышал, - Драко привалился к косяку и уставился на Гарри с самым тоскливым видом. Обычно он был рад видеть Гарри, однако как раз сейчас ему больше хотелось побыть одному. Голова все еще гудела после того, как он вернулся из розария, лицо Джинни по-прежнему стояло перед глазами: недоверие, превращающееся в гнев и ненависть. Она его ненавидит.
И правильно, - сказал он себе, - кто ты после этого. Так что радуйся. Мои поздравления.
- Я слышал, - повторил он, понижая голос: было уже поздно, но студенты еще сновали туда-сюда по коридорам, возвращаясь с вечеринки. Хотя Гарри и пришел в подземелье в мантии-невидимке, он снял ее, как только Драко открыл дверь своей спальни. Снял и протянул Драко руку.
А в ней была серебряная коробочка с портключом.
- Ты стащил портключ из кабинета Люпина. Конечно, отличная работа, однако он все равно бы отдал его нам на будущей неделе. Мне это напоминает налет на Гринготтс с целью взлома своего собственного сейфа.
- Но я хочу отправиться сейчас же, - в голосе Гарри звучала страсть, посещавшая его только во время квиддича. В глазах горело предвкушение и нетерпение. - Мы можем отправиться немедленно, а утром вернуть портключ обратно. Никому не нужно об этом знать.
- А как же Рон с Гермионой? Ты даже их не оповестишь, что уходишь?
- Да они же спят. Я расстался с Гермионой у нее в комнате - это было уже тыщу лет назад! К тому же мы вернемся к 9 утра, так что и незачем никого предупреждать! У нас 4 часа - куча времени.
- А я-то думал, что тебе нравится профессор Люпин, - заметил Драко.
- Конечно, нравится, - возмутился Гарри. - Но это важнее, - он искоса стрельнул в Драко глазами. - Оставайся при своем мнении, - быстро добавил он, - кто-то идет.
- Что? О, черт! - Драко схватил Гарри за грудки, втащил внутрь, захлопнул дверь и прислонился к ней, уставившись на Гарри. Он редко видел Гарри таким: того буквально трясло от сдерживаемого возбуждения. - Я не знаю, Поттер. Тащить, красться... - разве это по моей части?
Гарри рассмеялся:
- И, правда, временами я забываю, что ты меня не так долго знаешь.
- Я знаю тебя 6 лет.
- Да я понимаю, о чем ты, Малфой... - Гарри помедлил, покосившись на одежду Драко. Тот даже не переоделся. - Ты не можешь в это одеться. Мы собираемся пользоваться маггловским транспортом. Надень джинсы - ну, или что-то в этом роде.
Драко раздраженно посмотрел на Гарри. Он никогда раньше не обращал внимание на то, что носил Гарри. Но сейчас ему пришлось это сделать. На Гарри были его квиддичные штаны, толстый темный шерстяной свитер и черная куртка. И ботинки на шнуровке. Он выглядел так, будто собрался в разведку. Драко почувствовал необъяснимое раздражение.
- Я оденусь так, как посчитаю нужным, ясно, Поттер? И если я посчитаю необходимым нацепить шляпку с фруктами на тулье, то это будет мое лично дело.
Гарри мрачно посмотрел на него.
- Скажи мне, что я сошел с ума. Но у меня такое ощущение, что у тебя нет однозначного мнения по этому вопросу.
Драко пожал плечами. Больно.
- Ну, и да, и нет.
- Очень смешно, - расширились глаза Гарри. - Ты что - мне не доверяешь?
Драко вздохнул.
- Мне тут недавно приснился такой сон, будто ты прибегаешь ко мне в комнату и говоришь, что только что кого-то убил. И я тебе нужен, чтобы помочь спрятать тело. Я помогаю. Однако просыпаюсь страшно злой.
- Так, и в чем же, по-твоему, дело?
- По-моему, дело в том, что ты что-то частенько просишь меня что-то сделать, не объясняя, почему я должен это делать. Причем когда в последний раз я рискнул нарушить правила, кто-то попытался меня убить.
- Знаю и прекрасно понимаю, - быстро вставил Гарри.
- Великолепно, боюсь, что моя маленькая несвоевременная смерть будет превратно истолкована.
- Я не позволю ничему случиться с тобой! - устало воскликнул Гарри.
- Это весьма трогательно, бестолково, громко, шапкозакидательски, по-гриффиндорски. Гарри с шумом выдохнул, и его волосы взлетели вверх.
- Малфой...
- Хорошо, я пойду и даже заткнусь по этому поводу. Но при одном условии.
- И каком же?
- Завтра, когда мы вернемся, ты все подробно расскажешь Гермионе: куда и зачем мы ходили. Я не собираюсь ей врать даже во имя тебя.
Гарри вскинул глаза к лицу Драко. Для того, кто в последнее время выглядел столь отсутствующе и отстранено, его глаза были слишком пронзительны. Драко встретил его взгляд и не отвел свой.
- Отлично, - после короткой паузы кивнул Гарри. - Завтра я все ей расскажу.
- Годится, - Драко шагнул к гардеробу и вытащил оттуда угольно-черное пальто из драконьей замши. Он набросил его на себя и развернулся к переминающемуся от нетерпения Гарри. - Я готов.
Гарри протянул ему руку с портключом в коробочке: он сиял ярким серебром в тусклом свете, льющемся сквозь стекло, и глаза Гарри вспыхнули ярким зеленым светом. Губы его упрямо напряглись, напомнив Драко, почему когда-то его пугала мысль о Гарри Поттере.
Он подошел и встал рядом.
- Держись за меня, - велел Гарри, и Драко крепко стиснул рукав его куртки. Портключ скользнул из коробки в раскрытую ладонь Гарри, и знакомое вращение потянуло его вперед, в серую мглу и забвение, бок о бок с Гарри.


КОНЕЦ 4 ГЛАВЫ!!!!!!

Как только дочитаете,напишите)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:22 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 05. Сад костей

- Что значит - нет поезда?
- То, что я сказал: до шести утра никаких поездов, - Гарри пожал плечами и потер руки в черных перчатках. Щеки его раскраснелись от холода, он смущенно прятал взгляд. - Думаю, нам стоит подождать.
- Что до меня, черт побери, я считаю как раз наоборот, - заявил Драко, спрыгивая со скамейки, на которой он сидел, раздосадовано и беспокойно оглядываясь. - Я должен был знать, что когда ты говорил, что у тебя имеется план, имелся в виду не план, а полная задница.
Гарри промолчал, обшаривая глазами пустынную станцию. Они обнаружили, что в Шептон Маллет не существовало никакого железнодорожного вокзала, и теперь им нужно было попасть в соседний городок, где он по слухам и находился. Вокзал и вправду был, однако сейчас он был заперт не хуже запретного коридора третьего этажа в Хогвартсе. Гарри бродил вокруг, пока Драко, маясь от холода и скуки, плюхнулся на ближайшую пустую лавку и попытался почитать принесенную ветром маггловскую газету.
Честно говоря, Драко часто думал, что, будь на месте Гарри другой парень, после всех этих проведенных в Хогвартсе лет, он бы давным-давно забыл о маглах все, что когда-то знал.
- Слушай, Поттер, если ты собираешь ждать до шести утра, то мы никак не успеем вернуться обратно к началу уроков - а мне кажется, что ради этого-то все и затевалось.
Гарри пожал плечами и огляделся. Замерзший, съежившийся, какой-то беззащитный, - на него было невозможно сердиться.
- Ну, и что теперь, Малфой?
- Мы могли бы просто использовать портключ, чтобы вернуться назад. Вот только куда он нас отправит? К Люпину в кабинет? А хоть бы и так. Я мог бы даже часок поспать.
- Нет! - воскликнул Гарри и добавил чуть тише, - нет. Существует другой путь...
- Этот? - произнес Драко, и Гарри недоуменно покосился на него. Драко поднял руку и щелкнул пальцами, видя, как смятение на лице Гарри сменяется паникой.
- Нет, нет Малфой! Только не... - его заглушил визг и рев огромного безобразного трехэтажного автобуса с золотыми буквами по борту, остановившегося перед ними. Водитель посигналил: это звучало, словно хрип задыхающегося попугая. Гарри обреченно вздохнул, - ... только не Ночной Рыцарь. Они же расскажут, что встретили нас.
- Черт побери, Поттер, ты все еще считаешь себя самой главной новостью с тех пор, как... ну, с тех пор. Однако я не думаю, что "Гарри Поттер едет в автобусе" резко увеличит продажи Ежедневного пророка.
Гарри переводил глаза с уродливого автобуса на Драко и обратно.
- Надеюсь, ты прав, - вздохнул он.
- Конечно, прав. Я всегда прав. А теперь лезь в автобус, у меня от тебя уже голова трещит.
Драко настолько устал, что едва обратил внимание на прыщавого юношу, взявшего у него деньги, и настолько замерз, что, пожаловавшись, за смехотворные два галлеона получил бутылку воды и шоколадный батончик. После этой обдираловки он отправился прямиком в пустой конец автобуса, где плюхнулся на кровать со столбиками по углам и сосредоточенно осмотрелся вокруг.
- Что такое, Малфой? - спросил Гарри, устраиваясь по соседству. - У тебя взволнованный вид.
- Малфои, - заявил Драко, - не спят на общих кроватях. Как думаешь, сколько народу лежало на этих простынях? У меня от одной мысли мурашки по коже бегут...
- Помнится, я видел тебя спящим на бетонном полу, - заметил Гарри. - Думаешь, сейчас тебе будет еще более неудобно?
- Дело не в удобстве, - раздраженно откликнулся Драко, расстелил свое пальто и устроился сверху.
- Ну, ты прямо примадонна, Малфой, - произнес Гарри, устраиваясь в своей любимой позе - свернувшись на боку и подложив под щеку левую руку. Глаза его смотрели на Драко с дружелюбной насмешкой. - Не могу поверить, что ты не захватил с собой в путешествие три с половиной сотни собственных чудесных хлопчатобумажных простынок.
- Я мог бы их вызвать, - в тон ему ответил Драко, но Гарри вдруг рванулся к нему и вцепился ему в запястье.
- Нет. Хватит магии. Прошу тебя. Особенно магии без палочки. Я и вправду не хочу, чтобы нас заметили.
- Я пошутил, - ответил Драко, и Гарри, отпустив его руку, медленно лег. - Так или иначе, простыни атласные, - тихонько пробормотал Драко несколько минут спустя, но Гарри не слышал его - он уже крепко спал.

*************

- То есть Гарри - Наследник Гриффиндора?
- Верно.
Симус сидел и молчал, переваривая услышанную информацию.
- А ты... Ты - Наследница Хаффлпафф?
Джинни кивнула.
- Точно, - она обеспокоено чуть склонила голову: Симус, сидящий на противоположном конце ее кровати, дотянулся до одной из вязаных подушечек и занялся тем, что начал быстро-быстро выдергивать из нее нитки. Она сомневалась, что он осознавал, что делает. Похоже, вся эта история, что она поведала, оказалась для него несколько чересчур. Было ощущение, что его замкнуло.
- И Малфой?.. Малфой умирал? - с помутненными глазами переспросил Симус.
- Разве что ненадолго, - пояснила Джинни. - Однако ему сразу же стало лучше.
Симус затряс головой, словно пытаясь разобраться во всех хитросплетениях.
- И... Гарри с Малфоем могут телепатически общаться друг с другом? И они друг другу симпатизируют?..
- Ну, о последнем можно поспорить, - вздохнула Джинни, - но, в общем, и целом, - да.
Внезапно Симус резко вскочил, бросил подушку и зашагал туда-сюда, провожаемый встревоженным взглядом Джинни. Она, честно говоря, не собиралась рассказывать ему так много, однако, лишь только она открыла рот, слова сами потекли из нее, опережая друг друга. А закончив, она испытала непередаваемое наслаждение, что наконец-то выговорилась.
- Симус, - наконец произнесла она. - Поговори со мной. Ты как себя чувствуешь?
Он взглянул на нее с таким удивлением, словно не мог поверить, что она все еще здесь.
- Не знаю, что и сказать обо всем этом. Малфой - он спас Гарри жизнь?
Джинни рассмеялась:
- В какой раз ты об этом спрашиваешь? Они спасли жизнь друг другу. Послушай, - она уселась на кровати, устремив на Симуса полный надежды взгляд. - Они совсем иные, чем другие люди... - начала она.
- И что насчет квиддича? - перебил ее Симус.
Застигнутая врасплох, Джинни ошеломленно захлопала глазами:
- Что?
- Они разговаривают - так, в голове друг у друга... во время матчей? Я абсолютно уверен, что это нечестно.
- Ну, конечно же нет! - возмутилась Джинни. - Гарри бы никогда так не поступил! И Драко тоже!
Симус сухо рассмеялся:
- Ты уже прости, но я не могу считать Малфоя образцом добродетели.
- Это не так, - терпеливо объяснила Джинни. - Он изменился, полностью изменился. Конечно, он временами по-прежнему упрямый и высокомерный и даже вредный иногда... Но он не соврал бы и не схитрил - не сделал бы ничего подобного. У него собственные жесткие моральные правила и собственный путь. Послушай, если бы ты его знал...
Симум снова сухо рассмеялся:
- Поверить не могу. Ты защищаешь Малфоя. Передо мной.
- Но Симус, - Джинни уселась на пятки. - Ты же сам сказал, что хочешь знать, что между нами произошло.
- Это потому, что я думал, - Симус раздосадовано провел растопыренной пятерней по светлым волосам, - что он сделал тебе что-то ужасное! Ну, преследовал тебя, пытался принудить тебя к чему-то, соблазнил тебя, предал тебя...
- Ясно, - холодно кивнула Джинни.
У Симуса был такой вид, словно он внезапно осознал, что ляпнул что-то ужасно глупое.
- Я не...
- Извини, что реальность оказалась не столь живописной, Симус, - голос Джинни был холоден, как лед. - Извини, что никто надо мной не надругался, не бросил меня, не...
- Не надо, - решительно перебил ее Симус. - Я думал, что смогу помочь тебе.
- Что ж, а я не нуждаюсь в твоей помощи! - почти закричала Джинни. - Я не нуждаюсь в том, чтобы ты явился за мной на большом белом коне и спас меня, Симус Финниган! Ты мне здесь вообще не нужен! Я пригласила тебя сюда, потому что думала, что смогу почувствовать себя лучше, однако от всего, что ты делаешь, мне становится только хуже и хуже!
Честное и открытое лицо Симуса болезненно перекосилось. Он сел на кровать рядом с ней и попытался взять ее за руку - она позволила ему, однако ее рука лежала на его ладони дохлой рыбой. Будь у нее в руках настоящая дохлая рыба, она непременно бы запустила ею ему в голову. Она сама не могла понять, что же её так взбесило в Симусе. Что поделаешь - фамильный темперамент.
- Джинни, - заговорил Симус после долгой паузы, - ты правда, правда мне нравишься. Но я чувствую, что мое присутствие тебе неприятно. Так что... - он положил ее руку на кровать. - Так что я, пожалуй, пойду. Если... - он поднялся и засунул руки в карманы. Она взглянула в его распахнутые синие глаза и поняла, он ждет, он умоляет, чтобы его попросили остаться, - если только ты не хочешь, чтобы я остался...
Джинни устало вздохнула и прижала к груди свою покалеченную подушку:
- Иди, Симус, сейчас вернутся Эшли с Элизабет - лучше, если они тебя здесь не застанут.
Он закусил губу и кивнул.
- А ты?..
- А со мной все будет в порядке.
Она смотрела ему вслед, чувствуя, что у нее свело горло. Уж если даже Симус - мягкий, милый и благородный - не сумел понять ее, то, наверное, никто не сможет. Открыв дверь, он взглянул на нее, такой по-мальчишески симпатичный, взлохмаченный, с усталыми сонными синими глазами:
- Я никому ничего не расскажу, - очень серьезно произнес он. - Обещаю.
Она лишь кивнула ему, теребя свою подушку.
Дверь за ним закрылась.

***************

- Поттер! Поттер, посыпайся!
Гарри, покачиваясь, с трудом принял сидячее положение.
- Мы уже на месте? - спросил он, вытаскивая из кармана очки и хлопая глазами на бесформенное нечто, обратившееся в тот миг, как он нацепил их на нос, в Драко, возбужденно машущего перед его носом... чем?.. газетой?.. - Ты что - хочешь меня побить этим? - поинтересовался он. - А за что?
- Хочу, чтобы ты кое на что взглянул, - Драко сел на своей кровати по-турецки, раскрыл газету на коленях и потыкал пальцем в какую-то статью:
- Дурацкие маггловские газеты... Фотографии не двигаются. Но, в любом случае, я его узнал.
- Что узнал? - Гарри наклонил голову и начал изучать статью, увенчанную бросающимся в глаза заголовком:
"Искусство кражи предметов искусства
Кражи предметов искусства в настоящее время стали не просто единичными преступлениями, финансируемыми нечистоплотными коллекционерами, а индустрией с оборотом в миллиарды долларов, напрямую связанной с преступными картелями и торговлей оружием. Кража с аукциона Сотби бесценной средневековой коллекции (включая зеркало) - по слухам, принадлежавшей Людовику Х, оцененной в полмиллиона (фото слева) стала последним подобным инцидентом.
За последний год потери составили более 3 миллиардов: несколько налетов на европейские коллекции, общая стоимость утраченного колеблется от 300 тысяч до полумиллиона. Налеты часто сопровождались насилием - во франкфуртской галерее был связан сторож, после чего грабители забрали картины общей стоимостью... (ладно, - прервался Драко, - я это пропускаю, это скучно). ... В противовес этому налет на Сотби занял около 10 минут, и был совершенно бескровным. Пока шла смена охраны, бесценные предметы искусства попросту исчезли.
В настоящее время основной является версия, что, либо грабители были очень хорошо организованы, либо не обошлось без помощи изнутри.
- Мы с пристрастием допросим весь наш персонал, - обещает обезумевший от подобного поворота событий глава службы безопасности Кейт Фрезер. - Совершенно невозможно, чтобы грабители преодолели нашу охранную систему без основательной помощи кого-то, кто обладал соответствующими знаниями.
Когда мы спросили, существовал ли еще какой-либо способ преодолеть охранную систему, Фрезер возмутился:
- Ну, разве что при помощи магии!"
Драко задумчиво наморщил нос:
- Знаешь, я не думаю, чтобы они знали про магию.
- Да он просто съязвил, дурачок, - произнес Гарри, перегибаясь Драко через плечо, чтобы прочитать газету. - Что-то я не пойму, зачем мне надо было на это взглянуть?..
- Видишь это зеркало, Поттер? - Драко ткнул пальцев в изображенное на цветной фотографии старинное на вид ручное зеркало, ручка и обратная сторона которого была покрыта затейливым узором из птиц, цветов и завитушек, немного напомнившим Гарри ножны гриффиндорского меча. Разве что узор был не такой красочный.
- Ну и что? - покосился на Драко Гарри.
- Так вот: это зеркало из моего сна, ответил Драко, не сводя глаз с фотографии. - Оно неповторимо, я бы где угодно его узнал.
- Из снов?.. О... Эти сны...
- Да, эти сны. Насколько я понимаю, это все к тому риторическому вопросу о снах и реальности. В моем сне Червехвост сообщил Вольдеморту, что только что получил это зеркало... А ограбление случилось несколько дней тому назад. Вопрос в том, почему же Темный Лорд так хотел заполучить это зеркало? Ведь, коль скоро он посылает своих приспешников в маггловский мир, он здорово в нем нуждается.
- А ты не думаешь, что он просто хотел полюбоваться на себя в него? - спросил Гарри.
Драко фыркнул:
- Вот еще, у него для этого достаточно прихвостней: "О, Вольдеморт, твоя кожа сегодня так и светится зеленым, а глаза лучисто-красные". Нет, Поттер, оно ему для чего-то нужно и, зная его, я подозреваю, что явно не в подарок любимой мамочке.
- Ну, - сказал Гарри и зевнул, - коль скоро ты хочешь знать, зачем оно, ты знаешь, что делать.
- И что?
- Лечь спать и посмотреть еще один сон про него.
- Я не могу видеть сны по приказу, - обиделся Драко.
- Не можешь? Да, не слишком-то полезная способность, не находишь?
- Просто ты сам хочешь вздремнуть. Ты подлый лентяй - вот ты кто, - заявил Драко и повернулся к окну. - Ладно, мы еще потолкуем об этом, когда ты все-таки проснешься.
Гарри привычно проследил взгляд Драко - автобус на головокружительной скорости несся вперед, автобусы и дома отпрыгивали в сторону, давая ему дорогу. Одно только ночное небо казалось неподвижным, ясным и прозрачным, словно черное стекло. Гарри даже показалось, что он смотрит в бесконечность.
- Ты веришь в Бога, Малфой? - не задумываясь, спросил он.
Драко в недоумении вытаращил глаза:
- Что?
- Ты меня слышал, - почувствовав неловкость, произнес Гарри. - Ты в Бога веришь - ну, вообще?
Драко поколебался.
- Думаю, да, верю. Хотя мне иногда кажется, что у него относительно меня какие-то особые планы...
- А как насчет рая и ада? - поинтересовался Гарри.
Драко тряхнул головой:
- С чего бы это?.. Ну, естественно, я верю в ад - мы же сами видели, как демоны утащили Слизерина, куда бы они его еще могли отправить? В воздушное путешествие за Урал?
- Так как насчет рая?
Драко пожал плечами, и Гарри ощутил, что тот чувствует себя очень неловко.
- Ну, коль скоро есть ад, то должен быть и рай.
- И на что, ты думаешь, он похож? - спросил, сев поудобнее, Гарри.
Драко прислонился к деревянной спинке кровати, губы его недоумевающе искривились:
- Ты спрашиваешь меня, на что похож рай, Поттер? Твое имя внесено в его списки еще до того, как оно попало в списки Хогвартса. Тогда как я...
- Тогда как ты собираешься в ад, чтобы поиграть там в мячик - знаю-знаю, - перебил его Гарри. - Может, привлечешь на секундочку свое не в меру развитое воображение, а? Я и в самом деле хочу знать, что ты об этом думаешь.
- Правда? - глаза Драко были прозрачны, как хрусталь. - Я думаю, что рай свой для каждого попадающего туда. Для тебя, наверное - это зайчики, Рождество, оптимизм... и у всех цветочки за ушами.
- А для тебя?
Драко взглянул в окно, где вспыхивал и исчезал в темноте окружающий мир.
- Думаю, место, где можно отдохнуть.
- Ты устал, Малфой?
Драко перевел свой серый пристальный взгляд на Гарри.
- Я всегда усталый. А ты?
Гарри пожал плечами.
- Нет, думаю, я - нет.
- Ага, - и Драко снова отвел глаза к окну. – Как скажешь.

*****************

Спальня наполнялась бледным рассветом. Рон сидел на подоконнике и смотрел в окно. Вдоль кромки деревьев на востоке на серой ткани неба появился красный шов восхода. Он коснулся макушек деревьев, словно поджигая их. Нетронутый снег на квиддичном поле полыхнул алым, как кристалл, опущенный в красные чернила. Начинался новый, чудесный день, который Рон встречал безо всякого интереса к жизни. Небо над деревьями навеяло на него мысли о перерезанном горле и хлещущей из него крови. Голова болела, в висках стучало, словно голову сдавили в тисках.
Он ужасно устал - он был уже просто измучен недосыпом, напряжением и стрессом. Однако он к этому давно привык. Сейчас его вдобавок снедало беспокойство. Рядом с ней он был счастлив; когда ее не было рядом, он гадал, увидятся ли они снова - и задыхался от отчаяния.
Она первой подошла к нему, и очень скоро то, что сначала казалось игрой, превратилось во что-то совсем другое.
Изначально для него это выглядело как длинный петляющий путь, чтобы получить назад то, что принадлежало ему по праву, чтобы и отомстить за все те случаи - уже неважно, выдуманные и настоящие - когда им пренебрегали и унижали.
Но не теперь, не для него, во всяком случае.
Для неё?.. - нет, он это тоже представлял с трудом, он знал, что она здорово рисковала - может быть, даже больше, чем он мог даже представить.
Он думал, что он в безопасности. Но она приходила к нему и читала ответ в его глазах, она желала сама дать его - получая его, он отдавал ей все.
Он отдал ей все: преподнес ей ключик от всех тайн и надежд, скрытых в глубинах его души. Глубочайшие и самые отчаянные желания его сердца. Она теперь знала их все, а он не мог сказать, что ему все о ней известно. Иногда казалось, что она намеренно прячется и ускользает от него; когда они были на людях, она смотрела на него ничего не выражающим взглядом - это больше не могло продолжаться.
Ему хотелось кричать от этого, чем-нибудь кидаться, ударить её - только чтобы она хоть как-то отреагировала. Может, стоит это сделать?..
Гарри как-то сказал ему, что худшим из всех чувств является ненависть к человеку, которого ты любил больше всех на свете. Если бы только Гарри знал, каково это: любить кого-то и не доверять ему. Наверное, это хуже.
Точно хуже.

*******************

Когда Ночной Рыцарь наконец-то накренился к остановке, уже почти рассвело - во всяком случае, достаточно, чтобы различить тяжелые низкие облака. Воздух был наполнен ощущением приближающейся метели. Драко, испытывавший почти счастье от того, что они покидают автобус, стоял рядом с Гарри, натягивающим перчатки и завязывающим шарф. Автобус взревел и отправился дальше.
Они стояли на проселочной дороге, узкая заледеневшая тропинка бежала между голыми деревьями. А по левую сторону возвышалась стена, увенчанная шипами - как предположил Драко, кладбище.
Гарри закончил возиться с перчатками и зашагал вперед, Драко, наслаждаясь холодным воздухом, - ему всегда нравился мороз - пошел за ним. Наконец стена завершилась металлическими воротами, запертыми на висячий замок.
Драко смотрел, как Гарри задумчиво стаскивает перчатку с правой руки и касается ей замка:
- Алохомора, - прошептал он, и замок охотно щелкнул и распался под его рукой, с легким скрипом ворота распахнулись, и юноши шагнули вперед. Войдя, Гарри прикрыл за собой двери.
Они были южнее Хогвартса, здесь снега было куда меньше: он лишь слегка припорошил верхушки надгробий и присыпал темные дорожки между могил. Драко до сих пор ни разу не приходилось бывать на кладбище: все Малфои были похоронены на землях Имения, и памятники возвышались над их останками. Что-то внутри него - что-то, оставшееся от того, старого Драко, - воспротивилось самой мысли о том, чтобы быть похороненным вот так вот - среди чужаков, людей другой крови.
Он покосился на Гарри:
- Ты знаешь, куда идешь?
Тот кивнул. Еще было слишком темно, чтобы Драко мог увидеть его лицо, хотя на востоке заря уже начала чуть подсвечивать небо, наступал рассвет. Гарри поднял руку:
- Туда.
Они пошли вперед, замерзшая грязь хрустела у них под ногами, когда Гарри, срезая дорогу, зашагал напрямик к дальнему концу кладбища через заросли замерзшей травы. Цветы на могилах цвели и не замерзали, напоминая о том, что кладбище было волшебным; Драко едва замечал имена, высеченные на надгробиях, - он смотрел на Гарри, напряженного, как натянутый лук: руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки, плечи поднялись.
Вдруг он остановился.
- Ну вот, - тихо произнес он, - мы и пришли.
От адреналина сердце Драко неожиданно подпрыгнуло. Он сам не знал, в чем дело. Остановившись позади Гарри, он взглянул.
Высокие памятники с резными ангелами и латинскими надписями, увенчанные статуями Мерлина, других знаменитых волшебников... Однако они стояли перед двойной могильной плитой, на которой были высечены только имена: Лили Поттер справа, Джеймс Поттер слева. Внизу был высечен девиз на латыни: "Amor Vincit Omnia", а под ним - дата смерти: 30 октября 1981 года.
Драко скользнул взглядом по Гарри, тот был тих и неподвижен. В синевато-белом свете наступающего рассвета его лицо казалось нарисованным полутенями, рот был упрямо сжат. Он был бледен и словно светился изнутри, глаза смотрели в какие-то другие, неведомые туманные дали. Они напоминали глаза слепца.
- Гарри, - позвал Драко. Он хотел сказать что-то глубокомысленное, успокаивающее о сути жизни и смерти, о важности этой близости, однако слова не шли ему на ум. Вытащив руки из карманов, он поколебался, не коснуться ли плеча Гарри, чтобы удостовериться, что с тем все в порядке.
- Малфой? - тихо откликнулся Гарри, не сводя глаз с надгробия.
- Да, - напрягся Драко.
- Если ты не против, - Гарри так и не повернул к нему лица, - я бы хотел немножко побыть в одиночестве.
- О, да-да... - Драко засунул руки в карманы и ощутил неловкость. - Конечно. Я... приду попозже.
Гарри не ответил. Драко повернулся и оставил его над могилами родителей. На них лился прохладный рассвет.

*******************

Гарри дождался, пока хруст льда под ногами Драко растает в тишине, опустился на колени у могилы и снова взглянул на надгробие: имена отца и матери выглядели старыми шрамами на камне. Он перечитал латинские слова под ними и подивился, кто мог выбрать их: Любовь побеждает все. Только тот, кто считал это истиной.
А это таковой не являлось.
Сердце забилось в груди, во рту стало сухо - больше он не почувствовал ничего. Вообще ничего. Ему не хотелось заплакать. Все мысли сосредоточились на том, что он должен был сделать - он подозревал, что у него не так и много времени. Сняв перчатки и аккуратно положив их на землю, он принялся разрывать снег, укрывавший могилу.
Земля замерзла и превратилась в камень, - он словно царапал железо. Как же ему хотелось, чтобы под рукой оказалось что-то, чем можно было бы копать землю, или же он подобрал бы подходящее заклятье - однако он подозревал, что здесь магию лучше не использовать. В конце концов, он снял браслет и, вытащив красный камень, начал его краем скрести землю. Наскоблив горсть, он достал из внутреннего кармана куртки небольшой флакон, высыпал туда мерзлую землю, крепко-накрепко закупорил и снова убрал в карман.
Он встал и неожиданно почувствовал головокружение - от того ли, что затаил дыхание, или же потому, что он наконец-то находился здесь. Высеченные на камне имена врезались ему в память, отпечатались внутри. Он снова услышал голос Драко, произносивший те слова в коридорах Слизеринского замка. Ты ничего не сможешь сделать, и нет возможности отомстить за них; они навсегда останутся там, и вы не встретитесь, даже если ты умрешь.
Внезапно он осознал, что не хочет смотреть на могилу, не может даже находиться рядом - он начал быстро отступать, пока ее не скрыла с глаз другая могила. Он оказался на поросшей травой площадке между четырьмя каменными памятниками. Прижавшись к одному из них, он пытался успокоить скачущее сердце.
Солнце неуклонно ползло вверх, подрумянивая нежным розовым светом и снег, и бледные каменные плиты памятников. Бесконечные, неподвижные и неразрывные ряды надгробных плит раскинулись вокруг. И вдруг Гарри увидел, что между ними к нему кто-то движется. Не Драко. Девушка.
Рисенн.
Гарри выпрямился и присмотрелся. Он вспомнил, что видел ее в Имении рука об руку с Чарли и еще подумал тогда, что она была прекрасной, если бы была чуть старше - она была из тех элегантных женщин, кто одевается скорее, как кукла, нежели как человек. Теперь же она выглядела... совсем по-другому. Короткая плиссированная серая юбка, гольфы, черные лакированные кожаные сандалики, мягкий синий свитер. Должно быть, она ужасно замерзла, - подумал он. Однако по ней этого было совершенно незаметно.
Черная коса почти до талии с невероятно ярким синим бантом, лицо без всяких признаков макияжа, сияющие глаза - она выглядела лет на пятнадцать, хотя это юное лицо совмещалось с телом двадцатипятилетней женщины.
- Думаю, ты не поверишь, если я скажу, что была тут по соседству, да? - спросила она, подходя к Гарри.
- Да, - и он сделал еще шаг назад, упершись спиной в чей-то памятник и лишившись пути к отступлению. - Если тебе нужен Драко, его тут нет, он пошел прогуляться.
- Как удачно, что я встретила не его, а тебя.
- Меня? - переспросил Гарри. Она подошла к нему слишком близко, однако не собиралась останавливаться. - Почему меня?
До нее было не больше фута, она стояла так близко, что перед его глазами было только ее лицо: ярко-красные губы и серые бездны глаз. Он хотел отвести прочь взгляд - и не хотел этого.
- Я хотела поговорить с тобой, - дрогнули ее красные губы. - Только и всего.
- И о чем же? - голос Гарри сорвался и прозвучал на октаву выше.
Она рассмеялась:
- Что бы ты сделал, скажи я тебе, что с самого дня твоего рождения я не могу перестать о тебе думать, и просто обязана была повидать тебя снова?
- Не знаю, - занервничав, ответил Гарри, - это из тех вещей, что ты, наверное, скажешь?
Посмеиваясь, она протянула руку и погладила его щеку, задержав на ней свои пальцы. Он почувствовал, что не может унять дрожь в теле, его колотило, словно от холода.
- Ты такой классный, - заметила она приглушенно, - ты об этом знал?
- Мне говорили обратное, - он занервничал еще больше и начал оглядываться по сторонам. - Разве ты не знаешь, что нападать на людей на кладбище - дурной вкус?
- Что ж, - пожала плечами Рисенн, давай посмотрим на это по-другому. Минуту назад ты был в печали, правда? А теперь - нет.
- Точно, - согласился Гарри. - А теперь я боюсь.
- Я чувствую, - жалобно заметила она, - что ты мне не доверяешь.
- Так оно и есть, - Гарри попытался перевести дыхание, однако от тяжелого аромата ее духов у него запершило в горле, и он закашлялся. - А с чего бы я тебе доверял? И вообще - с каких это пор тебя интересует, что я думаю? Я предполагал, что тебя волнует Драко.
- Волнует? - она фыркнула и надулась. - Ты называешь это волнением? Я просто пытаюсь быть полезной.
- Самое полезное, что ты можешь сделать - уйти отсюда.
Она подняла на него огромные серые глаза.
- Ты ведь на самом деле так не думаешь, - заметила она, и Гарри с неприятным удивлением обнаружил, что она права. Нет, он и вправду не верил ей, она не нравилась ему, однако что-то глубоко спрятанное внутри удерживало его от того, чтобы отстраниться от ее прикосновений, от которых, словно от холода, по коже Гарри бегали мурашки. Он подумал о Гермионе, о том, что бы сейчас подумала она, - и сразу почувствовал вину и злость. - А почему ты поверил тому, что Драко наговорил тебе?
- Потому что ему я доверяю, - коротко ответил Гарри. Он чувствовал, что придавлен ко входу в мавзолей, и не может уйти, не оттолкнув ее прочь, а мысль о том, чтобы прикоснуться к ее телу руками - даже для того, чтобы толкнуть, - казалась ему очень неудачной.
- А ты уверен, что это мудро? - от ее дыхания заколыхались его волосы, его затрясло, а мысли разлетелись в разные стороны испуганными птицами. С ним никогда такого прежде не случалось: сталкиваясь с опасностью, его ум и бдительность всегда заострялись. Сейчас все в голове перепуталось.
- Что?.. На что ты намекаешь? - заторможено спросил он.
- Я же говорила, что твои друзья тебя предадут, - прошептала она. - Не помнишь?
- Драко не предаст, - все также медленно возразил он. - Не сможет. Он не может лгать мне.
- А ты уверен? - ее рука снова начала гладить его щеку.
Он кивнул и сразу же понял, что сделал это зря - теперь он сам потерся щекой о ее ладонь.
- Уверен.
- И что же тебе дает эту уверенность? Что - он надежен? Или ты знаешь, что-то особенное? Чего не знают другие?
Он хотел ответить, но слова засохли у него в горле.
- Ты себя хорошо чувствуешь, Гарри? - спросила она, однако глаза ее говорили совершенно иные вещи, они почти звучали у него в голове: "Я знаю, чего тебе хочется на самом деле... Мы можем пойти куда-нибудь... В какое-нибудь тихое местечко, чтобы заняться там сексом. Если ты этого хочешь".
Гарри отпрыгнул от нее так резко, что ударился головой о резного каменного ангела.
- Ох! - воскликнул он. - Что ты сказала?
- Ой, бедная твоя головушка, - в ее глазах танцевало с трудом сдерживаемое веселье. - Дай-ка я взгляну... - она коснулась и погладила пальцами его виски. Гарри сморщился и затаил дыхание, однако, даже сжав губы, он словно задыхался от аромата, шедшего от ее волос, - жасмин, сандал, смешанные с чем-то более ярким и терпким.
Нет, она не была красива, однако сейчас это не имело никакого значения - его сердце превратилось в отбойный молоток, а в горле пересохло. Он четко ощущал, что она касается его плечом, что грудь ее упруго вздымается, видел ямочку посередине ее нижней губы...
- Я... - безнадежно начал он, - я не думаю, что я...
- Тш-ш, Гарри, - зашептала она, придвигаясь еще ближе, он чувствовал ее дыхание, оно ерошило его волосы.
Если она подойдет еще ближе, - полуистерически подумал он, - нам уже не придется никуда идти, чтобы заняться сексом.
В груди стало тесно, это ощущение нарастало, перед глазами мерк свет... Ему стало дурно, он чувствовал одновременно и слабость, и болезненное возбуждение.
- Я не сделаю тебе больно, Гарри... Тебе понравится...
Серый туман перед его глазами разрезал раздраженный и холодный голос:
- Отойди от него. Сейчас же.
Гарри распахнул глаза (он сам не осознал, когда закрыл их) и увидел, что Рисенн отступила от него, взмахнув косой.
- Боже, - произнесла она тоном девочки, оставшейся без дня рождения. - Драко...
Гарри с трудом оторвал свой взгляд от Рисенн, без всякого удивления увидев стоящего в нескольких шагах от них Драко. Тот держал руки в карманах, пристально глядя на Рисенн, и был, судя по виду, очень раздражен.
- Слушай, у тебя что - совсем стыда нет?
Она улыбнулась:
- Ревнуешь?
- Нет, - отрезал он. - Просто терпение кончилось.
- А я просто пошутила, - Рисенн развернулась к Драко, взмахнув юбкой. Гарри почувствовал невыразимое облегчение, ее присутствие здорово действовало ему на нервы. - Я тебя искала - хотела поблагодарить. Ты спас мне жизнь.
Драко бросил на нее недовольный взгляд:
- Это был просто рефлекс. Я вообще думаю, что ты бессмертна.
- Верно, однако, у меня может течь кровь. Я могу чувствовать боль... и вообще - много чего еще...
«... Клянусь, может», - раздраженно подумал Гарри.
«... Еще бы, а ты, несомненно, сумел дать ей достойный отпор, - бросил в ответ Драко. - А теперь, будь добр, заткнись и дай мне с этим разобраться».
Рисенн прищурилась:
- А, так вы болтаете между собой? Слышала, что вы умеете это, однако никогда не думала...
- Кто сказал тебе про это? - резко перебил ее Драко.
- Неправда, - вставил Гарри. Голос постепенно возвращался к нему, а головокружение уже почти пропало.
Драко стрельнул в него взглядом и снова уставился на Рисенн.
- Зачем ты пришла сюда за нами, Рисенн? - потребовал он. - Заскучала в своей клеточке? Вольдеморт плохо кормит тебя сквозь решетку?
Румянец исчез с лица Рисенн.
- Что ты сказал?
- Ты меня слышала, - Драко начал медленно наступать на нее, она начала пятиться от него. - Можешь назвать меня психом, однако мне кажется, что тебе надо туда установить колесо, чтобы ты крутилась в нем, сбрасывая с его помощью избыток энергии, а не гонялась бы за молодыми парнями по Британским островам.
Краска затопила лицо Рисенн.
- Клетка не может удержать меня, - прошипела она.
- Хочу, однако, заметить, что свою работу на Вольдеморта ты не отрицаешь, - холодно заметил Драко. Гарри показалось, что сейчас он здорово похож на своего отца. - Не скажешь нам об этом пару слов?
- Кто тебе сказал об этом? - требовательно спросила она. - Откуда ты узнал?
Драко тряхнул головой:
- Я мог бы тебе об этом сказать, но мне что-то не хочется.
Пальцы Рисенн изогнулись, казалось, она была готова вцепиться в него, как когтями:
- Глупый мальчишка! - фыркнула она. - Темный Лорд уничтожит тебя, даже если кто-то из его слуг предал его ради тебя!
- В таком случае, может, я просто скажу ему, что это ты? - в тон ей предположил Драко. Приподняв бровь, он бросил взгляд на посветлевшее небо. - Солнце встает, - обманчиво мягко заметил он. - Может, тебе стоит...
Вскрикнув, она исчезла в кружении черных волос даже без положенного аппарированию мягкого хлопка.
Драко стоял и смотрел на то место, где она только что была: на снегу даже не осталось отпечатков ее ног - сейчас, при свете, это было отчетливо видно. Солнце поднималось над горизонтом, разбрасывая золотисто-розовые лучи, сосульки над волосами Драко (которые тоже были какого-то ледяного цвета) заискрились.
- Это... - наконец сказал Гарри. У Драко было совершенно непроницаемое выражение лица. - Малфой, спасибо.
- Спасибо? - Драко вздернул голову и посмотрел на Гарри так, словно тот был самой жалкой и несчастной вещью из всех, которые ему приходилось видеть за всю свою жизнь. - Что это было? Я не замечал, что ты легко поддаешься на женскую хитрость.
- А я и не поддаюсь, - ответил Гарри, внутренне кляня себя за косноязычие, однако все еще не в силах справиться со своим дыханием. В животе было какое-то странное, тянущее чувство, словно он только что упал с огромной высоты.
Драко сделал страшные глаза:
- Если бы я не вернулся...
У Гарри все внутри перевернулось.
- У меня все было под контролем, - заметил он.
- Конечно, это именно так и выглядело. Что ж, если бы тебе улыбнулась удача, тебе бы обломилось куда больше, чем просто захлебнуться в ее слюнях.
У Гарри внутри снова все перевернулось, словно пытаясь вывернуть его наизнанку. Сделав несколько неуверенных шагов и едва не налетев на очередное надгробие, он все же упал на колени, и его мучительно вырвало на траву. Его всего колотило, только раз ему было так же плохо - когда он ужасно напился. Жестокие рвотные спазмы скручивали его снова и снова.
Наконец, ему полегчало, и он откинулся назад, хватая ртом воздух.
- Эй, - голос Драко был теперь куда мягче. Осторожно обхватив Гарри за плечи, он помог ему подняться на ноги. - Гарри... Да что с тобой случилось?..
- Думаю... мне нужно... немного воды... - покачал головой Гарри.
Драко тут же вытащил из кармана бутылку воды, за которую заплатил немыслимую сумму, и протянул ее Гарри. Напившись, тот остатками сполоснул лицо и руки. Это помогло: в голове тут же начало проясняться, мир перед глазами приобрел отчетливые очертания.
- Сам стоять можешь? - спросил Драко.
Гарри кивнул, вытираясь рукавом.
- Я уже в норме. Видно, это все последствия безумной скачки на этом Ночном Рыцаре.
Драко задумчиво взглянул на руку Гарри:
- Не думаю. Подозреваю, здесь не обошлось без Рисенн.
Гарри вяло рассмеялся:
- У меня есть ощущение, что она бы не слишком обрадовалась, услышав это.
- Да, судя по всему, она произвела на тебя адски неизгладимое впечатление. Я думал, ты сейчас кувыркнешься и отключишься.
- Я собирался оттолкнуть ее.
- Ага, может быть.
- Я пытался... - повторил Гарри, - но не смог. Я хотел, но...
- Понимаю, что делать, - с каждым парнем такое случается, - с деланным сочувствием заметил Драко.
- Заткнись, Малфой! - задохнулся Гарри.
Драко хихикнул.
- Ладно, нам пора убираться отсюда. Уже совсем светло.
- Ага, - кивнул Гарри и шагнул к нему, однако неожиданно замер. - Перчатки и браслет... Я оставил их там... там, где мы были...
Ухватив Гарри за куртку на спине, Драко начал мягко подталкивать его вперед, к могиле Поттеров, Гарри не возражал - он все еще чуть пошатывался.
- Браслет? - эхом повторил Драко.
- Ну да, эта руническая полоска. Я ношу ее - на удачу.
- Ах, да, красный браслет. Почему ты его снял?
- Просто так, - Гарри нагнулся и подобрал браслет с перчатками. Драко молча ждал, когда тот снова заговорит. Гарри бросил на надгробие последний взгляд и открыл коробочку с портключом - тот блеснул серебром в утреннем свете.
- Держись за меня, - портключ коснулся его руки, мир опрокинулся, и сквозь серый туман они понеслись куда-то. Драко крепко вцепился в куртку Гарри.

*********************

Драко приземлился на каменный пол с такой силой, что едва не упал на Гарри, за которого он по-прежнему цеплялся. Заняв вертикальное положение, он беспокойно огляделся.
Они находились в кабинете Люпина. В луче света, лившемся из приоткрытого окна на заваленный книгами стол и холодный пустой камин, танцевали пылинки. Драко покосился на Гарри, сидевшего с ошеломленным видом.
- Клади на место портключ и пошли отсюда, - тихо скомандовал Драко.
Гарри кинул коробку на стол, но в этот момент раздался какой-то слабый звук, и дверная ручка начала медленно поворачиваться.
Гарри уставился на дверь и побледнел:
- Мантия... она осталась у тебя в комнате!
Драко схватил его за шкирку, дернул к камину, махнув в его сторону рукой "инсендио!" Сине-белое пламя тут же загудело за решеткой. Гарри, сообразив, к чему клонит Драко, схватил с каминной полки банку, бросил в камин пригоршню Дымолетного порошка и тут же прыгнул в пламя. Драко, вцепившись снова в его куртку, чтобы не потеряться, последовал за ним, слыша, как Гарри крикнул место назначения. Порошок завертел их прочь, и тут Драко осознал, что не понял, куда Гарри их направил. Мимо мелькали чужие камины, горящие и пустые, порошок нес их вперед, пока с силой катапульты не вышвырнул на каменный пол.
Гарри взвыл от боли, его скрутил кашель. Драко, преодолев головокружение, поднял голову и взглянул на Гарри - чумазого, закопченного и взъерошенного.
- Ты как? - приподнимаясь на локтях и чувствую ноющую боль в теле, спросил Драко.
- Порядок, - все еще кашляя, кивнул Гарри. - Да убери ты от меня свою чертову ногу! Ой!
- Не пихайся! - разозлился Драко. - И не маши ты руками у меня перед носом, все глаза мне копотью засыпал!
- Э... доброе утро, - растерянно произнес чей-то голос. - Мило, что заглянули.
Юноши резво повернулись: сначала Драко увидел ноги в темно-синих джинсах, потом, по мере того, как глаза его поднимались вверх, - синюю рабочую мантию, всю в копоти и пыли, руки в высоких кожаных перчатках, скрестившиеся на груди, и лицо с весьма неодобрительным выражением под яркой шевелюрой, которую он немедленно узнал...
- Чарли, - слабо произнес Гарри и зашелся в очередном приступе кашля.
Драко откатился от Гарри и поднялся на колени, бросая взгляды на то место, где они находились. Кабинет Чарли - ну естественно: эти яркие румынские вышивки по стенам, ведерко с драконьим кормом, а в железной клетке на столе и сам дракон - судя по виду, весьма недовольный тем, что его завтрак был прерван таким способом.
- Я все могу объяснить, - начал Драко.
Чарли замотал головой и за его спиной, в зеркале, Драко увидел их с Гарри - таких, какими их сейчас видел Чарли: все в копоти, даже волосы у Драко были черными, ботинки в грязи, лица полосатые и виноватые. И в маггловской одежде.
- Знаешь, что? - закатил к потолку глаза Чарли. - Я даже знать ничего не желаю. Ни-че-го.

****************************

- Рон, ну съешь ты хоть что-то, - сердито произнесла Гермиона. - А то у меня от твоего копания даже голова разболелась.
Джинни взглянула на брата: тот ковырялся в холодной фасоли и тосте. Вид у него был усталый и удрученный: под глазами набрякли мешки, рот уныло искривился.
- Мандраж перед игрой? - удивленно поинтересовалась она. Рон чрезвычайно редко волновался перед игрой.
- Живот болит, - коротко ответил Рон и поднял глаза. - Где Гарри?
- Утром его не было, - подсказал Симус, и все глаза немедленно обратились к Гермионе, тут же покрасневшей в тон волосам Рона.
- Я его тоже не видела, - быстро ответила она. - Может, перед завтраком ему дали поручение или еще что-то...
- Ладно, но если он не появится до игры, я с него живого шкуру спущу, - громогласно заявил Рон. - У нас никого нет в запасе на его место...
- Думаю, что у Джинни бы вышло, она достаточно скоростная, - заметил Симус. - А на место охотника можно взять Парвати... Парвати, ты ведь была охотником на пятом курсе?
Та фыркнула в ответ:
- Жан-Ив не разрешает мне теперь этим заниматься, - ответила она, имея в виду сына французского министра магии, с которым встречалась уже почти два года. В сентябре тот подарил ей сапфир размером с голубиное яйцо, породивший массу предположений среди гриффиндорских девушек. - Он считает, что квиддич очень неженственен.
- А вот мы думаем, что его произношение невероятно женственно, но разве мы об этом говорим? - закатил глаза Рон и вернулся к своей тарелке с беконом. - Ей-Богу, какого черта...
- Гарри! - неожиданно воскликнула Гермиона, отбрасывая лязгнувшую вилку. Джинни развернулась и увидела опаздывающего к завтраку Гарри. Он подошел и сел рядом с Гермионой, которая от изумления не могла оторвать от него глаз. Джинни поняла, в чем дело: Гарри был грязен. Не просто грязен: его и без того черные волосы были засыпаны копотью, все было в копоти - и нос, и щеки, и подбородок. Одежда выглядела вообще кошмарно, а когда он потянулся за тыквенным соком, Джинни увидела, что у него даже ногти с траурными каемками.
- Гарри, - не в силах сдержать изумление, спросила Гермиона, - что с тобой произошло?
Брови Рона поползли на лоб.
- Позволь, я угадаю, - попросил он, исследуя Гарри с ног до головы. - Ты мог бы быть малюткой-трубочистом, но у тебя огромный...
- ... аппетит, - бодро подхватил Гарри, подхватил блюдо с яичницей и начал накладывать ее себе в тарелку. - Я помираю от голода.
Все с удивлением уставились на него: прошло уже несколько месяцев тех пор, как Гарри последний раз обращал внимание на то, что ест.
- Гарри, дорогой, - Гермиона прикладывала массу усилий, чтобы говорить спокойно и терпеливо, - есть ли какая-нибудь веская причина, чтобы ты так выглядел...
- Как - так? - поднял глаза Гарри и заулыбался. Его зубы на фоне его перемазанного лица казались совершенно белыми.
- Ты ужасно грязный, - закончила Гермиона.
Секунду Гарри просто смотрел на нее, потом вдруг наклонился и сочно чмокнул ее в щеку, оставив на ней огромное грязное пятно.
- Гермиона, - решительно заявил он, - давай не будем об этом волноваться, ладно?
Он хлопнулся на свое место и набросился на бутерброд с маслом.
Гермиона удивленно посмотрела на него и, покачав головой, спрятала улыбку.
- Приятно видеть, что ты ешь, Гарри, - произнесла Джинни, поедая глазами Мальчика-Который-Выжил, словно не в силах поверить, что это он. - Особенно с учетом предстоящей игры.
- Однако я надеюсь, что перед игрой ты все-таки отмоешься, - произнес Рон, с большим сомнением воспринявший появление столь грязного Гарри. - Если ты явишься на игру в таком виде, слизеринцы помрут от смеха, и нас дисквалифицируют.
- Хм, - пробормотал Симус, протягивая руку к масленке, - то есть ты хочешь сказать, что вся эта копоть не имеет никакого отношения к маскировке? А я-то подумал, что, может, это какая-то новая тактика...
- Слушайте, какие вы все смешные! - перешел к бекону Гарри. - Знаменитый гриффиндорский юмор, постоянно про него слышу... вернее, наоборот.
- Наш факультет - факультет смелых, - возразил Симус, взмахнув вилкой. - А не остроумных. Мы - пушечное мясо. "Останови собою зло, встав на его пути".
- Подход победителей, - заметил Рон. - Замечание вслух: никогда не допускать Симуса до предматчевого настроя на игру.
Джинни захихикала, Симус взглянул на нее и отвел глаза, даже не улыбнувшись, отчего ей неожиданно стало очень больно. Она с тоской уставилась на свой тост.
Симус... Милый, хороший... А она обошлась с ним так ужасно! И он ведь даже не подозревает о том, насколько ужасно!
Снова подняв глаза, она с удивлением увидела, что Гарри замер, не успев донести вилку до рта, и смотрит куда-то на слизеринский стол. Там рядом с Блез стоял Драко, и хотя он не был таким чумазым, как Гарри, Джинни все-таки заметила, что и его мантия вся в копоти. Через голову Блез Драко пристально смотрел на Гарри, словно пытаясь что-то ему передать.
Отложив в сторону вилку, Гарри посмотрел на Гермиону, листавшую прислоненный к кувшину с соком учебник в промежутках между кусанием тоста:
- Гермиона, - тихо произнес он, - можно тебя на минутку?
- Да, - кивнула она, не отрывая глаз от книги.
- Нет, я в том смысле, - он еще больше понизил голос. - Наедине. В сторонке.
Гермиона подняла чуть удивленный взгляд:
- Конечно, - она заправила за ухо выбившуюся прядь. - Думаю, мы вполне могли бы прогуляться.
Джинни знала, о чем они говорят - они собирались пройтись к озеру, как всегда. Она сбилась со счета, сколько раз за свой третий и четвертый курс она видела из окна класса Гарри и Гермиону, гулявших по узкой тропинке вдоль озера.
Гарри отодвинул стул и поднялся:
- Пошли.
Гермиона сунула книгу в сумку и взглянула на Рона:
- У нас ведь сегодня собрание, да?
Рон кивнул:
- Ага, сразу после ланча. В этот раз ты собираешься на него прийти?
Гермиона состроила ему рожу и взяла Гарри за руку. Подумав, она вытащила из кармана палочку и наставила ее на своего друга:
- Detergere, - и с одежды и рук Гарри исчезла копоть, осталась лишь узкая полоска поперек левой скулы. Гарри заворчал. - Ей-Богу, - воскликнула Гермиона, засовывая палочку обратно в карман, - похоже, ты хочешь быть грязнулей.
- А я-то думал, что выгляжу по-геройски, - Гарри взял ее за руку, - идем.
Они вышли, и Джинни неожиданно сообразила, что уставилась им вслед. А вернувшись к своей тарелке, заметила, что все остальные делают то же самое.

**************************

- Мне кажется, что между Джинни и Симусом что-то происходит, - заметила Гермиона, следуя за Гарри. - Элизабет сказала, что видела, как он выходил в четыре утра из ее комнаты. По-моему, это хорошо. Симус отличный парень, правда?
Гарри молчал. Они шли по петляющей тропинке вокруг озера, между голыми деревьями, что вскинули свои черные тонкие ветви, присыпанные серебристым снегом, к небу. Гермиона мельком удивилась, как встретил зиму гигантский кальмар, - толстый лед озера занесло снегом, все казалось мертвенно-холодным.
- Ты меня слышишь, Гарри?
Отпустив ее руку, Гарри развернулся к ней лицом. Они стояли на обрыве, лед озера искрился снегом под серебром неба. На этом фоне яркие пятна румянца на бледных щеках, черные волосы, полосатый золотисто-бордовый шарф казались красочными брызгами на белом полотне. Облачка пара вырывались у него изо рта, когда он заговорил:
- Симус великолепный парень. Образцово-показательный - сам бы с ним встречался. Однако то, что я хочу тебе сказать, не имеет никакого отношения к Симусу и Джинни.
Гермиона недоуменно пожала плечами:
- Прекрасно. Я все равно хочу с тобой поговорить.
- Точно? - его зеленые глаза были очень серьезны. - Хорошо, только можно я первый, ладно?
Она кивнула, почувствовав, что от дурного предчувствия у нее засосало под ложечкой.
- Ладно, - Гермиона аккуратно присела на выступающий корень ближайшего дуба и обернула плащом коленки. - Ну, так что?
Гарри поник под своим плащом и надолго умолк, Гермиона безмолвно ждала - как правило, минута тишины вполне стоила того, чтобы дать ему собраться с мыслями и начать разговор.
- Я тут подумал, - очень тихо начал он, - что очень хочу поговорить с тобой, но не уверен, что выбрал подходящее время...
Гермиона пристально посмотрела на него, чувствуя нарастающее удивление. Она уже смотрела на него так, в замке Слизерина: прикованный к стене Гарри, отказывающийся сказать, что же такого страшного произнес Драко, чего было достаточно, чтобы расколоть адмантиновую дверь. Скажу только, что это было просто ужасно... Что-то, что я никогда не забуду и... не прощу...
- Я знаю, я в последнее время был отчужденный, - тихо заговорил он, сжимая руки в кулаки и засовывая их в карманы. Неожиданно у нее мелькнула мысль, что он позвал ее сюда, чтобы сообщить о разрыве, - и от этого все внутри у нее оборвалось.
Я знала это, - подумала она, - я знала...
- Гарри... - прошептала Гермиона.
Но он продолжал, словно ничего не слышал.
- Я желал бы, чтобы я не был таким, однако... я не знаю, как иначе поступить сейчас... Когда я был... - он поколебался, собираясь с силами, и продолжил, словно кидаясь в пропасть. - Когда я жил с Дурслями, когда я был ребенком, я часто думал, какими бы были мои родители, будь они живы.
Он удивления у Гермионы открылся рот. Гарри никогда не заговаривал о своем детстве, о том, как он жил до школы. Никогда.
- Конечно, любой бы...
- Нет, - спокойным голосом оборвал ее он, - я и вправду представлял их, я никогда не знал, как они выглядели. Дурсли говорили, что они были уродами, отребьем, но я никогда этому не верил. Я решил, что моя мать была прекрасна, отец красив, ну и, конечно же, они любили меня больше всего на свете.
Гермиона почувствовала, что у нее защипало глаза:
- Уверена, так оно и было... - тихо заметила она.
- Я не знал, какого цвета были волосы моей матери, думал, что, может, они были черными, и это передалось мне... А отец, - думал я, - возможно, был блондином. Я рисовал его себе высоким, сильным... Я думал о той аварии, в которой предположительно они погибли, думал о том, откуда они ехали тогда, куда собирались. Я придумал, что они были шпионами и работали на правительство; и что на самом деле они не умерли, а просто ушли в подполье и были вынуждены оставить меня, потому что их работа была слишком опасна.
Я убеждал себя, что они однажды придут за мной, и мы будем жить вместе в голубом доме с разноцветными комнатами, потому что у Дурслей все было разных оттенков серого, - его голос дрогнул, как было в те времена, когда он ломался. - Я мысленно обставил каждую комнату, наполнив свою игрушками, я давал имена нашим домашним зверюшкам, я все записал, поэтому и не забыл. На самом деле я жил не в темном чулане под лестницей - я жил в том доме, с моими родителями.
Гермиона наклонила голову, пряча от Гарри слезы. Она хотела, чтобы он продолжал.
- Я все записал в старой записной книжке Дадли, - Гарри смотрел на заснеженную поверхность озера. - И, разумеется, однажды утратил бдительность, и дядя нашел и прочел ее. Он выволок меня из чулана, прижал к стене; я до сих пор помню, что он сказал мне: "Твои родители мертвы, мальчик. Они не шпионы и не работают на правительство. Они умерли и никогда тебя не заберут. Они умерли глупой, бессмысленной смертью, и я был бы даже рад, что они умерли, не подкинь они нам тебя. И все твои мечты не вернут их обратно". Вот и все, - он помолчал. - Мне тогда было восемь.
- А записная книжка? - шепотом спросила Гермиона.
- Я сжег ее, - отрезал Гарри. - Я знал, что дядя был прав, и я не мог вернуть их обратно.
- Ты поверил ему? Тому, что они умерли?
- Я знал это. Я видел это в его глазах - у него был вид победителя, а не лжеца, - голос Гарри наполнился отвращением. - Он и вправду был рад, что они умерли. Я его презирал. Однако в "тот" дом я больше не вернулся - его разрушили. Это было тяжело, словно я снова потерял своих родителей, - голос Гарри стал сдавленным и отрывистым. - А потом я попал сюда, и у меня появился настоящий дом. Я узнал, какими были мои родители, узнал, что они любили меня. Они бы гордились мной. Гордились мной... Мир, где бродят и разговаривают призраки, - я думаю, что они смотрят на меня оттуда. И мой отец видит, как я летаю. Мать моя знала, что я встречусь с драконом. Они знают, что я делаю, - день за днем, ведь это немного оправдывает ту жертву, которую они принесли, сумев спасти меня...
- О, Гарри, - зашептала Гермиона. - О, милый мой... Мне так жаль, - снег хрупнул под ее ногами, когда она поднялась и едва не поскользнулась, потянувшись к нему. Он стоял и смотрел на нее - одинокий, словно создавший вокруг себя нерушимый, какой-то особенный мир, и она замерла на его границе, сомневаясь, стоит ли касаться его, хотя вторая ее часть кричала от боли и желания обнять, прижать его к себе крепко-крепко. - Тебе не надо было делать этого... Я знаю, ты пытался объяснить мне свою отчужденность, я знаю - ты думал о своих родителях - а как иначе? А я была такая эгоистичная, думала об учебе и карьере, - мне даже в голову не приходило, что это могло быть для тебя... - мысль о том, что они не увидят твой выпускной, не узнают, что ты стал членом команды, что ходил на свадьбу к Сириусу... О, Гарри, ведь это же такая важная часть твоей жизни, и если сейчас ты скучаешь о них все больше... - голос ее оборвался. - Ты это хотел сказать?
Он смотрел на нее, и в его зеленых глазах промелькнул какой-то непонятный сумрак.
- Да, что-то вроде того, - тон его был таков, что в ней тут же поселилось чувство, что ее занесло совершенно не в ту сторону, и она абсолютно не поняла, что он пытался донести до нее. Она ощутила себя ужасно бестолковой, какой-то внутренний голос шепнул ей, что она не в силах излечить его от этой темноты: она для этого слишком юна, а темнота слишком огромна. Однако она любила его - любила настолько сильно, чтобы понять и помочь ему, - решительно заявила она себе. Но всей ее любви, такой огромной и всеобъемлющей, могло и не хватить...
- Гермиона, - позвал он ее странно-отчужденным голосом, - о чем ты думаешь?
Она вздохнула:
- Все эти годы с Дурслями... Было бы совсем неудивительно, если бы ты вырос эгоистичным, себялюбивым. Или злобным и мстительным. Но ты не такой: ты редко сердишься, имея на то полное право, ты не жалеешь себя. У тебя было такое детство, что ты мог стать совершенно ужасным человеком, - а вместо этого ты стал самым лучшим из всех, кого я знаю. Ты сам сделал себя таким человеком. Я имею в виду то, что сказала тебе на первом курсе: ты великий волшебник, но ты прекрасный человек, а это куда важнее. Я восхищаюсь тобой, Гарри. И всегда тобой восхищалась.
Он склонил голову, и она не заметила выражения, скользнувшего по его лицу:
- Нет, - сипло произнес он, - я вовсе не так хорош, как ты...
Она рассмеялась:
- Так ты помнишь, - она шагнула вперед, и он, вскинув голову, взглянул на нее. Она легонько коснулась его лица, и он устало прижался щекой к ее раскрытой ладони. - Я так волновалась за тебя, я не хотела, чтобы ты знал, что я плакала.
- Я знаю, - тихо произнес он. - Ты была первым человеком в моей жизни, который плакал от любви ко мне.
Она покачала головой:
- Уверена, что не первым.
- Первым, которого я помню, - он крепко сжал ее запястье. - Не знаю, что бы я делал без тебя? Что бы?
Его тон напугал её, она пыталась заглянуть ему в глаза, но он обессилено прильнул к её плечу и спрятал от неё свое лицо. Она поцеловала его куда смогла дотянуться - в висок - черные волосы закрыли его лицо и скользнули под ее пальцами. Мягкие волосы, похожие на черный шелк.
- Гарри, - прошептала она, - ты никогда не должен покидать меня. Никогда.
Она почувствовала, что он вздрогнул под ее руками, поднял голову с плеча и улыбнулся. Сама не зная почему, она не смогла до конца поверить этой улыбке.
- Я знаю, - произнес он, - однако мне надо на тренировку. По-моему, мы не слишком подготовлены к сегодняшнему матчу и мне... нужно идти.
- Ладно, - она отпустила его. - И - больше ничего?
Он покачал головой:
- Нет. А ты - что ты хотела мне сказать?
Она сглотнула комок в горле:
- Ничего. Просто...
- Что?
- Я уже не увижу тебя до игры, - соврала она, проклиная себя, - удачи.
Он взглянул на нее, видя, что она что-то скрывает, присмотревшись к нему, она ощутила то же самое. Пропасть все еще стояла между ними - и не было моста, чтобы пересечь ее. Склонившись, он коснулся губами ее щеки:
- Увидимся.
- Увидимся, - прошептала она и зажмурилась, чтобы не видеть, как он уходит.

**********************

- Думаю, об этом все, - Рон перевернул пергамент, поднял глаза и кашлянул. - У кого есть вопросы?
Пенси Паркинсон подняла руку:
- А что насчет наших альбомов? - спросила она, и вращающийся круг стал зеленым.
Рон с недоумением посмотрел на нее, а потом снова опустил глаза к пергаменту на столе.
- Альбомов?
- Выпускных альбомов, - пояснила Гермиона, едва удержавшись от того, чтобы похлопать его по руке. Бедняжка, где он витает? - мелькнуло у нее. В последнее время ему было нужна уйма времени, чтобы сосредоточиться и, похоже, он совершенно забыл про Таинственных Волшебников - игру, в которую семикурсники решили поиграть под Рождество: каждый должен подарить подарок тому, чье имя определит жребий. По счастью, Пенси Паркинсон принесла коробочку с кусочками пергамента и таким образом спасла ситуацию. - Мы должны что-то решить с дизайном наших выпускных альбомов - ведь это немаловажно.
- О, точно, - Рон тыльной стороной руки потер свои глаза. Судя по всему, ему совершенно не хотелось здесь находиться. Гермиона перевела взгляд на помирающего со скуки Джастина Финч-Флетчли и на трудолюбиво обсасывающую сахарное перо Падму Патил. Рядом с ней на стуле развалился Драко - как всегда. Словно почувствовав, что она смотрит на него, он поднял глаза, и их взгляды пересеклись. Он подмигнул ей. Гермиона улыбнулась. Только половина ее мыслей была занята проблемами собрания.
- Нам нужен девиз, который будет выгравирован на обложке... По традиции каждый класс выбирает свой собственный девиз. Ну, у нас есть куча времени, чтобы обдумать, но если у кого-то есть предложения... - Рон, заметив переглядывания Гермионы и Драко, приподнял бровь. - Малфой? Есть мысли?
- Что? - слабо улыбнулся Драко. - Ну, в моей семье куча девизов, однако не думаю, чтобы они кого-то заинтересовали.
- А ты попробуй, - недружелюбно предложил Рон.
- Ну-с, - Драко наклонился вперед и положил подбородок на скрещенные руки, - "Перед сожжением обобрать до нитки" - один из самых старых, а вот любимый отцовский: "За деньги друзей не купишь..."
- За деньги друзей не купишь? - недоверчиво рассмеялся Рон.
- Зато можешь приобрести самых лучших врагов, - Драко демонстративно обвел глазами Рона - от ботинок до покрасневшего от досады носа. - Мда, судя по всему, последняя не всегда верна.
Рон хлопнул палочкой по столу:
- Думаешь, очень смешно, Малфой?
Драко скромно пожал плечами:
- Что ж - я не буду противоречить общественному мнению.
Не выдержав, Гермиона рассмеялась - что только ухудшило ситуацию: Рон метнул в нее сердитый взгляд, от которого она съежилась на своем стуле.
Не поможет, - сердито подумала она, видя, как Падма Патил и Джастин Финч-Флетчли тоже едва удерживаются от смеха. Как ни странно, единственными, кому было не смешно, оказались слизеринцы: Пенси Паркинсон и Малькольм Бэдкок молчали с каменными лицами.
- Малфой, - произнес Рон ледяным тоном, - я хочу потолковать с тобой в коридоре. СЕЙЧАС! - добавил он так, что все подскочили. Гермиона удивленно взглянула на него: синие глаза Рона метали искры, он определенно был взбешен.
- Рон... - неуверенно произнесла она, однако Рон даже не обратил на нее внимания, он яростно ел глазами Драко. Тот с дерзкой медлительностью, которая показалась Гермионе явно излишней в этот момент, поднялся на ноги и, не торопясь, подошел к двери. Рон последовал за ним и хлопнул дверью.

*****************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:24 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
*****************

Рон яростно захлопнул дверь и развернулся к Драко, прислонившемуся к противоположной стене. Тот смотрел на него с холодной безмятежностью, словно собираясь изучать свои ногти или же стряхивать пылинки с манжет. Будь у него усы, он непременно крутил бы ус.
- Малфой! - рявкнул Рон, и Драко поднял глаза - ясные, вопрошающие на открытом лице и вежливо улыбнулся - что только усилило раздражение Рона. - Какого черта ты выпендриваешься?
- Я признаться, надеялся, что нам удастся поговорить наедине, - успокаивающе заметил Драко.
- И доставать меня во время собрания старост - это твой способ добиться желаемого?
- Нет, это я просто пошутил.
- Может, Гарри такие шуточки и по вкусу. А вот мне - нет. Ты просто гад, Малфой. Ехидный, двуличный, невыносимый гад.
- Двуличный? - неприятно рассмеялся Драко. - Кто бы говорил. Я не вчера родился, Уизли...
- Какая жалость, - отрезал Рон, - а то мы могли бы тебя заново воспитать.
Драко взглянул на него, его губ коснулась легкая улыбка:
- Я же вижу, как ты на нее смотришь, - невпопад заметил он. - Что думаешь - я дурак? Все вокруг дураки?
Какое-то мгновение Рон стоял, просто вытаращив на него глаза. Кровь пульсировала и гудела у него в ушах. Он не мог поверить в то, что услышал. Не может быть, чтобы Малфой сказал ЭТО.
- Что ты сказал, Малфой?
Драко медленно качнулся от стены, задумчиво разглядывая Рона. Глаза его лучились слабым светом, как лезвие ножа, взгляд был таким же, как нож, острым.
- Я видел тебя сегодня утром, - сказал Драко.- Я смотрю на тебя уже несколько дней. Скажи-ка Уизли, в какую игру ты играешь?
Рон почувствовал, что кровь стынет у него в жилах, сердце с трудом проталкивало ее в вены, он не мог перевести дыхание. Все вокруг закружилось, закачалось. Заныло. Наконец он отыскал свой голос:
- Не понимаю, о чем ты.
- А я думаю, понимаешь, - еще тише заметил Драко голосом, напоминавшим разлитый поверх осколков льда сахарный сироп. - Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я.
- Не представляю, - ответил Рон, борясь с желанием уйти, - с чего ты взял, что можешь лезть в мою личную жизнь.
- Так ты считаешь, что можешь делать из меня дурака? Думаешь, что - я тебе это позволю? - тихо и мягко перебил его Драко. - Твою личную жизнь вряд ли можно считать личной при таком поведении. Тебе повезло, что я наблюдательней, чем все остальные, однако рано или поздно даже бестолковые хаффлпаффцы разберутся, что к чему. Ты носишь свое сердце на лице, Уизли. В твоем случае это не лучшее решение.
- Малфой, ты просто врун, и это не означает, что все кругом такие же, - зарычал Рон, парализующий шок у которого сменился всепоглощающей яростью. Он говорил, не задумываясь, что Малфой в сущности был прав.
- А я говорю не со всеми, а с тобой, - возразил Драко. - Ты спас мне жизнь, я тебе обязан.
- Странный способ для демонстрации этого, - пробормотал Рон, озадаченный новым поворотом разговора.
- Я пытаюсь помочь тебе, Уизли, - произнес Драко. - Потому-то и говорю с тобой о том, что знаю.
- Да нечего тут знать! - почти заорал Рон.
- Пока да, - кивнул Драко, и Рон почувствовал, что железная рука, сжавшая внутренности, разжалась. Итак, он не знает, не знает наверняка. - Ты знаешь, о чем я говорю, - добавил Драко. - Позволь мне дать тебе маленький совет: забудь об этом.
Снисходительный ублюдок, - подумал Рон, глядя на блондина, изучавшего его с напряженным спокойствием. - Почему бы ему ни забыть о моей сестре, коль скоро для него все так легко?
- Иди, и таращься на меня с ненавистью, - добавил Драко, пожав плечами. - Для меня не имеет значения, примешь ли ты мой совет.
- С чего это ты волнуешься? - Рон почувствовал, что его голос надломился, а от злости по всему телу забегали мурашки. - Ты ведь не зацикливался на моих проблемах - никогда. И что - теперь я поверю, что ты демонстративно заботишься о моем благе? Во-первых, ты лгун, во-вторых, ты не прав, а в-третьих... в-третьих, ты сам не знаешь, что несешь. Так что просто... отвали, ясно? Таскайся за моей сестрой или... какой фигней ты там занимаешься для удовольствия.
По лицу Драко проскользнуло удивленное выражение, он не ожидал, что Рон ответит ему таким образом, и Рон со злым удовольствием отметил это. Удивление через миг исчезло, и губы Драко сжались в тонкую ниточку.
- Отлично, Уизли, - протянул он, - я всегда подозревал, что единственная цель твоей жизни - быть вечным предупреждением для остальных.
- Двадцать очков со Слизерина, - яростно сверкнул глазами Рон.
- За что? - Драко открыл рот от удивления.
- За то, что прервал собрание, - ответил Рон, - а также ради того, чтобы все было высшего сорта, даже та задница, в которую ты сейчас вляпался. Так, я возвращаюсь, и ты идешь за мной - и клянусь Мерлином, если ты скажешь еще хоть слово, я вычту еще сотню со Слизерина. Посмотрим, как это понравится остальным представителям твоего факультета.
Драко прикрыл глаза:
- Я подозревал, что власть всех корежит, - в его тихом голосе звучало скрываемое веселье, от которого Рону захотелось дать ему пощечину. Однако он спокойно ответил:
- Сто очков со Слизерина.
Драко промолчал и безмолвно последовал в зал за Роном, который хотел чувствовать радость победы, однако вместо этого ощущал какое-то... разочарование. В один безумный миг он подумал, что Драко действительно все знает, но нет, все было не так, и бремя тайны снова рухнуло ему на плечи, показавшись теперь куда тяжелее. Он бы предпочел, чтобы Драко ему врезал...
Вздохнув, Рон поднял палочку и заговорил.

*************************

- Тебе кто достался? - спросила Гермиона, когда они с Драко выходили из комнаты старост. Остальные, радуясь, что собрание кончилось, шли в холл, переговариваясь друг с другом и разворачивая пергаменты с именами студентов, которым они должны были сделать подарок.
Решив подождать Рона, собиравшего свои квиддичные принадлежности, она задержалась у дверей. Драко прислонился к стене поблизости и заглянул ей через плечо, когда она развернула свой пергамент.
- Ой, мне достался Рон. Ну, это будет легко.
- Ага, большие клещи, чтобы вытащить у него палку из задницы.
- А кто у тебя? - перебила его она.
Драко развернул пергамент, бросил на него равнодушный взгляд, сложил и снова засунул в карман.
Гермиона удивленно посмотрела на него:
- Ну же, ты что - мне не скажешь?
Драко медленно покачал головой:
- Жизнь - бессмысленная лотерея. Не устаю это повторять.
Гермиона фыркнула.
- Судя по всему, тебе достался Симус Финниган.
- Бинго, - бросил в ответ Драко.
Гермиона взорвалась смехом.
- Не смешно, - нахмурился Драко.
- Ага, - кивнула Гермиона, - главное, чтобы ты в это поверил.
Ответить Драко не успел: дверь с грохотом распахнулась. Рон с деловитым видом нес под мышкой кучу пергаментов, следом с обычным кислым видом семенила Пенси Паркинсон с пустой коробочкой. Рон коротко кивнул ей, и она пошла по коридору. Взглянув на Гермиону, Рон закатил глаза.
- Неплохо проводите время с Пенси? - губы Гермионы дрогнули в сочувственной улыбке.
- Ее дыхание, как всегда, портит воздух, - пожал плечами Рон. - Зато она соглашается возглавлять любой комитет, облегчая мне работу.
- Ага, слава Богу, что она согласилась облегчить тебе сокрушительную ответственность, - саркастически заметил Драко. - Признаться, я вообще не понимаю, как тебе позволили занять это место. Ты, верно, собрал дюжину пакетиков от чипсов и выиграл пост Старосты в почтовой лотерее?
Рон проигнорировал его, продолжая обращаться к Гермионе:
- Ладно, я пошел. Мне нужно в Хогсмид. Тебе там ничего не надо?
- Нет, - Гермиона покачала головой и улыбнулась. - До матча не встретимся - ну, удачи и все такое.
- Спасибо, - Рон побежал по коридору, исчезнув в толпе приближающихся студентов Равенкло. Проводив его задумчивым взглядом, Гермиона повернулась к Драко.
- Я провела исследование, о котором мы разговаривали, нашла кое-что - думаю, тебе стоит о них знать, - понизила она голос. - Хочешь узнать что-то действительно странное?
- Странное? Конечно, хочу.
Гермиона улыбнулась.
- Можешь пойти со мной в библиотеку?
Он кивнул, и в молчании они прошли в библиотеку, держа приличную дистанцию друг от друга, чтобы никто не заподозрил, что они идут вместе, и только внутри библиотеки Гермиона расслабилась: ей всегда было комфортно в этом спокойном, знакомом месте. Здесь тоже все было украшено к Рождеству: маленькие елочки на столах с поющими сахарными ангелами; красные, зеленые и золотые огоньки, блуждающие в воздухе у них над головами. Она взглянула на Драко - тот следил за мечущимися искорками с азартом ловца, разноцветные вспышки отражались у него в глазах. Словно почувствовав, ее взгляд, он покосился на нее:
- Ну, и что же ты нашла?
- Взгляни сюда, - Гермиона вытащила из сумки небольшой золотистый том, раскрыла его перед собой, нашла закладку и ткнула пальцем:
- Тебе она не кажется знакомой?
Драко склонился и присвистнул: на страничке была гравюра, четкая и очень подробная, изображавшая женщину в волшебной мантии. Черные волосы каскадом спадали к ее ногам. Знакомое лицо - глаза, улыбающиеся губы... Гермиона помнила ее только как девушку, пришедшую с Чарли на день рождения Драко и Гарри, сам Драко помнил ее куда лучше. В левой руке она держала волшебную палочку, а в правой - цепь с чем-то, похожим на драгоценность, на конце. Под картинкой шла каллиграфическая подпись: Рисенн Малфой. Год 1357.
- Шестьсот лет... - произнес Драко и положил руку на страницу. - Ну, она, в общем-то, говорила, что старше меня. Рисенн на иллюстрации подмигнула ему, покачивая цепочкой. - На самом деле, она намекала, что вроде как бессмертна...
- Тут какая-то неувязочка, - заметила Гермиона, - потому что вот тут сказано, что она умерла, когда ей было двадцать.
- Что она?..
- Ага, от гномьей лихорадки. А перед этим она была помолвлена...
- Ха!
- ... с Николасом Фламелем.
Драко замер и изо всех сил напряг память:
- А он?..
- Друг Дамблдора. Создатель Философского камня, - Гермиона тряхнула головой. - Никогда бы не подумала, что он из тех людей, что решаются связать себя узами брака с Малфоями.
- А почему бы и нет? - обиделся Драко. - Мы весьма симпатичны. Кроме того, существует такое понятие, как сексапильность...
- Забавно, но в ее биографии нет ни слова о сексапильности.
- Может, тогда это называлось как-то по-другому? - предположил Драко.
Гермиона фыркнула:
- И как же? Девица сия зело сексапильна есть?
Драко пропустил это мимо ушей.
- Что ж, это помогло мне узнать, кто она... Хотя я не думаю, что женщина, с которой я разговаривал, и вправду Рисенн Малфой. В любой случае, это не та же самая девица... Как они могли вернуть ее из мертвых - вот что удивительно...
- Тш-ш, - шикнула на него Гермиона, хотя в библиотеке было пусто, - некромантия? О, это худшее, что может быть из магии. И оно никогда не выходит, как надо. От нее кусочки не отваливались, а?
- Кусочки? Да нет. Она вполне целая, - задумчиво ответил Драко. - Для живого трупа она удивительно хороша, куда лучше, чем многие живые девушки.
- Тише! - повторила Гермиона и захлопнула книгу. - Я продолжу искать о ней сведения. Теперь мы знаем, когда она жила, я могу перепроверить ее по биографии Фламеля.
- Спасибо, - кивнул Драко и, вскинув взгляд, быстрым взмахом ловца схватил красный огонек, зажужжавший в его руке. Взглянув, - тот отбрасывал розовый свет на его лицо - Драко снова выпустил его и, вытащив из кармана сложенную газетную страницу, протянул Гермионе. - Взгляни на это.
- Маггловская газета? Драко, где ты ее раздобыл?
- Да не обращай ты на это внимания, взгляни на картинку! - Драко встал у нее за спиной, чтобы тоже видеть картинку. - Зеркало, что было украдено: оно и было в моем сне.
Гермиона вскинула голову и пристально взглянула на него - Драко, опустив глаза, серьезно и сосредоточенно смотрел на фотографию, от ресниц на скулу упала тень, напоминающая легкую штриховку.
- Ты уверен?
- Уверен, - и он в двух словах описал, почему готов решительно утверждать, что это именно то самое зеркало; что Вольдеморт отправил Червехвоста похитить его. - Теперь вопрос: зачем оно ему нужно? Очевидно, с его помощью можно видеть меня, но мне кажется, дело тут не только в этом. Любое зеркало можно настроить так, чтобы видеть в нем меня, - приложить немного усилий - и готово. Почему же ему понадобилось именно это?
- Не знаю, - мотнула головой Гермиона. - Работа напоминает работу мастера, изготовившего ножны. Думаю, стоит проверить, кто сделал их - возможно, он создал еще какие-либо волшебные вещи. Это зеркало может оказаться особенным.
- И коль скоро оно понадобилось Вольдеморту, - выпрямился Драко, - то мы должны узнать, зачем.
- Верно, - Гермиона взяла вырезку и засунула ее себе в сумку. - Я возьму несколько книг и прихвачу их с собой на матч, - она огляделась, - во всяком случае, если мадам Пинс вернется...
Драко по ее примеру осмотрелся, и его глаза стали еще более серьезными.
- Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать. Это немного странно.
- Хорошо, - кивнула она и снова огляделась. - Здесь никого нет.
- Нет, - он крепко взял ее за руку. Она почувствовала тепло его пальцев. - Сюда, пойдем сюда... - он потянул ее за собой, мимо полок, с маленькую нишу, где на полках рядами стояли маленькие томики. Свет в ней был только от мельтешащих огоньков, на стенах мигали изумрудные, золотистые и рубиновые отблески. Драко отпустил ее руку, и она инстинктивно сжала их вместе, не понимая, откуда появилось в ней это напряжение: может, из-за встревоженного лица Драко, может, потому, что в библиотеке было так холодно, а может, из-за чего-то другого...
- Драко, да что такое? Все в порядке?
Он взглянул на нее, словно прикидывая, как она отреагирует на то, что сейчас произойдет, словно проверял ее. В конце концов, он был удовлетворен, сделал шаг назад и, взяв себя за полу свитера, одним движением сдернул его с головы. Под свитером у него ничего не оказалось.
Гермиона ахнула и отшатнулась назад так быстро, что ударилась головой о каменную стену.
- Драко! - сморщившись от боли, воскликнула она. - Что ты делаешь?
Он удивленно взглянул на нее, и его губы тронула насмешливая улыбка:
- Я же сказал, что хочу кое-что тебе показать.
Недоверчиво посмотрев на него, она попыталась отвести глаза, чтобы не видеть его тело - узкая талия переходила в широкую грудь, под кожей читались мышцы. У Гарри было такое же тело - легкое и худое, тело ловца.
- Ты не сказал, что собираешься раздеваться, - прошипела она.
- Мне нужен волшебный медосмотр, - пояснил он, - я хочу, чтобы ты осмотрела мое плечо.
- Твое плечо?
- Это, - он указал пальцем на левое плечо. - Видишь?
- Ничего не вижу, - покачала она головой.
- Оттуда, где ты стоишь, ты ничего не увидишь без омниокля, - приподнял он бровь. - Что-то не так?
- Все в порядке, - покраснела она. - Ничего, - она сделала неуверенный шаг к нему и начала осматривать плечо, через миг забыв о неловкости. - Так сюда на днях вошла стрела? - он кивнул, опустив взгляд к своему плечу: справа под ключицей был напоминающий звездочку совершенно заживший шрам. Когда Гермиона легонько коснулась его, Драко даже не поморщился. - Не больно? - спросила она.
- Нет. Ты видишь?
Она кивнула:
- Он светится. Словно серебряный. Повернись.
Он развернулся, и она взглянула на шрам на его спине, где острие вышло из его тела - он был меньше по размеру, однако тоже слабо светился. Она положила руку ему на лопатку.
Кожа его была совсем белой - гораздо светлее ее собственной - и гладкой на ощупь, легкая шероховатость шрама коснулась ее ладони, вея холодом.
- Здесь то же самое.
Она шагнула назад и убрала руку.
- Правда не больно? - нетерпеливо поинтересовалась она.
Он повернулся к ней лицом и, к ее вящему облегчению, взялся за свитер и снова надел его. Наэлектризовавшиеся волосы поднялись у него над головой серебристым облаком.
- Мне не больно. Но как-то странно. И мне это не нравится, - сказал он, поправляя свитер.
- Никогда не слышала о светящихся ранах. Ты уверен, что мадам Помфри...
- Никакой мадам Помфри, - остановил ее Драко таким тоном, что она сразу поняла, что эта тема закрыта раз и навсегда.
- Ладно, - вздохнула она, - я попробую что-нибудь найти. Но если я ничего не найду, Драко...
- Тогда я смогу читать в постели, пользуясь только светом от моего плеча, - подхватил он и поднял глаза к часам на стене. - Мне пора на поле. Игра...
- Я знаю, - кивнула она. - Я бы пожелала тебе удачи, однако...
- Я в ней не нуждаюсь?
- ... однако на самом деле я вовсе не хочу, чтобы твоя команда победила, - закончила Гермиона и скорчила ему рожу.
Его глаза вспыхнули, и он весело рассмеялся.
- Спасибо. Спасибо за помощь, - и прежде, чем она успела сказать пожалуйста, он вышел. Она взглянула ему вслед, дождалась, пока он выйдет из библиотеки, и последовала за ним, вынырнув из завалов книг, немедленно убедившись, что Драко не ошибся: кто-то действительно пришел в библиотеку, пока они прятались.
За одним из длинных столов над открытой книгой, однако, не сводя глаз с Гермионы, сидела Пенси Паркинсон. В этом взгляде было такое отвращение, что Гермиона потеряла дар речи. Встав и захлопнув книгу, Пенси с самым презрительным видом вышла из библиотеки. Гермиона смотрела ей вслед, почувствовав слабость в коленках - она совершенно точно знала, что Пенси терпеть ее не может, но кто бы мог подумать, что до такой степени?

****************************

Драко не знал наверняка, однако, по его мнению кабинет Дамблдора был самым интересным местом в Хогвартсе - в этом их с Гарри мнения совпадали. Драко стоял в центре комнаты и ждал, директор еще не появился, так что у него было достаточно времени, чтобы все как следует рассмотреть.
Древний стол на когтистых лапах был весь завален всякими интересными штуками: кучи карточек от Шоколадных лягушек (Драко отметил, что Дамблдор развлекался, пририсовывая зеленые усы всем знаменитым волшебникам, включая себя самого), карманный вредноскоп, пустой думотвод, наборчик заводных канареек, калибратор траектории метлы и спящая соня.
Ни к чему не прикасаясь, Драко обошел вокруг стола, и взгляд его упал на полку, на которой покоилась такая знакомая, поношенная латанная - перелатанная остроконечная Сортировочная Шляпа.
Он замер, не в силах отвести от нее взгляд. И, не зная, что годы назад Гарри как-то сделал то же самое, он с трепетом достал ее и надел себе на голову. Шляпа опустилась ему на глаза, от нее веяло знакомой затхлостью - он тут же вспомнил тот момент, когда перед остальными студентами уселся на высокий табурет, сосредоточившись только на одной мысли: Слизерин, Слизерин, пусть будет Слизерин!
Сейчас Шляпа зашевелилась у него на голове, и заговорила ему в ухо:
- Что у нас тут? Хм, кажется, он сомневается... Вы старше, чем мои обычные клиенты, однако не могу сказать, что узнаю форму вашего ума... Мы встречались раньше?
- Да, - мысленно ответил Драко. - Мы отправили меня в Слизерин.
- В Слизерин? - изумилась Шляпа. - Как любопытно... Не возражаете, если я загляну в ваши мысли чуть поглубже?
Драко поколебался.
- Нет, не возражаю, - решился он и почувствовал, что по спине пробежала дрожь, и появилось какое-то странное чувство, что в его голове что-то распахнулось.
Голос заговорил снова.
- Да вы же Малфой! - в голове Шляпы опять звучало изумление. - Вы - Драко Малфой, я прекрасно вас помню. Как же вы изменились... Вы теперь совсем другой человек, да? В вашей голове словно кто-то иной...
- Что-то вроде того, - пробормотал Драко, думая о Гарри.
- Совсем другая личность, такая же сильная, как и ваша собственная. Итак, что же мы имеем? Отличный ум, острый... Хитрости хватит на двоих. Лишку высокомерия. Неуверенность, прекрасно сочетающаяся с храбростью. О, я вижу, вы знакомы и с потерей, и с разочарованием. И верны. Тверды, как сталь. Вы никогда не бросите тех, кого любите, прочие для вас просто не существуют. И все, для чего вам они нужны, - просто использовать для достижения своих целей. Ха! - Драко подскочил, когда в ушах у него зазвенел смех. - Вы просто ходячее противоречие, юный мистер Малфой, - давненько не видела я такого любопытного склада ума...
- Спасибо, - несколько безразлично поблагодарил Драко. - Так что - вы бы отправили меня... В смысле, вы бы...
- Что бы я? Отправила бы я вас в Слизерин? Могла бы - у вас для этого достаточно хитрости. Как и ума - для Равенкло, верности - для Хаффлпафф, смелости - для Гриффиндора. Весь вопрос в том, мой милый мальчик, захотел бы ты сам быть распределен в Слизерин?
- Не знаю, - прошептал Драко и добавил с неожиданной вспышкой раздражения, - это же твоя работа, а не моя!
- О чем ты?
- О том, куда меня определить!
- Когда вы были ребенком, возможно, вам и был нужен кто-то, кто бы определил ваше место. В ваши годы вы должны знать это сами.
- Ну, так я не знаю! - прорычал Драко и в приступе разочарования сдернул с головы шляпу. - Думаю, мне стоило хорошенько подумать, прежде чем цеплять на голову всякую болтливую галантерею, - добавил он, швыряя Шляпу через кабинет.
Та приземлилась прямо у ног незаметно и тихо вошедшего Альбуса Дамблдора.
- Ради Бога, - произнес тот, - не стоит так обращаться с этой Шляпой - в этом нет никакого смысла: она все равно не чувствует боли.
Драко виновато поднял глаза на безмятежно взирающего на него директора:
- Вы хотели меня видеть, профессор?
- Да. Почему вам не присесть за мой стол? - предложил Дамблдор, и Драко подчинился, устроившись напротив директора, усевшегося в темно-синее кресло с высокой спинкой и подперевшего подбородок рукой. Драко собрался с силами, чтобы не отвести взгляд от глаз директора - те были так пронзительны, что Драко показалось, что его собственная голова состоит из стекла.
- Итак, юный мистер Малфой, - лучше, чем выяснять у вас причины, зачем вы пошли на вершину Северной башни и с кем намеревались там встретиться... Нет, - поднял он руку, увидев, что Драко собирается что-то сказать, - я прекрасно знаю, что вы не встречались с Гарри.
- Ну, - протянул Драко. Если в мире и был кто-то, кто лишал его способности быстро реагировать на задаваемый вопрос, так это точно был Дамблдор, - если вы не собираетесь спрашивать об этом, о чем же вы собираетесь у меня спросить?
- Я хотел тебе кое-что вернуть, - пояснил Дамблдор. - Кое-что, что ты потерял.
- Да? - заинтересовался Драко.
Дамблдор протянул руку, и глаза Драко полезли на лоб: в центре морщинистой ладони что-то темно блеснуло - ониксовое кольцо в форме грифа.
- Мое кольцо, - без выражения произнес Драко, протягивая к нему руку. - А я-то думал, что я его потерял.
- Так и случилось, - кивнул Дамблдор. - На вершине Северной башни.
Драко машинально стиснул кольцо в кулаке. Я не должен был показывать, что оно мое...
- Я знаю, что оно принадлежит тебе, Драко, - словно почитав его мысли, заметил Дамблдор. - С того самого мига, как мне его передал Чарли: я много раз видел это кольцо на руке твоего отца - еще когда он был в школе, видел его на руке твоего деда Юлиуса. Твой отец носил его, не снимая, - я был удивлен, что он расстался с ним.
- Он сказал, что пришло мое время носить его, - Драко надел кольцо на палец. - И сказал, что я стал настоящим Малфоем.
Дамблдор качнулся вперед, пристально и мягко глядя на Драко:
- Ты хочешь мне еще что-то сказать?
Поколебавшись, Драко отрицательно качнул головой:
- Нет, профессор.
- Полагаю, что с моей стороны неуместно спрашивать тебя, - произнес Дамблдор, буквально пронзая Драко своими яркими, мягкими, но печальными синим глазами. - Думаю, что ты заметил... некоторые изменения с Гарри?
Драко опустил глаза к своим рукам. Сквозь окно лился слабый свет, в котором кожа буквально просвечивала. Он вспомнил кладбище - там ему показалось, что свет проходит сквозь Гарри.
- Заметил, - ответил Драко, внезапно ощутив, что словно предает Гарри, хотя всего-навсего сказал вслух одно слово. - Однако вам лучше поговорить об этом с кем-то, кто с ним близок, - с Гермионой или Уизли, например...
- Нет никого, кто был бы ближе ему, - возразил Дамблдор. - Ближе тебя. Хотя, думаю, они смогли бы защитить его в случае необходимости. А ты?
- Защитить? От чего?
- А разве это имеет значение?
Драко поднял взгляд:
- Думаю, нет. Конечно, я должен сделать то, что должен, - он поерзал на своем стуле. - Но я попробовал поговорить с ним, но он ответил... словом, я не знаю, что я могу сделать. Но если это в моих силах, я сделаю это, - и Драко в упор взглянул на Дамблдора, кто единственный (кроме Сириуса, не знавшего, тем не менее, подробностей) знал, что именно он видел, когда умирал. - Я причина этого, да?
- Ты не вызвал эту ситуацию, ты просто выявил ее. Наверное, ты считаешь, что должен все исправить, - однако ты не можешь и думаешь, что из-за этого он будет тебе не рад. Ты не можешь встать между ним и его страданием, слишком все это сложно и необычно для Гарри. Счастье похоже одно на другое, беды и горести все разные. Ты можешь понять, что значит потерять родителей, как Гарри, - ведь в некотором смысле ты никогда их не имел. Однако тебе не понять этого восхищения и идеализации этих несуществующих родителей, вложения в них всего добра мира. А потом вдруг обнаружить, что они, кому ты так обязан, все их муки и покой и их спасение от того состояния, в каком они сейчас, - легли тебе на плечи - а у тебя нет ни малейшего представления, как все это исполнить.
- Не надо, - Драко с грохотом поднялся, уронив стул, - это моя вина.
- Было бы странно, если бы это было так, - мягко покачал головой Дамблдор, взмахом руки возвращая стул в нормальное положение. - Однако я предполагал, что ты можешь так думать, а потому мое предисловие было чуть длиннее. Все дело в том, что я должен кое-что тебе сказать, я собирался это сделать уже очень давно.
- Что-то обо мне? Или о Гарри - удивленно переспросил Драко.
- Что-то, что вас обоих не касается, хотя, с другой стороны, имеет отношение к тому, что вас связывает.
Прекрасно, - подумал Драко, - может, вы будете изъясняться еще неопределенней? Однако вслух он сказал совсем другое:
- Это важно?
- Да, - кивнул Дамблдор. - Это важно.
Сердце Драко гулко заколотилось у него в груди.
Он почувствовал, что это и вправду что-то важное и, может быть, даже что-то плохое. Взгляд на лицо Дамблдора только подтвердил его подозрения.
- Что плохое случится с Гарри? - быстро спросил он. - Я бы предпочел не знать об этом, если вы не возражаете.
- Не знать? Почему? - удивился Дамблдор.
- Потому что не хочу стоять перед выбором, сказать ему об этом или нет, - Драко на мгновение замер, засунув руки в карманы и глядя в упор на Дамблдора, и все же взорвался, - разве мало того, что с ним произошло? Что - должно еще что-то случиться?
Дамблдор ждал, пока Драко успокоится и затихнет.
- Гарри сильный, - наконец заговорил он. - И многое может выдержать. А с чем он не справится в одиночку, вы справитесь вместе.
- С Роном, Гермионой и Сириусом, - закончил Драко.
- Но все это надо держать от них в секрете. Это ваш секрет, - Дамблдор махнул рукой в сторону стула, и Драко замер. - Присядьте, пожалуйста, мистер Малфой, и послушайте меня. Итак, прежде чем вы помчитесь вслед за Гарри на поиски возмездия, вам стоит кое-что узнать...

**********

Игра должна была начаться уже десять минут назад, когда Гарри, оставив свою команду дожидаться около раздевалки, выскользнул поговорить с мадам Хуч. Через мгновение он вернулся в немного растрепанных чувствах и окинул взглядом взволнованную команду, топчущуюся в глубоком, по щиколотку, снегу у расчищенного поля, которого не было видно из-за высокого ограждения. Симус со скучающим видом прислонился к стене раздевалки, Рон играл застежками своих протекторов.
- Игра задерживается, - коротко произнес Гарри. - Один из слизеринских игроков до сих пор не появился.
Колин фыркнул:
- И что - их не должны оштрафовать за это?
- Мадам Хуч сказала, что мы должны подождать, - пожал плечами Гарри, - так что будем ждать.
Джинни топталась, не находя себе места от раздражения и напряжения. Она стояла в нескольких шагах от Симуса, который даже не смотрел на нее. Элизабет, Деннис и Колин обсуждали Трансфигурацию, Рон играл своими застежками.
- Я бы не хотел, чтобы их оштрафовали, я бы хотел их побить, - произнес он.
- Вот это дух, - утомленно кивнул Гарри.
- Рон прав, - поддержала брата Джинни. - Особенно с учетом последнего раза, - она скользнула взглядом по скучающей команде. - Мне кажется, нам нужна речь для поднятия бодрости духа, - заметила она и подмигнула Гарри.
Он поддержал ее игру.
- Твоим парням не нужны никакие разговоры, мы - непобедимая команда. Нам нужно просто выйти на игру, а там уж мы выиграем. Нам не знакомо слово "поражение", - Рон сдавленно фыркнул, и Гарри усмехнулся. - Хорошо, мы знаем такое слово - мы же не дураки, - однако совсем не в том контексте, - Гарри скользнул глазами по команде, - ну как, вы достаточно взбодрились?
Элизабет вынырнула из своего разговора с Колином:
- Прости, Гарри, ты что-то сказал?
Рон звонко рассмеялся. Гарри с улыбкой повернулся к нему и вдруг замер:
- Эй, Рон, - его глаза вспыхнули удивлением, - что это у тебя на шее?
Джинни, а вслед за ней и Симус, и Элизабет развернулись к нему - с испуганным видом он коснулся шеи рукой:
- Что такое?
- Да у тебя там след от укуса, - развеселился Гарри, - правее... вот тут, - и он ткнул пальцем.
Рон покраснел, как закатное солнце, и быстро хлопнул себя по шее - но было уже поздно.
- У Рона засос! - восторженно объявил Симус Финниган. - Невероятно!
Джинни в абсолютном потрясении вытаращила на брата глаза.
Какого черта?.. - собственно, она никогда не претендовала на то, что ее братья будут посвящать ее в подробности своей любовной жизни, но Рон... Ну, Рон всегда казался ей немного романтиком, мечтателем. И все эти поцелуйчики и тисканья были вовсе не в его стиле. У него никогда не было девушки, и он ничего не рассказывал Гарри, судя по его совершенно потрясенному виду.
- Итак, Рон, - приступил к допросу Симус, опершись на метлу, - и кто же эта девушка?
Уставившись в землю, Рон цвел, как маков цвет.
- Это никакая не девушка.
- Так что - парень? - ухмыльнулся Симус. - Кто бы мог подумать!
- Ничего подобного! Я просто проходил в дверь, - в отчаянии начал Рон.
- С шеей, - уточнил Гарри, приподняв брови.
- Да, - твердо ответил Рон.
Джинни фыркнула.
- Рон Уизли, - самым издевательским тоном начала она, - если после всех этих лет жизни в одном доме вместе с Биллом, Чарли и близнецами, ты думаешь, что я не знаю, на что похож засос...
- Джинни, - перебил ее Рон самым предупреждающим тоном, разворачиваясь к ней и тем самым демонстрируя свою шею во всей красе: определенно, это был след укуса.
- Билл, Чарли и близнецы? - эхом откликнулся Симус. - А что - Перси никогда не предпринимал никаких действий? А еще говорят, что власть - лучший афродизиак...
У Рона был такой, вид, словно его сию секунду хватит кондрашка:
- Нет у меня никаких засосов!
Гарри схватил Рона за руку:
- Ладно-ладно, как скажешь, пойдем-ка немного поболтаем в ожидании этого чертового матча, - и с этими словами он оттащил Рона на несколько ярдов в сторону, под одинокий голый дуб. Джинни проследила за ними глазами: Рон выдернул руку, замерев, стоял и слушал, как Гарри ему что-то оживленно втолковывал.
- Ну, - пробормотала она себе под нос, - по крайней мере, они поговорили...
- Вот-вот, - раздался голос у нее за спиной. Не поворачиваясь, она поняла, что это Симус. - Может, и нам тоже стоит?
Она повернулась и впервые - после того, как они вышли из раздевалки, - взглянула на него. Он смотрел серьезно и в упор. Глаза у него были голубые, чуть туманные, как зимнее небо... Она кивнула:
- Что ж, давай.
Взяв ее за руку, он потянул ее за угол, чтобы не видеть Гарри и Рона.
- Джинни, - решительно начал он, глядя ей в глаза, - я хочу извиниться.
Она ожидала чего угодно, только не этого.
- За что? - остолбенело спросила она.
- За то, что был таким непонятливым, - объяснил он. - Вчера вечером, сегодня утром... Я догадываюсь, что же это было. Просто, когда ты мне все сказала, это все было чересчур для меня - я не знал, что сказать, как ответить. И ты была права. Я ведь действительно думал, что смогу как-нибудь спасти тебя от Малфоя, а когда все оказалось совсем не так, я был... разочарован.
- Разочарован? - переспросила Джинни без всякого гнева или раздражения. Признаться, она была здорово впечатлена прямотой и честностью Симуса: такие вещи всегда непросто сказать. - Но почему, Симус?
- Потому что... - он глубоко вздохнул и прислонился к стене раздевалки. Его скулы раскраснелись от холода и, как она заподозрила, от смущения. Он как-то очень по-детски засунул замерзшие руки в рукава своего полосатого красно-золотистого свитера, - потому что, мне показалось, тебе что-то было нужно от меня, - он тряхнул головой. - Ты мне нравишься, Джинни, но ты такая таинственная. Конечно, у каждой красавицы наверняка есть целый отряд парней, твердящих ей о том, что она загадочная, однако ты и вправду такая. Я думаю, ты могла бы... - но Симус не успел сообщить Джинни, кем она могла бы быть, потому что она шагнула к нему и, встав на цыпочки, поцеловала.
Первое, что бы сделал в этом случае Драко, - он бы страстно поцеловал ее в ответ. Симус же подхватил ее за локти, помогая удержать равновесие, и лишь убедившись, что она не поскользнется и не оступится, склонился, чтобы ответить на ее поцелуй. Его руки скользнули к ее затылку, пальцы нырнули в волосы, губы его были нежны и прохладны, а на вкус он напоминал горячий шоколад.
Она почувствовала, что в его объятиях ее бьет озноб, он ощутил это в тот же миг и, чуть отстранившись, взглянул ей в лицо и прошептал:
- Джинни, ты в порядке? - у него был совершенно обалдевший, потрясенный вид - именно так выглядели ее братья на Рождество, получая давно желанный подарок, именно такой была мама, когда дети целыми и невредимыми возвращались домой. Так на Гермиону смотрел Гарри. И так никогда не смотрел на нее Драко. Она едва не разрыдалась.
- Все хорошо, - ответила она и обняла его. Он был теплый и немного громоздкий из-за своего свитера, однако она чувствовала его гибкое и худое тело. - Симус, давай просто постоим вот так секундочку? Просто постоим?
Он без лишних слов обнял ее, она прижалась головой к его груди, слушая, приглушенно бьется его сердце - ровно и четко, как часы.

**************************

Выйдя из кабинета Дамблдора, Драко пошел через холл. Увидь он себя со стороны, он бы удивился медлительности своих движений и бледности своего лица. Однако, как ни странно, сейчас ему было совершенно наплевать на то, как он выглядит. Нельзя сказать, что он был не в себе от потрясения, однако он чувствовал себя оглушенным, и голова буквально шла кругом. Окружающий мир приобрел какую-то странную резкость и отчетливость. В ушах все еще звучали слова Дамблдора: "Кое-что из этого определенно имело место, кое-что - только слухи, однако и они определенно базируются на фактах. Конечно, это было годы назад - особенно с твоей точки зрения: почти двадцать лет...
Драко спускался по лестнице с метлой в руках, радуясь, что не забыл про нее. Я должен поговорить с Гарри. Если и было что-то, что он затвердил, так это то, что утаивание чего-либо от Гарри могло его здорово выбить из колеи. А потому было дурной идеей.
С другой стороны, было трудно предсказать, как Гарри отреагирует на эту информацию. Драко догадывался, почему Дамблдор рассказал об этом ему одному.
Сбежав по обледеневшим ступеням, Драко пошел к полю короткой дорогой, мимо озера и гриффиндорских раздевалок. Подходя, он увидел спешащих на поле людей, заполняющиеся зрителями трибуны. Вдруг его взгляд привлекла золотисто-красная вспышка у гриффиндорской раздевалки. Человек. Вернее, парочка. Парочка, прильнувшая друг к другу, словно пытавшаяся укрыться от холодного ветра, сомкнутые руки, перепутанные красно-золотистые рукава, прильнувшие друг к другу лица... Разлохмаченная соломенная шевелюра. И знакомый водопад огненных волос. Симус Финниган и Джинни Уизли.
Драко остановился, присмотрелся и заставил себя двинуться дальше, решительно отвернувшись.
Ну, и чего ты хотел? - ядовито поинтересовался внутренний голос.
Обогнув угол поля, Драко двинулся к ожидавшей его на слизеринской стороне команде, не в силах избавиться от ощущения, что Джинни знала, что он шел мимо, что она увидела его... хотя нет, конечно, нет - она для этого была слишком занята.
Будь счастлив, это ведь именно то, что ты хотел, - сказал он себе, в этот момент слизеринцы увидели его и издали приветственный возглас. Вскинув метлу в воздух, он присоединился к команде.

******************

Рядом кто-то деликатно кашлянул. Джинни отпустила Симуса и, повернувшись, увидела стоящего у дверей раздевалки с метлой в руке Гарри. Он подмигнул ей раньше, чем Симус успел повернуться.
- Ненавижу себя за то, что мне приходится вас прервать, однако игра начинается.
Джинни опустила голову, пряча улыбку, и почувствовала, как Симус сжал ей руку.
- Прости, Гарри, - произнесла она, плохо понимая, за что именно она извинялась.
- Да нет, все великолепно, - благодушно заметил Гарри, делая шаг назад, чтобы пропустить смущенного, но явно ощущающего облегчение Симуса, и следуя за ним к раздевалкам. Джинни пошла рядом с Гарри, изнывая от любопытства:
- Тебе Рон что-нибудь сказал? - решительно ткнула она его в бок. - С кем он там целовался?
Гарри криво ухмыльнулся и пожал плечами:
- Да ничего он не сказал на самом деле - вроде, встретился с ней в пабе, потом они где-то потискались... Сначала он говорил, что она из Хаффлпаффа, потом - из Равенкло. Говорил, что она со старшего курса, а когда я ему напомнил, что старшим курсом являемся мы, он вообще заткнулся. Только попросил напоследок верить ему, потому что он не имеет права ничего сказать.
Джинни аж подскакивала от возбуждения, когда они вошли в раздевалку. Она схватила свои протекторы и начала их застегивать, остальные, похоже, уже собрались и были на поле, комната была пуста.
- Боже мой, ты думаешь, это был кто-то совершенно ужасный, и он из-за этого смущен? - заворожено спросила она. - Может, это кто-то вроде Миллисент Буллстроуд!
Гарри сделал жуткое лицо:
- Ну, тогда бы укус на его шее был бы куда больше!
- Тэсс Хэммонд? Пенси Паркинсон?
Гарри закатил глаза.
- Боюсь, на такое он не способен даже после шестидесятой порции сливочного пива.
- А может, у нее есть парень? И он боится вляпаться в проблемы?
Гарри приподнял бровь.
- А что - возможно. Но боюсь, я не готов выдвигать предположения. Спрошу у Гермионы после игры, она с ним в последнее время проводит больше времени, чем я.
Джинни тихо засмеялась.
- У Рона таинственная девушка, - жизнерадостно заметила, она, - я балдею!
Гарри заулыбался:
- А, может, Симус прав, и у него таинственный парень? Представляешь?
- Признаться, я не вижу причин, чтобы он скрывал это, - держа метлу под мышкой, Джинни двинулась вслед за Гарри к квиддичному полю, - мама с папой не один год считали Перси голубым, и все нормально к этому относились. Устраивали ему темную и пытались выпытать у него все о его чувствах.
- Перси? Что - правда?
- Я тебе клянусь. Все были даже немного разочарованы, когда появилась Пенелопа, - добавила она и, нагнувшись, подлезла под ограждающими поле веревками. Остальные уже ждали, в том числе и Рон, натянувший свитер до самых глаз, что придавало ему что-то неуловимо черепашье. Она подмигнула ему, и он немедленно покраснел.
- У вас и правда изумительные родители, - заметил Гарри, и Джинни повернулась, чтобы подтвердить это улыбкой и кивком, но замерла, увидев лицо Гарри. Перед каждой игрой он смотрел на трибуны, ища Гермиону, и, судя по его выражению, он ее только что нашел. Проследив, куда он смотрит, она увидела Гермиону с кучей книг на коленях, сидящую между Яной и Джорджем. Она смотрела на поле и махала рукой. Джинни показалось, что Гермиона сделала какой-то знак Гарри, видимо, понятный только им двоим - Гарри улыбнулся - ярко, радостно, словно его лицо озарило восходящее солнце.
От какой-то неожиданной печали у Джинни свело все тело. Тайные знаки, шутки, понятные только им... Ей всегда казалось, что она вне - вне этой группы, куда входили только Гарри, Рон и Гермиона или же Драко, Гарри и Гермиона - единственная девушка среди мальчишек. Отвернувшись от Гарри, она встретилась глазами с Симусом, и он ей улыбнулся - нежно-нежно. Она улыбнулась ему в ответ и встала рядом с ним. Команда оседлала метлы. Гарри прошел вперед, и они с уже вышедшим на поле Драко пожали друг другу руки.
Впрочем, - подумала она, глядя не на поле, а на Симуса, - рано или поздно все меняется...

*************************

Матч задержался, прошел слух, что один из слизеринских игроков выбился из графика и опоздал. Гермиона, уверенная, что Драко встречался с Дамблдором, была стиснута на трибуне между Джорджем и Яной, позади сидел Фред. Ангелина не пришла, предпочтя демонстрационную прогулку по заводу в компании Оливера Вуда. По этому поводу Фред от комментариев воздерживался.
Гермиона сидела и гадала, о чем могли беседовать Драко и директор, поймав себя на мысли, что хотела бы оказаться мухой на стене его кабинета, или же, подобно Рите Моските, оказаться жучком-анимагом. Краем уха она слышала, как Яна успокаивает все больше и больше заводившегося Джорджа, самой же ей скучать было некогда: на ее коленях лежала толстенная L'Histoire des Quatres Objects de Pouvoir, она прилежно читала, перо-переводчик помогало ей справиться с непонятными словами. По мере того, как она изучала материал по les quatres, куда входили зеркало, кинжал, чаша и ножны - Четыре Благородных Предмета, дурное предчувствие все основательней и основательней поселялось у нее внутри. Она раньше слышала о них, более того, они входили в один из разделов данной Люпиным домашней работы, однако считала их легендарными, и знать не знала, ни почему они называются Благородными, ни на что они годны. Чем дальше она читала, тем меньше ей это нравилось, она уже едва удерживала себя от того, чтобы побежать, найти Гарри и рассказать ему о том, что она обнаружила. Но, конечно, она не могла так поступить...
- Ну, наконец-то, - пробормотал Джордж, когда двери раздевалок распахнулись, и команды полились на поле - гриффиндорцы торопливо, а слизеринцы с дерзкой медлительностью, хотя именно они были причиной задержки. Гарри и Драко прошли в центр и тряхнули друг другу руки, не задержавшись там дольше необходимого. Гермиона, знавшая, что к чему, навела на них омниокль и увидела, как они машинально качнулись навстречу друг к другу, увидела тонкую улыбку, коснувшуюся губ Гарри в тот миг, когда их с Драко руки встретились. Луч солнца прорезал облака, она убрала омниокль от глаз, на мгновение ослепнув, и, когда она снова взглянула в него на поле, они уже расходились к своим командам.
Мадам Хуч свистнула, и они взмыли в небо. Фред с Джорджем взвыли, Яна забыла про вязание, над которым скучала, - довольно жуткий на вид оранжевый шарф. Судя по всему, он в качестве рождественского подарка предназначался Рону, который будет выглядеть в нем просто кошмарно. Пряча улыбку, Гермиона отложила свой омниокль и начала следить за игрой, периодически поглядывая в книгу.
Когда-то она ненавидела поединки между Гриффиндором и Слизерином, однако сейчас они ей нравились. Признаться, она вообще не очень-то любила квиддич и находила его скучным, однако обожала следить за полетом юношей: мчащийся стрелой Гарри, четко движущийся Рон и впечатляющий стиль Драко, за которым скрывалось истинное умение. Она наблюдала за тем, как они мечутся в небе, когда гриффиндорцы открыли счет. Все вокруг взорвались одобрительными возгласами. Ей нравилось следить за красотой полета - ведь в маггловском мире не было спорта, который мог бы похвастаться тем же. Драко и Гарри, то сближающиеся, то разлетающиеся в разные стороны, напоминали зеленую и алую вспышки.
Нет, другие, конечно, тоже были хороши: она была удивлена, насколько удачно в команду вписалась Джинни с ее быстротой и точностью. Вот она пролетела мимо Малькольма Бэдкока, подхватила кваффл, выполнила разворот и метнулась к слизеринским кольцам. За ней помчался слизеринский отбивала, однако прежде, чем он успел что-то сделать, Блез Забини стрелой подлетела к Тесс Хаммонд и, выхватив дубинку из ее рук, с силой направила ближайший бладжер в Джинни. Он попал ей в плечо, едва не скинув вниз, толпа внизу взвыла от негодования, а Джордж разразился потоком красочной брани. Джинни все же ухитрилась выровнять метлу, но кваффл был потерян, Блез подхватила его и хотела метнуть на гриффиндорскую половину, однако разгневанный Симус Финниган преградил ей путь. Лишь только они сравнялись, он ухватил за ее рукав и дернул. Блез взвизгнула, развернулась и свободной рукой вцепилась ему в лицо. Симус свернул, и она бросила кваффл.
Мадам Хуч разгневанно засвистела:
- Нарушение Гриффиндора! Кваффл у Слизерина!
Гриффиндорские трибуны застонали.
- Черт побери, о чём там Симус думает? - поднял вверх свой омниокль Фред. Подняв свой, Гермиона увидела, как Блез ловит брошенный ей мадам Хуч кваффл. Чуть задержавшись, чтобы плюнуть в Симуса, она стрелой помчалась к кольцам Гриффиндора.
- Знаю я, о чем он там думает, - весело произнес Джордж, следя взглядом за летящий за кваффлом сестрой. - Хи-хи.
Фред бросил на брата взгляд, полный отвращения.
- Что ты имел в виду под "хи-хи"?
- А что бы ни имел - по крайней мере, моя подружка не западает на Оливера Вуда.
Яна бросила на него раздраженный взгляд:
- Право слово, это звучит так, словно Оливер Вуд не мог бы быть со мной.
- Нет, дорогая, я не это имел в виду, - поспешно поправился Джордж. - Уверен, что он мог бы с тобой быть...
- И я так полагаю, ты бы ему это позволил, - фыркнула Яна, принимая воинственную позу. - Джордж, как у тебя только язык повернулся!
- Нет-нет, - запротестовал Джордж. - Дорогая, я бы никогда...
- Хи-хи, - вставил Фред.
- Заткнитесь оба, - потребовала Яна и осеклась - слизеринская трибуна взвыла. Блез швырнула кваффл в кольцо с такой силой, что едва не оставила Рона без зубов. Джордж зарычал. У Гермионы появилось чувство, что вероятность появления Блез на семейных торжествах Уизли упала до нуля. Фред с Джорджем снова заворчали, и, когда кваффл вернули в игру, Джинни яростно нырнула за ним, отрезав путь Блез, и помчалась к кольцам Слизерина с такой целеустремленностью, что Гермиона и думать забыла про две красно-зеленые вспышки где-то сбоку...
Рев потряс толпу. Джинни замерла и развернулась, Гермиона заметила удивление на ее лице. Подняв голову и откинув с глаз упрямый локон, она увидела, что игроки больше не мельтешат в воздухе, а смотрят на западную часть поля, на сидящего верхом на метле Гарри. В его руке что-то мерцало. Снитч. Игра закончена.
Свисток мадам Хуч разрубил тишину.
- Победа Гриффиндора!
Трибуны вокруг Гермионы взорвались ликованием - студенты подскочили на ноги, их полосатые шарфы реяли в воздухе красно-золотыми флагами. Гермиона продолжала сидеть и смотреть на Гарри. Тот уставился на снитч в своей руке, потом развернулся к слизеринскому ловцу, зависшему на метле футах в двадцати. Такого выражения лица у Драко Гермионе еще не случалось видеть: смесь недоумения и бешенства.
Вдруг он резко направил метлу вниз и приземлился, едва не стукнувшись о замерзшую землю. Гарри, чуть помедлив, последовал за ним - команды приземлялись на поле и закрыли юношей от нее. Она навела свой омниокль на Гарри - вся команда сгрудилась вокруг него, однако лица их были на удивление мрачны - никаких объятий, прыжков и прочего. Она знала почему - все дело в Гарри, его настроение передалось всем: он был не рад победе, скорее раздражен и все поглядывал то на снитч в своей руке, то на слизеринскую команду, быстро покидающую поле по направлению к раздевалкам. Драко уже не было видно. Гриффиндорцы, неуверенно толкаясь, подобрали свои метлы и вслед за Гарри пошли к раздевалкам.
Похоже, мрачное настроение передалось и зрителям: на трибунах стихли крики, все начали тихо собираться. Когда Гермиона закрывала книгу и собиралась опустить ее в сумку, она случайно бросила взгляд на иллюстрацию на странице и замерла, потеряв дар речи. Через мгновение она уже, как сумасшедшая, прыгала вниз по ступенькам, провожаемая взглядами Фреда и Джорджа, устремляясь со всех ног к гриффиндорской раздевалке, где был Гарри.

**************************

Едва прислушиваясь к оживленной болтовне гриффиндорцев у него за спиной, Гарри возвращался в раздевалку. У него в голове все крутились и крутились последние секунды матча: вот он гонится за снитчем, ожидая, что, как всегда, Драко перережет ему путь. Полет ловца Драко Малфоя Гарри прекрасно изучил за прошлые шесть лет. У каждого были свои хитрости, хотя они и пытались их разнообразить, у каждого был свой стиль. До тех пор, пока Драко не видел снитч, он был элегантен и даже несколько ленив, однако лишь только снитч оказывался в его поле зрения, он гнался за ним, вкладывая в полет всю ярость и мощь разящего цель клинка.
Гарри умел ждать ответов, умел предсказывать их; в глубине души он считал себя лучшим игроком, хотя, конечно, не настолько, чтобы позволять себе на поле хоть капельку лени. У них бывали проигрыши Слизерину в прошлом, причем некоторые - совершенно случайные. Однако ему и в голову не могло прийти, что Драко позволит ему просто взять и поймать снитч. Но именно так и произошло: судя по всему, Драко не приложил ни малейшего усилия; погнавшись за снитчем, Гарри заметил, что Драко не рванулся за ним, а обернувшись после победы, Гарри увидел Драко в нескольких футах, в стороне - такого раньше никогда не случалось.
Что-то это не похоже на Драко: чтобы он - да не предпринял ни малейшей попытки, - размышлял Гарри, с силой захлопывая за собой дверь и едва на треснув по носу Колина, причем совершенно этого не заметив. - Нет, определенно, Драко просто позволил ему выиграть - но с чего? Чувство вины, что Гарри из-за него не попал на кладбище раньше?
Что ж, - Гарри швырнул свою метлу и начал сдирать протекторы с локтей и голеней, - мне ничья жалость не нужна. Тем более - жалость Драко.
Эти мысли завели Гарри до состояния оскорбленной обиды - он думал и думал об этом, не замечая, что причина, в общем-то, не так и существенна. Зашвырнув протекторы в угол комнаты, он, игнорирую попытку Рона остановить его, вышел вон.
Вытащив Эпициклическое Заклятье, чтобы сосредоточиться, он зашагал в сторону замка, топая ногами и хрустя льдом. Распахнув двойные двери, Гарри пошел через холл и отправился налево, по пути, ведущему к слизеринским спальням. За первым же углом, уже на полдороге к проходу за гобеленом, обнаружился Драко. Он быстро шел, торопливо стаскивая с рук кожаные щитки и, справившись, совершенно несвойственным ему жестом с размаху кинул их в противоположную стену. Мягко шлепнувшись о камень, они упали к ногам Драко.
- Малфой, - позвал Гарри.
Драко не двинулся. Замерев, он стоял и смотрел в стену, судя по его уныло опущенным плечам, он чувствовал какую-то боль.
- Малфой, - повторил Гарри, куда жестче в этот раз - Драко снова не шевельнулся. И тут Гарри сделал то, чего клялся не делать никогда - он послал мысленную стрелу в мозг второго парня. С силой - и точно в цель.
«... Малфой! А ну повернись и поговори со мной!»
Драко вздрогнул, словно его ударили, и развернулся. Гарри внутренне содрогнулся: сейчас глаза у Драко были почти черные, что бывало только тогда, когда он был здорово разозлен.
- Какого черта тебе надо, Поттер? - резко спросил он, теребя застежку второго протектора. Та наконец подалась и Драко бросил его себе под ноги. - Зачем ты потащился за мной?
Гарри шагнул вперед:
- Что там произошло? - требовательно спросил он.
Драко прищурился. Пламя факела бросила ему на лицо яркий отблеск, смыв цвет и превратив его в маску с сердитыми резкими линиями.
- Ты выиграл, - отрезал он. - Так иди и веселись, ясно?
- Я хочу знать, что случилось с тобой. Ты поддался в этой игре, это единственное, что приходит в голову.
- Я не поддался! - взревел Драко. - Вы выиграли!
- Ничего подобного.
Драко рассердился еще больше.
- Я так предполагаю, что гриффиндорцы решили позлорадствовать по этому поводу?
- Я не злорадствую, - сквозь зубы процедил Гарри. - Или же ты думаешь, что я захлебнусь радостью победы в матче, который ты сдал?
- Я не сдавал матч! - заорал Драко. - Я сделал все, что мог в наилучшем виде!
- В таком случае, это было жалкое зрелище! - перебил его Гарри, тут же пожалев, что эти слова сорвались у него с языка.
- Что ж, - большое спасибо, - холодно прорычал Драко. - Благодарю за эту оценку, Поттер! Ты - невыносимый заносчивый ублюдок и ханжа!
Гарри сделал шаг назад. Драко подбоченился, его просто трясло от ярости, даже волосы его, казалось, сердито потрескивали.
- То есть ты решил, что можешь прийти и осудить меня!..
- Если ты позволил мне выиграть потому, что думал, что я... - Гарри осекся, его голова буквально взорвалась от грохочущего внутри голоса, казалось, череп сейчас расколется и разлетится осколками в стены.
«... Я НЕ ПОЗВОЛЯЛ ТЕБЕ ВЫИГРАТЬ!»
Гарри задохнулся и схватился руками за голову - та заболела так, словно кто-то отвесил ему изрядную затрещину.
- О... - слабо простонал он и поднял глаза на Драко. Тот стоял, не в силах отвести от Гарри удивленные глаза и опустив руки.
- Ладно-ладно, я тебе верю, Малфой, только больше так не ори... - Гарри отнял руки от висков и поднес к глазам, почти ожидая увидеть на них кровь. - Что ты хотел - нанести мне мозговую травму или как?
- Я... - в смятении начал Драко, все еще не придя в себя от удивления, - Я не знал, что выйдет так... Я никогда...
- Ну, вышло - и вышло, - отрезал Гарри и, поколебавшись, добавил. - Прости, - медленно произнес он, глядя Драко в лицо. - Ну, за то, что я сказал... Ты не был жалким...
- Нет, - возразил Драко неожиданно отрывистым звонким голосом. - Был. Я был жалким.
Гарри захлестнуло какое-то ужасное чувство, словно он взял и пнул котенка. Он вгляделся в лицо Драко.
Месяцами он учился читать по лицу этого парня то, что он чувствует, хотя это было не так-то просто. А еще он иногда сам мог ощущать чувства Драко, если они были достаточно сильны. Как сейчас. Гарри еще раз присмотрелся к лицу Драко: недоумение и... страх. Страх?
- Малфой, - начал он.
- Гарри! - окликнул его запыхавшийся знакомый голос. Обернувшись, Гарри увидел пепельно-серую Гермиону, а за ней Рона и Джинни. А позади нее стоял Симус Финниган. В руках Гермиона держала книгу, стиснув ее так крепко, что пальцы у нее побелели. - Гарри, - снова начала она и осеклась, ее глаза метнулись к Драко и зажглись облегчением. - О, слава Богу, вы оба здесь... Мне нужно с вами поговорить, - она взглянула на книгу в руках и снова на юношей. - Пойдемте в библиотеку, ладно?
Гарри взглянул на нее, пытаясь сосредоточиться, но заговорил первый Драко.
- Нет, если он тоже пойдет, - и он указал на стоящего рядом с Джинни Симуса.
- Все, что можно сказать мне, можно говорить и ему, заявила Джинни. - Я все ему рассказала.
Драко приподнял бровь:
- Всё?
У Симуса был вид, словно он чувствовал, что ему здесь сейчас совсем не место, однако уходить он никуда не собирался.
- В таком случае ты глупая и легкомысленная, - холодно сказал Драко. - И лживая.
У Рона с Симусом был такой вид, словно они сейчас кого-нибудь убьют. Гермиона нахмурилась.
- Драко, не надо все усложнять и упрямиться. Это важно.
Драко скрестил руки на груди.
- Или отсюда уходит этот лепреконский мальчик, или я.
Гарри кашлянул.
- Слушай, Симус...
- Ладно-ладно. Я не хочу создавать проблему. Я пошел, - он наклонился и демонстративно поцеловал Джинни в щеку. - Увидимся.
Гермиона закатила глаза:
- Ну, если эта детская показуха закончилась...
- Она никогда не закончится, - криво улыбнулся ей Драко.
Она тряхнула головой:
- Прекрасно. Пошли в библиотеку.

***********************

- Итак, есть четыре Благородных предмета, - начала Гермиона. - Они очень древние. Есть кинжал. Ножны. Зеркало, что украдено, - оно на фотографии. И чаша, - вздохнув, она оторвалась от пергамента, который читала. - И всех их в своих сновидения Драко видел у Вольдеморта. Кроме чаши.
Они сидели вокруг круглого библиотечного стола - Джинни, Рон, Гарри и Драко рядом с Гермионой, разложившей перед собой на столе книгу и пергаменты, на носу у нее были очки для чтения в серебряной оправе. Она говорила уже долго, и ее голос начал чуть скрипеть.
- Каждый из этих предметов обладает огромной магической силой. Это изначальная магия, которую вряд ли используют в наше время, однако во времена Николаса Фламеля она была весьма популярна. Каждый объект соответствует одному элементу, ну, - тут же добавила она, увидев, что на нее все уставились, - это неважно. Важно то, что эти четыре предмета являются как бы четырьмя частями головоломки, и чтобы осуществлять магические действия, выполнить ритуал, их надо собрать вместе.
Гарри кашлянул:
- Что-то мне не нравится, как это звучит. Что еще за ритуал?
Гермиона покусала губу.
- Объекты и были созданы для того, чтобы облегчить выполнение этого ритуала. Просто так это и называется: Ритуал, для его выполнения необходимо пять человек - четверо для работы с предметами, а пятый... - Гермиона наморщила нос, - чтобы дать его или ее кровь. Совершенно непонятно, что там происходит дальше, видимо описание находится в четырех книгах, из которых сейчас уцелела только одна. Однако результат этих действий известен. Если все сделано правильно, на поверхности зеркала появляется изображение. Тетраграмматон.
Глаза Драко расширились. Остальные не понимали, о чем идет речь.
- Я думал, это миф, - пробормотал Драко.
- О, так Драко в курсе, - произнес Рон. - Даю голову на отсечение, в таком случае это какая-нибудь пакость.
Драко зевнул.
- Ты забыл назвать меня Малфоем, - напомнил он. - Докатился, Уизли...
- Тетраграмматон, - решительно продолжила Гермиона, - это слово. Одно слово. Однако его произнесение приводит к тому, что ты получаешь власть над всем живым: над людьми и животными, над жизнью и смертью. Именно поэтому Вольдеморту понадобилось зеркало и, я уверена, ему нужна и чаша. Это единственный предмет, который не видел Драко - ну, так или иначе, я уже все выяснила. Она находится в Стоунхендже, в музее. В разделе Древностей. Если он захочет исполнить Ритуал, он добудет ее. Но нам нельзя допустить, чтобы это произошло...
Рон и Джинни выглядели совершенно потрясенными. Гарри не чувствовал удивления, нет - просто усталость: что, снова? Опять конец света?
Драко сидел с покорным видом.
- Ну, и что по этому поводу мы будем делать?
- Не знаю, - поколебавшись, уронил Рон. - Мне все это кажется какой-то фантазией. Какие-то сны, какие-то фотографии, мифы... Может, ничего и нет на самом деле?
- Может, и нет, - согласилась Гермиона, однако я не думаю, что нам стоит идти на такой риск. Да, сейчас чаша, возможно, в безопасности в музейной витрине с сигнализацией. Но вот надолго ли?
Джинни беспокойно заерзала.
- А не думаешь, что стоит сходить к Дамблдору - возможно, у него мы могли бы получить ответ?
- Ага, только если вопрос звучит так: "Какая самая дурацкая вещь из всех, что можно сделать"? - бросил Драко.
Джинни бросила на него недовольный взгляд:
- Не понимаю, почему.
- Во-первых, нам будет сложно объяснить, как мы добрались до всех этих сведений, - начал быстро перечислять Драко. - Во-вторых, от этого вряд ли что-нибудь изменится. Ведь я определенно видел эти сны.
- Ну и где ты нашел всю эту информацию, - фыркнула Джинни. - Где ты нашел эту маггловскую газету, а, Драко?
Драко взглянул на Гермиону: та определенно не знала, о чем идет речь. Гарри дрогнул, когда серые глаза Драко обратились к нему и прищурились.
«... То есть ты так ничего и не рассказал Гермионе, где мы были?»
«... Нет... Я должен - но... я не смог, - Гарри сполз по своему стулу, поморщившись. - Не надо. Не сейчас».
Глаза Драко снова скользнули к Джинни, и он улыбнулся:
- Я ее нашел. В лазарете.
- Я так и думала, - кивнула Джинни, вовсе не убежденная, что дело было именно так.
Гермиона покашляла.
- Я согласна с Драко, - неожиданно произнесла она. - Дамблдор понимает, что есть вещи, о которых мы должны побеспокоиться сами. Иногда он не действует, но всегда знает, есть ли у нас в руках средства, с помощью которых мы сумеем справиться с проблемой. Понимаешь, о чем я? - обратила она к Гарри расширившиеся потемневшие глаза.
Она подумала о Хроновороте, о третьем курсе, о тонкой цепочке, накинутой на их шеи. Вспомнила, как решительна она была, передавая им с Роном кексы и сообщая, что в них вещество, которое свалит с ног тех парней.
- "Так вы хотите, чтобы план сработал, или нет?" - улыбнулся он. - Да, я помню.
По ее губам скользнула быстрая ответная улыбка, и она снова вернулась к столу:
- Думаю, то, что мы должны сделать, достаточно очевидно. Мне эта идея не нравится, и тем не менее...
Рон махнул рукой:
- Я не слежу за мыслью, говори точно, что точно мы должны сделать.
- Мы должны стащить чашу прежде, чем до нее доберется Темный Лорд, - словно что-то совершенно естественное произнесла Гермиона. - Мы должны ограбить музей.


КОНЕЦ 5 ГЛАВЫ!!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:27 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 06. Этот идеальный мир

Гермиона назвала это просто "План", Драко обозначил как "Всего-навсего ваши унылые разработки стандартной схемы грабежа музея с хищением ценного экспоната - как-его-там?" Гарри вообще никак не назвал, он просто закатил глаза, когда все это обсуждали, и закрыл эту тему, пожав плечами. Нет, он не был ни взволнованным, ни решительным, - заметила Джинни, - ну, не более, чем остальные. Просто он не провел столько времени в библиотеке, сколько все.
Драко, Джинни, Гермиона и даже Рон (который терпеть не мог находиться поблизости от Драко, но вел себя вполне сносно, что вызвало у Джинни просто гордость за брата) часами торчали в ней день за днем. Прошло уже две недели с того момента, как они начали разрабатывать план, а он еще на разу не пожаловался.
Выбрав место в углу, где им никто не мог бы помешать, они сидели там все время - Джинни знала, что между занятиями непременно обнаружит Гермиону именно там, напротив нее обычно сидел Драко. Большинство книг, что были им нужны, в Хогвартсе найти было нельзя. Даже в Запретной секции. Книги по преодолению защитных барьеров, Справочник вора по грабежу и разбою, книги о том, как с помощью заклинаний скрывать и запутывать следы - в Хогвартсе не было ни одной, Драко призывал их для нее из Имения, заодно преподнеся ей такое, отчего Гермиона издала вопль радости: план Стоунхенджского музея. Джинни забавлялась, глядя, как Гермиона делает все это с тем же рвением, что неделю назад корпела над экзаменами.
- Ты бы видела ее на втором курсе, - заметил Рон, подперев себе подбородок и утыкаясь в экземпляр "Как свистнуть практически что угодно". - Помню, как она вручила нам с Гарри две кекса и велела пойти и отключить для нее Кребба и Гойла. Просто чума, - вскинув глаза, он взглянул на Гермиону. - Скажешь - не так?
Однако Гермиона его не слышала. Подбоченившись, она качала головой, вперив взгляд в невинно смотрящего на нее большими серыми глазами блондина, который держал в руках нечто совершенно отвратительное:
- Драко, ей-Богу!
- Я призвал это утром из Имения, - Драко махнул перед лицом Гермионы чем-то, напоминающим мумифицированную человеческую руку. - Еле вспомнил, что надо тебе это отдать.
- Уж лучше бы ты забыл, - сморщилась Гермиона. - Что это?
- Рука Славы, - пояснил Гарри, выныривая из сумрака библиотечных полок. - Лучший друг воров и грабителей, правда, Малфой?
Драко развернулся и взглянул на Гарри.
- Не ожидал, что ты это знаешь, Поттер...
Гарри слабо улыбнулся, щеки его слегка зарумянились, словно он только что вернулся с холода, шея была обмотана шарфом. Джинни подивилась, куда его носило после завтрака, пока все остальные толкались в библиотеке. Уроки завершились, все готовились к экзаменам, но Гарри в эти дни как будто прятался ото всех в поисках уединения.
- Ты был бы удивлен, если бы узнал, о чем я знаю.
- Да ну? - по губам Драко пробежала легкая усмешка. - Это все про тот случай, когда на втором курсе вы свалили Кребба с Гойлом?
Все в ужасе вытаращили глаза. Джинни, смутно помнящая рассказ Рона, зашлась в хихиканьи.
Драко вежливо поднял бровь и взглянул на Рона:
- Ты не хочешь посвятить меня в подробности, Уизли?
Рон снова уткнулся в книгу, оставив снаружи только свои заалевшие уши.
- По правде говоря нет.
Бросив на него оценивающий взгляд, Драко опустил на стол Руку Славы, которая зашкрябав пальцами по столу, подобно гигантскому пауку, прыгнула на колени к Рону. С визгом ошпаренной кошки, Рон безумно замахал руками, стряхивая вцепившуюся в ремень руку. Та упала на пол, и Джинни придавила ее ногой.
- Малфой! - разъяренно выдохнул Рон.
Драко лениво ухмыльнулся:
- Да ладно, Уизли. Так ты не сделаешь ни шагу к половой жизни, если, конечно, вообще собираешься ее вести.
Рон схватил "Как свистнуть практически что угодно" и швырнул ее в Драко, тот пригнулся, и книга стукнулась о спинку его стула. Распрямившись, Драко начал демонстративно стряхивать пыль с рукавов.
- Знаешь, Уизли, - с непроницаемым лицом заметил он, - враждебность - это просто сублимация сексуальной энергии.
- Прекрасно, - с горькой интонацией ответил Рон, - теперь понятно, почему ты так не можешь терпеть Хагрида.
Драко вспыхнул, а Джинни зашлась в приступе смеха. Гарри нетерпеливо прокашлялся:
- Это ничем не закончится, - резко произнес он, - или нам нужно разделиться, чтобы мы могли работать?
- Нет, - неожиданно поднялась Гермиона. - Мы уже все сделали. Сейчас.
Все удивленно подняли на нее глаза:
- Сейчас? - переспросил Рон, позабыв про свою ярость.
- Да, все, что касается исследовательской части. Теперь немного трансфигурации, как я и говорила вчера вечером. Гарри?
Гарри слегка пожал плечами:
- Ты сказала, что до полудня тебе она не понадобится.
- Верно, - кивнула Гермиона. Голос ее дрожал. - Сейчас три пополудни.
- Хорошо, я пошел за ней, - согласился Гарри. - Рон, можешь составить мне компанию?
- С удовольствием, - Рон стрельнул взглядом, полным отвращения, в Драко и поднялся на ноги. Сдернув со спинки стула свой шарф, он затопал вслед за Гарри, и будь Джинни менее великодушной сестрой, она бы сказала, что он слегка переигрывает.
Похоже, Драко подумал то же самое.
- Тоже мне, примадонна, - холодно уронил он, когда библиотечная дверь закрылась за Гарри и Роном.
- Не начинай, - остановила его Гермиона и начала сгребать со стола книги и пергаменты и засовывать их в и без того едва не лопающуюся сумку. - В самом деле, Драко, коль скоро вы двое не можете находиться рядом, может пойдете в лес и потыкаете друг друга чем-нибудь острым, пока не решите, кто из вас доминирующая мужская особь?
Драко задумчиво пожевал кончик своего пера.
- Но это было бы совсем не так смешно, правда?
- Смешно? Так все это только ради того, чтобы посмеяться? - Гермиона начала собирать волосы в тугой пучок и безжалостно протыкать его шпильками. - Впрочем, зачем колоть Рона? Будь мужчиной. Не обращай на него внимания.
- А я не хочу быть мужчиной, - Драко откинул голову назад и лениво прижмурился, как кошка на солнце. - Хочу быть депрессивным мечущимся подростком, не имеющим сил удержать своих внутренних демонов и выплескивающих все на окружающих.
Гермиона вздохнула:
- Какая жалость, что ты не родился девушкой. Ты бы все время беспокоился, ты ли в школе всех милее.
- Эй, - встрепенулся Драко, - я в школе всех милее!..
Гермиона присела на стул рядом с Драко и начала перебирать бумаги, захламлявшие стол.
- Все это слишком утомительно, - устало произнесла она. Джинни с трудом удерживалась от того, чтобы не наброситься на нее с утешениями. У нее было ощущение, что Драко и Гермиона забыли про нее. - Я не могу сама со всем справиться, Гарри помогать не хочет, вы с Роном постоянно переругиваетесь, я уже третий день на ногах. У меня волосы спутались - знаешь, почему?
- Я несколько дней только об этом и думал, - мрачно произнес Драко.
- Ой, замолчи, - попросила Гермиона, но улыбнулась.
- Предлагаю сделку, - произнес Драко. - Я добуду остальные книги с заклинаниями по снятию сигнализации, если ты мне расскажешь, как на втором курсе вывели из строя Кребба и Гойла.
- Сделку, - шире заулыбалась Гермиона, почувствовав облегчение.
Джинни громко хмыкнула и поднялась. Как она и думала, две пары удивленных глаз метнулись к ней - карих и серебристых.
- Мне пора, - заявила она.
Улыбка Гермиона исчезла:
- Джинни. О, я имела в виду - большое спасибо за помощь...
- Нет проблем, - сухо ответила Джинни, подхватила сумку и зашагала к выходу. Но лишь только за ней закрылась, плечи ее поникли. Неужели ее судьба - быть невидимкой? Может, это какое-то Проклятье Уизли? Хотя Билл, Чарли, близнецы, даже Перси с его манерой всех раздражать - они были какими угодно, только не невидимыми. Наверное, это касалось только двух младших Уизли, обреченных на вечное игнорирование. Со вздохом она двинулась по коридору, процокала по лестнице на второй этаж, завернула за угол и оказалась в тупике. Неделю назад Симус показал ей это место.
Если резко пройти до конца и резко свернуть налево, можно было пройти сквозь низкий сводчатый проход. Она нагнулась и нырнула в него, очутившись в маленькой овальной комнате, стены и пол в которой были сложены из камней медового оттенка. Мебель отсутствовала. В западной стене было прорезано окно с довольно широким подоконником, на котором, склонившись над книгой, сидел Симус. Он втянул руки в длинные рукава свитера, холодное зимнее солнце, лившееся сквозь стекло, превращали его светло-русые волосы в золотую траву.
- Привет, Джинни! - поздоровался он, не поднимая глаз.
- Как ты узнал, что это я? - рассмеялась она.
- По шагам, - он улыбнулся и опустил книгу. - Иди сюда.
Она подошла и присела на подоконник рядом с ним, чувствуя какое-то легкое волнение. Прошла неделя с того момента, как она поцеловала его на квиддичном поле - он ни разу не пытался поцеловать ее с тех пор, ни разу не дал понять, что ждет продолжения или повторения. Вместо этого он проводил время, гуляя с ней, когда их уроки были поблизости, или же приносил ей горячий чай в гостиную. Она начала ждать его выхода из класса после урока и удивлялась, почему же не замечала его раньше. Было что-то странно притягательное в его благородстве и бесхитростных улыбках. Прогуливаясь по холлу, они брались за руки - это казалось легким и естественным. Она старалась не думать о том, что она делает, и не заниматься анализом своих поступков.
- Собираешься участвовать в визите в Стоунхендж? - спросил Симус.
Она кивнула, теребя обложку книги, что он читал - "Страна грез". Симус любил юмористические книги - и маггловские, и нормальные.
- А ты?
- Да, думаю да. Я не записан на Историю Магии, но мне Биннс разрешил. Там будет демонстрация старинного квиддича - я хочу взглянуть.
Симус положил свою руку поверх ее и кашлянул.
- Я удивлен, что... - он взглянул чуть взволнованно, как всегда, глаза его потемнели, а губы чуть сжались. - Я насчет рождественских каникул. Меня пригласили в Имение на свадьбу, как и тебя, а потом... мы могли бы провести две недели перед учебой, а после я собирался вернуться домой в Глин Кэрин...
- Это прекрасно, Симус, - подхватила Джинни. - Я слышала, что там очень красиво.
- Я хотел бы, чтобы ты поехала со мной, - сказал Симус.
Джинни прекратила теребить обложку и замерла:
- Что?
- Я подумал, что это могло бы быть здорово, - увлеченно произнес Симус. - В нашем распоряжении был бы замок, конечно, не такой большой, как этот, но тоже вполне ничего. Если ты не захочешь, ты сможешь меня не видеть по несколько дней подряд. Я взял билеты на матч Паддлмер - Пушки в Дублине - мы могли бы сходить... И еще покататься на коньках и на санках... - он вздохнул и рассеянно потянул себя за прядь волос. - Знаешь, когда я репетировал это у себя в голове, это звучало куда лучше, чем "Приезжай ко мне домой, у меня есть санки..."
Джинни удивленно рассмеялась:
- Ты отрепетировал это в своей голове? Зачем?
- Потому что я подумал, что ты нуждаешься в настоящем отдыхе, - объяснил он. - А с твоими друзьями это невозможно: они все просто сумасшедшие.
- Тебе не нравятся Гарри и Гермиона?
- Нравятся, но они же ненормальные: все, что они делают, - это яростно таращатся друг на друга. Не надо на меня так смотреть, это все замечают. А твой брат большую часть времени дуется. Нет, ты, конечно, можешь сказать, что проводить с ними время безумно весело, но позволь мне в это не поверить.
- Я так полагаю, что приглашая меня в Ирландию, ты обещаешь мне безумное веселье?
- Обещаю, - кивнул Симус. - Все помчится колесом.
Она улыбнулась:
- А ты покажешь мне свою коллекцию движущихся фигурок?
Симус слегка закатил глаза в деланной задумчивости:
- Может быть...
- А у тебя есть выпущенные этим летом Драко и Гарри?
Симус кивнул, глаза его блеснули.
- У меня даже два Малфоя: один обычный, а второй - для того, чтобы отрывать ему голову.
- Симус, так нельзя.
- Хорошо, если ты приедешь, я приклею ему голову на место, - покаянно произнес Симус.
Джинни поколебалась.
- Я не знаю, - протянула она. - Я должна отпроситься у родителей, и не знаю, что они скажут. Хотя... я не знаю, с чего бы им отказывать мне. Я... Я подумаю, Симус, - его синие глаза потемнели. - Но я хочу. И я ценю твое предложение. Правда-правда.
Она потянулась к нему и поцеловала его в щеку, а потом склонила голову ему на плечо, прикрыв глаза.
Конечно, - мелькнуло у нее, - если налет на музей пройдет не как замышляется, она не сможет поехать с ним в Ирландию. Разве что после нескольких лет, проведенных в Азбакане.

***************************

- Знаешь, я скучаю по этому, - произнес Рон, когда Гарри тронул дверь в Трофейную комнату.
- По чему? - уточнил Гарри, голова которого была занята совсем другим: эта дверь всегда скрипела при открывании и, хотя Гарри захватил с собой мантию-невидимку (она была у него в кармане), он вовсе не хотел ее использовать. Гарри медленно потянул ручку вниз, и дверь беззвучно заскользила, открываясь. Гарри шмыгнул внутрь и, повернувшись, ждал, когда Рон последует за ним. Но Рон медлил на входе.
- Я скучаю по этому, - он махнул рукой на Гарри и снова на себя, - по тебе и мне.
Гарри склонил голову:
- По этому?.. - по его губам скользнула усталая улыбка. - Не знал, что ты этим интересуешься.
Однако Рон и не думал улыбаться, у него был очень мрачный вид.
- Наверное, ты не понимаешь, о чем я. Я про то, что мы снова прокрадываемся в разные места, выполняем какую-то миссию, ищем на свою голову неприятностей... ну, как обычно...
- Мы не ищем себе неприятностей, - возразил Гарри, сам не зная, почему пытаясь сделать вид, что не понимает, куда клонит Рон. - Хотя, если ты так и продолжишь торчать в дверях...
Губы Рона сжались, она зашел в комнату и закрыл дверь.
- Ладно, - произнес он, - давай займемся делом.
Подойдя к витринам, он начал их внимательно изучать: за стеклом красовались ряды всевозможных трофеев - кубки, щиты, мемориальные таблички, неярко поблескивающие золотом и серебром. В полумраке волосы Рона тоже тускло вспыхнули медью. Плечи его были напряжены, и Гарри знал, что сейчас тот чувствует себя обиженным, и понимал, почему не хочет отдать себе отчет в том, что сказал Рон. Ведь сам он вовсе не скучал по их былым приключениям - он-то ведь не лишился: он по-прежнему рыскал по школе в мантии-невидимке, ускользал от учителей и шнырял по хогвартсовским землям. Просто сейчас он все делал один. Один или с Драко.
- Рон, - окликнул Гарри, - прости. Я понял, о чем ты. Я тоже скучаю, просто я думал о другом...
Рон кинул на него взгляд, слабый свет смыл синеву его глаз.
- Я заметил, - уронил он, - вообще-то я уже предлагал, но, если ты хочешь, мы можем поговорить сейчас...
Гарри подошел к самой большей витрине. Щит, на нем имя отца, факультет и позиция в команде. Ловец. Гриффиндор.
- Если это из того, что я мог бы сказать тебе, я бы сказал, - произнес Гарри, видя отражение Рона в стекле.
- Это о Гермионе? - стыдливо спросил Рон, пряча взгляд.
Гарри резко повернулся и удивленно взглянул на Рона:
- О Гермионе?
- Да нет, говори-говори... Я же понимаю, почему ты носишь свой шарф в помещении, - пояснил Рон, - между вами просто арктический холод.
- Ага, - кивнул Гарри, - она чувствует себя заброшенной.
- Это один из забавных побочных эффектов пренебрежения, - хмыкнул Рон и оторвал взгляд от своих ботинок. - Ты больше не любишь её?
Гарри остолбенел, словно Рон ткнул его булавкой:
- Я... что больше не делаю?..
- Ты меня слышал, - Рон снова уткнулся взглядом в свои ноги. - Иногда ты... э.. ну, просто перестаешь что-то чувствовать к человеку и ничего не можешь с этим поделать. Но ты должен, должен ей сказать об этом, потому что нечестно заставлять ее все время ждать и удивляться тому, что с тобой творится, и...
- Ты скоро закончишь эту свою сентенцию? - резко перебил его Гарри.
Рон подавился словами и замолк с упрямым видом.
- Ты ей должен сказать, - снова повторил он.
Гарри тряхнул головой:
- Если бы было что ей сказать, я бы непременно сделал это. Но я люблю ее, и всегда буду любить - сказать ей что-то иное было бы ложью.
У Рона был такой ошеломленный вид, что Гарри сам удивился.
- Но ведь у многих людей так происходит - просто чувства пропадают - и все... Разве нет?- - А разве я похож на большинство людей? - Гарри потер лицо руками, снова почувствовав накатившую усталость. И опустошение. - Слушай, - чуть тише продолжил он, - я очень ценю, что ты присматриваешься и к Гермионе, и ко мне; я понимаю, как все выглядит со стороны - наверняка ужасно. Но я по-прежнему люблю ее. Просто иногда я беспокоюсь...
- О чем? - быстро подхватил Рон.
- Что она меня не любит.
- О... - пробормотал Рон и повторил, - о... Нет, уверен, что любит.
- Знаю, - Гарри поднял голову и взглянул на Рона, по-настоящему взглянул, первый раз за несколько дней. Решительные синие глаза, четкая линия рта, знакомое лицо... - Все потому, что я не могу рассказать ей про своих родителей, - он сам удивился своим словам.
- О родителях? - потрясенно повторил Рон. - А что с ними что-то... случилось?..
Нет, - ядовито подумал Гарри, - они все еще мертвы, спасибо, что спросил.
Однако вслух он сказал совсем другое:
- Да нет, я просто много думаю о них, они постоянно крутятся у меня в голове. Знаю, мне нужно поговорить с ней об этом, но... я не могу. Кроме того, не только я удаляюсь от нее. Она тоже удаляется от меня, - решительно произнес он. - Удаляется и становится какой-то... странной.
- Странной? - эхом повторил Рон.
Но Гарри не стал углубляться в подробности. Его глаза опять загорелись, как в тот миг, когда они вошли в Трофейную комнату:
- Эх, да вот же!
- Что? О, точно! - воскликнул Рон и опустился на корточки рядом с Гарри, который распахнул стеклянную витрину и вытащил бронзовую чашу, по краю которой красовалась следующая надпись: "За специальные заслуги перед школой. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли. Год 1992".
- Мы собираемся использовать это? - спросил Рон.
- Естественно. Это же наше. Мы используем то, что захотим. Гермиона же говорила, что нам нужно что-то, напоминающее ту чашу на картинке. Вот она как раз и напоминает.
Рон усмехнулся:
- А я думал, мы используем специальную награду Тома Реддла.
Гарри хмыкнул.
- Блестящая идея. Но... Гермиона сказала, что нам нужна чаша.
- Зачем? Какая по сути разница? Все равно мы изменим ее с помощью Трансфигурации.
- Ага, - кивнул Гарри, - однако это должно быть очень-очень слабое заклинание, потому что сильное могут уловить детекторы музея. И оно со временем должно исчезать. И чем больше предмет будет похож на то, что там находилось раньше, чем дольше никто ничего не заметит.
Рон тряхнул головой:
- Интересно, а кто-нибудь в курсе полного и подробного плана грабежа за исключением Гермионы?
Гарри поднялся и помотал головой:
- Нет. Но ей я вполне доверяю.
Лицо Рона странно перекосилось. Потом он улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться чаши в руках Гарри.
- Помню-помню, как мы получили ее. Второй курс...
Гарри внимательно взглянул на Рона: что-то в этих словах ему не понравилось, словно его друг оплакивал прекрасный и навсегда ушедший Золотой Век.
- Да, я помню. Хочешь понести ее?
Но Рон помотал головой и засунул руки в карманы.
- Нет. Да все нормально, - и перевел взгляд на дверь. - Пора.
Рон пригнулся, и Гарри набросил на них мантию-невидимку, укрыв их обоих от чужих глаз.

********************************

Когда Рон с Гарри вернулись в библиотеку, Джинни уже ушла, за столом сидели Драко и Гермиона. Она уронила голову на руки и, казалось, спала. Драко читал. Увидев подходящих Рона и Гарри, он приложил палец к губам.
Гарри бросил взгляд на Драко и поставил чашу на стол рядом с Гермионой. Она и вправду спала - глаза ее были закрыты. Он заметил, насколько она устала: веки были воскового оттенка, под глазами лежали тени, губы чуть приоткрылись, выпавшая из пучка прядь покачивалась от ее дыхания. Забыв про Драко и Рона, про всех остальных, кто есть на свете, он присел на корточки рядом с ней. Мир и время исчезли: существовали только Он и Она. Он вроде бы никогда не забывал о своей любви к ней, но тут он снова все вспомнил - так сильно и неожиданно, что ощутил какую-то внутреннюю боль. О, если б она только знала...
Он не вымолвил ни слова, но ее веки дрогнули, словно она услышала его зов.
- Гарри... - она медленно улыбнулась, ее глаза сфокусировались на его лице. Он склонился и поцеловал ее в щеку.
- Я и представить не мог, что ты так устала... - тихо сказал он. - Я добыл чашу.
- О! - она выпрямилась и потерла рукой глаза. - Спасибо, - зевнув, она с улыбкой прикоснулась к чаше. - Она восхитительна, правда? Какой позор, что мы должны использовать ее в подобном деле.
- Ну, причина вполне достойная, - возразил Драко, не поднимая глаз от книги.
Рон задумчиво жевал губу.
- Не напомнишь мне, как это будет сделано?
Гермиона сердито взглянула на него:
- Мы уже это проходили...
- А не будет охраны или каких-нибудь подобных штук?
- У чаши? Не больше, чем у других музейных объектов. Не забывай - они же не знают, что это такое, для них это просто любопытная старинная безделушка, а не часть мощного магического уравнения.
- Уверена? - уточнил Рон. - А может, они просто не хотят демонстрировать свое знание о том, какая это мощная штука, кому-нибудь еще?
Гермиона захлопала глазами, на мгновение удивившись. Гарри понял, что такой аспект просто не приходил ей в голову.
- Нет, - протянула она и быстро добавила, - нет причин так считать - они бы тогда должны были поставить на нее сигнализацию или вообще спрятать куда-нибудь подальше. Слепой случай, что мы сообразили, что к чему: не приснись Драко тот сон, не свяжи мы это все с Николя Фламелем я бы в жизни не сообразила, что чаша в музее - один из Четырех Благородных Объектов.
-Возможно - один из Четырех Благородных Объектов, - уточнил ее Рон.
Гермиона кивнула:
- Знаю, но лучше перестраховаться, чем потом кусать себе локти.
Рон кивнул:
- Видимо, это какое-то новое значение слова "перестраховаться", о котором я раньше не слышал.
Гарри рассмеялся:
- Похоже, все заскучали по нашим приключениям. И если грабеж - это не приключение, тогда я даже не знаю, как это и назвать.
Рон вспыхнул и криво ухмыльнулся:
- Теперь о деле, - он взглянул на часы. - Герм, нам надо сейчас быть у Флитвика, мы должны взять у него список для поездки...
- О, точно, - Гермиона подскочила, сдержав зевок, улыбнулась Гарри и подхватила свою сумку и плащ. - До ужина.
Он встал и кивнул:
- Желаю старостам приятного времяпрепровождения.
Гермиона скорчила рожу:
- Не надо... в противном случае, мы не могли бы отправиться в музей.
Рон постучал по часам.
- Гермиона...
Засунув чашу в сумку, она чмокнула Гарри в щеку:
- Увидимся. Да, Драко, - помни, о чем мы говорили, - и они с Роном ушли, оживленно болтая о чем-то.
Гарри опустил глаза к Драко:
- "Помни, о чем мы говорили?"
Драко, закинув длинные ноги на стол, пожал плечами:
- Мы просто обдумывали другие возможности завтрашнего налета на музей.
- И нашли другие пути?
- Несколько моментов. Хотя возможно, ты будешь удивлен.
Гарри опустился на стул рядом с Драко.
- Я устал. И ничего не знаю.
- Это все наши полуночные собрания и интенсивное планирование налета. По счастью, нехватка сна не влияет на мое великолепие.
- Да, интересно, как ты с этим справляешься, - Гарри протянул руку к термосу с тыквенным соком, забытому Гермионой. - Что, Рисенн больше не тревожит тебя посреди ночи?
Драко бросил на него проницательный взгляд:
- Я ее больше не видел. А ты?
Гарри озадаченно покачал головой:
- Я тоже.
- Полагаю, она не может проникнуть в замок, - предположил Драко. - Думаю, ты в безопасности.
Гарри задумчиво отвинтил колпачок термоса:
- Как думаешь, что его она хочет?
Драко пожал плечами:
- Ну, об этом можно только догадываться. Но, во всяком случае не то, что находится у тебя в штанах.
Гарри поперхнулся и застонал:
- Не говори этого!
- Я просто обиделся, что ее не интересует содержимое моих штанов.
- А может, интересует? - умиротворяюще предположил Гарри.
- Честно говоря, я не думаю, что она и вправду хотела попробовать это со мной... с тобой она поступила по-другому, - Драко задумался. - На мое счастье.
- Да, она имеет такой... эффект, - Гарри почувствовал, что краснеет.
- Наверное, все дело в шести веках фрустрации, - предположил Драко.
Гарри поперхнулся и прыснул тыквенным соком на книгу перед собой.
- Шестьсот лет? - вытаращил он глаза. - Она что - такая старая?
- Неплохо сохранилась, правда? - заметил Драко. - И не плюй на эту книгу: она древняя.
- Ага, тоже древняя, - покусал губу Гарри. - Как-то не очень понятно, - он взглянул на Драко расширившимися глазами, - так кто же она, Малфой?
- Я так думаю, - медленно произнес Драко, - она какая-то разновидность демона. Ну, или что-то в этом роде. Она, кажется, имеет способность к... э... а чем она тебе показалось?
Гарри почувствовал, что заалел гриффиндорским цветом.
- Я думаю, она, некоторым образом... разновидность сексуального демона, - ответил он.
Судя по лицу Драко, все его силы были направлены на то, чтобы не захохотать.
- Ну, положим, могло быть и хуже, - заметил он. - Она могла оказаться демоном, распинающим людей на стенах.
- Не могу отделаться от мысли, что противостоять ей было ничуть не легче, - сказал Гарри. - Она просто заставила меня почувствовать... бессилие.
- Ага, мой папа всегда говорил, что когда с тобой что-то происходит, нужно попробовать представить неприятеля в исподнем, - посоветовал Драко и тут же присовокупил, - хотя с учетом проблемы, в твоем случае это было бы не лучшим решением.
- Вот так помощь, Малфой...
- Прекрасно, давай поговорим о другом. Например, что на Рождество мне достался Симус.
Гарри улыбнулся:
- Да, мне Гермиона уже сказала, что ты вытащил его имя.
- А тебе кто достался?
- Элиза Миджен.
- А, это такая... - с новым носом, да?
- Замолчи, Малфой. Она очень милая.
Драко ухмыльнулся.
- Угадай, кто достался Блез.
- Я?
- Гермиона, - с видимым удовольствием произнес Драко.
- О, нет, - недоверчиво воззрился на него Гарри. - Проследи, чтобы она не подарила Гермионе что-нибудь острое... или взрывающееся.
Драко приложил руку к сердцу:
- Торжественно клянусь, - продекламировал он.
- Спасибо, - глаза Гарри метнулись к часам на стене, и он резко выпрямился. - Пора на ужин, - он поднялся и подхватил с соседнего стула сумку. На полдороги к дверям он замер и повернулся. - Что - ты не пойдешь со мной?
Драко удивленно поднял голову, но Гарри в тусклом свете не мог разглядеть выражение его лица, только неясные очертания - скулы, заостренный подбородок, затененные глаза.
- Мы не можем пойти туда вместе.
- Ах да, точно, - не можем. Естественно.
- Ты иди, я буду попозже, - Драко с любопытством взглянул на Гарри. - Ты в порядке? У тебя такой вид, словно ты сейчас чихнешь.
Гарри вздохнул:
- Нет, ничего, просто...
- Что?
- Не иди сразу за мной.
Драко кивнул:
- Хорошо, я подожду.
- Спасибо, - Гарри ушел, чувствуя накатившее беспричинное раздражение.

************************

Она не идет.
Он уже трижды повторил это себе - без толку. Рон поднялся, размял сведенные мышцы и прислонился к стене, уставившись в пространство. Было три утра, он провел тут уже несколько часов. Через шесть часов они собирались грабить музей. Сейчас это казалось нереальным и бесконечно далеким: главное - ее не было рядом и, судя по всему, она так и не появится в ближайшее время.
Он посылал ей весточки... несколько весточек - писал, что будет ждать ее в обычном месте. И ждал. Прошлой ночью. Позапрошлой. Но она не пришла. Это было не в первый раз: бывало, она не приходила и раньше, однако не трижды кряду. Шагнув вперед, он оперся руками о стол. Четыре разноцветных квадратика от света, шедшего сквозь стекла, раскрашивали пол посреди комнаты. Они всегда светились, даже ночью. В комнате старост не нужен был другой свет - это было идеальное место для свиданий, и попасть сюда мог только тот, кто знает пароль. Конечно, этот неудачный эпизод с Малькольмом... Рон мысленно вернулся к тому моменту. Малькольм не помнит, что произошло, - какая неожиданная удача. Тем не менее, он не чувствовал от этого сильной радости. В последнее время он часто чувствовал себя счастливым, даже счастливейшим человеком на свете. Но сейчас... Он опустил глаза на свои руки: ногти были обгрызены до кровавых заусениц.
Его захлестнула волна гнева, он почувствовал прилив яростной энергии, и она подняла его на ноги. Она не имела права так поступать, могла бы хотя бы нацарапать пару слов и послать ему записку, коль скоро не могла поговорить с ним на людях. Рванув дверь, он выскочил в коридор и засомневался. Коридор был заполнен слабым светом. Должно быть, времени уже куда больше, чем он считал. В таком случае... ну, уже нет смысла идти в кровать, правильно? А если он еще подождет... может, она и придет. Они встречались и в более позднее время.
Он вернулся в комнату и прикрыл за собой дверь.

*********************

Пробуждение напоминало выныривание из холодной черной воду навстречу неясному свету. Сон рассыпался, Драко распахнул глаза, чувствуя, что его трясет, и сел на кровати, стараясь медленно дышать.
Он ужасно замерз. Ледяной воздух кусал его кожу, вызывая дрожь. Из-за того, что в последнее время он постоянно просыпался в мокрой от пота пижаме, он взял за правило спать без одеяла и только в тонких пижамных штанах, которые обычно надевал летом. В результате он добился обратного эффекта - и замерз, как ледышка. Словно вместо костей у него были сосульки.
Драко поднялся, завернувшись в одеяло, подошел к окну и уселся на подоконник, глядя в ночь через мутное оконное стекло - белый мир, увитый серебром льда, хрупкий, как стеклянный колокольчик. Бездонное и безлунное небо в тысячах алмазных звезд. Царила гробовая тишина.
Драко опустил взгляд к своим рукам: ногти казались голубоватыми - то ли от холода, то ли от этого света; он сжал кулаки. Перед глазами все еще мелькали образы из его сновидения: замок, вздымающийся среди соснового леса, ромбовидные окна, пустые чередующиеся комнаты. Башня. А в ней, на полке, кинжал, ножны и зеркало. Сегодня стол был придвинут к окну и надо ним, за игрой в шахматы - сам с собой - склонился его отец. Золотая со слоновой костью доска, фигуры, вырезанные из цельных рубинов и изумрудов - красные, как кровь и зеленые, как яд...
У окна, задумчиво глядя на распростершуюся перед ним пустынную осеннюю долину, стоял Вольдеморт.
- Люциус, ты уверен, что время на подходе? - спросил он.
- Да, мой Господин, - тот двинул вперед слона. - Если я не ошибся, все произойдет в ближайшие две недели.
- Это хорошая весть. Время здесь словно остановилось... Я начинаю чрезвычайно скучать.
Темный Лорд отвернулся от окна и посмотрел на отца Драко.
- Предпочитаю старинные шахматы, которые просто берут фигуры, а не разбивают их. Это так оригинально...
- Я думал, вы любите убийства, - заметил Люциус, делая ход красной пешкой.
- Иногда пленение - лучшее решение, - возразил Темный Лорд. - Зачем уничтожать, если можно использовать это или привести в пример? - он улыбнулся, что всегда было неприятным зрелищем. - Как мальчик?
- Хорошо, как и ожидалось, - Люциус двинул коня. - Как я вам и говорил, теперь остается только ждать.
Драко был выдернут из воспоминаний и возвращен в настоящее странным стеклянным звуком - осознанием, что замерз настолько, что трясущиеся руки выбивают дробь по стеклу. Завернувшись покрепче в одеяло, он пробормотал Согревающее заклинание - это мало помогло. Эх, если бы он мог уснуть... Но он окончательно проснулся. Откинув голову назад, он прислонился к стене, глаза метнулись к часам над кроватью, чьи цифры каждую минуту вспыхивали другим цветом - сейчас фиолетовый цвет сообщил ему, что уже пять утра. Через два часа нужно подниматься, идти на завтрак, а потом отправляться в музей. С учетом того, что он староста, он должен встать раньше, чтобы дождаться профессоров. Гарри, Рон и Гермиона встретят его у входа в Большой Зал перед завтраком. Оно не ожидал, что будет так нервничать, - ну, во всяком случае, не настолько, чтобы просыпаться среди ночи. Хотя причин для страха было предостаточно. Пожалуй, это была наиболее трудная вещь из тех, что ему приходилось делать, однако не собственная безопасность заставляла его так дергаться.
В голове у него легкой вспышкой промелькнуло удивление - а спит ли Гарри в этот час. Не задумавшись, зачем он это делает, Драко мысленно протянул к нему руку, обшаривая окружающую темноту в поисках знакомых по цвету и форме мыслей Гарри. Сначала он не почувствовал ничего, что бы насторожило его. Тогда он позволил себе сделать шаг вперед, словно опускаясь в глубину, нырнуть в бесформенную темноту.
Взрыв света. Зажмурившись, Драко снова потянулся вперед. Свет разложился в спектр, цвета вились и кружились вокруг него, словно звездопад. Он будто взглянул в иной мир - мир, где было тепло, где воздух искрился, а небо было голубым-голубым.
Драко попытался вернуться, однако его словно схватили за руки и потянули вперед; пустое пространство над ним разверзлось, превратившись в бледно-голубое небо, а воздух под ногами стал золотистым песком. Он знал, что это лишь иллюзия: все вокруг было каким-то мягким, неоформленным, как это бывает во снах; даже дом неподалеку - с бело-голубым фронтоном и ставнями - смотрелся вышедшим из сна, нечеткий, словно наполовину забытый.
Так, я во сне, - понял он, - во сне Гарри.
Он шагнул вперед и едва не закричал, когда перед ним на песке что-то появилось. Это был мальчик лет восьми, ну, может, семи. Он сидел на корточках, рядом стояло пластиковое ведерко. Худенький, лохматый, в одежде не по размеру, с торчащими из рукавов и штанин тонкими прутиками запястий и щиколоток. Гарри. Гарри - ребенок, за несколько лет до того, как они впервые повстречались с Драко. Вернее, не просто Гарри, а Гарри-каким-он-себя-видел.
Он поднял голову и взглянул на Драко. Да, именно таким Драко себе и представлял его в детстве, только шрам на его лбу словно горел огнем. Потерянный взгляд зеленых глаз, словно он не знал ни где находится, ни как сюда попал.
- Ты должен помочь мне, - дрожащий детский голосок Гарри доносился словно из-под воды.
Драко открыл рот и замер: будет слышен ли во сне - в чужом сне - его собственный голос?
- Помочь тебе? - голос его звучал немного странно. - В чем?
- Мама построила мне замок, - мальчик оглянулся на песок вокруг, - чтобы меня защитить. А я разрушил его, и не могу найти его следов. Ты поможешь мне снова возвести его?
Драко присел на корточки. Этот песок не был похож на настоящий песок - он не был теплым, не шуршал и не сыпался, он был чем-то неопределенным и мягким, словно пыль. Это было представление о песке человека, никогда не бывавшего на морском побережье.
- Я сделаю все, что смогу, - Драко потянулся к ведерку с лопаткой, но раньше, чем он коснулся их, Гарри отдернул их прочь. Драко удивленно вскинул глаза: теперь, с близкого расстояния, Гарри казался еще младше и испуганней, шрам на его лбу пламенел так, что на него было больно смотреть. - Так ты не хочешь, чтобы я тебе помог?
Гарри бросил свою лопатку, она стукнулась о стенку ведерка. Он помотал головой:
- Я все ждал и ждал, когда ты доберешься сюда. Но теперь я думаю, что сейчас уже слишком поздно.
- Поздно? - переспросил Драко и вдруг услышал что-то - какой-то лязгающий звук, колокольчик? что за тревожный сигнал? - будильник?
Гарри просыпался - и раньше, чем Драко успел завершить свою мысль, песок из-под его ног исчез, небо унеслось прочь, и он рухнул обратно, в свое остекленевшее от холода тело, скрючившееся на узком подоконнике в потоке млечного света.
Он сжался под одеялом, сердце рвалось у него из груди. Какая-то слабость паутиной облепила его, он чувствовал странную вину за то, что пролез в чужое подсознание - даже с учетом того, что сделал это не по своей воле. Интересно, вспомнит ли Гарри этот сон утром - каким он был для него?.. Казалось, что связь между ними за последние дни стала крепче, найти Гарри было для него так же естественно, как дышать, а безмолвно переговариваться - так же просто, как сказать что-то вслух. Наверное, эта легкость пришла с практикой, и тем не менее, это начинало пугать. Он бы не удивился, если бы однажды не сумел бы отличить мысли и сны Гарри от своих собственных.

*********************************

Музей Стоунхенджа является один из величайших музеев волшебного мира. Основанный указом Министерства в 1653 году, он теперь управляется Музейный Актом Стоунхенджа от1793 г. Управление и контроль осуществляются Советом двадцати пяти попечителей (один из которых назначается Министром, пятнадцать - Советом Министерства, четыре - Научным Сообществом и пять - избраны).
В музее содержится национальная коллекция древностей: различные алхимические приспособления, всякие любопытные редкости со всего мира, редкие проклятые объекты, коллекция книг (печатные издания, манускрипты, карты, музыка, печати), различные предметы со всего мира, представляющие исторический интерес. Историческая коллекция была передана в Южный Кенсингтон в 1880, что положило основу Историческому музею.
Главные здания музея являются ненаходимыми. Ядром являются постройки, занимающие около 600 тыс. кв. футов, воздвигнутые в 1650 сэром Сиднеем Смирком после долгого вечера за бутылкой Гигантского пива, о чем недвусмысленно свидетельствует съехавшая к востоку крыша. Основные пристройки площадью 340 тыс.кв. футов содержат галерею истории квиддича (1850-70 г.г.), Выставку предметов неизвестного назначения Кентвела Дж. Макенфусса и Галерею проклятых и отвратительных экспонатов Л.Н.Малфоя. Там же расположена Выставка скульптуры и резьбы (1979-80 г.г.).
Гостевая информация. Музей построен в форме круга, в середине которого разбит небольшой сад. В центре сада расположена платформа, куда с помощью портключа может прибыть ограниченное количество посетителей. За счет этого служащие музея всегда точно знают количество гостей и их личность. Охрана музейных посетителей так же серьезна, как и охрана собственно выставок - коридоры патрулируют тролли, так что настоятельно советуем вам не отставать от своих экскурсионных групп. Палочки не разрешены к вносу в музей, их необходимо сдать на входе.
- Итак, - вклинился Рон, когда Гермиона перевела дыхание, - вы не проверяли, можно одновременно умирать от страха и дохнуть от скуки, а?
Гарри задумчиво поскреб у себя за ухом:
- Гермиона, дорогая, ты что - не знала всего этого раньше?
Гермиона оторвалась от чтения проспекта, которым она увлеклась в то время, пока они болтались по коридорам музея. Рон и Гарри следили, чтобы она шла ровно и не налетала на других студентов. Пока они все делали правильно, хотя ей показалось, что она наступила на ногу Пенси Паркинсон. Нельзя сказать, что она здорово об этом пожалела - просто Пенси всегда вертелась под ногами.
- Знала, - ответила Гермиона, - однако какой вред в том, чтобы получить дополнительную информацию?
Гарри с Роном промолчали, она засунула проспект в сумку и в толпе взбудораженных студентов (их было человек двадцать пять) прошла по команде профессора Флитвика в залу с высоким потолком, золотая табличка у входа в которую сообщала, что это зала Манфреда Скамандера, где собраны различные природные предметы. Она с трудом могла сосредоточиться - Флитвик меж тем показывал удивительно интересные штуки: нож, сделанный из сушеной крови дракона, корзинку с яйцами пеплозмея, хвостовое перо василиска, сосуд со слезами феникса. В углу стоял тролль-охранник с серой кожей и в темно-синих ботинках, каждый размером с небольшую лодочку, с совершенно жутким выражением морды. Взглянув на него, Гермиона содрогнулась и отвела глаза, тут же встретившись взглядом со стоящим в другом конце комнаты Драко. По его губам проскользнула легкая улыбка, и он снова обернулся к своим собеседникам - Пенси и Малькольму, которые тоже были старостами и находились там по необходимости.
Она еще раз бросила взгляд на Драко на выходе из этого зала, показав, что слева от них выставка Предметов Средневековья. Она знала, что в той комнате: три ключа Основателей: ее Ликант, ножны Гарри и Хроноворот Джинни. Летом они все - вместе с Роном - участвовали в церемонии передачи их музею. Однако Драко, погруженный в беседу с Малькольмом, не взглянул на нее, и Гермиона перевела взгляд на Джинни. Да, это зрелище было куда приятнее: рука об руку с Симусом, Джинни послала и ответный взгляд, и улыбку. Гермиона подмигнула ей и едва не пропустила момент, когда они прошли через арку, буквы на которой возвещали, что они вошли на Выставку предметов неизвестного назначения Кентвела Дж. Макенфусса.
- О... - прошептала Гермиона, - это ОНА, - и, не в силах сдержать обуявшее ее возбуждение, ткнула Гарри.
- Одни женщины возбуждаются при виде сережек, - поморщился он, - а другие при мысли о грандиозном похищении.
Гермиона фыркнула в ответ, и они молча вошли внутрь. Стеклянные витрины были заполнены всевозможными магическими предметами, предназначение которых было неясно: всякие часы, показывающие неправильное время (зачем, спрашивается?), каменные таблички с рунами, которые никто не смог расшифровать, разные волшебные колокольчики, которые, звоня, что-то делали (вот только никто не рисковал в них звонить), крутящаяся ручка, насчет которой Гермиона точно знала, что внутри магнит, и магия к этому не имеет никакого отношения (просто некоторые волшебники вообще не разбирались в маггловских штуках). Она развеселилась: надо же, и музейные кураторы тоже не без греха... И вот - вот она, чаша, меньше, чем она представляла по иллюстрациям, - серебристо поблескивает за стеклом витрины. Гермиона отстала от остальных студентов, чтобы рассмотреть ее, двигаясь, как во сне. Она стояла между ножом с костяной ручкой и чем-то, напоминающим каменный пестик. Бирочка на витрине сообщала:
Чаша (Кубок) Мастер неизвестен, приблизительно 1100 г от Р.Х. Предполагаемый владелец чаши - Гарет Слизерин, хотя достоверных подтверждений нет. По шкале IMP оценивается на 8.7 балла, хотя ее предназначение до конца не ясно. Внутренняя поверхность украшена волнистым чешуйчатым рисунком. Возможно, это использовалось как алхимическое оборудование.
- Пойдем, - и Гарри за руку потянул ее прочь: студенты торопились за уходящим Флитвиком, что-то говорящим отчетливым тоненьким голоском. Бросив последний взгляд на стоящую за стеклом чашу, она с трепещущим сердцем двинулась из комнаты вслед за Гарри.

************************

Напейся и наполнись
Водою целительной
Волшебной силой.

На основании каменного фонтана с бородатой статуей, изо рта которой журчала вода, была выгравирована надпись. Гарри покосился на фигуру - та в ответ приподняла каменную бровь, и он сразу же уткнулся глазами в слова, гласящие, что фонтан Brisingamen обладает волшебными лечебными способностями, а так же, как обнадеживало сообщение, убирает веснушки.
- Ты лучше не бери это в голову, - посоветовал он стоящему рядом Рону, - а то у нас есть шанс больше никогда тебя не увидеть.
Рон что-то невнятно возразил и оглядел зал Заколдованных Статуй - это было очень точно название: в этом зале с высоким потолком статуи русалок, хотя и несколько фальшивя, пели, аккомпанируя себе на арфах, похрапывал спящий кентавр, а в углу одна из статуй, обозванных им как "Какие-то длинные греки с подносами" довела до визга Лавернер Браун, неожиданно резким жестом поправив тогу.
- Они все еще пялятся на тебя, Гарри?
- Ага, - подавленно пробормотал Гарри, бросая взгляды по сторонам. У них была мысль, что в этот день в связи с экскурсией студентов музей для всех остальных будет закрыт, однако музей вовсе не был пуст. Была делегация канадских колдунов и ведьм, многие отстали от своей группы и с любопытством таращились на Гарри. - Как нам выбраться отсюда? - в отчаянии выдохнул он. - Они все на меня смотрят!
Рон пожал плечами:
- Вижу. Может, мы с Гермионой должны попробовать выбраться отсюда сами? Ты мог бы дать нам мантию...
- Нет, - из-за фонтана с решительным лицом вышла Гермиона и, приблизившись, продолжила шепотом, - нам не обойтись без Гарри, ведь он может разговаривать с Драко. Ты сам знаешь, что он нам нужен.
- Ну, - протянул Рон, - поверить не могу, что собираюсь предложить следующее: мы могли бы взять с собой Малфоя, а Гарри оставить здесь, для выполнения отвлекающего маневра. Например, он мог бы начать раздавать автографы.
- Нет, - зашептала Гермиона, - исчезновение Драко заметили бы Пенси и Малькольм.
- То есть то, что мы пропадем, никто ничего и не заметит? - поинтересовался Рон.
Гермиона одарила его мрачным взглядом:
- Нам Драко затем и нужен, чтобы их отвлекать, - он взглянула на Гарри, - можешь с ним переговорить по поводу общего дела?
- С Малфоем? - Гарри глянул ей за спину, в дальний угол комнаты, отыскивая глазами знакомую изящную фигуру, увенчанную серебристой, словно мишура, шевелюрой. Драко стоял между Малькольмом и Пенси, разглядывая мраморные статуи единорогов. - Ага, могу.
Прикрыв глаза, он мысленно потянулся к нему, Драко был рядом, поэтому контакт установился мгновенно:
«... Малфой?»
«... Угу?»
«... Думаю, пришла пора отвлекающего маневра».
«... Какая жалость. Мне действительно понравилась эта экспозиция».
«...О... - Гарри сдержал себя. - Ну, мы можем и подождать...»
Что-то забулькало у него в голове пузырьками газировки, через миг он сообразил, что это смех Драко.
«... Похоже, ты нервничаешь, Поттер. В противном случае ты не был бы таким идиотом».
«... Естественно нервничаю. Мы же собираемся ограбить музей».
«... Пф-ф, - Драко передернул плечами, не повернувшись, - а ты еще называешь себя героем всего волшебного мира».
«... Никогда себя так не называл!» - негодование Гарри было перебито нетерпеливым тычком в бок. Это было перо Гермионы:
- Гарри, - предупредила она, - только не втягивайся в спор, - она ангельски улыбнулась на его гримасу, - как я предполагаю.
«... Так, Малфой, насчет того, чтобы отвлечь всех», - снова начал Гарри и был перебит профессором Флитвиком, громко зовущим студентов к дверям, за которыми находилась выставка Проклятых экспонатов. Все дружно потянулись к нему - название звучало весьма интригующе. Пенси с Малькольмом, прислонившиеся к ограждению, последовали общему примеру, за ними двинулся, засунув руки в карманы и не глядя по сторонам, Драко.
Гермиона вскинула на Гарри глаза:
- Что же он?..
«... Дай мне пять минут, после того, как мы туда войдем, - произнес Драко, - а потом надевай мантию и беги со всех ног».
Гарри взглянул на Рона и Гермиону, чувствуя, что губы расползаются в беспричинной улыбке:
- Готово.

**********************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:29 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**********************

Топчущиеся у входа на выставку Проклятых экспонатов студенты смеялись и толкались, стараясь пролезть вперед, Драко с трудом протиснулся в самую гущу пробки, застрявшей в дверях, просочился мимо Лавендер и Джастина, пробираясь вперед, к рыжеволосой девушке. Когда он очутился рядом, он зашептал - так тихо, что даже сам испугался, сумеет ли она разобрать слова:
- Будешь внутри, иди рассматривать витрину с книжками.
Ее темные глаза удивленно метнулись в его стороны:
- Поче..?.
- Просто сделай это.
Он нырнул обратно в толпу и вернулся к Малькольму Бэдкоку, бросившему на него удивленный взгляд, проигнорированный Драко. Где-то сзади были Гарри, Рон и Гермиона; даже не оборачиваясь, он чувствовал, что они смотрят ему в затылок.
Боже, ненавижу групповую работу, - осознал он, приближаясь к постоянной экспозиции Люциуса Малфоя.
Зала, в которой были размещены Проклятые предметы, отличалась от прочих, где они уже побывали, что, признаться, не было неожиданностью. Центр был свободен, стеклянные витрины протянулись вдоль стен. Кое-что Драко узнал: всякие проклятые драгоценности и домашние вещи - зеркала, уродующие лица смотрящих в них, украшения с наложенными на них кровавыми заклятьями. Большинство студентов, болтая, столпились у витрины со всякими средневековыми штуковинами - кубки, превращающие в кислоту свое содержимое, драгоценности, медленно отравляющие своего владельца. Голоса затихали, слабое эхо гуляло по мраморному залу.
Драко все это видел раньше, поэтому начал смотреть по сторонам: Джинни за руку с Симусом были в дальнем конце; в тот момент, когда Драко взглянул на них, он склонился к ней, что-то произнося, - она засмеялась. Затем, выпустив, к облегчению Драко, руку Симуса, она, как ей и было велено, пошла к протянувшей вдоль каменной стены витрине с книгами.
Драко прекрасно знал, что там, на этих полках. Собрание книг по Темной магии - такого не найти даже в Хогвартсовской запретной секции: Некрономикон, фрагменты Книги Eibon, Unaussprechlichen Kulten by von Junzt, Рукописи Pnakotician, Саксонские отрывки, Cultes de Goule by the Count of Erlette - это все было собственностью его отца. Он встал позади Джинни, буквы на корешках стали четче, однако он не читал названия, слишком сосредоточившись на том, что она стоит перед ним, а сзади них целая толпа студентов, почтительно притихших в этой музейной атмосфере.
- Джинни? - окликнул он ее, она повернулась и вскинула взгляд. Сейчас или никогда. Драко глубоко вздохнул, схватил Джинни за запястье, она удивленно приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но он с силой притиснул ее к себе и поцеловал. Она оцепенела в его объятиях, губы ее дрогнули и неохотно приоткрылись, словно от изумления, на миг превратив этот поцелуй в какое-то подобие настоящего. Но только на миг. Иллюзии, что она растает, оказавшись в его руках, испарились в ту секунду, когда она отпрянула от него, а через мгновение ее руки уперлись ему в плечи, отталкивая его:
- Пусти! Пусти меня!
Он отпустил. Это не входило в его план, однако он не мог выдержать ее сопротивление и борьбу. На мгновение он поймал ее взгляд, полный боли и потрясения, и в тот же миг чьи-то руки сомкнулись на его руках и потащили его назад.
- Убирайся от нее! - взревел ему в ухо Симус Финниган.
С мрачной радостью Драко вывернулся и развернулся к нему лицом. Симус был не просто разъярен:
- Малфой, ты вообще - думаешь, что делаешь? - заорал он, захлебываясь бешенством до такой степени, что в голосе его зазвенели слезы, и Драко почувствовал какую-то вину. - Ты... ты - грязный слизеринец!
- Ревнуешь, Финниган? - тихо, чтобы его мог слышать только Симус, поинтересовался Драко. - Поди, тебе она не позволяет целовать ее так? - он мог бы продолжать в том же духе, однако воздержался, поскольку именно в это мгновение Симус вдарил ему по губам с такой силой, что голова Драко запрокинулась назад, а перед глазами все поплыло и снова прояснилось: он лежал на полу, а над ним стоял потрясенный Симус. Драко улыбнулся - выражение шока на лице Симуса стало еще сильнее - и сшиб его с ног. Тот вывернулся, ударив Драко локтем под ребра и получив в ответ мощный удар в лицо, вцепился в рубашку Драко, откидывая его назад и припечатывая кулаком под дых. Симус красочно ругался сквозь зубы, слова едва угадывались из-за ирландского акцента. Драко внезапно вспомнил, как лет в шесть он толкнул на землю Симуса и поколотил сломанной метлой.
А вещи-то не меняются, - мелькнуло Драко, когда он резко отдернулся в сторону, уворачиваясь от следующего удара, Симус рванулся за ним; сцепившись, они покатились по полу, колошматя друг друга кулаками и пиная ногами. Драко едва слышал слабые вопли, несущиеся со всех сторон. Великолепно.
В голове у него зазвучал озабоченный голос Гарри:
«... Ты отвлек внимание, Малфой?»
«... О, да, - с некоторым удовлетворением ответил Драко, пригибаясь и уворачиваясь от очередного удара Финнигана, - можно сказать, отвлекаю».
«... Сигнализация, - напомнил Гарри, - мне нужно, чтобы сработала сирена».
«... Без проблем», - откликнулся Драко и, схватив Симуса за грудки, с силой толкнул его на стеклянную витрину с книгами по Темной магии. Симус захлебнулся воздухом, и Драко использовал возможность указать на него вытянутой левой рукой:
- Ступефай! - с пальцев сорвалась струя света, Симус пригнулся - и та врезалась в витрину за его спиной, тут же взорвавшуюся стеклянными осколками, разлетевшимися в разные стороны. Звук бьющегося стекла, крик изумления, сорвавшийся с губ Симуса, вопли одноклассников - все это перекрыл вой музейной сигнализации. Судя по всему, это был вой баньши - такой ужасающий и громкий, что все прижали руки к ушам.
Драко едва собрался последовать общему примеру, когда почувствовал, что его кто-то крепко держит за шиворот, поднимая на ноги. Краем глаза он заметил, что Симус находится в таком же положении - в крепких лапах музейного тролля-охранника. Зажмурившись, Драко услышал голос Гарри:
«... Спасибо, Малфой».
«... Да, пожалуйста. Сколько угодно».

*********************

- Гарри, подсади-ка Рона - произнесла Гермиона, - оглядывая опустевшую Выставку предметов неизвестного назначения Кентвела Дж. Макенфусса. Троица сбросила с плеч мантию - в ней не было смысла, поскольку в зале не было ни одной живой души. Сюда едва доносился крик, тролли все убежали - словом, что бы там на сделал Драко, отвлекая внимание на себя, это однозначно сработало.
- Что ж, на Малфоя вполне можно рассчитывать в случае, когда тебе нужны четко сориентированные по времени проблемы, - хмыкнул Рон, вставая на подставленные Гарри руки и поднимаясь; секундой спустя его руки уже нажали на стекло, за которым стояла вожделенная чаша. Он занес руку для удара...
- Подожди, - резко сказал Гарри. - Жди тревоги, - он сосредоточенно замер. - Драко сказал, что может это устроить, - добавил он, и в тот же миг комнату заполнил рвущий барабанные перепонки рев - пугающий, мрачный.
Вой баньши, - сообразила Гермиона, едва не вскрикнув. Рон, чтобы сохранить равновесие, ухватился за витрину перед собой. Не дрогнул только Гарри:
- Давай! - дернул он Рона. - Ну же!
Рон размахнулся и рукой, обмотанной полой мантии, с силой вдарил по стеклу. Звон битого стекла был похоронен под диким воем, доносившимся в зал. Рон сунул внутрь руку, раздвигая предметы - стеклянную бутыль, костяной нож, что при прикосновении вспыхнул синевой, - подбираясь к полке с чашей.
- Нет, только ничего не трогай! - вскрикнула Гермиона, но Рон не услышал этого за воем сирены: отодвинув нож, он схватил чашу и кинул ее Гермионе. Она вытащила из сумки измененную с помощью трансфигурации чашу из Трофейной залы школы, бросила ее Гарри, а тот передал Рону, который аккуратно установил ее на место и спрыгнул на пол. Гарри поднял правую руку, и Гермиона прочитала по его губам "Репаро" - стекло взлетело и встало на свое место в тот миг, когда сирена, выключенная чьей-то милосердной рукой, стихла.
Они переглянулись, чувствуя, что едва в силах перевести дух. На их лицах было одинаковое выражение бесконечного удивления.
- Получилось, - пробормотал Рон. - Мы сделали это! - заорал он во всю глотку.
- Вижу, - недоверчиво прошептала Гермиона. Она взяла в руки чашу и поднесла ее к глазам: та оказалась еще прекрасней при ближайшем рассмотрении, она как-то странно светилась, казалось, даже изумруды на ножке не делали ее громоздкой. Очень-очень осторожно она положила ее в сумку и щелкнула замком.
- Нам лучше убираться отсюда, - вернул ее на землю Гарри, поманив к себе друзей. - Пошли обратно, - и он накрыл всех мантией-невидимкой. На цыпочках, крепко взявшись за руки, они поспешили к выходу, почти бегом припустили к выставке Проклятых экспонатов и замерли в остолбенении - Рон даже выпустил свой угол мантии, который, по счастью, подхватил Гарри - так что в комнате никто не заметил невесть откуда мелькнувшую в воздухе голову. Впрочем, все и без того были слишком увлечены происходившим в центре зала действом: два здоровенных серых тролля-охранника (Гермиона видела нечто подобное только в книжках) стояли в толпе топчущихся изумленных студентов лицом друг к другу, крепко держа в руках по извивающейся фигуре. Левый стиснул Драко, а правый с трудом, судя по всему, удерживал вертящегося и лягающегося Симуса Финнигана.
- Я и не знал, что Симус в курсе Плана... - хмыкнул Рон.
- А он и не в курсе, - мрачно ответил Гарри. - Вот черт...
- Думаю, мантия нам больше ни чему, - решила Гермиона, - на нас все равно никто не посмотрит.
Она скинула мантию и прошла вперед, кубок в сумке виновато звякнул, напоминая о содеянном. Она была права, на них никто не обратил внимания, в зале творилось черт знает что: профессор Флитвик носился туда-сюда, словно подвергнутый заклятью Таранталлегра садовый гном, музейные работники отгоняли студентов от усыпавшего пол стекла, чтобы применить заклятье Репаро, канадские туристы вопили, а студенты с благоговейным потрясением взирали на хаос вокруг. Симус рвался на свободу, Драко, не предпринимая никаких попыток освободиться, скучал в лапах своего тролля, с непроницаемым лицом разглядывая Симуса и полируя ногти. Оба были в ссадинах и крови.
- Ты знала, что он собирался это сделать? - метнул в Гермиону взгляд Гарри.
Та покачала головой:
- Даже не представляю, что тут случилось...
- Он поцеловал меня, - прозвучал у нее над ухом голос Джинни.
Гермиона обернулась: та стояла позади, бледная и испуганная. Гермиона едва успела подивиться тому, насколько незаметно подошла Джинни, как от удивления забыла обо всем:
- Кто тебя поцеловал?
- Драко, - скорбно ответила Джинни.
До Рона дошло не сразу:
- О, я понял. Так значит, Симус ему навешал?
- Ну, я думаю, что Драко первый начал... но, может, и нет. Сложно сказать, - мрачно вздохнула Джинни. - Меня просто ужас от всего этого берет.
Гермиона хотела посоветовать ей вести себя поприличней, но была перебита щебетаньем профессора Флитвика, который велел студентом построиться и вслед за троллями выйти из зала по направлению к платформе-портключу посреди музея.
У Гермионы просто гора с плеч упала - она и не ожидала, что возвращение в школу будет таким скорым: тем меньше вероятность, что кто-либо заметит их фокус-покус с чашей.
Вцепившись Гарри в рукав, она потянула его вперед, и четверка пристроилась к остальным студентам. Рон и Джинни тихо переговаривались сзади, у Гарри был отсутствующий вид.
- Гарри, как они?
Между бровями Гарри залегла сосредоточенная морщинка.
- Драко говорит, что он в порядке, - через секунду ответил он. - Да и Симус вроде тоже ничего, это они просто так ужасно выглядели, на самом деле все не так уж и страшно.
- И подумать не могла, что, отвлекая внимание, он зайдет так далеко...
Гарри тихо хмыкнул:
- Это же Драко. Он никогда и ничего не делает наполовину.
Они проходили по залу Заколдованных предметов, и Гермиона сильнее потянула Гарри за рукав. Здесь все выглядело совершенно неприкосновенно - словно бы их тут и не было. Она справилась с искушением и не взглянула на витрину, в которой красовалась видоизмененная чаша.
- Когда вернемся в школу, чашу надо сразу же спрятать, - прошептала она.
Гарри кивнул:
- Можешь взять мантию. Драко говорит, что его сразу отправят к Дамблдору. Думаю, после мы все же встретимся с ним в арсенале и пофехтуем: сегодня же понедельник. Я пойду и подожду его там.
Гермиона кивнула:
- Убедись, что он в порядке.
Они были в центральном садике, толпящиеся студенты по пять человек ступали на нее, получали обратно от музейного служителя свои палочки и немедленно возвращались в школу с помощью портключа. Драко и Симуса видно не было - похоже, их отправили первыми.
- Я чувствую, что мы должны это...
- ...отпраздновать? - поинтересовался сзади Рон. - Грандиозная попойка по поводу удачно обстряпанного дельца?
- Рон, тш, - шикнула она, однако улыбнулась. - Верно. Отпраздновать. Прежде, чем разбираться, что делать дальше...
- Ну, народ, встретимся в гостиной перед ужином, - произнес Гарри. - Попраздновать можно и попозже.
Они всходили по помосту, ведущему к платформе - портключу музея. По лицу Гермионы Гарри понял, что она полна сомнений.
- Гермиона?..
- Гарри, - тихо произнесла она, бросая взгляд на музей, - а ты не думаешь, что все было...
- Как?
- Как-то слишком просто?..
- Судя по всему, у нас с тобой разные представления о понятии "слишком просто", - Гарри шагнул на платформу, взял ее за руку, и портключ швырнул их прочь.

**************************

Ущемленное самолюбие должно бы уже успокоиться, но не в этом случае: Симус, напряженно вжавшись в стену, яростно сверкал глазами; лицо его напоминало цветную карту местности: подбитый глаз, расквашенный нос с подтеками крови, разбитый подбородок и опухшая нижняя губа.
Драко послал ему приятную улыбку, тут же почувствовав боль в разбитой губе, зато с удовольствием увидев, как у того дернулись в бессильной ярости руки. Забавно, что внутренняя связь с Гарри не лишила его удовольствия от злорадства. Не то, чтобы это было хорошо, однако сам факт был довольно любопытен.
Их привели сюда профессора Макгонагал и Снейп, велев дожидаться Дамблдора,- лишь только они шагнули за дверь, Симус уставился на него полными бешенства глазами и, к удивлению, именно он первым нарушил тишину:
- Она бы никогда не ответила на твой поцелуй - никогда-никогда. Никогда.
Подняв со стола прозрачное пресс-папье, Драко взглянул сквозь него на льющийся из окна свет.
- Никогда-никогда-никогда? Точно, Финниган. Значит, так оно и есть, коль скоро ты сказал это трижды.
- Что тебе нужно, Малфой? - сдавленным от ненависти голосом спросил Симус.
- Что нужно? - со смешком повторил Драко. - Ну, слушай: для начала хочу собственную команду по квиддичу - ну, может, что-то вроде Яблоневых Стрел. Потом хочу, наконец-то, вырасти и наделать себе татуировок. И обзавестись нормальной замшевой курткой, которая не портится от дождя...
- Нет, - оборвал его Симус, - что тебе нужно от Джинни? Зачем тебе она? - он отвел глаза от Драко и уставился в пол. - Ты уже всего добился - или нет? Или тебе и она тоже нужна? Чтобы... чтобы просто показать, что она будет твоей по первому твоему желанию?
Драко почувствовал тяжесть пресс-папье в руке. Оно было каким-то странным - он не мог понять, в чем дело, кажется, внутри что-то бултыхалось от прикосновения его пальцев.
- Да ты ее любишь, - удивленно протянул он, соображая, что мог бы и раньше об этом догадаться. - Верно?
Симус поднял глаза - синие и удивительно красивые на его разбитом лице.
- Если ты украдешь ее у меня только ради того, чтобы продемонстрировать всем, на что ты способен, и снова причинишь ей боль - клянусь, я убью тебя. Не знаю пока, как - но... я найду способ. Ты можешь умереть - я знаю. Хотя ты и Малфой.
Драко лишь ошарашено хлопал глазами.
Позади раздался щелчок - дверь кабинета распахнулась, вошел Дамблдор и замер в молчании. Когда он заговорил, голос его был тих, мрачен и серьезен:
- Садитесь. Оба. Будьте любезны.
Драко опустил глаза к пресс-папье в руке, удивился - оно было розовым с вырезанным из изумруда сердечком (странно, как же он не заметил этого раньше?) и, положив его обратно на стол, сел. Симус сел рядом, стараясь устроиться как можно дальше от Драко.
Дамблдор переводил глаза, полные усталого смирения, с одного юноши на другого.
- Что ж, я слышал о происшествии в музее. Я повторю избитую фразу и скажу, что поражаюсь вам обоим: ведь никто из вас не является сторонником физического насилия.
- Ну, так они же отобрали у нас палочки, - заметил Драко, с удивлением услышав свой голос. Вообще-то он хотел сказать совсем не это, - сэр, - слабым голосом добавил он.
Симус метнул в него полный отвращения взгляд.
- Профессор, это вышло случайно...
- Это я первый начал, - взмахнул ресницами в сторону Симуса Драко.
- Точно, он, сэр, - демонстративно игнорируя его знаки, продолжил Симус.
- Да, - кивнул Дамблдор, - я в этом совершенно уверен, - он перевел глаза на Драко, и у того сердце ушло в пятки. - Вы опозорили школу, однако куда важнее, что вы опозорили сами себя. Оба, - он взглянул на свои сложенные руки и снова вернулся к виновато заерзавшим на стульях юношам.
- Двадцать очков с Гриффиндора и тридцать со Слизерина. И вы оба будете наказаны. Арестом. Месяц вам, мистер Финниган. И вам, мистер Малфой, - взглянув на их полные ужаса физиономии, он, казалось, едва сдержал улыбку. - Наказание вы будете отбывать вместе, надеюсь, что в конце вы сумеете подробно написать о житье-бытье друг друга.
- Да про житье-бытье Финнигана я могу хоть сейчас написать, - раздраженно протянул Драко. - Родился, наелся картошки, наигрался в квиддич, перепихнулся, наелся картошки, умер.
- Спасибо, мистер Малфой, - холодно поблагодарил его Дамблдор, - пожалуй, вам потребуется пара месяцев ареста.
- Это хорошо, - стрельнул глазами в Драко Симус. - И я думаю, тебе надо оплатить ущерб, который понес из-за тебя музей, самодовольный индюк.
Драко взглянул на Симуса и вежливо заулыбался.
- Это было малфоевское крыло музея. Вряд ли я соберусь платить, коль скоро мы сами это основали, ясно?
Симус некстати покраснел и умолк.
Дамблдор кашлянул:
- Благодарю вас, мистер Финниган. Думаю, с вами мы закончили.
Все еще пунцовый, Симус поднялся и вышел из кабинета, едва удержавшись от соблазна со всей силы хлопнуть дверью. Драко почувствовал это и улыбнулся, однако, когда он взглянул на Дамблдора, улыбка растаяла, как апрельский снег: взгляд Дамблдора был так пронзителен, что у Драко появилось ощущение, что ему буравят голову.
- Мистер Малфой, я уверен, что были веские причины, которые сподвигли вас на это поведение, - они известны одному Мерлину да вам. Однако столь безжалостному использованию искренних чувств других людей прощения быть не может - никому не известно, чем все могло закончиться.
Драко с трудом проглотил комок в горле и уставился в пол. Гарри бы на его месте был просто в ужасе, Драко же чувствовал смятение. Эх, знал бы Дамблдор, что они пытались сделать...
- Я понимаю, сэр... Мне очень жаль...
- Мне не нужны ваши извинения, - отрезал Дамблдор, - вы должны извиниться перед мистером Финниганом. Публично. Более того... - директор неожиданно смолк и, поднял глаза, Драко увидел, что тот смотрит на него с бесконечной усталостью, его лицо на миг стало древним, осунувшимся, будто хрупким. - Драко, - снова начал он, - я понимаю, что поставил вас с Гарри в ужасное положение. Я знаю это и очень сожалению. Я мечтал бы сделать больше - но, увы, боюсь, что я не в силах.
- Директор... - порывисто произнес Драко, - то, что вы мне сказали неделю назад - ну, про моего отца и родителей Гарри - вы считали, что я должен это ему передать?
Дамблдор покачал головой:
- Боюсь, что это тебе решать. Однако... я бы сказал, что да, должен. Что-либо скрывать - не самое мудрое решение.
Вздохнув, он снова покачал головой.
- Полагаю, на этом все. Не ходи к мадам Помфри по поводу твоих ссадин - надеюсь, что ты сумеешь потерпеть. Заодно и подумаешь на досуге о том, что они могут значить.
Драко кивнул, с трудом понимая намек, и тут Дамблдор улыбнулся ему - по-настоящему, хотя и немного устало.
- Прекрасно, - произнес директор, - сейчас понедельник, и уже перевалило за полдень. Я знаю, что вы встречаетесь в арсенале. Ступай. И передай от меня привет Гарри.

********************

В холле у кабинета Дамблдора царила тишина, единственное, что ее нарушало, - тиканье старинных медных часов в углу. Джинни, стараясь не обращать внимание на этот навязчивый звук, нервно ждала, когда же дверь наконец-то откроется. Едва все вернулись в школу, как тут же разбежались по своим гостиным, сплетничать. Гермиона куда-то исчезла с мантией-невидимкой в руке, Гарри отправился ждать Драко, а Рон... хм, она не знала, куда девался Рон, как только они вернулись, он куда-то тут же ускакал. Она, в общем-то, не возражала: услышав, как Гарри сказал Гермионе, что Симуса и Драко отправили к директору, она, ни секунды не раздумывая, направилась туда.
Прошло четверть часа. Она ждала. Внутри зарождалось смутное чувство вины. Словно эта драка была целиком на ее совести - ведь она, хоть и невольно, стала ее катализатором...
Самое ужасное, - переполняясь несчастьем, подумала она, - это то, что какое-то не самой лучшей ее части драка понравилась... Ей никогда не приходило в голову, что Симус может взорваться таким же гневом и страстью, как и Драко...
Она вздрогнула: дверь кабинета Дамблдора открылась, одна ждала, кто из них появится, - может, сразу оба?
Симус.
Увидев, как плохо он выглядит, она с трудом удержалась, чтобы не открыть рот, - она и представить себе не могла, что все так ужасно: основной части драки она не видела и думала, что все было понарошку. Однако ссадины Симуса выглядели совершенно настоящими: под глазом багровел синяк, нижняя губа распухла, раза в два увеличившись в размере.
- Господи, - невольно выдохнула она, - Симус...
Он опустил глаза и взглянул на себя: белая рубашка и серый свитер были забрызганы кровью.
- Ага, - кивнул он, - красавец, да? Мне нужно дойти до лазарета.
- Ты выглядишь просто грандиозно, - решительно заявила она.
Симус фыркнул и сморщился от боли.
- Ничего подобного. У меня такой вид, словно я поиграл в хоккей с измельчителем бумаг.
Джинни рассмеялась:
- Да ты еще в состоянии шутить?.. Что ж, тогда за тебя можно больше не волноваться.
Он поднял на нее взгляд:
- Так ты обо мне волновалась?
- Ну, да. Ты бы себя видел...
- Ты же сказала, что я выгляжу просто грандиозно?
- Я соврала. У тебя просто кошмарный вид.
Казалось, имей Симус возможность улыбнуться, он бы непременно это сделал.
Она ощутила странный толчок. Он стал каким-то другим. Разбитое лицо, кровь - вокруг него возникла атмосфера какой-то опасности, чего раньше никогда не было. Даже голос теперь зазвучал по-другому.
- Не напомнишь мне, зачем это я тут с тобой застрял?.. - поинтересовался он.
- А вот за этим, - Джинни шагнула к нему, положила руки ему на плечи и поцеловала его в подбородок, - и за этим, - она коснулась губами его щеки, где синяк был не самым ужасным, - и за этим, - и она поцеловала его в губы.
У него от удивления распахнулись глаза, он нежно коснулся ее лица кончиками пальцев.
- А я думал... мне казалось, ты рассердишься...
- Я? Ну, что ты... Это Драко виноват.
- Но... ты раньше говорила...
- Послушай, Симус...
- ... что не хочешь, чтобы я тебя защищал...
- Я знаю, но...
- Я не хотел, чтобы ты решила, что я тебя не уважаю...
- СИМУС! - закричала она и осеклась, сама испугавшись. Он замолчал, уставившись на нее.
Она глубоко вздохнула и твердо произнесла:
- Я хочу поехать с тобой в Ирландию.

****************************

Дверь в фехтовальную залу распахнулась, и вошел Драко. Соскочив со стола, Гарри, улыбаясь, пошел ему навстречу.
- Уже и не верил, что ты явишься, - заметил он, - что-то ты изрядно припозднился.
- Извини, - Драко захлопнул за собой дверь. Он стоял в тени, и Гарри видел лишь неясные очертания, слабый серебристый отблеск в полутьме. - Заработал наказание. Потом надо было по быстрому переговорить и поцеловаться.
- Поцеловаться с Дамблдором? - фыркнул Гарри. - Это что за наказание тебе назначили?
- Да не с Дамблдором, - пояснил Драко, - он-то все прекрасно понял. Блез... она как раз и не поняла.
- Блез? - прикусил губу Гарри. - Слушай, я про нее совсем забыл.
- Ага, - кивнул Драко. - Я, по-моему, тоже, - он вздохнул, - она меня ждала, когда я пришел в подземелье. Так что помимо главного есть еще кое-что. Я должен был с ней немного поболтать.
- Она тебя простила?
- Ну, не совсем, - уклонился от прямого ответа Драко, - я обещал, что поговорю с ней сразу, как отбуду наказание.
- Это я-то наказание? - дрогнувшим от смеха голосом поинтересовался Гарри. - Слушай, а ты мне не сказал, что собираешься набить Симусу морду.
- А ты бы мне не позволил, - Драко вышел на свет, продемонстрировав заплывший синяком глаз и ссадину на щеке. Как ни странно, это ему шло.
Да уж, - кисло подумал Гарри, - только Драко мог бы, решив произвести впечатление, встать с утра и, рассудив, что подбитый глаз очень ему к лицу, дать себе по физиономии.
Рубашка была порвана, когда они катались и возили друг друга по битому стеклу - но даже у нее был такой вид, словно все так и было задумано.
- Ну, могу заметить, что не все вышло, как я хотел, - добавил Драко. - Можно сказать, я действовал по наитию.
Гарри приподнял бровь. Драко ухмыльнулся.
- Ты же сам велел мне провести отвлекающий маневр.
- Ты мечтал дать Симусу по лицу не одну неделю, что думаешь, я не заметил?
- Ой, ладно тебе, хочешь сказать, ты никогда не хотел этого сделать? Он же слащав до отвращения.
- Нет, мне он нравится.
- О вкусах не спорят, - согласился Драко. - Ну, так мы потренируемся или как?
Гарри кивнул:
- Непременно. Это я так.
Вернувшись к столу за мечом, он развернулся к Драко - тот уже держал в руках свой Terminus Est, опустив смеющийся взгляд. Лицо было непроницаемым, глаза странно светились.
- Малфой?..
Драко вскинул голову, серые глаза вспыхнули.
- Ах, да. Прости, - и он шагнул вперед, на середину комнаты. Отсалютовав друг другу, они разошлись и снова сошлись - уже в поединке. Драко нападал, Гарри отступал и оборонялся. Он подивился тому, случится ли однажды, что он, держа в руке меч, не услышит у себя в подсознании голос Драко. Сначала терпеливые объяснения: атака... отход... блок... выпад. Но Гарри прекрасно знал, что никогда бы не достиг ни такого уровня мастерства, ни такой скорости, не перейди к нему через Многосущное зелье часть знаний и умений Драко.
Прищурившись, он следил за Драко - тот двинулся вперед: удар-финт-финт-выпад. Гарри ответил выпадом и шагнул назад, вынуждая Драко идти вперед. Драко знал, что делает, Гарри понял это по его улыбке, однако у них была просто тренировка - так что это не имело никакого значения. Они частенько просто обменивались ударами, пока один - или оба - не выбивались из сил, так и не определив победителя.
Драко пригнулся и попробовал преодолеть оборону Гарри - тот, улыбнувшись, дождался этого движения, ответил блоком и выпадом, которого следовало ожидать. Однако, Драко не шелохнулся, чтобы остановить это удар, и Гарри, слишком поздно осознав происходящее, попытался отвести руку в сторону. Со странным шорохом меч рассек рукав Драко. Гарри, почти кувыркнувшись вперед, упал на Драко - тот оттолкнул его и помог удержать равновесие.
Гарри отпрыгнул, словно прикосновение Драко обожгло, чувствуя, что его всего трясет, а рука, сжимающая рукоять меча, взмокла от пота.
Драко, что... почему ты.. я ж мог тебя убить... почему ты не поставил блок?
Лицо Драко ничего не выражало - он посмотрел на набухавшую кровью рубашку на плече, потом на Гарри - и тот вдруг осознал, что Драко ужасно бледен. Его рубашка, светлые волосы - все намокло от пота, словно он только что бежал марафон.
- Я... не знаю, - странно тихо ответил Драко. Пройдя через комнату, он положил Terminus Est на длинный деревянный стол, и сам облокотился - то ли захлебнувшись, то ли задохнувшись - словно не мог ни дышать, ни удержаться на ногах. - Не знаю, - слабо, едва слышно повторил он.
Гарри, здорово обеспокоившись, откинул свой меч и подошел к нему:
- Драко, с тобой все хорошо?
Гарри ждал ответа, но Драко молчал; наконец он поднял голову и взглянул на Гарри бездонными серыми глазами, в которых Гарри увидел нарастающую панику и смятение. И боль. Обычную физическую боль. Осознание того, что произошло, вспыхнуло у него в голове:
- Так ты ж болен, - чувства Драко просочились в него, как свет сквозь кристалл. - Верно?
Драко перевел дыхание. Его уже не так колотило.
- Со мной что-то не то, - ответил он. - Мои рефлексы... Они пропали. Я стал какой-то тормозной... И у меня слишком часто кружится голова.
- Ну, так ведь пару недель назад тебя ранили в плечо, ты потерял много крови. Может, это... ну, я имею в виду, что неудивительно, если...
Драко взглянул на него с недоверием.
- Ну, может, и так. Просто я все жду, когда мне будет лучше. А мне становится все хуже и хуже.
- И как же долго это уже длится? - спросил Гарри. - Сколько ты уже болеешь?
- Две недели. С тех пор, как все случилось.
- А может, все дело в ранении - может, они плохо его залечили? Или тебе надо было отлежаться - а ты не выдержал положенного времени... - Гарри почувствовал, что говорит, как истеричка, и с трудом остановился. - Так вот почему ты проиграл в субботу, да?
- Угу, - кивнул Драко.
- Так тебе надо в лазарет. Немедленно.
- Нет, - мотнул головой Драко.
- Тогда я тебе сейчас дам по башке и приволоку туда, - решительно заявил Гарри. - Я тебя вообще не спрашиваю, а говорю, что надо делать.
Легкая вспышка веселья мелькнула в глазах Драко.
- Попробуй только. Я не собираюсь. Не настолько я тормозной, чтобы не увернуться от твоего удара, Поттер, - он поднял руку, увидев бешенство на лице Гарри. - Слушай, я уже рассказал все Гермионе, она осмотрела меня - похоже, причина в ... ну, в стреле, проткнувшей меня.
У Гарри появилось ощущение, словно его стукнули под коленки:
- Что-то типа яда?
Помедлив, Драко помотал головой:
- Нет, это вряд ли. Я б тогда уже умер, да и не существует яда, который бы так долго действовал. Может, Замедляющее Зелье или Обессиливающее Заклинание - их действие неприятно, но вполне устранимо. И вообще - все равно через четыре дня мы возвращаемся домой, и, коли мне не станет лучше, я вызову на консилиум в Имение лучших колдомедиков со всей страны. Если будет нужно - пошлю сову самому Симону Брэнфорду. Не суетись. Командовать парадом буду я.
- Почему ты мне ничего не сказал? - Гарри скрестил на груди руки.
Глаза Драко забегали, и он неохотно улыбнулся:
- Я боялся, что у тебя крыша съедет.
- Не съедет, - возразил Гарри.
- Ну-ну, тогда я - Балийская Богиня Плодородия.
- Кажется, эта статуя была в музее, - задумался Гарри. - И у нее было шесть грудей.
Драко зашелся смехом:
- Отвали, Поттер.
Гарри поднял голову и с облегчением увидел, что с Драко снова приобрел нормальный вид - ну, разве что был бледнее и напряженнее, чем обычно.
- Я так думаю, что, существуй причина для беспокойства, Гермиона бы мне сказала. Так что я, пожалуй, не буду срываться с катушек, - это было не совсем правдой. - Но я буду ждать вызова колдомедиков, когда мы вернемся домой.
Гарри со странным легким удовлетворением увидел, что Драко захлопал глазами, осознав, что под словом дом они подразумевают одно и то же место.
- Договорились, - выпрямился Драко. - Сказал, значит сделаю.
Гарри понял, что ему придется удовлетвориться этим.

*************************

В зеленой курточке и короткой черной юбке она, закинув ногу на ногу, сидела на его кровати и ждала его возвращения из оружейной. Копна ее огненных волос была, как всегда, ухожена и уложена с помощью шпилек Джимми Флу.
- Блез... - Драко почувствовал, как охотившееся за ним изнеможение все же настигло его и холодной болью просочилось в его кости. Он был грязен, ему хотелось в душ, чтобы смыть грязь и засохшую кровь, от которой зудела рана на плече. - Сейчас и правда не...
Ее зеленые глаза вспыхнули, она соскочила с кровати, шагнула к нему и, прежде, чем он успел дернуться, влепила ему пощечину.
- Ублюдок, - прошипела она.
Драко не поморщился, хотя это далось ему с трудом. Да, пока денек складывался как-то не слишком удачно: сначала ему набил морду Симус, потом Гарри ранил в плечо, теперь дала пощечину Блез. Он погадал, что ещё припасли боги у себя в закромах, чтобы его напрячь.
- Сделаешь это еще раз, и получишь сдачи, - предупредил он.
- Драко Малфой! - рявкнула она, яростно сверкнув глазами. - Я не позволю выставлять меня дурой!
- Я выставил тебя дурой? Не может быть.
Она смерила его тяжелым взглядом:
- Зачем? Зачем ты это сделал?
- Зачем я поцеловал Джинни Уизли? Ты об этом?
Она коротко кивнула.
- У тебя что, - она состроила такое лицо, словно ее сейчас стошнит, - к ней какие-то чувства?
- Уточни, что ты подразумеваешь под словом "чувства", - предложил Драко.
- Ты в нее влюблен?
- Нет.
- Тогда почему?
- Мне захотелось достать Симуса Финнигана, - сообщил Драко. - А это был самый простой способ.
- А с чего это тебе захотелось его достать?
- С того, что он слащавый маленький ублюдок, - заявил Драко, - и во время последнего квиддича он схватил твою метлу.
Ее взгляд был полон отвращения:
- Ты что - ждешь, что я в это поверю? Отличная попытка.
- Он меня раздражает, - пожал плечами Драко. - Так годится?
Блез закусила губу, судя по ее лицу, в ней шла какая-то внутренняя борьба. Ей хотелось поверить ему, однако циник, сидящий внутри, не позволял ей этого. Когда она наконец-то заговорила, голос был медленным и осторожным:
- Ты меня используешь, просто я не знаю, зачем и почему....
Драко был потрясен:
- Нет!..
- Тогда назови мне причину, по которой я должна остаться с тобой, Драко Малфой. Серьезную причину. Одну.
Его глаза скользнули вниз, к ее ногам с серебряными ноготками и в серебряных же с ремешками туфельках. Она поджимала пальчики, как всегда, когда нервничала, - и Драко подумал, что это выдает ее волнение, как покусывание губы у Гермионы, как стискивание рук у Гарри.
- Я куплю тебе что-нибудь экстраординарное.
Она рассмеялась - в этом смехе не было ни капли радости.
- Что, например?
- Что хочешь, - он оторвал глаза от ее ног. Она смотрела на него в упор, ее щеки пылали. Сделав шаг вперед, он положил руки ей на талию - когда они были детьми, он мог обхватить ее ладонями, настолько она была тонка.
- Помнишь тот приглянувшийся тебе браслетик в Диагон-аллее?
Она толкнула его прочь.
- Мне не нужны побрякушки.
- Тогда что ты хочешь, дорогая? - спросил он, пытаясь к ней подлизаться.
Это помогло, она почти заулыбалась.
- Когда я была маленькой, мне всегда хотелось покататься на пони...
Он приложил ладонь к ее щеке. Кожа ее была нежной, зеленые глаза - огромными и лучистыми. Она все была просто великолепна - наверное, самая красивая из всех красавиц, что ему приходилось видеть. Он не испытывал к ней ничего, кроме какого-то абстрактного желания.
- Клянусь, что могу сделать так, что пони тебе не понадобится... - тихо шепнул он прямо ей в ухо.
Она опустила ресницы, спрятав взгляд и все еще прижимаясь щекой к его ладони, но тут же вскинула взгляд и отступила, оттолкнув его прочь.
- Мне так не кажется. И вообще - попрошу меня больше не трогать.
Драко даже не понял, какое чувство взял над ним верх - унижение или облегчение.
- Блез...
- Выставишь меня дурой еще раз - и я вырву у тебя почки и буду носить их вместо сережек. Я тебе это обещаю.
- А я-то думал, что слизеринцы не склонны выполнять свои обещания.
- Это я выполню, - заявила она и развернулась к нему спиной. - Так и знай.
Она вышла вон и захлопнула за собой дверь.

**************************

На замок опустилась ночь, когда Гарри ушел из оружейной и, едва волоча ноги, поплелся в Гриффиндорскую башню. На ужин он опоздал. Грязный, потный, усталый - все, что ему сейчас было нужно, - это душ. Произнеся пароль Пеплозмей, он вошел в гостиную, заполненную мерцанием пламени. Глаза Гарри радостно вспыхнули: в гостиной никого не было, кроме Рона, развалившегося в одном из мягких кресел у огня.
Рон приветственно взмахнул рукой, и Гарри плюхнулся в кресло рядом. Они сидели, молча глядя на оранжевые язычки.
- Прости, что опоздал, - нарушил тишину Гарри, - я был...
- С Малфоем, - подхватил Рон. - Знаю. Тренировка, - он не отрывал глаз от танцующего пламени, которое бросало на его и без того яркую шевелюру золотые отблески. - Пока тебя не было, Хедвиг тебе что-то принес... - внезапно спохватился он и начал шарить рукой у кресла. - Я положил это здесь...
- Спасибо. Где Гермиона?
- Пошла прятать чашу. Сказала, что для этого у нее есть просто потрясающий тайник, - Рон выпрямился, держа в руках адресованный Гарри пакет. - Вот, держи.
Гарри потянулся за ним:
- Слушай, я почти уже забыл, что купил это, - он разорвал упаковку.
- А что там? - с любопытством поинтересовался Рон.
Гарри улыбнулся.
- Хочешь взглянуть? - вытряхнув содержимое пакета себе на ладонь, он протянул к Рону руку и разжал пальцы, демонстрируя что-то, замерцавшее синевой.
Рон присмотрелся.
- Кольцо? Не думал, что ты такой заботливый.
- Да это не для тебя, балда. Это Гермионе.
Рон застыл, вытаращив глаза на ладонь Гарри и не делая попытки даже прикоснуться к кольцу.
- Это сапфир?
Гарри опустил глаза на переливающееся синим колечко:
- Нет, это венецианский...
- Это подарок на Рождество? - перебил его Рон.
Гарри с недоумением осекся, сбитый с толку таким жестким и настойчивым допросом.
- Ну, честно говоря... - он поколебался... - это, в некотором роде, что-то типа примирительного подарка. За то, что был отчужденным, трудным в общении - короче, ты в курсе. Мы про это уже говорили, - Гарри прикусил губу. - Просто я хочу дать ей понять, что мое поведение в последнее время не влияет на мою любовь к ней, - он опустил глаза в колечку в руке. - Я не могу придумать, как сказать ей об этом, так что...
- Нет, - замотал головой Рон. - Нет. Это глупо.
- Глупо? - захлопал на друга глазами Гарри, потом медленно сжал пальцы вокруг маленького футлярчика и убрал руку. - И почему же это глупо?
- Потому что, - уклончиво ответил Рон. - Потому что преподносить девушке обручальное кольцо имеет смысл тогда, когда ваши отношение прекрасны и безоблачны, а не когда вся катится под уклон.
- Но это же не...
- Ты ею манипулируешь, - тряхнул своей рыжей головой Рон.
- Манипулирую? - повторил Гарри, не в силах поверить в услышанное. - То есть то, что я делаю для нее что-то, что считаю, должно ей понравится, называется манипулированием?
- Тогда скажи мне, что ты не пытаешься привязать ее к себе, - возразил Рон. - Ну, давай же, скажи. Я все равно в это не поверю.
- Она моя девушка, - ответил Гарри. - Мы с ней уже связаны друг с другом. Так что будь любезен - оставь эту тему.
- Да ну? - Рон начал постукивать кончиком своего пера по коленке. Когда он снова заговорил, слова звучали напряженно и отрывисто. - И когда ты собрался ей это преподнести?
Гарри тряхнул головой:
- Я думал насчет Рождества... Ну, все в этот день дарят друг другу рождественские подарки...
- Это не простой рождественский подарок, - возразил Рон. - Мне кажется, тебе не стоит торопиться.
- Да что ты? - раздраженно заметил Гарри. - И почему же?
- Сам посуди: это же кольцо. И когда ты даришь его девушке, она начинает думать, что ты собрался на ней жениться.
- Что ж, может, я действительно собрался на ней жениться, - резонно сказал Гарри, замерев от потрясенного выражения, разлившегося по лицу Рона. - Черт, ну не сейчас, конечно, - мне только семнадцать, это будет выглядеть смешно. Но это не значит, что я...
- Ты женишься на ней? - переспросил Рон странным, напряженным голосом. - Нет, ты не можешь этого сделать.
- Почему не могу? Что ты имеешь в виду?
- Она что - разве не говорила с тобой недавно? Ты ее что - не слушал? Ваши отношения разваливаются!
Гарри взглянул на Рона, упрямо выпятив челюсть и подобравшись:
- Я так полагаю, тебе про мои отношения с Гермионой известно куда больше, чем мне?
- Черт, да кому угодно известно больше! - разъярился Рон. - Особенно с учетом того, насколько ты внимателен!
- Знаешь, что мне кажется? - взорвался Гарри. - Мне кажется, ты ревнуешь.
Рон побелел:
- Что?..
- Ревнуешь. И бесишься, потому что я нечасто был рядом в последнее время. И да - прости, пожалуйста. Однако это определенно не самый подходящий путь, чтобы продемонстрировать мне, в чем же я был не прав, поскольку это только помогает мне понять, почему же мне не хочется проводить время с тобой. Это, во-первых, - яростно отчеканил Гарри. - И, во-вторых, может, ты станешь более понятливым и прекратишь считать, что знаешь, что нужно Гермионе лучше, чем я?!
- Думаешь, ты что - обо всем знаешь? - дернулся к нему Рон. Голос его странно дрогнул. - Ты с ней за последние месяцы сколько времени провел? Ей-Богу, ты даже не знаешь, какие у нее предметы. Ты зациклился в своем мирке, ты не подпускаешь к себе никого, кроме этого долбанного Малфоя, и если ты не видишь, как он на нее смотрит, - ты еще глупее, чем кажешься.
Гарри покачал головой. Глаза его сверкали от гнева:
- Великолепно. Я знал, что ты ненавидишь Драко, меня это не волнует. Понятия не имею, что, черт возьми, в тебе творится, Рон. Сейчас я иду наверх, спать, а на Рождество я собираюсь подарить это кольцо Гермионе. Хочешь сидеть в углу и поедать меня яростным взглядом - валяй, но...
- Какой же ты дурак, - задыхаясь, перебил его Рон дрожащим от слез голосом. - Какой дурак...
- Просто заткнись, Рон.
- Неужели ты думал, что ты ее будешь игнорировать, а она будет сидеть и ждать, когда же ты очнешься и снова обратишь на нее внимание? Думаешь, она позволит тебе обращаться с ней так, будто она - пустое место?
- Ты говоришь о Гермионе? О ком ты говоришь? Что ты несешь?
Рон выпрямился:
- Я говорю о Гермионе! - заорал он так громко, что Гарри дернулся назад. - Я люблю Гермиону и она любит меня!
За этим заявлением последовала гробовая тишина. Гарри остолбенело смотрел на Рона, тот так же остолбенело смотрел на Гарри. Постепенно на его лице появилось ошеломленное выражение, словно он сам не мог поверить в том, что произнес эти слова.
- Бог мой... - прошептал он, - я что - ?..
- ... сказал это? - подхватил Гарри. Глаза его были ледяными. - Да, ты сказал это. И это ни хрена не смешно. Если ты собрался так шутить...
- Я не шучу, - глаза Рона все еще были ошеломленными, однако голос стал решительным, поднятое к Гарри лицо - упрямым. - Я не хотел, чтобы все выяснилось именно так. Но однажды это должно было случиться.
Гарри замотал головой, волосы взлетели и опали вокруг его лица темным водопадом.
- Великолепно. Очень смешно. Иногда ты бываешь просто кретином.
- Я не шучу, - повторил Рон и взглянул Гарри в глаза. Они смотрели друг на друга в смятении. И вдруг Рон как-то странно улыбнулся - слабо, но сияюще. - Я хотел тебе рассказать, - зашептал он. - Постоянно думал об этом. Каждую ночь. Я тебе это тысячу раз говорил, и так, и эдак - мысленно. И вот... И вот - ты знаешь, - он глубоко вздохнул и чуть прикрыл глаза и повторил, - ты знаешь...
В этих фразах было что-то удивительно простое, на его лице смешались ужас и облегчение - больше слов было не нужно. Воцарилось молчание, разрушенное странным звенящим звуком: из руки Гарри выпал пакетик с кольцом.
- Это безумие, - сказал Гарри твердым, но совершенно безжизненным и бесцветным голосом. Голосом робота. - В этом нет никакого смысла.
Рон шевельнул губами, словно собираясь что-то ответить. В этот миг дверь в гостиную отворилась. Похолодев, они обернулись. Естественно, это была Гермиона. Румяная от мороза и еще кутаясь в меховой воротник мантии, она улыбалась. Руки были полны книг.
- Всем привет, - дружелюбно кинула она. - Вы что тут разорались?
- Гермиона, - произнес Рон жалобным отчаянным голосом, - он знает.
Замерев, она захлопала глазами:
- О чем?
Рон поднялся на ноги и встал рядом с Гарри - тихим и неподвижным, глаза его метались от Рона к Гермионе и обратно.
- Гарри все знает, - повторил Рон. - Прости. Я знаю, мы договаривались подождать до Нового года...
Улыбка начала медленно сползать с лица Гермионы. Она взглянула на белое лицо Гарри. Потом - на упрямое лицо Рона.
- Это что - какая-то шутка? - неуверенно спросила она. - Я не понимаю...
- Добро пожаловать в мой клуб, - наконец заговорил и Гарри. - Я тоже не понимаю.
- Гермиона! - в отчаянии и ярости воскликнул Рон. - Прекрати! Не надо больше притворяться! Гарри знает! Я сказал ему!
Гермиона удивленно уставилась на него:
- Да что он знает, Рон?
- Я сказал ему, - медленно и отчетливо проговорил Рон, - про нас.
Гермиона уставилась на Рона, открыв рот. Потом перевела взгляд на Гарри. Ее взгляд метался между ними - она все больше и больше походила на маленького зверька, оказавшегося между двумя хищниками.
- Я не... - ее голос оборвался. - Вы оба... - взгляд остановился на Гарри. - Гарри...
- Рон сказал, что любит тебя, - ровным голосом сказал Гарри, и Рон вздрогнул. - А ты любишь его.
- Что он сказал!? - побледнев, ошарашено прошептала Гермиона, не сводя с Гарри глаз. - Нет, он не мог сказать этого... Это неправда... Наверное, ты не так его понял... - ее глаза скользнули к Рону. - Ты ведь не это имел в виду, да? Гарри просто не так тебя понял, да?..
Словно она дала ему пощечину, Рон побледнел и застонал.
- Ты не можешь так поступить, - в упор глядя на нее, сказал он. - Я понимаю, ты боишься, но... ты не можешь так поступить...
- Боюсь? - эхом откликнулась Гермиона. - Чего я боюсь?
Развернувшись, Рон взглянул на Гарри. Глаза его были огромными, почти черными от напряжения.
- Я люблю ее, - тонким, но вызывающим голосом заявил он. - Люблю, а она любит меня. Мы любим друг друга. Мы больше не будем прятаться. И мы вместе каждую ночь. Вместе - во всех смыслах.
- Рон! - вскрикнула Гермиона, сорвавшись на визг. - Что ты делаешь?
У Гарри был такой вид, будто его сейчас вырвет.
- Так, это уже переходит всякие границы - и шуток, и игр... Одному из вас лучше сейчас сказать мне правду, и побыстрее, черт бы все это побрал!
Рон повернул голову к Гермионе:
- Ради Бога, пришло время, - попросил он. - Скажи ему, что любишь меня.
Гермиона медленно уперла руки в боки и, когда она заговорила, голос ее был яростным и ледяным, как зимний шторм.
- Я не люблю тебя, - голос ее повышался, она была на грани истерики. - Я не люблю тебя и - более того - я не понимаю, о чем вы тут говорите. Я никогда не была с тобой. Я никогда...
- Ты врешь, - голос Рона переполняло удивление и гнев. - Как же ты можешь...
- Нет, это как ты можешь?! - крикнула в ответ Гермиона. - Как ты можешь стоять здесь и нести такую ужасную ложь!?
- Но это правда!
- Я никогда не делала этого! Никогда!
Рон заговорил снова, не сводя глаз с Гермионы, хотя слова его были обращены к Гарри:
- Как ты думаешь, куда она идет, когда ты не можешь ее найти? Как ты думаешь, что она скрывает? Как ты думаешь, почему она всегда такая усталая? Разве у тебя нет ощущения, что она больше не любит тебя? Теперь ты знаешь, почему.
- Зачем ты это делаешь? - голос Гермионы дрогнул и зазвенел расколотым стеклом. - Зачем?.. Зачем ты делаешь это, Рон?
- Да потому что я устал от вранья! - крикнул он в ответ.
- Но ведь ты сейчас врешь!
- Я говорю правду! - загрохотал Рон и снова повернулся к Гарри - бледному, безмолвному, неподвижному. - Ты ведь веришь мне, да? - хрипло прошептал он. - Ты ведь знаешь, что это правда.
Гарри ничего не сказал. Его глаза скользнули вниз, снова вернулись к Рону - он смотрел на него без всякого выражения, словно на постороннего. Потом он взглянул на Гермиону, невольно качнувшуюся к нему. Он протестующе поднял руку:
- Нет.
- Гарри... - просительно прошептала она, замерев на месте. - Ты ведь знаешь, я бы никогда... Я ведь люблю тебя... - она повернулась к Рону. - Скажи же ему, что ты солгал. - Еще не поздно, скажи.
Рон не смотрел на нее, он не сводил взгляда с Гарри, вокруг его глаз залегли напряженные морщинки:
- Это правда. Я знаю, что ты сейчас хочешь сделать. Сделай.
Гарри поднял правую руку и указал на Рона:
- Веритас.
Гермиона вскрикнула, когда струя черного цвета сорвалась с пальцев Гарри и ударила Рона в грудь - тот согнулся, задохнувшись, и медленно сполз по стене, стискивая себя руками и вытянув ноги.
Гарри отстраненно взглянул на него - словно все происходящее его совершенно не касалось.
- Рон, - и Рон поднял перекошенное от боли лицо. - Это правда - то, что ты мне только что рассказал?
Рон с трудом перевел дыхание, боль впивалась в него, заставляя дрожать его голос, однако он был все так же решителен и тверд:
- Да.
Гермиона побелела и пошатнулась, упершись в стену рукой, чтобы не упасть. Она потеряла дар речи.
Гарри продолжал:
- Ты с Гермионой любовники? Вы ... вы... были вместе? - решительно и резко спросил он.
- Да, как я тебе и говорил, - кивнул Рон.
Лицо Гарри окаменело, скулы заострились. Но голос был все так же тверд:
- Сколько раз?
Рон покраснел.
- Я не знаю... Много... Я не считал... почти каждую ночь.
- Где?
Рон склонил голову и с трудом ответил:
- В комнате старост.
Гарри не хватало воздуха, он дышал часто, словно задыхаясь, однако голос его был все так же спокоен.
- А она тебя любит?
- Гарри... - отыскала свой голос Гермиона.
- Замолчи, - холодным ровным тоном приказал Гарри, не сводя глаз с Рона. - Она любит тебя?
- Она сказала, что да, - уткнувшись взглядом в свои руки, произнес Рон. - Сказала, что да...
- Мне она тоже говорила, что любит, - в голосе Гарри не было ничего - ни боли, ни гнева, ни любви, ни ненависти. Только ужасающая пустота. Он указал рукой на Рона:
- Finite incantatum.
Рон дернулся. В его глазах больше не было боли, но напряженность сквозила в каждом жесте, каждой линии его тела. Он начал медленно подниматься на ноги, упираясь в стенку спиной и руками.
- Прости, - произнес он, опустив к полу глаза. - Прости.
Гарри вскинул голову и взглянул на Рона. В его глазах было что-то от одиннадцатилетнего мальчика, умоляющего своего друга сказать, что тот соврал ему. Однако позади этого мальчика стоял мужчина, знавший, что это не так.
- Как же ты мог? - ровным, бесцветным голосом спросил он. - Как ты мог со мной так поступить?
Рон, все еще опираясь на стенку, молчал, пряча глаза, - бледный, неподвижный. В ямочке на шее пульсировала жилка - часто, сильно, кожа так и ходила ходуном.
- Гарри... - заговорила Гермиона голосом, от которого, кажется, осталась только тонкая оболочка, - пожалуйста... это неправда...
- Не говори со мной, - развернулся к ней Гарри. Его голос был полон ярости, глаза превратились в осколки зеленого льда. - Не говори со мной. Не смотри на меня. Даже близко не подходи.
Гермиона сморщилась:
- Послушай, пожалуйста!
- Я сказал - не говори со мной! - спокойствие Гарри лопнуло, и он сорвался на крик. - Он мне сказал правду, как бы он мог соврать под Заклятьем Веритас?! Скажи мне, коль скоро ты такая чертовски умная! Как такое может быть?
- Гарри! - вскрикнула Гермиона. Рука Гарри взлетела к запястью, он сорвал подаренные ею часы и швырнул в нее с такой силой, что она вскрикнула от боли, когда те ударили ей в поднятую, чтобы защитить лицо, руку.
- Убирайся от меня, - голос его треснул и рассыпался разбитым стеклом, - убирайся, пока я что-нибудь с тобой не сделал. Если ты ко мне подойдешь, клянусь Господом, так и будет.
Гермиона медленно присела и подняла часы. Когда она распрямилась, слезы текли по ее лицу - она не пыталась вытереть их. Бледная, как полотно, она взглянула на Рона.
- Ненавижу тебя, - отчетливо произнесла она. - За это я тебя буду вечно ненавидеть.
Голос ее оборвался, она метнулась к портрету и убежала.

****************************

Драко шел из ванной старост в свою спальню в подземельях. Было холодно, но у него было не то настроение, чтобы торопиться. Он смыл с себя пот и уже отмокал в ванной, когда вдруг заметил, что кровь, еще сочащаяся из раны на руке, слегка светилась. Это убило все удовольствие он ванной. Обтеревшись полотенцем, он ушел, даже не высушив волосы. И вот, подрагивая от холодного воздуха подземелья, он завернул за угол, предвкушая возвращение, - но чувство облегчения исчезло, как только он заметил, что коридор перед его дверь отнюдь не безлюден. Кто-то стоял, набросил на лицо капюшон мантии, почти растворясь в тени. Тонкая фигурка - определенно женская. Она выпрямилась, когда он подошел.
Драко помедлил, вздохнул:
- Блез? Слушай, у меня сегодня был длинный трудный день...
Он осекся: фигура приподняла изящные руки и откинула назад капюшон, высвободив каскад каштановых локонов, упавших вокруг бледного лица.
Гермиона.
Драко вытаращил глаза, все умные слова тут же вылетели куда-то в окно.
- Что ты тут делаешь? Тебя же могли увидеть.
Она подняла на него совершенно пустые глаза, словно не понимала, на каком языке он говорит.
- Малькольм Бэдкок уже меня видел, - голос ее был спокойным и отстраненным. - Он меня пропустил. Я ему сказала, что убью его, если он кому-нибудь расскажет, - она помолчала и добавила, - ты бы впустил меня в комнату.
Он пристально взглянул на нее:
- А Гарри знает, что ты здесь?
Он не ожидал такой реакции: она содрогнулась, из глаз хлынули слезы. Он потянулся к ней, но, справившись с потрясением, решил, что вместо этого лучше открыть дверь. Втолкнув ее в комнату, он напоследок бросил взгляд в коридор, зашел следом и запер дверь. Кинув полотенце на стул, пристально взглянул на нее. Гермиона сделала несколько шагов и теперь стояла посреди комнаты, между камином и кроватью, оглядываясь по сторонам, словно в каком-то странном сне.
Признаться, Драко испытал тайное облегчение оттого, что был весьма аккуратен: комната была в полном порядке, единственное, что его нарушало, - это брошенная на стул одежда для фехтования. Хотя, судя по виду Гермионы, да будь весь хоть пол завален мусором - она бы вряд ли это заметила. Драко перемялся с ноги на ногу, думая, что бы такого сказать, что с ним случалось крайне редко. Кроме того, он отчетливо понимал, как выглядит в мокрой, облепившей его тело пижаме.
- Гермиона, - позвал он ее осторожно, - ты не против того, чтобы мне что-нибудь рассказать?
Медленно развернувшись, она посмотрела на него. Из-за синей мантии её лицо казалось совершенно белым, глаза были огромными черными монетами.
- А у тебя тут мило, - заметила она. - Ты никогда мне не говорил, как у тебя мило...
- Гермиона, - чуть громче и резче окликнул ее он.
- О, камин... И подумать не могла, что у тебя есть окошко... О, ведь комнаты высечены в скале, да? Это ведь...
- Гермиона, - Драко без размышлений подошел и схватил ее за руки. Она смотрела куда-то в пространство огромными пустыми глазами. Его обуял ужас, и он крепче стиснул ее запястья. - Что-то случилось с Гарри? С ним все в порядке?
- Я не знаю, - ответила она, наконец-то встретившись с ним взглядом. - Драко... Я кажусь тебе сумасшедшей?
- Какой-какой?
- Тебе не кажется, что я сошла с ума? - она задышала все чаще и чаще, он почувствовал, что его рука, стиснувшая ее запястье, взмокла, и еще отчетливее осознал свой мокрый и полуголый вид. - Что я теряю рассудок?
Он открыл рот, чтобы снова позвать ее, но осознал, что, кажется, его зациклило. Тогда он, держа ее за плечи, начал аккуратно подталкивать ее к кровати. Она послушно опустилась на краешек и сложила руки на коленках. Они обменялись пристальными взглядами.
- Мне надо переодеться. Сиди тут и ... гм... не поворачивайся.
Она тупо кивнула. Взглянув ей в лицо, он понял, что страхи, что она не удержится от искушения подсмотреть за ним, более чем не обоснованы. Она заинтересовалась этим не больше, чем сообщением, что он собрался поработать над скучным вопросом по Арифмантике, причем задом наперед и по-японски. С ощущением, словно он попал в какой-то странный сон, Драко подошел к комоду, вытащил оттуда черные брюки и темно-зеленую рубашку от Карла Лагерфельда и, косясь на Гермиону, быстро переоделся. Она неподвижно сидела на кровати, в той же позе, по-прежнему глядя себе на руки, когда он, застегнувшись, вернулся и присел рядом.
- Так, почему бы тебе не рассказать мне, что произошло?
Она молчала, не мигая глядя ему куда-то за плечо. Он крепко сжал ее плечи.
- Гермиона, - решительно начал он, - я так понимаю, ты пришла сюда для того, чтобы попросить у меня помощи. Однако, если ты мне не расскажешь, я не смогу ничем тебе помочь.
- Знаю, - тихо ответила она, не поднимая к нему глаз. - Знаю, но не представляю, как рассказать тебе то, что и сама понять не могу...
Его руки стиснули ее крепче, и она поморщилась.
- Я с ума сошла. Это единственное объяснение, - она замолчала, потом продолжила - решительно и твердо, - ты самый нормальный из всех, кого я знаю. Если и ты сошел с ума, значит, мы все свихнулись - и я, и Гарри. И Уизли... - ее передернуло, и он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
- Рон? Что-то случилось с Роном?
Она чуть качнула головой:
- Да.
- Рассказывай, - попросил он, - только мне нужны факты, а не твои домыслы или рассуждения о том, что с тобой не так.
Она вздохнула - глубоко и прерывисто - и медленно подняла глаза, кажущиеся огромными темными туннелями, ведущими в бесконечность. Они были такими темными, что зрачка не было видно на радужке.
- Ты мне не поверишь, - ее голос надломился от внутренней боли. - Гарри мне не поверил, и ты тоже не поверишь... И Джинни поверит Рону - потому что он ее брат... Что же мне делать?.. Я не выдержу, если и ты мне не поверишь, не выдержу...
- Я поверю тебе, - резко отстранился он. - Я уже тебе верю. А теперь просто расскажи мне, что произошло.
- Ладно... - кивнула она, и снова опустила глаза к своим лежащим на коленях рукам, сжавшимся в кулаки. - Ладно, - повторила она и заговорила, сначала запинаясь и сбиваясь, но вдруг слова буквально хлынули из нее неудержимым потоком; она поведала, что произошло в гриффиндорской гостиной, что говорил Гарри, что говорил Рон, что они оба делали. И пока звенел ее голосок, Драко сначала почувствовал, что не верит своим ушам, а потом вдруг поверил каждому ее слову.
... Я знал, что что-то не так. Я знал.
- И вот, - дрожащим голосом закончила она, - те...-теперь Гарри сказал, что больше никогда не хочет меня ни видеть, ни говорить, я никогда не должна подходить к нему. Я убежала... Я видела спешащих Макгонагал и Люпина, но пробежала мимо них. Подозреваю, они торопились в гостиную - на Заклятье Веритас сработала тревога - ну, ты же знаешь, Темная магия и...
- Я знаю, - осторожно перебил ее Драко. - Чертова охранная система.
- Конечно, - кивнула она. - Прости, - голос ее был пустым и ровным. Она снова опустила глаза к рукам, и вдруг он заметил, что она что-то сжимает в правом кулаке. Он отпустил ее плечи и тихонько потянулся к ее руке. Она не сопротивлялась, позволив разжать свои пальцы, и он захлопал глазами, увидев на ее ладони знакомое золотистое мерцание - золотые часы Гарри, которые тот всегда носил на правой руке. Золотые часы на темном кожаном ремешке. - Он швырнул их мне, - пояснила она и снова сжала пальцы. - И велел, чтобы я больше к нему не подходила.
- Я понял, - кивнул Драко, - ты мне уже говорила.
- Он прав, - продолжила Гермиона, - похоже, со мной что-то не так. Я не помню, ну, совершенно не помню, чтобы мы чем-то занимались с Роном, но ведь я же должна это помнить, правда?
Драко перевел дух, понимая, что от выбора слов сейчас многое зависит, а потому делать это надо с большой осторожностью.
- Гермиона, - начал он. - Ничего с тобой не случилось. Я знал, что у Уизли появились к тебе... некоторые чувства. Я просто не понимал, что он заблуждался насчет них.
Она вскинула голову, глядя на него с упреком.
- Откуда ты знаешь, что он заблуждался, а не я?
- Потому что это он рассказывает занимательные байки, а не ты.
- Ты не видел его, Драко, - она говорила все громче и громче, - он был уверен, совершенно уверен - он так на меня смотрел... И потом, он был под Заклятьем Веритас: как бы он мог солгать?
- А вот так, - твердо отрезал Драко. - Заклятье Веритас заставляет тебя говорить правду, однако не дает тебе знаний, которыми ты не обладаешь. Другими словами - если ты веришь в то, что может на самом деле правдой не являться. На него могли наложить заклятье Confundus, или какие-нибудь чары, влияющие на память, ну или же он вообще свихнулся, в чем я, признаться, сомневаюсь. Но в чем я уверен, - это в том, что Заклятье Веритас еще ничего не доказывает. Ничего.
Он осекся, Гермиона во все глаза смотрела на него:
- Ты веришь мне.... Ты, и правда веришь мне, да?
- Да, - честно ответил он. - Полностью.
- Слава Господу, - и она расплакалась. Он с тревогой следил за ней, но прежде, чем успел шевельнуться, она кинулась к нему на шею и уткнулась лицом в плечо. Ее сотрясали рыдания - он и представить не мог, что можно так рыдать, - этот потоп смыл остатки его спокойствия и уверенности. Он осторожно обнял ее, подозревая, что наверняка существуют Вещи-Которые-Необходимо-Делать-В-Таких-Случаях: успокоительно побормотать, погладить по голове, - однако у него не было опыта в успокаивании людей, тем более тех, кто был ему небезразличен. Так что он просто сидел и держал ее, словно от этого ее горе могло уйти.
- У меня ощущение, словно я дышать не могу, - наконец услышал он ее приглушенный шепот. Не понимаю, что со мной происходит.
Она все еще сидела в его объятиях, стиснув на спине его рубашку. Он ощущал мягкость ее прижавшегося тела, он почти ощущал соль ее слез на своих губах. И его тело тут же отреагировало на эту близость - в конце концов, ему было только семнадцать и некоторые вещи контролировать было просто невозможно. Он быстро отцепил ее руки от своей шеи:
- Ты бы прилегла, - предложил он, отстраняясь от нее, - ты измучена.
Она замотала головой, хватая его за рубашку:
- Нет. Нет, нет - не могу. Не смогу уснуть, невозможно...
Он вздохнул, мысленно прикидывая, что же делать. По некоторым причинам посадить ее к себе на колени было невозможно. Да и в свою собственную кровать она, похоже, тоже отправляться не хотела. Он слез с кровати и, присев на корточки, выдвинул нижний ящик и достал оттуда бутылку, этикетка на которой гласила, что это вино из Архенских виноградников разлито по бутылкам в 1867 году. Мельком взглянул на нее - она предполагалась стать свадебным подарком Сириусу и Нарциссе - и о цене его он предпочитал не вспоминать. Но это не помогало.
- Apierto, - негромко скомандовал он, и со слабым хлопком пробка вылетела из горлышка.
Драко передал бутылку Гермионе, она машинально взяла ее и, скользнув по ней отсутствующим взглядом, без раздумий поднесла ее к губам.
- Ух, - подскочил Драко, - ты полагала... черт, впрочем, ладно... - покорно закончил он, следя, как Гермиона сделала большой глоток, захлебнувшись и задохнувшись от неожиданности. Когда она подняла взгляд на Драко, у нее слезились глаза:
- Драко, это что еще такое?
Он осторожно взял бутылку у нее из рук и поставил на прикроватный столик.
- Это Архенское вино, - пояснил он. - Вообще-то надо было разбавить его водой... просто оно очень крепкое.
Она сморщилась:
- На вкус как средство для чистки плит, - заплетающимся языком произнесла она, что ни капли не удивило Драко: как правило, чайной ложки Архенского вина было вполне достаточно. А стакан сшибал с ног горного тролля. Ее глаза тут же начали слипаться.
- Драко, - пробормотала она, потянувшись к его руке, - ты не мог бы...
Он бережно взял протянутую руку - теплую, нежную, он старался держать ее как можно мягче. В подсознании крутилась мысль, что он не может предать Гарри, но в то же время ее боль ранила его. Он снова очутился между двумя людьми, которых любил, и не знал, как ему удержать равновесие и остаться беспристрастным.
- Не мог был ты... - ее язык заплетался все больше и больше, - найти его для меня?
Он знал что она имеет в виду Гарри.
- Ты хочешь, чтобы я попытался отыскать его? - переспросил он. - Чтобы проверил, все ли с ним в порядке?
- Да, - дрогнули ее губы, - все ли с ним в порядке... Я просто хочу это знать...
- Понятно, - ответил Драко, - я тоже.
Он закрыл глаза и усилием воли заставил себя сосредоточиться. Сейчас это было очень трудно, голова шла кругом. Он мысленно толкнул себя к Гарри, и разум его сквозь черное разделявшее их пространство понесся вперед, нащупывая знакомый образ и форму мыслей. Вот оно - неясное мерцание света во тьме.
«... Гарри, ты меня слышишь?»
После долгой тишины раздался слабый, едва различимый ответ.
«... Слышу».
«... Ты в порядке?»
Длинная пауза.
«... Нет. Я более, чем не в порядке, Малфой. Я вообще больше никогда в порядке не буду».
«... Хочешь, я к тебе приду?» - спросил Драко, понимая, что тогда ему придется оставить здесь Гермиону. И зная, что, если Гарри попросит его прийти, именно так он и поступит.
Ответ был немедленным:
«... Нет. Я в кабинете Люпина. Они меня сюда привели. Похоже, у меня проблемы. Хотя наплевать».
«... Гарри...»
«... Они возвращаются. Все в порядке, Малфой. Ты мне ничем помочь не можешь. Никто не может».
И разум Гарри закрылся, словно захлопнулась дверь, отбросив Драко обратно в его тело. Он зажмурился и заморгал, вынырнув из темноты на свет. Он чувствовал боль - не материальную боль, признаться, он вообще не был уверен, что это была именно его боль. Боль Гарри - но ведь они с Гарри были почти что одним целым. Впервые в жизни он подумал, что, будь у него возможность забрать и стерпеть чью-то боль, он бы так и поступил.
- Гермиона... - начал


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:30 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Гермиона... - начал он полушепотом и осекся.
Подсунув руку под щеку, она спала, свернувшись в подушках. Длинные черные ресницы казались чернильной штриховкой на бледных щеках, грудь вздымалась и опадала в мерном дыхании. Он попробовал подняться - но понял, что не сможет: ее откинутая рука намертво вцепилась в его рукав, и он не сумел бы вырваться, не разбудив ее. Вздохнул, он придвинулся поближе и уголком одеяла прикрыл ей плечи. Потом лег рядышком на кровать и уставился в темноту.

*************************

В комнате старост царил безбожный холод. Он смертельно замерз. Рон был уверен, что пальцы у него посинели и, опустив глаза, с немалым удивлением убедился, что они обычного цвета. В это было невозможно поверить. Дойди он до врачей или колдомедиков, они бы сказали ему, что от шока температура тела понижается, но он не мог, да и не пошел бы в любом случае. Он никого не хотел видеть. Он хотел навечно остаться здесь. Он хотел умереть.
Снова и снова он прокручивал в голове сцену в гостиной. Что он сказал. Что сказал Гарри. Взгляд на лицо Гарри. Он знал, что будет плохо, но не так же плохо...
Гермиона неоднократно говорила ему - здесь, в этой комнате, что она совершенно уверена, что Гарри ее больше не любит, что подозревает, что и сама его больше не любит. И он ей поверил. А с чего бы ему ей не верить? Она раньше никогда его не обманывала.
Судя по всему, в этом отношении он заблуждался.
Ему стало дурно, когда он вспомнил ее слова, сказанные в гостиной. "Я не люблю тебя. Я не люблю тебя, и, более того, я не понимаю, о чём вы тут говорите”. Значит, она лгала. Значит, она не хотела ничего говорить Гарри - ни в Новый год, ни вообще - никогда. Оглядываясь назад, он теперь мог сказать, что она постоянно откладывала и откладывала этот срок. Каким же слепым он был.
Нахлынула еще одна волна тошноты. Он едва дышал, пытаясь справиться с ней. Ему было так тяжело, что он не услышал, как почти беззвучно отворилась дверь. И лишь подняв взгляд, он ее увидел: она вошла и тревожно смотрела на него.
- Рон, что с тобой? - мягко спросила она. - У тебя больной вид.
Он поднялся и в упор взглянул на нее. Гермиона смотрела в ответ. Она была все такой же - совершенно такой же: слабый алый свет бросал красно-золотистые блики на ее распущенные локоны (она распускала их, потому что ему это нравилось, и он ей об этом сказал). Под школьной черной мантией на ней была синяя пижама, что он дал ей два года назад.
Он заговорил. Его голос надломлено дрожал, казался чужим и незнакомым:
- Что... ты здесь делаешь?
Ее губы дрогнули, она удивленно взглянула на него:
- Знаю - я в последнее время не приходила... Но, пожалуйста, не сердись - ты же знаешь, как непросто мне выбраться...
Она шагнула к нему. Рон не двинулся. Она сделала еще шаг, обвила его руками. Он не сопротивлялся.
- Мне скоро нужно будет уйти. Не будем тратить время на ссоры…
Он опустил взгляд к ее лицу. Знакомому, прекрасному лицу. Он вспомнил, как она впервые попросила его прийти сюда. И плакала у него на плече.
Гарри со мной больше не разговаривает... Гарри меня больше не любит... Я тоже не уверена, что все еще люблю его... Да и любила ли... Я совершила ошибку, ужасную ошибку... Ты должен меня простить... Если ты еще можешь меня любить...
И поцеловала его. От потрясения он едва не опрокинул стол. Потом все повторилось - через несколько недель. Он был потрясен. Говоря, что не хочет причинить Гарри боль, на людях она себя вела, словно все в порядке, не происходит ничего странного, ничего не изменилось.
- У Гарри и так в последние дни была куча проблем, они едва не свели его с ума. Он стал совсем другим - возможно, даже опасным. Помоги мне, - попросила она. - Ты единственный, кто может это сделать.
Мысли, воспоминания - в голове Рона все треснуло, рассыпалось и закружилось стаей перепуганных птиц. Он схватил Гермиону и будто со стороны услышал свой голос:
- Зачем ты это сделала? Зачем ты соврала ему?
- Кому? - ее голос был резок и испуган.
- Гарри. Зачем ты его обманула?
- Мы оба его обманываем, - словно обороняясь, возразила она. - Постоянно - мы должны. Но я же сказала тебе - в Новый год...
- В новый год?! - едва осознавая, что он делает, он схватил ее за плечи и начал трясти. Она охнула. - Какого черта, какой новый год - ведь Гарри уже все знает!
Она окаменела.
- Гарри знает? - потрясенно переспросила она. - Знает?!
Он уставился на нее. Осколки и обрывки мыслей слетелись и собрались в единое целое, словно стекло под заклятьем Репаро. Все сразу стало ясно и понятно. Рон сжал ее плечи, не обращая внимание на то, что она ахнула от боли.
- Скажи, кто ты, - он сам поразился спокойствию в своем голосе.
Она попробовала вырваться.
- Рон, пусти меня...
- Кто ты? - повторил он. - И почему ты прикидываешься Гермионой? :roll:

:roll: :roll:

КОНЕЦ 6 ГЛАВЫ)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:32 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 07. Сжигание мостов

Удивительное дело: после того, как чувства достигают своего пика, боль уходит. Твое сердце разбито, мосты сожжены. Все теряет смысл. Это конец счастья. Это начало покоя.

- Это не убьёт его? - спросил Темный Лорд.
Он стоял у палисандрового столика с резными стеклянными шахматами. Набор был знаком Драко: он уже где-то его видел. Это зацепило, впрочем, как всегда во снах, он не сумел определить, когда и где это могло произойти. Полутьма наполняла комнату. Драко ее узнал: в одном конце поблескивала позолоченная клетка, сейчас пустая.
Люциус был полон сомнений:
- Ну, это один из возможных вариантов, мой Господин.
Вольдеморт кивнул, теребя в пальцах одну из шахматных фигурок, зеленого коня.
- И ты учел этот риск?
Люциус кивнул:
- Любая стратегия рискованна.
Вольдеморт все крутил и крутил в пальцах фигурку:
- Возможно, он прежде умрет из-за разбитого сердца.
Люциус захлопал глазами:
- Мой Господин, я не думал, вас может настолько заинтересовать чье-то сердце.
- Всему свое время, - сообщил Темный Лорд и опустил коня на шахматное поле палисандрового столика.
- Да, мой Господин, - время родиться, время умереть.
- Не стоит при мне ссылаться на Священное Писание, - насмешливо посоветовал Темный Лорд - Сейчас - или же в ближайшее время - нам нужна Чаша, и лишь только будет выполнен Ритуал, я воспряну; старому порядку и старым богам больше не будет места. Я один буду править миром - не просто волшебным миром. Всем миром. И имя мне будет легион. И я покажу всем истинную природу богов.
- Какую же? - спросил Люциус, и в голосе его прозвучала странная нотка: напряжение, даже гнев. Но Вольдеморт, кажется, не заметил этого.
- Равнодушие и жестокость. И возлюблю я не род человеческий...
Люциус собрался ответить, но в этот миг дверь отворилась и, держа в руках поднос, вошел Червехвост. Он прошел и опустил поднос на столик рядом с шахматами. Там оказалась бутылка бренди, Драко заподозрил, что это был Re’em Martin - любимый отцовский сорт.
- Благодарю, Питер, - не взглянув на него, произнес Люциус. К удивлению Драко, Червехвост присел за столик, налил себе бренди и поднес стакан к губам.
Темный Лорд нахмурился.
- Она сегодня вернется? - мотнул головой в сторону пустой клетки Червехвост.
Вольдеморт нахмурился еще сильнее и, подобрав мантию, шагнул прочь из комнаты. Люциус развернулся к своему неудачливому сотоварищу.
- Я же говорил, чтобы ты не обращался непосредственно к нему, ты, идиот...
- Я просто задал вопрос, - запротестовал Червехвост, осушив стакан, дрожащей рукой опустил его обратно на стол.
- Не изображай из себя невинность, - отрезал Люциус.
Червехвост плеснул себе еще бренди.
- Он узнал, где Чаша?
- Да, Питер, - прищурился Люциус.
- Точно?
- Он знает, у кого она, - к чему все эти вопросы? Или есть что-то, что ты не сказал?
- Я думал, что мое мнение никому не интересно, - глаза Червехвоста странно блеснули.
- Мне - точно не интересно.
Червехвост обнажил острые крысиные зубки над краем стакана:
- Он сумасшедший. Он сумасшедший, и ты это знаешь.
- Тихо! - взвыл Люциус - так громко, что ткань сновидения не выдержала и поползла по швам. Драко почувствовал, что глаза его сами собой распахиваются. - Он может тебя услышать...

**********************

Сон ушел. Драко открыл глаза, вокруг него покачивалась комната, постепенно приобретая отчетливость. Он попытался сесть, но что-то, словно тиски, зажало его руку. Повернувшись, он увидел ее: она лежала рядом, погрузившись в глубокий сон, зарывшись лицом в копну каштановых локонов.
Гермиона? Что она тут делает, со мной, в моей постели? Мой Бог, что я наделал? - и тут он всё вспомнил и сел так резко, что едва не снёс себе полголовы, стукнувшись об изголовье.
- Гермиона, просыпайся, - потряс он ее за плечо. - Ну, давай же!
Она медленно вынырнула из сна, ее веки дрогнули и плавно приподнялись. Тёмные глаза скользнули к нему, в них на миг появилось недоумение, потом, видимо, что-то припомнив, она приподнялась и начала тереть глаза.
- Я видела сон... - произнесла она. - И ты там был.
- Я был? - переспросил он и откинулся на подушку, стараясь не думать о том, насколько ему хочется не вылезать из кровати. - И что я делал?
- Там был и ты, и Гарри. Вы были... другие. Мы все были в Лондоне. Кажется, вы были кем-то вроде... ну, не знаю, - гангстеров, что ли... У вас были револьверы. Все было так необычно...
- А что такое "гангстер"?
- Ладно, не обращай внимания, - призрак улыбки скользнул по ее лицу. - Вы были взрослыми. Вы были...
- Каким-каким я был?
- Нет, ничего, - улыбка стала шире и тут же померкла. Она резко дернулась, плечи ее напряглись. - Который час?
- Полночь миновала.
Она прикусила губу, сразу став несчастной и напряженной. Непокорные вьющиеся на концах пряди упали вокруг лица.
- Мне надо возвращаться в Гриффиндорскую башню.
Он качнулся к ней, стараясь не обращать внимания на прижимающую его к земле усталость.
- Ты уверена, что это хорошо...
- Я должна увидеть Гарри, - голосом, полным отчаяния, пояснила она.
- Ладно. Однако я обязан снова спросить тебя: ты уверена, что это хорошая мысль?
- Я хочу, чтобы он наложил Заклятье Веритас на меня, - она сжала кулаки. - После этого он просто обязан мне поверить.
- А если он не захочет это сделать?
- Тогда это захочу сделать я.
- Что? - вскинул глаза Драко.
- Я хочу, чтобы ты сделал это перед ним.
- Гермиона...
- Другого пути нет.
Он потянулся к ней, но она спрыгнула с кровати и зашагала по комнате. Оранжевое пламя дрогнуло на тлеющих углях, очертило туманные контуры ее тела сквозь одежду, лизнуло ее волосы багряным отблеском.
Она резко развернулась к нему с самым решительным лицом.
- Он верит тебе. Пойдем со мной, чтобы поговорить с ним. Если ты наложишь на меня заклятье Веритас, не сказав ему, что собираешься...
- Я не хочу накладывать на тебя это заклятье, не объяснив ему, что собираюсь делать.
- Но ты должен...
- Я не должен, - холодно возразил он и свесил ноги с кровати, резко взглянув на нее. - Я ничего не должен. Я делал для тебя много всего и сделаю снова, потому, что обещал тебе. Но я не буду пускать пыль Гарри в глаза. Положим, сейчас он мне и поверит, но вот будет ли верить впредь?
Она была потрясена. Потом плечи ее поникли.
- Ты прав. Извини. Тогда просто - поговори с ним.
Драко терзали опасения, однако он кивнул:
- Ладно, - и, скользнув с кровати, попробовал встать. И едва не кувыркнулся. Кровь громом взревела у него в ушах, черные искры запрыгали перед глазами, он вцепился в спинку кровати, чтобы устоять на ногах.
- Драко?.. - Гермиона уже стояла рядом, держа его за руку. - Что с тобой?
- Все нормально, - пробормотал он, чувствуя, что перед глазами все медленно проясняется.
- Прости, - тихо попросила она, сосредоточенно глядя ему в лицо темными глазами. - Я помню, что ты просил меня посмотреть в библиотеке. Я не забыла - насчёт твоего плеча... Я глянула...
- Я же сказал, что все в порядке.
Не глядя на нее, он стряхнул ее руку. Наклонился - медленно и осторожно - за стоящими под кроватью ботинками. С озабоченным видом, покусывая губу, она стояла над ним, глядя, как он обувается и зашнуровывает их. А ведь она именно так всегда смотрит на Гарри: сосредоточенно и... словно защищая... Ему это вовсе не понравилось, он не желал выглядеть так, чтобы его хотелось защищать. Разогнувшись, он сгреб свою мантию, переброшенную через спинку стула.
- Пошли.
К счастью, коридор, как и гостиная, были пусты. Факел горел далеко впереди - все вокруг почти растворялось во мраке. Драко пробормотал Люмос своей палочке и мрачно усмехнулся, представив, как они выглядят со стороны: староста школы и староста факультета - виновато крадущаяся по коридору парочка, возвращающаяся с Астрономической башни. Нет, в этом случае Гермиона бы держала его за руку, а не шла в стороне, погрузившись в размышления, - возразил он себе.
Они завернули за угол, и она вдруг остановилась.
- Драко, подожди.
Он послушно повернулся к ней.
- Что такое?
Гермиона прикусила губу:
- Комната старост... - она махнула рукой, - мы только что прошли мимо.
- Ты не думаешь?.. - оторопело спросил Драко.
- Думаю, что я слышала какой-то звук, - ответила она, пристально глядя назад.
Драко опустил палочку.
- Ладно, пойдем и проверим.
Он вернулся и, когда проходил мимо Гермионы, она вцепилась ему в рукав. Таким образом, они дошли до двери в комнату старост.
... Ага, вот теперь мы точно выглядим, как нашкодившая парочка, - мелькнуло у Драко, но он прогнал эту мысль.
Комната была заперта, но сквозь щелку у пола сочился слабый свет - вроде бы ничего серьезного, однако Драко тут же повернулся к Гермионе, не сводящей с него испуганных глаз. Она мотнула головой в сторону двери. Вздохнув, он опустил руку на ручку, - " Eirenaeus Philalethes", - и та подалась под его пальцами. Он толкнул дверь, и она отворилась.
Внутри царил такой сумрак, что глазам Драко потребовалось какое-то время, чтобы разобрать, что происходит. Когда он присмотрелся, он остолбенело замер.
У стола, сбросив с плеч мантию, в джинсах и рубашке, стоял Рон. Его волосы торчали дыбом, наклонившись вперед, он положил руки на плечи сидящей перед ним на стуле девушки. Через миг Драко понял, что он вовсе не ласкает ее, а держит, не давая ей приподняться.
Белая пижама с цветочками и листиками, откинутые назад темные волосы - Драко узнал бы ее, даже не глядя на лицо. Но вот она обернулась на шум открываемой двери - темные, широко распахнутые глаза, знакомый носик, изгиб губ...
Гермиона.

*****************

- Вы действительно не собираетесь ничего предпринимать?
- И что же, по-твоему, я должен сделать? - спросил Дамблдор.
- Я не знаю, - Чарли, не в силах, усидеть, подошел к окну. Над заснеженной землей висела луна.
- Определенно - что-то происходит.
- Всегда что-то происходит, как ты можешь это заметить, - успокоительно произнес Дамблдор, глядя на него в упор. - И совсем не обязательно, что я должен вмешиваться.
Чарли сунул руки в карманы. Он очень замерз, хотя за насестом Фокса вовсю ревел огонь. Ему казалось, что с того момента, как он взбежал в Гриффиндорскую башню из-за тревоги, сработавшей на выполненное Гарри Заклятье Веритас, минул уже целый год. Хотя прекрасно понимал, что прошел едва ли час.
- Я последний раз видел своего младшего брата рыдающим, когда ему было шесть. И вот - нынче вечером.
- Я все понимаю, и мне очень жаль.
- О чем вы сожалеете? Рон бы не сделал ничего подобного, - бросил Чарли в лицо своему старому директору и отвернулся. - Он любит Гарри, они как братья.
Дамблдор молчал. И в этой тишине Чарли мог услышать, как Фокс, возясь на своем насесте, издал какой-то тихий звук, похожий на музыку.
- Знаю, - наконец вымолвил Дамблдор, его глаза беспокойно блеснули. - Однако ты, Чарли, возможно, слишком близко оказался ко всему происходящему, чтобы быть объективным. Я могу повторить, что в настоящее время не имею права вмешиваться.
- О какой объективности идет речь? - резко спросил Чарли. - В этой головоломке не нужны никакие дополнения: если Рон сказал мне правду, то они оба - и он, и Гермиона - поступали как-то весьма странно и нетипично для себя. И Гермиона теперь от всего отказывается. Значит либо лжет она, либо мой брат. Или же один из них совершенно сошел с ума - что, как мне кажется, уже вплотную касается школы.
- Я подробно расспросил твоего брата, - произнес Дамблдор. - Он не сошел с ума, он совершенно нормален.
- А что сказал Рем? - резко спросил Чарли. - Он обратился к Сириусу? Может, стоит Гарри отправить домой пораньше? Занятия все равно уже завершились.
Дамблдор покачал головой:
- Гарри подчеркнул свою просьбу, чтобы мы не обращались к Сириусу. Он беспокоится о том, что свадьба крестного может быть испорчена.
Чарли почувствовал, как в нем нарастают отчаяние и гнев - на себя, что не сумел раньше заметить, что всё идет не так, на Гарри, за его упрямый отказ от любой помощи, на своего брата, сознательно закрывавшего на всё глаза.
Если он и симпатизировал кому - сейчас все рухнуло. Он мог только вообразить, чем случившееся окажется для Джинни. Рон был ей братом, которого она любила, - просто любила. Однако Гарри тоже был членом их семьи - почетным членом, и он был совершенно убит произошедшим. Тревога за Гарри разбивала сердце Чарли - не только как за подростка, за один вечер лишившегося двух лучших друзей, но и как за маленького хрупкого мальчика, никогда не имевшего семьи. Рон с Гермионой долгие годы были семьей Гарри - его единственной семьей.
И когда Чарли заговорил, голос его был куда жестче, чем ему хотелось бы:
- У меня такое ощущение, словно вы хотите увидеть, что будет дальше. А я-то думал, вы защищаете Гарри.
- Так было всегда, - кивнул Дамблдор, - это моя первичная обязанность. Я всегда стремился защитить Гарри от всех напастей, что могли с ним произойти, физических ли, волшебных ли. Однако я не могу уберечь его от обычных жизненных разочарований. Да и не стал бы, если бы даже мог.
- Я вам об этом и говорю, - понизил голос Чарли. - В этом-то и не было ничего обычного. Такое поведение не свойственно ни моему брату, ни Гермионе. Совершенно очевидно, что ими кто-то манипулировал извне. Конечно, это может выглядеть как подростковые хитросплетения, однако...
- Манипулирование извне?.. Кто мог бы его осуществлять?
Чарли открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что нет причин не называть его по имени, однако внутри все сопротивлялось.
- Мне кажется, что это очевидно.
- Вольдеморт? - рубанул Дамблдор, и Чарли вздрогнул. - Едва ли.
- Почему едва ли? - воспрянул Чарли. - Рон с Гермионой всегда были в числе лучших способов защитить Гарри. Если их не будет...
- Если бы Вольдеморт хотел убрать их, он бы их убил, - отрезал Дамблдор, заставив Чарли содрогнуться. - Подобные уловки не в его стиле. Он не человек, в нем нет ничего человеческого - ни мыслей, ни чувств, подобных тем, что есть в наших сердцах и головах.
- Но ведь когда-то он чувствовал, - возразил Чарли. - Он же родился обычным человеком, как все остальные...
Протянув руку, Дамблдор нежно погладил Фокса по голове, и феникс снова запел.
- Ты имеешь в виду Тома Реддла?.. Да, возможно, ему знакомы человеческие чувства. Возможно, он не знал любви, однако познал ревность, ярость и тоску. Не это слепое стремление к могуществу. Не эту страсть к убийству.
В сердце Чарли шевельнулось легкое удивление:
- Вы боитесь его?
- Я был бы глупцом, если бы не был осторожен, - произнес Дамблдор. - И всё же, я не считаю, что за этой ... ситуацией... стоит он.
- Тогда кто же?
- Не знаю, Чарли, - покачал головой директор, - не знаю...

********************************

Все произошло мгновенно. Девушка-что-выглядела-как-Гермиона охнула, и Рон обернулся. Его глаза стали совершенно огромными на абсолютно белом лице, он вытаращился на настоящую Гермиону, не сводящую с него глаз. Все повисло, как самолет с заглохшим мотором за мгновение до падения.
Почувствовав, что хватка Рона ослабла, девушка вскочила на ноги, он повернулся, чтобы снова вцепиться в неё, однако она была расторопней: вырвав из его пальцев рукав, она помчалась к двери, обогнула Драко и сшибла Гермиону с ног, что ни в малой степени не снизило её скорости: споткнувшись, она удержала равновесие и рванула в коридор, исчезнув за углом так быстро, что едва не поскользнулась на повороте.
Рон тут же метнулся следом, но Драко оказался еще проворнее: он схватил его за руку, заорал Гермионе - "давай-давай!" - но ей не нужно было повторять дважды: вскочив на ноги, она рванулась следом за девушкой, на бегу вынимая свою палочку из рукава.
Рон попробовал вырваться, но Драко швырнул его об стену с такой силой, что едва не выбил из него дух, так что он охнул, и колени у него подогнулись. Драко держал его железной хваткой и тут же дернул его вверх:
- Кто она? - зашипел он, с силой тряхнув Рона. - Кто на самом деле?
Рон вызывающе вскинул глаза на Драко.
- Понятия не имею.
- Бред... - и Драко снова швырнул его об стенку. Рон тупо смотрел на него совершенно отсутствующим взором, словно не понимая, где он находится, не чувствуя боли в стиснутых руках. - Кто она?
- Я не знаю, - деревянным голосом ответил Рон. - Это я и пытался выяснить.
- Ты врешь, Уизли.
- Можешь думать, что хочешь, - глядя в сторону, ответил Рон. - Я тебе правду сказал.
Драко взглянул ему в лицо - пустое и окаменевшее.
- То есть ты даже не знаешь, с кем спал? Это потрясающе. Да она могла быть кем угодно. И чем угодно.
- Не надо, - ответил Рон тоном, в котором не было надежды на милосердие. Он и не ждал его, не рассчитывал на него.
Драко приблизил свое лицо к его лицу и отчетливо произнес ему прямо в ухо:
- Знаешь, Уизли, существуют два простых правила дружбы. Первое: никогда не заводи шашни с девушкой лучшего друга. Второе: никогда не заводи шашни с девушкой лучшего друга. Да, я понимаю, что это правило, на самом деле, только одно, однако предпочитаю повторить, поскольку, похоже, с первого раза ты не улавливаешь.
Рон поднял на Драко тусклый взгляд, полный отвращения:
- Не пойму, какое тебе до всего этого дело, Малфой.
- Ещё какое.
- С чего бы? Ты меня и раньше ненавидел. Теперь будете ненавидеть меня на пару с Гарри. Какая тебе разница? Разве ты не рад, что я оправдал твои ожидания насчет меня?
- Если ты ждешь по этому поводу выражений моей признательности, то ждать придется долго. Даже я от тебя такого не ожидал.
- Ты бы поступил так же, - тусклым голосом произнес Рон.
Драко окоченел.
- Как бы я поступил?..
- Точно так же, захоти она тебя.
На какой-то миг Драко онемел. Когда он смог ответить, тон его был резок и холоден, как сосулька:
- Хочу тебе заметить, что тебя она тоже не захотела. Избавься от иллюзий. Она тебя никогда не хотела.
Рон рассмеялся - хрип от боли был больше похож на смех, чем тот звук, который он издал.
- Однако ты не сказал "нет", заметь...
Драко с новой с силой толкнул Рона к стене:
- Еще одно умное слово, - зарычал он, - и, поверь мне, Уизли, вечность, проведенная с Сатаной и его свитой покажутся тебе пустяком по сравнению с пятью минутами со мной и моей волшебной палочкой.
- Отпусти его, - это был голос Гермионы. Повернувшись, Драко увидел ее в дверях.
Она завернулась в мантию, словно очень замерзла, и была бледна, но вид у нее был сосредоточенный. У него мелькнула мысль, сколько она уже там стоит. - Он ничего не знал.
- А ты откуда знаешь? - спросил Драко, бросив на нее пристальный взгляд. Кажется, это настоящая Гермиона, а не ее пижамный клон: дорожки слез под глазами, спутанные волосы, одежда.
- Оттуда, - устало ответила она и подняла взгляд на Рона, тут же спрятавшего глаза. - Нам надо идти и разговаривать с Гарри. Прямо сейчас. Это очень важно.
- А та девушка?
Гермиона покачала головой:
- Убежала. Она бегает очень быстро, я ее не поймала. А, завернув за угол, она вообще... исчезла. У меня такое ощущение, словно она воспользовалась мантией-невидимкой.
- То есть она удрала. Великолепно, - понизив голос, Драко добавил, - если, конечно, считать, что это вообще была "она".
Рон вздрогнул, но не взглянул на него. В неожиданном приступе отвращения Драко отпустил и отступил, оглядывая его с ног до головы, словно что-то прикидывая. И вдруг улыбнулся.
- Ты спас мне жизнь, а потому я ничего тебе не сделаю. Во всяком случае, сейчас. Однако, если еще хоть раз окажешься рядом со мной... или рядом с Гарри...
- Это Гарри решать! - взорвался Рон и тут же потух, словно пожалев о сказанном.
- Я не могу решать за Гарри, - ответил Драко. - Хотя, какого черта - могу. У вранья и удара в спину есть одна забавная изнанка: впоследствии к твоему обществу не очень-то и стремятся. Однако если ты, не смотря ни на что, хочешь попробовать...
- Драко, - окликнула его Гермиона, по-прежнему стоя в дверях, - пожалуйста, не надо, - она еще туже завернулась в мантию. - Мы должны идти.
Краем глаза Драко увидел, как Рон сморщился. Это короткое "мы" лучше всяких взглядов или не-взглядов показало, как теперь оно к нему не относится. И Драко почувствовал глубокое удовлетворение. Отлично.
- Увидимся позже, Уизли, - уронил он и послал сползающему по стене Рону одну из своих высокомерных улыбок, подозревая, что тот всё равно не в силах оценить её обаяние. Рон так и не поднял глаз от ботинок, когда Драко и Гермиона вышли в коридор. Она торопливо пошла вперед, скрестив руки на груди. Драко снова внимательно взглянул на нее:
- Это ведь, правда, ты, да?
Она бросила на него мрачный взгляд.
- Ну, естественно, это я.
- Докажи.
- Могу рассказать тебе подробности моего сна. Ты там был одет в винил.
- Винил? - ужаснувшись, переспросил Драко.
- В блестящие виниловые штаны.
- Это звучит, как ночной кошмар.
И вот уже лестница, ведущая в Гриффиндорскую башню. Гермиона пошла вперед.
- Нет, не совсем, - бросила она через плечо.
- Слушай, ты ведь не из тех, у кого от прикосновения винила к коже начинается жуткий зуд?
- С таким же успехом на тебе мог бы быть блестящий макияж, - задумчиво добавила она.
- Либо ты мне расскажешь подробности твоего сна, либо я брошу тебя здесь на произвол судьбы, Грейнджер.
Гермиона состроила ему гримасу. Они стояли напротив Полной Леди, и Драко спрятался за Гермиону, надеясь проскочить незамеченным, но та, судя по всему, все равно спала. Гермиона глубоко вздохнула:
- Mundungus, - и проход открылся. Драко поднял взгляд, она показала жестом, что он должен пройти первым. Взволнованно вздохнув, он шагнул вперед.

***************************

- Как ты осмелился? - задохнулась Риэнн, отшатываясь к стене и дрожащими руками удерживая разорванное в клочья платье, жалкие лохмотья которого не скрывали тяжелого волнующего изгиба ее грудей. Он пожирал глазами эти сферы, над которыми воздвигся, выставив перед собой свою палочку. У него промелькнула мысль, что это не единственная негнущаяся вещь в этой комнате Однако он тут же вернулся к происходящему. - Как ты осмелился со мной так обойтись? - зарыдала она.
- Меня ты презирала, говорить со мною не желая, - загрохотал он. - Но я заставлю силой тебя слушать!
- Уж минул год, как ты меня покинул, - прорычала она в ответ, и слезы взбешенными изумрудами повисли на ее ресницах. - Я и не чаяла увидеть тебя вновь.
- Но вот я здесь! - воскликнул он.
- Я замужем теперь за Монтегю! - ответила она, вздымая медового цвета груди. - Он милый, очень добрый человек!
- Однако же не любишь ты его! - прорычал Тристан, метнулся к ней и прижал ее к каменной стене своими сильными мускулистыми руками. Ее попытки высвободиться успеха не имели. - Меня, ведь ты меня любила!
- О нет, я больше не люблю тебя! - воскликнула она. - Тебя я ненавижу, презираю!..
- Но до сих пор желаешь ты меня, - выдохнул он, припадая к ее губам.
Она пыталась вырваться, но только еще сильнее прильнула своими качающимися выпуклостями к его каменной мускулатуре. Его ненужная и забытая теперь палочка стукнулась об пол у их ног. И вот она вернула его страстные поцелуи, отчаянно дыша в его довольно-таки широкую шею:
- О, Тристан... О, Тристан! О... о... о...
- Цветок мой, - прошептал он, уткнувшись в ее волосы, - ангел мой... Лисичка ты моя...
Джинни оторвалась от "Брюк, полных огня" и нахмурилась. Огонь в камине снова умирал, и стало слишком темно, чтобы читать. Она не хотела привлекать ничьего внимания, а потому не стала зажигать свечи - именно из-за того, что гостиная в этот поздний час была пустынна, она и пришла сюда почитать: ей не спалось, и она боялась разбудить Элизабет или Эшли.
Вдохнув, она потянулась к маленькому столику у дивана за палочкой и ткнула ей в сторону решетки:
- Инсендио! - шепнула она, и пламя взревело за решеткой, почти заглушив шум открывшегося дверного проема. Но только почти.
Джинни удивленно вскинула глаза. Кого могло принести сюда в столь поздний час? Она замерла на своем месте, диван скрывал ее от глаз вошедших; однако, увидев, кто пролез в проем, она закрыла ладонью рот, сдерживая удивленный возглас.
Драко Малфой. Он вынырнул из прохода, распрямился и огляделся по сторонам. Пламя за решеткой очертило его золотом, светлые волосы стали огненными. Вид у него был усталый и менее безупречный, чем обычно: волосы хоть не были спутаны, однако стояли торчком, а одежда выглядела так, словно он в ней спал. Он с сомнением осмотрелся - даже сейчас, когда он опустил глаза, казалось, что мысленно он прикидывает, насколько гриффиндорская гостиная уступает слизеринской. Он протянул руку, развернулся - и следом за ним в гостиной появилась Гермиона.
От изумления Джинни захлопала глазами. Гермиона и Драко? Что они делали? Ответ напрашивался сам собой, однако она немедленно отвергла его, пожалуй, даже слишком решительно. Гермиона никогда бы не поступила так с Гарри. В любом случае, не с Драко. Это рассеяло все ее подозрения. Он бы скорее дал себе отрезать левую руку, нежели позволил бы кому-нибудь тронуть Гарри хоть пальцем.
Она вспомнила Драко, каким он был в ночь, когда все отправились в паб, - в саду, среди роз. Он сказал ей: "У каждого есть своя слабость. Он отовсюду защищен - кроме неё"...
Выпрямившись, Гермиона почему-то взглянула сразу на него, словно ожидая команды. Джинни никогда не видела ее такой потерянной, растрепанной и со следами недавних слез на лице.
- Драко, - очень тихо произнесла она, и он повернулся к ней. - Ты уверен, что я тоже должна пойти?
У Драко было очень серьезное выражение лица:
- Да.
- Но он сказал, чтобы я больше никогда к нему не приближалась.
Да кто? - подумала Джинни. - Кто такое сказал?
Драко устало закатил глаза к потолку, судя по всему, он мысленно считал до десяти.
- Гермиона, ты должна рассказать ему все, что только что видела.
- Может, это сделаешь ты? - пискнула Гермиона.
- Я мог бы, - признался Драко. - Но не буду.
- Драко...
- Или ты пойдешь по доброй воле, или я тебя силком потащу.
Если бы Гермиона могла улыбаться, она бы улыбнулась. Что не удивительно, - подумала Джинни. В упрямой целеустремленности Драко было что-то забавное.
- Ты бы ударил девушку?
- О, рыцарство умерло, - коротко ответил Драко, - я - тому доказательство.
Теперь Гермиона улыбнулась - совсем не похоже на себя: жалобно и плаксиво, однако все же улыбнулась.
Она протянула ему руку, которую он рассеянно принял, и начала подниматься в спальню мальчиков. Сделав несколько шагов, он вдруг обернулся и бросил взгляд на гостиную, и по выражению его лица Джинни показалось, что он увидел ее. Но лицо его снова померкло, словно его накрыла тень. Он повернулся и вслед за Гермионой нырнул в темноту.

***************************

Гарри лежал на спине, глядя во мрак. Он с трудом мог вспомнить, как он добрался до кровати, натянул пижаму и улегся - но, судя по всему, так оно и было. Все события вечера после того момента, как Гермиона, подобрав брошенные им часы, выбежала из гостиной, смешались у него в голове. Он помнил, как обернулся к Рону - бледному, больному на вид - и был на грани того, чтобы кинуться на него. Но они и слова не успели вымолвить, как через портрет вбежали профессора. Там был Чарли, Люпин, Макгонагалл... Гарри помнил, как его отправили в кабинет Люпина, Чарли шел с Роном, положив руку тому на плечо и переводя тревожные взгляды с одного юноши на другого.
Вроде бы особого разговора о наказании не было - во всяком случае, Гарри ничего такого не помнил. Кажется, он сказал Люпину, что произошло, и воцарилась потрясенная тишина, а потом что-то говорили про то, чтобы позвать Сириуса, - но Гарри пропустил это мимо ушей. Он ни с кем, включая Сириуса, не желал сейчас говорить.
Когда и как Люпин отправил его обратно в башню - он не помнил, ему даже было самому удивительно. Вечер превратился в постоянный гул, перебивающийся какими-то вспышками звука, словами.
... Как ты, Гарри? Тебе что-нибудь нужно?
... Все хорошо. Я просто хочу спать.
Вот и все. Он в кровати, в пижаме. Полог опущен, он лежит и смотрит в темноту. Сон был бесконечно далекой недостижимой страной. Он слушал собственное дыхание, биение собственного сердца и дивился тому, что тело продолжает что-то ощущать. Внутри него на цепи бился лев - выпусти он его на волю, он бы сровнял замок с землей. Перед глазами кружились вызывающие странное удовлетворение видения - вылетающие из рам стекла, рассыпающиеся на куски под действием его силы магида... Но он мысленно благодарил этот ледяной контроль над собой. Он был крепок, как мертвая хватка капкана.
Гарри не знал, откуда это пришло. Наверное, от Драко. Он был ему благодарен.
Слабый шум заставил его подпрыгнуть. Он повернулся и с удивлением увидел, что полог кровати отодвинулся. Темнота чуть рассеялась - появились нечеткие очертания руки, откидывающей занавес, потом плечо, светлые волосы... Драко.
- Малфой? - прошептал Гарри, прикрывая глаза от неожиданного света. - Что такое?
- Мне нужно поговорить с тобой, - с мрачной решительностью произнес Драко.
Гарри потянулся к очкам на тумбочке и надел их. Мир тут же приобрел отчетливость. Над ним, отведя рукой полог кровати, с мрачным и упрямым выражением лица стоял Драко. А позади... Позади стояла Гермиона, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Волосы упали ей на лицо.
Гарри заговорил, слыша себя словно со стороны:
- Я не хочу говорить с тобой в её присутствии, - и он мотнул головой в ее сторону.
- Поттер, - утомленно и раздраженно начал Драко. Гермиона же была просто поражена, словно он дал ей пощечину. Она вскинула на Гарри глаза и тут же отвела взгляд.
Он ощутил мрачную радость, исчезнувшую в тот же миг и оставившую после себя дурноту и слабость. Что-то толкнулось к нему в подсознание - он знал, что это Драко, пытающийся что-то сказать ему, как уже было вечером. Гарри не откликнулся. Ему сейчас никто не был нужен в его собственной голове.
- Ты слышал, что я сказал, - негромко произнес он.
Драко хотел ответить, но его перебила Гермиона:
- Хорошо, - ее голос срывался от напряжения, - если это единственный способ, чтобы хоть что-то тебе сказать, - я уйду.
- Гермиона, - начал Драко, но она уже исчезла, Гарри услышал приглушенный звук ее шагов. Дверь открылась... закрылась - и от этого звука Гарри сморщился, словно что-то острое ударило его прямо в сердце.
- Идиот, - раздосадовано произнес Драко. - Для чего ты все это делаешь?
- Тебе не понять, - яростно зашипел в ответ Гарри, оглядываясь на другие кровати. Судя по очертаниям, в них спали Невилл, Симус и Дин. - Тебя никто не предавал.
- Ни фига, - резко ответил Драко. - Мой отец пытался меня убить - что, забыл? Хочешь поиграть в "Кому-из-нас-хуже" - давай.
- Это совсем другое, - горько ответил Гарри, понимая, что эти слова выставляют его круглым болваном. - Впрочем, я все равно не хочу об этом говорить.
- Тем хуже, - ответил Драко. - Потому что тебе нужно кое-что услышать.
- Просто оставь меня одного.
- Нет, я это делать не собираюсь, - и Драко схватил Гарри за руку. - Пошли со мной...
- Оставь меня! - Гарри дернулся, и стакан с водой на тумбочке дрогнул, покачнулся и упал на пол, разбившись на мелкие кусочки и разбрызгав во все стороны воду. Гарри бросил на Драко злой взгляд. - Смотри, что я из-за тебя наделал! - сорвался он.
- Гарри? - тихий голос Симуса с его ирландским акцентом донесся с соседней кровати. Повернув голову, Гарри увидел, что остальная троица проснулась, юноши поднимались на кроватях и присматривались. - Все в порядке?
- Порядок, - кисло ответил Гарри.
- Это что... - у Симуса перехватило дыхание, - что - тут Малфой?
- Нет, Финниган, - с сарказмом ответил Драко. - Это Санта со своей дюжиной оленей. Вы все были хорошими мальчиками, поэтому я решил пораньше порадовать вас рождественскими подарками.
- Поверить не могу, - невнятным от сна голосом произнес Дин Томас. - Какого черта ты пришел к нам в спальню?
- По-видимому, через трубу, - мрачно ответил Симус. - Не засунуть ли нам его обратно?
- Только сунься, и я тебе все кости переломаю, - тихим голосом, не предвещающим ничего хорошего, предупредил Драко. Он даже не повернул головы в сторону Симуса, однако по неожиданной смене позы Гарри понял, что Драко знает, что юноши возятся у него за спиной. - Поттер, пойдем со мной. Нам нужно поговорить.
Гарри взглянул на протянутую ладонь Драко и скрестил руки на груди.
- Не собираюсь никуда идти.
- Отлично, - доведенный до ручки, Драко глубоко вздохнул. - Ты сам напросился... Рон, - произнес он твердым голосом, - никогда - ни сейчас, ни раньше - не спал с Гермионой.
Воцарилась ошеломленная тишина. Дин, Невилл и Симус пооткрывали рты, замерев в живописных позах, которые при других обстоятельствах можно было посчитать весьма забавными. Гарри окаменел на своей кровати. Первым тишину нарушил Невилл:
- Я тоже не спал с Гермионой. Тоже мне новость.
- Да отвали и заткнись, Лонгботтом, - произнес Драко, но у него дернулся уголок рта. Понизив голос, он снова заговорил. - Поттер?..
Гарри вздрогнул, услышав свое имя, он даже не попытался воспротивиться этому. Слова полились у него изо рта, обгоняя мысли.
- Я не верю тебе.
- Что? - ошеломленно переспросил Драко, готовый к чему угодно, только не к этому. - Как ты можешь?..
- Ты сказал, что пришел, чтобы что-то там сказать, - ответил Гарри. - А я тебе не поверил. Теперь уходи.
Драко побелел, и два алых пятна вспыхнули у него на скулах. Глаза засверкали.
- Не уйду, пока ты меня не послушаешь.
- Меня это не интересует.
Драко рванулся вперед так резко, что Гарри не успел отодвинуться: схватив Гарри за руку, он бесцеремонно толкнул его на кровать, перекувырнулся через него и столкнул на пол. Гарри плашмя ударился об пол и охнул.
- Ты, - отчеканил Драко, с трудом дыша и смотря на Гарри так, словно увидел его впервые, - ты просто полный... полный... я не знаю слова, каким тебя назвать, оно еще не придумано. Но это - точно ты. Ты меня слушаешь? Ты что - не понял, что я сказал? Тебе наплевать на то, что ты делаешь - с ней, с другими?
У Гарри не было возможности ответить. Неожиданно между ними возник Симус - так резко, словно аппарировал. Он с яростью уставился на Драко..
- Да как ты осмеливаешься здесь так вести себя, Малфой? Пытаешься поразвлечься?
Драко медленно оглядел Симуса с головы до ног, словно не в силах поверить в услышанное.
- В отличие от тебя, скучного маленького червячка, я хотя бы добиваюсь в этом успеха. А теперь, если позволишь, тебя это не касается.
- Еще как касается, черт возьми: это моя спальня, мой факультет и Гарри мой друг. И мне кажется, он сказал, чтобы ты уходил. В переводе на слизеринский это значит, "отвали, тупой ублюдок", - Симус угрожающе шагнул вперед. - Понял?
- Симус, ты глупее, чем чучело игуаны, - утомленно произнес Драко. - Хочешь подраться со мной - подерись. Но заканчивай с попытками сострить. Смотреть больно.
Губы Симуса дрогнули. Потом он закатал рукава - каким-то чуднЫм движением - и двинулся на Драко. Тот с задорно-отчужденным выражением на лице даже не шелохнулся, все еще не сводя глаз с Гарри. Он не собирался бить Симуса в ответ. Даже не заглядывая в голову Драко, Гарри мог сказать, о чем тот думал: это спальня Гарри, это его место, где только он вправе что-то предпринимать. Драко ничего делать не собирался.
Почувствовав неожиданно накатившую усталость, хлынувшую, словно кровь из глубокой раны, Гарри вздохнул.
- Оставь его, Симус, - тихо попросил он, садясь.
- Что? - остолбенело спросил Симус, полуобернувшись.
- Я сказал, оставь его, - умирающим голосом повторил Гарри, глядя на Симуса, который, судя по всему, был потрясен чем-то в выражении лица Гарри.
- Так ты все же хочешь с ним поговорить? - тихо спросил Симус.
Гарри кивнул.
- Да. Думаю, да.
Драко криво, но самодовольно улыбнулся.
- Так что, - Гарри поднялся на ноги, - мы пойдем в гостиную.
- Нет, - это был Невилл. Он переглянулся с Дином, потом с Симусом. - Там могут быть люди. Лучше мы уйдем.
- Мы? - возмущенно перепросил Дин.
- Да, - кивнул Невилл и искоса взглянул на Гарри. - Понятия не имею, о чем идет речь, однако подозреваю, что это важно. Так что мы лучше пойдем и вернемся попозже.
- Что - мы пойдем? - мрачно переспросил Дин.
- Да, мы, - Невилл решительно взял его за шиворот и потащил в сторону двери. Спустя миг за ними последовал Симус, на прощанье бросив пристальный и задумчивый взгляд на Драко и Гарри. Троица вышла и закрыла дверь.
- Как всегда, - заметил Драко. - Могу сказать, что не нашлось бы слизеринца, готового прервать свой ночной сон только потому, что спальня используется его сотоварищем для решения личных проблем.
- Не имеет значения, - произнес Гарри, чувствуя себя усталым до мозга костей, - что там за чертовщину мне расскажешь, - просто говори и уходи.
- Я уже тебе все сказал, - скрестил на груди руки Драко. - И ты мне не поверил...
- Потому что...
- ... что, - продолжил Драко, словно не слыша, - принимая во внимание, что я - единственный человек в мире, который не может тебе соврать, - выглядит чертовски издевательски.
Гарри замер. В голосе Драко прозвучала крайне редко появляющаяся там горькая нотка.
- Как... - начал он и остановился, словно у него перехватило горло, - откуда ты знаешь, что они не... что это неправда?
Драко вздохнул и опустил взгляд к Гарри. Будь сейчас Гарри в другом состоянии, он бы непременно заметил, насколько усталым и изможденным выглядел второй юноша: глаза окунулись в синие круги, вокруг рта залегли напряженные морщинки.
- Я могу рассказать тебе все так, что ты будешь вынужден мне поверить.
- Нет, нет. Мне никто не нужен в моей голове.
- Как хочешь. Тогда вот что, - Драко уселся в ногах на кровати Гарри. - Я знаю, потому что собственными глазами видел Рона с девушкой, которую он считал Гермионой. И, конечно, это не была Гермиона. Потому что настоящая Гермиона все это время стояла рядом со мной.
Драко хмыкнул и поднял глаза к потолку.
- Ты что - и правда думаешь, что она могла бы такое сделать с тобой? - резко спросил он. - Что - ты и правда думаешь, что она бы захотела?..
Гарри смотрела на него, но в голове у него звучал голос Рона: "Я люблю Гермиону, а она любит меня..."
- И ты так уверен...
- Ну, естественно я уверен! Я же тебе сказал, почему я так уверен. Рон там с кем-то резвился, но она не является, и никогда не была Гермионой. Кто-то сыграл со всеми вами чертовски злую шутку - точно тебе говорю. Теперь ты мне веришь?
Гарри опустил взгляд на свои руки и промолчал. Странно - кажется, он опять начал грызть ногти...И обгрыз их до крови... Словно обороняясь, он сжал ладони в кулаки. Голос Драко стал жестче:
- Поттер, с чего бы я стал врать тебе?
- Ты мог бы, - возразил Гарри, - если бы она тебя об этом попросила. И тут же гнев Драко кнутом хлестнул его, хотя Гарри сделал все, чтобы спрятать от него свой ум. Внутренний голос Драко поверг его в дрожь, прорезал его мысли:
... А, попроси меня ты - я что, - тоже бы соврал? Что - всё, на что я способен, - это врать по чьему-то приказу?! Можно, я буду иметь чуть-чуть собственной воли?
- Не надо, - Гарри поднялся на ноги, сжав кулаки.
... Я говорю, что видел. Девушка, про которую Рон думал, что она Гермиона, - не Гермиона. Я не знаю, кто она...
- Прекрати!
От досады Драко был близок к тому, чтобы пнуть чемодан.
- Говорю же тебе! Своими глазами это видел! Почему ты не слушаешь!? Или, может, ты просто не хочешь этого слышать?
- Это именно то, что я и хочу услышать, - потому-то я и не могу слушать это! - крикнул в ответ Гарри и отвернулся от Драко к стене. В груди было тесно, что-то не давало ему дышать - гнев, гнев рвался у него из груди, душил его, стремился наружу, распирал изнутри. - Я не верю. Не могу этому поверить. Я вообще больше ничему не верю.
- Она никогда тебе не лгала...
- Он солгал, - не поворачиваясь, ответил Гарри. - Так что там с Роном?
Драко помолчал:
- Я сожалею об этом, Гарри, - тихо произнес он. Гарри смутно отметил, что Драко назвал его по имени. У него мелькнула мысль, что, наверное, ему стоит себя вести по отношению к Драко чуть более любезно. Но нет. Ярость океанскими волнами билась у него в голове.
- А на самом деле ты ведь так не думаешь, правда? - полушепотом прошипел он. - Ты ведь никогда не пытался относиться к нему по – нормальному, по-человечески с ним общаться - хотя я ведь тебя об этом просил. Готов поклясться, что это вызвало у тебя только удовольствие.
Гарри резко повернулся и взглянул на Драко, который вдруг стал белее мела.
- Как я могу поверить тебе, если ты никогда и в мыслях не допускал, что она на такое способна! Ты мог бы смотреть на меня с ней, но для тебя было бы невыносимо видеть ее с Роном. Наверное, тебе даже нравилось то, что она со мной, потому что таким образом она была ближе к тебе. Но Рон? - нет, ты всегда ненавидел его, ты считал его ниже себя - всегда считал! - прикоснись он к ней, ты бы считал её замаравшейся - признайся в этом! Скажи, скажи, что это так! В противном случае - если бы я позволял бы тебе вести себя так с ним, если бы ты не думал так, он бы никогда не чувствовал себя так, словно я и не был его другом! Словно бы я предпочел тебя ему. Я никогда не выбирал тебя, Малфой, никогда! Что бы там ни было между нами - это всегда давило на меня - я никогда этого не хотел! - голос его взлетел на крик и надломился, словно сорвавшись от рыданий, хотя он не плакал.
Гарри чувствовал мрачное торжество. Ему было плохо, он чувствовал себя просто ужасно - и он хотел кого-нибудь ранить. И, увидев, как Драко отпрянул, словно от неожиданной боли, он понял, что добился своего.
- У меня никогда не было выбора, - жестко добавил Гарри и осекся, уставившись на него. У Драко было совершенно белое лицо и огромные глаза - огромные и испуганные. Он был похож на ребенка, потянувшегося к родительской руке и получившего шлепок, непонятно за что. И Гарри осознал, что ранил Драко так же, как только что ранили его самого. А может, даже сильнее. Удовлетворение, которое он чувствовал, медленно испарилось.
- Малфой, я...
Но Драко был уже на ногах, он отшатнулся от протянутой руки Гарри.
- Да пошел ты, Поттер... - голос его был остр, как ледяной кинжал. - Хочешь, чтобы все от тебя отвязались? Ну, так получай. Сиди и тухни здесь. Разрушай свою жизнь. Разрушай себя... - голос его сорвался, словно он больше не мог стоять здесь, глядя на Гарри, - развернувшись, он прошел к двери и с шумом захлопнул ее за собой.

********************************

- Джинни, мне нужно поговорить с тобой...
Она подняла взгляд от "Брюк, полных огня" и, к своему изумлению, увидела Симуса, босиком спускающегося по лестнице, ведущей к спальням мальчиков. Поверх полосатой красно-белой пижамы был наброшен темный плащ. Она отложила книгу на столик:
- Симус?.. Почему ты проснулся?
- Эй.. - он присел рядом и каким-то совершенно несвойственным ему жестом взял ее за запястье. Она удивилась: темно-синие глаза были полны беспокойством. Свет, идущий от камина, касался кончиков его волос, превращая их в темно-золотой ореол.
- Я зашел к тебе в комнату и... разбудил Эшли и Элизабет... И они сказали, что ты тут. Читаешь.
- Да, я тут. Что случилось, Симус? Ты меня пугаешь...
И он ей все рассказал.
Где-то посередине рассказа книга выпала у нее из рук и шлепнулась на пол. Джинни окаменела на месте, она сидела, в изумлении вытаращив глаза на Симуса.
- Откуда, - наконец пошептала она, - откуда ты все это знаешь?
- Когда я вышел, я налетел на Гермиону. Она все мне объяснила и попросила передать это тебе, - он прикусил губу. - Джинни...
Она выдернула свою руку:
- Я не могу в это поверить! Не могу поверить! Это... Это нечестно!
Симус удивленно взглянул на нее:
- Нечестно?
- Все, все влюбляются в Гермиону! Все!
Джинни соскочила и швырнула кочергу, которой она ворошила дрова в камине, на решетку. Та с лязгом стукнулась о металл и отскочила. Симус сморщился.
- Сначала Гарри, потом Драко, потом мой собственный брат... - она крутнулась к сползшему в кресло Симусу. - И кто следующий? Ты?
- Я не влюблен в Гермиону, - испуганно возразил Симус.
Джинни приняла воинственную позу, уперев руки в боки. Она понимала, что выглядит смешно, но остановиться уже не могла:
- А почему нет?
- Почему нет? - еще испуганнее переспросил Симус. - Потому что нет!
- Это не ответ! - отрезала она, скрестив на груди руки.
- Я... я не знаю, Джинни, она ведь подружка Гарри, правда?..
- И что - из-за этого она несимпатичная?
- Нет, она очень симпатичная...
- Она что - не милая?
- Милая, - по губам Симуса проскользнуло легкое подобие улыбки.
- Разве она не умная?
- О нет, умная, даже чересчур, это немного пугает...
- Так почему же тебе нравлюсь я? Наверное, потому что я не так умна? - разбушевалась Джинни. - А потому совсем не пугаю тебя?
- Нет, дело не в этом, - ужаснулся такому повороту Симус.
- Так в чем же? С ней что - что-то не так?
Симус бросил пытливый взгляд на лестницу.
- Пойду-ка я лучше обратно в спальню... Там, конечно, в воздухе могут уже летать стаканы, однако там куда спокойнее, чем здесь...
- Так что с ней не так? - топнула ногой Джинни. - Она что - недостаточно хороша для тебя?
- Что? Да нет, с ней все нормально, Джинни...
- Тогда почему ты не влюбился в нее?
И у Симуса лопнуло терпение:
- Да потому что я люблю тебя! - заорал он.
Джинни вытаращила глаза, он остолбенело уставился в ответ, не в силах поверить в то, что он только что сказал. Джинни тоже. Не то, чтобы она совершенно не могла в это поверить - она грезила тем, чтобы ей кто-нибудь это сказал, - да какая девушка ее возраста не мечтает об этом? Однако, все это представлялось совсем не так - признание в любви вовсе не должно было быть криком. И глаза, смотрящие на нее, никогда не были синими: синие глаза были у ее брата - цвет постоянства, надежности, доброты - это вовсе не был цвет страсти или романтической любви...
Как-то совсем некстати она подумала о Томе. Она не могла вспомнить цвета его глаз, хотя почему-то была уверена, что они точно не синие. Может, зеленые... ну или серые, потому что она любила серый - этот горький оттенок, который почти ничего не говорит, почти все скрывает...
- О... - уронила она в тишине, - Симус... я... - она замолкла.
Он сидел и смотрел на нее, выпрямившись и положив ладони на коленки. Свет, идущий из камина, играл на его бледном лице - свежезалеченные синяки, ссадины, прямой нос, чуть тронутые веснушками скулы... Он был симпатичен, как книжный герой - из тех, что удерживают одной рукой дракона, а другой - повозку с перепуганной девицей. И все же эта его красота не трогала ее так, как красота Гарри - меланхоличного принца, или красота Драко - красота падшего ангела... Или красота Тома...
Она стряхнула с себя мысли о Томе.
- Ох, - тихо пробормотала она и к собственному удивлению добавила, - я должна найти его.
Глаза Симуса полезли на лоб.
- Кого? Гарри?
- Нет, моего брата.
- Джинни...
- Я не могу сейчас, Симус, - перебила она, - мне нужно найти Рона.
Не глядя на нее, Симус послушно кивнул:
- Я видел, как он вернулся и поднялся к себе.
- Как он? Как он выглядел? С ним все было в порядке?
- В порядке? Ну, нет... - и Симус тут же поправился, - он выглядел опустошенным. Но внешне - физически, с ним все было нормально.
Она вздохнула, сама не понимая, чего же больше было в этом вздохе - облегчения, страха или отчаяния. Потянувшись к Симусу, Джинни поцеловала его в щеку, и он, пряча взгляд, отпустил ее.
- Спасибо, - произнесла она. Он не ответил, и Джинни не задержалась, чтобы расспросить его, почему. Она прямиком направилась на мальчишескую половину, полностью сосредоточившись на своем брате.

*****************************

Драко выбежал из замка и помчался по снегу, слабо себе представляя, куда он направляется. Его трясло от холода зимней ночи, он не захватил плаща - но все равно он не останавливался. Запрокинув голову, он взглянул на чашу неба: серебро и чернота, стальная луна разбрызгивала на снег осколки света. Впервые за этот день появились облака - тяжелые и низкие, они толкались, словно им было тесно. Похоже, скоро снова пойдет снег...
Он уже спустился вниз, почти дойдя до квиддичного поля, и резко повернул направо, пойдя вдоль опушки Запретного леса, смутно осознавая, что этой дорогой он частенько ходил на встречи с Рисенн. Он сам не знал, что его понесло туда - просто хотел быть один, хотел быть подальше от замка, хотел... Чего он хотел?
Он добрался до невысокой стены, стоящей перпендикулярно Запретному лесу, и перепрыгнул через нее - бесшумно, словно кошка, приземлившись в глубокий снег, в котором его ноги тут же увязли по щиколотку. Несколько недель назад именно тут он налетел на Гарри, и потом они вместе напились в Хогсмиде. Драко сделал несколько шагов к пустоши и замер, дыша полной грудью и пытаясь унять бешено стучащее сердце. Он не мог знать, почему, но думы, несколько часов назад одолевавшие Гарри, теперь, в этом мраке, посетили и его - и сейчас внутри тоже рвался с цепи лев, от рыка которого закладывало уши.
Железный контроль был отработан еще ребенком: все эти часы в темноте, взаперти, все эти запреты произносить хоть слово... Воля его стальными обручами стиснула эти чувства, не выпуская их наружу. И все же...
Он, словно наяву, представлял миг, когда стальные ленты лопнут, выпуская на волю ярость и горе, как он обрушивается на деревья всей силой своего гнева, раскалывая мир напополам...
Но нет, нет - конечно, он не мог все это делать... не наяву... Нет - он рассерженным ребенком рухнул в снег, уткнувшись лицом в руки. Холод тут же вцепился в него, снег кусал его тело, его голые руки. Он не обращал внимания. Его собственный голос звенел у него в ушах.
... Сиди и тухни здесь. Разрушай свою жизнь. Разрушай себя! - но это было куда лучше, чем все, что сказал ему Гарри. Это было просто ужасно. Нет, не то, чтобы никто раньше не швырял оскорбления ему в лицо, просто то, что это произнес Гарри, превращало их во что-то совершенно ужасающее. Особенно с учетом того, что, как подозревал Драко, Гарри вполне имел право на многое из того, что он сказал.
- Драко? - окликнул его голос прямо в ухо. - Что ты тут делаешь? Ты упал с дерева?
Он узнал этот голос. Нет, он не был удивлен тому, что она была здесь, однако еще сильнее уткнулся в свои руки, мечтая, чтобы она отстала и ушла. Как бы не так.
- Бедный малыш... - голос звенел весельем. Когда она снова заговорила, ее дыхание коснулось его шеи. - Как упал ты с неба, денница, сын зари!
Вздохнув, Драко перевернулся на спину. Над ним на корточках сидела Рисенн, ее черные волосы шатром укрывали их обоих. Плаща на ней не было, обнаженные плечи серебрились в свете луны. Выплюнув изо рта снег, Драко сел.
- Я вряд ли ангел, - ответил он.
- Может быть, падший? - улыбаясь, возразила она. - Ну, давай, поднимайся.
Шурша шелком, она поднялась, он тоже встал - по большей части из-за того, что не хотел, чтобы она стояла у него над душой. И правда - у нее не было плаща - вообще ничего, что можно было бы накинуть на себя, только черное платье под цвет ее черным волосам, из-под подола, были видны босые ноги, хотя на снегу, где она стояла, не было никаких отпечатков. Корсаж крепко стягивал ее грудь, плечи и грудь выше него светились белизной.
- Будет снег, - произнесла она, - зачем ты позвал меня перед снегопадом?
Он глянул на нее, едва переводя дыхание, словно только что долго бежал - он был ужасно вымотан.
- Я не звал тебя...
- Я слышала, как ты кричал меня.
Она сделала какой-то пируэт, юбка ее взлетела, и одежда изменилась: теперь на ней был наряд французской горничной, дополненный чулочками-сеточками, пером для смахивания пыли и остроконечной шляпой.
- Я прибыла, как только смогла.
Драко захлопал глазами и отступил:
- Так ты пришла помочь мне?
- Конечно, - она опустила глаза.
- Отлично. Я совершенно точно знаю, что ты должна для этого сделать.
Она вопросительно подняла глаза.
- Ты носила послания от моего отца ко мне, я знаю об этом. А теперь я хочу, чтобы ты передала сообщение обратно.
- Обратно? - она рассмеялась. - Я не передаю никаких сообщений обратно.
- Ну, так одно передашь, - отрезал Драко, и в его голосе было что-то острое, отчего она пытливо взглянула ему в лицо. - Скажи ему... Скажи Темному Лорду... И моему отцу тоже, что я знаю о том, что они приложили руку к случившемуся нынче вечером. Это они сделали. Я выясню, зачем и почему, и они еще пожалеют о содеянном. Пожалеют о том, что они сделали с моими друзьями, - он подумал и добавил. - Я заставлю их за это заплатить.
По губам Рисенн скользнула холодная улыбка.
- Это все? А то можешь добавить пару слов о том, что они захлебнутся собственной кровью, что-нибудь про холодную месть - ну, на твой выбор, естественно...
- Нет, спасибо, и так хорошо, - отрезал Драко.
- Просто какой-то список неопределенных угроз, - разочарованно заметила Рисенн. - Вот если бы ты добавил что-нибудь про то, что разорвешь их хребты или поджаришь на медленном огне или в раскаленной лаве...
- Нет, - холодно отмел предложение Драко.
- Как знаешь, - у Рисенн был очень взволнованный вид. - Но ведь получилось очень скучное сообщение, если тебя интересует мое мнение.
- Существует только одна вещь, которая меня интересует меньше, чем твое мнение. Сифилис, - дружелюбно заметил Драко.
- Что ж, но твоему отцу это не понравится.
- И что? Я тоже ему не нравлюсь.
- Но он же твой отец.
- И что с того? Знаешь, как я обычно говорю? Из всех моих отношений я больше всего люблю сексуальные, а меньше всего - отношения с моим папой.
Рисенн надулась.
- Ты сегодня какой-то неприятный.
- А ты что - не думаешь, что все это было весело? О, по мне так достаточно весело: начали за здравие, кончили за упокой.
- Какое ребячество, - отрезала она. - Почему у тебя сегодня такое невыносимое настроение?
- Был трудный день, - ответил Драко. - А тут еще ты в своем нелепом... - он махнул рукой в ее сторону, - наряде. Понять не могу, зачем тебе понадобилось перо для смахивания пыли: сейчас минус десять и пыли вокруг нет.
Она бросила на него раздраженный взгляд:
- По твоему, мне лучше было нарядиться в мешок для картошки?
- О, зная тебя, могу сказать, что это был бы прозрачный картофельный мешок.
Она закатила глаза.
- В том наряде я должна была очаровать твоего маленького гриффиндорского друга. Ты предпочитаешь косички и гольфы до колен?
Драко усмехнулся.
- А откуда ты знаешь, что предпочитает Гарри?
У нее дрогнули губы:
- А ты взгляни на его подружку, - шелковым голосом пропела она. - Туфельки с ремешками, свитерочки, короткие юбочки. Эдакая девочка. Я решила, что это то, чего он хочет.
Сердце Драко дернулось у него в груди, вызвав боль и отвращение. Ему не приходило в голову, что она могла бы увидеть Гермиону или заметить ее... Видимо, так и было.
- А я? - попробовал он сменить тему. - Что хочу я?
- Она улыбнулась:
- Только то, чего не имеешь.
- О, так это объясняет, почему мне не хочется тебя.
- О, очень смешно, - она рассмеялась и откинула волосы назад. - Ты же просто терпишь. Я чувствую это. Может, ты просто глуп, отказываясь от того, что я могла бы дать тебе.
Он оценивающе взглянул на нее, и она ответила прямым взглядом серых глаз той же странной миндалевидной формы, что и его собственные. Как странно: она могла казаться то совсем обычной, то даже какой-то уродливой, а то вдруг прекрасной - и, хотя она совершенно не нравилась ему, осознание этой красоты пело внутри него странной музыкой. Музыкой, звучащей словно сквозь сон.
- Ты мне ничего не предлагаешь, - заметил он. - Со мной ты не пыталась ничего предпринять. Не то, что с Гарри. Почему?
Она отступила.
- Ты что - обиделся?
- Нет, - это было правдой. - Просто любопытствую.
Она пожала плечами:
- И почему же - сам-то ты как думаешь?
- Думаю, что тебе мой отец велел держатся от меня подальше, - ответил Драко. - А вот Гарри - это другое дело.
- Что бы там я ни собиралась делать с Гарри, что бы он ни хотел делать со мной, - это вряд ли твое дело, - отмахнулась она.
- Мне не кажется, что, будь у него был выбор, - резко возразил Драко. - Он бы в жизни к тебе не подошел. А что тебе от него было нужно?
- А может, он мне просто приглянулся, - снова заулыбалась она.
- Семнадцатилетний девственник с цыплячьими ногами? Верится с трудом.
Рисенн вспыхнула смехом и грациозно опустилась в снег. Ее коротенькая юбочка вскинулась, позволив Драко ознакомиться с розовыми трусиками. Хотя, с другой стороны, могло оказаться и хуже: их могло вообще не быть.
- Так Гарри девственник? О, да ему же просто цены нет!
Драко удивился, что для кого-то это может быть тайной. И тут же удивился самому факту. Ну, он всегда предполагал, что...
- Я не знаю точно, - натянуто добавил он, чувствуя, что ступает на зыбкую почву. - Просто догадываюсь.
- Значит, от его подружки нет совершенно никакого толку, - в тоне Рисенн скользнула такая холодная презрительная нотка, что Драко вздрогнул.
- Не смей так о ней говорить, - лед скользнул по позвоночнику Драко. - Отстань от них обоих. И не смей больше подходить к Гарри.
- Но он нравится мне!
- Ничего подобного. Тебе просто что-то от него нужно. Ладно, с него и так хватит.
- О, я ничего не знаю, - она запрокинула голову, подставляя лицо лунному свету и словно купаясь в нем. - Думаю, ты его недооцениваешь. Нетронутая мощь - это так манит. Ну и вообще: глаза, волосы... - он весьма притягателен...
- Грандиозно, - бросил Драко. - Я тебе все сказал. Держись от него подальше.
- Только не говори, что ты этого не видишь, - Рисенн чертила линии на снегу босой ногой, - я получила такое удовольствие, наблюдая за вашей ссорой сегодня - такое восхитительное напряжение... Ну, попробуй убедить меня, что тебе не нравится обращаться с ним вот так, грубовато...
Драко вытаращил глаза, словно обнаружил, что на ее ногах одиннадцать пальцев:
- Ты очень странная женщина...
Она чувственно повела плечами.
- Тебе же он нравится - так почему бы и нет?
- Я... - задохнулся Драко и замер. - Ты ведь на самом деле просто не понимаешь людей, правда? - устало спросил он. - Ты ведь никогда не испытывала человеческих эмоций. Или же это было так давно, что ты все позабыла.
Что-то блеснуло у нее в глазах - что-то, что на мгновение сделало ее сердитой, но ее лицо тут же разгладилось и осветилось издевательской полуулыбкой:
- А я-то думала, что Люциус втолковал тебе, что напоминание леди о ее возрасте таким образом вряд ли можно отнести к хорошим манерам.
- Да-да, насчет леди он точно говорил что-то подобное. Однако не припомню, чтобы он упоминал, что это относится также к демонам ада.
Она подскочила и сверкнула глазами.
- Да как ты осмелился... - он подался назад: она воздвиглась над ним, глаза ее горели, волосы взлетели в порыве неведомого ветра. Она шагнула на него, и ему потребовалось все его самообладание, чтобы не метнуться прочь. - Глупый ребенок, - взгляд стал прищуренным и хищным, как у вейлы. - Глупый, нетерпеливый мальчишка...
- Я не мальчишка, - горячо возразил он.
- Напротив, ты просто до боли юн, и это очень печально, - она приподняла его лицо к себе, в ее голосе не было ни капли печали. Он не двинулся прочь. Он не мог двинуться. - Ты замерз? - ее дыхание взъерошило волосы на его висках. - Нет, я не про сейчас, я имею в виду вообще. Ты просыпаешься, окоченев от ночных кошмаров, которых не можешь вспомнить... Ты задыхаешься - так, что у тебя болит сердце... У тебя все плывет перед глазами...
Ее рука соскользнула к подбородку, она подняла вверх его лицо, ловя его взгляд.
- Ангельский мальчик с больными глазами, - ее голос напоминал жидкое серебро, - такой хорошенький, чтоб сойти с ума... или ослепнуть... или умереть от... Впрочем, все уже не остановить...
- От чего умереть? - спросил Драко, услышав нотку слепой паники в своем голосе. - Что уже не остановить?
Она убрала руки от его лица и шагнула прочь.
- Если не догадаешься, вскоре все узнаешь, - на ее губах заиграла улыбка - ангельская и дьявольская одновременно.
Что со мной происходит? - хотел спросить он. - Я болен? Чем? - но он знал, что она лишь подразнит его, отвечая вопросом на вопрос, а потому он просто отвернулся и отошел.
Ему показалось, что горизонт просветлел, и полоска цвета олова появилась между темной землей и черными облаками в небесах.
- Пожалуйста, оставь его, - попросил он, не глядя на нее. - Оставь нас.
Он ждал ответа, но его не последовало и, повернувшись, он увидел, что она исчезла. Она ушла, не оставив на снегу следов. Как всегда.

********************

- Mundungus, - он произнес пароль, и портрет пропустил его. Драко замер на миг, поразившись ироничности ситуации: надо же, он знал гриффиндорский пароль. Еще несколько лет назад он бы изрядно приплатил за это. Теперь это казалось само собой разумеющимся.
Он шагнул в гостиную, и портрет закрылся за ним. Гостиная вовсе не пустовала: кто-то стоял у кресла и засовывал что-то себе в карман. Она еще не обернулась, но он немедленно узнал Джинни по ее пылающим рыжим волосам, скрученным в пучок на затылке. Несколько локонов высвободились, и казалось, что ее лицо лижут языки пламени. У нее был очень усталый вид.
- Драко, что ты тут делаешь?
- Я тоже в восторге от встречи с тобой, - ответил он. - Симпатичная пижамка.
Она опустила глаза к своей фланелевой пижаме с котятами и запахнулась в мантию.
- Где Гарри? - спросила она.
- Не имею ни малейшего представления. Меня это не волнует.
- Тогда что ты делаешь здесь?
- Пришел к Гермионе, - коротко ответил Драко. - Надеюсь, у тебя с этим нет проблем?
Джинни бросила на него снисходительный взгляд, словно он был раскапризничавшимся ребенком.
- У меня - нет, - ответила она. - А вот у Гермионы - вполне может быть.
- В смысле? - прищурился Драко.
- В том смысле, что полчаса назад Гарри пошел поговорить с ней, а она хлопнула дверью у него перед носом. Тогда он схватил свой плащ и ушел. И с тех пор я его не видела.
- Она молодец. Так ему и надо.
Джинни оторопела:
- Что ты несешь?
Нахмурившись, Драко шагнул к камину, поднял лежащую у решетки кочергу и поворошил пламенеющие угли.
- Гарри пора повзрослеть, - а то он ведет себя как полный дебил. И он мог бы сам это понять. Единственное, что могло чуточку улучшить ситуацию - если бы она скинула его с главной лестницы, и он бы пересчитал все ступеньки.
- Это звучит как-то обречено... - заметила Джинни.
- А то, - и Драко начал яростно тыкать кочергой в камин. - Что-то теряешь. Что-то находишь.
Повисла недолгая пауза. Подняв глаза на Джинни, Драко ожидал увидеть на ее лице что угодно - гнев, ужас, отвращение - но не печаль.
- Я так поняла, он рассердился на тебя.
- Ну, можно и так сказать, - ядовито согласился Драко. - Он обвинил меня в том, что я ему вру, презираю его лучшего друга и вся причина в том, что я - самовлюбленный, спесивый, властный сноб и ублюдок без всяких надежд на исправление. Я спросил его, могу ли я чем-нибудь ему помочь, на что он сказал, что мог бы, наверное, испытать некоторое облегчение, проглоти я шесть фунтов свинца и утопись в озере. Засим я ушел.
- Хм, - задумчиво пробормотала Джинни. - Но озеро-то замерзло.
- О, спасибо, я знал, что ты зришь прямо в корень.
Джинни откинула локон с глаз:
- А я думала, ты не можешь его обмануть. Ну, ... мысленно.
- Точно, - спокойно кивнул Драко. - Но он меня заткнул. Я вообще не сумел ничего ему сказать.
- Никто не сумел, - тихо сказала она и положила руку ему на плечо, отчего ему вдруг стало удивительно спокойно, хотя, возможно, потому, что он замерз, а ее рука была мягкой и теплой. - Ты должен найти его.
- Я ничего не должен, - возразил он, - разве что вернуться к себе в комнату, упиться Архенским вином и проспать до конца недели. Возможно, к тому времени Мальчик-Который-Выжил разберется со своей чертовски сложной любовью без моей помощи.
- Без твоей помощи он умрет, - тихо сказала Джинни.
Какой-то полузабытый сон мелькнул в голове Драко, заставив его печально рассмеяться.
- От этого не умирают. От этого просто разбивается сердце.
- Я имела в виду не это. Я имела в виду, что раньше ты спасал его жизнь.
- Приятно, что ты это вспомнила, - голос Драко был холоднее инея. - Потому что я не думаю, чтобы об этом вспомнил он.
- Не говори глупости.
- Кто бы говорил, - бросил Драко и тут же пожалел, что эти слова сорвались у него с языка: она испугалась и обиделась.
- И чем собираешься сейчас заняться? - раздраженно и резко спросила она. - Отправиться в кровать, чтобы выяснить, сможешь ли заснуть? Спорим, что не сможешь? Ты не знаешь где он, возможно, ему нужна твоя помощь - ты не придешь ему на выручку?
- Ему не нужна моя помощь, - отрезал Драко, - он совершенно четко дал мне это понять.
Джинни фыркнула.
- Ты испугался, - высокомерно бросила она.
- Что ты имеешь в виду?
- Когда я говорю "испугался", я имею в виду "струсил".
- О, спасибо, теперь все совершенно понятно. И чего же испугался?
- Ты испугался чувств, - уточнила она. - Забота и привязанность к людям делает тебя зависимым, и ты ненавидишь это. Ты нужен Гарри, и он нужен тебе. Сейчас он совершенно один и несчастен так, как не был несчастен никогда в своей жизни - что с того, что он наорал на тебя? Что, черт побери? Разве он не прощал тебе куда более худшие вещи? Когда тебя ранили, когда тебя пронзила стрела, - да я в жизни не видела человека, более потрясенного этим, чем он. А когда он проспал всю ночь на полу в лазарете - что, забыл? Но если грандиозная примадонна внутри тебя дуется из-за этого - что ж, пусть все идет, как идет. Все равно. Отшлепай своего внутреннего ребенка, надуй губы, закрой глаза и думай о своем - мне в


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:36 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Ты испугался чувств, - уточнила она. - Забота и привязанность к людям делает тебя зависимым, и ты ненавидишь это. Ты нужен Гарри, и он нужен тебе. Сейчас он совершенно один и несчастен так, как не был несчастен никогда в своей жизни - что с того, что он наорал на тебя? Что, черт побери? Разве он не прощал тебе куда более худшие вещи? Когда тебя ранили, когда тебя пронзила стрела, - да я в жизни не видела человека, более потрясенного этим, чем он. А когда он проспал всю ночь на полу в лазарете - что, забыл? Но если грандиозная примадонна внутри тебя дуется из-за этого - что ж, пусть все идет, как идет. Все равно. Отшлепай своего внутреннего ребенка, надуй губы, закрой глаза и думай о своем - мне все равно, что ты должен сделать. Но только пойди и найди Гарри - я ужасно волнуюсь за него, да и тебе тоже стоит побеспокоиться.
Драко пристально взглянул на нее: она разрумянилась и чуть задыхалась от волнения.
- Все? - поинтересовался он.
Она упрямо вздернула подбородок.
- А что - не похоже, что я закончила?
- С тобой трудно говорить. Временами у тебя открывается второе дыхание.
- Не в этот раз, - сурово ответила она. - Так что же ты собираешься делать?
Он снова потянулся кочергой к камину и замер на миг.
- Разреши кое о чем тебя спросить?
- О чем?
- Если ты так волнуешься о том, что он там в одиночестве, почему же ты сама не пойдешь и не найдешь его?
Джинни вздохнула.
- Потому что я должна быть здесь. На самом деле я просто спустилась за книгой, я сейчас вернусь назад, и снова буду сидеть с Роном. Я должна позаботиться о своем брате, - добавила она, взглянув на книгу у себя в руках и снова подняв глаза на Драко. - А ты должен пойти и позаботиться о своем.
Драко посмотрел на нее: ясноглазая, румяная, в пижамке с котятами - она была похожа на маленькую девочку, которой, однако же, уже давно не была.
- Я даже не знаю, где искать его, - тихо пробормотал он. - Я... я не могу его найти.
Джинни тряхнула головой, оглядывая комнату, словно проверяя, не забыла ли она чего.
- Конечно же, ты можешь найти его. Не все же полагаться на телепатию. Иногда играет роль только то, насколько хорошо ты знаешь другого человека - ты его знаешь лучше всех. Куда бы он мог направиться?
У Драко в груди словно что-то оборвалось: конечно, она была права, у него действительно появилась идея, куда могло бы понести Гарри.
- Я не знаю, что бы я мог ему сказать.
- Придумаешь что-нибудь, - возразила Джинни, прищипнув пальцами последнюю горящую свечу. Теперь гостиная освещалась только светом, идущим из камина, он превращал кончики ее локонов в огненные лепестки. - Я в тебя верю.
Он почти рассмеялся:
- Ну, этим ты сильно отличаешься от большинства.
- Возможно. Только никому не говори.
- Есть ли еще какие-нибудь покрытые мраком тайны, которые мне стоит знать?
Она задумалась.
- Ну, я могу съесть целое мороженое без рук.
- Что, правда?
- Правда, - её губы дрогнули в улыбке. - Ну, иди, мне пора возвращаться наверх.
- Хорошо, - кивнул он. - И... спасибо.
- Да ладно, мы же друзья.
- Я бы не узнал... Я бы не подумал, что, может из-за этого я... - он замолчал, не в силах понятно сформулировать свою мысль.
Джинни чуть грустно улыбнулась ему:
- Хочешь знать, о чем я думаю? Думаю, что ты не знаешь, сколько в тебе всего хорошего. Вот что я думаю.
И она исчезла на лестнице.

*****************************

Когда Драко методом проб и ошибок нашел-таки эту комнату, уже наступило утро. Ночь ушла, словно провернулось колесо. Он устал настолько, что стены и даже пол под ногами, казалось, светились слабым серебристым светом. Он знал, куда направляется: в темную комнату неподалеку от парадной лестницы, битком набитую старой мебелью и ненужными книгами. У стены в тусклой золотой раме стояло зеркало - зеркало, в которое он никогда не заглядывал.
Я покажу тебе не твое лицо, а твои скрытые желания...
Однажды он уже был там и убежал - воспоминания, связанные с этим местом, не были очень-то счастливыми. Но для Гарри... Для Гарри все было по-другому.
Он это знал. Промокнув до нитки под дождем, он стоял у озера, и счастье Гарри, как вода из открывшегося шлюза, сносило его с ног, и оно было сильнее - сильнее боли Драко, хотя он сам не понимал, какой. Эмоции его щелкали, переключаясь от света к тьме, будто под Мерцающим Заклятьем: счастье - печаль, счастье - печаль, счастье - печаль. Зажав уши руками, он сполз по стволу дерева, ожидая, когда все закончится. Он никогда не испытывал таких сильных эмоций - ни такого счастья, ни такого горя. Он словно истекал кровью.
Я на месте.
Он вспомнил все - и дверь, и коридор. В тот день все было нараспашку, сейчас же дверь была чуть приоткрыта - он толкнул ее и вошел.
Неяркий рассвет серебрил стены комнаты. Драко пробирался мимо мебели в белых пушистых чехлах, кажущейся плавающими в серой мгле айсбергами. Сквозь восточное окно он мог увидеть белоснежные просторы: белое небо, белый снег, тонкие, точно карандашные очертания зимних деревьев. На подоконнике, обхватил колени, сидел и смотрел в окно Гарри. Серое утро подсвечивало его лицо. Услышав приближение Драко, он повернулся и равнодушно взглянул. Казалось, что вместо лица у него маска.
Юноши стояли и смотрели друг на друга, разделенным темнотой, словно с разных концов квиддичного поля. Будь зеркало на стене обычным, оно бы отразило любопытную и весьма живописную картину, словно выстроенную неведомым режиссером: два паренька, примерно одного роста, одинаково худощавые - один черноволосый, другой белокурый, один во мраке, другой на свету. Но в комнате не было ни одной живой души, чтобы увидеть и оценить это, а Гарри и Драко не могли увидеть себя со стороны.
- Я думал, что ты придешь, - сказал Гарри.
В голове Драко горько прозвучал какой-то внутренний голос - а с чего это ты думал, что я приду? Что, мне больше нечего делать, только бегать за тобой, трогательно веря в нашу дружбу, когда ты швыряешь мне в лицо обвинения во вранье? Но этот голос накрыл другой - голос Сириуса, несколько месяцев назад произнесший странные слова: "Я прощаю тебе все, что должен простить. Мы способны вытерпеть все, что делаем ради любви".
- Ну вот, - произнес Драко. - Я пришел.
- Вижу. Как ты нашел меня?
Драко бросил взгляд на полутемную комнату и снова взглянул на Гарри:
- Я думал, что ты придешь сюда.
- Почему?
- Потому что я именно так бы и поступил.
Гарри взглянул на свои руки и быстро произнес:
- Прости меня.
Драко почувствовал неожиданное изнеможение и прислонился к закрытой белым чехлом мебели, судя по форме - тахте.
- За что?
- За то, что я наговорил, - голос Гарри был тих, как голос умирающего. - За все это.
- А туда входит фраза "Эй, Малфой, что ты тут делаешь?" - поинтересовался Драко, но даже отблеска слабой улыбки не промелькнуло по лицу Гарри. Слабый свет разгладил черты его лица, сделав его юным и по-детски торжественным.
- Я сейчас всех ненавижу, - еще тише прошептал Гарри. - Когда ты вошел в спальню, я тебя тоже возненавидел...
- Понятно. Да ладно, всё нормально.
- Нет, ненормально, - Гарри прерывисто вздохнул. - У меня нет причин, чтобы ненавидеть тебя. Ведь ты просто пытался мне помочь.
- Нет, - Драко выпрямился и подошел к Гарри. Тот все сидел и смотрел себе на руки - тем же взглядом, какой Драко приметил у него на кладбище: взглядом слепого, видящего какие-то неведомые ужасные картины.
- Я хотел сделать тебе больно, - и мне пришлось закрыть своей разум, чтобы я не мог этого сделать.
Драко пришло в голову, что несмотря ни на что, Гарри все же умудрился сделать ему больно, однако предъявлять претензии было бы глупо и по-детски мелочно. Гнев уже схлынул и сейчас, глядя на Гарри, Драко чувствовал только усталость и невыносимую грусть.
- Ты извиняешься. Значит ли это, что ты мне поверил?
Гарри слабо кивнул.
... Теперь я тебе верю, - Драко почти подпрыгнул от этого неожиданного контакта. - Одна часть меня верит тебе, а вторая не хочет этого принять.
... Отчего же? Разве это не упрощает все? Ведь она... она любит тебя.
... Да, только с одной поправкой - она меня ненавидит, - Гарри отпустил свои колени и повернулся к Драко, свесив ноги с подоконника. - Но нет худа без добра. Я был с ней просто ужасен. Я себе этого тоже никогда не прощу.
... Она тебя простит, - возразил Драко. - Она поймет.
... Как она сможет понять, если я сам ничего не понимаю? Не понимаю, что произошло, не понимаю, как я мог ничего не замечать, не понимаю, почему Рон... - Гарри поднял свои черные в этом полумраке глаза к Драко. - А ты?
- Понимаю ли я, что произошло? Нет, хотя у меня и есть кое-какие соображения, - ответил Драко. - Понимаю ли, почему Уизли поступил так? Ага, думаю, что понимаю. Только вот я вряд ли тот человек, который должен был объяснить это тебе.
Губы Гарри напряглись:
... Почему же?
... Потому что я ненавижу его за то, что он сделал, - отрезал Драко. - И большая часть меня хочет, чтобы и ты его за это возненавидел, только мои причины - это ведь только мои эгоистические соображения, я об этом знаю.
Гарри помолчал и, судя по всему, решил, что сейчас не самое подходящее время выпытывать из Драко, что и как; он снова кивнул и пододвинулся на своем подоконнике.
Драко принял молчаливое приглашение и присел рядом. Так они и сидели в этой тишине - пауза не казалась затянутой, молчание не было дружеским - Драко настороженно ждал, чувствуя, что Гарри о чем-то размышляет. Небо за окном все светлело и светлело, облака расползались, обнажая холодное серое небо. И вот свет пролился и в комнату, зеркало у дальней стены покрылось сверкающей рябью, солнечные зайчики запрыгали по волосам Гарри драгоценными искорками. Сразу стали видны и напряженные складки у его губ, и перламутровые тени под глазами. И вдруг он протянул руку - мгновение Драко просто смотрел на нее, соображая, чего же хотел Гарри. Это была правая рука, по ладони которой серебристым зигзагом бежал шрам. Драко взглянул на свою левую руку и вздрогнул, когда Гарри вдруг взял и крепко пожал ее.
Драко вскинул удивленный взгляд. Он всегда завидовал физическим проявлениям товарищества между Роном и Гарри - эти похлопывания по спине, объятия после побед в квиддиче; завидовал тому, как Рон поддерживал Гарри, когда тот валился с ног от смеха, пихал его в бок, подставлял плечо, когда тот оступался. Сам он прикасался к Гарри только в мгновения смертельной опасности - и то это были лишь похлопывания по руке или же легкие прикосновения к плечу. Даже думая, что Гарри умирает, он не мог прикоснуться к нему.
Пожатие Гарри становилось все сильнее, и Драко вздрогнул от боли. Гарри не столько держал его за руку, сколько сжимал ее с такой силой, что Драко показалось, что сейчас он раздробит ему все кости. Драко наморщился, но не шелохнулся. Пальцы стискивали его ладонь сильнее и сильнее и в тот миг, когда Драко понял, что больше не может терпеть, Гарри разжал руку.
Драко потянул к себе свою руку и с трепетом взглянул на нее, почти ожидая увидеть бесформенный кусок мяса, однако на вид ничего не изменилось. Драко помахал пальцами в воздухе - это немного помогло.
- О... - пробормотал он. - Решил сорвать злость на моей руке?
Гарри недоуменно захлопал глазами, словно возвращаясь из какого-то сновидения.
- Прости, я сделал тебе больно?
- Как думаешь, профессор Синистра хочет забраться Чарли в штаны?
Гарри снова захлопал глазами.
- Не знаю.
- Ты ведь ни на что в школе не обращаешь внимания, Поттер, правда?
- Я не прислушиваюсь к скучным сплетням, если ты об этом.
- Что ты, эти сплетни вовсе не скучные.
- Да ну? О, Дин гуляет с Элоизой, а Парвати собирается замуж за сына Пожирателя Смерти, Блез крутит у тебя за спиной с Малькольмом...
Драко едва не свалился с подоконника.
- Блез крутит с Малькольмом у меня за спиной?
- Я думал, ты знаешь, - смущенно пробормотал Гарри. - Ведь все уже знают.
Драко потерял дар речи.
- Боже, - пробормотал Гарри еще смущеннее и взволнованнее.
Драко взял себя в руки и фыркнул:
- Да ладно, не волнуйся. Мне на это наплевать.
- Я знаю, что это не так, - возразил Гарри. - Я надеялся...
- На что ты надеялся?
- Таким образом я мог бы стать чуть больше похожим на тебя, - заметил Гарри. - Конечно, не таким почитаемым. Однако это меня не беспокоит.
- Не переоцени свою беспечность, - ответил Драко. Мысль о беспечном Гарри была странной, а потому тревожила его. - Кстати, продолжая тему, что ты решил в отношении Гермионы?
- Да я так думаю, мне бы с ней надо поговорить... Вот только я не знаю, что ей сказать...
- Только все эти извинения, пожалуйста, без меня, - заметил Драко. - Предпочту быть сожранным взбесившимися ласками. Кстати, я никогда не был таким ослом, как ты нынче вечером.
- Не ври, - возмутился Гарри и тут же замолчал. - Ясно, ты меня просто заводишь. Да, согласен, я был ослом.
- Еще каким. Просто эпических размеров. В твою честь можно было бы называть города - скажем, Дорксвилл спрингс. Или Литтл Уанкертон. Так и просится на язык.
- Ах, отстань. Мое хрупкое, трепетное эго... - что, забыл?
- Слушай, а я-то думал, что жестокая любовь может сотворить чудо, - откровенно говоря, все это нытье "о, смерть, приди ко мне" начинает действовать мне на нервы.
- И что - это твой совет?
- Что ж, - задумчиво промолвил Драко, - на твоем месте - хотя слава Богу, я не на нём, - я бы тебе посоветовал осознать то, что Гермиона раз в шесть умнее тебя. И меня, коль на то пошло. Так что тебе стоит быть с ней честным, в противном случае она тут же это заметит.
- Быть с ней честным - и это весь твой совет?
- Ладно, давай пока остановимся на этом. Если не сработает, придумаем план посерьезней. И вообще - чего ты ко мне-то обращаешься? У меня подружки нет.
- У тебя есть подружка, - возразил Гарри.
- Больше нет, - Драко спрыгнул с подоконника. - Давай, попробуй сегодня подойти к Гермионе, и если она шарахнет дверью у тебя перед носом, я сам с ней поговорю.
- Спасибо, - скованно пробормотал Гарри, и Драко почти ощутил, как тому ненавистна сама мысль о том, что Драко может переговорить с Гермионой, а сам он - нет. С другой стороны, он прикусил язык, и Драко не мог не оценить это.
- Мне бы немного поспать, - сказал Драко. Это было чистой правдой: усталость ледяной водой текла по его жилам. Гарри начал плыть у него перед глазами, а в ушах стучало. - За тебя можно не беспокоиться?
- Со мной все будет хорошо, - ответил Гарри, взглянув Драко в лицо и почти улыбнувшись. - Малфой, ты выглядишь, как мечта старьевщика. Иди в кровать.
Голос Гарри остановил Драко на полдороги к дверям, он удивленно обернулся, думая, что Гарри зовет его назад, но нет: тот стоял, еще опираясь рукой на подоконник, но уже готовый двинуться с места.
- Малфой?
- Что?
- Как думаешь, кто она?
Драко тут же понял, о чем он.
- Не знаю, - честно признался он. - Она выглядит как Гермиона. Прекрасно замаскировалась.
- Но ведь у тебя же есть предположения? Ну же, я знаю, что есть.
Драко кивнул.
Солнце уже встало, однако его свет не оживил красок на лице Гарри, тот по-прежнему был бледен и похож на призрак. Именно так он выглядел на втором курсе, сорвавшись с метлы во время матча и с хрустом сломав себе руку. Не то, чтобы Драко чувствовал вину или сильное огорчение по этому поводу - но какое-то сочувствие, заложенное изначально в каждом человеке, заставило его поморщиться. Бледное лицо, перекошенное от боли - да, сейчас он был точно таким же.
- Кто же меня так ненавидит? - с тоской спросил Гарри. - Кто все это придумал?
- Если это сможет тебя утешить, Поттер, - как можно мягче заметил Драко, - то, по моим подсчетам, это никак не связано с ненавистью к тебе.


**************************

Гермиона сидела в кабинете и ждала появления Дамблдора, безразлично глядя в окно, на светло-серое небо, расчерченное темными полосками облаков. Она устала, она не сомкнула ночью глаз, ее слегка шатало. О завтраке она думала с ужасом, но, к ее вящему облегчению, первым, кто утром постучался в дверь ее комнаты, была профессор Макгонагалл, сообщившая, что ее ждет директор. Вернее, не совсем первым: Гарри ночью рвался к ней, она открыла и, лишь взглянув на него, захлопнула дверь.
Знаю, он приходил извиняться, - подумала она. - Это было видно по его лицу.
Но ей больше ничего не хотелось выслушивать, она бы подивилась, если бы у нее на это хватило сил.
Дверь за ее спиной открылась, и она услышала, как кто-то вошел в комнату, прокашлялся и заговорил - это был Дамблдор, как она и думала.
- Боюсь, я вынужден кое о чем поговорить с вами, мисс Грейнджер.
Гермиона подняла к директору безразличный взгляд:
- Я знаю, сэр.
Мрачный и печальный, он встал за своим столом:
- Подойдите и присядьте, мисс Грейнджер.
Она кивнула, не представляя, откуда они могли узнать о событиях минувшего вечера, однако, судя по их лицу Дамблдора сейчас и лицу Макгонагалл, когда та пришла за ней, дело было серьезным. Не будь она в таком состоянии, она бы умерла от унижения, однако сейчас ей было не до того. Она прошла и села, куда указал Дамблдор, положив руки на коленки:
- О чем вы хотели поговорить со мной, профессор?
Дамблдор сел и печально взглянул на нее поверх своих очков-полумесяцев.
- Боюсь, что тема весьма серьезна, - тихо начал он, - в противном случае я бы не стал приглашать вас сюда, чтобы обсуждать личные дела других студентов, даже такого близкого вам друга...
- Я знаю, - уставясь в стол, перебила она, слыша отчаяние в своем голосе. - Вы хотите поговорить со мной о Гарри.
Дамблдор не ответил. Она сидела, не поднимая глаз. Наконец, он заговорил:
- Нет, мисс Грейнджер. Я хотел побеседовать с вами о мистере Уизли.
Она медленно подняла взгляд и увидела в его глазах жалость, доброту и сострадание.
- О Роне? - переспросила Гермиона шепотом.
Он кивнул:
- Мистер Уизли покинул нас.
На какой-то жуткий миг Гермиона подумала, что Рон умер. Комната вокруг дрогнула и покачнулась, и ей пришлось вцепиться в стол.
- Он... что?
- Он покинул свой пост старосты школы среди юношей, - Дамблдор опустил глаза и, взглянув следом за ним, она только теперь поняла, что поблескивающий квадратик на столе это значок... Это значок Рона, его значок старосты! Вот выгравированное имя Рона - со своего места она видела его вверх ногами... - Он покинул Хогвартс...
- Покинул школу? Как же он мог!..
- Учеба окончилась. Конечно, я мог бы задержать его, однако я не видел в этом никакого смысла. Надеюсь, что после каникул ему захочется вернуться...
- Нет, - прошептала Гермиона, не сводя глаз со значка на столе. - Он не сможет вернуться, не сможет...
- Мисс Грейнджер, я надеялся обсудить с вами тот факт, что теперь у нас нет более исполняющего обязанности старосты школы среди юношей.
- Нет, - повторила Гермиона и поднялась так резко, что уронила на пол свой стул. - Директор, скажите, может, он еще тут, может, еще не уехал?
Дамблдор встревожено взглянул на нее:
- Он освобождает свою комнату. Собирает вещи, - начал он и хотел, наверное, добавить что-то еще, но Гермиона не стала этого дожидаться. Она повернулась и пулей вылетела из кабинета, оставив Дамблдора смотреть ей вслед.

**********************

Дверь в комнату Рона была закрыта, но не заперта. Гермиона распахнула ее, шагнула внутрь - и у нее оборвалось сердце. Комната была пуста.
На стенах не было плакатов Палящих Пушек, исчез сундук, что стоял в ногах кровати, исчезли учебники с полки у двери, не было лоскутного одеяла, что миссис Уизли на пятом курсе сшила для Рона - кровать стала безразличной и пустой, как больничная койка. Единственное, что осталось от жившего здесь когда-то Рона, - заткнутая за раму висящего на стене у окна зеркала фотография, которую Гермиона осторожно вытащила.
Это была не волшебная, а простая фотография, сделанная ее собственной маггловской камерой, поставленной на автоматическую съемку с задержкой. Она в школьной мантии стояла между Гарри и Роном, положив руки им на плечи. Они такие счастливые... они смеются... Она почувствовала, как у нее заныло сердце.
Она медленно опустила фотографию на подоконник и отвернулась. Вдруг дверь открылась, и она рванулась навстречу вошедшему - тонкая белая рука на ручке, огненная шевелюра - это была Джинни, которая разговаривала с кем-то, кто стоял за дверью.
- Если хочешь - взгляни еще раз, проверь, что ты ничего не забыл, - говорила она. - А потом мы можем...
Рон, - оцепенев, поняла Гермиона. Застыв на месте, она пропустила и то, что сказала Джинни, и то, что Рон ей ответил. В отличие от Джинни, он тут же увидел ее - его глаза метнулись к ней, они молча посмотрели друг на друга.
... а хочешь, спускайся вниз и подожди, я сама могу взглянуть...
- Джинни... - очень тихо произнес Рон.
Джинни осеклась и повернулась, следуя за его взглядом. Увидев Гермиону, она побледнела, однако удержала себя в руках.
- Привет, - прошептала она.
Гермиона лишь кивнула в ответ, чувствуя, что не сможет вымолвить не слова.
- Я... мы с Роном собираемся спуститься, - Джинни быстро огляделась по сторонам и снова взглянула на брата. - Похоже, мы ничего не забыли, так что...
Гермиона почувствовала, что комок в горле пропал.
- Ты забыл это, - она схватила фотографию с подоконника и протянула ее Рона. Тот взглянул и побелел.
- Она больше тебе не нужна? - Джинни потянулась к фотографии, но Гермиона убрала руку. Джинни с беспокойством взглянула на брата:
- Нам лучше пойти вниз...
Гермиона прикусила губу:
- Пожалуйста... - умоляюще попросила она Рона. - Просто поговори со мной шесть минут, и тогда уходи, я больше ни о чем тебя не попрошу. Обещаю, - ее голос дрогнул. - Ты мне должен хотя бы эти шесть минут...
- Шесть минут? - с недоумением переспросила Джинни.
Однако, как и ожидала Гермиона, Рон понял ее.
- Шесть лет, - отчужденным голосом пояснил он. - По одной за каждый год нашей дружбы.
На лице Джинни появилось совершенно несчастное выражение.
- Рон... - но тот смотрел мимо сестры.
- Хорошо... Хорошо, я поговорю с тобой.
Джинни поменялась в лице, взглянула на брата - но тот упрямо сжал губы. Она покорно пожала плечами и вышла.
- Встретимся на лестнице, - произнесла она в дверях.
Дверь закрылась, и Рон с Гермионой остались вдвоем в этой пустой тихой комнате. Рон, глядя куда-то за ее левое ухо, словно не в силах посмотреть в прямо глаза, скрестил руки на груди и обхватил ладонями локти, словно мерз.
- Ты не можешь уехать, - сказала она, произнеся вовсе не то, что собиралась. - Не можешь.
Он все еще не мог взглянуть на нее.
- Я уезжаю. Решено. И не надо мне говорить, что я не должен уходить в отставку...
- Я рада, что ты сделал это, - холодно перебила она. - Я имела в виду другое. Ты не можешь уехать, не поговорив с Гарри.
Теперь он вскинул на нее взгляд, его синие глаза расширились от удивления:
- Поговорить с Гарри?
- Хотя бы извиниться перед ним.
- Извиниться? - дернулся Рон. - Ты что, думаешь, что это что-то вроде того небольшого недоразумения, что было между нами на четвертом курсе, которое вполне можно разрешить с помощью извинений? Гермиона, после всего того, что я наделал, он меня теперь ненавидит...
- Но ведь на самом деле ты этого не делал...
- Делал, - он снова обхватил себя, так, что побелели костяшки пальцев. - Если рассудить - делал.
- Но почему? - вопрос сорвался с ее губ, хотя она поклялась себе, что ни за что его не задаст. - Зачем ты это делал?
Он замолчал. Через минуту он вдруг опустил руки. Выпрямился. И взглянул ей в глаза.
- Я думал, ты любишь меня. Я думал...
Голос его оборвался, и воцарилась тишина. Она впервые видела его таким бледным и напряженным: рыжие волосы прилипли к вспотевшему лбу, под глазами были круги, до которых было далеко самым ужасным фиолетовым теням Пенси, одежда была такая мятая, словно он в ней спал, - он походил на человека, который болен не первый день.
Она хотела ненавидеть его, она знала, где этот гнев, она потянулась к нему, но ярость утекала прочь, оставив после себя какую-то оцепенелость. Перед ее мысленным взором тенями, несущимися по стене промелькнули картинки-воспоминания.
Одиннадцатилетний Рон в поезде по дороге в школу, на нем потрепанная мантия. Вот он сидит в классе с сосредоточенным видом, жует кончик пера. Занимается обезгномливанием сада - целеустремленно, получая от этого удовольствие. А вот он лицом к лицу со Снейпом и Сириусом, пошатывается из-за сломанной ноги, с перекошенным от боли лицом. Мокрый, когда Гарри вытащил его из озера. Первый раз, когда он её поцеловал. Спасший Гарри из Бездонной пропасти - он толкнул его к ней и тактично отвернулся, пока они обнимались... Его лицо, когда он обратился к ней в камере под Слизеринским замком - она снова удивилась тому, что он хотел сказать... Ее глаза снова скользнули к его левой руке, на которой меч Слизерина выжег крест...
Я хочу, хочу ненавидеть его, но не могу - не более, чем Джинни. Он - часть меня, моя собственная плоть и кровь. Моё детство.
- Конечно же, конечно же, я люблю тебя. И ты меня любишь. И Гарри. И он... он тебя тоже любит.
- Не надо, - сморщился Рон.
- И ты все это отбрасываешь прочь. Зачем?
- Не знаю, - яростно ответил он. - Я же говорил тебе, что не знаю. Я не могу это объяснить. Я словно сошел с ума. Я все равно что смотрел на себя откуда-то сверху, я видел, что творю и оправдывал себя, считая, что поступаю правильно. И я любил тебя... - он снова отвел глаза. - Я больше никого так не любил...
- Ты не меня любил... Кто бы она ни была - ты любил её.
- Она никогда не существовала, - горько возразил Рон. - Я так думаю, она вовсе не была девушкой, просто... дьявол принял тот образ, который я ждал...
- Это что-то вроде демона, - Гермиона тут же мысленно вернулась к страницам учебника по Защите. - Что-то вроде суккубы?
- Я же сказал тебе, что представления не имею, - устало ответил Рон.
- Ты провел с ней столько времени и никогда...
- Я думал, что это была ты! - взорвался он. - Пусть я дурак, пусть я видел то, что хотел видеть, но она чертовски была похожа на тебя, Гермиона! Она переняла все твои привычки - накручивала локон на палец, когда думала, кусала ноготь, носила твою пижаму...
- Знаю. Я видела. Моя пижама, - Гермиона тряхнула головой. - Шесть лет дружбы, - ледяным тоном продолжила она, - и все, что потребовалось, чтобы убедить тебя, - это украденная пижама и покусывание ногтя.
Рон задохнулся, словно его ударили в грудь.
- Возможно, я поверил потому, что хотел в это верить.
- Ты хотел верить в то, что я способна так поступить с Гарри?
- Не все в этом мире связано с Гарри, - холодно возразил он.
- Проклятье...
- Так вот, о Гарри, - Рон поднял руку, словно пытаясь заслонить себя от ее ярости. - Именно поэтому я и уезжаю.
- Почему? Потому что я хочу понять, что ты сделал? Потому что я хочу знать, в чем причина?
- И да, и нет, - голос был бесцветным и измотанным. - У меня нет ответов.
- Но ты же должен знать, почему так поступал...
- Я не знаю. Это был какой-то горячечный бред, - он сгорбился и, дрожа, сунул руки в карманы. - Закрывая глаза, я вижу ее лицо. Твое лицо. Я не спал ночами, мне было плохо от того, что я делал. Мне было плохо по утрам, меня тошнило, выворачивало, потом снова тошнило, - его глаза помрачнели. - Я касался ее, я проводил ночи напролет, разговаривая с ней. Нет, знаешь, это не был просто секс - мы болтали, ели, готовили домашнее задание по Зельям... и я даже не знаю, кто она. Она может оказаться кем угодно. И чем угодно, - он тряхнул головой и прислонился к стене. - Так что не надо, не спрашивай меня, почему я так поступил. Я сам себе задаю этот вопрос и не знаю на него ответа.
- Только не говори мне, как ты страдаешь, - услышав свой голос, она поразилась жестокости тона. - Я уверена, что этого всё равно недостаточно.
Его губы дрогнули.
- Можно я тебя кое о чем спрошу, Гермиона? Я такой ужасный, такой отвратительный - зачем ты просишь меня остаться?
- Потому что... потому я не справлюсь с этим в одиночку, - что ж, она сказала это. - Я не смогу.
- С чем ты не справишься в одиночку?
- Вернуть Гарри... Я... - Рон поднял на нее отсутствующий взгляд, и она прикусила губу. - Я видела его вчера вечером, и он...
По лицу Рона побежала судорога:
- Как?.. Как он?
- Он сломлен, - отвела взгляд Гермиона.
Синие глаза Рона потемнели, но голос был тверд:
- Он давно такой, Гермиона. Ты не видела этого, потому что не хотела видеть. Но та, другая Гермиона, та, что притворялась тобой, - она знала об этом, - он снова взглянул на фотографию, что держал в руке, и резким движением сунул ее в нагрудный карман. - Она все подмечала куда лучше, чем мы.
Гермиона резко отвернулась и почти отбежала к окну. Положив ладонь на холодное стекло, она посмотрела наружу: по хмурому свинцово-серому небу ползли тяжелые снеговые облака. Насколько хватало глаз, расстилалось белое пространство. У Запретного лета скакали играющие в снежки студенты. Зажмурив глаза, Гермиона вспомнила это - холодная рука Рона в одной ее руке, Гарри - в другой... "Пообещаем, что мы всегда будем друзьями..."
- Он не может сломаться, - не открывая глаз, произнесла она. - Я не допущу этого.
- И что ты будешь делать, если он не позволит тебе помочь ему?
- Это неважно, - отчужденно ответила она. - Что-нибудь. Я что-нибудь сделаю для Гарри. Даже если после этого он меня возненавидит.
- Ты бы бросила его?
От неожиданности она открыла глаза и уставилась на Рона, пристально и мрачно смотрящего на нее.
- Ты имеешь в виду, если он тоже этого захочет? Если он... теперь презирает меня?
- Нет, не совсем, - Рон сделал в ее сторону несколько неуверенных шагов, словно проверяя, не собирается ли она развернуться и дать ему пощечину, и встал рядом. Серый свет сделал его и без того бледное лицо совершенно больным, и Гермионе сразу же захотелось дать ему Перечного зелья.
Но нет, - остановила она себя. - Мне ничего не хочется ему предлагать: в конце концов, я все ещё сердита.
Он вздохнул:
- Гермиона... Я знаю, ты не поверишь в это - ты так разгневана... И ты имеешь на это полное право. Но, когда я сказал, что не знаю причину этого моего поступка, я говорил вот о чем... Словно каждую ночь я на несколько часов терял рассудок. Я сейчас вспоминаю какие-то обрывки, и они кажутся мне бредом, галлюцинацией - они слишком живые и отчетливые, чтобы посчитать их просто снами - и, тем не менее, это сущие кошмары. Но среди воспоминаний есть и счастливые... В конце концов, все это время я был счастлив. Я так думал.
- Рон, о чем ты?
- Может бы, я не знаю причин, толкнувших меня на это, потому что я не контролировал свои действия. Понимаю, может показаться, что я пытаюсь оправдать себя, - это не так. Я виню, я обвиняю себя, но в то же время, в то же время... может, ты и права - и все дело в Гарри... Ведь согласись, нет пути, чтобы подобраться к нему ближе - только ты и я...
- Нет, - она впилась ногтями себе в ладони. - Не говори так.
- Это правда, и ты сама это знаешь. Они использовали нас, чтобы нанести ему удар.
- Кто это - "они"?
Рон отвернулся и уставился в стену.
- Не знаю. Но думаю, что я прав.
- Так ты поэтому уезжаешь? Чтобы он был в безопасности?
- Наверное. Да, возможно, - он закрыл лицо руками. - Я не знаю. Я хотел бы, хотел бы так думать, но... Все эти месяцы я скучал по нему, думал, что с ним, куда он ушел, куда подевалась наша дружба. Я обвинял во всем этом Малфоя. Теперь я просто удивляюсь, - он отнял руки от лица. Веки его были красными, словно он плакал, и от этого круги под глазами стали еще ярче, придав ему какой-то совершенно детский вид. - Я не думаю, что это Малфой. Это что-то внутри самого Гарри - он боится этого, но не может выбросить из головы. Я не знаю, что это, - он в упор посмотрел на нее. - А ты?
Она долго молчала, потом покачала головой:
- Нет. И я до сих пор не могу понять, чем ты можешь оправдать то, что бросаешь его.
- Бросаю его? - у Рона вырвался то ли лай, то ли смех - это был самый горестный звук, какой ей приходилось слышать. - Хотел бы я знать, как я могу бросить его. Он ведь уже ушел.
- Так ты думаешь... ты правда думаешь, что из-за меня он может быть в опасности? - спросила Гермиона. - Но я пытаюсь - как могу - я пытаюсь защитить его.
- Ты не сможешь сделать ему никакого добра, если он тебе этого не позволит, - отрезал Рон.
- Но почему? - прошептала она, глядя на него. - Почему случилось так, что раньше мы не смогли поговорить об этом? Ты никогда не говорил мне этого...
- Говорил. Просто... видимо, не тебе.
Её осенило:
- Как же я не узнала... Как же так случилось, что ты не сказал мне чего-нибудь, что бы выдало тебя?..
Она пыталась поймать его взгляд, но Рон спрятал глаза.
- Ты... Это было заклинание... - но его перебила распахнувшаяся дверь - вошла Джинни, в коричневом плаще, с красными от мороза щеками.
- Коляска, чтобы добраться до станции, уже внизу, - тихо сказала она. - Нам пора.
- Так ты тоже уезжаешь, Джинни? - спросила Гермиона, не отрывая глаз от Рона.
- Нет. Я остаюсь.
- Это хорошо, - медленно произнесла Гермиона и повторила. - Хорошо... - она снова повернулась к Рону. - Так ты собираешься уехать?
- Я должен, - ответил он, пряча глаза. - Должен.
Он был так отчаянно несчастен, что она почти рванулась к нему, чтобы утешить и обнять - инстинктивно... Но он резко отшатнулся, едва не сбив с ног сестру.
- Я не могу. Я смотрю на тебя - и вижу ее.
- Рон... - переполняясь горем, выдохнула Гермиона, - но Джинни покачав головой, взяла брата за руку и бросила отчаянный взгляд на Гермиону. Та посторонилась и дала им пройти и уставилась в пол, прислушиваясь к звукам - защелка клацнула... Гермиона подняла глаза.
Они ушли.

*************************

Он поклялся не делать этого, ну, разве что в чрезвычайных обстоятельствах, однако сейчас ему все чаще приходило в голову, что все шло именно к этому. Вздохнув, Люпин потянулся к стоящему слева окованному медью ящику и, достав оттуда пергамент, расстелил его на промокательной бумаге.
Он помнил просьбу Сириуса: передавая ему последний карандаш Зонко, тот просил нарисовать новую карту. Люпин упирался, как мог, - это была не самая подходящая вещь, которую профессор Хогвартса мог прятать в своем кабинете. Но когда Сириусу было что-то нужно, он умел убеждать.
- Ну, сделай только набросочек, - просил он. - Чтобы видеть хотя бы мальчишек.
Что ж, так он и поступил: скользнув глазами по пергаменту, Люпин обнаружил две синих точки, Гарри сидел в Гриффиндорской башне, а Драко держал свой путь в Слизеринские подземелья. Следя за движением второй точки, Люпин задумался, неопределенные мысли вяло кружились и перетекали, как вдруг он заметил, что точка приблизилась к коридору, где был расположен его кабинет. Сунув карту в нагрудный карман, он поднялся и шагнул к двери.
Коридор был пуст, и Люпин был близок к тому, чтобы вытащить карту и проверить по ней, нет ли какой ошибки, и тут из-за угла вышел Драко - засунув руки в карманы своих черных штанов и повесив свою светлую голову, он словно почувствовал присутствие Люпина и вскинул глаза, едва вывернув из-за угла.
- А, профессор Люпин, - произнес он, замедляя шаг, - привет.
- Добрый день, Драко. Есть минутка, чтобы поговорить со мной?
Драко опустил глаза к серебряным часам на своем тонком запястье, и Люпин отвлекся на миг пожелав, чтобы Малфои не имели бы такого пристрастия к этому металлу.
- Вообще-то я собирался увидеться с Гарри и Джинни...
- Это важнее, - твердо произнес Люпин.
Драко опустил руку и пожал плечами. Элегантно, впрочем, как и все, что он делал. У Сириуса в его года тоже была эта грация пантеры.
- Ладно...
Люпин вернулся в кабинет, Драко последовал за ним, без напоминания поплотнее прикрыв дверь и прислонившись к ней, посмотрел на Люпина широко открытыми ясными глазами, которые в этом неверном зимнем свете казались голубоватыми, как и тени под ними.
- Что такое, профессор?
- Свадьба, - пояснил Люпин, благоразумно начав с чего-то более отвлеченного. - До нее уже меньше недели, и поскольку в последнее время вокруг был сплошной... хаос, я решил убедиться, что у вас есть все, что нужно.
- Мы с Гарри заказали наши костюмы еще месяц назад, - безразлично ответил Драко. - Все уже в Имении. Полный порядок.
- А Гарри - он...
- Профессор, скажите, что хотели, - попросил Драко, потерев глаза тыльной стороной ладони; шрам на ней вспыхнул ярким, живым серебром. - Я знаю, что вы знаете, - мне Гарри сказал. Вы волнуетесь о нём.
- Я беспокоюсь о тебе.
В глазах Драко вспыхнуло удивление:
- Беспокоитесь обо мне? С чего бы это?
- Потому что очевидно, что с тобой что-то не так, - напрямик заявил Люпин. - Ты проиграл матч, ты съехал в учебе, у тебя постоянно отсутствующий и расстроенный вид... Ты уже месяц, как не писал матери...
- Ага, и еще я забыл послать бабушке тортик ко дню рождения, - подсказал Драко.
- И ты выглядишь...
- И как же я выгляжу? - прищурился Драко.
- Ужасно, - на лице юноши показалась такая обида, что Люпин почти развеселился. - Я имею в виду, ты выглядишь больным: бледный, снова похудел.
- Просто сейчас зима. И мне не хочется есть, - возразил Драко. Люпин присмотрелся к юноше: отросшие волосы, по которым просто плакали ножницы (чтобы Драко да не следил за своими волосами - это было совершенно на него не похоже!)... Драко всегда был худощавым, однако сейчас он казался просто тощим. Даже более того - он словно светился изнутри, какой-то слабый серебристый свет шел сквозь его кожу и струился из глаз. Это казалось тревожным сигналом. - Что известно Сириусу? - вдруг резко спросил он.
- Я сказал ему только то, что разрешил Гарри, - ответил Люпин, - хотя я считаю этот подход не совсем верным, поскольку, как мне кажется, он мог бы здорово помочь Гарри.
Драко что-то уклончиво пробормотал.
- Должен добавить, что меня сильно обеспокоила ваша с мистером Финниганом драка в музее. Я могу только гадать о причинах, которые к ней привели. Ты не похож на человека, который решает всё при помощи кулаков. А потому я предполагаю, что вы пытались таким образом отвлечь внимание. Вот только зачем?
Драко взглянул на часы:
- Мне нужно идти... Я...
- Знаю, ты встречаешься с Гарри.
Драко криво улыбнулся.
- Гермиона согласилась поговорить с ним. Я там нужен для моральной поддержки.
- А других гриффиндорцев это не смущает? - поинтересовался Люпин.
Драко дернул плечом:
- Гарри это не заботит. Да и я теперь среди слизеринцев персона нон грата... - задумчиво уронил он.
- Ты? Что случилось?
- Фасад слегка пооблез, - пояснил Драко. - Мы с Гарри друзья, и теперь это всем известно. Слухами земля полнится. Слизеринцы этого не потерпят - да я их в этом и не обвиняю. А когда я порву с Блез, это станет последним гвоздем в этот гроб.
- Ты разрываешь свои отношения с Блез? - удивленно переспросил Люпин.
- Как только найду её, - кивнул Драко.
- Это из-за того, что она крутила у тебя за спиной с Малькольмом?
- Похоже, об этом известно всем, кроме меня? - удрученно заметил Драко.
Люпин с сожалением пожал плечами:
- Мне очень жаль. И из-за слизеринцев тоже.
- Ага, правда, сейчас это не кажется чем-то серьезным.
Кивнув, Люпин поднялся. Драко немного испуганно следил за его приближение; когда тот положил руку ему руку на плечо, он был близок к панике, словно не знал, как реагировать.
- Знаю, есть вещи, о которых ты умолчал, - мягко сказал Люпин. - Знаю - это непросто, однако ты можешь все мне рассказать. Надеюсь, ты знаешь, что все это останется строго между нами.
Драко поднял голову, и свет ярким бликом прыгнул ему на светлую прядь, каждый волосок вспыхнул серебристой ниточкой. Он унаследовал волосы отца и красоту матери, однако не был похож ни на одного из родителей, - как подумал Люпин, - он был сам по себе.
- Да, есть одна вещь, - вымолвил Драко.
- Что же?
- Дамблдор мне кое-что сказал. Но это про родителей Гарри, возможно, вы не захотите это слушать.
- Про Джеймса и Лили? - Люпин убрал свою руку.
- Угу, - лицо Драко было совершенно бесстрастным, однако глаза его умоляли о понимании. - Как... Насколько хорошо вы знали тогда, в семидесятых, моего отца?
- Не очень, - ответил Люпин, удивляясь, куда он клонит. - Но я знал его - да все знали Люциуса Малфоя.
- Вы знаете, что он входил в совет Ежедневного пророка? - Люпин кивнул, и Драко продолжил. - Кроме того, он выпускал массу мелких журнальчиков - Малфой Парк, Хогсмидскую газету...
Люпин с любопытством кивнул головой:
- Ну, и?
- Только очень немногие люди знали, что он курировал Хогсмидскую газету. После того, как Питер Петтигрю окончил школу, это было одно из немногих мест, где тому предложили работу...
- Верно... - протянул Люпин. - Он был репортером.
- Он угодил на крючок к моему отцу, хотя не знал об этом сначала. Деталей я не помню, однако мой отец подстроил так, что в столе Петтигрю оказались определенные бумаги.
- продолжил Драко. - Бумаги, что связывали Петтигрю с контрабандой драконьей крови. Вы помните, что за это полагалось тогда, - пожизненный Азкабан без права на помилование или же немедленный Поцелуй дементора.
- Да, я знаю, - кивнул Люпин. - Думаю, я догадываюсь, что за этим последовало.
- Отец шантажировал Петтигрю, заставляя шпионить за своими друзьями, потом он привел его к Пожирателям Смерти... Именно мой отец отвечал за заговор против Поттеров... Эта идея с Хранителем Тайны - это он открыл родителей Гарри Темному Лорду и был рядом с ним в ту ночь в Годриковой Лощине. Он был там, когда они умерли, - закончил Драко и привалился к стене, словно для того, чтобы произнести эти слова, он отдал все силы.
Люпин задумался. Признаться, в услышанном не было ничего удивительного. Он и не сомневался, что Люциус Малфой всегда был правой рукой Темного Лорда. Однако в связи с новыми взаимоотношениями между Драко и Гарри все это выглядело весьма тревожно.
- Ты не говорил это Гарри?
Драко помотал головой.
- Нет. Дамблдор сказал мне это несколько недель назад, и с тех пор... как-то все не складывалось, не было возможности... - Люпин знал, что это было правдой только наполовину.
- Ты боишься его реакции.
- А как бы вы отреагировали на это?!
- Гарри знает, что его родители умерли. Он вырос и узнал, что они не просто умерли, а были убиты... - что может быть хуже этого?
Кажется, Драко что-то прикидывал у себя в голове.
- Он очень разгневан, - произнес он. - Особенно сейчас. Это такая... неконтролируемая ярость. Не могу вам этого объяснить - я это просто чувствую. Когда он был младше, его выслеживал и подстерегал Вольдеморт, но теперь, если бы он мог, я думаю, он сам бы начал охотиться за Темным Лордом... Так силен его гнев.
- И ты не хочешь, чтобы его ярость перешла границы? Или же боишься, что он выплеснет ее на тебя? Драко, он не сделает этого - Гарри понимает, что ты не в ответе за то, что совершил твой отец.
- Может и так, однако вы не находите, что это просто полный отпад, - получается, что он живет в доме убийцы своих родителей, - мрачно отрезал Драко.
Люпин пристально взглянул на него.
- Но твой отец умер, и дом перешел к тебе. И, когда тебе исполнится восемнадцать, можешь разобрать его по кирпичику.
Тень промелькнула по лицу Драко.
- Верно. Потому что мой отец покойник.
Люпин не знал, как на это отреагировать: Драко захлопнул свою раковину, мгновение, когда он доверчиво приоткрылся, прошло.
- Если я могу что-нибудь еще сделать...
- Все в порядке, - сказал Драко. - Вы ничего не можете сделать.

**************************

Гермиона крепко задумалась, получив сову от Драко, где тот спрашивал, хочет ли она увидеться с Гарри. После разговора с Роном она чувствовала себя выжатой и опустошенной, но... она должна увидеться с Гарри. Это необходимо. И она согласилась встретиться с ним на нейтральной территории - в опустевшей комнате Рона, о чем и сообщила Драко.

А потом, оглядев комнату, она начала паковать вещи.
Часы блямкнули полдень; резко распрямившись, она почувствовала головокружение - верно, одна ведь почти сутки не ела. Взглянул в зеркало на свое измученное отражение, она испытала что-то, близкое к ужасу. Попытка использовать Заклятье Красных губ привело к тому, что вид у нее стал еще более обессиленный и какой-то полинявший. Вздохнув, она поправила свой кардиган и вышла.
У комнаты Рона ее уже ждали Драко и Джинни, он - прислонившись к стене, она - сидя на полу у его ног с книгой, которую они и не пыталась читать, на коленях. Они подняли взгляды, Джинни даже попробовала слабо улыбнуться, Гермиона старательно улыбнулась в ответ, чтобы та не подумала, что она сердится и на нее из-за всего случившегося с Роном.
Она тронула дверь и вошла внутрь. Дверь захлопнулась у нее за спиной, оставив ее наедине с Гарри.
Он стоял рядом с кроватью, через спинку которой было переброшено яркое покрывало. Увидев ее, он поднял на нее глаза - на мгновение они вспыхнули облегчением, но тут же потемнели, и он тут же уткнулся в свои ботинки.
Заперев дверь, Гермиона глубоко вздохнула и повернулась к нему.
- Привет, Гарри.
Звук ее голоса что-то воспламенил у него внутри: он вскинул голову и подошел к ней. Она не шелохнулась. Подняв руку, он коснулся ее плеча - она окаменела. Он медленно опустил руку.
- Гермиона, - голос его был наполнен болью и усталостью.
- Что?
- Я так виноват...
Она подняла на него глаза. Она совершенно точно могла сказать, о чем он, его отчаяние говорило все лучше всяких слов: бледный, с пристальным взглядом зеленых глаз за стеклами очков. Машинально она отметила, во что он одет: черный свитер, которому было, по меньшей мере, года три - он был ему мал, запястья торчали из рукавов. Этот свитер подарил ему Рон, и Гермиона удивилась, что бы это могло значить.
Тишина, похоже, нервировала его.
- Я теперь все знаю. Я знаю, что это была не ты...
- Мне Драко всё рассказал... - быстро перебила она. Я рада, что ты выслушал его. Господь свидетель - меня бы ты слушать не стал.
- Нет, все было не так...
- Именно так все и было.
Он помолчал.
- Да. Ты права, - что-то в его голосе снова заставило ее взглянуть на него, и увиденное заставило её оцепенеть: бледный, напряженный, несчастный - однако снова, спустя многие месяцы, это было он. Настоящий.
- Права?
- Права, - повторил он. - Я не слушал тебя, не позволял себе делать это. И нет мне прощения за то, что после всего этого я вообразил, что могу помириться с тобой. Я не поверил тебе, несмотря на то, что ты никогда не давала мне для этого повода. А я... Я причинил тебе боль и...
- Ты меня просто убил, - перебила она его. - Проведи ты годы, размышляя и продумывая это, ты вряд ли бы нашел что-то другое, способное ранить меня больше.
Он сморщился:
- Я знаю... Скажи, что я должен сделать... Что я могу, чтобы... исправить это.
- Полагаю, что все уже сделано, - холодно возразила она.
- Не надо... - он снова потянулся к ней, и в этот раз она разрешила коснуться ее, положить руки на плечи и заглянуть в глаза. Сколько раз они так стояли - все это было так знакомо... однако у нее было ощущение, будто она смотрит на постороннего. Да, физически они сейчас были близки, однако она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой далекой и отчужденной.
- Я сделаю, сделаю все, что ты захочешь...
- Тогда сделай так, чтобы прошлой ночи никогда не было.
Он крепче сжал ее плечи:
- Что-то, что я могу сделать... Ну же, Гермиона... Помоги мне.
- Да-да, это именно то, что я все время делаю. Помогаю тебе. Но я не смогу, если ты мне этого не позволишь.
- Позволю? Да я же прошу тебя, Гермиона... Хочешь - каждый день всю оставшуюся жизни я буду извиняться пред тобой? Хочешь? Ты ведь заслуживаешь этого... Хочешь - я встану на колени, и буду умолять тебя о прощении...
- Я прощаю тебя.
- Я...- начал он и осекся. - Что?
- Прощаю тебя.
На его лице расплылось выражение такого безумного облегчения, что она была близка к тому, чтобы изменить все свои планы. Он наклонился и поцеловал ее - она знала, что так и будет, и позволила ему. Она попыталась раствориться в этом поцелуе, понимая, что, возможно, этот поцелуй последний, - но не смогла: слова "последний раз, последний раз" эхом отзывались у нее в голове. Она закрыла глаза и обняла Гарри, стиснула изо всех сил - и это показалось куда осязаемей, чем этот какой-то отдаленный поцелуй. Но его тело под ее ладонями - худощавое, тонкокостное, с острыми плечами... ей снова захотелось защитить его. Но от этого она не могла его защитить.
Она отстранилась от него.
- Я прощаю тебя, - снова повторила она. - Однако это не значит, что все останется неизменным.
- О чем ты? - выражение облегчения начало медленно сползать с его лица.
- А разве ты думаешь, что все может идти так же, как шло? - с тоской просила она. - Только не после того, что случилось.
- Ничего не случилось, - с яростью произнес он. - Я был скотиной - вот и все. С нами ничего не произошло....
- Это неправда, Гарри. Вчера вечером ты показал мне одну очень важную вещь. Ты дал мне понять, что не доверяешь мне.
- Это не так!
- Это так, - безжалостно отсекла она. - Ты мне не доверяешь, ты никому не доверяешь. И я знаю, почему.
Он взглянул на нее в упор, и в его глазах она увидела страх. Он боялся слов, что она могла сказать, и она хотела бы пощадить его, однако это было необходимо:
- Ты не поверил мне потому, что знаешь, что тебе самому нельзя доверять, - ровным голосом произнесла она. - Ты лжешь мне, а потому допускаешь и представляешь, что я могу солгать тебе. Ты что-то скрываешь - что-то, что имеет для тебя значение, - я бы так прятала что-то ужасное, что-то огромное... и при этом прикидываешься, что все хорошо. Я могу только догадываться - насколько это плохо, Гарри - то, что ты не говоришь мне.
Он побелел и взглянул на нее так, словно она превратилась на его глазах в чудовище.
- Это совсем другое...
- Какое? Какое - другое?..
- Я не говорил тебе, потому что к нам это не имеет никакого отношения - ни к тебе, ни ко мне, ни к тому, что я чувствую к тебе...
- В этом и была твоя ошибка, - неожиданно она почувствовала прилив ярости. - Я твой друг, лучший друг, я - твоя девушка. И меня уже тошнит от моих бесконечных вопросов и твоих уклончивых ответов. Или вообще - их отсутствия. Или покровительственных отмашек. Что-то съедает, грызет тебя изнутри. Я люблю тебя и то, что ты страдаешь, меня убивает, Гарри, но ты делаешь все еще в десять тысяч раз хуже, не говоря мне, что с тобой. Ты скрываешь какую-то огромную тайну и надеешься, что она не затронет твою остальную жизнь. Так не будет. У нас так ничего не получится. Я не Драко, я не могу заглянуть в твой разум, зато я вижу твои чувства, все они на твоем лице. А в последнее время я даже не могу смотреть на тебя... - ее голос, наполненный отчаянием, затих. - Я не знаю, что делать.
Она подождала, давая ему время собраться и сказать что-нибудь - может быть, гневное, или горькое, или оправдательное... Наконец он поднял голову, и она была потрясена - в глазах было опустошение, холод и отчаяние.
- Так ты... собралась оставить меня? - спросил он. - Все это... ты покидаешь меня?
- Гарри - зашептала она. Больше всего на свете ей хотелось кинуться и обнять его, но она изо всех сил сдерживала себя. Ей в жизни еще не было так тяжело и трудно. - Я не покидаю тебя, я никогда не смогу тебя покинуть...
- Тогда что ты собираешься делать? - спросил он, и какая-то ее частичка горько прокляла Дурслей и тысячекратно - все происходящее. - Я не понимаю.
- Я остаюсь с тобой, Гарри, только немного по-другому...
- Иными словами, - неожиданно резко перебил ее он, - мы должны быть "просто друзьями".
- Это прозвучало так, словно для тебя это ничего не значит.
- Ты любишь меня, ты по-прежнему мой друг, однако все так продолжаться не может.
- Поправь меня, если я ошибаюсь, однако и раньше мы были друзьями и любили друг друга - в чем тогда разница?
- Я больше не могу быть твоей девушкой, твоей подругой, - ровным безжизненным голосом ответила Гермиона. - Вся разница в этом.
Ей показалось, что он ее не услышал: он еще больше побелел, черты его лица заострились. Ей хотелось попросить, чтобы он не смотрел на нее так... Но она не смогла.
- Не можешь? Не можешь или не будешь?
- Не знаю, - в отчаянии сказала она. - Когда ты говоришь, что не можешь рассказать мне о том, что не дает тебе покоя, что ты имеешь в виду - не можешь или не расскажешь?
Она словно дала ему пощечину.
- Но это нечестно!
- Это очень честно! - она крепко обхватила себя руками, собрав всю силу воли, чтобы не разрыдаться. - Ты мне врешь, и я ненавижу это. И скоро, совсем скоро я возненавижу и тебя.
- Ну, так возненавидь меня, - он отпрянул от нее и снова вцепился в стойку кровати, так что пальцы его побелели. Единственным цветным пятном на лице были зеленые глаза. - И если ты можешь меня возненавидеть за нечто подобное, значит, для начала, ты никогда меня и не любила.
Она прислушалась к себе. Она думала, что больнее быть уже не может - видимо, она ошиблась: эта фраза пронзила ей сердце, как стрела, на мгновение стало даже больно дышать.
- Я не могу это сделать, - прошептала она, - не могу...
Она развернулась и двинулась к двери, однако его голос рукой лег ей на плечо. Она никогда не слышала, чтобы он произносил это так:
- Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи.
- Тогда скажи, скажи мне, Гарри, - замерла она, не повернувшись к нему. - Скажи, что ты прячешь. Пожалуйста.
Ответом ей была тишина. Собрав всю силу, чтобы голос был спокойным и ровным, она заговорила, удивившись спокойствию своего тона.
- Я уезжаю из школы. Я уже собрала вещи и взяла билет, вечером я уеду в Лондон из Хогсмида. Если ты захочешь со мной попрощаться, я буду ждать тебя на платформе. Надеюсь, ты придешь. Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Верь в это, даже если ты уже ничему не веришь.
Он молчал, не двигаясь с места, она слышала его неровное дыхание и очень хотела обернуться. Но она не сделала этого. Как слепая, она шагнула к двери и потянулась в ручке; как слепая, вышла в коридор.
Драко и Джинни подняли на нее взгляды, но слезы заволокли ей глаза, и она увидела друзей расплывшимся дрожащими изображениями, словно в зеркалах комнаты смеха. Драко протянул ей руку, откуда-то издалека донесся его голос:
- Что случилось?..
Она покачала головой.
- Войди туда... Войди и позаботься о нём, - она пошла по коридору, не оборачиваясь.

********************

Джинни взглянула на Драко - тот провожал глазами Гермиону, исчезнувшую в конце коридора.
- Ей нельзя сейчас оставаться одной.
- Знаю, - кивнула она. - Хочешь догнать ее?
Он медленно помотал головой и обратил свой взгляд к Джинни.
- Это лучше сделать тебе. Я не слишком-то хорош в этих девичьих утешениях.
Джинни вздохнула:
- Признаться, я тоже не очень в этом сильна. Сам понимаешь - одни братья, - она подумала и добавила. - Нет, все же с Гарри лучше побеседовать тебе. Что бы там ни случилось, с тобой он будет разговаривать.
- Хм... - поразмыслил Драко. - А как насчет Финнигана?
- Симуса? - оторопела Джинни.
- Припоминаешь - такой, с квадратной челюстью и воткнутым в зад ирландским флагом? Ну, тот, что, скорее всего, подкрашивает волосы?
Джинни нахмурилась.
- И что такое?
- Разве он не должен крутиться тут поблизости? Подставляя свое уродливое огромное плечо, чтобы к нему можно было притулиться?..
Джинни вздохнула:
- Думаю, что Симус сердится на меня.
Драко приподнял бровь.
- Правда? И за что?
- Ну, это сложно объяснить... - ее нервировало ощущение, словно Драко видит ее насквозь. И даже сочувствует.
- Только не разбей ему сердце, - посоветовал он. - У нас тут уже вполне достаточно разбитых сердец, - он толкнул дверь и вошел в комнату Рона, и, прежде чем дверь снова захлопнулась, на мгновение Джинни увидела застывшего на углу кровати Гарри. Вздохнув, она пошла по коридору - до комнаты Гермионы было совсем недалеко - поворот и пара шагов. Дверь была закрыта. Джинни подняла руку, чтобы постучать и задумалась: она совершенно не представляла, ни что сейчас может чувствовать Гермиона, ни то, что ей стоит сейчас сказать. Может, ей вообще не стоит туда идти, может Гермиона не захочет ее видеть? В конце концов, она все-таки сестра Рона... Джинни опустила руку и вдруг, повинуясь какому-то внезапному порыву, припала к двери ухом.
Гермиона рыдала, теперь Джинни отчетливо это слышала. Это был безутешный, отчаянный горький захлебывающийся плач - так плачут дети, так плакала из-за Эндрю её собственная мать - по ночам, месяц за месяцем. Так плачут те, кто знает, что потерянного уже никогда не вернуть.
Джинни положила руку на ручку двери. И снова отступила. Прислонилась к стене, медленно сползла на пол и, уткнувшись лицом в колени, застыла.

*************************************

Гермиона продрожала на платформе почти час, когда окончательно убедилась, что он не придет. Была уже почти полночь, она ужасно замерзла, замерзла до костей. Вокзал Хогсмида был практически пуст, она в одиночестве стояла на платформе, засыпаемой светлым, пушистым снегом.
Покорно вздохнув, она взглянула на часы - часы Гарри, те самые, которыми он кинул в нее. У нее не поднялась рука вернуть их ему. До полуночи оставалось пять минут, дальше ждать смысла не было. Пора.
Устало вздохнув, она поднялась в вагон, вошла в ближайшее купе и, подперев щеку рукой, устроилась у окна. Где-то вдалеке, на утесе, смутно сияли огни замка. Горы подернулись туманом, луна была в дымке. Слезы яростными жалами впились ей в глаза.
Я не могу, не могу бросить его там, одного... У него есть только я... Как же я посмела?..
И она услышала этот звук - по платформе кто-то бежал. Она подскочила, едва не разбив голову о багажную полку, ухватилась за раму руками и, навалившись всем телом, потянула вниз и высунулась наружу, насколько возможно: кто-то бежал по платформе - худощавая неясная фигура... темный форменный плащ, вот фигура вынырнула из сумрака, и в свете фонаря мелькнуло запястье - зеленые и серые цвета. Ее будто ударили в сердце ножом. Это был вовсе не Гарри. Драко.
- Сюда! Я здесь! - закричала она. Он крутил головой, осматривая платформу, обернулся на крик и захлопал глазами. - Сюда! Драко!..
Он кинулся к поезду, подбежал под окно и, откинув назад капюшон, запрокинул голову. Весь красный от напряжения и бега, с растрепанными торчащими волосами, с хлопьями снега, налипшими на его ресницы - у нее просто перехватило дух: временами он был настолько красив, что на него было трудно смотреть; как-то по-девичьи очарователен, хотя... нет, выражение его лица было слишком суровым, словно стальным.
- Понимаю, я не тот, кого ты ждала... Он сказал, что ты будешь здесь. Я пришел, как только смог.
- Но он не... - ее голос задрожал.
Драко отрицательно покачал головой - твердо и решительно.
- Нет. Он не придет.
- О... - она захлопала глазами, пытаясь справиться со слезами. - Так он послал тебя?
- Не совсем, - Драко изящно дернул плечом. - Просто мне отвратительна сама мысль о том, что ты уедешь вот так - и никто даже не скажет тебе "до свидания".
- Спасибо, - шепнула она и, свесившись из окна, коснулась его плеча. Он удивленно посмотрел на нее. - Ты нужен мне. Пообещай мне кое-что.
Он не шевельнулся, только слегка прищурил глаза. Гарри бы сказал - "да, все, что хочешь." А Рон - "Если я скажу, что сделаю, значит сделаю. И не приставай ко мне с этими обещаниями." А Драко посмотрел на нее своими серыми удлиненными глазами и заметил:
- Это зависит от того, что ты хочешь.
- Это о Гарри. Он не понимает.
- Ты имеешь в виду, не понимает, почему ты ушла от него?
Она кивнула.
- Не уверен, что я тоже это понял.
- Я сделала это потому... - начала она и замерла, осознав, что вряд ли может представить себе кого-то, кто бы понял ее объяснения. - Они использовали меня, чтобы ударить в него, Драко, - прошептала она. - Использовали меня и Рона - они знали, как причинить ему самую сильную боль - и я не хочу быть частью этого. Не могу и не буду.
- Но ты не сказала ему об этом.
Она покачала головой:
- Нет. Он бы не понял.
- А ты попытайся, - приказал Драко.
Она вздохнула.
- Я ему еще кое-что сказала, и это тоже правда. Что бы я ни сказала, это бы ничего не изменило. Он так и не сказал мне, что мучит его, и я... - она вздохнула и опустила голову. - Я думаю, что ты этого тоже не знаешь?
- Нет, не знаю.
- Но знай, ты бы мне все равно не сказал, да?
Он не ответил, скользнул взглядом туда-сюда по платформе и снова поднял глаза к ней. Холодный ветер взъерошил его волосы, превратив их в торчащую серебряную мишуру. Она ничего не могла понять ни по выражению его лица, ни по глазам, в Драко не было прозрачности, свойственной Гарри. Но больше никого не было, и она поверила ему, потому что должна была поверить.
- Я по-прежнему думаю, что тебе стоит опять поговорить с Гарри, - упрямо повторил Драко. - Ты не должна уехать вот так.
Паровоз дал свисток - длинный, резкий, этот звук заставил их подскочить. Драко отступил на шаг от вагона.
- Я не могу больше говорить с ним об этом, у меня нет времени, - крикнула Гермиона, захлебываясь отчаянием. - Сделай это вместо меня, пообещай мне... нет, поклянись - поклянись своей фамильной честью, Драко Малфой. Поклянись своим именем.
Теперь он по-настоящему встревожился.
- Что мне нужно будет делать?
- Всегда будь с ним, - произнесла она, и Драко оторопел. Гермиона продолжила, плохо понимая, что она говорит, она просто изливала душу. - Всегда будь рядом, присматривай за ним... проверяй, как он. Не бросай его и не позволяй ему уйти, а коль он уйдет - следуй за ним, ибо я теперь этого не могу. Я бы хотела заботиться о нем, однако он мне этого не позволяет, он никого из нас не хочет видеть. И пока я не узнаю, как с этим справиться, побудь с ним. Посылай мне сов каждый день - пиши, как он, что делает, в порядке ли...
- Он не в порядке, - откликнулся Драко.
- Ты знаешь, о чём я! - воскликнула Гермиона. - Береги его, оставайся с ним - пообещай мне!
Тишина легла между ними размотанной серебристой лентой. Держа руки у него на плечах, Гермиона смотрела на него, но не ощущала этих прикосновений - Драко казался таким далеким, словно забрёл высоко в горы, в самые холодные места, какие она только могла вообразить. Тихий, отстраненный, с поблескивающей серебром кожей и опаловыми зеркалами глаз, он, наконец, ответил:
- Хорошо. Я обещаю.
Она сжала его плечи.
- Поклянись.
- Клянусь, - ровным голосом произнес он.
Она так и думала. Между ними, как ей показалось, проскочила какая-то искра. Её руки разжались.
- О... хвала господу... Хвала господу...
- Я бы в любом случае так поступил, - он взглянул на свое плечо, где по-прежнему лежала ее рука. Голос его был ровен и отчужден.
- Да, я знаю. Однако теперь ты так поступить обязан.
Снова раздался похожий свисток паровоза - полувизг - полукрик. Дальше все произошло в одно смазанное мгновение: она убрала руки с его плеч, удивляясь тому, что она сделала, он поднял лицо и шевельнул губами, но слова потонули в скрежете тормозов. Внутри нее оборвалась какая-то натянутая струна - нет, она не могла взвалить на него это бремя и бросить одного... рванувшись вперед, она сделала то, чего никогда не делала доселе: она поцеловала его в лоб, и он закрыл глаза.
- Драко... - начала она, отпрянув.
Его глаза распахнулись, но он не успел ответить: поезд дернулся и тронулся. Гермиона вцепилась в раму, чтобы устоять на ногах, высунулась из окна; холод жег ей глаза, но она все смотрела и смотрела на освещенную платформу и фигуру, что, сунув руки в карманы, смотрела ей вслед. Он не махал ей вслед, она тоже - просто все смотрела и смотрела, пока платформа с Драко не уменьшилась и не растворилась вдали, проглоченная темнотой.

***********************************

Второй час ночи. Слизеринская гостиная пустовала. Драко протопал через нее, оставляя темные мокрые следы - он поленился вытереть ноги, кроме того, ему доставляло удовольствие нарушать порядок: - в груди у него что-то яростно возилось, гнев и злость, не на кого-то конкретного, а на жизнь вообще. Мир вокруг развалился на какие-то огромные осколки, и вина за все это разрушение во многом лежала и на нём.
- Чертов Уизли... - пробормотал он, подходя к двери. И замер. - Верно. Так и поступим.
Он развернулся и отправился в другую сторону, где располагались комнаты девушек.
Дверь в комнату, которую Блез делила с Пенси, была закрыта - что и неудивительно, с учетом того, который был час. Драко поднял руку и резко постучал - раз, другой, третий.
Раздались быстрые шаги, дверь открылась. Блез. Рыжие волосы были распущены и падали на плечи, макияж был смыт, однако все сияющие заколки были на своих местах. Зеленый шелковый халат с изображением обвившегося вокруг плеч дракона, голова которого отдыхала на ее груди. Увидев его, она распахнула глаза.
- Драко?
- Привет, дорогая, - он прислонился косяку. – Ну, как, ты уже нарядилась для Малькольма?
В её глазах вспыхнула удивление, уступившее место самодовольству.
- Так до тебя всё же дошли эти слухи.
- Похоже, я узнал об этом поздновато. Могу я войти?
Она отступила назад:
- Как хочешь.
Драко лениво выпрямился и неторопливо прошел в большую, поделенную надвое китайской ширмой с синими и зелеными лилиями комнату. Часть Блез была убрана с утонченной простотой и элегантностью, которая всегда стоила безумно дорого.
Драко развернулся к ней - она стояла, подбоченившись, шелк халата, под которым, судя по всему, ничего не было, туго стягивал ее грудь.
- Как невежливо - тыкать этим в меня, - заметил Драко.
Блез вспыхнула и скрестила руки на груди.
- Тебе не кажется, что это чересчур - явиться сюда и выпытывать про меня и Малькольма, особенно с учетом того, что он сегодня утром видел выходящую из твоей спальни Гермиону Грейнджер. Не объяснишь?
- Хотел бы я знать, зачем это Малькольм сидел в засаде у моей к


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 21-05, 20:39 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Хотел бы я знать, зачем это Малькольм сидел в засаде у моей комнаты.
Она тряхнула головой.
- Ты невыносим.
- Кто бы говорил.
Она всплеснула руками:
- Да я никогда не крутила с Малькольмом! Я просто распустила слухи, чтобы посмотреть, побеспокоит это тебя или нет. Судя по всему - нет.
Драко приподнял бровь.
- То есть ты хочешь сказать, что распускала слухи о том, что путаешься с этим крысомордым только для того, чтобы меня подразнить? О, я тронут.
- Но ведь не раздразнила же?
- Не так, чтобы очень.
Блез тряхнула головой:
- Убирайся. Видеть тебя больше не хочу.
- О нет, - скучающим тоном возразил Драко. - Прошу, измени свое решение.
Блез схватила с тумбочки подсвечник и швырнула им в Драко, тот пригнулся - подсвечник врезался в стену и разбился.
- Я сказала - вон!
- Разбудишь Пенси.
- А её нет, - прорычала Блез.
- Очень хорошо. Значит, она меня не сумеет удержать от того, что я собираюсь сделать.
Он махнул рукой в ее направлении, в воздухе появились серебряные путы, тут же обвившие ее запястья и щиколотки. Она взвизгнула и села на пол, пытаясь вывернуться из них.
- В чем дело? - яростно зашипела на него она, в бешенстве сверкая глазами.
- Даже и не знаю, что сказать, - задумчиво ответил Драко. - Наверное, вся проблема в том, что я не очень-то хороший человек.
- Ненавижу тебя! - зарычала Блез, однако он больше не обращал на неё внимания; пройдя к кровати, Драко распахнул чемодан, стоящий около кровати и пинком опрокинул его, раскидав по полу бумаги, книги и одежду.
Блез взвыла.
- Что ты делаешь?! А ну - оставь мои вещи! Не трогай! - она сорвалась на визг. - Ненавижу, ненавижу тебя, Драко Малфой, - лживый, блудливый, вороватый, остромордый ублюдок! Ненавижу!
Драко бросил на нее взгляд и заулыбался.
- Верещи, если хочешь, - произнес он самым приятным тоном. - Мне все равно. Я все равно буду здесь ровно столько, чтобы найти то, что мне нужно.


КОНЕЦ 7 ГЛАВЫ!!!))))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 30-05, 17:11 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Прода кому нибудь нужна?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 31-05, 10:56 
Не в сети
Добрый админ,раздающий преды бесплатно)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24-04, 16:34
Сообщения: 455
Откуда: Из мира эмоций...
atunA
мне!

_________________
эмо - форева...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 05:40 
Не в сети
Доктор, я вижу зеленых человечков!

Зарегистрирован: 11-05, 18:53
Сообщения: 47
Откуда: Из психушки
atunA
Я усё прочла и проголосовала))
Рулз!!

_________________
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:17 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 08. Хозяин Имения Малфоев

Зимняя стужа пусть не страшит,
Солнечный жар не испугает.
Путь свой земной ты завершил,
Все получил и плоды пожинаешь.

Юные девы и парни должны
Прахом стать - так же, как и трубочисты
Укоры великих уже не страшны,
Года миновали тиранов речистых.

Теперь не волнуйся о крове и пище,
Взгляни - что тростник, что дуб.
Почестей, славы больше не ищем,
В прах они все уйдут.

Молнии вспышек ты не пугайся,
Грохота грома не бойся, не трусь.
Страх - не упрек, понять попытайся:
Тут оставляешь и радость и грусть.

Даже влюбленный, не знавший беды,
Прахом рассыплется - так же, и ты.

Злобные силы тебя обойдут
И колдовство не коснется
Призраки, духи пускай не зовут
Зло к тебе не повернется

И упокойся ты в счастье и мире.
Вечная память да будет могилой.

Шекспир, Цимбелии

Когда Драко было шесть, отец преподнес ему птицу, чтобы та носила почту. Драко знал, что у других детей тоже были птицы - совы или дрозды, однако отец подарил сокола, с яркими черными глазами и изогнутым, словно серп, клювом.
Они сразу друг друга невзлюбили. Этот клюв заставлял Драко нервничать, пугая своей остротой, эти глаза постоянно следили за ним; при любом удобном случае, сокол клевал его или цеплял когтями - руки Драко постоянно кровоточили. Мальчик не подозревал, что отец специально выбрал дикую взрослую птицу, которую уже невозможно было приручить, однако он все равно пытался - чтобы сделать приятное отцу, сказавшему, что он должен добиться от неё послушания.
И вот он постоянно был с соколом, не давал ему спать, говорил и даже ставил музыку, потому что уставшая птица легче приручалась. У него завелись разные приспособления - наголовник, путы, ремень, которым он закреплял птицу у себя на запястье. Ему надо было бы держать сокола, закрывая ему глаза, - но вместо этого Драко старался, чтобы птица видела его, - он поглаживал ее, касался крыльев, стараясь добиться её доверия. Он кормил ее с руки - сначала сокол отказывался, однако потом начал есть - да так, что рвал кожу на его ладони.
Драко был этому даже рад - значит, прогресс налицо, значит, птица признает его, пусть для этого она и должна была сначала узнать вкус его крови. Постепенно красота сокола начала открываться ему: эти небольшие легкие крылья, дающие невероятную скорость полету, - прочные, быстрые, мягкие, яростные. Приземляясь, он складывал их - это было как зигзагообразное движение молнии. В тот миг, когда Драко научил его, сделав круг, возвращаться на свое предплечье, он едва не разрыдался от радости.
Временами сокол прыгал ему на плечо, теребил клювом волосы, и Драко знал, что тот полюбил его. В день, когда мальчик понял, что птица стала совсем ручной, он показал его отцу, ожидая, что тот будет горд им. Но отец принял из его рук птицу, смирную и доверчивую, и свернул ей шею.
- Я говорил, чтобы ты добился от него послушания, - и он кинул безжизненное тельце на землю. - А ты вместо этого сделал так, что он полюбил тебя. Сокол - это тебе не щенок или котенок, он дик и злобен, жесток и безжалостен. Ты не усмирил эту птицу, ты уничтожил её.
Потом, когда отец ушел, Драко рыдал над своим любимцем, пока не пришли посланные отцом домашние эльфы и не унесли птицу, чтобы похоронить. Больше Драко не плакал, однако урок запомнил навсегда: добиться любви - значит уничтожить, любить - разрушить себя.

***
Чемодан Блез был перевернут и выпотрошен, его содержимое валялось у ног Драко, и теперь он неторопливо рылся в нём: книги, косметика, украшения, пергаменты, связки фотографий - в общем, ничего интересного. Он перешел к ящикам комода, выворотив оттуда на кровать кучу блузок, юбок, дорогого шёлкового нижнего белья. А вот ее дневник - светло-зеленая книжица с замочком в виде бабочки. Какие-то смутные рыцарские побуждения удержали Драко от того, чтобы его поинтересоваться его содержимым.
- Ты все? - холодно и ядовито поинтересовалась Блез, прервав воцарившуюся получасовую тишину. Она все сидела там, куда он ее пристроил: у стены, со связанными за спиной руками. На лице ее было написано такое презрение и пренебрежение, что даже Драко, никогда не волновавшийся о том, что думают о нем другие, слегка испугался.
- Более-менее, - ответил он.
- И что - нашел, что искал? - в голосе было столько ледяного презрения, что вполне хватило бы, чтобы сохранить в неприкосновенности летний запас Ледяных мышек. Драко вздохнул. Вот если бы он искал зеленые лифчики... да, это было бы совсем другое дело. Увы-увы...
- Слушай, а почему ты никогда это не надевала, когда мы с тобой встречались? - поинтересовался он, подцепив пальцем и поднимая вверх что-то черное и прозрачное с кровати.
- Может, и надевала, вот только ты не уделял достаточно внимания моему нижнему белью.
- Обидно, да? - прищурившись, спросил он у нее, откидывая полупрозрачную тряпочку обратно на кровать.
- Ни капельки, - фыркнула она. - Ты отвратителен.
Драко решил разочек пропустить это мимо ушей, он подошел и присел рядышком - теперь их лица находились на одном уровне. Её темные-зеленые глаза смотрели на него с омерзением, в них не сверкали обычные искорки.
- Отвечаю на твой заданный ранее вопрос: нет, я не нашел, чего искал. Что приводит к тому, что я вынужден задать тебе еще один вопрос.
Она поджала губы:
- И какой?
- Где тапочки, что я подарил тебе на день рождения? В прошлом октябре?
Ее глаза расширились от недоверия:
- А что - ты хочешь их забрать? Ах ты, дешёвка, ты сукин сын, Драко Малфой, - только потому, что я тебя бросила...
- Так это ты меня бросила?.. А я убежден, что это я от тебя ушел.
Она охарактеризовала его очень грубым словом. Драко был впечатлен.
- Как мило. Впрочем, это к делу не относится.
- Да в чем же тогда дело? Я вообще не понимаю, что ты тут несешь!
- Тапочки - где они? Такие дорогие, шелковые, шитые золотом...
- Это был не настоящий шелк, - надменно отрезала Блез. - В него была добавлена какая-то дрянь, которая раздражала мою кожу. Я не смогла их носить.
- И что же ты с ними сделала?
- Я отдала их Пенси, - пожала она плечами.
Драко затаил дух, не зная, испытывает он сейчас облегчение или же как раз наоборот.
- Я так и думал, что это не ты, - медленно произнес он. - Однако должен был убедиться.
Она поджала губы:
- Ты думал, что это была не я?
- Просто я думал, что ты хочешь все свалить на неё, ты для этого достаточно изворотлива.
- Потому что я - какая?
Пожав плечами, Драко поднялся и оттолкнул в сторону ширму, разгораживающую половины Блез (что была чуть больше) и Пенси (ее часть комнаты была заставлена мебелью - стулья, диван, туалетный столик с кривым зеркалом, заваленный баночками, бутылочками, склянками, тюбиками, косметикой - как и говорила ему несколько недель тому назад Блез).
Как же я не догадался? Я же знал, что она тоже староста. И слизеринка - только слизеринец мог придумать что-то подобное.
Обойдя столик, он подобрался к большому окованному медью сундуку, стоящему у кровати Пенси.
Блез выглянула из-за ширмы и мстительно сверкнула глазами:
- Ты не сумеешь это открыть. Там больше шестнадцати анти-Алохомор, и только Пенси знает все пароли...
- Шестнадцать? Неужто? Так много? - он сделал еще шаг к чемодану, внимательно присмотрелся к нему и носком ботинка попинал замок. Потом размахнулся и влепил по нему изо всех сил - раз, другой, третий, словно вымещая на нем всю свою ярость. На четвертом ударе дерево жалобно заскрипело и подалось, а после пятого замок вылетел из сундука и звякнул об пол. Крышка распахнулась.
- Алохомора, - прокомментировал свои действия Драко. Блез ничего не сказала, решив, видимо, демонстративно игнорировать его, однако, тем не менее, наблюдала, как он присел и углубился в содержимое чемодана. Сначала аккуратной стопкой были извлечены книги, под ними оказались пустые баночки и пузырьки, а дальше - пара светло-золотистых шелковых тапочек и аккуратно сложенная белая пижама с синими и желтыми цветочками и веточками.
Сердце Драко забухало в груди отбойным молотком. Он оказался прав. Он знал, что прав, однако ему нужны были доказательства. Видимо, она думала, что никто не сможет догадаться. Он аккуратно подвинул пижаму и тапочки - под ними оказался свернутый пергамент, он запихнул его в карман плаща. Ниже лежала длинная покрытая глазурью коробка, резко распахнувшаяся, когда он нажал на ее края. Внутри переливалась разноцветная ткань, замерцавшая, когда он прикоснулся к ней рукой...
- Мантия-невидимка, - прошептал Драко. Губы его дрогнули в слабой улыбке. Умница Пенси. Свернув мантию в комочек, он сунул её в карман брюк, совершенно убежденный, что карман приобрел от этого весьма двусмысленный вид, и снова залез в чемодан, но там больше ничего не было - ногти царапнули деревянное дно. Поднявшись, Драко вернулся на половину комнату Блез, бросившую на него яростный взгляд.
- Собираешься стащить вещи Пенси?
- Так точно, - коротко бросил он.
- Ты - вор, - подытожила она. - И ублюдок. Отвернуться от собственного Дома, чтобы связаться с этими гриффиндорскими подонками...
- Заткнись, Блез.
- Нет, я скажу. Я всем расскажу.
Он присел рядом и заглянул ей в глаза. Сейчас, без косметики, с растрепанными и спутанными волосами она выглядела куда менее холеной, чем обычно.
- Давай, сделай это, - предложил он, - и я точно расскажу всем, зачем ты согласилась на весь этот обман, что мы якобы встречаемся с тобой.
- Ты невыносимый ублюдок, - зашипела она сквозь зубы. - Будешь шантажировать меня?
- Нет, просто устанавливаю равновесие. Знаешь ли, не люблю дисбаланс. Если, конечно, преимущество не на моей стороне, как сейчас.
- Сейчас, может, и да, - прищурилась она. - Но это не навсегда. Все узнают цену твоей верности, Драко, все узнают, что это враньё. И если и есть что-то, что в действительности ненавидят слизеринцы, - это отщепенец и изменник.
- Что-то никак не пойму, о чем ты, Блез. Ты что, считаешь, что у меня больше нет шансов стать Самым Популярным Слизеринцем Года?
- Я прикрывала тебя, - зарычала она, и он с удивлением заметил, что ее глаза на миг блеснули, словно в них мелькнули слезы. И на какое-то мгновение эти зеленые глаза так напомнили ему другие - такие же зеленые, что в груди у него вспыхнула искра сочувствия.
- Ты просто никогда не замечал, что я защищала тебя, обманывала ради тебя, скрывала, сколько времени ты проводишь с этим Поттером и его прихлебателями, придумывала причины, чтобы объяснить это... Если ты лишишься меня, ты потеряешь того, кто верил, что ты вернешься в наши ряды. И ты останешься сам по себе, Драко.
Он вздохнул.
- Я и так сам по себе. Спасибо, если защищала меня, однако в этом не было необходимости. Я не боюсь Дома Слизерина.
- А надо бы, Драко. Надо бы... - Блез отвела глаза в сторону.
Он снова вздохнул. Как он устал...
- Сейчас я собираюсь тебя развязать и хочу, чтобы ты пообещала, что не набросишься на меня в тот миг, когда я развяжу тебе руки.
- Обещаю, - не поднимая глаз, кивнула она. И, разумеется, в миг, когда ее руки стали свободны, она его ударила.

***
Кто-то легонько коснулся его плеча, и он проснулся, перевернулся и спросонок захлопал глазами. Мир расплывался, однако он знал, что склонившаяся над ним неясная фигура - это Драко. Он потянулся за очками и медленно сел. Затекшее тело ныло - он заснул на диване в гостиной, у него не было сил возвращаться и смотреть в лицо Симусу, Невиллу и Дину.
- Эй, - хрипло спросил Гарри. - Она ...?
- Гермиона? Она уехала, - ответил Драко, присаживаясь рядом. Огонь лизал решетку, в комнате было жарко. Драко весь горел, словно в горячке, на скулах полыхал лихорадочный румянец. - Я должен тебе что-то сказать.
- Боже... Что-то еще?.. - он присмотрелся к Драко: растрепанные волосы, грязные ботинки, царапина на левой щеке, словно кто-то вцепился ногтями ему в лицо. - Это что-то плохое?
- Не совсем, - ответил Драко. - Я выяснил, кто это был.
- Кто был?.. О... Ты имеешь в виду - Рон...
Драко по-волчьи оскалился:
- Таинственная женщина Рона.
Гарри почувствовал, что сердце рванулось у него в груди.
- И ты пришел, чтобы сказать мне?..
- Это зависит от того, хочешь ли ты это знать, - Драко склонил голову, и светлые волосы упали ему на глаза.
Гарри распрямился. В комнате было очень тихо. Стояла глухая ночь - было ужасно поздно, судя по этой тишине и непроглядной темноте за окнами; дрова трещали в камине, как ломающийся лед. Он слышал дыхание Драко. Очень осторожно Гарри нащупал разум второго юноши, пытаясь определить его отношение к тем новостям, которые он собирался сообщить. Вина, ярость, боль, насмешка, ужас? Боялся ли он произнести это, волновался ли за то, как Гарри справится с известием? Что-то плохое? Он ответил "не совсем". Что бы это значило...
- Это из тех, кого я знаю? - наконец спросил Гарри. - Кто-то из моих друзей? Из тех, кто мне небезразличен?
- Нет. Нет - во всех случаях.
Волна облегчения была так сильна, что Гарри почувствовал тошноту.
- Это касалось меня? Хотели что-то сделать со мной?
Глаза Драко блеснули:
- Я не уверен.
Гарри скрестил руки на груди, хотя в комнате было жарко:
- И что ты собираешься сделать?
- Поизучать, - пояснил Драко. - Виновники торжества уже покинули школу, но все в порядке - это дает мне немного времени. Хочу взглянуть в суть вещей. Возможности. Мотивация. Сообщники. Цель.
На губах Гарри появилась дрожащая улыбка.
- Ты похож на сыщика.
- В детстве лишку перечитал комиксов про авроров, - пояснил Драко. - Всегда мечтал о шпионском плаще.
- Моя помощь нужна? Что я должен делать?
Драко покачала головой:
- Нет, не нужна. Во всяком случае, не сейчас. Понадобится - скажу. Ну, или же спрашивай, если захочешь. Однако сейчас не стоит тебе об этом думать, - и Драко поднялся, как всегда, изящно. Гарри смотрел на него, вспоминая ту слабость, которая накрыла Драко на квиддичном поле, а потом во время фехтования. Да, он сейчас выглядит гораздо лучше - лицо уже не такое бледное, в глазах появился блеск. Похоже, ему удалось справиться.
- Шел бы ты спать, - посоветовал Драко. - Еще увидимся...
- Ты заставишь их пожалеть? - спросил Гарри, не осознавая, что уже поднялся, опираясь для устойчивости одной рукой на диван. Затекшие ноги ломило от боли. Уже стоя в дверях, Драко удивленно обернулся. Даже сейчас, растрепанный и усталый, он все равно обладал этой легкой элегантностью, которой Гарри втайне завидовал. Он знал, что у него самого всё на лбу написано - не в знак гордости, а просто потому, что не знал, как иначе. А вот задеть Драко, чтобы тот потерял контроль над собой - сильно, глубоко - это казалось просто невозможным. Ничто не могло заставить поникнуть его плечи.
- Что я сделаю?
- Ты заставишь их пожалеть об этом, - чуть скрипнувшим голосом повторил Гарри. - Я знаю - ты можешь сделать вещи, которые я бы сделать не мог. Ты безжалостен. Я бы никогда не смог стать таким. И ты знаешь, что такое месть.
- Вот как? - с непроницаемым лицом уронил Драко.
- Я знаю, что это так.
- Ты знаешь? Так, значит, потому ты и сказал мне, что...
- Нет, я знаю, что такое месть, - ровным и пустым голосом заметил Гарри. - Но я не так изощрен в этом, как ты, я плохо представляю себе способ, с помощью которого можно причинить людям настоящее страдание. Не так, как ты.
- И это то, чего тебе хочется? - глаза Драко металлически блеснули. Внутри него ничто не дрогнуло: не было ни страха, ни беспокойства, ни сожаления - вообще ничего. Он стоял, какой-то непонятный, нечеткий, как пергамент, исписанный гоблинскими каракулями.
- Да, это именно то, что я хочу.
- Что ж, я сделаю это, - улыбнулся Драко, и злая улыбка осветила его лицо. Стояли за этим горечь и печаль, нет ли - Гарри не заметил, облегчение полностью захватило его. - Я заставлю их об этом пожалеть.
Драко вышел. Портрет закрылся за ним.

***
Джинни как-то прочитала, что различие между памятью и воспоминанием состоит в том, что память - это твое твердое убеждение, что ты находился в определенное время в определенном месте, тогда как при воспоминании ты только чувствуешь, предполагаешь это.
Потом, когда она оглядывалась на эти последние дни года, дни после окончания зимнего семестра ее шестого курса, она всегда испытывала какое-то странное чувство, словно не была уверена, было это на самом деле или нет: разрозненные образы вспыхивали у нее перед глазами - воцарившийся в замке после отъезда Рона и Гермионы холод (в прямом и переносном смысле) - иней, затянувший снаружи окна, замерзшая в кружке на тумбочке у её кровати вода. Вот в ожидании Гарри они с Симусом сидят за гриффиндорским столом. Тот приходит и садится в стороне, не произнося ни слова. И еще Драко - он всегда рядом, или же следит за ним глазами, где бы тот ни находился. Похоже, сказанные Дамблдором несколько недель назад слова он принял как определенный кредит доверия. "Гарри силен и многое может вынести. А что он не вынесет в одиночку, вы вынесете вдвоём".
Иногда ей даже казалось, что он пытается что-то искупить, какой-то грех - в основе такой преданности могла лежать только вина. На самом деле она, конечно же не знала, что Гермиона просила Драко не спускать с Гарри глаз, - и он пытался, пытался, как мог. В те дни профессора закрывали глаза на то, что Драко частенько появлялся в общей комнате Гриффиндора - дальше он не ходил, не считая себя желанным гостем.
Гарри же едва обращал на что-либо внимание, он брел по замку, как ошалевший лунатик - наверное, потому что не спал ночью, а сидел на подоконнике, глядя на снежное безмолвие, - как Симус сообщил Джинни. Вид у него стал прозрачный и совершенно больной, кости начали торчать и выпирать из-под кожи. Джинни несколько раз видела, как Гарри налетал на Драко, словно не замечая его.
Однажды днем Джинни застала его спящим в общей комнате - он лежал, прикрыв ноги одеялом. Она подошла и хотела целиком закутать его, когда буквально из темноты вынырнула рука и схватила ее за запястье:
- Тш-ш...
Это был голос Драко. Юноша сидел в огромном кресле, в полумраке, она не заметила.
- Не разбуди его.
- Я и не собиралась, - раздраженно шепнула она в ответ, - я просто хотел его укутать.
Драко с усталым видом отпустил ее:
- Оставь его... Он три дня не спал.
- Знаю, - она опустила глаза к Гарри и почувствовала, что раздражение улетучивается, она едва не захлебнулась от сочувствия: на диване, подсунув ладонь себе под щеку, свернулся мальчишка, бледное лицо его горело нездоровым сонным румянцем, волосы разметались вокруг и напоминали язычки темного пламени. - Как он? - она опустилась в кресло рядом с Драко. - Как он себя чувствует на самом деле?
- Отвратительно, - сосредоточенно ответил Драко. - Куда хуже, чем ты думаешь.
Они прикусила губу.
- Как бы хотела бы хоть чем-нибудь помочь... Он столько всего выстрадал в своей жизни, как бы я хотела взять что-то на себя...
Драко перевел на нее усталые темные глаза:
- Ты все еще любишь его.
- Я всегда буду его любить. Все будут.
- Только не твой брат, - горько заметил Драко.
Джинни вздохнула.
- Особенно мой брат. Впрочем, тебе не понять.
- А я и не хочу понимать. И не собираюсь дёргаться по этому поводу - мне и так хватило впечатлений от бездумного поведения твоего братца, устроившего весь этот сумасшедший бедлам.
- Он не создавал его, - резко возразила Джинни. - Все уже было.
- Тш-ш, - шикнул на нее Драко. - Говори тише.
Джинни пристально взглянула ему в лицо:
- Ты когда и сколько спал в последний раз?
- Не надо, - Драко указал пальцем в ее сторону. - Я спал целый час во вторник.
- Тебе нужно поспать. В противном случае ты просто рассыплешься.
Он пожал плечами:
- Да ладно, все не так уж и плохо: временами у меня видения, словно я брежу. Думаю, что это снимает все проблемы. Вчера мне привиделось, будто я чайник - что, в общем-то, было бы совсем не плохо, если бы мне неожиданно не пришло в голову, что Малькольм Бэдкок чашка...
Джинни улыбнулась. Ее разморило от тепла, идущего от пламени, и начало клонить в сон. Она смотрела на свернувшегося на диване Гарри, и ей очень хотелось обнять его, да и Драко ей тоже хотелось обнять, хотя он и был таким колючим. Напряжение в ней материализовалась в какое-то материнское чувство, она вдруг увидела в них мальчишек... хотя именно Гермиона всегда по-матерински любила и заботилась о них, и они любили её в ответ. Но Гермионы теперь здесь нет... Она оттолкнула это мысль.
- Драко...
- Пойду-ка я пройдусь,- его глаза скользнули мимо нее к окну. - У меня ощущение, что я уже несколько дней солнца не видел.
- Хочешь, я посижу с Гарри, - кивнула она.
По его лицу проскользнуло облегчение:
- Правда? - он поднялся и взял у нее из протянутой руки плащ, что лежал переброшенным через спинку дивана. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, он взял и накинул его на себя, застегнул тяжелые пряжки. - Я просто выйду...
- Все в порядке, - кивнула она. - Ступай.
Он вышел и тихонько прикрыл за собой дверь.
Джинни пересела в освободившееся кресло и уже было потянулась в карман за книжкой в мягкой обложке, когда заметила какое-то движение. Гарри убрал руку с лица. Его глаза были открыты.
- Так ты не спишь, - удивилась она.
- Нет, - Гарри сел и взял с ручки дивана очки. - Прости, если напугал.
- И сколько ты уже бодрствуешь?
- Не знаю - час, два... Я слышал, как ты пришла.
- Так ты слышал наш разговор? Мог бы дать знать, сказать что-нибудь.
- Нет, все правильно - ему нужно пройтись, подышать свежим воздухом. Сидеть и все время смотреть на меня - это кого угодно достанет.
Джинни была совершенно уверена, что Драко относился к этому по-другому, однако прикусила язык.
- Кроме того, - добавил Гарри, - я хотел кое о чем тебя попросить и это лучше сделать наедине.
- Меня? И о чем же?
Гарри отвел от нее глаза и уставился в огонь.
- Не могла бы ты оказать мне услугу и кое-что потрогать?..
- Пардон? - недоверчиво произнесла Джинни.
Гарри похлопал глазами и густо покраснел.
- Как-то не очень хорошо прозвучало, да?
- Да уж...
Гарри улыбнулся:
- Попробуем еще раз: я знаю, что ты можешь почувствовать Темную магию - в людях, в предметах. Я бы хотел, чтобы ты кое на что взглянула. Почувствуешь что-то необычное - скажи мне.
Джинни нервно подергала золотую цепочку на шее.
- Конечно.
- Спасибо, - Гарри склонил голову и вдруг резко вскинул на нее взгляд. - Это у меня на ремне, погоди минутку... - и он завозился, расстегивая кожаный ремень на своих штанах.
Она смотрела на его опущенную голову, черные волосы растрепались, обнажив тонкую шею со слабо выпирающими позвонками. - Вот, - он протянул к ней ладонь.
Она взяла: это был тяжелый круг из чего-то, напоминавшего красное стекло, однако куда более тяжелый, она бы сказала, что это, скоре всего, могло быть вырезано из камня. Джинни медленно покрутила его в пальцах, изучая удивительно гладкую поверхность и щербатые края.
- Ну, чувствуешь что-нибудь? - взволнованно спросил он.
- Нет. Ничего, - покачала она головой, возвращая ему предмет, который он мрачно принял у нее из рук, - ты ведь и не думал, что это какая-то дьявольская штучка, правда? - полушутя спросила она. Однако он взглянул на нее с полной серьёзностью.
- Да нет, просто думал, может, получу хоть какую-нибудь подсказку, что же это такое. Терпеть не могу непонятные вещи.
- Это ты мне говоришь! - сказала Джинни. - Я уже и не надеюсь на то, что мы когда-нибудь всё поймем. Помнишь ту чашу, что вы стащили из музея - что с ней сделала Гермиона?
Она немедленно пожалела о том, что этот вопрос сорвался у нее с языка. При звуке этого имени Гарри весь сжался и снова ушел в себя, метнувшись испуганным кроликом, прячущимся в свою норку.
- Не знаю, - безжизненно ответил он. - Понятия не имею, что она с ней сделала.
Он резко встал и откинул покрывало на диван. - Пойду-ка я наверх, - пробормотал он, засовывая руки в карманы. - Воспользуюсь своим одиночеством. Кроме того, мне нужно собираться.
Внутри у Джинни заныло, однако она уже умела скрывать боль. Все, что она сказала, было:
- Так, когда ты едешь?
- Завтра утром, - ответил Гарри и вдруг потянулся и нежно взъерошил ее волосы, словно она была маленькой девочкой. - Спасибо. Я благодарен, что ты взглянула на браслет.
- Ну что ты... Может, я еще могу что-нибудь сделать?..
- Можешь составить компанию Драко. Думаю, ему бы пошел на пользу разговор с кем-нибудь.
- Но я не знаю, куда он направился, - запротестовала Джинни.
На мгновение глаза Гарри словно померкли.
- К озеру, - через миг произнес он, подхватил плед с дивана и отправился по направлению к спальням мальчиков.

***

На улице стоял чудесный зимний день. Ночью снег засыпал все дорожки, и найти Драко не составило труда - его следы отчетливо виднелись на снегу. Джинни накинула на голову капюшон своего плаща - несмотря на пляшущее на искрящемся снегу солнце, было холодно - и направилась к озеру.
Она уже обошла половину озера, когда вдруг со странной резкой болью поняла, что Драко идет тем же маршрутом, каким обычно гуляли Гарри с Гермионой. Она сбилась со счета, сколько раз из окна класса она видела две знакомые фигурки, бредущие рядышком по одной и то же дорожке. Знал ли об этом Драко?..
Найти его было просто: свернув, она увидела его сидящем на чёрном пне. Потом, вспоминая этот момент, она не могла точно сказать, чем он занимался, - бросал ли камушки на лед, или же ощипывал какую-то вечнозеленую веточку. Она замерла и, стараясь остаться незамеченной, принялась его разглядывать: черный плащ, под ним - потёртые спортивные брюки и тёмно-красный свитер. Ей не приходилось видеть, чтобы на нем было надето что-то настолько разномастное. На лице его застыло какое-то задумчивое, почти мечтательное выражение - о чём же он размышлял?..
Она двинулась к нему, захрустев каблуками по льду. Он вскинул взгляд, увидел её и, неожиданно испугавшись, начал подниматься на ноги.
- А как же...
- С Гарри всё в порядке, твое присутствие не требуется, - остановила его Джинни. - Расслабься.
Он точно не расслабился, лишь засунул руки в карманы и посмотрел на нее с выражением, близким к негодованию.
- Ладно, если тебе так хочется, чтобы я оставила тебя в покое... - резко начала она, и лицо его смягчилось.
- Твой плащ... он новый? - спросил он, и она с недоумением посмотрела сначала на Драко, потом на свой плащ - он был действительно новый, ей прислала его мать в ответ на жалобы, что предыдущий стал ей мал. Этот был шерстяной, бледно-желтый, совершенно обычный. Хоть Драко был и внимательней к одежде, чем остальные мальчишки, но она все же была здорово удивлена, что он обратил на это внимание.
- Да... немного преждевременный рождественский подарок.
- Хм, выглядит знакомо - Драко откинулся на пеньке, все еще держа руки в карманах, и отвёл от неё взгляд. Джинни повернулась, собравшись уйти, однако его голос остановил её:
- Подожди.
Обернувшись, она увидела в его глазах полу осознанную просьбу.
- Останься...
Вздохнув, она подошла и присела рядышком. Они сидели и в молчании смотрели на серое озеро; солнечный свет коснулся его замерзшей поверхности, разбросав по серебру золотые искры.
Наконец Драко нарушил паузу:
- У тебя что-то в кармане. Оно мне в ногу уперлось.
- А... - Джинни вытащила из кармана "Брюки, полные огня", собираясь переложить его в другой карман, когда Драко вдруг остановил ее руку.
- Ты что - все еще это читаешь? Сколько ж можно?
Джинни бросила на него обиженный взгляд:
- Да уж, если бы не все эти безумные любовные треугольники и похищения века, я бы провела время куда лучше.
Отпустив ее руку, Драко пожал плечами.
- Я просто пытаюсь понять, за что ты пытаешься себя наказать. Если ты хочешь почитать, у меня есть много хороших книг - с удовольствием тебе дам: Рассказы двух Магов, Великие заклинания...
- Я читаю хорошие книги. Это просто... для расслабления и успокоения.
- И как же это может успокоить?
- Понимаешь, там все предсказуемо. Ты можешь рассказать все, что произойдет, просто взглянув на обложку.
- Да ну? - Драко заинтересованно взглянул ей через плечо. - И как ты это определяешь?
- Смотри, - она двинула пальцем по странице, зная, что он внимательно наблюдает за ней. - Эта девушка в белом платье - героиня, Риэнн. Ей придется многое пережить, однако в конце она воссоединится со своей любовью. А вот этот парень в бриджах - Тристан. Он смелый, отчаянный, он хочет быть с ней, но злая судьба не дает им соединиться. Но это все временно, конечно. Девица в красном тугом кожаном корсете - это леди Стэйси, злая распутница - в конце она точно помрёт, но прежде переспит с половиной мужских персонажей. А вот этот мужчина в темном плаще - Темный маг Морган, он тоже злой.
- А это что еще за задница в платье? - заинтересовался Драко.
- Это не платье, это мантия государственного деятеля! Это Жоффрей Монтегю, он - друг детства Риэнн, очень достойный человек. Поехали дальше. Если Тристан умер, она, скорее всего, закрутит с ним, однако все время будет думать о Тристане. А вот если Тристан жив... - Джинни остановилась. Плечи Драко тряслись в припадке беззвучного смеха. - Что смешного?
Драко замахал рукой.
- Позволь, я расскажу тебе, как все происходит на самом деле. Исходя из информации, извлеченной мной из этих баснословных иллюстраций, предсказываю, что Монтегю вылезет из своего чулана и будет сообщником темного мага Моргана - который на деле окажется вовсе не злым, а просто одиноким. Они осядут в другой стране, где купят замок и следующие шестьдесят лет будут заниматься тем, что скупать предметы старины. Риэнн откроет монастырь для юных ведьм и поставит в нем матерью-настоятельницей леди Стэйси, а та будет заниматься тем, что изменит форму, включив в нее кожаный корсет, а также введет новое правило - провинившихся девушек будут пороть.
- Так, а что с Тристаном? - яростно покосилась на Драко Джинни.
- О, он слишком самодоволен, чтобы ему требовался кто-то ещё. Ты только посмотри, посмотри на его ботинки! Это ж сколько часов надо провести, чтобы так их отполировать! Нет, пусть остается один.
- Тристан хочет остаться со своей любовью, - отрезала Джинни.
- Что ж, - усмехнулся Драко, - все, что ему нужно для этого, - это стопка неприличных журналов и крепко запирающаяся дверь.
- Ах! - воскликнула Джинни и швырнула в него книжкой. - Ты говоришь, словно все это - сплошная грязь!
- О, благодарю. И что же, я превращаю в сплошную грязь?
- Ну, ты сам знаешь, - неожиданно засмущалась она. - Любовь.
Драко запрокинул голову и внимательно уставился в небо:
- Что ж... Да - это грязь. Знаешь, в ней нет ничего священного или возвышенного. Это такой же голод, желание, потребность - словом, одна из тех вещей, из-за которых люди делают совершенно безобразные вещи по отношению друг к другу. Без неё, любви, нет и предательства, нет утрат, нет ревности. Половина мерзостей, творящихся в мире, имеют свои корни в любви. Она режет, сжигает и ранит - и нет от этого лекарства. Уж лучше ненависть - я испытываю ее каждый день, но это чувство, по крайней мере, можно вынести. И я всегда знаю, где я нахожусь.
- Это неправда... Любовь делает людей бескорыстными...
- Как твоего брата? - тихо спросил Драко. - Бескорыстными, каким был твой брат?
- Это не было связано с любовью! - взъярилась Джинни. Да как он осмелился...
- Ну конечно! А то я не видел его лица, когда он смотрел на неё! Он был в нее влюблен, что бы ты там ни думала.
- Что ж, он хотя в бы этом был искренен, - отрезала Джинни, чувствуя, что это прозвучало весьма язвительно. - Он не прикидывался, что его это не волнует.
Это замечание заставило Драко выпрямиться. Открыв глаза, он окатил ее холодным взглядом серых глаз.
- А я, значит, прикидываюсь? Что ж, может, ты и права. Может, я, и правда, ни о ком не забочусь по-настоящему. А может, ты просто это так видишь со своей идеалистической точки зрения - тебе это в голову не приходило?
- Я не идеалистка. И вообще, если я думаю, что это глупо - заботиться о ком-то, делая при этом вид, что на самом деле тебя это совсем не волнует, - это вовсе не значит, что я идеалистка. Люди вообще не могут жить, ни о ком не заботясь.
- Ничего подобного. Люди не могут жить без пищи, воды, крова и, в моем случае, без простыней из отборного хлопка. Другие люди - это роскошь, а не необходимость.
- Тогда почему ты так заботишься о Гарри?
- Это совсем другое дело.
- И в чем же разница?
Что-то мелькнуло у него в глазах.
- Другое - и все тут.
Джинни вдруг почувствовала утомление. Продолжать беседу не было никакого смысла, не существовало аргументов, при помощи которых можно было бы победить Драко. Она не могла понять, зачем она все еще утруждает себя этим спором, - это было так же продуктивно, как пытаться прорыть туннель в Тайную комнату при помощи ложки.
- Пойду-ка я обратно в замок, - она резко поднялась, прикрыв лицо одной рукой, - ей не хотелось, чтобы он заметил, что глаза у нее на мокром месте, - и протянув к нему вторую руку. - Могу я забрать свою книгу?
Она услышала, как хрустнул снег под его ногами, когда он поднялся.
- С тобой все хорошо? Ты не плачешь?
- Мне что-то в глаз попало, - соврала она.
- А ну-ка, иди сюда... - он проворно и профессионально придвинул ее к себе, взяв за руку. Подняв ей подбородок, он пристально взглянул ей в глаза. - Стой смирно.
Она, не мигая, смотрела ему в глаза. Они не были так близки с того памятного вечера, со Святочного Бала (потом она припомнила, что это не совсем так - они были так же близки, когда он поцеловал ее в музее, однако это было такой очевидной попыткой взбесить Симуса, что она решительно сбросила это со счетов). Но они и вправду еще ни разу не стояли так близко друг к другу - при свете дня. Она пыталась не рассматривать его в упор - однако не могла совладать с собой; какая-то её частичка прикладывала все усилия, чтобы запечатлеть этот момент в памяти, словно ощущая, что ничего подобного может больше никогда не произойти. Она пыталась сосредоточиться на том, что в его лице было не так: вот шрам под глазом, причиной которого стала разбитая Гарри бутылка чернил... да и сами глаза немножко различаются по форме... один уголок рта чуть выше другого - теперь понятно, откуда у него берутся все эти кривые ухмылочки... волосы, просящие ножниц...
Симус был тоже красив - но не так утонченно. Впрочем, это не имеет никакого значения. Но когда Симус касался ее руки, её не начинало так трясти...
Его глаза словно ощупывали её лицо.
- Я ничего не вижу, - медленно произнес он, и ей потребовалось время, чтобы осознать, о чем это он. Придя в себя, она решительно отцепила его руку от своей и отступила, едва замечая его удивленный взгляд.
- Я знаю. Знаю, что не видишь.

***

И вот, наступил последний день семестра. Джинни ехала от Хогсмида на Кингс-Кросс в купе вместе Дином, Симусом и Чарли. Она совершенно точно видела, что Симус умирает от желания поболтать с ней, однако присутствие Дина его смущало, а присутствие Чарли - старшего и весьма мускулистого брата - просто ужасало.
Она видела в окошко, как Гарри и Драко вошли в тот же вагон, однако в купе не появились, что ее не особенно удивило - вряд ли Гарри захотелось быть поблизости от Чарли, да и отвращение Драко к Симусу со временем не ослабевало. Оказавшись на платформе 9 и три четверти, она махнула рукой Гарри, тот махнул в ответ, Драко повернулся, чтобы увидеть, куда он смотрит, - но в этот момент юношей отгородили от нее Сириус и Нарцисса.
Джинни отвернулась - с другой стороны платформы подходило ее семейство - мать, отец, близнецы, Перси (Билл, насколько ей было известно, всё ещё был в Египте), однако Рона с ними не было. У нее кольнуло в груди - однако она не могла обвинить его в том, что он так поступил.
- Джинни, - произнес ей чей-то голос почти в ухо. Она обернулась - конечно же, это был Симус. Он стоял, спрятав руки в карманы и надвинув на глаза черную шапку. Присмотревшись к нему, она вдруг поняла, что была невнимательна к нему в последние дни: у него был утомлённый и унылый вид, однако он старательно улыбался. - Я хотел пожелать тебе счастливого Рождества...
- О, и тебе тоже, - неуклюже спохватилась она, и в этот момент их накрыла волна Уизли: миссис Уизли кинулась на Джинни с поцелуями, мистер Уизли хлопал по спине Чарли, Перси издавал какие-то суетливо-назойливые приветственные возгласы, Фред запустил маленький Флибустьерский фейерверк, мерзким тоненьким голоском заигравший Jingle Bells. Казалось, только Джордж заметил присутствие Симуса.
- Привет, Финниган.
У Симуса был почти контуженный вид. Он не ответил.
Миссис Уизли выпустила Чарли из объятий и обратила дружелюбный взор на Симуса:
- Привет, а ты - ?..
- Это Симус, мама, - представила его Джинни, повышая голос и пытаясь переорать Jingle Bells. - Он однокурсник Рона и охотник нашей команды, - и, сама не зная, почему, она взяла и прибавила. - И мой парень.
Воцарилась ошеломленная тишина. Все вытаращили глаза, но больше всех был поражен сам Симус.
- Твой... парень? - переспросила мисси Уизли слабым голосом.
- Так-так, - мистер Уизли начал трясти руку Симуса. - Ну, рад встрече, сынок.
Симус снова порозовел.
- И я рад встрече, сэр, - ответил Симус и крепко пожал руку мистера Уизли. - Мои родители очень высоко отзывались о вас, особенно мама. Она говорит, что вы лучший министр магии со времен Филонеуса Плама.
Мистер Уизли вспыхнул от удовольствия и затряс руку Симуса с удвоенной силой.
- Ну-ну, приятно слышать. Очень приятно. Мы увидимся с вашей семьей на свадьбе?
- Нет, сэр, боюсь, что нет, - с сожалением покачал головой Симус. - Мы обновляем наше фамильное гнездо...
- Фамильное гнездо? - переспросила миссис Уизли.
- Понимаете, - улыбнулся Симус, - все эти старые замки... - все время что-то сыпется то тут, то там.
- Замок? - эхом откликнулась миссис Уизли.
- Мам... - стиснув зубы, простонала Джинни.
Симус заулыбался миссис Уизли, ямочки на щеках которой обычно предназначались только Гилдерою Локхарту.
- Наверное, зимой в Ирландии красиво, - любезно заметила она.
- О, да, только очень холодно, - Симус старательно делал вид, что разговор очень его увлекает. - Если бы я мог надеть один из тех замечательных свитеров, что вы вяжете для Рона с Гарри, мне бы завидовал весь город.
Джинни показалось, что ее мать сейчас задохнется от радости, - она прекрасно знала, как та гордится свитерами, что вязала всем к каждому Рождеству. Кроме того, она также была в курсе, что Рон ежегодно пытался подсунуть их Дину, Симусу и Невиллу. Причем безуспешно.
- На кой черт мне свитер со здоровенными буквами РУ спереди? - как всегда дипломатично поинтересовался Дин у Рона в последнее Рождество.
- Можешь рассчитывать на то, что тебя посчитают Распутным Удовлетворителем, - дружелюбно подсказал Гарри, и они с Роном повалились от смеха и всё более и более грубых и рискованных предположений.
Очнувшись от воспоминаний, Джинни обнаружила, что ее мама смотрит на Симуса, словно на новообретенное дитя.
- Можешь называть меня Молли. Ирландия - это просто замечательно. Думаю, Джинни бы хотелось посетить ее.
- Мааааааааам! - возмущенно взвыла Джинни, но в этот миг отец потащил миссис Уизли к другому краю платформы, чтобы по-быстренькому переброситься парой слов с Сириусом, Люпиным и Нарциссой.
- Ну, что ж, прощайтесь, - просияла в сторону Джинни и Симуса миссис Уизли, когда муж потянул ее прочь. За ними последовали Чарли и Перси, Фред с Джорджем отошли в сторонку, чтобы поприветствовать нескольких друзей, еще продолжающих учебу.
Джинни медленно развернулась к Симусу, на губах которого играла усмешка, сделавшая бы честь Малфою.
- Так, - обвиняюще начала она, - что все это было?
Симус широко распахнул свои синие глаза:
- Ты это о чем?
- Ты что, занялся самотрансфигурацией и обратил себя в Супер-пупер Парня?
- Эй, ты сама это начала. Я даже и не знал, что я твой парень. Что - была какая-то записочка, которую я не получил?
Джинни тут же почувствовала раскаяние.
- Ой, да, да - знаю. Прости. Это было просто ужасно. Сама не знаю, какая муха меня укусила.
- Я тоже. Однако надеюсь, что это не в последний раз.
Джинни быстро вскинула на него взгляд. Он определенно нервничал - в такие минуты его мягкий ирландский акцент становился более заметным.
- Я рад, что ты на меня не сердишься, - заметил он.
- Конечно, нет, - тряхнула она головой. - А с чего бы мне сердиться?
- Просто ты не разговаривала со мной три дня. У меня даже не было возможности преподнести тебе мой Рожественский подарок.
- Подарок? - переспросила она. - Ты хочешь сделать мне Рождественский подарок?
- Ну конечно.
- Но... но я для тебя ничего не приготовила!..
- Всё в порядке, - улыбнулся он. - Сможешь мне что-нибудь привезти, когда мама отпустит тебя ко мне в Ирландию.
- Слушай, я себя чувствую такой виноватой...
- Не надо, - решительно сказал он. - Я хочу вручить тебе это. Я давно обдумывал это, и, ну… я не хотел бы дарить это кому-то другому, тем более, что это весьма дорогая вещь. А на мне она выглядит глупо.
- О, надеюсь, это не кружевное белье?
- Вряд ли. Я в нём выгляжу просто баснословно, - он залез в карман плаща и вытащил оттуда маленькую коробочку - определенно, не такую, в какой держат книжки или белье. Это была коробочка для украшений. Она замялась. - Возьми, - мягко попросил он.
Она прикоснулась к ней, думая, видит ли эту сцену ее семья или нет. Джинни отчаянно надеялась, что там не кольцо. Она просто не представляла, что же в противном случае ей делать.
- Ну же, открой, - и тут ей пришло на ум, что никто из юношей, никто и никогда - не считая ее братьев - не делал ей подарков. Ни разу. Никогда.
Она открыла коробочку - на пестрой блестящей ткани лежал браслет. О, нет... не просто браслет - это был один из Волшебных Браслетов Porte Bonheur. Джинни едва не выронила коробочку. Волшебные браслеты были ужасно дорогими и страшно знаменитыми, потому что заколдовывалось вручную при помощи очень сложных заклинаний, потом подвергались трансфигурации, а позже активировалось. Честно говоря, она еще ни разу ни у кого ничего подобного не видела.
- Их делает мой дядя, - немного застенчиво пояснил Симус, когда она достала браслет из коробочки и повернула его к свету. Это была неяркая вещица, сплетенная из серебряных цепочек, однако сами заклинания были очень интересными: крошечная нотка, маленький золотой подсвечник, миниатюрная стрелка, стеклянное сердечко, тарелка с ложкой, перышко - их было больше дюжины. - Просто брось заклинание в огонь, чтобы оно активировалось... Вот, можно я тебе помогу надеть? - она подала ему руку, он ловким движением застегнул браслет у нее на запястье и взглянул на нее из-под ресниц. - Тебе он нравится?
Джинни вдруг поняла, что не проронила ни слова за последние пять минут.
- Какая же я балбеска, - охнула она. - О, он просто великолепен, я просто влюблена в него, я...
Но громкоголосое огненноголовое семейство вернулось и понесло Джинни к машине; она едва успела крепко пожать Симусу руку, прежде, чем мать увела ее прочь, что-то возбужденно шепча ей на ухо: Джинни уловила только обрывки - "замок... такие манеры... до чего вежливый... а какой симпатичный!"
Она только кивала, не сводя глаз с платформы и Симуса, стоящего на ней, пока они не пропали с глаз.
Он просто великолепен, я просто влюблена, - сказала она, едва не добавив, что любит и самого Симуса. - Странно, - удивилась она, - кто же меня тянет за язык, ведь я почти уверена, что это неправда?

***

На второй день после возвращения в Имение Драко валялся на кровати, глядя в окно на бегущие по бледному зимнему небу облака. В последнее время ему определенно начала нравиться его новая спальня. Сначала он был страшно раздражён, когда Гарри разнёс его старую комнату, а потом осознал, что на самом-то деле вовсе её и не любил - со всей этой безобразной громоздкой мебелью и черными мрачными занавесками. (Правда, у него были теплые воспоминания о гардеробе... Однако Гарри разнес вдребезги и его).
Итак, собрав необходимые вещи, он перебрался в комнату дальше по коридору, одну из тех, что всегда ему нравились. Деревянные тёмные стенные панели, стены такого светло-синего цвета, что он казался почти серым, напоминая ему зимнее небо, которое он всегда любил. А еще он любил огромный мраморный камин по северной стене... Да, Гарри был прав - Имению Малфоев вовсе не помешало бы центральное отопление.
Камин был подключен к Каминной Сети, что в последнее время играло немаловажную роль...
- Так ты слушаешь меня, Драко? - в голосе Гермионы послышалось легкое нетерпение. Драко перевернулся на живот и подпер голову руками.
- А что - непохоже?
Гермиона нахмурилась на него сквозь языки пламени. Впрочем, он не винил её в этом - пользоваться Каминной Сетью Дырявого Котла в личных интересах было довольно накладно, да и качество услуги оставляло желать лучшего - в их разговор периодически вклинивались посторонние люди, а накануне Гермиона, вся зардевшись, рассказала ему, что попала в "какой-то совершенно неправильный камин", где увидела "просто шокирующие вещи".
К его огромному разочарованию, поделиться с ним этими ужасающими вещами она отказалась, хотя он затерроризировал её наводящими вопросами - "А там были шарики, мармелад или живые сурки?"
- Ну-с, - фыркнула она, - и что я говорила?
- Ты говорила, - нудным голосом повторил Драко, - про Рисенн и Николаса Фламеля.
- Верно, и про Четыре Благородных Предмета... Кстати, ты знаешь, что он был последним человеком, которому удалось их собрать все вместе?
- Да, ты мне сказала.
- А потом он был ограблен, и все предметы раскидало по миру и они пропали из виду...
- А это было до или после того, как она - то есть Рисенн - умерла?
- Хм... - Гермиона заглянула в невидимую ему книгу, - после. Хотя, как я тебе уже говорила, она умерла в 1616, однако последнее упоминание о её появлении относится к более позднему времени.
- Принимая во внимание, что я видел её на прошлой неделе, не могу с этим не согласиться.
- Гермиона фыркнула:
- Я имею в виду, последнее исторически задокументированное появление.
- А, ты об этом... - протянул Драко.
Она не смогла удержать улыбку:
- Я об этом.
- Ну, ладно, давай рассказывай дальше про все эти исторические явления.
Гермиона продолжила. Оказалось, что Рисенн под разными фамилиями снова и снова мелькала на иллюстрациях книг по алхимии, которые Гермиона проверила в большой библиотеке Диагон-аллеи. Она мелькала то за одним, то за другим Малфоем, одетая по моде того времени, но безошибочно распознаваемая по узкому бледному лицу и черным волосам до талии.
- Так значит, она следит за Малфоями, оставляя за собой кровавый след, смерть и разор? - перебил Драко Гермиону посреди ее доклада. - Это ободряет.
- Вопрос в том, чего она хочет.
- Нет, вопрос в том, как бы нам от нее отвязаться.
- Может, она это сделает, если получит то, что ей надо? - предположила Гермиона.
Драко вспомнил, как выворачивало на кладбище Гарри после того, как Рисенн коснулась его, этот больной, наркоманский взгляд...
- А может, тебе не захочется дать ей то, что ей нужно?..
- Я просто подумала, что это могло бы оказаться во владении Малфоев, коль скоро она так очарована вашей семьей. Знаешь, там куча примеров того, что люди, магическим образом связанные с какими-либо предметами, не в состоянии оставить их. И они воплощают свои души в фамильные сокровища, драгоценности...
- Как Эпициклицеское Заклятье, - подытожил Драко.
- Да, как Эпициклическое Заклятье, - вздохнула Гермиона.
- Хм... - Драко затеребил своё пуховое одеяло. - И что там сказано насчет ее последнего появления?
- В 1824 она в Румынии нянчила детей Октавиана Малфоя - твоего двоюродного деда. И она исчезла... О боже... Поместье выгорело дотла.
- Море смертей и разрушений?
- Нет, погиб только Октавиан. Он вбежал в дом, чтобы спасти детей... все они выжили.
В последовавшей тишине Драко заворожено смотрел в огонь, что свивался вокруг Гермионы зелеными, синими и фиалковыми язычками.
- Я бы хотел так умереть, - отчуждённо заметил он.
Похоже, Гермиона выронила то, что у нее было в руках:
- Сгореть заживо? О нет, Драко, это просто ужасная смерть!
- Да нет же, не сгореть заживо - погибнуть, спасая чью-то жизнь. Уж, коль суждено умереть, то ведь лучше так, правда?
Гермиона вздохнула так резко и отрывисто, что звук был похож на треск дров в камине.
- Не говори так. Не надо говорить так о смерти.
Драко накрыла очередная волна усталости.
- Предполагаю, что не все твои исследования были столь удачными?
- Ты о своем ранении? Нет, - пискнула Гермиона. - Я же говорила, что теперь решила попробовать перекрестные ссылки между понятиями ранение и магическое свечение - и посмотреть, нет ли там чего интересного.
- Что ж, план не так уж плох, - в тон ей ответил Драко.
- Ты же говорил, что собираешься проконсультироваться у колдомедиков.
- Да, я назначен на приём на завтра.
Они прищурилась:
- Это правда, или ты просто пытаешься закрыть эту тему? И еще - у тебя все еще бывают те сновидения?
- Ты про пижаму с сердечками, что была у Снейпа? Слава Богу, нет.
- Драко! - голос Гермионы сорвался на крик. - Я даже понять не могу, каким аспектом твоей жизни стоит озаботиться в первую очередь!
Но не успел Драко что-то ответить, как дверь его спальни с грохотом распахнулась, и вошел хмурый Гарри.
- Малфой, ты не видел...
Он осекся, его глаза расширились, когда он увидел Гермиону в камине. Та побледнела, но ничего не сказала. Повисла Очень Неловкая Тишина.
- Я, пожалуй, пойду, - наконец произнесла Гермиона. - В пять библиотека закрывается, а я хотела бы еще несколько часов поработать. Передавай привет Сириусу, - она махнула рукой в направлении обоих юношей и исчезла.
Драко перевернулся и сел на кровати, глядя на так и застывшего в дверном проёме Гарри. Сейчас он уже не был потрясен, однако, судя по виду, явно забыл то, за чем шёл.
- Поттер, порядок. Она ушла. Можешь начинать дуться.
- Я не собираюсь дуться... Просто... Я думал, что её дом не подключен к Каминной сети.
- Так и есть. Она в Дырявом котле, на Диагон-аллее. Сказала родителям, что ей надо позаниматься исследованиями. Что, как я полагаю, является почти правдой. Они ищет материалы по Четырем Благородным Объектам. Жизнь идёт, как понимаешь.
- Верно.
Гарри наконец-то очнулся и вошел в комнату, прикрыв дверь. На столике рядом с ней стоял наборчик древних волшебных солдатиков, Гарри рассеянно поднял одного и начал разглядывать.
- И как часто ты так с ней разговариваешь?
- Каждый день, - Драко не видел смысла лгать. Они и правда беседовали каждый день, причем сегодня впервые большая часть беседы была посвящена не Гарри.
- Эх, ты... - Драко не сразу понял, что Гарри не упрекал его, просто в этот миг солдатик проткнул ему палец своей палочкой. Гарри ткнул солдатика на его место и сунул кровоточащий палец в рот, неожиданно обретя вид восьмилетнего ребенка.
- Ну, - протянул он, словно клещами вытаскивая из себя слова, - и как она?
- Отвратительно, - честно ответил Драко. - Вы оба сейчас такие: не едите, не спите, испортили юную трагическую любовь... Ты бы взял мое перо да написал бы какую-нибудь поэмку обо всем этом.
- Я не пишу стихи, - возмутился Гарри, по-прежнему обсасывая палец.
- А что, может, сейчас как раз самое время начать.
- Я рифмовать не умею. Я пытался.
- Это не так сложно, - подбодрил его Драко.
- Да? Тогда сам попробуй - не подумав, огрызнулся Гарри.
Драко недобро ухмыльнулся и, встав на кровати на колено, приложил руку к сердцу:
-О, горе! Жизнь моя - лишь боль, - продекламировал он.

О, горе! Жизнь моя - лишь боль,
И нет конца борьбе с судьбой.
Не будет Герми мне женой,
Развратник глупый я.

Тоскую я по моей экс,
Страдаю я при слове секс!
Судьбою проклят - крекс-пекс-фекс
Теперь навеки я.

Мой лучший друг с ней переспал...
- ОН НЕ ПЕРЕСПАЛ С НЕЙ! - заорал Гарри, приобретая оттенок баклажана. - Ненавижу тебя, Малфой вместе с твоим дурацким стихом!
По лицу Драко проскользнула легкая обида.
- Я просто даю бесплатные творческие советы. Сам подумай - вся твоя жизнь - просто превосходная эпическая поэма. Патетического плана. Интересно, можно найти рифму к слову "буфет"? Или к "и онанируя в ночи в унылой гриффиндорской спальне"?.. Ой! О!!!" - взвыл Драко, когда Гарри, вооруженной зеленой подушкой, бросился на него. Яростная молчаливая битва закончилась тем, что Гарри уселся Драко на ноги, вдавив ему локоть в солнечное сплетение.
- Возьми свои слова назад!
Драко скорчил рожу. Сейчас, нос к носу, Драко заметил, что у Гарри были куда более дикие, чем обычно, глаза, и растрепанная шевелюра.
- Прости, что назвал тебя развратником.
- Нет, ты знаешь, о чем я! К чему все это - Рон и все такое?! Или же так проявляются твое братское сочувствие?
- Ну, ладно-ладно, я пытался - видимо, не вышло. Мне кажется, что я по этому поводу должен быть как можно грубее, пока ты полностью не утратишь чувствительность.
- О, это просто потрясающая мысль. Ты просто покоритель мира.
Драко повозился и приподнялся на локтях, оказавшись на одной высоте со всё ещё сидящим на его ногах Гарри.
- Слушай, Поттер, - ровным голосом произнес он, - завтра свадьба, и ты прекрасно знаешь, кто тут будет. Во-первых, Уизли. Во-вторых, половина Слизеринского факультета, потому что они друзья моей матери. Точно будут Блез и Пенси. Мир, в котором ты собираешься жить, не состоит из людей, слишком вежливых, чтобы не говорить о чём-то, или же их тех, кто не в курсе всех этих событий. И, могу тебе сказать, что, судя по тебе, первое же резкое замечание просто выбьет почву у тебя из-под ног. Так что давай-ка, привыкай, и лучше заранее потренироваться на ком-то, кто на самом деле не хочет причинить тебе боли.
Гнев исчез с лица Гарри, словно задули свечу.
- Знаешь, Малфой, - неохотно заметил он, - наверное, ты единственный человек в мире, который может мне как следует звездануть, а после этого повернуться и убеждать, что все это исключительно ради моей пользы.
- Да, - кивнул Драко с напускным мрачным видом, - вот такой я загадочный зверёк.
- Тьфу ты... - Гарри слез с него и улегся рядом, уставясь в потолок. Драко с трудом удержался от замечания, чтобы Гарри убрал свои ноги с кровати.
- Знаешь, - медленно произнес Гарри, глядя куда-то в пространство, - я подозреваю, что в последнее время я был немного угнетённый...
- Немного угнетённый?.. - Драко едва не свалился с кровати.
- Я... - начал Гарри, но Драко не стал дослушивать его до конца.
- Ты называешь это немного угнетённый? Да, в таком случае, могу сказать, что жители Помпеи были немного удивлены, когда с их холма сорвалась макушка и погребла всех под слоем золы. Или же команда Титаника была немного раздражена в тот миг, когда их корабль столкнулся с айсбергом. Или...
- Ну, хорошо, хорошо, - перебил его Гарри, передернувшись от досады. - Я был в депрессии.
- Знаешь, что я тебе скажу, - конфиденциально заметил Драко, - временами я был готов пойти и зависнуть где-нибудь с Плаксой Миртл, чтобы просто побеседовать с кем-нибудь бодрым и жизнерадостным.
- Тогда зачем ты вообще торчал около меня... - раздраженно начал Гарри и тут же прикусил язык. - Ладно, прости, - понизив голос, сказал он. - Я понимаю, что тебе это не доставляло никакого удовольствия. Я не хочу показаться неблагодарным.
- Благодарность... - брезгливо заметил Драко. - Куда ни шло... Слушай...
- Только не надо думать, что я не замечаю того, что ты для меня делаешь, - резко бросил Гарри. - Я замечаю. Может, это выглядит как-то по-другому, однако же, это так.
- Я знаю, - неожиданно смутился Драко. - Нет, я не жаловался... хорошо, я жаловался, и ты меня заставил чувствовать себя по-дурацки. Терпеть этого не могу.
Гарри почти улыбнулся.
- Сделай мне одно одолжение. Только оно немного странное.
Драко захлопал глазами.
- Что-то этот разговор приобретает более тревожные зигзаги, чем танцующий румбу Снейп. Я весь превратился в слух.
Гарри покосился на него. У него было открытое и доверчивое выражение лица - взглянув на него, не возможно было сказать "нет". Ему хотелось доверять, верить, что, какой бы ни была его идея, она непременно правильная. - Ты нужен мне, чтобы забрать у меня мои воспоминания.

***


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:18 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
***

- Рональд Уизли, в данном случае у тебя нет выбора, - заявил его отец в таком тоне, что было понятно, что он не потерпит никаких возражений. - Ты меня понял?
- Да, - ответил Рон тем же неумолимым голосом. - Однако, я все равно не собираюсь.
- Нет, соберёшься.
- Нет. Никогда. Ни за что.
Джинни умоляюще посмотрела на мать, призывая ее вмешаться, однако та ответила унылым взглядом. Обе представительницы слабого пола в доме Уизли сидели за кухонным столом, наблюдая сквозь открытую дверь гостиной за Роном и мистером Уизли. Мистер Уизли яростно ходил туда-сюда по ковру, Рон, свесив голову, отчего упавшие волосы закрыли его лицо, тихо сидел на диване, зажав стиснутые руки между колен.
- Не волнуйся, лапочка, - миссис Уизли похлопала Джинни по руке, - папа заставит его увидеть причины.
Джинни безмолвно подняла на нее глаза, впервые в жизни пожалев свою маму, не имеющую не малейшего представления о том, что произошло с её младшим сыном. Конечно, маму она жалела иначе, нежели самого Рона... Однако на не могла его винить в том, что он не желает присутствовать на свадьбе.
- ...Тогда предложи мне хоть какое-нибудь мало-мальски приемлимое объяснение! - грохотал Артур Уизли, плавно перемещаясь от "Всё уже готово" и "Вся семья собирается" и более общему "Нет никаких причин для такого рода поведения".
- Я же говорил тебе, - монотонно пробубнил Рон. - Я подрался с Гарри. Он меня видеть не хочет. Это создаст неловкость во время свадьбы. А это не честно по отношению к Сириусу.
Миссис Уизли вздохнула.
- Бедняжка, - услышала Джинни и не поняла, к кому это относится - к Рону или Гарри. Конечно же, миссис Уизли восхищалась своим младшеньким, однако и над Гарри она кудахтала так, словно он был одним из ее детей. С внутренней улыбкой Джинни порадовалась тому, что они с Гарри никогда не встречались, - мать принимала бы его сторону во всех спорах, и кончилось бы это тем, что ей пришлось бы бороться с желанием стукнуть маму по голове чем-то тяжелым. Мистера Уизли мысль о том, что Рон с Гарри не разговаривают, потрясла так же, как потрясло бы известие, что так себя ведут близнецы или Билл с Чарли - просто ужасающий подрыв всех семейных основ.
- А я тебе говорю, - взбешенно продолжил мистер Уизли, - что утром я получил сову от Сириуса, где он сообщил, что надеется увидеть нас в Имении, и что, в частности, Гарри надеется на встречу с тобой.
- Это Сириус так говорит, - деревянным голосом возразил Рон.
- Ничего подобного! И уж, коль скоро вы подрались, используйте шанс для того, чтобы помириться. Вы и раньше ругались. Это не в последний раз.
Рон промолчал, однако Джинни поняла, о чем он подумал.
Это в последний раз.
- Твое отсутствие действительно может испортить удовольствие от праздника Сириусу и Нарциссе, - твердо заявил мистер Уизли.
На этих словах Рон резко вскинул голову:
- И что - ты думаешь, я и правда поверю, что им будет до этого дело? С чего бы? - его голос был настолько монотонен, что с трудом улавливалось, что это вопрос. - А тебе-то что?
- Естественно - я же волнуюсь! - вскипел мистер Уизли, всплеснув руками. - Я не могу с тобой разговаривать! Вообще не могу!
Багровый, как спелый помидор, он, развернувшись, протопал в кухню, на мгновение задержался, чтобы бросить яростный взгляд на Джинни и миссис Уизли.
- ПОДРОСТКИ, - во всеуслышанье заявил он тем же тоном, каким по Волшебной сети объявляли об очередной вспышке гномьей лихорадки, и метнулся в сад, прогрохотав дверью.
На лице миссис Уизли появилось смятение.
- О боже... - пробормотала она, взволнованно глядя в окно на мужа, с остервенением взявшегося за абсолютно необязательное обезгномливание грядок с салатом. - Думаю, мне стоит поговорить с Роном...
- Нет, - со вздохом поднялась на ноги Джинни. - Позволь мне сделать это. Думаю, я понимаю, в чем дело.
Она решительно вышла с кухни и поплотнее закрыла дверь. Ей показалось или же действительно температура в комнате была на несколько градусов ниже, чем в остальном доме? Коли так, то источником холода был Рон, сидевший все в той же позе, что и последние два часа - поникшие плечи, опущенная голова. Она подошла и присела рядом. Он не шелохнулся.
- Я не собираюсь, Джинни...
- Я знаю, - кивнула она. - Но ты должен.
Он поднял голову и взглянул на нее, глаза его выдали. Джинни поморщилась. Когда ей было одиннадцать, лето после того инцидента с дневником было наполнено ночными кошмарами, и братья взяли за правило по очереди спать на полу у её кровати, чтобы она не оставалась одна. Родители тоже пытались, но Джинни попросила, чтобы это делали именно братья. Они защищали её. Всегда.
- Не будь таким. Ты знаешь, почему.
- Потому что мама и папа...
- Нет. Из-за Гарри.
- Из-за Гарри?! Но именно из-за него я и остаюсь здесь! Да он в жизни не захочет, чтобы я там появился!
- Нет, возможно, все не так, - предположила Джинни. - Давай рассудим по-другому. Гарри знаменит. Драко знаменит. Сириус и Нарцисса - их тоже все знают. Эта свадьба обещает стать просто грандиозным мероприятием, так будет полно прессы. Если ты не пойдешь, они получат от этого огромное удовольствие: "Лучший друг Гарри Поттера, сын Министра Магии отметился тем, что не удосужился почтить своим присутствием это величественное мероприятие..."
Застонав, Рон уткнулся лицом в руки:
- Не надо... Ну, хорошо, ладно - может, я и обязан поехать на эту свадьбу, но почему я должен отправиться на день раньше, со всеми вами? Я так полагаю, что завтрашний обед - вещь совершенно закрытая, на ней не будет ни репортеров, никого, за исключением тех, кто приглашен. Об этом никто и не знает.
- Я знаю, Рон, но не думай, что они не станут выспрашивать и выискивать тех, кто был тут на день раньше?
- Не станут, - с несчастным видом пробормотал Рон.
- Cтанут, - отрезала Джинни. - Они будут во всем копаться и искать что-нибудь, о чем пожелают поговорить. А потом они все это выплеснут на страницы Ведьмополитена, как всю эту историю с Крумом или то, что было на следующий год, - про Гарри и Чу - там не было ни слова правды! И все это снова окажется ужасно унизительным для Гарри. Что - ты этого хочешь?
- Нет, конечно, не хочу! - Рон подскочил и прошел к камину, пустому и холодному. В наступившей тишине Джинни услышала шелест начинающегося дождя. - Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, думаешь, я бы отказался?
- Не имеет значения. Ты не можешь этого сделать, не можешь исправить то, что было в прошлом. Однако ты вполне мог бы сделать настоящее более терпимым.
- Скажи ты мне год назад, - тихо произнес Рон, глядя в пустой камин, - что я собираюсь провести Рождество в Имении, потому что приглашен на свадьбу... и что Гарри тоже там будет, потому что это теперь его дом... и я радуюсь этому, как и все остальные - я бы расхохотался тебе в лицо. Я ненавижу Малфоя. Я ненавижу всех Малфоев и всё, с чем они связаны. И мне временами кажется, что Драко - единственный человек, который ещё помнит истинное положение вещей. Кстати, знаешь, как он смотрит на меня? Злорадно, словно что-то выиграл. Он всегда хотел, чтобы Гарри был на его стороне - и вот, он своего добился. Я скучаю по нему, Джинни... - голос Рона оборвался. Она хотела подойти к нему, но побоялась, что любое появление сочувствия может уничтожить последние крупицы его самоконтроля. - Я скучаю по моему лучшему другу... - еще тише продолжил Рон. - Он любил и ненавидел то же, что и я, я всегда был для него важен. А теперь... теперь я не знаю. Если бы сейчас снова предстояло Второе Задание, как думаешь, кого бы он спасал со дна озера? Уж точно - не меня.
- Рон, люди меняются, - мягко произнесла Джинни.
- Я - нет. Я не меняюсь, - Рон смотрел сквозь нее, она поняла, что на самом деле он ее не видит. - Я пойду. Я пойду на свадьбу из-за всего того, что ты перечислила. Но у меня дурные предчувствия от всего этого. Что-то подсказывает мне, что близится тьма. Случатся ужасные вещи - страшные, темные вещи.
Джинни насторожилась:
- Что-то дурное? Рон, ты говоришь это потому, что что-то видишь, или же просто так? Потому что, если ты...
Рон горько улыбнулся:
- А вот это неважно. Что бы я или мы ни делали - это все неважно. Потому что это надвигается, и мы не в силах это остановить.

***

Драко резко выпрямился и переспросил:
- Зачем я тебе нужен?
- Ты слышал.
- Угу, это будет что-то выборочное, или же ты собираешься избавиться от всех своих воспоминаний? Планируешь начать жизнь с чистого листа? Собираешься войти в программу Волшебной Защиты Свидетелей? Решил провести остаток дней, гадая, откуда взялся у тебя на лбу этот занятный шрам?
- Хм, не [вымарано цензурой].
- Я не психую, - с достоинством возразил Драко.
- Ещё как, и, кстати, я не говорил, что собираюсь избавиться от всех моих воспоминаний. Ничего подобного, я вовсе не хочу лишаться их всех... большей части из них. Я просто не хочу вспоминать... - он замолчал.
Драко сидел тихо-тихо. За последние семь дней он только единожды слышал, как Гарри произнес имя Рона - и то в сильном гневе. Имя Гермионы он тоже не произносил, только "она", "её", когда уже совсем было некуда деваться. Несмотря на слова Драко о потере чувствительности, он где-то в глубине души здорово испугался реакции Гарри на всё происшедшее (хотя он бы в жизни не признался в этом - ни себе, ни кому-либо другому).
- Я просто не хочу всё это помнить, - закончил Гарри. - Только для сегодняшнего вечера, это все-таки вечеринка Сириуса, и я не хочу её испортить своим несчастным видом. Я должен быть счастливым - ради него, для него. И я буду, это просто... - Гарри прикрыл глаза и на миг затаил дыхание. От ресниц на скулы упала тень, словно тонкая штриховка.
- Как же я устал, - утомлённо выдохнул он. - До чего же сложно жить, словно ничего и не случилось...
- Это всего-навсего ночь... - заметил Драко.
- Я знаю, - открывая глаза, кивнул Гарри. - А потом еще и ещё одна - и я должен через них пройти. И я пройду. Пройду. Это просто сегодняшний вечер. Но он - особенный. Это ведь Сириус, понимаешь?
Фраза жалобно повисла в воздухе. Да, Драко понимал: Сириус действительно был особенным, тем более, что сейчас Гарри чувствовал, что уже не так зависит от него. Драко кашлянул, прочищая горло:
- Нет. Я не стану этого делать.
- Но почему? - спросил Гарри, садясь и удивленно вскидывая взгляд.
- Потому что я не достаточно подготовлен, чтобы заниматься Заклятьями Памяти. И из-за этого эффект может оказаться обратным. Это штука может обернуться против тебя: ты можешь лишиться не тех воспоминаний или же вообще - всех.
- Но я думал, что ты... В смысле, ты же практиковался в Темных искусствах...
- Заклятья Памяти - это вовсе не Темные Искусства! - почти закричал Драко. - Ты, видимо совсем помутился рассудком, если решил, что, коль скоро это Темная Магия, я применю её к тебе!
- Я... - испуганно начал Гарри.
- Да меня, для начала, пришибет Сириус, - сердито продолжил Драко. - Ты бы хоть подумал, как это будет выглядеть, если посреди вечеринки ты забудешь его имя или что-то еще в том же духе.
- Ладно, ладно. Я понял, о чем ты. Но ведь должно же быть что-то...
- Как насчет Жизнерадостного Заклятья? - неохотно поинтересовался Драко. Признаться, по его внутреннему ощущению спрашивать Драко Малфоя о Жизнерадостном Заклятье было столь же реально, как Снейпа - о Любовном Зелье или просить у Филча именинный торт с розочками. - Во всяком случае, это будет более безопасно.
Гарри растерянно передернул плечами:
- А ты можешь?
- Черт, да это же третий курс. Конечно, могу.
- Я не о том - ты это сделаешь?
Драко вздохнул:
- Наступая на горло собственной песне - сделаю. Но не сию секунду. Мне нужно еще раз взглянуть, что к чему, кроме того, я не хочу, чтобы ты полдня ходил вокруг с идиотской улыбочкой.
Гарри усмехнулся, спокойно и вовсе не по-идиотски, перевернулся и присел.
- Спасибо, я загляну к тебе перед вечеринкой.
- Какая радостная весть. Поттер...
- Что? - повернулся к нему Гарри.
- Нет, ничего...

***

Это Имение такое здоровенное, - размышлял, шагая, Гарри, - Сириус давно должен был сдаться и сделать Карту Мародеров и для этого места. Не сосредотачиваясь на том, куда идти, он довольно хорошо находил дорогу - видимо, побочное действие неправильной работы Многосущного Зелья: какой-то отзвук Драко все еще звучал у него в голове.
Эй, там! Малфой! - мрачно развлекался он, подходя к разветвлению коридора на два. - И по какому из них прикажешь идти?
Он отправился налево - частично из-за того, что так подсказал ему внутренний голос, частично из-за того, что все "левое" и зловещее ассоциировалось у него с Драко. Новый поворот - и он оказался в другом проходе, освещенном единственным факелом в нефритовых скобах. Не надо быть семи пядей во лбу, как Гермиона, чтобы сообразить, что он оказался в Зеленом Крыле: зеленые гобелены на стенах, пол с шахматным рисунком из зеленого и белого мрамора.
Бе, - подумал Гарри. - Хотя с другой стороны, хотя бы не ошибся с направлением. Зимний сад располагался в Зеленом Крыле.
Поднырнув под гобелен, с которого кисло взирал очередной малфоевский предок и, миновав очередной коридор, Гарри оказался на месте и осмотрелся в немом изумлении. Он знал, что у семьи Драко были деньги, причем не просто деньги - они были одной из самых богатых волшебных семей Англии. Однако все это казалось ему каким-то абстрактным понятием, он никогда, и, тем более - в последнее время, всерьез не задумывался и не обращал внимания на грандиозные интерьеры Имения. Возможно, потому, что большинство зажиточных домов были богато, однако некрасиво украшены. Зимний сад же был прекрасен: дымчатые стеклянные стены вздымались у него над головой, неяркий декабрьский свет струился сквозь них, нежно золотя все вокруг. В бассейнах плавали гиацинты, росли деревья, покрытые унылым мхом, - пальмы, сосна, древовидные папоротники и даже одно райское дерево.
Ну и - естественно, это же дом Малфоев! - по одной стене ползли всякие плотоядные растения, некоторые из которых Гарри узнал благодаря Гербологии: росянки, непентесы, Венерины мухоловки, кувшинчики.
Он присвистнул сквозь зубы - и ему откликнулось эхо. Гарри вспомнил, за чем шел и, быстро подойдя к свежевскопанной земле, опустился на колени, словно мальчик у алтаря. Пошарив в кармане, он начал доставать и ставить на мраморную плиту справа от себя предметы, что он принес с собой. Честно говоря, он не совсем отчетливо представлял, что именно он делает, - это было самое инстинктивное волшебство, какое он только мог вообразить: он полностью положился на внутреннее чутье, на свой магический инстинкт. То, что он захватил, вовсе не было чем-то специально подобранным, это было только то, что было ему нужно в последнее время: альбом с фотографиями родителей, который подарил ему Хагрид, Думотвод - подарок Драко на день рождения, орлиное перо, что Гермиона преподнесла ему на двенадцатилетие, смешная карикатура Сириуса на гриффиндорскую квиддичную команду. И письмо от Люпина.
Гарри хотел взять с собой что-нибудь из того, что дарил ему Рон, но не смог заставить себя даже взглянуть ни на одну вещь, данную ему лучшим другом. Он мог бы заставить себя - но душевных сил явно не хватало. Он даже не пытался размышлять над тем, что собирается делать, мысли только разрушали эту тонкую, сотканную им паутинку - паутинку любви, отчаяния и интуиции. Он словно следовал каким-то указаниям, пришедшем к нему во сне, он не сверился с книгами заклинаний, не пошел в библиотеку. Когда он подумал, как бы сейчас ужаснулась его действиям Гермиона, его губы дрогнули.
Гермиона.
При мысли о ней защипало в горле. Он бросил взгляд на предметы у своих ног и вытянул вперед правую руку:
- Apparecium incendio! - огонь куда жарче обычного пламени выпрыгнул перед ним на мраморный пол, заставив быстро отдернуть руку. Проследив, не поползет ли пламя в разные стороны (оно осталось словно замкнутым в круг, как если бы он обнял его руками), Гарри, не думая ни о чем, кинул в сердце огня орлиное перо.
Пламя на миг окрасилось синевой. Туда же отправился рисунок Сириуса, письмо Люпина - чернила заблестели черными бриллиантами на рассыпавшемся в золу пергаменте. Гарри поднял альбом и замер. И все же, поколебавшись, кинул его следом. Яростный лазурный огонь проел страницы насквозь, превратив их в прах, - из глаз Гарри хлынули нежданные слезы.
Взяв пригоршню золы, Гарри сквозь пальцы просеял ее в Думотвод, чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди. Дымные белесые образы внутри Думотвода окрасились багрянцем и закружились - быстрее, быстрее - как сердитые грозовые тучи.
Из заднего кармана штанов Гарри вытащил складной ножик. Щелчок - вспышка лезвия... Гарри сжал пальцы вокруг него, стиснул из всех сил - боль серебряной молнией прострелила его - тонкая струйка крови протянулась к Думотводу, сделав его содержимое еще более красным.
Гарри почувствовал, что время пришло: отбросив нож, окровавленной рукой он за потертый шнур вытянул из-за пазухи стеклянный фиал, наполненный землей. Откупорив, он высыпал содержимое в Думотвод, стекло зацокало по полу - этот звук навел на мысли о далеком дожде.
Слова полились из Гарри сами собой, он не думал о том, что произносит: дым, бесконечное головокружение, не оставлявшее его все эти дни, боль в руке и эта полубессознательная магия ввели его в состояние, близкое к трансу. Его разум вернулся куда-то далеко назад, прикоснулся к каким-то ранним воспоминаниям - мать, склонившись, пела ему песенку, волшебную защищающую песенку:
Злобные силы тебя обойдут,
И колдовство не коснется,
Призраки, духи пускай не зовут,
Зло к тебе не повернется.
Раздался странный тихий звук, словно лопнула потертая старая веревка. Внезапно дым в Думотводе словно выстрелил вверх - как змея, взвивающаяся перед заклинателем. Красный дым поднимался и поднимался, окружая, ослепляя и оглушая Гарри, трижды обвившись вокруг него и стиснув, как шелковым шнуром, его лоб, горло и грудь. Он видел только красное марево, слышал только стук своего сердца.
Тишина распалась - в его голове заговорил голос, заговорил так, как мог говорить с ним только Драко, - донося все без слов. Получилось. Ты защищён.
Дым растаял, вернувшись в Думотвод водой, отступающей после паводка, и через миг изменил и свой цвет, став таким же нетронутым и неподвижным, как и раньше.
Захлопав глазам, Гарри задохнулся, хватая ртом воздух - резкий дым жёг горло. Лицо, покрытое копотью с дорожками слез, стало липким. Он чувствовал ужасную усталость и облегчение. Медленно опустив голову к своей кровоточащей руке, он повторил прозвучавшие у него в голове слова: получилось. Я защищён. Теперь я могу сделать то, что должен. Для чего я родился. Теперь я могу убить.

***
Гермиона утомленно потерла тыльной стороной руки глаза. Уже третий день они проводила в Мемориальной библиотеке на Диагон-аллее. Ей в жизни не пришло бы в голову, что от этого уже может мутить, - однако так оно и было. Возможно, потому, что ее исследование так и не увенчалось успехом.
Гермиона могла буквально с головой уйти в работу - чем сложнее та была, тем лучше. Однако такой рассеянной и отстраненной, как сейчас, она себя не помнила: в голове роились мысли о Роне и Гарри, она беспокоилась о Драко - тот с каждым их разговором выглядел все хуже и хуже... неужели, больше этого никто не видит? Или всем на это наплевать? Она понимала, что тот достаточно смекалист, чтобы утаить всё от Сириуса, но как же Гарри - ведь он чувствовал его на инстинктивном уровне, мог бы все понять, если б хотел... У нее чесались руки послать Гарри сову, однако она понимала, что он порвет письмо в клочки, не читая. Упрямец. Чёрт побери.
Она обвела взглядом библиотеку и вздохнула. Стены были обшиты темными панелями красного дерева, на них висели портреты великих волшебников и волшебниц. Гермиона устроилась под портретом Ровены Равенкло в синей мантии, надеясь, что это подарит ей вдохновение. Вместо этого у нее возникло навязчивое чувство, что колдунья взирает на нее с разочарованием.
Поднявшись, она потянулась, размяв затекшие мышцы, и вернулась к парящему каталогу с карточками, что располагался вдоль восточной стены. Книжные черви сделали для нее уже четыре запроса, она была совершенно убеждена, что утомила их своими просьбами - хотя, имея дело с червями, даже такими волшебными и разумными, трудно было это утверждать наверняка. Один из них выскользнул на верх каталога и, к ее вящему удивлению, помахал своими светло-золотистыми усиками. Гермиона снова вздохнула. Она уже перебрала по поискам яды, ранения, кровь, свечение, серебро, ослабляющие/обессиливающие заклятья, фосфоресцирование. Бесполезно: не было ни зелий, ни яда, что могли бы заставить кровь светиться. Были зелья, заставляющие светиться людей, всякие косметические заклинания, обещавшие, что кожа приобретет свечение и омолодится, однако у нее было ощущение, что причиной такого ужаса вряд ли было косметическое заклинание. Хотя, если речь шла о Драко, всякое было возможно.
Червь нетерпеливо размахивал усиками. Снова вздохнув, Гермиона решилась на последнюю попытку:
- Не мог бы ты посмотреть в разделе Магического Оружия? Хочу узнать, есть ли светящееся оружие или же оружие, вызывающее свечение при поражении.
Усики снова зашевелились, и червь, трудолюбиво извиваясь, отправился исполнять поручение. Гермиона проследила за ним, подавляя зевоту и прекрасно понимая, что для того, чтобы проверить все книги раздела ему может понадобиться не один час. Ей уже было дурно оттого, что она сидела в закрытом помещении. Решительно передернув плечами, она вернулась к столу, вытащила свой синий шерстяной плащ и поспешила к дверям, навстречу вялому зимнему солнцу.
Диагон-аллея бурлила. До Рождества было меньше пяти дней - похоже, что все ведьмы и колдуны Англии примчались за покупками в этот узкий лабиринт торговых улочек. На высоких фонарных столбах реяли красные и зеленые ленты, крошечные волшебные ангелы трубили с макушек елей. Над головами мельтешили сотни почтовых сов, разнося посылки с логотипом УПС ( Услуги Почтовой Связи - для тех, у кого не было собственных сов - Рон для краткости всегда говорил просто "упс"). Миновав духовой оркестр, с воодушевлением наяривавший Adeste Fidelis за углом, она оказалась у Переулка Дамских Хитростей.
Окна были превращены в витрины, в которых красовались зимняя одежда и чудесные мантии. Гермиона пошла чуть медленнее, хотя, признаться, никогда не была поглощена всеми этими тряпками - ни раньше, ни сейчас - ей нравилось выглядеть аккуратной, милой и вполне презентабельной. Однако каждый раз, когда она надевала симпатичную юбку или свитерок, то, рано или поздно, заляпывала их чернилами. Красивые вещи ей нравились, но не было ни времени, ни желания идти путем Блез или Пенси. Но сегодня был особый случай.
Конечно, будь Гарри по-прежнему её парнем, она бы больше беспокоилась о том, в каком виде появится... А теперь... Посмотрев на свое отражение в ближайшей витрине, она вздохнула. Спутанные волосы, помятое лицо, старый вязанный вручную свитер, морщины на колготках. Фу. Она скользнула взглядом по платьям за стеклом. Прищурилась. Гермиона яростно ненавидела все эти вечерние платья с цепочками, шнурочками; её тошнило от пришитых цветочков. Однако вот это было действительно ничего - простые линии, синий, зеленый и красный цвета - цвета драгоценных камней... В конце-то концов, ей было нужно платье для свадебного приема. И она вовсе не хотела выглядеть там так, словно ее волоком протащили сквозь заросли Трясущегося Папоротника, - тем более, что там будет Гарри. Ей хотелось выглядеть просто потрясающе и продефилировать мимо него с самым надменным видом, который бы его доконал. Нет, естественно, она вовсе не собиралась его доканывать. Разве что раздавить. Ну, может, придавить.
Решено. Гермиона расправила плечи и распахнула дверь, старательно, как только можно было сделать рукой в перчатке, разглаживая и расправляя волосы. Она понимала, что сейчас выглядит не самым лучшим образом, однако вряд ли она бы встретила кого-то знакомого.
Вряд ли. Однако всё возможно. Гермиона прошла в магазин, пытаясь привыкнуть к неяркому свету. Розовые лампы заливали нежным светом элегантные, похожие на конфетки, платья в стеклянных витринах и просто развешенные по стенам: дерзкие коротенькие, длинные шелковые, по-кондитерски розовые с кружевной оторочкой.
У окна терпеливо стояла коротко стриженая брюнетка, пока высокая ведьма с пепельно-серым пучком на затылке применяла Подкалывающие Чары, подшивая платье, усыпанное рисунком из роз.
Колокольчик звенькнул, когда двери закрылись, высокая колдунья повернулась.
- Здравствуйте, дорогая! - несмотря на теплые слова, голос был отчужденный и холодный. - Я мадам Максби, хозяйка магазина. Если вы подождете минутку, я вся буду к вашим услугам.
Гермиона не ответила, слишком велико было потрясение. Девушка, стоявшая у окна, развернулась и взирала на нее с выражением неподдельного ужаса.
Это была Пенси Паркинсон.

***

Драко стоял и рассматривал себя в зеркале внутренней дверцы шкафа. Да, вид вполне - впрочем, он воспринял это как данность, - он всегда хорошо выглядел. Родись он некрасивым или даже уродливым, высокомерия не было бы меньше. Это высокомерие было настолько естественным, что Драко вообще крайне редко о нём задумывался. Все Малфои всегда были красивы. Девчонки (и некоторые парни тоже) начали засматриваться на Драко, когда ему было около пятнадцати, когда мать уже начала осторожно намекать ему, что он как-то медленно растет. Он всегда был невысоким и щуплым, как Гарри, - и расти начал в одно время с ним, подозревая, что тут не обошлось без силы воли: он бы не пережил, если бы был ниже Гарри Поттера.
Провозившись минуту с галстуком, он оценил себя критическим взглядом, не уверенный, что стоит надевать его на мальчишник, который, впрочем, мальчишником не являлся: Сириус был в этом отношении весьма щепетилен: никаких голых ведьм, выскакивающих из тортов, - просто тихая дружеская ночь в отеле Рождественский Морозец, куда были также приглашены несколько местных жителей - из тех, с кем он намеревался сойтись покороче. Жители Малфой-Парка имели зуб на обитателей Имения, и Сириус надеялся всё исправить. Драко знал, что Сириус старается для него, и был благодарен. Мысль о Сириусе в Рождественском Морозце заставила Драко улыбнуться: отец все годы предпочитал именно этот отель.
- Кончай возиться со своим галстуком, - раздался голос у него за спиной. - Ты его крутишь и крутишь - а результат все равно один и тот же.
Драко повернулся: в дверях стоял Гарри, пытливо глядя ему в лицо. Темно-синие брюки от Кеннета Тролля, серо-голубой свитер под длинным шерстяным плащом - Драко узнал эти вещи, он сам предложил Гарри купить их.
Да, вкуса у него нет, - подумал Драко. - Однако он хотя бы следует указаниям.
- Ты, чертов призрак Мерлина! - пробормотал он вслух. - Ты стучать научишься?
- А я постучал. Просто ты был слишком поглощен своим отражением, чтобы обратить на это внимание.
- Значит, стучать надо дважды. И не входить вразвалку. Что бы ты делал, сиди я тут совершенно голый и обмазывай себя пудингом из тапиоки?
По лицу Гарри скользнул встревоженный взгляд.
- Ну, не знаю... А что - ты любишь этим заниматься?
- Очень может быть, - надменно ответил Драко. - Моя комната - что хочу, то и делаю.
- Ну, - заюлил Гарри, - честно говоря, я должен сказать, что посчитал бы это очень странным.
Драко яростно покосился на него.
- Кроме того, - добавил Гарри, - ты ненавидишь тапиоку.
- Думаю, ты отвлекся от темы.
- А что - она была? Прости, похоже, её погребли все эти пудинги.
- Хм... - вежливое покашливание прервало их рассуждения. - Даже спрашивать не буду, о чём вы тут, - в распахнутых дверях стояла Нарцисса. - Драко, дорогой, пятиминутная готовность. Сириус ждет вас внизу.
Она одарила их улыбкой и ушла. Гарри нетерпеливо взглянул на Драко.
- Наверное, лучше сделать это сейчас.
- Что? А, Жизнерадостное Заклятье... Ага, точно. Встань сюда, - Драко, вздохнув, потянулся к своему зимнему плащу и набросил его на плечи, пока Гарри подходил и вставал перед ним. - Ты точно в этом уверен?
Гарри немного помедлил.
- Да, я уверен. В конце-концов, это всего лишь Заклятье.
- Как скажешь, - кивнул Драко, закончив прикреплять пряжку в форме грифона, что скрепляла плащ спереди, и задумчиво взглянув на Гарри. - Глаза закрой.
Гарри бросил на него беспокойный взгляд.
- Поттер... - предупреждающим голосом произнес Драко.
Гарри вздохнул и закрыл глаза, Драко уперся указательными пальцами ему в виски - тот никак не отреагировал, только слегка склонил голову, отчего волосы скользнули Драко по руке - еще влажные, недавно вымытые, они холодили ему руку. А чуть ниже висков были полоски копоти, и Драко подивился тому, откуда они там взялись.
- Стой смирно, - приказал Драко и с усилием подумал о жизнерадостных вещах - чем более жизнерадостны мысли заклинателя, тем эффективней заклинание, в данном случае. Квиддичные победы, рождественские подарки, веселые шутки... хотел бы он видеть лицо Симуса, когда тот, в своей Ирландии развернет рождественский подарок, что послал ему анонимный благодетель, и обнаружит там новую лопату...
Легкая улыбка тронула губы Драко. Склонив голову, он сосредоточился - так сильно, как мог, собрав свою волю, чтобы она стала острой, как нож и прочной, как адмантин. Напряжение пробежало по его нервам, он закрыл глаза...
- Felicitus.
Магия соскользнула с кончиков его пальцев, словно они выдохнули ее. Гарри застыл. Драко убрал руки и отошел назад.
Гарри широко распахнул глаза:
- Вау...
- Что - "вау"? - прищурился Драко.
Гарри улыбнулся - счастливой, радостной и веселой улыбкой, какую невозможно подделать.
- Потрясающе!
- Потрясающе? - перепросил Драко.
- Я чувствую себя так, словно с меня свалилась сразу тысяча фунтов, - Гарри осмотрел себя и снова поднял взгляд на Драко. - Я ощущаю... всё в порядке. Спасибо, Малфой, - он смотрел на Драко широко распахнутыми глазами. - Ну да, я об этом - спасибо.
- Конечно, - кивнул Драко, чувствуя смутное беспокойство. - Рад, что получилось.
- Получилось... - похоже, Гарри утратил дар речи и был в шаге от всех этих цветочков, зайчиков и еще Бог знает чего. Драко поспешно подался назад, сгреб со стола перчатки и махнул Гарри рукой.
- Нам пора, - напомнил он. - Внизу нас ждет твой приемный отец.
- Верно-верно, - Гарри направился к дверям и замер, взявшись за ручку. Повернувшись, он взглянул на Драко. - Ты сделал отменную вещь, Малфой, - просто сказал он.
Драко замер и уставился на него, забыв надеть перчатку: глаза Гарри светились - такого не было уже несколько месяцев, признаться, он даже не был уверен, видит ли его сейчас Гарри или же смотрит сквозь него. Кого он видит?... Ну, не меня, кого-то получше.
- Надеюсь, - ответил Драко и последовал за Гарри из комнаты, ощущая, что опасения всё нарастают и нарастают.

***

- Привет, - произнесла Гермиона, когда неудобное мгновение миновало. - Привет, Пенси.
Пенси не ответила. Гермиона удивленно посмотрела на нее: кровь отлила от лица слизеринки, и яркий цвет платья контрастировал с ее абсолютно белой кожей; карие глаза расширились от ужаса, словно вместо Гермионы перед ней стоял безобразный призрак.
- Я так понимаю, вы знакомы, - насмешливо заметила ведьма с пучком.
- Мы однокурсницы, - пояснила Гермиона, не отрывая глаз от Пенси.
- Из Хогвартса? - уточнила продавщица.
- Д-да, - Гермиона поняла, что Пенси слишком ошеломлена, чтобы нарушить тишину. Странная мысль пришла ей в голову... но... Нет - это нелепо. - С седьмого курса.
- А, так я понимаю, ты тоже приглашена на субботнее торжество, посвященное свадьбе Малфой-Блека? - начала ведьма, но тут пришедшая в себя Пенси перебила ее.
- Так ты тоже будешь на свадьбе? Я думала, ты... - и тут же захлопнула рот, залившись краской под цвет своего платья. - Я имела в виду, что после...
- Ну, конечно же, я буду, - Гермиона говорила ровно, старательно скрывая досаду. Ничего удивительного, что Пенси узнала о её разрыве с Гарри: наверняка, все школа уже в курсе. Однако на месте Пенси было довольно грубо напоминать ей об этом. А впрочем, когда Пенси не была с ней грубой? - Я и не думала пропустить эту свадьбу.
- Ясно, - голос Пенси сорвался на неестественный визг, - пару слов в качестве совета: не находишь, что это выглядит довольно жалко - появляться в доме парня, который тебя только что послал? На твоем месте я бы такого не делала.
Это замечание секунды на четыре повергло Гермиону в ступор, и, заговорив снова, она, с трудом держа себя в руках, услышала какие-то скрипучие нотки в своем голосе:
- Пенси, ты мне никогда не нравилась, однако, на мой взгляд, в последнее время ты стала какой-то уж слишком злобной. У тебя ко мне что-то личное?
Лицо Пенси окаменело, взгляд затвердел, глаза чуть начали косить.
- А тебе-то что? - зашипела она, и швея, возящаяся с ее платьем, отшатнулась, удивленно вскинув брови. - У тебя восхитительная частная жизнь, чудо-парень и исходящие от тебя слюнями Драко с Роном - словно бы ты что-то особенное... да ничего подобного! Ты обращаешься с ними, словно с чем-то второсортным, словно они не чистокровные волшебники. Да как ты осмелилась?! Грязнокровка! - заорала она на Гермиону, заходясь от ярости. - Грязнокровка!
- Пенси, а тебе не приходило в голову, что ты не нравишься ни одному из этих парней, потому что ты конченая стерва? - рявкнула, не выдержав, наконец, Гермиона. - Я не ставлю их ниже себя, но и не распускаю слюни, и не лебезю перед ними, как ты перед Роном - да он тебя просто ненавидит...
Пенси взвыла и, казалось, была готова накинуться на Гермиону с кулаками, но мадам Максби удержала ее.
- Спокойно, спокойно, дорогуша, ты испортишь ткань.
- Ты вызываешь только жалость! - кричала Пенси на Гермиону. - Отшвырнула Драко и Поттера после того, как они тебе надоели, целыми днями сидишь, оттачивая свои мозги - что, думаешь, над ними никто не потешается? Ты сделала из них посмешище, а они - одни из самых чистокровных волшебников! Все думают, что ты какая-то особенная, умная, но я тебя насквозь вижу. То, что ты Староста Школы и такая известная не значит...
- Ты хочешь решить этот вопрос на дуэли? - перебила ее Гермиона, повышая голос. - С удовольствием, Пенси, с удовольствием, и когда я с тобой разберусь, того, что от тебя останется, не хватит, чтобы сделать начинку для тыквенного пирожка.
- О, - заметила мадам Максби. - Обожаю тыквенные пирожки.
Из глаз Пенси хлынули слезы, к удивлению Гермиона, она отбежала от швеи и, рыдая, метнулась в одну из примерочных, с грохотом захлопнув за собой дверь.
- Ничего себе... - ни к кому не обращаясь, произнесла Гермиона.
- Так-так, - легкая улыбка скользнула по лицу мадам Максби, - весьма впечатляюще, милочка. Не хотела бы ты сейчас примерить платье?
- Я... - Гермиона даже не знала, что она бы сейчас хотела меньше этого. Она мечтала сейчас вернуться в Дырявый котел, зарыться лицом в подушку и зареветь. Однако она не могла позволить, чтобы эта снобка Пенси Паркинсон вышвырнула её из магазина Дамских Хитростей. - Да, пожалуй.
- Ну-с, вставай здесь, у окна, снимай свой кардиган. Он просто ужасен.
Гермиона послушала ее совета, и через миг была обмотана персиково-золотистым шифоном с рисунком из птиц. она трепетала, ожидая выхода Пенси из примерочной и мадам Максби покалывала булавками её шею... Гермиона страдальчески вздохнула и приподняла рукой волосы.
Звякнул дверной колокольчик.
Гермиона выгнула шею и в награду еще раз укололась булавкой. Вошла элегантная блондинка с узким красивым лицом, скользнула глазами по магазину и остановила взгляд на Гермионе.
- Дорогая, ты... - начала она и остановилась. - Вы не моя дочь, - заявила она с таким видом, словно Гермиона её лично оскорбила.
Дверь примерочной с грохотом распахнулась, оттуда выскочила Пенси и метнулась к высокой ведьме.
- Мама! Ты задержалась.
Миссис Паркинсон с удивлением взглянула на свою дочь:
- Ты не можешь взять все эти платья, Пенси.
Пенси, охнув, опустила глаза к кипе платьев, что она выволокла за собой из примерочной.
- Нет, я... я...
- Дорогая, выбирай побыстрее, папочка ждет нас в "Ваша красота от Наткина" - груз только что прибыл, ты же знаешь, что папа терпеть не может ждать.
- Я беру вот это, - Пенси наугад вытащила из кучи одно платье - уродливое бледно-зеленое с рюшками по воротнику и рукавам, кинув остальные на спинку стула.
- Как оно на тебе смотрится? - спросила ее мать. - Оно выглядит несколько...
- Все в порядке, мама, - Пенси так хотела уйти, что даже мать обратила на это внимание.
- Что ж, - вздохнула миссис Паркинсон, переводя взгляд на мадам Максби, - запишите это на наш счет.
Она приняла у дочери платье и с достоинством удалилась из магазина, словно корабль под полными парусами.
Весьма странная девица, - подумала Гермиона, когда за ними захлопнулась дверь. - Что она тут несла?..

***

За окнами Рождественского Морозца садилось золотисто-багряное, совершенно гриффиндорское солнце. Глядя на закат сквозь ромбовидное окно за стойкой бара, Сириус с удовлетворением отметил, что мир прекрасен.
- Попробуй-ка Вязовое вино, - предложил Люпин, подталкивая к нему один из стаканов, заполненных бледно-серой, мерцающей, как перламутр, жидкостью, отдающей носками. - Румынские колдуны им клянутся.
- Готов поклясться, что так оно и есть: они, поди, говорят: "Это еще что за дрянь, разрази меня гром?"
- Точно, согласился Люпин, - только они это говорят по-румынски, - он улыбнулся, и в его серых глазах вспыхнул огонек. - Ну, же, давай, ты должен его попробовать. Мэр в твою честь приобрел целую бутылку.
Сириус издал безмолвный стон: помимо общественного характера, вечеринка носила и политический оттенок - он пригласил и мэра Малфой-Парка, и судебного исполнителя - у них были проблемы с обитателями Имения, ведь Люциус всех их держал у себя под каблуком; теперь же Сириус надеялся улучшить эти отношения, и идея с приглашением показалась ему правильным шагом. Оба - и мэр, и судебный исполнитель - были высокими, серолицыми мужчинами. Они потянулись к своим стаканам с Вязовым вином.
Сириус осушил стакан.
- Бэ-э... - выдохнул он и опустился на свое место.
- Лучше ты, чем я, - усмехнулся Люпин.
- Значит, румынские волшебники клянутся этим вином?
- Точно. А потом закусывают летучими мышами.
- Ты меня просто угробишь. Надеюсь, ты об этом знаешь.
Посмеиваясь, Люпин пыхнул своей сигарой. Над ее кончиком вился синий дымок.
- Ты бы шел да присел рядом со Снейпом. Он скучает.
- Он не скучает, он играет в дартс.
- Да он ненавидит дартс и всегда ненавидел. И он шельмует, используя "Экспеллиармус".
- Уверен, что он больше этого не делает.
- Тише, - шепнул Люпин.
Сириус притих, и в этот момент до него с другого конца бара донеслось едва слышное "Экспеллиармус!", и неудачно брошенный дротик вернулся в руку Снейпа.
- Какой нехороший, - с чувством произнес Сириус.
- Ты сам его пригласил.
- Я здесь всех пригласил. Похоже, я вожу знакомство с кучей разнообразных болванов, правда? - вежливо заулыбавшись, он снова помахал рукой мэру. Мэр ответил, судебный исполнитель, мистер Стеббинс, только разрумянился. - Понял, о чём я? Болваны.
- Они не болваны, - возразил Люпин, указывая.
- Кто?
Люпин снова показал и, проследив в этот раз за его жестом, Сириус увидел Драко и Гарри, устроившихся в сторонке у огромного каменного камина, занявшего почти всю южную стену. Сириуса вовсе не удивило их стремление уединиться: они были лет на пятнадцать моложе всех остальных, да и Гарри в последнее время стал каким-то притихшим.
- Верно, - согласился Сириус, устраиваясь, чтобы получше их разглядеть. - Эти не болваны.
Юноши бок о бок сидели на заваленной подушками кушетке, судя по всему, молча глядя в огонь. Однако по их лицам, по этим касавшимся их губ полуулыбкам, вызванным какой-то неслышимой и невидимой шуткой, он понял, что они отнюдь не безмолвствовали - они разговаривали, погрузившись в замкнутый мирок разговоров, ведомых только им.
Как и у всех подростков, - с удивлением подумал он, - у них есть свой собственный мир. Обычная юношеская скрытность, доведенная до своего логического предела. Конечно же, они не были обычными, - внимательнее присмотрелся к ним Сириус. Свечи и факелы вместе с огнем, прыгавшим за решеткой, окутали их золотистым светом, обернув выпивку в их руках в расплавленные драгоценности. Он не мог в деталях рассмотреть, во что юноши были одеты - но их наряды были похожи: темные, элегантные и дорогие.
Было довольно странным, ну, или же просто занимательным, что Драко, всегда так тщательно относившийся к своему внешнему виду, за последнее время оброс почти так же, как и Гарри, который всегда выглядел так, словно одевался в темноте, а стригся маникюрными ножницами. Хотя последний стал выглядеть гораздо приличнее, даже вроде начал разбираться в том, какие цвета ему подходят. Да, вполне прилично одет.
Даже манеры у них стали похожи, хотя кто под кого мимикрировал, Сириус затруднялся ответить. Сейчас они были и похожи, и не похожи - когда они вот так сидели рядом, это было особенно видно: свет и мрак, свеча и тень - две половинки одного целого.
- Твой отеческий вид ужасно забавен, - заметил Люпин.
- Уж не забавней, чем твой - с сигарой.
- Главное - не затягиваться.
- Мне всегда так говорят, - Сириус отвел глаза от Драко с Гарри и снова обернулся к приятелю. - Значит, я выгляжу по-отцовски, да?
- Признаться, ты мне немного напомнил моего отца. Довольный ,и, в то же время, встревоженный. Хотя, с другой стороны, кто-кто, а мой отец имел повод тревожиться за меня.
- То есть, у меня поводов для беспокойства нет?
Люпин сморщился, глядя на свою сигару, и тихо ответил:
- Есть. У тебя - есть. Они очень особенные, твои мальчики.
- Мои мальчики? Я полагал, что они... - он помедлил, пытаясь осознать, как он к этому относится, и решил, что все в порядке, - не такие уж и мальчики...
- Ну, не знаю, - Люпин опустил сигару, продолжая хмуриться. - Они еще так юны.
- И да, и нет. Я имею в виду... Ну же, взгляни на них.
- Да, я видел. Они прекрасно проводят время.
- Нет, я не об этом. Подумай, с чем они сталкивались: потери, смерть родителей, трудный выбор и решения, что им приходилось принимать...
- Я знаю. Я рад, что они разговаривают друг с другом, - по губам Люпина скользнула улыбка. - Помнишь, как мы в их возрасте болтали обо всем?
- Помню, - кивнул Сириус. - Интересно, о чем они разговаривают сейчас? Мне кажется, о жизни и смерти...

***

- Это вовсе не глупый девчачий напиток, - возразил Драко.
Гарри фыркнул, захлебнулся и втянул остаток своей выпивки через нос.
- Но выглядит-то он именно так. Ты взгляни-ка на цвет: розовый. Как ты можешь пить такую дрянь! У нее, поди, и вкус такой же мерзкий.
Драко уставился на стакан в своей руке:
- Вовсе не мерзкий вкус!
- Да ну? - метнув свой стакан на столик рядом, Гарри выхватил из рук Драко его стакан, один глотком осушил его и закашлялся. Скорчив рожу, он вернул пустой стакан обратно Драко.
- Это же на вкус просто жидкость для зажигалок, - произнес Гарри. - Жидкость для зажигалок с сахаром.
Драко с трудом поборол желание показать ему язык:
- Совсем даже и не сладко!
- Сладкое, фруктовое, розовое - и все это в уродской маленькой рюмочке...
- Ну ладно! - рявкнул, наконец, Драко. - Я не знал, не знал, что Май Тай розовый! Я думал, он зеленый! Поэтому я его и заказал однажды, а теперь хода назад нет: это мой фирменный знак. Моя фирменная выпивка.
- Можно мне поинтересоваться: это ж какой ты должен быть задницей, чтобы иметь свою фирменную выпивку? Я в том смысле, что тебе только семнадцать, и ты можешь поменять свое решение. Что же будет дальше? Фирменный вещи, фирменные метлы... сертифицированные продукты - да, похоже, ты скоро станешь таким яйцеголовым, что тебя никто не сумеет вытерпеть...
- Благодарю тебя, Поттер, благодарю. Ты с оптимизмом смотришь в мое будущее.
- Яблочный мартини.
- Что?
- Яблочный мартини зеленый. Я в этом практически уверен.
- Правда?
- Ага, правда, - усмехнувшись, Гарри махнул рукой в сторону проплывающего мимо серебряного подноса. - Яблочный мартини, - произнес он, и на подносе появился коктейль - и вправду, он был бледно-зеленого цвета.
Гарри взял стакан и протянул его Драко.
- Поттер?.. - произнес Драко, принимая напиток из его рук.
- Что?
- Мне кажется, что я уже такой яйцеголовый, что меня невозможно вынести.
- Ой, Малфой - заткнись и пей.

***

- То есть он не знает про Люциуса и Питера?
- Гарри? Нет, не знает. Кстати, я отдаю должное тому, что ты мне это рассказал, - Сириус глотнул Архенского пива, чтобы отбить вкус Вязового вина.
- Я решил, что ты, в любом случае, должен это знать. И Драко не запрещал мне передать это тебе.
- А что насчет Гарри - он просил тебя не рассказывать это ему?
- Да. Он не распространялся на эту тему, но - да. Я думаю, Гарри плохо к этому отнесется. Есть в этом логика или нет, но я думаю, что он ощущает невозможность обсуждения этой темы с Драко. И ему на самом деле не с кем сейчас об этом поговорить. Он очень зависит от Драко. Думаю, он чертовски одинок.
- Он мог бы поговорить со мной.
- Не мог бы. Ты для него стар.
- Хм, - кашлянул Сириус. - Горшок. Чайник. Блэк.
Неподалеку кто-то откашлялся:
- О, прошу прощенья. Мистер Блэк, мистер Люпин...
Это был кругленький седовласый мэр в паре со своим неизменным приятелем, худым, как жердь, судебным исполнителем. Сириус припомнил, что звали мэра Майклом Греем - что как нельзя больше подходило к пепельному цвету его волос, глаз и лица в целом. Исполнитель - худой, с носом, напоминающим клюв, тоже был каким-то серым. Сириус не слышал от него ни слова, хотя тот появлялся в Имении на подписании каких-то бумаг.
- Я просто хотел поблагодарить вас, мистер Блэк, за приглашение на это мероприятие. Я всегда мечтал о том, чтобы пообщаться с хозяевами Имения в, так сказать, непринужденной обстановке.
- О да, и я был безмерно рад видеть вас, - соврал Сириус. - Вы уже ...гм.. виделись с Гарри?
- Да-да, юный Драко представил нас. Гарри Поттер! Очень волнующе.
- Да, волнующе, - мрачно согласился Сириус, за чем последовала четверть часа вежливого и несколько надуманного разговора: мэр хотел узнать, не находит ли Сириус погоду чересчур суровой, Сириус возразил, что получает удовольствие от белого снежного Рождества. Люпин поинтересовался историей города, на что мэр перечислил несколько выдающихся фактов. Далее мэр высказал предположение, что парень в черном плаще хитрит в дартс, используя заклинание Экспеллиармус, на что Сириус по секрету сообщил ему, что тот парень в черном плаще - его дальний родственник Данфорт, отличающийся эксцентричностью и впадающий в ярость, когда ему действуют на нервы. Мэр бочком удалился прочь, судебный исполнитель последовал за ним.
- Ух ты, тебе потребовалось только пятнадцать минут, чтобы запугать их! - заметил Люпин. - Новый рекорд.
- Ах, - усмехнулся Сириус, - мне так жаль...
- Ты должен извиниться перед Снейпом, - с напускной суровостью покачал головой Люпин и замолчал, перебитый донесшимся снаружи странным звуком. - Что там такое?
Все захлопали глазами.
Сириус выпрямился и, повинуясь какому-то внутреннему отцовскому инстинкту, тут же взглянул на диван, где совсем недавно мирно сидели мальчишки. Сейчас там было пусто.
- Не знаю... Но где Гарри и Драко?

***

- Ты как?
- Нормально. Как мне кажется.
Он вовсе не выглядел нормально. Драко почувствовал, как от беспокойства засосало под ложечкой. Гарри, напряженный, измученный, вжался в кресло и пристально уставился в огонь. На щеках у него играли лихорадочные пятна, глаза ярко сияли. Рядом на столе стояли три пустых стакана.
- Мне кажется, тебе не стоит больше пить, - заметил Драко.
- Знаю, - кивнул Гарри, и Драко с тревогой заметил, что тот весь горит, его взмокший лоб был облеплен волосами. - Мне что-то здесь жарко... этот огонь... - Гарри ослабил галстук и запрокинул голову, словно ему трудно было дышать. - А тебе он не мешает?
- Нет. Просто ты перебрал. Это все алкоголь. Может, тебе стоит вернуться и лечь?
- Я не хочу уходить, я просто хочу выйти. На воздух, - опираясь на спинку дивана, Гарри поднялся. - Мне нужно пройтись.
- Ты свалишься в реку, - заметил Драко.
- А что - здесь есть река?
Драко удивился тому, что Сириус не среагировал на их уход, однако он, видимо, был целиком поглощен разговором с Люпиным и мэром. Задержавшись, чтобы натянуть на себя плащ, Гарри толкнул двери и вышел наружу.
Яростный мороз вцепился в Драко с такой силой, что он торопливо натянул свой плащ на голову. Повернувшись к дверям, он увидел, что холл уже пуст. Выскочив на парадную лестницу, он закрутил головой в поисках Гарри, скользя на обледенелых камнях.
- Я здесь, - позвал Гарри.
Он был уже внизу, на плечах у него болтался плащ, судя по всему, он пристально рассматривал что-то, что было за оградой. Драко медленно спустился и присоединился к нему.
- Что такое, Поттер?
- Как прекрасно... Правда, прекрасно?
Драко удивленно глянул на него, потом перевел взгляд на зимний ландшафт. Лунный свет был ясен и прозрачен, как бывает только в холодные зимние ночи. На снегу вспыхнуло белое пламя, темный воздух над далекими деревьями засеребрился, а на небе яркими вспышками сияла россыпь зимних звезд, вспыхивающих то яркой зеленью, то холодной синевой, а внизу у подножия холма, прислушавшись, можно было различить шум струящейся подо льдом реки. Ночь и вправду была красива, однако Драко бы вряд ли заметил это, не обрати Гарри его внимание.
Он повернулся и взглянул на Гарри - в темноте тот казался созданным игрой света и тени: темные волосы-белая кожа-темная одежда. Глаза уже не были подернуты пеленой усталости, они сияли за очками.
- Я хочу летать, - заявил Гарри.
- Хорошо, но у нас нет метел...
- Я знаю, где есть, - и Гарри внезапно уселся на замерзшую землю. - Ой, помоги мне, и я тебе покажу.
- Поттер, ты сейчас не в форме, чтобы чем-нибудь заниматься.
- Я не пьян, - отчеканил Гарри. - Я просто счастлив. Дай мне побыть счастливым. Я так давно этого не чувствовал.
- Гарри, запротестовал Драко, - не надо...
Тот не обратил на это ни малейшего внимания, завозившись и упершись ногой, протянул ему руку:
- Помоги мне встать.
Драко потянул и поднял его на ноги. Гарри улыбнулся - счастливо, ярко, однако Драко знал, что эта улыбка была совершенно ненастоящая. Ему стало нехорошо.
- И что теперь? - спросил он.
- Пошли, - Гарри зашагал по замерзшему газону, Драко привычно последовал за ним. Ему вообще казалось, что все, чем он занимается в последнее время, - это ходит следом за Гарри, похожим на ребенка - только брюзгливого и большого. Газон спускался от отеля к дороге, коляски, что доставили их сюда, рядком стояли вдоль обочины. Съехав с последней кочки, Гарри направился к экипажу Сириуса и, распахнув багажник шлепком правой руки, вытащил оттуда два предмета, завернутых в разноцветную бумагу, - длинных, узких, поблескивающих с одного конца. Ошибиться было невозможно.
- Метлы? - недоуменно спросил Драко. - Какого черта?..
- Наши рождественские подарки, - пояснил Гарри. - Я слышал, как Сириус сказал твоей матери, что они прибыли. Это Ливни. Новый брэнд.
- Я знаю, что такое Ливни, - прототипы их фигурировали в выпуске Мировых Новостей Квиддича, - разработанные известной фирмой, они несли ряд экспериментальных дополнительных признаков, которые Драко не мог вспомнить, хотя они раздражающе крутились у него в голове. - Я читаю те же спортивные журналы, что и ты.
- Отлично. Лови.
Гарри бросил один из пакетов Драко - тот машинально схватил его, а сам погрузился в развертывание собственной метлы; упаковка быстро сдалась под его торопливыми пальцами, и он заулыбался. Однако усмешка сползла с его лица, когда он взглянул на Драко, неподвижно стоящего и разглядывающего свою метлу.
- Relasio! - Гарри нетерпеливо взмахнул рукой, и упаковка исчезла с метлы Драко так же быстро, как исчезает под солнцем снег. На миг Драко забыл обо всем - и о холоде, и о всё нарастающем беспокойстве, осталось только восхищение. Ливень был гладким, узким, жестким, похожим на ощупь скорее на металл, нежели на дерево. Черное древко, темные прутья, стянутые серебряной лентой. При прикосновении он издавал странный звук - словно мурлыкала какая-то удивительная кошка.
- Нравится? - спросил Гарри. Драко поднял взгляд, порыв ветра хлестнул ему по лицу, на мгновение ослепив.
- О да, это действительно стало бы грандиозным сюрпризом, - Драко откинул волосы с глаз и увидев, что Гарри уже сидит на Ливне, стер улыбку с лица. - Поттер, что ты... -
Гарри оттолкнулся, и Ливень взмыл в воздух, как ракета, - ... делаешь? - закончил Драко и вздохнул. - Чтоб тебя черти забрали, - устало пробормотал он, перебросил ногу через помело и оттолкнулся от земли.
И сразу же почувствовал, что все идет не так. Его метла беззвучно скользнула вслед за метлой Гарри, почти вертикально, и Драко ощутил, словно вот-вот потеряет сознание. Он отчаянно вцепился в метлу. Ливень резко рванул вправо, потом перекувырнулся, выровнялся и неподвижно завис. Ледяной ветер ворвался Драко в лёгкие, когда он глотнул воздуха.
Я болен. Я не должен был этого делать. Я болен. Я не могу нормально летать. Гарри об этом знает. Да где же он?!
Драко запрокинул назад голову. От холодного ветра слезы застили ему глаза, сквозь них он увидел парящего над ним Гарри - темное пятно на фоне серебристых облаков. Смеясь, тот взглянул на него и помчался прочь. Позже Драко так и не смог понять, почему же он тогда последовал за ним - тогда же ему показалось, что он должен поступить именно так. Он наклонился вперед - и Ливень буквально взорвался под ним, метеором взмыв в небо. Зимой членам хогвартсовских команд полагались толстые свитера, протекторы на локти и голени, высокие кожаные перчатки. То, что было надето на вечеринку, совсем не защищало от мороза.
Его трясло от холода, взрезавшего, подобно сотне крошечных ножей, его рубашку. Плащ взмывал у него за спиной, и он мог видеть, что и плащ Гарри тоже, словно флаг, реет на ветру. Сконцентрировавшись на нем, как на цели, он усилием воли направил метлу вперед.
Но Ливень вместо этого рванулся вбок.
Руки Драко, окоченевшие от холода, судорожно уцепились за помело. Сердце колотилось в груди. Он внезапно вспомнил, что же именно было написано в тех Мировых Новостях Квиддича: "Новые Ливни обладают уникальной противоугонной защитой. Перед использованием метла должна быть откалибрована под своего хозяина, в противном случае, она не будет повиноваться своему седоку".
- Черт... - пробормотал он. - Черт, черт!
Он снова закрутил головой: Гарри был исчезающей точкой высокой над ним.
- Поттер! - закричал Драко, потянув метлу назад - та дернулась на несколько футов, потом лениво перевернулась и выровнялась, преодолевая сопротивление. - Поттер! - заорал он изо всех сил, откидываясь назад.
Это оказалось ошибкой: Ливень рванулся вперед, словно им выстрелили из пушки, и Драко ничего не оставалось, как намертво вцепиться в него; метла крутнулась вправо, влево и стрелой помчалась вперед. Прямо к огромному дубу.
Драко задергал метлу, однако она четко держала курс, несясь к дереву так же неумолимо, как Хогвартс-Экспресс; ветви ударили ему в лицо, он вскинул руки, и тут что-то с силой ударило его в бок, мгновенно скинув с метлы. Плащ где-то запутался, и он снова испытал чувство полета - куда более ужасающее, потому что на этот раз он падал. Однако это был всего лишь миг: он рухнул в мягкий снег, и от удара у него занялся дух. Он охнул и, отплевываясь, перевернулся, все лицо - и глаза и рот - было залеплено снегом. Руку обожгла резкая боль.
- Эй, Малфой... - конечно, это был Гарри. Драко сел и убрал волосы с глаз: тот сидел рядом на корточках. Его очки, равно как и одежда, заиндевели. - Прости, что сшиб тебя с метлы, однако ты целился прямиком в дерево. Почему ты не отвернул?
- Со мной все хорошо, спасибо, что спросил, - сквозь зубы посипел Драко. - Поттер... где метлы?
Гарри широко махнул в сторону огромного дуба, столкновения с которым они чудом избежали, и едва не упал, с трудом сохранив равновесие.
- Им повезло меньше, чем нам.
Полный дурных предчувствий, Драко, шатаясь, поднялся на ноги и взглянул в направлении, которое указывал Гарри. Сначала он не понял, что тот имел в виду, однако, запрокинув голову, он увидел обе метлы - высоко над головой. Сила удара была так велика, что они, как две огромные стрелы, воткнулись в ствол.
- Да, похоже, Ливни сделаны из чего-то действительно прочного, - рассеянно удивился Гарри. - Думалось, что они просто разлетятся в щепки.
- Как наши черепа, стукнись они об ствол, - закивав, согласился Драко. - Ты это имел в виду.
- Но мы-то не врезались, - легкомысленно отметил Гарри.
- Точно, и все благодаря тебе, чёртов гриффиндорский псих! - взорвался Драко. - Давай-ка, покатаемся на этих метлах, непременно покатаемся, и наплевать, что их сначала нужно откалибровать, наплевать, что мы собираемся угробить себя...
- Я не знал... - удивленно произнес Гарри.
- Еще пять секунд, и я бы забрызгал все вокруг в стиле импрессионистов. Ты мог бы назвать это "Башка, размозженная о дуб".
- Не надо так шутить. Слушай, коли ты знал, что их сначала надо откалибровать, ты бы сказал мне...
- У меня не было времени, ясно? Ты же вскочил на метлу и улетел...
- Ты не должен был следовать за мной!
- Я всегда должен следовать за тобой!
- Святой Боже, к чему весь этот ор? - раздался голос и, развернувшись, Драко увидел воздвигшегося над ними Сириуса и Люпина рядом с ним. Чуть дальше, у экипажей, маячили еще фигурки - Драко не мог понять, кто там был, однако знал, что люди не сводят с них глаз. Он поднял глаза на Сириуса, и сердце рухнуло в пятки: тот был взбешен до предела.
- И чем же вы тут занимались? - холодно вопросил он.

***

Юноши вытаращились на Сириуса, открыв рот, что и не мудрено: Драко не приходилось прежде видеть своего отчима таким сердитым. Он горой воздвигся над ними, сверкая чёрными глазами.
- Так - и что значил весь этот шум? - решительно потребовал он.
Люпин кашлянул:
- Хм... Сириус...
Сириус повернулся и взглянул на друга.
- Что такое? -
Вместо ответа Люпин указал наверх. Сириус поднял голову и вытаращил глаза на воткнувшиеся в дерево метлы. - Понятно, - ровным голосом произнес он. - Я знал, что вы любите летать. Однако я не думал, что вы такие конченые дебилы, чтобы летать на неоткалиброванных Ливнях.
- Мы не знали, что их нужно калибровать, - пискнул Драко, поворачиваясь за поддержкой к Гарри и немедленно осознав, что с его стороны ее ждать бесполезно: прикрыв рот, Гарри, судя по всему, смеялся.
- Однако вы почувствовали себя достаточно компетентными, чтобы полетать на них? Уж не говоря о том, что это были ваши рождественские подарки, которые я не буду заменять на другие! И все идиотские, бездумные, беспечные, легкомысленные и глупые номера, что вы проделали...
- Мы извиняемся, - в отчаянии перебил его Драко, с трудом удерживаясь от того, чтобы не дать затрещину по-прежнему хихикающему у него за спиной Гарри.
- По-моему, вы даже не осознаете, насколько все это серьезно! - распалился Сириус.
Смех наконец-то вышел из-под контроля Гарри.
- Сириус... Твое имя значит две вещи... Хи...
Сириус недоуменно уставился на крестника.
- Гарри? Да что с тобой такое?
Гарри в ответ зашелся смехом.
- С ним все в порядке, - тихонько пояснил Драко. - Это просто... м-м... э... Жизнерадостное Заклятье. Я наложил его на Гарри раньше.
К его вящему удивлению, Сириус отреагировал на это так, словно вместо этого он сказал "пустяки, это просто ведро яда".
- Жизнерадостное Заклятье?! Ты наложил на него Жизнерадостное Заклятье, а потом позволил ему пить?
- Ну... - Драко искоса взглянул на Гарри. - Ну да, немножко... Некоторым образом. А почему?
- Ты что - пытался его угробить? - резко спросил Сириус.
- Да, - в Драко вспыхнула искра ярости. - Это был мой блестящий план.
- Драко, ты, именно ты должен был знать лучше остальных, что значит - мешать алкоголь и Жизнерадостное Заклятье.
- Я? А почему именно я? Жизнерадостное Заклятье не относилось к тому, чем пользовался обычно мой отец. По его словам оно только для слабаков. С чего бы я должен знать о нем?
Гнев на лице Сириуса начал угасать.
- Да, конечно, но всё же... Разве ты не заметил, что с Гарри что-то не так?
Драко едва не заорал. Ему хотелось крикнуть, что все это "не так" длится уже несколько месяцев, что сейчас он видит Гарри наиболее нормальным за все прошедшее время... Но он не смог и проглотил слова вместе со своим негодованием.
- Все произошло слишком быстро, - произнес он вместо этого. - Кроме того, я даже не знал, что именно я должен был заметить.
- Истерия, - пояснил Сириус. - Резкие перепады настроения.
- О... - мрачно простонал Гарри из снега, - что-то мне нехорошо...
- Ах, да, - добавил Сириус. - И тошноту.
Драко вздохнул.
- С ним все будет нормально?
- Надеюсь, - Сириус нагнулся и помог Гарри подняться на ноги. - Ему просто надо проспаться.
Гарри пошатнулся, - и выражение лица Сириуса стало мягче:
- Пойдем, - услышал Драко его мягкий шепот. Как ни странно, звук голоса крестного привел Гарри в чувство; вопреки опасениям Драко, он, вздохнул, ткнулся в грудь крестного головой и отрубился.
Сириус поднял Гарри и, прижав его к груди, взглянул на Люпина.
- Я не носил его на руках с того времени, как он был младенцем... Что-то непохоже, что с тех пор он сильно прибавил в весе...
Люпин что-то ответил - так тихо, что Драко не расслышал, они повернулись и зашагали назад, навстречу огням Малфой-Парка.
- Ты идешь? - окликнул Сириус Драко. - Мы идем к коляскам.
Драко тряхнул головой.
- Я вернусь через камин.
Ему хотелось побыть одному, чтобы немного привести мысли в порядок.
Увы, этому сбыться было не суждено: едва он добрался до отеля, как из темноты к нему шагнул Снейп.
- Мистер Малфой, позвольте вас на пару слов.
Драко взглянул на профессора - лицо у того было искажено мрачной, жуткой гримасой.
- Интересно, рухни я здесь без чувств, вы были бы рады донести меня до дома?
Снейп прищурил глаза и поднял руку, затянутую в черную перчатку.
- Это что такое?..
Драко взглянул туда, куда указывал Снейп, и у него оборвалось сердце: правый рукав рубашки под откинувшимся плащом серебрился в лунном свете. Кровь. Драко резко дернул плащ назад, но было уже поздно: тот все видел.
- Профессор...
- Позвольте мне взглянуть на вашу руку.
Драко не шелохнулся:
- Это не...
- Позвольте мне взглянуть на вашу руку, мистер Малфой! - рявкнул Снейп, заставив Драко подскочить. - Возможно, мы сейчас и не в Хогвартсе, однако я по-прежнему уполномочен снимать штрафные баллы с вашего факультета!
- Но сейчас же Рождественские каникулы! - вытаращил глаза Драко, возмущенный подобной чудовищной несправедливостью.
- Верно, - согласился Снейп. - И потому мой рождественским подарок будет состоять в том, что, вместо того, чтобы немедленно снять очки с вашего дома, я дам вам второй шанс. Покажите мне вашу руку, он нетерпеливо застучал ногой по снегу. - Я жду.
С мятежным лицом Драко сделал шаг вперед, откинул плащ с левого плеча и протянул руку мастеру Зельеделия, который принял ее куда мягче, чем можно было подумать, судя по свирепому выражению его лица. Закатав рукав свитера, он взглянул и его резкий вздох взрезал тишину зимнего воздуха.
Драко машинально опустил взгляд: вдоль предплечья тянулась длинная рана, полученная в тот миг, когда он пытался прикрыться. Сам порез был вовсе несерьезен на вид. Так ахнуть Снейпа заставила кровь: они сияла багряным перламутром, словно ртуть, под красным стеклом.
- Это еще что? - резко спросил Снейп. - Ты видишь это уже не в первый раз - что-то непохоже, чтобы ты был удивлен.
- Я не знаю, пустяки, - пожал плечами Драко.
- Это вовсе не похоже на то, что обычно называется пустяками, - Снейп положил руку на плечо Драко и силком поволок его в сторону отеля. Драко запинался и спотыкался в рыхлом снегу, однако Снейп не снижал скорости, пока не добрался до ближайшего фонаря. Крепко взял Драко за плечи, он вытолкнул его на свет, несмотря на все попытки вывернуться, и пристально уставился своими черными глазами ему в лицо.
- И сколько все это уже продолжается? - спросил он.
Драко попытался смело встретить взгляд учителя, однако потерпел неудачу.
- Как долго... Это вы про что? Про эту штуку с кровью? Я... Я могу все объяснить.
- Неужто? - приподнял бровь Снейп. - Прошу.
- Ну... э... - заюлил Драко.
- Слушаю. Так в чем же дело? Переел Светящихся Червячков? Переусердствовал и съел целую упаковку Огней Фей? Пытался отработать заклинание, чтобы освещать свою комнату одной своей улыбкой и крепко напортачил?
- Если вы решили надо мной издеваться...
- Так объяснитесь же, мистер Малфой, и поправдивей. Здесь довольно холодно, и я уже начинаю мерзнуть.
- Я тоже, - пробормотал Драко. - Слушайте, ну, я не знаю, что это. Я собирался показаться колдомедикам, и я покажусь, просто...
- Вы разговаривали об этом с мадам Помфри?
- Ну... некоторым образом.
- Что вы подразумеваете под "некоторым образом"?
- Я думаю... я сказал ей... типа того... в каком-то смысле... На самом деле - нет.
- Я так и думал, - Снейп отпустил плечи Драко и из ниоткуда выхватил белый платок, который и протянул Драко. - Приложите к ране, - скомандовал он. - И расскажите мне, сколько это уже продолжается.
- Сколько продолжается? - переспросил Драко, делая, как ему было велено. - Эта забавная штука с моей кровью? Честно говоря, я не знаю - ну, может, несколько недель. Да ничего серьезного...
- Черта-с-два ничего серьезного


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:20 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Черта-с-два ничего серьезного. Вы больны, и вы об этом знаете. Я бы сказал, что все признаки говорят в пользу того, что вы находитесь под воздействием какого-то заклинания Темной Магии...
- На меня не накладывали заклятий.
- Вы в этом так уверены?
Драко кивнул.
- Уверен, - внезапно он почувствовал сильную усталость. - Это не темное проклятье. Или же оно из тех, которые я не смог распознать. Вы же знаете, что я не совсем невежественен в Темной магии. Я не знаю, что это было.
- Ты похож на покойника, - напрямик заявил Снейп. - Я немедленно переговорю с Сириусом Блэком.
- Нет! - вскинулся Драко. - Не делайте этого. Только не Сириусом.
- Это не тебе решать, Драко. Сириус - твой опекун. Будь мы сейчас в школе, я бы тут же поговорил с Дамблдором.
- Послезавтра свадьба, - в отчаянии заговорил Драко. - Завтра на званый обед начнут прибывать гости. Неужели вы не можете подождать пару дней?
- Я не могу отделаться от ощущения, что с моей стороны было бы безответственно смотреть, как неизвестная магия влияет на твое здоровье...
- Пожалуйста, - умоляюще повторил Драко. - Я не так уж и болен, я же не умираю у вас на глазах. Это расстроит свадьбу, мать ударится в панику - к чему все это? Ну, узнаю я парой дней раньше, что со мной что-то не так - что с того? Я и так уже это знаю. Спасибо - не надо.
Снейп усомнился.
- Кто-нибудь еще об этом знает? Поттер?
- Гарри? Да, он немного в курсе. Гермиона знает. Она меня осматривала.
- О, естественно, - холодно заметил Снейп. - Вы окружены их заботой, верно?
- Прошу вас, - повторил Драко, не в силах придумать ни элегантных, ни непробиваемых аргументов, чтобы воззвать к логике Снейпа. Конечно, Снейп прав: Сириус должен об это узнать. И Драко просто ненавидел саму эту мысль. Ведь, едва еще кто-то об этом узнает, проблема станет реальной, ему придется вплотную заняться ее решением - и начнутся эти бесконечные колдомедики, клиники, и ничто не будет помогать, и начнется паника - он был просто совершенно в этом уверен - и в результате всего этого он не сможет быть полезным Гарри.
- Это же не...
- Хорошо, - неожиданно произнес Снейп.
- Что, простите? - удивленно захлопал глазами Драко.
- Я сказал хорошо, мы подождем до свадьбы. Это даст мне некоторое время... - Снейп забрал платок из руки Драко, сложил и сунул в карман. Юноша наблюдал за ним с широко распахнутыми глазами. - У меня будет время немного поисследовать твою кровь. Конечно, меня вряд ли можно назвать колдомедиком, однако я наверняка сумею определить зелье, примененное к тебе.
- Спасибо, - после длинной паузы произнес Драко. Снейп сверкнул на него чёрными глазами.
- Не благодари меня. Это излишне. Я вернусь в свою лабораторию и проведу несколько тестов - у меня будет предлог, чтобы пропустить завтрашний званый обед.
- Рад, что сумел вам помочь, - едва не улыбнулся Драко.
- Не люблю вечеринки, - задумчиво произнес Снейп. - Разумеется те, на которых нет караоке.
- Точно, - тактично поддакнул Драко.
- В любом случае, возвращайся в дом. Тебе не следует стоять на морозе, если ты болен. Могу ли я аппарировать тебя?
Драко помотал головой:
- Я возьму экипаж. Все в порядке. И ещё раз - спасибо.
Казалось, что Снейп, поколебавшись, был близок к тому, чтобы хлопнуть Драко по плечу, но это мгновение тут же прошло. Выпустив его руку, профессор коротко кивнул и аппарировал, оставив юношу, совершенно запутавшегося в своих мыслях, стоять в снегу под фонарем.

***
Пока они добирались до Имения, Гарри пришел в себя настолько, что, хоть и, шатаясь, но все же сумел без посторонней помощи подняться к себе, оставив полувзволнованных - полуизумленных Сириуса с Люпиным в прихожей. Найдя дверь в свою спальню, он рывком распахнул её и практически ввалился внутрь.
Кто-то зажег свечи по стенам и огонь в камине - обычно Гарри любил делать это сам, однако сейчас его это здорово порадовало. Трясясь и пошатываясь, он стянул с себя всю одежду, оставшись в одних боксерах, вывалил вещи в коридор перед дверью для эльфов-прачек и вполз под одеяло.
Ему казалось, что он должен немедленно отрубиться, наверное, так бы и случилось, если бы кровать остановилась и перестала вращаться. Все над ним кружилось, мир плыл перед глазами.
Беззаботное счастье Жизнерадостного заклятья растаяло, сменившись головокружением. У него было ощущение, словно он летит - если, конечно, можно было летать, лёжа на кровати.
Гарри ждал, что постепенно расслабится и нырнет в сон - ничего подобного, все происходило как раз наоборот: лишь только он закрывал глаза, как видел бездонное чёрное небо, рваные, гонимые ветром облака, осколки звезд; он чувствовал, как ветер ерошит его волосы, жжет до слез глаза, слышал свой крик в момент падения...
Я не могу умереть, - подумал он, делая разворот, - я не могу умереть, я еще не сделал то, что должен был сделать. Значит, я должен быть неуязвим. А коли я неуязвим, то и Драко тоже не может пострадать, потому что это же невозможно: чтобы один из нас прекратил бы свое существование, а другой бы - продолжал. Гнев Драко все путает: он что - не понимает?
Но Гарри пока не умер. Он был здесь, и ему было куда лучше, чем за все прошедшие месяцы, словно он вышел из своего тела, чувствуя при этом каждую молекулу. Мягкая шершавость шерстяного одеяла - он ощутил ее, переворачиваясь, громкое потрескивание прыгающего за решеткой камина огня, тепло комнаты, давящее на него, - давящее так, словно кто-то уселся на него сверху. Словно части все того же сна о льде и лихорадке.
Что-то коснулось его лица. Не открывая глаз, он повернул голову набок, однако прикосновение не пропало. Он было поднял руку, чтобы убрать это, однако остановился: касание было приятным. Где он весь горел, его тронули прохладные пальцы - он понял, что это были именно пальцы - легкое холодящее прикосновение к вискам, к горлу... к волосам. Кто-то нежно откинул назад его волосы. На свете существовал всего один человек, кто это делал.
Гермиона, - подумал он. - Я сплю и вижу сон. И я не хочу просыпаться.
Он крепко зажмурился. Он спал - в этом он был уверен. Он видел ее во сне несколько раз с того времени, как вернулся в Имение. И каждый раз покидал волшебный мир сновидения, просыпаясь помимо своей воли и чувствуя себя совершенно несчастным. Однако все происходящее казалось ему куда реальней, чем то, что ему когда-либо снилось.
Его лица снова коснулись чьи-то руки, перед закрытыми глазами мелькнула какая-то тень, прохладные гладкие губы коснулись его губ.
У него перехватило дыхание, все вокруг закружилось, словно мир встал на дыбы. Он опускался в лучащуюся холодную мглу, он испытывал удовольствие, от которого ему становилось дурно, он чувствовал боль и призывал ее к себе. Он горел и мерз, он дрожал - он не чувствовал этого так долго, так долго...
Это было именно то, что он хотел получить от Гермионы тогда ночью, в переулке, это было именно то, о чем он не мог сказать ей, - ибо она бы возненавидела его за это. Но сейчас он спал - и в своем сне получал от нее все, что хотел; она бы простила его за это - она бы никогда не узнала.
- Гарри... - прошептала она. Открыв глаза, он увидел лишь сумашедшие дергающиеся и качающиеся тени. Ее волосы шатром закрыли их. Она была джинном в бутылке, сновидением, навеянным одиночеством и алкоголем.
Это был сон, и он знал об этом - но он не хотел просыпаться, да и не мог, даже если бы пожелал этого. Никогда прежде не ведомая ему вялость охватила его тело, кровь замедляла и замедляла свой ход, пока не потекла, словно густой сироп, обжигая его вены.
- Открой глаза, - шепнула она нежным голосом, таким сладким, каким бывают только отравленные конфеты. - Посмотри на меня...
Он попытался и, возможно, даже сумел. Позже он так и не смог это вспомнить. Темнота - такая же, как и ее волосы, опрокинулась на него - он попытался воспротивиться ей, однако его понесло прочь, будто течением. Больше он ничего не помнил.

***

Следующим утром Драко проснулся рано, проведя беспокойную ночь, и обнаружил в конверте рядом с кроватью остальную часть своего Рожедственского подарка: это было руководство по эксплуатации новой метлы и запиской: "Приложение к твоему чертовому подарку. Намек: оно не летает."
- Это ты так думаешь, - упрямо заявил Драко и занялся изготовлением бумажного самолетика. Его развлечение было прервано рвущейся в окно орлиной совой с письмом в клюве. Драко распахнул рамы, взорвав клубом холодного воздуха тепло комнаты и, облокотившись на подоконник, прочитал вслух:
" Драко, Альбус попросил меня написать тебе пару слов. Он боится, что у тебя есть повод для забот. На что я сказал, что озабоченность - это нормальное состояние для растущего мальчика. И, тем не менее, он хотел, чтобы я сообщил тебе, что все, что касается завтрашнего дня, находится под контролем. Специальный отряд авроров быстрого реагирования «Неусыпная бдительность» будет в вашем распоряжении на случай внезапных нежеланных гостей, которые умудрятся преодолеть наши охранные системы. Живи настоящим, не волнуйся о завтрашнем дне. Предвкушаю свадьбу и непременно надену свою праздничную ногу. Твой - Шизоглаз Хмури."
- Вот ведь электровеник, - во всеуслышанье объявил Драко, швырнув свернувшийся в полете пергамент на кровать. Он почувствовал, что беспокойство немного отступило, хотя какой-то тревожный узелок появлялся у него в желудке, когда он думал о свадьбе. Что-то во всем этом было каким-то неудобным и затруднительным, и ещё...
Его мысли прервал скрип колес - к грандиозной главной лестнице Имения подползала коляска, одна из тех, что были взяты напрокат в городке и вчера возили их в Рождественский Морозец, а сегодня должны были доставить в Имение гостей. Коляска была черной, с гербом Малфой-Парка: скрещенные на серебряном поле волшебная палочка и кинжал. Драко видел, что некоторые гости уже прибыли: Паркинсоны, Забини. Блез не было. Драко заподозрил, что она решила, что им не стоит видеться. Признаться, тут их мнения впервые совпали.
Коляска замерла, двери открылись, из нее потянулись пассажиры: сначала ведьма с колдуном в темно-синих мантиях с наброшенными капюшонами, потом высокий волшебник с непокрытой головой, чьи огненные волосы выдавали его на этом ярком солнечном свете. Чарли Уизли. Повернувшись, он помог спуститься своей сестре, Драко не мог ее рассмотреть, однако узнал и этот желтоватый плащ, и рыжие локоны, бурлящей огненной рекой стекающие по ее спине. А за ней, медленно, словно преодолевая сопротивление, вышел Рон.
Драко замер, глядя на него, потом закрыл окно и задумался. Он подозревал, что Уизли может появиться, однако удивился, что именно так и произошло. Усталость как рукой сняло, ее место заняла постоянно нарастающая нервозность.
«Заставь их пожалеть об этом», - просил его Гарри.
Драко улыбнулся. Потом подошел к гардеробу и начал одеваться.

***
Когда Гарри на следующий день открыл глаза, было очень темно - он даже подумал, что ночь только-только добралась до своей середины. Мгновением позже он сообразил, что занавеси вокруг его кровати плотно задернуты.
Он недоуменно покрутил головой.
Как странно. Я так никогда не делаю. Значит, приходил кто-то из домашних эльфов.
Поморщившись, он медленно сел, нашарил свои очки, надел их и почувствовал, как забилось у него в груди сердце. Он чувствовал себя весьма и весьма необычно. И был практически уверен, что у него был весьма необычный сон.
- Эй, тигренок... - пропел голос у его плеча.
Гарри повернулся так резко, что потом все удивлялся, как он ухитрился ничего себе не вывихнуть. И, еще не увидев ее, он уже все понял... Впрочем, потрясение от этого меньше не стало: черные волосы, разметавшиеся по белым плечам, огромные серые глаза, наполненные недобрым озорством, обнаженное, судя по всему, тело, прикрытое простынями.
Рисенн.
Гарри попытался что-то сказать, но изо рта у него вырвался только свист, напоминающий свист закипающего чайника. Ее улыбка стала шире.
- Что, онемел? - поинтересовалась она. - Впрочем, учитывая минувшую ночь, я и не удивлена. Я была бы просто поражена, что после всего, что было, ты был бы в силах говорить.
Это отпустило его голос:
- Что-что-что... ты тут делаешь? - заикаясь, спросил он. - Как ты попала в мою спальню? И где твоя одежда?
Она взмахнула рукой:
- Одежда? Наверное, там, куда ты её швырнул, котёнок.
Гарри безмолвно вытаращил глаза. Несомненно, все было ужасным кошмаром. Несомненно, он сейчас проснется.
- Но... я спал... я видел сон...
Она сделала губки бантиком:
- Ой-ой. Я что - похожа на сон? Или, может, вот это похоже на сон?- и она высвободила свои тонкие белоснежные руки, покрытые синяками от его пальцев. - Мне и в голову не приходило, что ты так силен. Ну, я, конечно, знала, что ты особенный, - Мальчик-Который-Выжил...
- Заткнись! - зашипел Гарри, пряча лицо в ладони. - Просто помолчи. О, нет, я не должен... я не мог...
- Увы и ах - ты мог и смог, - ее голос стал жестче, хотя и не утратил веселых ноток. - Как печально, что ты ничего не помнишь. Да, несомненно: эта ночь была одна из самых уникальных ночей за всю мою жизнь. То, что было ночью... - со мной такое впервые.
Из горла Гарри вырвалось бульканье:
- Я не верю этому, - зашептал он, - не верю... У меня есть подруга...
- А я думала, вы расстались, - заинтересовалась Рисенн.
- Я - нет... а откуда ты так посвящена в подробности моей личной жизни?
Она пожала плечами, простыни съехали вниз, и Гарри торопливо отвел глаза.
- Я получила газету. Да все знают, что вы разошлись. Видимо, кроме тебя.
- Мы просто... взяли тайм-аут.
- Что ж, дорогой, в таком случае в другой раз можешь пригласить её с собой.
- В другой раз? Не будет никакого другого раза! И этого тоже не было!
Она улыбнулась уголками губ:
- Ты в этом совершенно уверен?
Гарри промолчал.
Рисенн наклонилась к нему:
- Ты произнес её имя прошлой ночью, - она потянулась, чтобы прикоснуться к его лицу, и Гарри дернулся обратно. - Ты сказал - Гермиона... Но сделал это только раз.
Гарри снова отпрянул от нее - или же только попытался это сделать: было в ней что-то завораживающее, что, несмотря на весь ужас и тошноту, притягивало его, как притягивает взгляд кобры. Нет, она была прекрасна - да, но красота ее была такой странной, отчужденной и зрелой, что он не мог ей противостоять.
Эти глаза - серые, как у Малфоя, серые, как зимнее море - они пугали его. Она потянулась к нему, коснулась длинными пальцами его щеки - он не смог отодвинуться от нее, он чувствовал, что это сродни боли в его прокушенной губе, все его нервные окончания разом взвыли.
Наверное, он бы свалился с кровати, если бы в этот момент не раздался стук в дверь. Дурман немедленно исчез из головы Гарри, он в ужасе вытаращил глаза.
Рисенн беспокойно вздохнула:
- Ты откроешь или сделать это мне?
- Мистер Поттер, - раздался замогильный голос у дверей. Наверняка один из слуг-призраков. - Мистер Блэк велел разбудить вас. Уже полдень, сэр.
- Убирайся! - в отчаянии крикнул Гарри в ответ. - Меня... меня нет!
Рисенн фыркнула.
- О, замечательно.
- Мистер Поттер, боюсь, что мистер Блэк велел разбудить вас немедленно.
- А-а-а... - почти взвыв от отчаяния, Гарри встал и, завернувшись в простыню, шагнул к двери, приоткрыв которую, он в щелку увидел Антона, дворецкого, реявшего перед ним с самым серьезным видом.
- Мистер Поттер, мистер Блэк велел мне также подготовить ваше платье для вече...
- Да, спасибо, я все возьму, - заикаясь, перебил его Гарри, выхватывая у призрака стопку вещей и кидая их себе за спину. - Спасибо, Антон. Ну, если у тебя все...
- Нет, не все, - возразил дворецкий.
- Что еще? - в отчаянии спросил Гарри.
- Мистер Малфой просил передать вам сообщение. Кажется, это было "Немедленно спускайся, чертов засоня".
- Грандиозно, - и Гарри снова попытался закрыть дверь.
- Мистер Поттер! Попрошу еще минутку. Еще одно дело, - и дворецкий протянул свою полупрозрачную руку. На ладони призрака мерцал знакомый стеклянный круг - алый, с золотыми и черными искорками. Гарри взглянул на свой рунический браслет, пытаясь сообразить, что к чему.
...Но это невозможно - он же всегда ее носил, вот и вчера она болталась у него на ремне... Он помнил, как расстегивал ремень и... и потом выкинул свою одежду домашним эльфам.
- Эльфы-прачки просили меня вернуть это вам, сэр.
- Спасибо, - автоматически поблагодарил Гарри. - Спасибо, Антон.
Он взял браслет у призрака, закрыл дверь и медленно повернулся к девушке, сидящей на его кровати.
Но та уже исчезла.

***

Гермиона направлялась в библиотеку не в самом лучшем расположении духа. Накануне она плохо спала. Даже очень плохо. В ее комнате в Дырявом котле было слишком жарко, всю ночь её мучили кошмары, от которых перехватывало дух. Она проснулась на рассвете от звеневшего в ушах крика Пенси "Грязнокровка!", после чего так и не смогла уснуть. Мда, вечер не удался.
Чтобы добраться до книжных червей, ей пришлось выстоять длинную очередь, в которой она тревожно размышляла о предстоящей вечеринке. Мысль о том, что ей предстоит встреча с Гарри, вздымалась над ней черной стеной страха: он - подавленный и красивый - должен хандрить и печалиться. И ей бы захотелось утопить его в чаше фруктового пунша. Или - что еще хуже - он полный сил, и Драко сводит его с невероятно сексуальной кузиной-вейлой, которая не слезает с его колен и кормит его с руки виноградом, очищая его при помощи золотых щипчиков. И ей снова захотелось утопить его в чаше с фруктовым пуншем.
- Виноград, - мрачно заявила она книжному червю, когда пришла ее очередь. - И кто только ест очищенный виноград? И как только не лень?..
Книжный червь встревоженно замахал усиками. Гермиона вздохнула:
- Не обращайте внимания. Я Гермиона Грейнджер. Номер 97356. Вы сделали для меня перекрестный обзор?
Червь умчался прочь и вернулся с нагруженной книжками тележкой. Гермиона подхватила ее и направилась в уже знакомый уголок под портрет Ровены Равенкло. Да, большинство книг она уже видела, некоторые из них были универсальными справочниками по оружию, и она подавленно начала пролистывать их - главы о Живых Клинках, эльфийский стрелах, всегда летящих в цель, ножах, способных рассечь камень, ирландских дубинках, булавах, кинжалах и...
Гермиона замерла и пролистнула несколько страниц, вернувшись к изображению серебряного кинжала с ручкой из кости единорога. Подпись под иллюстрацией затерлась от времени.
"Ангурвадель -- уникальный клинок, находящийся в настоящее время в Стоунхенджском музее. Природа клинка неизвестна, однако нанесенные им раны невозможно исцелить. При прикосновении к нему колдуна или ведьмы, находящихся под воздействием Темной Клятвы, начинает светиться синим."
Гермиона вытаращила глаза, в голове все спуталось. Темная Клятва? Но ведь только некромант может связать человека Темной Клятвой - это была самая ужасная, самая темная магия, смертельная и непробиваемая... Однако она помнила, как вспыхнул синим клинок, когда в музее Рон прикоснулся к нему. От этой мысли у нее засосало под ложечкой.
Рон!
Она вскочила на ноги, едва не перевернув свой стул, и торопливо начала заталкивать книги в сумку.

***
Гарри мрачно рассматривал в зеркале свое отражение. И вправду - выглядел он куда лучше, чем ощущал себя.
Хотя, - тут же подумал он, - если бы я и выглядел так же, то на меня из зеркала таращилась бы насаженная на кол отрубленная голова.
Однако с внешним видом был полный порядок - скорее всего, этому способствовала одежда - исключительно модная и дорогая, великолепно скрадывающая и его бледность, и темные круги под глазами. Он начал понимать, почему Драко так западает на одежду - она и вправду заставляет чувствовать себя отменно, хотя на самом деле ты ощущаешь себя просто как в аду.
Со мной что-то не так, - мрачно думал он, глядя на себя в зеркало. - На Драко Рисенн не действует так, как на меня. По-видимому, причина в каком-то страшном изъяне, которого нет у других людей. Или же я просто какой-то сексуальный маньяк, какой-то особый тип сексуального маньяка, рядом с которым никто не хочет находиться. Гермиона - она бы больше ни в жизнь ко мне не прикоснулась, не захотела бы быть рядом. Сириус был бы в ужасе. Как и Нарцисса. Они ни за что не позволили бы мне остаться в доме, сослали бы в сарай в саду. Драко бы бросил меня и нашел новых друзей - которые бы не мучились от постоянной депрессии и не спали бы с сексуальными демонами.
А может, и нет.
Гарри подумал, что для Драко это было бы неиссякаемым источником насмешек.
Ты - сексуальный маньяк? - он бы усмехнулся. - Поттер, этого не может быть, потому что не может быть никогда. Ты взгляни на себя. О, прекрасно, поздравляю: ты нашел еще один повод, чтобы заниматься самобичеванием. О, просто праздник какой-то. Постарайся максимально использовать это.
Гарри опустил глаза к своим рукам, и они на миг перестали трястись. Да, определенно: нужно переговорить с Драко, в противном случае, он не представлял, как он пойдет на вечеринку. Хвала Господу, что не будет Гермионы: она собиралась прибыть на свадьбу, а не на званый обед сегодня. Он не смог бы взглянуть ей в глаза.
Мысль об этом его едва не доконала.
Отвернувшись от своего бледного отражения, он взглянул на смятую кровать, и почувствовал, как к горлу подкатила тошнота
Гарри сгреб плащ и выбежал за дверь.

***

- Я хорошо выгляжу? - в третий раз за то время, как они поднимались по лестнице к Имению, спросила Рона Джинни. Она уже успела позабыть, каким отталкивающим и непривлекательным было это серое каменное здание: громоздкое, окруженное вереницей балконов, увенчанное шпилями и куполами, с огромной парадной лестницей размером со всю Нору.
А вокруг простирался сад, которого не было в ее прошлое посещение: он был наполнен розами, алыми розами, которые на этом снегу казались каплями крови. Заклятья, с помощью которых можно было сохранить их живыми даже в такие морозы, были весьма и весьма недешевы.
Рон, уже дважды сообщивший сестре, что она очень красивая, мученически вздохнул.
- Я же уже дважды сказал тебе, что ты классно выглядишь, так чего еще тебе надо? Пожалуйста: ты выглядишь кошмарно. Меня от одного взгляда на тебя тошнит.
- Я тебя ненавижу, - бросила на него возмущенный взгляд Джинни.
- Ага, - уронил Рон. - И не ты одна.
Джинни не ответила, она прибавила шагу в надежде нагнать родителей. Они оба - и Рон, и Джинни - отстали: Рон из-за явного нежелания идти, а Джинни здорово нервничала. Она распланировала этот день еще несколько недель назад. Наконец, сразу за Фредом и Джорджем, они вошли через двойные двери в холл, и Джинни, осмотревшись, была просто потрясена красотой этого удивительного дома - холодной, но от этого не менее прекрасной: шахматный чёрно-белый сияющий паркет, сверкающие стены, на которых мерцали алмазами светящиеся шарики.
Их встретил Сириус, Нарцисса, по его словам, занимала гостей где-то в главном зале. Краем уха Джинни услышала, что её родители о чём-то быстро переговорили с Сириусом, невероятно элегантном в своём чёрном костюме.
- Да, думаю Драко тоже где-то в Зале, мы ждем, когда спустится Гарри... он вчера ночью тоже припозднился, - пояснил он, и Уизли рассмеялись.
В силу своей нетерпеливости, Джинни не могла дождаться того, что будет дальше. Она отказалась от предложенной домашним эльфом помощи по её разоблачению и прямо в плаще прошла в Зал, что заметил только Рон, метнувшийся за ней и бормочущий, что должен её задержать - то ли что-то сказать, то ли ещё что...
- Не надо, - выдохнула она.
Комната, что была много лет назад названа Малфоями Большим Залом, была уже наполовину заполнена гостями: женщины в изысканных платьях, мужчины в мантиях и костюмах - Джинни узнала Люпина, Пенси Паркинсон в каком-то уродливом зеленом платье, в толпе мелькнуло еще несколько знакомых лиц. Наискосок пройдя через Зал, она направилась к маленькой двери и быстро нырнула в нее.
Она оказалась на лестнице, которую хорошо помнила, - узкая лестница вела наверх, по обе стороны от квадратного зеркала в скобах на стене горели факелы. Джинни взглянула на себя: бледное лицо, еще более бледное от соседства желтого плаща и рыжих локонов. И блестящая цепь на шее. Едва она потянула за нее...
- Джинни, ты что тут делаешь?
Это был Гарри. Он стоял на нижней ступеньке - в темной рубашке, подчеркивающей бледность его кожи, в темных брюках. В тусклом свете она не могла увидеть выражение его лица, но ей показалось, что он хмурился.
- Ты заблудилась?
Она быстро выпустила цепочку.
- Нет, я просто... просто...
- Ты не Драко ищешь? Я не знаю, где он.
Джинни едва не улыбнулась:
- Спасибо за помощь, Гарри, но я не ищу Драко. Я просто... хотела поправить волосы. Ветер испортил всю мою прическу.
- А мне кажется, все нормально, - удивленно заметил Гарри. - По-моему, ты выглядишь потрясающе.
- Спасибо, - Джинни взглянула на него повнимательней. Он был какой-то странный: отдаленный, потерянный - именно таким он стоял семь лет назад на платформе вокзала Кинг-Кросс, и эта потерянность словно навеки прилипла к нему.
Женщины должны сходить по нему с ума, - подумала Джинни, - он кажется каким-то уязвимым, однако нельзя сказать, чтобы слабым, каким-то притягательным... причем он про это не знает. Человеку не свойственно раздумывать о своей красоте, поскольку свое лицо для каждого выглядит слишком уж привычным, даже такое красивое как это: глубокие подернутые дымкой зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, заостренные линии. Даже сейчас эта меланхолия ужасно шла ему.
- С тобой все в порядке, Гарри?
- О, да, - он слегка передернулся, как отряхивается вылезшая из воды собака. - Я просто поздно лег.
- Ах, да, Сириус нам сказал.
- Нам?
- Да, - медленно кивнула Джинни. - Мы все приехали. И... Гарри... Рон тоже.
Выражение лица Гарри не изменилось, только тени под глазами стали отчетливей.
- Я, признаться, думал, что он не придет.
- Он приехал, Гарри, правда, это к лучшему...
- Чёрт, - резко перебил ее Гарри и засунул руки в карманы, - да, действительно, теперь мне точно нужно увидеться с Драко.
- А ты не мог бы... - она чуть склонила голову. - Ну, ты понимаешь... - найти его.
Гарри помотал головой.
- Он сейчас закрылся от меня. Наверное, занят, - пожав плечами, Гарри попробовал улыбнуться, однако у него это вышло не слишком удачно. - Пожалуй, я лучше пойду туда, где музыка.
- Все будет в порядке. Правда-правда.
Он расправил плечи.
- Я надеюсь.
Она взглянула, как он вышел и тихо прикрыл за собой дверь, и сердце ее последовало за ним, как следовало оно и за ее братом, и за Гермионой. И за Драко.
Нет, она не испытывала сочувствия. Это был страх. Она боялась за него. Она уже давно за него боялась.
Она снова потянулась к цепочке на своей шее и, крепко стиснув ее, начала подниматься по ступенькам.

***

Драко сидел в засаде.
Он никогда не мыслил себя партизаном, слишком уж он любил огни рампы, однако другого слова подобрать было нельзя: он именно сидел в засаде. В коридоре, освещенным одиноким факелом, он ждал Пенси Паркинсон.
Он устал. У него болела голова. Он мало спал минувшей ночью, и подозревал, что у него плохо уложены волосы. Но время, приливы и месть не могут ждать, и он проторчал на балконе, пока не увидел поднимающуюся вслед за родителями по лестнице Пенси Паркинсон в зеленом платье. И только тогда он вошел внутрь.
Сначала нужно был как-то отделить её от ее родителей. Для этого он подослал к ней домашнего эльфа с сообщением, что нечто неотложное ожидает её в Зеленой комнате. Эльф был проинструктирован привести ее в коридор и там оставить. Домашних эльфов Драко не любил, они его раздражали, однако временами он не мог не оценить их беспрекословности и послушания. Ему показалось, что прошел целый час, хотя, наверное, на самом деле минуло только полчаса, когда он услышал звук чьих-то шагов в коридоре. Быстрый стук высоких каблучков. Драко улыбнулся. Пора. Он дождался, пока она поравняется с ним, и быстро вынырнул из тени, загородив ей дорогу.
Задуманное ему удалось: она завопила и шарахнулась назад.
- Привет, Пенси, дорогая. Рад видеть тебя.
- Драко! - ахнула Пенси, театрально прижимая руку к сердцу. - Ты так меня напугал! Ей-богу, - она опустила руку и бросила на него возмущенный взгляд. - Если не возражаешь, то разреши, я продолжу свой путь?
- Да-да, срочное дело. Я в курсе, - он с трудом удерживался от желания закрутить ус, по счастью, у Драко усов не было. - Однако никакого срочного сообщения нет. Это я сделал. Я хотел потолковать с тобой наедине.
- Что? - Пенси изобразила оскорбленную невинность. - Да что ты напридумывал! Я же принимаю участие в вечеринке и должна вернуться назад.
- По мне, ты совсем не занята, - перебил её Драко. Он говорил тихо, но было нечто в его тоне, что заставило Пенси бросить на него пронзительный взгляд. Он начал медленно кружить вокруг нее, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы не начать крутиться вслед за ним. - Хотя, как я слышал, в последнее время у тебя действительно была масса хлопот.
Лицо Пенси дрогнуло, с него пропало раздражение.
- Это ты о чём?
- Думаю, ты понимаешь, - воздвигся над ней Драко. Ее волосы дрогнули над круглым воротничком неладно скроенного платья. - Знаешь, Пенси, ты занимаешься тем, что строишь свою карьеру, карабкаясь по социальной лестнице. Смотри же, не соскользни назад. Хотя, как я слышал, у тебя открылись таланты и в этой области...
- Какой области?
Он наклонился так, что его шепот коснулся ее волос:
- Опускаться.
Пенси не сразу отреагировала на это пугающее замечание. Она дернулась и развернулась:
- Это омерзительно. Ты отвратителен. Понятия не имею, почему ты говоришь все это, однако...
- Не имеешь? - неожиданно резко переспросил он, так резко, что она даже сморщилась. Он увидел страх в её глазах. - Что ж, я позволю себе освежить твою память небольшой декламацией. Не возражаешь, если я почитаю тебе вслух? - демонстративно и тщательно откашлявшись, он вытащил из кармана пергамент. - Я бы назвал это "Сонеты от Трагически Запутавшихся". Думаю, тебе должно понравиться, - он встряхнул пергамент, разворачивая его, и громко начал:
- "Гермиона. Я пишу тебе во время Зелий. Я тут сижу и гляжу на тебя через весь класс, но ты не видишь этого. Ты сидишь и смотришь вперед, я вижу, как движется над пергаментом твоя рука. Может, ты сейчас пишешь мне так же, как я пишу тебе. Но я не очень-то хорош в писанине. Наверное, Гарри лучше. Черт, вот Малфой точно лучше. Однако я пишу тебе, потому что должен написать. Потому что мне больно от того, что я так далеко от тебя, особенно после..."
- Прекрати, - прошептала Пенси. - Прекрати.
- Отчего же? Весьма занимательно. Под это можно даже танцевать, - Драко улыбнулся, на что она, похоже, не обратила внимания. - "Не волнуйся, - завершил он чтение, - я оставлю его в нашем обычном тайнике. Прости меня за то, что я сказал прошлой ночью, - насчет того, чтобы открыться и всем всё рассказать. Ты была права. Впрочем, даже если бы не была права, это бы не имело никакого значения. Нам не нужно придумывать никаких аргументов - когда я вижу, как ты на меня смотришь, я чувствую..."
- Прекрати! - взвизгнула Пенси. - Прекрати, прекрати, прекрати! - Драко понял, что его грязная игра достигла цели: она не могла совладать со своим голосом, ее глаза стали совершенно абсурдного размера. - Отдай, отдай мне!
Выдернув записку из его рук, она разорвала ее в клочья и с триумфальным вздохом раскидала ее по полу.
Драко рассмеялся.
- Там их еще штук тридцать. Уизли, похоже, был удивительно преданным и постоянным корреспондентом.
- Как... - она вытаращила на него глаза. - Как ты забрался в мой чемодан?.. Это невозможно.
- Иногда лучшим оказывается самое простое решение.
- Он знает? Поттер знает?
Драко приподнял бровь:
- А что - ты боишься его больше, чем меня? - сладким голосом поинтересовался он. - Это ты зря...
- А что ты собираешься сделать? - ошеломленно спросила она.
- До или после того, как пойду и расскажу твоим родителям о том, чем ты занималась в последнее время?
К его удивлению, её лицо начало приобретать нормальный цвет.
- Может, ты лучше поделишься с ними чем-то, чего они не знают?
Теперь пришел его черед удивленно таращить глаза.
- Только не говори, что ты рассказала им все в припадке раскаяния.
- Это была их идея, Драко, - отрезала Пенси, начиная, по-видимому, приходить в себя. - Мой отец был одним из тех, что разрабатывал очаровывающие заклятья - как ты думаешь, откуда бы я их достала? Это пробные экземпляры, новинки.
- То есть ты думаешь, что я поверю в то, что они подкладывали свою дочь под Уизли? - Драко с трудом боролся с отвращением. - Я не... - он замолчал, практически услышав, как в его голове завертелись и заскрипели шестеренки, и все встало на свое место. - Нет, они не делали этого... Они согласились, чтобы ты прикидывалась Гермионой и шпионила, добывала информацию... Но спать с ним... - это было твоей идеей. Ты же так его ненавидишь... о, нет...я так не думаю.. Ты ведь влюбилась в него, да? В гриффиндорца. Боже, какой удар по твоей гордости...
Пенси вскинула голову, глаза ее ярко вспыхнули:
- Это было...
- И что это было? - издевательски спросил он, однако, кажется, именно такого тона она и ожидала.
- Это был способ добиться того, чтобы он взглянул на меня, - тихо произнесла она. - На меня никто никогда так не смотрел.
- Он никогда не смотрел на тебя. Это была не ты.
- Я так полагаю, тебе про это ничегошеньки не известно? - ее голос засочился ядом. - Быть любимым вместо того, кем ты не являешься... Это совершенно реальное чувство, Драко, правда?
Ее глаза горели, и он онемел на мгновение. Он не мог представить, сколько она знала, и что имела в виду - это был удар, нанесенный наугад, вслепую. Но он тут же вспомнил, как Гермиона обнимала его в шкафу, шепча имя Гарри. И голос Гарри днем раньше: "Ты сделал отменную вещь, Малфой". В тот момент, глядя на Гарри, он удивился: кого он видит, глядя на меня? Не меня. Кого-то другого. Куда лучшего.
И в этот момент сочувствие к Пенси стрелой пронзило его, но он вспомнил слова Гарри - заставь их заплатить... Ведь у него были запасы жестокости, какими Гарри не обладал, верно?
- Они ведь не знают, кем на самом деле ты являешься, - прервала его размышление Пенси. Драко равнодушно заметил, что ее голос был каким-то странным: и лающим, и скрипучим одновременно. - И я начинаю думать, что и ты сам тоже не знаешь. Блез постоянно твердила иное - что в сердце ты остался истинным слизеринцем. Я этому не верю. Мне кажется, ты все бросил, ухватившись за первый выпавший тебе шанс. Что ж, Драко Малфой, - ты выбрал неверную сторону, заведомо проигрышную. Больше тебе никто, никто из нас не станет доверять, мы не раскроем тебе свои планы. Но это вовсе не значит, что у нас их не будет...
- Пенси?.. - перебил ее Драко.
- Что? - сбившись посередине своей длинной тирады, она захлопала глазами.
- Заткнись.
Её губы сжались в тоненькую ниточку.
- Великолепно. Прячь голову в песок. Однако ты подумай, подумай обо всем, что я тебе сказала, я знаю, ты будешь...
- Пенси, - любезным тоном остановил ее Драко. - Я не думал об этом даже тогда, когда ты это произносила. А теперь пошли, - он взял ее за руку, и она не отняла ее, охваченная паникой, смешанной с нарастающей холодной яростью. - Нам надо возвращаться на вечеринку.

***

Все эти путаные повороты, в конце концов, привели Джинни почти к винным погребам, и только с подсказки проходящего мимо дворецкого ей удалось выбраться наружу, наконец-то оказавшись в облицованном деревом коридоре, За окном виднелся выходящий в сад балкон, сейчас полностью засыпанный снегом. Ромбовидные окна были плотно закрыты. Двери холла она уже узнавала: когда раньше она была в Имении, именно в этой комнате она и провела большую часть времени. Толкнув дверь, она шагнула в библиотеку.
Здесь все было по-прежнему: сине-зеленые окна, наполненные книгами полки. И тишина - такая тишина, что она могла бы услышать стук собственного сердца, перекрывающий тиканье золотых настенных часов.
Джинни глубоко вздохнула и вытянула за цепочку из-под платья Хроноворот.

***

Гарри ужасно хотелось выпить вина, однако он себе это категорически запретил. После всех этих событий прошлой ночи, он больше вообще никогда на него не взглянет. В глубине души он больше всего мечтал вернуться в кровать и никогда из нее не подниматься. Поскольку это было исключено, он хотел поговорить с Драко. Но тот куда-то пропал - его не было в Большом зале, а когда Гарри попытался дотянуться до его разума, он почувствовал какой-то далекий слабый гул, словно прервавшийся радиосигнал. Да, похоже, Драко был сильно занят.
- Ох, Гарри, как же я рада видеть тебя. Ну, не красавчик ли, - миссис Уизли, восхитившись его новой одеждой, нагнула его к себе, чтобы поцеловать в щеку и взъерошить волосы. Гарри перебросился с ней парой фраз, стараясь смотреть в сторону: она так похожа на Рона, это было для него невыносимо. Сам Рон вместе с братьями торчал где-то у дальней стены, Гарри видел его отражение в зеркале над накрытым столом. Себя он тоже там видел, перед ним, запрокинув голову, стояла миссис Уизли, и он сразу вспомнил времена, когда ей приходилось наклоняться к нему. Он видел алый проблеск своего рунического браслета на поясе.
Как он мог оказаться таким идиотом, чтобы снять её?!
- Я думаю, что черное на свадьбе действует несколько угнетающе, - добавила миссис Уизли. В этот момент Гарри взглянул на нее, спросив себя, что ей может быть известно; однако он достаточно знал Рона, чтобы быть уверенным, что тот ни слова не сказал родителям.
В миг, когда он собрался ответить, он заметил краем глаза какое-то движение, и в зеркале отразился входящей через двустворчатые двери Драко. Он был не один - под локоть он вел Пенси Паркинсон. Странно - и какие же у него были причины, чтобы сопровождать её?
- Простите, - извинился перед миссис Уизли Гарри, - мне нужно... я должен... идти туда, - и он торопливо отступил, оставив ее удивленно смотреть ему вслед.
Обшаривая комнату глазами, Драко с Пенси стоял в дверях. Приблизившись, Гарри заметил, что Драко удерживает ее явно против её воли: она пыталась вырваться и отпихнуть его, на ее лисьей мордочке застыло выражение ужаса. Увидев приближающегося Гарри, Драко просветлел.
- Ага, Поттер, рад, что ты тут.
- Да где же ты был? - выдохнул Гарри, чувствуя, что большинство гостей поедают их глазами.
Драко поднял на него измотанный взгляд:
- Что?
- Где ты был? Мне нужно с тобой поговорить.
- Охотился с гарпуном на Аляске, - где я еще мог быть? Ладно, Поттер, я сейчас немного занят. Постоишь тут минутку, ладно? Посмотришь, что я имел в виду, - его глаза скользнули за Гарри, снова начав обшаривать комнату. - Где-то тут были Уизли...
Пенси издала какой-то скрип и затрепыхалась, пытаясь вырваться. Гарри удивленно захлопал глазами:
- Они где-то там... Малфой, это важно.
- Это тоже важно, - Драко двинулся вперед, волоча за собой Пенси. Почувствовав, что происходит что-то очень странное, Гарри двинулся вслед за ними. - Пенси забыла свой свадебный подарок. У нее масса проблем.
- Да кому нужны эти свадебные подарки?.. - спросил Гарри.
- Знаешь, - стрельнул в него взглядом Драко, - для столь сообразительного человека ты слишком часто ведешь себя как непроходимый тупица, - внезапно глаза его сузились. - Ты какой-то другой, Поттер - ты что, постригся? Или что-то еще?
Гарри издал полузадушенный вздох. Пенси тоже присмотрелась к нему:
- Ты и правда какой-то другой, - согласилась она.
Охнув, Гарри схватил Драко за рукав:
- Черт побери, Малфой, да выслушай же меня!.. Мне необходимо с тобой поговорить!
- Не сейчас, Гарри! - зашипел Драко, не двигаясь с места и по-прежнему крепко держа Пенси, которая, впрочем, бросила свои попытки высвободиться и теперь с любопытством взирала на Гарри.
- Ты что, не видишь, что мне нужно поговорить с тобой! - в отчаянии произнес Гарри, уже не надеясь на ответ.
- Все, что я вижу, - это твои впечатляющие попытки изобразить из себя электрическую белку. Перестань скакать туда-сюда и постой минутку спокойно.
- Я не могу ждать...
- Что - ты помираешь?
Гарри распахнул глаза:
- Нет.
- Тогда это подождет. УИЗЛИ! - неожиданно громко закричал Драко. Все обернулись к нему - в том числе и сгрудившиеся вокруг вазы с пуншем Уизли. Губы Драко дрогнули и растянулись в тонкой улыбке. - Рон! Эй! Иди сюда!
Не донеся стакан с тыквенным соком до рта, Рон удивленно замер. Драко призывно помахал ему рукой. Глаза Рона метнулись к Гарри, тот ответил ему взглядом, отчего Рон отвел глаза. Нервно покосившись на братьев, Рон опустил стакан и медленно двинулся в сторону Драко и его собеседников.
Пенси с выражением ужаса на лице снова задергалась в руках Драко, но тот стиснул ее еще сильней; Гарри увидел, как его пальцы вонзились ей в плечо - должно быть, ужасно больно. В других обстоятельствах он бы, возможно, поразился безжалостности Драко, но не сейчас: у него начали зарождаться подозрения и предположения по поводу происходящего, и сердце в его груди забилось быстрее.
Что он себе думает?
Весь мир сузился для него до узкой дорожки, по которой к нему шел Рон. Вот он миновал родителей Пенси, наблюдающих за ним в упор. Люди поворачивались ему вслед, следя за Действием с полусмущенным - полузаинтересованным выражением на лицах.
Рон встал перед Драко. Гарри уже две недели не видел Рона так близко. Теперь заметил фиолетовые тени под глазами друга, однако они не вызвали у него ни малейшего сострадания. Ярость, кипевшая в нем, не оставила место никакому сочувствию.
- Чего тебе? - тихо спросил Рон, глядя на Драко и стараясь не смотреть на Гарри. - Если тебе было нужно привлечь моё внимание, Малфой...
- Если бы я хотел привлечь твоё внимание, я бы нарядился Гермионой и попытался совратить тебя в чулане для метел, - с резкой и острой, как лезвие ножа, улыбкой ответил Драко.
Рон слегка покраснел, но не шелохнулся.
- Говори все, что хочешь, только не порти эту свадьбу, прошу тебя.
- Это еще не свадьба, - возразил Драко с той же неприятной сияющей улыбкой. - Это всего лишь званый обед.
Гарри взглянул ему за спину и увидел направляющегося к ним Сириуса и застывшего у него за спиной Люпина. Остальные все еще стояли и смотрели на них, от этих взглядов его передернуло, Рона всего так и крутило от унижения, один Драко наслаждался всеобщим вниманием, он единственный чувствовал себя в своей тарелке.
- Просто обед, - пропел Драко, - который подразумевает присутствие друзей и родственников. Ты к ним, как я знаю, не относишься.
- Это не тебе говорить, - возразил Рон. - Я пришел ради Гарри, а не ради тебя, - он перевел огромные, почти черные, полные мольбы глаза к Гарри. - Гарри, прости, прости меня... - зашептал он.
Каждое слово извинения пронзало Гарри, словно нож:
- Нет, я не хочу этого слышать...
- Гарри... - повторил Рон.
- Нет! - вскрикнул Гарри. - Разве ты не знаешь, что я...
- Замолчи, Поттер! Просто заткнись! - впервые заговорила Пенси, дрожащим скрипучим голоском - и в этот момент Гарри все узнал, все понял. Она рванулась прочь от Драко, не сводя глаз с Рона. Гарри узнал этот взгляд: так на него смотрела Гермиона, так Драко смотрел на Гермиону, Симус - на Джинни, такое же выражение было на его собственном лице - на фотографиях, в зеркале... - Оставьте его! - закричала она. - Словно вы никогда не ошибались! - и она осеклась, сообразив, что сболтнула лишнего. Гарри заметил, как на лице Рона начинает появляться выражение ужаса, словно до него тоже начало доходить. Но Драко действовал, он наклонился и что-то шепнул Пенси на ухо - достаточно тихо, чтобы она не отшатнулась, но достаточно громко, чтобы был слышно всем:
- Он никогда ничего неправильного не делал, Пенси, дорогуша, - голос его стлался нежным бархатом. - А я делал...
И он с силой толкнул ее в сторону Рона, машинально подхватившего её, чтобы она не упала. Споткнувшись, она вцепилась в него, и Драко рассмеялся.
- Вот это правильно, Уизли. Что ж ты как скромно? Что - нет никаких знакомых ощущений? А должны быть - независимо от того, какие очаровывающие заклятья там она использовала. Думаю, что суть-то еёне менялась. А уж её тело ты должен знать во всех подробностях: как же, после стольких-то ночей, проведенных вместе в комнате старост... По мне, ты, конечно тормоз, но после такого количества свиданий даже ты…
Со сдавленным возгласом ужаса Рон оттолкнул от себя Пенси и, обхватив себя руками, содрогнулся. Драко перехватил её, но она и не пыталась сбежать: закрыв лицо руками, она захлебнулась рыданиями. Рон, зеленея, вытаращил на нее глаза.
- Что ж, теперь ты знаешь, - улыбаясь, сообщил Драко Рону.
Гарри вдруг осознал, что все вокруг них пришли в движение: к ним спешил Сириус, Паркинсоны вприпрыжку мчались к своей рыдающей дочери, комната взорвалась шепотками, однако Гарри видел только круг перед собой, словно он был освещен прожектором: в этом кругу стоял Рон, потрясенный и безмолвный, рыдающая Пенси и Драко... Драко... у него был совершенно нечеловеческий вид - такие лица Гарри видел в детстве на картинках с ангелами мщения: такая в его лице была беспощадность и неумолимость... Гарри понял, что он сам был тому причиной - ведь именно он попросил Драко заставить её заплатить за это. И ей пришлось это сделать. В глазах Драко мелькнул вопрос, и Гарри почти прочитал его: Это именно то, чего ты хотел? Ну, как - достаточно? Ты себе это именно так представлял?
И какая-то невообразимо жестокая часть Гарри прошептала Драко, чтобы тот не останавливался.
Улыбка исчезла с лица Драко. Он по-прежнему смотрел на Рона.
- Что ж, теперь ты знаешь. И все, что у тебя было, ты вышвырнул только ради этого - ради неё. Ради девицы, которую ты терпеть не можешь. За пачку глупой лжи. За фантазию, которой кнат цена. Я бы все отдал за то, что ты когда-то имел, Уизли.
Гарри удивленно посмотрел на Драко, но тот действительно говорил именно то, что хотел сказать.
- Я бы все за это отдал, а ты это выбросил просто так, и тебе никогда его не вернуть. Никогда - все растоптано и разрушено. В этом поганом мире была всего одна неплохая вещь - но ты ухитрился и её уничтожить, - взгляд Драко, направленный на Рона, наполнился отвращением, и Гарри спросил себя, насколько это было правдой. - И что - это того стоило? Она того стоила?
Это было хуже любого оскорбления. Рон стал смертельно белым, голос его дрогнул и оборвался, когда он шепотом произнес:
- Что ты о себе думаешь, Малфой?..
Драко молчал, и это молчание было куда красноречивей любых слов. Всхлипывания Пенси перешли в вопли, от которых могли бы полопаться стекла. Гарри в упор взглянул на нее, на Рона, и почувствовал, что у него в желудке поселилось какое-то неприятное, болезненное ощущение. Через голову Пенси на него смотрел Драко - но он не знал, о чем того можно попросить после всего уже сказанного, впрочем, у него и не было шанса подумать об этом.
Потому что в этот миг двери в Зал распахнулись, и вошел Люциус Малфой.

***

- Что значит - не работает? - истерически спросила Гермиона у измученного человека, сидящего за столом Дырявого Котла. - Как они могут не работать все сразу? Я трижды пыталась связаться с Имением - бесполезно! Ваши камины испортились! Сделайте же что-то! Вызовите... трубочиста!
Клерк за столом развеселился:
- Одного, но с огромным помелом, я полагаю?
- Не умничайте! - взвизгнула Гермиона так, что он дрогнул:
- Послушайте, мисс, с нашими каминами все нормально, возможно какая-то проблема существует с камином в Имении - вероятно, кто-то заблокировал соединение.
- Но зачем им нужно было это делать?
Клерк пожал плечами:
- Признаться, я не могу вам это сказать.
- Так, и что мне теперь делать? - воскликнула Гермиона. - Мне нужен Рон или Драко, вернее, даже оба, и я даже не могу послать сову - они все разобраны на доставку Рождественских подарков.
Клерк смотрел на нее с видом Это-Не-Моя-Проблема.
- Может, вы аппарируете туда, куда вам надо?
- Нет, у меня нет лицензии! Кроме того, там все равно стоят анти-аппарирующие заклятья.
- Возможно, вы полетите туда?
- У меня нет метлы! - и Гермиона тут же прищурилась на него. - А у вас есть метла?
- Э... вы хотите позаимствовать мою метлу?
Скрестив руки на груди, Гермиона сверкнула на него глазами:
- Будущее волшебного мира зависит от того, попаду ли я сейчас в Имение Малфоев.
Он закатил глаза:
- Правда?
- Хорошо, пусть нет. Но я очень сильно волнуюсь за моих друзей. Пожалуйста, разрешите мне воспользоваться вашей метлой. Пожалуйста.
Казалось, он сомневается.
- А если вы не разрешите, то я скажу менеджеру, что вы проковыриваете в дверях дырки и подсматриваете за переодевающимися в своих комнатах людьми.
Его глаза полезли на лоб:
- Вы так не поступите.
- Даже не сомневайтесь.
Он бросил на нее сердитый взгляд:
- Вы, похоже, из Слизерина...
Гермиона улыбнулась:
- Нет. Но спасибо на добром слове.

***
Часы все тикали и тикали, Джинни пристально следила по своим маленьким часикам за ходом минут.
Заполучить обратно свой Хроноворот было более чем непросто, хотя, с другой стороны, все могло бы оказаться ещё сложнее. Будь она из тех, кто привлекает к себе внимание, это бы не удалось. Однако на нее никто не взглянул, и ей удалось ускользнуть так, что никто этого не заметил, даже всевидящий Драко. Хроноворот вернулся на свою цепочку к ней на шею - только Симус спросил ее о новом украшении, однако он слишком мало знал, чтобы что-то заподозрить.
Она все распланировала заранее, она занималась этим не одну неделю. Так с чего же она тогда так нервничает? Прежде, отправляясь назад, она никогда не испытывала ничего подобного. А она перемещалась на сотни лет назад. Сейчас же ей предстоит вернуться всего на пять. Чего же она так боится?
Она прикрыла глаза и подняла руку с часами, услышав в этот миг какой-то шум и ропот
- Они разыскивают меня, - с ужасом подумала она, хотя позже она поняла, что к ней это не имело ни малейшего отношения.
Она быстро перевернула Хроноворот вверх ногами, и мир исчез.

***

- Рад приветствовать всех собравшихся, - произнес Люциус Малфой. - Как мило с вашей стороны прибыть на вечеринку, посвященную моему возвращению домой.
Вокруг раздались вскрики, зазвенели посыпавшиеся на пол бокалы с шампанским. Если бы не эти звуки, то в Зале воцарилась бы гробовая тишина. Гарри казалось, что его потрясение должно было быть куда больше - вместо этого он почувствовал какую-то утомительную неизбежность происходящего. И потом - он знал, что Люциус все это время был жив, - это остальные смотрели на него как на призрак человека, умершего полгода назад.
- О, Боже... - прекратив рыдания, прошептала Пенси, вытаращив глаза. - Драко, твой отец пришел...
- Да, - деревянным голосом откликнулся Драко, - да, я заметил.
Гарри хотел положить ему руку на плечо, однако не решился, ему показалось, что делать что-то подобное перед Люциусом будет неразумно - и вовсе не потому, что Люциус не знал об их дружбе. И все же...
Гарри казалось, что все его мысли словно медленно просачиваются сквозь многослойную марлю - наверное, это было следствием того, что за последнее время на его долю выпало слишком много потрясений. Он с отстраненным ужасом смотрел, как Люциус неторопливо входит с Зал - конечно, не один: его сопровождал, по крайней мере, десяток Пожирателей Смерти в своем знаменитом облачении - черная мантия с опущенным капюшоном. Однако, капюшоны двоих были откинуты, и Гарри узнал мэра и судебного исполнителя Малфой Парка. Все в комнате попятились, впрочем, ничего удивительного: палочки при себе были далеко не у всех, так что Пожиратели отменно рассчитали время нападения. Сириус с белым, как полотно, лицом, схватил за руку Люпина, вокруг него сгрудились Уизли.
С одной стороны зала был помост, окруженный золотой оградой - на дне рождения Гарри там играл оркестрик. Люциус Малфой взошел на него, сопровождаемый мэром и судьей; остальные Пожиратели отошли к стене. Сквозь другие двери входили все новые и новые Пожиратели.
Большой Зал был окружен.
Люциус прислонился к ограде и улыбнулся. Его наряд был элегантен до предела: черный костюм, черный плащ, потрясающие туфли, серебряные кольца на пальцах. Серые глаза скользили по толпе, он рассматривал ее с таким видом, словно оценивал живописное полотно.
- Согласно одному маггловскому автору, "Слух о моей смерти оказался сильно преувеличенным".
У Пенси вырвался какой-то сдавленный звук - то ли смешок, то ли всхлип. Драко мрачно рассматривал своего отца с непроницаемым выражением лица.
- Уверен, что очень немногие в восторге от этого, - продолжил Люциус. - И, тем не менее, это правда. Я жив, и я вернулся домой. Думаю, мой сын знал об этом, верно, Драко?
Развернувшись, Гарри взглянул на Драко, внезапно побелевшего, как мел, и неверяще уставившегося на отца.
- Но ты собирался... я подумал... свадьба... - выдохнул он надтреснутым голосом.
- Дурачок, - улыбнулся Люциус. Это была сияющая, злобная усмешка. - Неужели ты думал, что я не знаю того, что ты видишь нас? Ты что - и, правда думал, что я просто позволю тебе шпионить за нами? Ты что - думал противостоять Темному Лорду со всей его мощью?
Драко помолчал. Ему было просто нечего сказать - он привалился к столу и замер с таким опустошенным видом, какого Гарри еще не приходилось видеть.
Рон нарушил повисшую тишину. Развернувшись - не Люциусу, к Драко - он яростно сверкнул глазами:
- Ты знал? Так ты знал и ничего никому не сказал?
Забыв про все на свете от охватившей его раскаленной добела ярости Гарри, развернувшись, принял вызов Рона.
- Я тоже знал. Он сказал мне. Хочешь обвинить Драко, обвини и меня.
Рон дрогнул и отступил.
Словно слова Гарри вернули ему дар речи, Драко заговорил.
- Дамблдор не разрешил мне рассказывать об этом, - повернув голову, Гарри увидел, что Драко обращается к Сириусу. - Я сожалею.
- Если кто и должен сожалеть, так это Дамблдор, - заметил Люциус. - Впавший в маразм старый дурак. Строил свои умные планчики, надеясь обыграть нас - и все это лишь исходя из информации, добываемой из твоих сновидений. Да и ты тоже глуп, коль поверил всей этой лжи.
- То есть все это было ложью - всё? - спросил Драко, и Гарри на миг показалось, что лицо друга осветилось вспышкой надежды.
Люциус взглянул на сына серыми непроницаемыми глазами.
- Ладно, положим, - не всё.
- Достаточно, - Гарри увидел, как из толпы шагнул Сириус. - Давай прекратим все эти игры в кошки-мышки. Ты - сбежавший из клиники сумасшедший, - он рассмеялся, хотя в этом не было ничего смешного. - Тебя вернут в клинику Св.Мунго раньше, чем ты даже...
- Я так не думаю, - перебил его Люциус. - Напротив, именно вы все нарушаете закон.
Сириус побелел:
- В каком смысле?
- Это я, а не ты хозяин Имения Малфоев, - холодно взглянул на него Люциус. - Законы Имения стары, очень стары, оно знает своего хозяина.
... Поттер! - крик прозвучал в голове Гарри настолько громко, что ему на миг показалось, что Драко заорал во весь голос. - Поттер, встань за мной, быстро!
... Что? - полуобернувшись, Гарри взглянул на второго юношу, белого, как мел. - Почему?
... Имение - оно заколдовано от нарушения его границ, и только хозяин имения имеет власть над всеми заклятьями. Если отец решит, что все собравшиеся нарушители, он может вышвырнуть их, не пошевелив и пальцем...
... А ты?
... Давай за мной. Против меня это не сработает, потому что...
... Да-да, знаю, малфоевская кровь, - слегка попятившись, ответил Гарри. - Парень, вам нужна новая система охраны. Могу ли я осмелиться предложить, чтобы она не была основана на принципе чистоты крови?
Драко мрачно усмехнулся.
... Гордость. Чистая кровь. Тебе не понять.
Сириус яростно сверкал глазами, сложив руки на груди. Остальные гости столпились за ним, недоуменно и смятенно переглядываясь.
- Ну, продолжай, Люциус. Что же ты хочешь?
Люциус задумчиво прислонился к ограждению, на миг напомнив Гарри Драко, - та же оскорбительная грация, ленивые, но угрожающие кошачьи движения. Конечно, откуда бы они взялись у Драко, только у него, в отличие от зловещей грации Люциуса, было какое-то ироническое обаяние.
- Я хочу, чтобы все, кто не имеет отношение к моей семье и не является моим слугой, немедленно выметались из моего дома ко всем чертям. Званого обеда не будет, равно как и свадьбы. Свадьбы не будет, потому что я так сказал. А теперь убирайтесь - все.
- Я не оставлю с тобой Драко, - резко запротестовал Сириус. - Он уйдет с нами.
- Он останется вовсе не один, - шёлковым голосом возразил Люциус. - Гарри составит ему компанию.
Гарри оторопел. Наверняка он что-то не так понял. Он покосился на Драко, в упор смотрящего на своего отца, Гарри поразился выражению его лица: он никогда прежде не видел на лице Драко такого ужаса и ошеломления.
- Отпусти Гарри, отец, - твердо произнес он. - Тебе нужен я...
- Пожалуйста, воздержись от столь самонадеянных заявлений. Если бы мне нужен был ты, я бы так сказал. Гарри останется здесь.
- А что - у меня уже нет права слова? - немного жалобно спросил Гарри.
- Ни малейшего, - хором ответили ему Сириус и Люциус.
Гарри сделал еще один шаг назад.
- Да я что, я ничего... Просто спросил.
Сириус с яростью дернул себя за галстук.
- Ты, и правда, думаешь, что можешь оставить его здесь, с собой? - накинулся он на Люциуса. - Министерство...
- У него нет выбора, - сказал Малфой. До Гарри начало доходить, что все говорится на полном серьёзе. - Драко мой кровный сын, и это его дом. У тебя нет никаких прав, чтобы забирать его от меня. А Гарри... - Люциус бросил на него ледяной взгляд, - Гарри - моя собственность.
Сириус взбешенно фыркнул:
- Тебе действительно надо обратно в клинику Св.Мунго, Люциус.
- О, гарантирую, я совершенно нормален. И закон полностью на моей стороне. Гарри Поттер был постоянным жильцом этого дома в течение шести месяцев на сегодняшний день. По волшебным законам он несовершеннолетний. Соответственно, я становлюсь его официальным опекуном.
- Это смехотворно, - взорвался Артур Уизли, становясь рядом с Сириусом. - Его опекун - Сириус Блэк, я собственноручно подписал документы на усыновление.
- Ах, да, ты, - ухмыльнулся Малфой, переводя взгляд на мистера Уизли. - Наш фальшивый министр. Я до тебя мигом доберусь, - он повернулся к бледному человеку, в котором Гарри узнал судебного исполнителя Малфой Парка. - Мистер Стеббинс, не будете ли вы так любезны...
Судья коротко кивнул и, развернув длинный свиток пергамента, громко зачитал:
- "Согласно волшебному закону, местожительством персоны является то место, где находится его настоящий и постоянный дом и куда в случае отсутствия он стремится вернуться..."
- В таком случае местом жительства Гарри является Хогвартс,- запротестовал Сириус. - Это его настоящий дом, - правда, Рем?
Но ошеломленный, как и все остальные, Люпин отвел глаза:
- По юридическим правилам всё верно...
- Гм, - кашлянул Стеббинс, очевидно, получая удовольствие от своей роли, вероятно, на него отродясь никто не обращал внимания. - Так я продолжу: "Хогвартс не является постоянным местом жительства для волшебников-сирот, зачисленных туда на учебу, согласно Закону об опекунах и приемных родителях от 1721 года. Данный замок не предназначен для постоянного проживания подобных студентов, поскольку они могут находиться на его землях строго ограниченное время. Подтверждением намерения стать постоянным обитателем какого-либо места жительства является отсутствие каких-либо связей с прежним местом жительства, что фактически демонстрируется отсутствием каких-либо контактов ab initio - между мистером Поттером, как и, впрочем, любым другим обитателем Имения, и жителями дома 4 по Привет-драйв, за исключением письма, посланного и подписанного мистером Блэком, в котором сообщается этот адрес - далее цитирую: "Гарри будет жить здесь со мной, моей невестой и ее сыном. Избавьте его от вестей от себя, вашей жены и сына. Я настоятельно прошу, чтобы вся дальнейшая связь осуществлялась через меня по указанному выше адресу." Конец цитаты. Ipsissima verba - мистер Поттер считается постоянным обитателем Имения Малфоев.
- На основании письма, написанного мной Дурслям? Это нелепо! - запротестовал Сириус. - В этом письме нет ничего официального, я послал его, не поставив в известность министерство!
- Полгода назад, - перебил его Стеббинс, - запись о местожительстве мистера Поттера была изменена с Хогвартса на местожительство его опекуна, мистера Блэка, и в Хогвартсе было получено письмо, подписанное мистером Блэком, приемным родителем мистера Поттера в течение более трех лет до этих изменений - ceteris peribus - записи в Хогвартсе указывают, что мистер Поттер - постоянный обитатель Малфой Парка, если я не ошибаюсь. Я не ошибаюсь, мистер Люпин?
- Все верно, - едва слышано ответил Люпин. - Насколько мне известно.
- Существуют также и маггловские законы, - не отступал Сируис. - Дурсли - они ведь кровные родственники Гарри...
- Совершенно верно, - подтвердил Стеббинс, к которому Гарри испытывал все нарастающую и нарастающую ненависть. Сам Люциус молчал; прислонившись к ограде, он позволил говорить судье. - Однако у нас есть и другие подтверждения перемены места жительства. В нашем распоряжении находится письмо мистера Дурсля, где он указывает, что складывает с себя обязанности опекуна мистера Поттера в день его семнадцатилетия. Если не ошибаюсь, оно заканчивается так... Цитирую: "я рад этому избавлению, надеюсь, что ни я, ни моя семья не встретимся с ним более." Кавычки закрываются. Постановление, отменяющее действие всех магических систем в районе Привет Драйв, выпущено сегодня утром и было изъято Подразделением Реагирования Министерства примерно семнадцать минут назад. Дополнительным подтверждением тому, что постоянным местом жительства мистера Поттера теперь является имение Малфоев, является записи Министерства, что различные защитные заклинания с дома Дурслей были сняты в июле сего года.
- Это так? - повернулся Сириус к мистеру Уизли. - Артур, это правда?
Мистер Уизли кивнул, не в силах прийти в себя от потрясения.
- Да... Бригада Авроров решила, что, коль скоро Гарри там больше не живет... а затраты на охрану такой большой территории достаточно высоки...
- Мой Бог... - прошептал Сириус. - Сколько же они планировали это?
Лициус издал восхищенный смешок.
- Помолчи еще минутку, Блэк. Самое интересное еще впереди. Стеббинс?
Судья тонко улыбнулся.
- Очень хорошо. Ex concessis. Адвокатура Малфой Парка рассмотрела представленные Amicus Curae просителями Люциуса Малфоя доказательства - за его собственным отсутствием. Во время слушаний не было предъявлено претензий - cadit quaestio - а потому мы выпустили данный Исполнительный Лист Praecipe and Replevin. Люциус Малфой принимается судом - per curium и de lege lata опекуном его кровного сына, Драко Малфоя, кроме того, ему по вышеуказанным причинам передаются все опекунские права в отношении Гарри Поттера как постоянного обитателя Имения Малфоев вплоть до достижении им восемнадцатилетнего возраста. Nemo dat quod non habet, and res gestae. Подписано Люциусом Малфоем и шестью представителями Министерства, а также судебным исполнителем Малфой Парка, год 1998. И это, - завершил он, скручивая пергамент, - всё.
- Шестью должностными лицами министерства? Какими? - решительно потребовал Сириус. Гарри никогда не видел его таким сердитым, даже на листовках "Разыскивается".
- Ах, извините, - лучезарно улыбнулся Люциус, - это конфиденциальная информация.
Сириус рванулся к нему, но с двух сторон на нем повисли Люпин и Артур Уизли.
- Сириус, - услышал Гарри его шепот, - не волнуйся, Министерство позаботится об этом, мы с этим разберемся.
Но, как заметил Гарри, это Сириуса нисколько не успокоило - и не мудрено.
- Министерство очевидно замешано в этом, - прошипел он в ответ. - Артур, как ты не понимаешь, что...
- Мистер Малфой, - Люпин заговорил четко и собранно. - Возможно, вы правы, и можете удерживать здесь Гарри какой-то срок, хотя надо быть глупцом, чтобы считать, что сие будет длиться постоянно - а я не думаю, что вы глупец. И, тем не менее, вам придется ответить за любой вред, причиненный ему, пока он находится под вашей ответственностью. Если вы навредите ему... любому из мальчиков - это чистой воды убийство, и вы отправитесь в Азкабан.
Люциус вздохнул и протестующе взмахнул рукой.
- У меня нет никакого намерения вредить мальчикам. Что вы все на этом зациклились.
- Министерство будет за тобой наблюдать! - неожиданно воскликнул Артур Уизли. - Если хоть один волос упадет с головы Гарри...
Люциус фыркнул:
- Скучный бюрократишко. У меня кончилось терпение. Я позаботился о тебе. Позволим министру реветь и орать. Все, что я делаю, совершенно законно. А теперь... Я бы хотел, что вы оставили меня одного, будьте так любезны.
Люциус поднял палочку, и Гарри почувствовал, как Драко невольно вцепился ему в рукав и с силой дернул назад, он пригнул голову...
Рев потряс комнату. Гарри едва услышал, как Люциус выкрикнул заклинание - ураган начал рвать на нем одежду, волосы. Он с прошлого года помнил Ураганные чары, вышвырнувшие Люциуса из Имения, - какая ирония - похоже, сейчас все происходило с точностью до наоборот. Он затаил дыхание - и все кончилось. Ветер стих. Драко отпустил рукав Гарри, и Гарри открыл глаза.
Комната почти опустела: Люциус, не задетый штормом, стоял на том же месте, улыбка на его узком лице делала их с сыном удивительно похожими. Пожиратели тоже стояли там же, рядом с Люциусом. Из присутствовавших на вечеринке - до прихода Люциуса - остались Драко, Гарри и Рон, сбившиеся в кучку.
Люциус разглядывал их со спокойным любопытством. Затем щелкнул пальцами Пожирателям Смерти - и те приблизились.
Драко кашлянул:
- Отец... - он мотнул подбород


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:22 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Драко кашлянул:
- Отец... - он мотнул подбородком в сторону Рона. - Я думаю, ты забыл Уизли. Понимаю, их тут была целая куча, за всеми и не уследишь, но...
Рон издал какой-то полузадушенный звук.
- Помолчи, - отрезал Люциус. - Не говори о вещах, в которых не смыслишь.
- Прости, значит, я не понял, что теперь Рон тоже входит в твою компетенцию. И что же будет следующим? Псевдоусыновление всех остальных моих однокурсников и переименование Имения в "Дом Люциуса Малфоя для Трудных магов-подростков".
Люциус холодно взглянул на сына:
- Полагаю, ты не был слишком мудр как в своих недавних речах, так и в своих решениях. Драко, мне было бы больно тебя потерять.
Драко был ошеломлен:
- Да, с твоей стороны это была бы большая небрежность.
- А что я говорил тебе, когда ты был ребенком? О том, что нельзя быть небрежным со своим имуществом? Уверен, я тебе это говорил.
- Возможно, - Драко выглядел испуганным и усталым, и это нервировало Гарри, он никогда не видел, чтобы Драко чего-то боялся, даже если все обстояло именно так. - Отец, как бы там ни было, - прошу - давай закончим с этим.
Не меняя выражения, Люциус спустился с помоста и, подойдя к сыну, с силой ударил его по лицу - словно хлыст щелкнул в безмолвной комнате. Драко вскинул руки к щеке, Гарри заговорил прежде, чем успел сообразить, что он делает:
- Вам запрещено причинять ему боль, - яростно запротестовал он. - Вы же сказали, что знаете об этом.
- Отец имеет право устраивать нагоняй своему сыну, - спокойно пояснил Люциус, не сводя глаз с Драко. тот убрал руку от щеки - на ней расплывался красный след, словно рубец от кнута.
- Я ожидал худшего наказания, - бесцветным голосом сказал Драко. - Исходя из того, что я совершил.
- Это не наказание, - прохладным мягким голосом возразил Малфой-старший. - Это было моё прощение, - подняв голову, он взглянул на Пожирателей Смерти. - Заберите их, - махнул он рукой на Гарри и Драко. - И заприте в Северной Башне. - Его не надо, - он указал своим длинным пальцем на Рона. - Его оставьте со мной.
Гарри услышал, как Рон ахнул, и даже теперь, даже после всего того, что случилось, он почувствовал, что его словно ударили под дых. Он повернулся к Рону, но мэр, стоявший у него за спиной, уже заломил ему руки за спину. Боль - мгновенная, сильная - пронзила Гарри, он закричал и рухнул, пнув левой ногой во что-то мягкое и мясистое и едва не свалив мэра с ног.
- Прекрати, - услышал Гарри резкий голос Люциуса. Тот указал на него своей палочкой, и все мышцы немедленно окаменели, словно замерзли; он не мог даже повернуть голову, чтобы взглянуть на Рона или Драко. За его спиной тихонько посмеивался мэр. Затем он снова ухватил Гарри и выволок его из Зала.

***

Солнце скрылось за горизонтом, на замок опустилась ночь, удлиняя в комнатах тени. Девушка в золотой клетке подняла сияющий взгляд к восходящей за окном луне. Рядом с клеткой Темный Лорд играл сам с собой шахматы, атакуя красного короля зеленым конем.
- Кто-то идет, - сообщила девушка.
Сидящий в тени коротышка с серебряной рукой и белесыми глазами поднял голову:
- Кто?
- Люциус, - сообщила дьяволица. - А с ним кто-то еще.
- Я впущу их, - сказал серебряннорорукий человечек, называемый хозяином Червехвостом, но не терпевший этого имени. Он поднялся и пересек комнату, избегая взглядом золотую клетку и девушку в ней.
Темный Лорд продолжил свою одинокую партию. Он должен был пожертвовать конем. Он не взглянул, когда Червехвост распахнул широкие медные двери, отступив, пропустил в комнату Люциуса Малфоя. И, тем не менее, Вольдеморт чувствовал, что девушка не ошиблась - Люциус привел кого-то с собой.
- Люциус, кого ты привел ко мне? Узника?
Люциус кашлянул:
- Я привел тебе мальчика, - ответил Люциус. Темный Лорд встал и повернулся, девушка в клетке приподнялась на колени и бросила пристальный взгляд: Люциус, спокойный и тихий, держал за руку высокого рыжеволосого бледного юношу в растрепанном выходном наряде.
- Люциус, - зашептала девушка, просовывая руку сквозь решетку, - Люциус... взгляни на меня...
Люциус словно не слышал её, хотя рыжеволосый мальчик посмотрел на нее дикими глазами. Он обратился к своему спутнику:
- Поприветствуй Темного Лорда.
Рыжеволосый мальчик молчал.
По лицу Темного Лорда скользнула улыбка.
- А ты уверен, что он - тот самый?
- Люциус, - завопила девушка в клетке. - Ты же обещал!
Казалось, Люциус не слышал её, он негромко рассмеялся:
- Я совершенно уверен, что он - один из них.
Рыжеволосый мальчик заговорил:
- Я не понимаю... Один из кого? Почему я здесь?
Темный Лорд перевел на него взгляд, и нечеловеческая улыбка искривила угол его рта.
- Ты и правда, не знаешь? Даже не догадываешься?
- Нет, - мотнул головой мальчик.
- Ну, что ж... - Темный Лорд положил ему руку на плечо, заставив сморщиться от боли.
- Проходи, садись… Ты играешь в шахматы?


КОНЕЦ 8 ГЛАВЫ!!!)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:23 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 09. Рыцарь, Смерть и Дьявол

(The Knight, Death and the Devil - Рыцарь, Смерть и Дьявол - гравюра Альбрехта Дюрера.
Knight - шахматный конь)

Вот корона твоя,
Кольца вот и печать.
Вот любовь,
Чтобы мир весь улыбкой встречать.

Вот пришла эта ночь,
Ночь уже началась.
Смерть твоя -
Что у сына в груди родилась.

Здесь охотился ты
И сюда убегал,
И любовью своей
Этот мир создавал

Здесь и крест для тебя,
Гвозди здесь и гора
И любовь, что напишет,
Когда будет пора.

Леонард Коэн


Она навсегда запомнила этот свет - свет, заполнивший комнату в тот день, - серый, больничный... Отец принес её из кабинета Дамблдора, хотя она вполне могла бы идти сама, следом спешила мать. Мадам Помфри подготовила для неё кровать, Джинни поморщилась, когда отец уложил её, - не от физической боли, а от чувства вины за испачканные кровью и грязью белоснежные простыни и подушки.
- Я очень извиняюсь, - произнесла она, обращаясь к мадам Помфри, но родители зашикали на неё и задернули занавески, велев ей отдыхать.
Но она не могла расслабиться, её тело не позволяло ей этого сделать, оно не хотело тихо лежать, было беспокойным и неугомонным, словно собиралось сбежать от неё - Ползком Обратно к Тому. Возможно. Она не знала, чему он обучил её тело во время той беспросветной мглы, не оставившей в ней никаких воспоминаний. Встав, она подошла к окну и попыталась открыть его. Левой рукой. Уже нащупав защелку, она вдруг вспомнила, что всегда была правшой.
Окно бесшумно распахнулось навстречу ясному весеннему дню и лившемуся на школу солнцу. Свет ужалил глаза, однако она не стала зажмуриваться - лишь только она смыкала веки, как сразу видела его лицо. Оно мелькнуло перед ней - вчера, она был сновидением, заключенным на страницах дневника, бестелесным фантомом, вызванным её одиночеством и потребностью общения. Она потянулась к нему, но он исчез, убежал от неё, словно просочившаяся сквозь пальцы вода. Но там, в Тайной Комнате, все было иначе: с каждым ударом её сердца жизнь покидала её, а он становился все сильнее, пока она не узрела его целиком: его черные спутанные волосы и бледное лицо, его стройность и напряженную силу тонких рук. Эти юные глаза, цвет которых она так и не смогла припомнить - они были ясные и чистые. Распахнутые глаза, напоминающие котел, наполненный змеями.
Всё усиливающийся гул голосов потянул её к окну, вернув в настоящее, и Джинни безразлично взглянула вниз. К главной лестнице подлетела черная коляска с гербом на двери - волшебная палочка, скрещённая с мечом. Под ними были какие-то золочёные буквы, однако она не смогла их прочесть. Но её взгляд привлекла не коляска, и не светловолосый мужчина, нетерпеливо стоящий рядом с ней, - она его знала, как знала и мальчика, что был рядом: сгорбившегося и удивительно несчастного на вид в этот чудесный теплый день. Солнце поблескивало на его светлых волосах. Она его знала и ненавидела, однако смотрела она вовсе не на него, а на книгу, что сжимал в руках его отец. Черную, разорванную и потрепанную...
Дверь коляски распахнулась, мужчина зажал книжку под мышкой и жестом приказал мальчику следовать за ним.
- Нет, - прошептала Джинни, - он не может забрать её...
Это была её книжка, и внутри неё, на этих отравленных страницах, были написанные её рукой слова, её грезы, мечты и ночные кошмары... Кто ещё имеет на них право? Том. Но Тома больше нет. Тогда, может, Гарри, уничтоживший дневник, спасший её ценой своей крови и едва не погибший от яда?
Но уж никак не ненавистный Люциус Малфой и его столь же ненавистный сынок. Джинни видела, как Малфой-старший с силой дернул руку сына, толкая его в коляску, и поднялся следом. Мальчик сморщился. Джинни этому порадовалась.
- Домой, Антон, - резко скомандовал мужчина, словно хлыстом взмахнул. - Немедленно.
Коляска отъехала от ступеней, и в этот миг солнечные лучи упали на дверцу, и буквы на ней полыхнули огнем.
МАЛФОЙ.

***

Вершина башни была гладкой и слегка скошенной, словно её подрезали гигантскими ножницами. Квадратное пространство, окруженное зубчатыми стенами, достаточно высокими, чтобы к ним можно было прислониться и сесть.
Забравшись на один из зубцов, Драко задумчиво осмотрелся. Он достаточно хорошо знал эту башню с детства, чтобы сориентироваться в том, что он видит: голые стены шли до самой земли, серебрящейся в сумерках, сад внизу казался грязным подтеком на снегу, далекая дорога вела к поблескивающему огнями Малфой Парку. Солнце на западе уже почти закатилось, небо переливалось темнеющими на глазах глубокими оттенками алого - от розоватого до кровавого. В других обстоятельствах это бы показалось ему даже красивым.
- Ты уверен, что должен так стоять? - поинтересовался Гарри, топчущийся у закрытой двери в башне. - Ещё свалишься, неровен час...
- Не свалюсь, - ответил Драко.
Гарри что-то пробормотал себе под нос. Драко повернулся и взглянул на него - Гарри сложил руки на груди, его лицо маячило белым пятном между черной мантией и черными же волосами. Щеки горели румянцем от мороза.
- Я же сказал - не свалюсь, - повторил он.
- Понятно, - кивнул Гарри, - тогда спустись вниз.
Драко пожал плечами и спрыгнул со стены вниз, бесшумно приземлившись на каменные плиты пола. Адмантиновая манжета звякнула о стену. Люциус заковал их руки - правую Гарри, левую - Драко, прежде чем запереть их. Это мешало им колдовать так же успешно, как и адмантиновая камера.
- Ну, спустился, - сообщил Драко. - Теперь тебе лучше?
- Мне будет лучше, если ты подойдешь ко мне и поможешь отпереть дверь.
Драко помотал головой:
- Даже не пытайся. Кишка тонка.
Гарри перестал возиться с дверью и оглянулся на него, упрямо выпятив подбородок:
- Что - заколдована?
- Естественно.
- И я так полагаю, что ты не знаешь, каким образом можно её отомкнуть?
- Тут дело не в заклинаниях. Просто эту дверь можно открыть только с той стороны, и невозможно - с этой. И я не думаю, чтобы это заклинание можно было бы обернуть.
- Все заклинания обратимы, - возразил Гарри.
- Ну, тогда можешь до изнеможения заниматься этим глупым делом. А я посижу и в одиночку что-нибудь попридумываю.
Драко присел, привалившись к каменному парапету, в тот же миг его охватило странное легкое головокружение, и он прикрыл глаза, силясь отогнать его. Даже с закрытыми глазами он ощутил, что Гарри присел рядышком, словно эта физическая близость приводила к появлению какого-то психического контакта между ними. Это помогло, и головокружение пропало.
- С тобой всё в порядке? - спросил Гарри.
Драко открыл глаза.
- Да.
- Ты весь на взводе.
Драко взглянул на Гарри, склонив голову: вид у того был немного усталый, однако куда-то исчез этот измученный и опустошенный взгляд, сменившись кипящей энергией и тревогой. Глаза сияли, щёки горели, руки выстукивали на коленях какой-то энергичный ритм, адмантиновая манжета поблескивала от этих движений.
Быстрые, ловкие, искусные руки, они словно бы говорили: "Дайте нам стиснуть меч, дайте нам флагом взмахнуть, дайте нам встать в строй, и мы сокрушим врага. Следуй за нами".
- А тебе ведь это нравится, - уронил Драко. - Скажешь, нет?
- Конечно, нет, - удивленно взглянул на него Гарри.
Драко бросил на него тяжелый взгляд, Гарри в ответ захлопал глазами с самым невинным выражением лица:
- Тебе это и вправду доставляет удовольствие, - повторил Драко. - Вот чёрт. Надо же быть таким ненормальным...
- Отчего бы мне получать удовольствие? - обиделся Гарри.
- От этого, - Драко махнул рукой на башню и склонившееся над ними небо. - Тебе нравится, когда нам приходится иметь дело с чем-то угрожающим. Драконы, мантикоры, всякие там мои сумасшедшие родственнички...
- Мне это не нравится, - вознегодовал Гарри. - Меня это огорчает.
- Ага, точно. Именно так ты и выглядишь. Ты ведь от бедствий и катастроф становишься сильнее. Наверняка это имеет отношение к геройству. Шли недели, ничего не случалось, ты уже начал удивляться - в чем же дело? Нет мира, который можно было бы спасти, нет зла, которое можно было бы победить, - ради чего жить? Будь здесь орда демонов, насколько было бы веселее! Что ж, ты получил, что хотел.
- Нет уж, - резко возразил Гарри. - Не имею ни малейшего желания иметь дело с ордой демонов, они мне не нравятся. Предпочитаю что-нибудь получше: зомби. Они хотя бы выглядят, как монстры. Хоть они и едят людей.
- На самом деле, они их едят, только если так пожелал их создатель. Многие понимают это неправильно.
Гарри вытаращил глаза.
- Зомби - тоже люди, - пожал плечами Драко.
- Ага, точно. Только дохленькие.
- Ты ужасно разборчив для гриффиндорца.
- Я не разборчив, - возразил Гарри. - Будь так, я не торчал бы тут с тобой.
- Э... Я понимаю, мы тут пикируемся, однако что-то мы зашли слишком далеко. Что тебя гложет, Поттер? Только не говори, что зомби, а то я спихну тебя с парапета.
- Ничего, - надувшись, ответил Гарри. - Слушай, всё же ясно, как божий день: мы опять в руках у сумасшедшего маньяка, мечтающего захватить мир, и рядом нет друзей, которые бы помогли нам...
- Это точно, - согласился Драко. - Не знаю, как тебе, но мне Ураганное заклятье всю прическу испортило...
- Да пошел ты, Малфой, со своими шуточками, - Гарри уставился на замерзший собор леса, с его ледяной белизной в наступающих сумерках. - Твой папа доставлял мне куда больше счастья, пытаясь меня убить, а не усыновить.
- На самом деле он и не пытался тебя усыновить, - пояснил Драко. - Словно он может это сделать... На самом деле он просто пытается отвлечь Сириуса и всех остальных от своих истинных планов.
Губы Гарри дрогнули и затвердели.
- А откуда он знает, что у него это получится?
Драко пожал плечами, почувствовав боль в старой ране.
- Если и есть что-то, в чём мой отец действительно хорош, так это в угадывании человеческих слабостей. Единственное, что может взбесить Сириуса, так это мысль, что он больше не будет твоим приёмным отцом. Дело в тебе, в его долге перед твоими родителями, дело в нём самом, наконец. Ради тебя он выдержал и прошёл через Азкабан, - голос Драко оборвался. - Да ты и сам всё знаешь, Поттер.
- Наверное, - тихо согласился Гарри. Сумерки начали сгущаться, на их лица легли тени. - Просто я не умею так думать - так, как думает твой отец.
- Да, к счастью, для этого у тебя есть я.
- Да, к счастью, у меня есть ты...

***

Приземляясь на своем Нимбусе 3000 в Малфой Парке, Гермиона уже знала, что произошло нечто совершенно ужасное: в городке не было ни огонька - лампы и фонари не горели, факелы были потушены, окна магазинов черны, а двери крепко-накрепко заперты. По пустынным безлюдным улицам с темными, мертвыми домами гулял холодный ветер.
Прислонив взятую напрокат метлу к стене отеля «Рождественский Морозец», Гермиона недоумённо осмотрелась. Может, она ошиблась с датой? Однако, сверившись с запиской, она убедилась, что все правильно, - однако не было ни экипажей, ни украшений, ни слуг... Отель был закрыт и не сиял огнями... Она осматривалась со всё возрастающим беспокойством.
- Гермиона! - неожиданный возглас выдернул её из задумчивости. - Что ты тут делаешь?
Гермиона вздрогнула и, развернувшись, увидела на лестнице высокую фигуру, увенчанную лохматой рыжей шевелюрой.
- Джордж! - воскликнула она. - А ты что тут делаешь? Ты ушел с вечеринки?
- Я - что? - переспросил Джордж. - Я так понимаю, ты ничего не знаешь...
У Гермионы оборвалось сердце.
- Чего я не знаю?
- Пойдём, - взяв её за руку, Джордж завернул за угол отеля, понизив голос почти до шепота. - Ты ведь не была на вечеринке, да?
- Нет, - покачала она головой. - Я опоздала, я только что прибыла...
- Везучая, - мрачно усмехнулся Джордж.
- Джордж, не пугай меня, что случилось?
- Случилось? Случился Люциус Малфой.
Гермиона почувствовала, что её рот открывается сам собой.
- Но он же... умер.
- Ага, - кратко кивнул Джордж, - только, похоже, ему об этом забыли сообщить.
- Ты уверен, что это был Люциус?
- Может, и нет, - устало ответил Джордж, - может, у Драко есть ещё один отец - высокий, светловолосый, злобно квохчущий Пожиратель Смерти.
Гермиона в ужасе прижала руку ко рту:
- Он кого-нибудь ранил?
- Нет, не совсем. Он применил Ураганные Чары ко всем гостям... всех вышвырнуло из Имения, раскидало на много миль вокруг... Мы только-только начали возвращаться обратно.
- И ты попал сюда?
- Ничего подобного, я приземлился среди хоровода в Хемпстеде и крепко всех напугал. Потом я аппарировал домой, где уже были все, кроме Рона и Джинни, естественно - бедняги, они не могут аппарировать. Они потратят на возвращение домой целую вечность. Отец отправил меня предупредить и встретить опоздавших...
- Значит, все в порядке? И Гарри и Драко тоже? - спросила Гермиона.
Джордж потянул её за руку:
- Пойдем, Гермиона... Вернемся в Нору. Там Чарли, он объяснит тебе всё куда лучше меня.
Гермиона не шевельнулась:
- Джордж, просто скажи мне....
- Никто не умер, - ровным голосом ответил Джордж. - А теперь, пожалуйста, пойдём со мной, хорошо?
Он снова протянул ей руку, и в этот раз она взялась за неё.

***

- Мат, - сообщил Темный Лорд.
Рон сидел, уставясь на полупустую шахматную доску, сделанную из оникса и туфа и украшенную батальными и придворными сценами. Шахматы были вырезаны из цельных драгоценных камней - сияющих рубинов и темных изумрудов, глаза коней сияли настоящим золотом. За эти фигурки можно было купить половину Норы. А может, и больше.
Тёмный Лорд откинулся на спинку стула; Рон, услышав, как его ногти царапают фигурку, что тот держал в пальцах, содрогнулся. За всю игру он ни разу не поднял глаза на своего соперника, но резкие взмахи этих белых рук с черными ногтями довели его до такой паники, что его затошнило.
- Ты поддался мне, - произнес Тёмный Лорд.
Рон считал, что уже достиг пределов ужаса. Однако, судя по всему, он ошибся. Правой рукой он вцепился в застежку плаща, рука теперь конвульсивно сжалась - так, что пряжка вонзилась в мягкую плоть ладони.
- Я сказал, что ты поддался мне, - повторил Темный Лорд. - Разве не так, мальчик?..
Собрав всю свою гриффиндорскую смелость, Рон, вскинув подбородок и встретившись взглядом с Темным Лордом, прошептал:
- Я не очень-то силён в шахматах.
На него с плоского змееподобного лица в ответ взирали красные, словно тлеющие угли, глаза без век. Рону стало дурно.
- Ну, то есть я неплохо играю. Но ничего особенного.
- Что касается шахмат, - похоже, да. С такими природными данными и уровнем подготовки тебе невозможно выиграть у меня. И, тем не менее - ты стараешься.
Рон не мог поверить своим ушам. Неужто Вольдеморт пытается ободрить его?
- Просто я не вижу... Как мне соперничать с вами...
Тонкие губы Вольдеморта дрогнули в улыбке:
- Можешь. Однако не там, где ты думаешь.
Он махнул рукой в сторону шахматной доски, и фигурки снова выстроились для новой партии.
- Не сыграть ли нам ещё раз? И если сейчас я не буду полностью уверен в искренности твоих попыток обыграть меня, то я сдеру кожу с твоей правой руки. Медленно.
Рон с трудом проглотил комок в горле.
- Не начать ли нам? - поинтересовался Тёмный Лорд.

***

Возвращение во времени назад никогда не причиняло Джинни никакой боли, однако в этот раз всё было иначе. Джинни перевернула Хроноворот, и весь мир вместе с Имением Малфоев метнулся прочь. И вот всё снова вернулось - взрывом света и цвета; она ударилась коленями о гладкие плиты пола и несколько минут просто приходила в себя, чувствуя, как боль колет её нервы огненными прикосновениями.
Наконец всё прекратилось, она поднялась на ноги и огляделась. За такой короткий срок перемены не очень заметны - так и в Имении: различия между тем, что существовало сейчас, и тем, что было пять лет назад, были весьма несущественны: тот же высокий сияющий потолок, те же витражи - синие и зеленые ромбы, же тяжелые зеленые бархатные занавеси, стекающие со стен. В камине не играл огонь - на улице стояла весна.
Книги... Джинни шагнула вперед и начала разглядывать их - вот они-то точно изменились, большинство из них было вывезено из Имения до того, как она впервые туда попала. Тяжелые старинные фолианты в богато изукрашенных переплётах, толстые, редкие - о, Гермиона была бы вне себя от радости, доберись она до них! «Предпочтительнейшие Пути Просветленных» и «Дрянные Дела Драконов» столпились на низенькой полочке рядом с «Расстроенной арфой» С.Ф.Слухового. На верхней полке стояли «Книга исчисления печалей», «Черный том» Алсофокуса, «Некрономикон» (за владение которой полагался год Азкабана - в ней содержались все тайны поднятия мертвых), «Книга Эйбона» - и дюжина других, вызывающих массу вопросов морального плана.
На других полках находилась всякая художественная литература, включая пьесы: шесть пьес Шекспира, выпущенные в маггловском мире, и даже незаконченная «Проклятье странных сестер». Джинни, никогда не трепетавшая перед книгами так, как Гермиона, всё же вынуждена была признать, что собрание просто уникально. Она скользнула рукой по корешкам, заклятья на её браслете соприкоснулись и звякнули. Окно над столом было открыто, сквозь него доносился запах травы и шорох листьев, за которым почти не было слышно едва различимых шагов. Она спохватилась, когда они оказались такими громкими, словно кто-то был уже у самых дверей библиотеки.
Сердце Джинни зашлось от страха, она торопливо огляделась, Хроноворот помог бы ей сбежать, однако он не делал её невидимой, а ей очень не хотелось, чтобы её заметили, поэтому, едва дверь начала открываться, она нырнула за ближайшую зелёную занавеску. И её тут же охватила клаустрофобия. Занавеска была такая толстая, что почти не просвечивала, коснувшись её палочкой, она едва слышно прошептала: "Fenestrus" - на ней появилась маленькая, размером с сикль, дырочка, к которой Джинни и припала, затаив дыхание.
В комнату, что-то бормоча себе под нос, вошел домовой эльф с пером для смахивания пыли:
- Все должно быть просто идеально для хозяина... Мастер Люциус ненавидит пыль... Нодди не хочет попасть в такую же передрягу, как Добби - плохой, глупый, непослушный Добби... не хочет прищемлять себе уши дверью...
Домовой эльф замолк, когда в открытое окно донесся скрип колес. Джинни вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь коляски, и раздались голоса. Они приехали.
Следующие несколько минут Джинни провела в каком-то тумане, едва дыша, пока из коридора не донесся звук приближающихся шагов и не распахнулась дверь. Она зажмурилась.
- Хозяин! - пискнул эльф.
Джинни открыла глаза и правым глазом приникла к дырке. Да, теперь она видела Люциуса куда ближе и могла оценить, в каком беспорядке была его одежда, - едва начищенные туфли, взлохмаченные волосы, белое лицо, похожее на олицетворяющую ярость маску. А в левой руке он сжимал...
Книгу. Маленькую растрепанную книжицу с разорванной обложкой.
- Нодди, глупое создание, - рявкнул Люциус, - разве я не приказывал тебе всегда поддерживать огонь в этой комнате?
- Д-да... Нодди очень извиняется, хозяин...
- Нечего извиняться, сделай, как я велел. А потом пойди и принеси мне стакан брэнди. Графин плачевно пуст, - выражение лица Люциуса было на редкость кислым. - А если увидишь моих жену или сына, то передай им, что, если они посмеют прервать мою работу, то проведут ночь в темнице.
- Да, Хозяин, Нодди всё сделает, Хозяин, как хорошо, что вы снова дома, Хозяин...
- О, заткнись, лопоухий урод, - рыкнул Люциус в припадке ярости и направился к дальней двери, где, как знала Джинни, размещался небольшой кабинет. Проходя мимо камина, он кинул в его пустое жерло дневник. У Джинни дёрнулось сердце.
Дверь кабинета захлопнулась за Люциусом, щелкнул засов. Джинни охватило невыносимое напряжение.
Только не делай этого, - мысленно умоляла она домашнего эльфа, - поспеши на кухню и забудь, забудь про это...
Но эльф не торопился: подняв палец, он указал им на камин, и в нем тут же запрыгало пламя, скрыв дневник из вида.
- О, нет, нет... - прошептала Джинни, - нет... - и тут же захлопнула рот. К счастью, эльф не услышал её. Прихватив свое перо он поскакал прочь из комнаты.
Лишь только за ним закрылась дверь, Джинни отбросила занавеску в сторону и дрожащей палочкой указала на камин, шепнув:
- Ассио! - горящий дневник выпорхнул из камина и подлетел к ней крохотным метеором. Она попыталась его поймать, однако он был слишком горячим, и она уронила книжицу себе под ноги. Схватив первую попавшуюся книгу, она упала на колени, сбила с него пламя и подняла трясущейся рукой. Он был теплым на ощупь, хотя она понимала, что сейчас это именно из-за огня. Обложка и уголки страниц чуть опалились, однако он был всё же цел.
- Слава Богу, - прошептала она, гладя пальцем обложку. Теперь, когда дневник остыл, она почувствовала, что он уже не был живой вещью, как когда-то. Перевернув, она прочла слова на обороте: Галантеря Ворпала, 15, Проезд Уоксхолл, Лондон.
- Прошу прощения, - раздался холодный голосок из дверей, - но кто вы и что делаете в моем доме?
Джинни вскочила на ноги, торопливо засовывая дневник в большую книгу, которую держала в руках. В дверях, скрестив руки на груди, стоял светловолосый мальчик с высокомерным выражением лица. Хотя она прекрасно понимала, кто это, - не узнать его было невозможно, - ей потребовался миг, чтобы прийти в себя и осознать, что это двенадцатилетний Драко Малфой.

***

- Мне скучно, - сообщил Гарри.
- Мне тоже. Не странно ли: как быстро дикий ужас обернулся дикой скукой? Трудно выбрать, что же из них является более предпочтительным.
Они бок о бок сидел на стене, свесив вниз ноги. Гарри покосился на Драко - с его губ срывались клубы пара, похожие на маленькие пушистые облачка. Прежде, чем запереть юношей на башне, Люциус заколдовал их плащи, и теперь Гарри был защищен от холода: руки немного мерзли, но их спасали перчатки, а то, что мороз пощипывал скулы, было не так уж и страшно. Судя по виду, Драко было куда холоднее, а может, все дело было в том, что его кожа была просто бледнее: щеки тоже разрумянились от мороза, а веки были иссиня-белые.
- Мы можем плеваться в прохожих, - предложил Драко. - Хотя я не думаю, чтобы в это время тут было слишком много прохожих.
Гарри кивнул.
- Можем устроить тут театр теней.
- Можем сделать из наших плащей батуты.
- И можем поговорить о наших чувствах.
- Это мысль, - согласился заинтригованный Драко. - Может, ты все-таки расскажешь мне, что тебя так беспокоило в последние две недели?
- Нет, - подумав, отказался Гарри.
- Что ж, весьма продуктивный разговор, - взмахнув рукой, прокомментировал Драко. - Я безмерно рад, что мы поговорили. Гарри, - могу я тебя называть просто Гарри?..
- А как бы ты ещё меня мог называть? - обидевшись, поинтересовался Гарри.
Драко замер посередине взмаха рукой.
- А разве обычно я не называю тебя "Поттер"?
- А, я понял, - спокойно сказал Гарри. - Однако ты не находишь, что это немного странно? После всего, что было...
Драко захлопал глазами.
- Это не из тех аспектов наших взаимоотношений, о которых мы не упоминаем?
- Я и не знал, что у нас есть какая-то официальная политика в этом отношении.
- Наша официальная политика в том, что мы вовсе её не имеем, - устало ответил Драко. - Ты не улавливаешь, Поттер.
Гарри, усмехнувшись, унялся:
- Прости.
После минутной тишины Драко извлёк из кармана книжку в ослепительной бумажной обложке, сопровождавшую Джинни на завтраке, тренировках, во время приготовления уроков. Гарри немедленно её узнал.
- Ну, - чуть колеблясь, произнёс Драко, - я мог бы почитать вслух.
- Малфой, - с любопытством поинтересовался Гарри, - зачем ты таскаешь в кармане мантии "Брюки, полные огня"?
Драко откашлялся.
- Это должно было стать рождественским подарком для Джинни.
- А разве у неё нет своего экземпляра?
- Да у неё целая коллекция. Это трилогия: "Брюки, полные огня", "Брюки, воспламенившиеся страстью", и "Возвращение Брюк". Я вытащил это из её сумки с книгами перед тем, как мы уехали из школы.
- Ты хотел преподнести ей сворованную у неё же книжку? Что же ты тогда приготовил для меня? Мою собственную майку?
Драко сделал страшную рожу.
- Это маленький розыгрыш для своих, - пояснил он. - И вообще, я хотел получить автограф - автор хотел прибыть на сегодняшний прием, однако я догадываюсь, что он...
- Он? - прищурился на обложку Гарри. - Аврора Твилайт мужчина?
Драко хихикнул:
- Так ты не в курсе?
- В курсе чего?
Слизеринец безмерно развеселился.
- Ладно, я не собираюсь ничего тебе говорить.
- Идея театра теней привлекает меня всё больше и больше.
- Не скули, Поттер, - Драко устроил книгу у себя на коленях. - Я нас есть чудесный вечер и чтиво для удовольствия.
Вздохнув, Гарри устроился поудобнее, и Драко начал читать вслух:
- Брюки, полные огня. Глава тридцать пятая.
"... Холод и сырость темницы прильнули к истерзанным конечностям Риэнн. Она снова попыталась вырваться из сковавших её щиколотки цепей. И снова - безуспешно. Влажные сферы её обильных грудей влажно вздымались под разорванной тканью..."
- Влажно? - переспросил Гарри. - Там написано именно это?
- Шекспир всегда так писал.
- Шекспир? Ты ставишь автора «Брюк, полных огня», вровень с Шекспиром? - поразился Гарри.
Драко опустил книгу:
- Так мне продолжать читать или нет?
- Ну, давай, - и Гарри снова откинулся к стене.
"... Яркий свет залил темницу, когда железная дверь со скрипом распахнулась и, маниакально кудахча, вошел зловещий волшебник, взявший её в плен.
- О, кто вы? - выдохнула Риэнн, извиваясь в своих цепях. - О, кто вы и что сделали с Тристаном?
- Ха-ха-ха-ха, - волшебник откинул капюшон, открыв свое лицо Риэнн.
- Ты леди Стэйси! - ахнула Риэнн.
- Верно, это я, - заявила сексуальная чувственная ведьма. Её грудь вздымалась над красным бархатным корсетом, стройные ноги были облачены в высокие черные сапоги. - Приветствую тебя в этом замке, Риэнн, - рассмеялась она и щелкнула в сторону узницы, задрожавшей от ужаса, хлыстом, что держала в покрытой драгоценностями руке. - Ну! Быстро раздевайся! - приказала леди Стэйси.
- Ужели ты не шутишь? - Риэнн задыхалась и, наверное, именно от этого у неё начала кружиться голова.
- Раздевайся! - крикнула леди Стейси, касаясь ручкой хлыста млечных изгибов почти обнаженного тела Риэнн. - Иль сделаю я это за тебя..." Знаешь, - прервался Драко, - а книга-то лучше, чем мне казалось.
Гарри что-то невнятно пробормотал себе под нос.
"... Нет, ты не женщина! - вскрикнула Риэнн, когда леди Стэйси скользнула к ней, собираясь проделать с её телом мириад противоестественных действий, которые, как подозревала Риэнн, ей бы вовсе не понравились. - Ты злобный, страшный демон!
И она приступила к..." Слушай, тебе ведь совсем не нравится, да? - спросил Драко. - Что тебя гложет? Только не говори, что вы с Уизли никогда не прятались по ночам с факелом под одеялом, чтобы в вашей одинокой спаленке почитать «Ведьм без панталонов».
- Откуда ты... ну, положим, да - прятались. Но это же не...
- Не что? Что? Что у тебя за вид? Обычно он означает, что ты что-то утаиваешь от меня, потому что боишься, что если расскажешь, то я или обозлюсь, или назову тебя скотиной. Так что лучше сиди, надувшись, как беременный хомяк, и помалкивай.
Гарри хрюкнул.
- Ну, давай-давай, колись, Гарри, - раздраженно добавил Драко.
- Меня не волнует, рассердишься ты или нет, - возразил Гарри, пристально глядя в, как всегда, совершенно непроницаемое лицо Драко. - Скорее, меня беспокоит то, что ты будешь в шоке.
- О, так ты сделал что-то шокирующее? Ты? Что - тебе приснился сон, в котором все домашние эльфы ходили в лайкровых костюмах, и, проснувшись, ты ощутил странное...
- Я занимался сексом, - сказал Гарри. - Прошлой ночью.
«Брюки, полные огня», громко хлопнулись об пол башни. Драко вытаращил глаза, полные непритворного изумления.
- Чем ты занимался?
Гарри повторил эту волнующую новость, после чего воцарилась долгая тишина. Драко медленно опустил голову и оперся подбородком на руки, глаза его зажглись огнем любопытства.
- Да, я был не прав. Ты мне это доказал. Я шокирован.
Гарри промолчал. Драко сидел, не сводя с него глаз.
- Слушай, Поттер, а ты уверен, что это тебе не приснилось? Ты здорово набрался накануне.
- Уверен. Она была рядом, когда я проснулся сегодня утром.
- И кто она была? - судя по виду, Драко знал ответ.
- Э... Рисенн.
Драко, ахнув, вытаращил на него глаза.
- Гарри, да с чего же тебе в голову взбрело, что это хорошая мысль?
- У меня не было никаких мыслей. Я вообще почти ничего не помню.
- Не помнишь? Тогда откуда ты знаешь, что ты...
- Потому что она мне это сказала! Она была в моей постели утром, когда я проснулся, - и сказала мне об этом!
Гарри сморщился, вспомнив выражение холодного веселья в её глазах, в памяти всплыли её слова... "...То, что было ночью... - со мной такое впервые..."
- И ты ей поверил? - губы Драко искривились в улыбке. - В таком случае, у меня есть несколько ковров-самолетов, которые я бы тебе хотел продать.
Гарри кашлянул и почувствовал, что заливается краской, приобретая цвет предзакатного солнца.
- Мы оба были... мы были совершенно голые. Под простынями.
- Да, это наповал, - Драко закатил глаза. - Признаться, я не вижу другого пути добраться до сути, кроме как задать тебе целую кучу вопросов, которые я на самом деле задавать не хочу. Давай решим, что, коль скоро ты хочешь считать, что занимался с ней сексом, - так тому и быть.
Гарри сверкнул глазами:
- Я не буду с тобой разговаривать, если ты будешь издеваться.
- Это ж я, Поттер, - я всегда издеваюсь.
Гарри сжал губы:
- Гермиона мне этого никогда не простит.
- А вот в этом ты не ошибаешься, - живо согласился Драко.
- Не вижу причин, по которым ты считаешь, что всё это очень забавно...
- Это вовсе не забавно. Это до смерти смешно.
Гарри бросил на него яростный взгляд.
- Да ладно, тебе, Поттер. Я в том смысле, что, с учетом того, перед лицом чего мы сейчас с тобой оказались, то, что ты кувыркался с каким-то сексуальным демоном, выглядит несколько легкомысленным.
- Она могла сделать со мной что-то странное и неестественное, - мрачно заметил Гарри.
- Хотелось бы надеяться, - кивнул Драко. - Это бы придало хоть какой-то смысл всем этим глупостям.
- А я-то думал, что ты будешь поражён. Ну, и дурак же я.
- Так оно и есть, - кивнул Драко, хотя его вид свидетельствовал об обратном. - Просто я был бы больше поражён, если бы она сказала тебе правду. Это уже чересчур - предположить, что ты мог бы начать заниматься сексом раньше меня. Хватит с меня того, что Уизли меня опередил, но чтобы ты... Ты на себя-то посмотри, с твоей-то физиономией певчего из церковного хора! Ты даже слово "секс" не можешь выговорить без того, чтобы не поперхнуться.
Гарри обиженно посмотрел на Драко. Было совсем даже нечестным, что Драко, не прошедший и не испытавший того, что с ним самим было вчера, сидел тут с таким видом, словно все знал о сексе и это, к тому же, уже здорово ему прискучило.
- Я могу сказать слово "секс", - по-детски заупрямился он. - Секс, секс, секс, секс, секс, секс.
Он мог бы продолжать с том же духе, если бы его неожиданно не прервали.
- Ну, надо же, - произнес Люциус Малфой, и Гарри, развернувшись, увидел его в распахнутых дверях, - я, конечно, знал, что мальчики вашего возраста говорят только о сексе, однако же, совсем не ожидал, что это надо понимать так буквально.

***


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:23 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
***

- Пенси? - переспросила Гермиона, повышая голос. - Пенси ПАРКИНСОН?
- Ну, - кивнул Чарли, - это и правда так.
- Ты уверен? Ты абсолютно уверен, что это была именно она - эта слизеринская корова?
Фред и Джордж, как по команде, разом отодвинули свои стулья подальше от Гермионы. Чарли смело остался на месте.
- Ну, судя по её реакции - да. Мы уверены.
- Стерва! - завопила Гермиона, шлепая ладонью по столу так, что закачалась ваза. - Поверить не могу, что ещё вчера у меня был шанс свернуть её кривую шею - а я ничего не знала! Ненавижу, ненавижу! - ну, я до неё доберусь... Буду душить её до посинения! А потом я её порву на кусочки и буду на них прыгать, пока... пока... пока мне не надоест!
- Сделай это, - кивнул Джордж.
- Точно, - согласился Фред. - И если собираетесь таскать друг друга за волосы, захвати камеру.
- Заткнись, Фред, - раздраженно перебила его Гермиона. - Если ты такой извращенец, то это вовсе не значит, что все парни обожают наблюдать за девичьими драками.
- Кто-нибудь хочет чаю? - нарушил повисшую тишину Чарли.
- Я не хочу, - ворчливо отказалась Гермиона.
- Знаю, - дружески кивнул ей Чарли. - Но мы сейчас отомстить не можем, так что или чай - или ничего.
- Я голоден, - многозначительно заметил Джордж.
- Ладно, - Чарли соскочил со стола. - Я пойду что-нибудь приготовлю.
- Конечно, - одобрительно заметил Джордж. - Если волнуешься или сомневаешься - берись за поварешку.
Гермиона, не выказывая никакого одобрения, продолжала мрачно таращиться на стол.
- Лучше б вы ничего мне про Пенси не говорили, - пробормотала она сквозь зубы.
- Эй, слушай, отвлекись на секундочку от Гарри и Малфоя, ладно? - начал Джордж и осёкся, потому что Фред подтолкнул его локтем. - Что? Она же беспокоилась!
- И теперь вот она снова беспокоится, - отрезал Фред, махнув рукой на Гермиону так, словно она была стихийным бедствием, и ответственен за него был именно Джордж.
В этот момент распахнулась дверь кухни, и вошли, кутаясь в зимние плащи, запорошенные снегом мистер и миссис Уизли.
- Что-нибудь есть от Рона и Джинни? - тут же спросила миссис Уизли, скидывая тяжёлый плащ и бросая перчатки на стол.
- Нет, мам, ни словечка, - тихо ответил Чарли. - Но... - он махнул половником в сторону кухонных часов, где стрелки как Джинни, так и Рона стояли на отметке "В пути". - С ними, по-видимому, все в порядке. - Уверен, умей они аппарировать, они бы вернулись домой раньше Фреда и Джорджа.
- Да-да, знаю... Ох, Гермиона, деточка, я тебя и не заметила, - Гермиона почувствовала укол вины, когда миссис Уизли накинулась на неё с объятиями и поцелуями, а мистер Уизли по-отечески тряхнул её руку: она понимала, что им бы хотелось, чтобы на её месте были бы Джинни, Рон или Гарри - они любили Гарри как своего собственного сына. Она был уверена, что они оба были страшно взволнованы, однако умело скрывали это. - С тобой все хорошо?
- Да-да, все хорошо, - тихо кивнула Гермиона и присела, когда оба старших Уизли присоединились к своему выводку на кухне. Скоро все уже погрузились в фирменное блюдо Чарли - макароны с сыром и чесночным хлебом.
Гермионе оно казалось немного странным, хотя всё же не таким специфическим, как вишневые тянучки миссис Уизли, крошки от которых Гермиона тайно считала виновниками смерти Эррола, постигшей его пару лет назад.
Немногословный разговор оживился, когда раздался новый стук - это были Сириус и Люпин, потратившие целый час, устраивая бьющуюся в истерике Нарциссу в доме их общего друга, пообещавшего, что его дом ненанохождаемый, а потому Люциус ни за что не найдет её. Они тоже рады были видеть Гермиону живой и здоровой, однако макаронами никто не заинтересовался.
- Как там в Гильдии, Рем? - спросил мистер Уизли, пока миссис Уизли призывала новоприбывшим стулья, и они втискивались за стол между Фредом и Джорджем.
Люпин пожал плечами:
- Паника. Хмури носится и уничтожает документы, боясь, что все его секреты окажутся в руках прихвостней Вольдеморта. Похоже, его буквально раздавило то, что их с Дамблдором план остановить Люциуса не удался.
- Что ж, этого никто не мог предвидеть, - тихо заметила миссис Уизли.
Сириус вздохнул.
- Я знаю, знаю... но, принимая во внимание, каким дураком я себя сейчас чувствую, представляю, каковы сейчас чувства тех, кто входит в Гильдию... Артур, как дела в Министерстве?
Мистер Уизли взглянул на жену и снова перевел глаза на Сириуса:
- Понятия не имею, - резко сказал он. - Признаться, я больше не министр. Меня даже не допустили в здание.
- ЧТО? Папа! - Чарли выронил вилку. - Ты нам ничего не сказал!
- Расскажи, что случилось, Артур, - тихо попросил Люпин.
Мистер Уизли вздохнул.
- Очевидно, выявилась какая-то накладка при голосовании. Я как раз из кабинета, где поводилось выяснение всех обстоятельств. И меня не допустили в здание Министерства, потому что моё присутствие может скомпрометировать это разбирательство. Они указали мне на дверь. Это было унизительно.
Сириус взглянул на Люпина.
- Да, я помню, ты говорил мне, что у тебя есть подозрения, что во время голосования с бюллетенями что-то происходило. Я тогда подумал, что у тебя паранойя. Прости.
Мистер Уизли взмахнул рукой:
- Дело прошлое. Вопрос в том, что нам делать сейчас.
- Думаю, пока нам ещё разрешено входить в Министерство, нам с Люпиным лучше туда и отправиться. Хотя я боюсь, что, если я увижу Люциуса Малфоя, я не удержусь от того, чтобы скрутить его костлявую шею.
- А что он там нёс об опекунстве над Гарри, это что - правда? - внезапно встрял Джордж. - Он ведь осуждённый, объявленный сумасшедшим, как же может быть так, что его назначили чьим-либо опекуном?
- Дело в том, что Имение и Малфой Парк - это особая территория с особыми законами, что-то вроде средневекового удельного княжества или королевства, где Люциус осуществляет практически полный контроль над всем, что происходит в округе. Это очень древняя, семейная магия - как магия домашних эльфов; она связана с землями кровными узами и особыми заклинаниями. Но - да, увы, эти древние законы - анахронизм, упущенный Министерством из вида.
- Каким Министерством? - робко поинтересовался Артур Уизли.
- Ну, вернее, - продолжил Люпин, - Люциус никогда не пытался восстановить в Имении действие древних законов, особенно после появления Вольдеморта, потому что тогда Министерство непременно бы вмешалось. Поколения Малфоев демонстративно вели себя так, словно старых законов больше нет, что они остались только номинально, на бумаге. А законы эти, естественно, не подпадают под юрисдикцию Министерства, так что не имеет значения, что Люциус объявлен Советом сумасшедшим. Его могли бы с тем же успехом юридически объявить грызуном.
- Погодите, я совсем запутался, - произнес Джордж, - так он всё же является опекуном Гарри или нет?
Люпин взглянул на Сириуса, тот пожал плечами.
- На самом деле это неважно. Всё это представление, все эти речи - только для того, чтобы сбить нас с толку и выбить почву из-под ног. За счёт этого он выигрывает немного времени - от силы день-два. По-видимому, это именно то, что ему нужно. И чем дольше мы будем метаться, пытаясь решить эту задачу, тем лучше для него. Это - отвлекающий маневр. Вполне типично для Люциуса.
- То есть, на самом деле у него нет никакой законной опоры? - с облегчением уточнил Чарли.
- А вот это зависит от того, - неожиданно встряла Гермиона, - насколько погрязло в коррупции Министерство... Тот-Кого-Нельзя-Называть не соблюдал никаких законов, ему это было не нужно. Так что есть вероятность, что если Министерство коррумпировано, оно поддержит Люциуса.
Мистер Уизли с беспокойством взглянул на Гермиону.
- Гермиона, милая, я не думаю, чтобы все обстояло так плохо.
- Я не знаю, - шепнула она в ответ. - Я больше никому не верю, - она подняла невидящий взгляд на миссис Уизли. - Миссис Уизли, могу ли я подняться наверх и немножко полежать? А то у меня что-то голова кружится...
Волшебница глянула на неё с сочувствием:
- Конечно-конечно, ты можешь воспользоваться комнатой Джинни.
- Спасибо.
Гермиона скользнула наверх, не поднимая глаз, она прекрасно осознавала, что все её провожают озабоченными взглядами.
Комната Джинни была на третьем этаже, после комнат Фреда и Джорджа. Гермиона замерла на мгновение, а потом, стараясь двигаться как можно тише, тихонько скользнула на чердак, где находилась комната Рона.

***

Драко поднялся на ноги, весь смех как рукой сняло.
- Отец? - с удивлением и некоторой неловкостью произнес он. - Я не думал, что ты придёшь...
- Вот как? - лениво поинтересовался Люциус. Он был тепло одет - меховой плащ, перчатки, меховая шапка, на ком угодно другом выглядевшая бы нелепо. - Ты думал, что я оставлю вас тут навеки?
- Нет, просто я думал, что ты пришлёшь за нами кого-нибудь из слуг, - после минутного удивления Драко обернул себя спокойствием, словно плащом. Его серые глаза были полуприкрыты, рот кривился в улыбке. - Не то, чтобы я не рад тебя видеть...
Гарри начал вставать на ноги, но Драко остановил его беззвучным шепотом:
«... Нет. Сиди на месте, пока я не пойму, чего ему нужно».
Гарри съехал обратно по стене. Рунический браслет на поясе прикоснулся к его коже под задравшейся от этого движения рубашкой, заставив его вздрогнуть: он горел ледяным пламенем. Внутри него на цепи встрепенулся и тихо зарычал лев.
Дверь за спиной Люциуса была приоткрыта, дразня призраком свободы, он шагнул кним, споткнувшись обо что-то, валяющееся на полу, - о «Брюки, полные огня».
- То есть, вы тут читаете друг другу романы? - насмешливо спросил он, наклоняясь и поднимая книгу. - Я бы сказал, что ваше поведение довольно странно для юношей. Ты что-то хотел сказать мне, Драко?
- Да, - спокойно кивнул Драко. - В этой шляпе ты похож на сутенёра.
Тонко улыбнувшись, Люциус выпрямился.
- Поднимайся! - и по странно напрягшимся плечам Драко Гарри осознал, что на этот раз обращаются к нему. Гарри медленно поднялся, Драко последовал его примеру и толкнул его себе за спину - как тогда, в Зале Имения - снова встал между своим отцом и Гарри. Гарри даже был бы рад, если бы этого не произошло: ему почти хотелось, чтобы Люциус ударил его, ему было интересно, что случится, попытайся тот это сделать.
- Месяц назад, - снова заговорил Люциус, обращая взгляд на сына, - ты сказал, что позволишь нанести какой-то вред Поттеру только через свой труп. Ты это говорил всерьез? - Драко промолчал. - Не обращай внимания, - Люциус изящно пожал плечами под меховым воротником, - я и сам знаю, что это так.
- Что тебе нужно, отец? - монотонно спросил Драко.
К удивлению Гарри, Люциус ответил, и ответ этот поразил его так же, как поразил бы брошенный в грудь ящик с кирпичами.
- Та чаша, украденная вами из Стоунхенджского музея - мне нужна она. Отдай мне её или скажи, где она, - и я выпущу вас на свободу.
Драко резко повернулся к Гарри и взглянул на него, и в этом взгляде Гарри отчетливо прочитал, что тот, как и он сам, не имеет ни малейшего понятия, где эта чаша.

***

Никогда ощущение странности происходящего в результате временных перемещёний не было таким сильным. Это был тот двенадцатилетний Драко, каким она его помнила, какого ненавидела и боялась. Она помнила его долговязым, нависающим над ней, все так и было, но сейчас...
- Какой ты маленький, - не подумав, воскликнула она. - Ты только посмотри на себя!
Мальчик побагровел.
- Я не маленький! - воскликнул он, выпрямляясь в полный рост - примерно до локтя Джинни. - Я выше Гарри Поттера на целый дюйм!
И он раздраженно сверкнул глазами. Джинни не могла поверить в происходящее и разрывалась между страхом и желанием рассмеяться. Он и вправду был маленьким: хрупкий изящный ребенок со слишком светлыми волосами и огромными серыми глазами на узком лице - из тех, кого треплют за щеку в продуктовых магазинах старушки. И это - то чудовище, что унизило её, когда ей было одиннадцать? Джинни стало стыдно.
- Вы не ответили на мой вопрос, - продолжил он. - Кто вы? Отвечайте немедленно или я иду за моим отцом!
- Нет-нет, - немедленно ответила она. - Он работает и не хочет, чтобы ему помешали.
Драко прищурился, но страх перед отцом удержал его на месте.
- Так, но что вы тут делаете?
- Я твой новый преподаватель по... ммм... Арифмантике, - нашлась она, тут же сообразив, что теперь будет сложно объяснить свое роскошное фиолетовое платье и драгоценности. - Для летних занятий.
- Гувернантка? Мне не нужна гувернантка. Этим летом я собираюсь в квиддичный лагерь. На самом деле я приехал домой, чтобы просто собраться, - Драко изогнул губы в усмешке. Джинни разглядывала его, не в силах отвести глаз: ей он всегда казался уродливым ребенком, все было совсем не так, но уродливость его гримас именно таким его и делала. - Я вам совсем не верю. В любом случае, мой отец никогда бы не пригласил в наш дом никого с таким количеством веснушек. Вы выглядите как Уизли.
- Я выгляжу как кто? - подскочила Джинни.
- Представительница самого нищего и отвратительного семейства на земле, - ответил Драко со снисходительной усмешкой.
- Ты - ужасный мальчишка! - резко воскликнула она. - И когда ты отправишься в этот лагерь, я надеюсь, что Симус Финниган натолкает тебе дохлых пауков в кровать. На самом деле, я знаю, что так оно и было. То есть знаю, что так и будет. То есть...
Драко недоверчиво нахмурился:
- Вы мне не нравитесь...
- Есть вещи, которые не меняются, - кисло ответила Джинни, и в этот миг звук открываемой задвижки едва не лишил её разума, задохнувшись, она прижала к груди книги и взглянула на Драко: тот был так же напуган, как и она сама, и в этот миг она почти увидела знакомый образ того Драко, которого она знала, на лице его младшего варианта. Повернувшись, он выскочил из библиотеки и захлопнул за собой дверь.
В тот же миг Джинни схватила Хроноворот и поспешно перевернула его, мир вокруг подернулся серой пеленой и откуда-то очень издалека до неё донесся голос Люциуса Малфоя:
- Что это был за шум? Кто здесь? Драко, это ты?

***

- Поверить не могу, что ты обозвал своего отца сутенёром, - заметил привалившийся к стене Гарри. Драко сидел на корточках рядом. Говорить было немного больно, но эта боль быстро уходила. Если чем и хороша боль, причинённая при помощи магии, - так это тем, что она почти сразу исчезает.
Напряжение в глазах Драко слегка ослабло.
- Так оно и есть. Я почти уверен, что он связан с кучей отвратительных вещей: контрабанда единорогов и драконьей крови, бордели с многосущным зельем... - он осёкся, увидев, как Гарри сморщился. - Ты уверен, что с тобой всё хорошо? Взгляни-ка на меня... Губы Драко напряглись, когда он увидел лицо Гарри. - Твои зрачки все ещё расширены.
- Твои тоже, - упрямо ответил Гарри. - Просто на мне он держал это дольше, вот и всё.
- Знаю. Подозреваю, он действительно не мог поверить, что Гермиона не сказала тебе, где чаша.
- Похоже, он не читает Ведьмополитен. Иначе бы он знал, что она со мной не разговаривает, и ничего мне не рассказала.
- Судя по всему, пока он был не в себе, с его подпиской произошло недоразумение, - улыбка Драко вспыхнула в темноте. - Встать можешь?
Попробовав, Гарри обнаружил, что действительно может. Ему всё ещё было немного больно - он не знал, что Заклятье Веритас может быть таким: словно два огромных стальных крюка начали раздирать ему грудь, вырывая из него все тайны и секреты...
- Знаешь, - медленно произнес Гарри, поворачиваясь и прислоняясь к ограде, - это выражение его лица, когда он понял, что мы действительно ничего не знаем...
- Видел, - улыбка на лице Драко поблекла. Напряжение и беспокойство стёрли с его лица обычную снисходительность, он стал беззащитным, усталым, совсем юным. - Забавно, но у меня такое ощущение, словно он вскоре вернется с чем-нибудь похуже.
- Это и есть знаменитый Малфоевский оптимизм?
Драко не ответил, глядя в небо, словно пытаясь найти ответ там, в магическом рисунке звёзд.
- О чём ты думаешь? - спросил Гарри.
- О бессмертных словах Сократа, когда тот спросил "Что это я выпил?"
Гарри рассмеялся. Драко стоял, облокотившись на край стены и подперев рукой подбородок, глядя на расстилающееся вокруг пространство, ставшее с заходом солнца черно-белым, словно шахматным. Голые ветви деревьев раскидали по снегу свои узкие тени, а между ними в лунном свете вспыхивали искорки сосулек и морозного инея.
Гарри почувствовал, что внутрь прокрадывается какой-то холодок.
Да, дела обстояли плохо. Возможно, в ближайшее время всё станет ещё хуже. Но в прошлом ему приходилось сталкиваться лицом к лицу с более страшными ситуациями - не ему одному, Драко тоже - и они побеждали. В конце концов, у него появилась цель: выстоять и побороть.
- Я уже говорил, что тебе это нравится, - тихо сказал Драко - так тихо, что Гарри пришлось наклониться, чтобы разобрать эти слова. Драко в лунном свете тоже был черно-белым, как статуя ангела с печальными ясными глазами.
- Не нравится, - почти искренне возразил Гарри. - Хорошо, может, только капельку. Все только потому, что...
Он осёкся, потому что в этот миг дверь в башню снова распахнулась. Гарри медленно повернулся, ощущая возвращающийся страх. Это снова был Люциус. Он крепко запахнулся в теплую мантию, глаза его горели не предвещавшим ничего хорошего радостным огнем.
- Привет, мальчики. Соскучились?
- Не то слово, - резко ответил Драко. - Чего в этой башне явно не хватает, так это несущего всякую чушь маньяка.
Драко медленно повернулся лицом к отцу, стараясь не отрываться от стены. У него был очень усталый вид.
- Зачем ты сейчас пришел? Чтобы ещё поиздеваться?
Люциус покачал головой, радость в его глазах засияла ещё ярче.
- О нет, никаких проклятий и насмешек. Только новости.
«... Во что он играет на этот раз?» - безмолвно поинтересовался Гарри.
Драко пожал плечами:
«... Понятия не имею».
- Вам бы стоило присесть, - посоветовал Люциус.
- Что за нелепость! - вспыхнул Гарри. - Вы не можете причинить нам вреда, никоим образом. Министерство следит за вами и, даже если оно у вас в кармане, то существуют ещё Дамблдор и все остальные, а они не дадут вам жизни, сделайте вы хоть что-нибудь с любым из нас...
- О нет, у меня вовсе нет намерения причинить вам вред.
- Тогда зачем вы возникли тут с этими пустыми угрозами? - резко спросил Гарри, но глаза Люциуса были устремлены на сына, он изучал его лицо с каким-то хищным вожделением - таким неприятным, что Гарри захотелось сделать что-то, чтобы привлечь его внимание к себе. - Вы хотите просто запугать нас, но у вас ничего не выйдет. У вас есть немного времени, пока за нами не придут, и вы не можете ни ранить, ни убить нас - вам это прекрасно известно, - Гарри перешёл на шёпот, - хотел бы я увидеть, как бы вы попытались это сделать...
Люциус приподнял свою серебристую бровь, словно находя поведение Гарри бестактным:
- Тебя я не собираюсь убивать, - произнёс он, всё ещё глядя на Драко, его пристальный взгляд становился все острее и острее, пока не превратился в иглу, которой он словно пронзал своего сына. Драко всё стоял в тени у парапета. - Тебя, Гарри Поттер, я не собираюсь убивать, но Драко уже умирает.
Когда Гарри было восемь лет, он однажды шел следом за Дадли в школу - как всегда, в нескольких шагах позади, как велел кузен. Они опоздали, впрочем, как всегда, из-за привычки Дадли завтракать дважды, и им нужно было прокрасться с заднего входа, потому что центральный был уже закрыт. Пригнувшись под низко свисающими ветвями, Дадли отвел одну из веток, и Гарри, ослабив многолетний инстинкт, двинулся за ним - и, конечно, Дадли немедленно отпустил ветку, которая хлестнула Гарри по лицу.
Даже Дадли был поражен такому сильному кровотечению, но, куда больше, чем унижение или кровь, Гарри запомнил шок от этого неожиданного и жуткого удара: ослепительная боль везде и нигде.
Вот и сейчас он почувствовал, словно Люциус шагнул вперёд и ударил его по лицу. Слова ничего не значили, ему казалось, что тот говорит на иностранном языке.
- Что? - переспросил Гарри, услышав свой голос - ясный и сухой - словно голос постороннего. - Что вы сказали?
- Мне кажется, я выразился достаточно ясно, - заметил Люциус, явно получая удовольствие от собственной злости. - Драко умирает.
Гарри бросил быстрый взгляд на Драко, но юноша был неподвижен, как и прежде - тот же черный силуэт у стены. Только грудь его поднялась и опала.
- От чего умирает? - полушепотом спросил Гарри. Он хотел бы говорить громче, но у него было ощущение, что ему не хватает воздуха.
- От яда, - пояснил Люциус, словно что-то само собой разумеющееся. - От чего же ещё?
«... Скажи ему, - с натугой подумал Гарри в направлении Драко. - Скажи ему, что это неправда».
Драко не ответил, но шевельнулся, поднял подбородок и взглянул на отца. Его лицо вынырнуло из тени.
- Это была стрела? - тихо спросил он, констатируя факт. - Наконечник был отравлен.
- Ну, разве ты не умен? - сухо произнес Люциус, и они с Драко продолжили разговаривать, но Гарри их уже не слушал - звуки доносились до него сквозь гул ревущей в ушах крови. И словно пытаясь компенсировать эту внезапную глухоту, его зрение обрело болезненную остроту: он мог увидеть всё и сразу - форму каждой плитки на полу, тающий на парапете снег, кинжальную тень, отбрасываемую Люциусом.
Он знал, что Люциус не лжёт, он понял это по его скупой радости, по тусклому согласию в глазах Драко и ещё - по своим собственным воспоминаниям: Драко проиграл матч, который не должен был проигрывать. Драко споткнулся во время фехтования - куда делись его изящество и грация? Драко, приваливающийся к стенам, держащийся за спинку кровати, растягивающийся у камина во время разговоров - Гарри списывал все это на дерзость и лень... оказывается, всё было вовсе не так. Он просто не мог стоять.
- И как долго, - слух вернулся к нему, и он услышал слова Драко, - как долго мне ещё осталось?
- Месяц, - ответил Люциус. - Ну, или пара недель - до того момента, когда ты уже не сможешь ходить.
Драко содрогнулся: Гарри видел, как он стиснул руки и почувствовал холод в своих собственных костях. Комок в горле пропал, и он заговорил:
- Это вы отравили его? Вы...
- Я не говорил, что был одним из тех, кто отравил Драко, - возразил Люциус. - Я просто сообщаю вам факты: суть в том, что он отравлен, и яд очень редкий и тонкий, практически не оставляющий следов в крови. Смерть будет безболезненной. Однако не мгновенной.
- Если он умрет от этого, - ровный ледяным голосом сказал Гарри, - я убью вас собственными руками.
- Уймись, шипящее дитя, - рявкнул Люциус. - Ты не сделаешь ничего подобного: я наложу на вас обоих Заклятье Памяти, так что вы и не вспомните о том, что я говорил. Когда Драко умрёт, это будет воспринято как естественная смерть.
- Тогда зачем? - спросил Драко. Он так и стоял, прислонившись к стене. Лунный свет посеребрил его глаза, превратив их в опалы. - Почему ты всё это нам рассказал? Непохоже, чтобы ты занимался садизмом без далеко идущих целей. Если от этого нет никакого спасения...
- Я не сказал, что от этого нельзя излечиться, - возразил Люциус.
Воздух засвистел у Гарри в легких, когда он вздохнул:
- Излечиться? Чем?..
- Гарри, стоп, - тем же тоном произнес Драко.
Гарри замолчал. Холодная улыбка блуждала по узкому лицу Люциуса, когда он переводил взгляд с бледного лица Драко на лицо Гарри и обратно. Он медленно сгибал пальцы в перчатках, словно производя какие-то вычисления - вычисления, которые безмерно его веселили.
- Думаю, что мне сейчас лучше поговорить с Гарри. Наедине.
- Тогда мне, может, просто спрыгнуть с башни? - со спокойной горечью поинтересовался Драко. - Правда, я забрызгаю мозгами крепостной ров - ну, да это пустяки. Зато ускорю процесс.
- Твоя театральность меня не впечатляет, - заметил Люциус. - Думаю, на самом деле ты гораздо лучше. Кроме того, Малфои не терпят суицида.
- Нет, зато, похоже, они расстилают красный ковер перед убийцами, - Гарри с трудом узнал в этом диком голосе свой собственный. - Верно?
- Я делаю то, что должен, - равнодушно ответил Люциус и взмахом поманил Гарри за собой. - А теперь, если ты пойдешь со мной...
- Я так думаю, что не пойду, - отрезал Гарри.
Люциус закатил глаза.
- Если хочешь, могу позвать пару моих коллег, чтобы они приволокли тебя ко мне в гости. Однако не могу пообещать, что они будут чрезвычайно нежными. Ты не популярен в кругу моих друзей, Гарри Поттер.
Гарри собрался что-то возразить, но Драко его опередил:
- Ступай.
Гарри почувствовал, что непроизвольно открывает рот:
- Но... я...
«... Иди!» - голос в его голове рявкнул так громко, что Гарри чуть не поморщился. Он хотел ответить Драко безмолвно, но тот уже захлопнул свой разум - так что Гарри мог кричать, как в пустую пещёру, без всякой надежды на ответ.
- Думаю, - вслух сказал Драко, - что тебе лучше пойти.
Люциус просиял и развернулся к открытой двери:
- После вас, мистер Поттер.
Гарри двинулся, едва волоча ноги и чувствуя, что какая-то его часть, живущая логикой и ожидающая, что все в этом мире имеет смысл и значение, была вырвана из него и, возможно, уже никогда не оживёт.
У выхода из башни Гарри повернулся и взглянул за Люциуса, на Драко. Тот, наконец, отошёл от стены и теперь стоял посреди площадки, залитый ярким лунным светом, как будто выгравированный им: все его черты были словно обведены серебряными чернилами - скулы, подбородок, тонкие линии рук, губ. И только глаза, встретившие взгляд Гарри, были черны.
Позже, когда Гарри в одиночестве пытался нарисовать своего друга, единственная картина, приходившая ему на ум, была стоящая в лунном свете на фоне замерзшей звездной пустоты тонкая белая фигура.

***


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:26 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
***

Как и говорил Артур, Министерство было разгромлено, его затопили представители нижних эшелонов, имеющие самый перепуганный вид; элегантный мраморный холл наполнился отчаявшимися колдунами и ведьмами, регистрирующими жалобы и заявления. Они, обмениваясь торопливыми историями, мечтали воссоединиться с родственниками, разбросанными Ураганными Чарами Люциуса: "О, я приземлился в центре толпы каких-то сумасшедших магглов, что играли в какую-то игру. Что-то наподобие квиддича, но ужасно скучную - совсем никаких полетов... А вы?"
Люпин покосился на Сириуса:
- Да, Бригада по Работе с Памятью сегодня будет работать в полную силу, - заметил он.
Сириус кивнул: - Люциус в своем репертуаре - внести как можно больше хаоса... Взгляни, похоже, там Перси Уизли...
Однако надежда, что он сумеет им помочь, исчезла, лишь только они подошли: он был совершенно замучен, рыжие волосы торчали дыбом, мантия сбилась комом - Перси поприветствовал их, находясь в состоянии, близком к панике.
- Творится что-то ужасное, - прошипел он, покорно оттащенный под лестницу для короткой беседы. - Мой офис превратили в чулан для мётел.
- Ужас, - согласился Сириус. Люпин с трудом удержался от того, чтобы не пнуть его по ногам. - Наверное, ты едва не сошел с ума.
- Я в шоке. У меня был угловой кабинет с видом на Темзу! - Перси с горестным видом начал рвать на себе волосы. - А теперь там куча щёток и Отменной полироли для паркета от Паркинсона!
- А что - ты разве не можешь зарегистрировать свои претензии?
- Это включает заполнение нескольких бланков и отправку их в отдел Исследования Непреднамеренной Магии, который в прошлом году был закрыт из-за нехватки фондов, - пробурчал Перси. - Чёртов Малфой. Я до него ещё доберусь.
- А что - ты думаешь, Люциус Малфой имеет к этому отношение?
- И он, и его дружки. Говорю вам: не подвергнуты трансфигурации и не превращены во что-то гадкое только офисы тех министерских чинов, которые всегда имели некоторое отношение к... темноте - если вы понимаете, о чем я.
- Перси, я понимаю, - заверил его Сириус. - Ты крепкий парень. Как никто из Уизли, за исключением, разве что, Билла. Именно поэтому из вас никудышные лгуны и именно поэтому, как я начинаю думать, твоего отца сильно напрягло его назначение на пост министра.
- Что слышно - кто его может заменить? - тихо спросил Люпин.
Перси, покрутив головой, убедился в безлюдности мраморного холла:
- Процедура такова, что временным исполняющим обязанности Министра выступает глава Консультативного Совета. А это, - мрачно закончил он, - Френсис Паркинсон.
- Вот это сюрприз, - ровным голосом заметил Сириус. - Основал процветающую компанию по продаже косметики и заклинаний для всей семьи. Изощрен в гонках на метлах, доказывает, что двадцать лет назад не был Пожирателем Смерти, постоянно тявкает, что магглы разрушают нашу прекрасную страну. Мне приходилось сталкиваться с ним в бытность мою аврором.
- Да уж, - потрясенно кивнул Люпин. - Другими словами, он всего лишь пешка. И какая часть министерств теперь находится под их контролем?
- Вот что я вам скажу, - ледяным тоном ответил Перси, - делайте тут свои дела и уходите. И не возвращайтесь. Это место теперь безнадежно скомпроментировано. И более не является безопасным... - Перси помедлил, и из его голоса пропали официальные нотки. - Вы из Норы, да? О Роне и Джинни что-нибудь известно?
Сириус покачал своей черной головой:
- Увы, они пока ещё не дома. Однако, судя по вашим часам, они оба живы и здоровы.
Перси вздохнул:
- Уверен, что с ними всё в порядке. Вы не добавите вместо меня их имена в список пропавших без вести в главном холле? На случай, если они потеряли память или что-то в этом роде...
Он потуже завернулся в мантию, на его веснушчатом лице расползлось удручённое выражение.
- Я лучше пойду, - и нагнувшись, вынырнул из-под лестницы.
- Думаю, что Перси по молодости перечитал комиксов, - заметил Сириус, когда третий Уизли исчез в холле. - "Это место теперь безнадежно скомпроментировано"... - это точно. Почему бы уж сразу не сказать: "Это здание битком набито несчастненькими Пожирателями Смерти голубая мечта которых - устроить праздник с нетипичными воздушными шариками, сделанными из ваших кишок".
- Не у всех же такое богатое воображение, Мягколап.
- Это точно, - они вынырнули из-под лестницы и направились обратно в главный зал, по-прежнему лихорадочно гудящий. Люпин ощущал, что Сириус нервничает, чувствуя, что воздух вокруг словно наполнен приближающимися неожиданностями, а это никогда ничего хорошего не предвещало.
Они остановились перед длинным пергаментом, приколотым к стене у больших дверей. Перед ним толпились колдуны и колдуньи, о чём-то тихо переговаривались; неподалеку симпатичная рыжеволосая девушка обняла двух колдунов постарше - очевидно, родителей - и рыдала.
Это был список имен, многие из которых уже были помечены указанием места, куда был отправлен его обладатель: Джессика Нолл - Кенсингтон, Хай-Стрит, Сирена Вердант - Йоркшир, Проклятая Пустошь, Дэрси Клэйборн - Саффолк, стог сена. Сириус взял плавающее рядом перо и начал выводить внизу имя Рона.
- На вашем месте я бы не стал беспокоиться, - сообщил кислый голос позади. - Он не считается пропавшим. Считается, что он сбежал.
Ещё не обернувшись, Люпин уже знал, кто это. Снейп. Он стоял позади, как всегда, в чёрном, с сальными волосами, спадающими на прищуренные глаза, похожий на слетевшую с потолка летучую мышь. Длинные пальцы были все в пятнах, словно он только что вышел из своей лаборатории.
- Снейп, а ты что здесь делаешь? - поинтересовался Сириус.
- Меня Дамблдор отправил на ваши поиски. Он попросил меня доставить срочное сообщение.
- Отлично, - Сириус скрестил руки на груди. - И где же оно?
- Тебе не приходит в голову, что нам лучше поговорить в сторонке? - Снейп перешел на свистящий шепот.
- Нет, мне кажется, что лучше всё выяснить прямо тут.
- Сириус, - простонал Люпин.
- Чего ты боишься, а, Снейп? Этих идиотов-Пожирателей, притаившихся здесь повсюду? Они ничего не могут нам сделать. Они не хотят так рано раскрывать свои карты, так что они нас оставят в покое - в конце концов, мы же не магглы и не нарушаем никаких правил.
- Правда? - глаза Снейпа блеснули. - У меня есть некие подозрения насчёт того, что на территорию Министерства запрещён вход любым собакам.
Сириус взглянул на него с укором.
- И тебя я позвал на свой мальчишник...
- Однако на приём он не явился, - заметил Люпин.
- Да, потому что у меня была уважительная причина.
- Да? - заинтересовался Сириус. - И какая?
- Я не хотел идти.
- Тогда почему ты озаботился своим присутствием на мальчишнике? - всплеснул руками Сириус.
- Люблю отель «Рождественский Морозец», - задумчиво ответил Снейп. - Мне нравится их мишень для дартса.
- Ты странный, мелочный, асоциальный тип, - заявил Сириус. - Я вообще не могу понять, почему я тебя пригласил...
- Думаю, потому, что тебя попросила Нарцисса. Она меня всегда любила.
- Да уж, у каждого свои недостатки, - пробормотал Сириус.
- Сколько раз я ей говорил, что она для тебя слишком хороша, - заявил Снейп. - Было бы лучше, если бы ты вступил в брак с ним, - и он махнул на Люпина, - никто другой не в силах тебя терпеть. Кроме того, вы вполне могли бы брать друг друга на прогулки.
- Не уверен, что даже пачка важных сообщений от Дамблдора стоит этого, - перебил его Люпин, прекращая яростное противостояние между Сириусом и Снейпом. - Северус, если у тебя есть, что сказать...
Снейп обшарил комнату глазами и, вздохнув, вытащил из кармана стеклянный пузырёк с зельем, которое выплеснул на пол. Яркое алое облачко взметнулось вверх, окутав их тёмно-красным дымным коконом, всё, что теперь слышал Люпин, было его собственное дыхание да дыхание Сириуса. Никакие внешние шумы не могли проникнуть в этот кокон, воцарилась тишина.
- Что ж, а теперь мы правила нарушили, - с удовлетворением заметил Снейп.
- Любишь ходить по краю, да? - поинтересовался Сириус, поблескивая задорными глазами. - Я так понимаю, здесь нас никто не может подслушать?
- Верно, однако, это ненадолго, так что слушайте, - быстро заговорил Снейп. - Профессор Дамблдор просил вам передать, чтобы вы собрали старую группу. Штаб-квартира будет в Норе, она снова взята под охрану. Очень высока вероятность, что, если министерство пока ещё не под контролем Вольдеморта, то это случится в самое ближайшее время. Так что необходимо создать альтернативное Министерство и Совет, которые были бы признаны зарубежными Министерствами...
- Такого уже не было лет сто, - с благоговейным страхом пробормотал Сириус.
- Твое знание истории, как всегда, впечатляет. Понимаю, что действия экстраординарны, однако вполне соответствуют происходящему. Необходимо установить связь с союзниками. Работайте быстро - у нас очень мало времени.
Едва Снейп закончил говорить, как алый кокон растворился, оставив у Люпина странное чувство, словно он вдруг оказался голым. Он огляделся, ожидая встретиться с удивленными взглядами окружающих.
- Никто не видит это кроме тех, кто находится внутри, - пояснил Снейп, заметив выражение его лица. - Удобно, не правда ли? Моё собственное изобретение.
- Да, - Люпин был совершенно искренне впечатлён. - Отменно.
- Я назвал его Зелье Облака Тишины, - добавил Снейп, садясь на своего любимого конька.
- Я бы назвал его Бернард, - встрял Сириус. - Но это ж только я.
- Думаешь, что ты очень остроумный, да, Блэк? - рявкнул мастер Зелий.
- Нет-нет, я, как всегда, подчиняюсь мнению большинства.
- Я должен вернуться в школу, - Снейп решил, что лучше всего его просто игнорировать. - Позже Дамблдор пришлет вам сову, - он пошел прочь, но через несколько шагов замер и повернулся. - Для него есть какие-нибудь сообщения? - через силу спросил он.
Сириус медлил, и Люпин чувствовал, что у него в душе надежда на помощь человека, которого он уважал больше всего на свете, борется с неприязнью к Снейпу. Наконец, он все же произнес:
- Передай, что Староста школы с нами - в безопасности. Спроси, не слышал ли он чего от Люциуса про наших мальчишек... Всё равно, что... И, пожалуйста, немедленно сообщи. Даже... - тихо добавил он, - даже если это плохие новости.
Снейп внимательно взглянул на него, затем быстро кивнул и ушёл.
Сириус перевёл дух:
- Мне нужен свежий воздух, Лунатик, - сдавленным голосом сказал он.
Без колебаний Люпин взял друга под руку и повёл к двери мимо толпы колдунов и ведьм, едва по неосторожности не сбив с ног рыжеволосую девушку и её родителей.
Люпин отпустил Сириуса уже на улице, и тот, опустив взгляд и стиснув руки, прислонился к одной из грандиозных мраморных колонн, украшающих фасад. Костяшки пальцев были испещрены шрамами - Сириус заработал их в Азкабане, раньше их не было, и Люпин никогда не спрашивал, откуда они взялись. В остальном руки его были красивы, изящны и ухожены, он как раз привел их в порядок перед свадьбой, которая так и не состоялась.
- Лунатик, я так волнуюсь, - уставясь в голый министерский сад, припудренный сверкающим снегом, произнес Сириус. - Я так беспокоюсь за них обоих, что едва могу дышать... И последнее, что я сделал, - это наорал на них...
- С ними всё в порядке, - заверил его Люпин, пряча собственную озабоченность. - Взгляни на свое заклятье Вивикус.
Сириус опустил глаза к серебряному браслету на запястье: красный камень ярко пульсировал - Гарри был жив и здоров.
- Знаю, - кивнул Сириус. - Не будь этой штуки, я бы давно сошёл с ума. Я знаю, что с Гарри всё в порядке, а значит, и с Драко тоже всё хорошо: Гарри допустил бы к нему Люциуса только через свой труп. Я всё это знаю, однако никак не могу это прочувствовать.
- Ты бы ощутил, если бы что-то было не так, - убежденно произнес Люпин, кладя ему руку на плечо, настолько напряженное, что казалось стальным. - Подыши, Сириус. Нам сейчас лучше чем-нибудь заняться.
Сириус кивнул и накрыл руку Люпина своей. Они застыли: Сириус уставился себе под ноги, Люпин смотрел в пространство. Он провел своё детство, успокаивая Сириуса таким образом, у того больше никого не было: Джеймс был слишком счастливым, чтобы понять горести кого-то другого, Питер же вообще был не из тех, кто мог посочувствовать или успокоить. Когда однажды Снейп со своими слизеринскими дружками посыпал один из бутербродов Люпина серебряным порошком, и он провёл ночь в лазарете, его рвало серебром и кровью, единственным, кто плакал, был Сириус, и Люпин, как всегда, утешал его. Он запомнил, как был поражён и взволнован его друг, переживавший за других куда больше, чем за себя.
Люпина вернул к действительности звук шагов по снегу, обернувшись, он увидел рыжеволосую девушку, спускающуюся вместе с родителями к ожидающему их экипажу. Она бросила на него взгляд, и он запоздало узнал девушку - она училась в его классе, хотя ей было только тринадцать, и часто мелькала среди прочих Слизеринских студентов. Это была Блез Забини, подружка Драко.

***

Начинался снегопад - легкий мелкий снег мукой сыпался с неба. Драко стоял в одиночестве на своей башне, раскинув руки и запрокинув голову, позволяя снегу сыпаться ему в глаза и рот. Лунный свет обжег его, как белый огонь, серебряным копьем пронзив его тело и пригвоздив ноги к каменному полу.
Не так-то легко умирать, когда тебе всего семнадцать, ты молод и влюблён... и тут тебе говорят, что всему этому придет конец. Драко никогда не был особенно зациклен на духовном мире, материальные вещи привлекали его куда больше - и вот к чему это его привело: если он не мог прикоснуться к предмету, он для него не существовал, если он не мог чего-то увидеть, это не имело смысла.
Гарри - тот верил в то, что невозможно увидеть, верил, что люди куда лучше, чем кажутся, верил в невидимый мир добра и зла, надежды и спасения.
Всю жизнь, всю свою жизнь ты прожил в комнате без окон. И теперь ты можешь поднять голову и взглянуть на звезды, - это сказал ему месяц назад Дамблдор, и слова эти звучали у Драко в голове, когда он вскинул взгляд к черному зимнему небу, испещрённому ледяными огоньками.
Это была одна из тех ночей, когда можно было поверить в ангелов, одна из тех, когда ему казалось, что он - один из них.

***

На каминной полке в кабинете Люциуса были высечены какие-то слова, но Гарри, как ни прищуривался, не смог их прочитать. В комнате было тепло, несмотря на то, что огонь за решеткой почти затих. И ещё - очень тихо: Пожиратели Смерти провели Гарри сюда и бесшумно исчезли, словно кошки. Гарри мысленно спросил себя, не носили ли они под мантиями ролики. Или, может, Вольдеморт выдрессировал у них эти скользящие движения и плавную походку - они двигались, как дементоры. Возможно, это было сделано специально.
Гарри отошел от огня. При других обстоятельствах он бы воспринял его с радостью, однако сейчас, когда на вершине башни огня не было, он чувствовал, что это было бы нечестно. Он ощущал, как замерз Драко наверху, и содрогнулся.
«... Ты как?» - потянулся он к нему мысленно.
Ответ пришел тут же; внутренний голос Драко был светлым, равнодушным, монотонным, словно он комментировал погоду во время пикника.
«... Со мной всё в порядке. Мой отец ещё там?»
«... Нет. Я один в кабинете, - сообщил Гарри. - Что бы я мог сделать?»
«... Можешь что-нибудь стащить, - предложил Драко. - Там полно всякого ценного антиквариата. Обрати внимание на напольные часы».
Гарри поколебался, прежде, чем ответить.
«... У меня такое чувство, что твой папочка должен заметить, если я попробую выйти отсюда с часами в штанах».
Мысленный смех Драко донесся до него как слабый шорох листьев. Гарри был поражен, что он вообще может смеяться.
«... По этому поводу существует столько шуточек - даже не знаю, какую выбрать».
«... Ладно, не напрягайся. Ну, есть тут ещё что-нибудь?»
«... Да так, пустяки. Взгляни на стол - он, возвращаясь домой, всегда вываливает все на стол. Взгляни - там есть что-нибудь?»
Гарри взглянул на стол. Если он надеялся, что увидит там следы злых умыслов Люциуса - ну, там, окровавленный нож или листовку: "Смерть магглам", то его ждало разочарование.
«... Тут что-то ничего нет - пара чистых листов бумаги, трубка, несколько монет, ещё какая-то мелочь. Похоже, он путешествовал налегке».
«... Хм... И что за монеты?»
Гарри присмотрелся к лежащему на столе золоту - ему показалось, что это обычные галлеоны, однако - как бы он мог это выяснить? Он взял один и едва успел почувствовать в пальцах его тяжесть, как рука судорожно сжалась вокруг этого кругляшка - дверь открылась, и в кабинет вошли несколько человек в мантиях с опущенными капюшонами. Гарри развернулся и спрятал монету в рукаве плаща.
Самый высокий из Пожирателей откинул капюшон назад - это был Люциус.
- Гарри, как это мило, что ты согласился побеседовать со мной.
Гарри промолчал.
Люциус взмахом руки отпустил свой эскорт - они бесшумно выскользнули, оставив их наедине, потом снял плащ и поднял его в вытянутой руке: вешалка красного дерева, стоящая в углу, изогнулась и выхватила его из руки Люциуса.
Под плащом оказался серый костюм с тёмным галстуком - Гарри показалось, что это придало Люциусу вид преуспевающего маггловского бизнесмена. Он с трудом подавил желание поинтересоваться у Люциуса, не от Армани ли его галстук.
Несмотря на огонь, Гарри почувствовал холод, следя, как Малфой-старший неторопливо пересекает комнату и аккуратно присаживается за стол. Гарри он сесть не предложил, и тот не двинулся с места. В тишине они молча смотрели друг на друга - высокий светловолосый мужчина и худощавый юноша в рваном плаще с закованной рукой.
- Не хочешь ли выпить? - наконец поинтересовался Люциус. Он поднял руку, графин поднялся в воздух и приплыл к нему из буфета. Гарри помотал головой. Люциус с совершенно равнодушным видом позволил графину налить ему стакан портвейна и сделал длинный и задумчивый глоток.
Гарри едва не кричал от нетерпения, впившись ногтями себе в ладони, но постарался говорить как можно спокойней.
- Если он действительно болен, Вы не должны оставлять его там. Там слишком холодно. Он может умереть куда быстрее и что тогда с вами будет?
- Ты, несомненно, прав, - театрально вздохнул Люциус. - Очень недальновидно с моей стороны. Одна из моих многочисленных ошибок.
Гарри снова промолчал.
Общаясь с Драко, он кое-чему научился. Например тому, что молчание тоже может быть эффективным оружием. Если он подождет, то Люциус потеряет терпение и заговорит первый. Так и случилось.
- Удивительно, как ты изменился, Гарри Поттер. Сколько крови утекло с той поры, как появилась эта связь между тобой и моим сыном... - да-да, я всё знаю - сколько крови утекло... Ты сам-то сейчас знаешь, кто ты?
- Я прекрасно знаю, кто я, - холодно ответил Гарри. - Сожалею, что вы по этому поводу в замешательстве. Хотя, нет, подождите - я вовсе не сожалею. И знаете, почему? Потому что я вас ненавижу.
- Как печально, - ответил Люциус, вынимая тонкую курительную трубку из ящика и постукивая ей об стол. - А я так надеялся, что мы сможем сблизиться.
- Вы всегда пытаетесь сблизиться с людьми, которых намереваетесь убить?
Рассмеявшись, Люциус потянулся к небольшому позолоченному ящичку, который Гарри принял за пресс-папье, и взял оттуда щепоть табака.
- Я не собираюсь убивать тебя. Я тут размышлял о том, каким же путем привлечь сына к сотрудничеству со мной, и пришел к выводу, что твоё убийство было бы в этом плане совершенно безрезультатным.
- Я тронут.
- Ты был бы первым из тех, кого он полюбил и кого я уничтожил. Это могло преподать ему урок. Конечно, - он пожал плечами, так же изящно и непринужденно, как и Драко, - сегодняшний урок был бы совершенно иным.
- Вы не можете убить меня, - возразил Гарри. - Министерство бы вам голову за это оторвало. Беспокоится ли обо мне Драко, нет ли - не в этом дело; в любом случае, вы не правы. Это ведь вы не научили его любить - не помните? А он не забыл, даже если вы об этом забыли. Он чувствует ответственность... преданность... он чувствует себя обязанным мне.
Люциус хихикнул.
- Возможно, он не может любить. Ну, или не мог. Но ты - ты можешь, а он становится таким, как ты, - я вижу, как он меняется. Ты-то чувствуешь - а через тебя чувствует он. Через тебя он может узнать, что такое любовь и что такое горе, что такое мечта и что такое жертва. Ты можешь быть его предвкушением счастья и его разбитым сердцем. Подумай: потеряв тебя, он потеряет все свои чувства, весь мир.
- Однако вы не планируете убивать меня...
- Планирую? - эхом откликнулся Люциус. - Я вовсе не планирую его смерть. Это уже происходит. И, возможно, сейчас, когда я рассказал, чего лишился бы мой сын, потеряв тебя, пришло и тебе время подумать, что будет, случись всё наоборот. Я взываю, - добавил он, беря со стола маленькую золотую палочку, - к твоему чувству самосохранения.
Подумай, что случится с тобой, если он умрёт, - сказал Люциус. И Гарри подумал. Он стоял и силился представить это - однако, это было бы равнозначно тому, что его внезапно разбил паралич. Насколько он был уверен в том, что руки и ноги подчиняются его желаниям, насколько его легкие наполнялись воздухом, когда он дышал, - настолько же Драко был частью его. С таким же успехом Люциус мог сказать "Представь, что ты никогда не был волшебником" или "Представь, что ты слыхом не слыхивал о магии" или "Вообрази, что твои родители никогда не умирали".
- За что вы так его ненавидите? - наконец прошептал Гарри, собственный голос донёсся до него откуда-то издалека; он подумал, мог ли Драко слышать всё происходящее через него, и понадеялся, что нет. - Понимаю, за что вы ненавидите меня, но Драко - он же ваш сын. Он любит вас... ну, или любил, пока вы не выжгли из него любовь. Что же он вам сделал?
Люциус молчал. За решеткой хрустел дровами огонь, тени легли на пол. От волнения Гарри скрутила боль, словно тело сумело понять то, что не мог понять разум, словно оно сморщилась в ожидании ужасной физической потери.
- Однажды, давным-давно, я сказал Драко, - начал Люциус удивительно ровным голосом - Гарри никогда прежде не слышал, чтобы он так говорил. - Когда человек присягает Тёмному Лорду, когда на него ставится Знак, он должен, в благодарность за эту честь и в знак своей верности, пожертвовать Лорду одну вещь. Один... дар. Это должно быть что-то, имеющее для этого человека большое значение: я видел, как люди отказывались от музыкального таланта, прекрасных воспоминаний, страстной любви. Однажды Драко спросил меня, что отдал я, - и я ответил, что его. Это было не совсем правдой - люди могли отдать только то, что принадлежит именно им. А ведь даже мой собственный сын, по большому счету, принадлежит лишь самому себе. И я отдал Лорду свою способность любить его и заботиться о нем.
- Вы отказались от... способности любить? - переспросил Гарри, испытывая странное чувство: он задал личный вопрос Люциусу Малфою. Однако любопытство взяло вверх над тревогой.
- Нет. Я отдал только отеческую любовь. В то время, конечно, у меня не было детей. Не обзаведись я ими, как я и планировал, подарок, как я считал, оказался бы пустышкой. Однако Тёмному Лорду такие подарки были не нужны. Через год после того, как я стал его слугой, он повелел мне обзавестись сыном. И вот - у меня появился сын, - глаза Люциуса метнулись к окну, и он уставился в ночную пустоту, - Тёмный Лорд - само совершенство. По мне, он знал, что у него есть слуга, готовый обзавестись ребенком и отказаться от него, если в том будет надобность, - потому что я, конечно, отказался от него много позже.
- А это не может... - нерешительно начал Гарри, - не может быть как-то обращено? Ну, ведь заклинания обратимы...
- Обращено? - голос Люциуса снова стал ледяным. - А с чего бы мне хотеть это обернуть? Я вполне удовлетворен совершенной сделкой. Для того чтобы что-то приобрести, нужно чем-то пожертвовать. И чем важнее приобретение, тем больше жертва. И мое приобретение - весь мир.
«А твоя потеря - душа», - подумал Гарри о Драко на башне. Он мысленно потянулся к нему, но ответом ему стало упрямое молчание. Под ложечкой снова засосало - куда хуже, чем прежде.
- Что вы хотите от меня? - напрямик спросил он. - Вы ведь наверняка привели меня сюда не за тем, чтобы рассказывать истории о том, что было.
- Нет, - голос Люциуса стал похож на бритву, и Гарри предположил, что этот мужчина теперь сожалеет о том, что рассказал ему о подарке, сделанном Вольдеморту. - Я привел тебя сюда, чтобы предложить тебе сделку.
- Какую сделку?
- Все просто: мне нужна чаша. Я её хочу.
- Я вам уже говорил, что у меня её нет и я не знаю, где она.
- Я понял, однако твоей подружке это известно. А, следовательно, мы можем сторговаться.
Мир потемнел у него перед глазами.
- Сторговаться? - прошептал Гарри. - Вы имеете в виду... Вы не имеете в виду - обменять одно на другое?
«Скорее, я себя просто убью», - подумал он, но не произнес этого вслух. Люциусу его смерть в этот момент не была нужна. Это было бы бессмысленным.
Люциус рассмеялся.
- Как бы меня развлекло наблюдение за тем, как ты делаешь выбор... Нет, я имею в виду не это. Я о том, что я предлагаю вам написать письмо мисс Грейнджер и попросить её для меня указать местонахождение чаши. Можете сказать ей, почему. Она поймёт.
- И что же вы предлагаете взамен? - спросил Гарри, чувствуя, что голова идет кругом.
- Это, - из внутреннего кармана мантии Люциус вытащил какой-то предмет и поставил его на стол перед собой. Прозрачный фиал - размером со свернутый пергамент, верх и низ которого были богато инкрустированы драгоценными камнями винного цвета. Внутри плескалась бледно-зеленоватая жидкость - высотой дюйма два.
- Ещё яд? - с утомленной горечью уточнил Гарри.
- Нет, - ответил Люциус. - Противоядие.

***

Гермиона лежала на кровати Джинни, глядя в потолок. Беспокойство гудело у неё в крови, она не могла уснуть - лишь только она закрывала глаза, как видела лицо Гарри - взволнованное, бледное, когда он в школе отвернулся прочь. С тех пор она не видела его, и её терзала одна мысль: а что, если он умер, и последнее, что я сказала ему, - это то, что больше не хочу быть с ним?
Она оттолкнула сон и уткнулась подбородком в колени. Мысль о том, что будет с ней, если Гарри погиб, всегда доводила её до дрожи и тошноты, - она помнила, как Драко говорил ей, что она не представляет себе мир без Гарри.
«О, нет, представить я могу, - мрачно подумала она. - Только я не хочу в нём жить».
Поднявшись, она бесшумно двинулась в ванну на поиски воды. Шепнув "Люмос", зажгла факел и пристально уставилась на свое безутешное отражение в зеркале. Да, вот так любовь и выглядит - темные тени под глазами, изможденная бледность, печально сжатые губы. Драко бы над ней рассмеялся, правда? Глядя на себя в зеркало, она почувствовала вспышку издевательской жалости к Пенси: значит, та её считает роковой женщиной, да? И любой, носящий её лицо, должен быть любим... она замерла, не донеся стакан до рта.
Да кто же вложил это дьявольский план в голову Пенси? Почему именно Рон?
Ведь нельзя сказать, чтобы все эти годы он лелеял свою тайную страсть к ней - она была совершенно в этом уверена. О, да, там что-то было, что всегда бывает между двумя близкими людьми, у которых однажды случился скоротечный роман... В таких случаях всегда остается медленно угасающее чувство собственности, которое в случае Рона несомненно усугублялось его сложной и периодически вспыхивающей ревностью к Гарри - это несомненно. Значит, Пенси уловила, поймала что-то - взгляд, фразу, жест - что-то у Рона...
Что-то у Рона.
Гермиона поставила стакан обратно на раковину - медленно и аккуратно. Беглый осмотр комнаты Рона успеха не принес, ей было ужасно стыдно обыскивать её, особенно с учетом того, что она сама не знала, что именно нужно искать. Однако сейчас словно что-то затрепыхалось у неё в голове - она не могла ни отмахнуться от этого, ни перестать об этом думать...
Погасив свет, она как можно тише выскользнула из ванной, прокралась на цыпочках мимо комнаты Чарли, добралась до лестницы - быстрое противоскрипучее заклинание - и она бесшумно поднялась и шмыгнула в комнату Рона.
Засветив лампу, она огляделась. Всё было так же, как и днем. Чисто, аккуратно, постеры по стенам и оранжевое покрывало на кровати. Та же куча фотографий на столе - Рон снял их со стен - и стопка комиксов на кровати. Она пошарила в ящиках стола, но, собственно, как и предполагала, не нашла там ничего интересного. Присев на корточки, она выдвинула самый большой ящик - у пола.
Там была коробка, обычная деревянная синяя коробка - она уже видела её. Золотая печать на крышке гласила: Гадательные Поставки Махони, Диагон аллея, 14.
Она прекрасно знала эту коробку - сама дала её Рону в конце лета.
Что он ей сказал - или почти сказал - когда они были заключены в тюрьму Слизеринского замка - это навсегда осталось в нём, хотя он больше к этому не возвращался. Она всегда спрашивала себя, не имело ли это отношения к его никогда не использовавшемуся таланту Прорицателя? И этот ящик стал результатом всех её размышлений.
Она откинула крышку и внимательно изучила содержимое ящика. Небольшая медная гадательная чашка, упаковка чайных листьев с инструкцией по использованию, темная прозрачная сфера на бронзовой подставке с выгравированными словами: "Я храню тайны".
Гермона задумчиво приподняла сферу в руке, а потом с силой швырнула её на металлический угол прикроватной тумбочки Рона, приготовясь к страшному шуму - однако, к её удивлению, та тихо и аккуратно раскололась на две половинки.
Оттуда выпала тщательно связанная пачечка исписанных пергаментов, многократно сложенных и стянутых серебряной цепочкой. Невыразимая печаль охватила Гермиону, когда она подняла их - она поняла, что это. Даже узнав правду, даже после того, как все выяснилось, у Рона не поднялась рука выкинуть их.
Ей иногда казалось, что он был самым сентиментальным из них, - самым веселым и самым ранимым.
Со вздохом она сунула связку любовных писем в карман - прямо к сердцу.

***

- Сделка, - сказал Гарри. Он шагал туда-сюда по вершине башни с тех пор, как стража вернула его обратно, теперь же он остановился и, заложив руки за спину, взглянул на Драко. Поднявшийся ветер кинул тому в лицо светлые волосы; юноша поднял руку, чтобы убрать их, и холодная манжета коснулась его кожи. - Чаша в обмен на противоядие. Вернее, даже не чаша - письмо Гермионе, чтобы она отправила её в Имение. Она так и поступит, когда поймёт, что стоит на кону. Это и в самом деле просто.
- Удивительно просто, - согласился Драко, чувствуя какое-то отрешённое спокойствие. - Словно он планировал это очень долгое время.
- Я так не думаю, - возразил Гарри. Волосы облепили ему лицо. - Мне не кажется, что это специально. В этом нет смысла.
- Ну, нам надо все обдумать. Что же теперь делать?
- Что ты имеешь в виду, говоря "что же теперь делать"? - после короткой тишины осторожно поинтересовался Гарри.
Драко засомневался и посмотрел на Гарри - но у того было решительное и непроницаемое лицо, зелёные глаза были темны и серьезны.
- Я про моего отца. Что же нам теперь делать?
Гарри покачал головой - не в смысле отрицания чего-то, а словно бы он только что вынырнул и не был уверен, что слышит всё верно.
- Мы дадим ему то, что он хочет, - произнёс он. - У нас ведь нет выбора, верно? А он даст тебе противоядие.
На Драко накатила странная, пригибающая к земле усталость. Он взглянул на Гарри - словно издалека, словно сквозь густое облако, сквозь туман.
- У нас есть выбор. Мы не должны делать то, что он хочет.
- Но тогда мы не получим противоядие, - медленно произнёс Гарри, словно объясняя ситуацию ребенку.
- Я понял, - кивнул Драко. - Мы не получим противоядие.
Гарри осознал то, что тот произнес - лицо его залила краска, потом кровь отхлынула, и он побелел.
- Да что ты говоришь?!
- Говорю, что всё это бессмысленно, - ответил Драко. - Если мой отец говорит, что это противоядие - вероятно, так оно и есть, однако наверняка есть какая-то лазейка, которая даст ему возможность не отдавать его нам, держа нас на крючке. Заставлять выполнять все его желания, прыгая на ниточках, как марионетки, - и, в конце концов, мы всё равно его не получим.
- Он сказал, что оно бы спасло твою жизнь.
- Наверное, так оно и будет - сейчас, - возразил Драко. - Но потом будет что-то ещё и ещё... Ты же видел, какой он: он считает меня своей собственностью, и пока я существую в этом статусе, он будет использовать меня, чтобы бить по тебе. Если мы сейчас поступим так, как он хочет, он поймет, что это работает.
Гарри тряхнул головой:
- Это не имеет значения. Сейчас вообще ничего не имеет значения. Если мы что-то и должны делать прямо сейчас, сию минуту, - так это остановить твою смерть.
Драко услышал свой громкий смех - не слишком-то приятный.
- Именно потому-то ты такой неважный составитель планов, Гарри. Как будто мир не существует дольше, чем пять секунд...
Гарри закрыл глаза и сжал кулаки - Драко видел, что тот с трудом пытается удержать себя в руках, и следил за ним с зарождающейся тошнотой: ему не нравилось делать Гарри больно, и он рассеяно подивился тому, что, кажется, тот становится сильнее под давлением обстоятельств.
- Зачем мой отец говорил это тебе? - резко спросил, наконец, Драко. - Чтобы заставить тебя отреагировать именно таким образом. Не думаю, что стоит напоминать тебе, что он лгун?
Гарри открыл глаза.
- Да, я знаю, - он лгун. Но он - такой же, как ты: он не станет лгать, если правда куда мощнее любой лжи. Он не сказал мне ничего такого, чего бы я не знал. Ничего.
На самом деле Драко его не слушал - на второй фразе Гарри разум отказался воспринимать что-либо: "он такой же, как ты".
- Я не позволю отцу сделать из тебя пешку, которой он может крутить, как угодно, - жестко произнес он. - Нет. Что бы он тебе ни предлагал - всё это обман, как ты этого не видишь? - он убрал с лица влажные волосы: несмотря на холод, он вспотел. - Я понимаю, ты не можешь рассуждать так же, как он. Тебе просто в голову прийти не может, насколько злы могут быть люди. Мой отец ненавидит тебя, и какую бы сделку он ни предлагал, твои интересы - как и мои - его не волнуют. И надо быть или дураком, или слепым - ну, или же и тем, и другим сразу - чтобы этого не видеть.
- Может, так оно и есть. Однако я не собираюсь скидывать со счёта тот факт, что ты ненавидишь своего отца независимо от того, живой ты или мертвый...
- Он ожидает, что ты пойдешь на уступки, Гарри! Весь его план базируется на этом.
- Да пошёл этот план со всем остальным... - отрезал Гарри. - Я всех потерял - всех моих друзей. Я не хочу потерять и тебя.
- Ты же знаешь, что всё равно, рано или поздно, останешься с этим один на один - ты же мне сам это сказал...
- Боже мой, черт побери! - взорвался Гарри с таким звуком, словно сломалась кость. - А что бы ты сделал на моём месте? Если бы умирал я?
- Ну, это совсем другое дело, - спокойно ответил Драко.
- Да? И в чём же разница?
- В том, что ты - Гарри Поттер, - голос Драко был ясен и монотонен, словно он просто перечислял очевидные факты. - Ты - Мальчик-Который-Выжил. Тот, что спасёт всех. В тебе есть необходимость. Во мне - нет.
- Это глупейшая мысль из всех, что мне приходилось слышать, - горько ответил Гарри. - Поверить не могу, что ты швырнул мне в лицо слова о том, кем я являюсь, - да что с тобой случилось? Ты что - думаешь, я смогу жить, зная, что обязан этим тому, что я знаменит, а ты - нет?
- Дело не в знаменитости. Да и в любом случае - ты всё равно об этом не вспомнишь: мой отец наложит на нас Заклятье Памяти, ты ничего не узнаешь, - произнес Драко и немедленно об этом пожалел.
Гарри уставился на него в упор. Зрачки его всё расширялись и расширялись, пока глаза не стали совершенно черными, окруженными лишь тонкой зеленой полоской:
- Я за всю свою жизнь никогда - никогда! - не хотел никому вмазать так, как тебе сейчас...
- Ну, так ударь меня, если тебе так хочется, - тихо предложил Драко. - Однако имей в виду: если позволишь сейчас победить моему отцу - позволишь победить Вольдеморту. Если он получит чашу, с её помощью он разрушит мир. Конечно, звучит нелепо - но так оно и есть. Ты же герой, правда? И выбор как раз для героя. Твои друзья - и всё остальное.
Гарри согнул руки, и Драко отчужденно удивился тому, что тот, похоже, и вправду решил его ударить.
Но Гарри чистым и спокойным голосом, словно о чем-то уже решённом, произнёс:
- Я надеюсь, что ты понимаешь, каков бы был мой выбор.
Драко взглянул на него и осознал - с каким-то странным чувством в глубине души - что не понимает. Он предполагал, что Гарри выберет "всё остальное" и открыл, было, рот, чтобы спросить, однако никак не мог сформулировать вопрос; и возможность эта была навсегда упущена, потому что дверь снова открылась, и вернулся Люциус.
Он больше не улыбался. В руке он нёс скрученный пергамент и перо, что-то золотисто поблескивало в его нагрудном кармане.
Он выжидательно взглянул на юношей.
- Ну-с, мальчики, - он переводил взгляд с одного на другого, - вы уже приняли решение?

***

Гермиона разложила пергаменты на столе и дрожащей рукой начала перебирать их. Ей казалось, что она сумела унять охвативший её ужас, но теперь он вернулся снова. Кто-то копировал её почерк - и скопировал его настолько хорошо, что даже её лучший друг пал жертвой этого обмана. И не только почерк - её выражения, её стиль... Да, Пенси должна люто, ох как люто её ненавидеть, подумала Гермиона, чувствуя, как по коже бегут мурашки, - она должна была долго это планировать, пристально следя за ней. Гермиона почувствовала, что волосы встают дыбом.

Мой милый,
я так скучала по тебе сегодня. Я столько думала о тебе на Зельях, что забыла писать лекцию - как бы ты сказал, столкнулась с самым большим ужасом в моей жизни. Домашнее задание - только десять баллов из десяти.
Не могу дождаться момента, когда вечером увижу тебя. Как бы я хотела, чтоб у меня было меньше возни с курсовым проектом. Я знаю, всё потому, что я провожу столько времени с тобой. Мы могли бы позаниматься вместе, если ты не возражаешь. Я бы захватила домашнее задание. Представь меня, крадущейся по коридору с карманами, набитыми лопухом, полынью и рутой... если бы ты захватил корень тысячелистника, это было бы здорово - так что не забудь!
Всё, что я хочу, - это побыть с тобой... конечно, за исключением того, что нам нужно подождать до Нового года. Дорогой, спасибо тебе за твое понимание и терпение - я понимаю, как трудно держать в себе такую тайну. Какое же это будет облегчение, когда мы сможем наконец-то быть вместе, не скрываясь ни от кого.
Боже, кто-то идет. Убегаю. Люблю тебя.
Гермиона.

Гермиона поморщилась: лопух, полынь и рута - это ещё что такое? Рон что-то ей говорил перед тем, как уехать из школы: "... Это был не просто секс - мы разговаривали, вместе ели, делали уроки по Зельям..."
Она внимательно уставилась на письмо. Переход от первого абзаца ко второму был довольно ловким, просьба принести компоненты для зелья была надежно упрятана под многократные заверения в своей любви, однако, Гермионе показалось, что именно это-то и было истинной сутью письма. Ни в одном из писем при более тщательном изучении не было обнаружено только страстных излияний - все они были аккуратно сформулированы, словно бы действительно принадлежали перу Гермионы. Признаться, в любовных письмах она была не сильна, она ни разу не написала ни единой любовной записки к Гарри, даже не могла себе представить, как это делается. Она его просто любила - мысль о том, чтобы сесть и написать хвалебную песнь его зеленым глазам и обожаемому носу казалась ей, мягко говоря, нелепой. Возможно, в душе она не была поэтом, но такова уж она была.
Подняв свою палочку, она прикоснулась ею к пергаменту. Это было простое рифмованное заклинание.

Ты скажи-ка мне, пергамент,
Ты скажи-ка мне, перо
Кто писал все эти строки,
Покажи-ка мне его.

Пергамент дрогнул, буквы перестроились, появилась надпись ПЕНСИ ПАРКИНСОН. Гермиона передернула плечами, когда её имя на пергаменте исчезло и письмо приобрело исходный вид. Что ж, она ожидала, что это именно Пенси - ничего удивительного. Они покусала губы.
Было ещё кое-что, что она могла проделать, однако она боялась того, что может узнать. На уроках Защиты они узнали, что существует некая разновидность Заклятья Confundus, которое может быть вплетено в слова письма, - знаменитая "книга, которую невозможно было прекратить читать", по словам Люпина, содержала в себе одно из сильнейших заклинаний повиновения - Obedience, вставленное в текст.
- Revelatus confundus, - пробормотала она.
Пергамент снова затрепетал. В этот раз слова не таяли, но некоторые из них потемнели и выделились.
"Мой милый, я так скучала по тебе сегодня. Я столько думала о тебе на Зельях, что забыла писать лекцию, - как бы ты сказал, столкнулась с самым большим ужасом в моей жизни. Домашнее задание - только десять баллов из десяти. Не могу дождаться момента, когда вечером увижу тебя. Как бы я хотела, чтоб у меня было меньше возни с курсовым проектом. Я знаю, всё потому, что я провожу столько времени с тобой. Мы могли бы позаниматься вместе, если ты не возражаешь. Я бы захватила домашнее задание с собой. Представь меня, крадущейся по коридору с карманами, набитыми лопухом, полынью и рутой... если бы ты захватил корень тысячелистника, это было бы здорово - так что не забудь!
Все, что я хочу - это побыть с тобой... конечно, за исключением того, что нам нужно подождать до Нового года. Дорогой, спасибо тебе за твое понимание и терпение - я понимаю, как трудно держать в себе такую тайну. Какое же это будет облегчение, когда мы сможем наконец-то быть вместе, не скрываясь ни от кого.
Боже, кто-то идет. Убегаю. Люблю тебя. Надеюсь, что ты всегда будешь любить меня.
Гермиона."

Гермиона в смятении прочитала вслух выделенные слова: «Курсовой проект готов. Принеси лопух, полынь, руту и корень тысячелистника. Забудь обо всем, кроме покорности Тёмному Лорду и любви ко мне».
Она откинулась на пятки и покачала головой, не в силах справиться с обуявшим её дурным предчувствием.
- Рон, во что ты ввязался?

***

Гарри потянул Люциусу руку:
- Дайте мне перо.
- Нет, - отрезал Драко, шагая вперед, но Люциус встал между юношами и удержал сына.
- Гарри...
Гарри прикусил губу и отвел глаза от Драко:
- Дайте мне перо, - быстро повторил он. - И пергамент.
- Очень мудрое решение, - заметил Люциус, улыбкой которого можно было поцарапать стекло, настолько она была острой. - Рад, что хотя бы один из вас способен что-то чувствовать. - Он продолжал одной рукой удерживать Драко, другой он протянул Гарри пергамент. - Пиши.
Гарри взял его и сделал шаг назад. Драко немедленно узнал это перо - любимое перо Люциуса: позолоченное самопишущее перо ворона.
«... Гарри, - разъяренно подумал Драко, - не будь дураком, послушай меня! Порви пергамент».
Но Гарри отгородился от него, слова отскакивали, как мыльные пузыри от скалы. Драко хотел рвануться вперед и оттолкнуть Люциуса с дороги - но это было бессмысленно: в своем теперешнем состоянии он вряд ли справился бы и с корнуэльским пикси, а отец всегда был очень силён.
Словно прочитав мысли сына, тот повернулся к нему со своей острой ослепительной улыбкой. Драко чувствовал наслаждение отца: да, ему всегда нравились такие вещи. Победа, главенство, контроль над происходящим. Управление другими людьми.
Улыбка Люциуса стала шире, он потянулся к карману и достал оттуда фиал, который Драко немедленно узнал по описанию Гарри. С бледно-зелёным противоядием.
Поставив фиал на каменный пол и придерживая его ботинком, он взглянул на Гарри - по его виду было совершенно ясно, что сделай Гарри какое-нибудь необдуманное движение, он немедленно раздавит хрупкое стекло.
- Как там говорил мой старый профессор Зелий? - вслух размышлял Люциус, задумчиво склонив голову. - "Почему не слышу скрипа перьев по пергаменту?" Хотя, в данном случае, речь идет только об одном пере.
Гарри промолчал, стиснув перо так, что пальцы побелели, и этот миг Драко непроизвольно вспомнил слова Гермионы, прозвучавшие на платформе в Хогсмиде: "Они использовали меня, чтобы ударить в него, Драко. Использовали меня - они знали, как причинить ему самую сильную боль, и я не хочу быть частью этого. Не могу и не буду".
Внезапно рука Гарри ослабла, и он начал писать, неловко пристроив на предплечье пергамент, скрип пера нарушил тишину ночи. Люциус взглянул на противоядие у себя под ногами, потом на Драко.
- Спокойно, мальчик, - мягко, как Драко никогда от него не слышал, произнес он. - Позволь твоему другу спасти тебя, коль скоро ему так хочется. Возможно, позже ты сделаешь для него то же самое.
Этот мягкий тон Люциуса было невозможно выдержать, Драко отвёл взгляд и посмотрел на Гарри: голова его была склонена, он писал, не поднимая глаз. На Драко накатила странное сумеречное, дремотное состояние - казалось, он всё прекрасно и отчетливо видит и, в то же время, мир словно отделило от него стекло. За год это была, возможно, первая вещь, когда он понял, что не может, да и не хочет понять Гарри. Он не был Дамблдором, чтобы считать смерть удивительным приключением, однако он был Малфоем: он должен встретить смерть с высоко поднятой головой и без всяких признаков страха. Однажды...
«... Однажды ты это поймешь, - подумал он в сторону Гарри, даже не задумываясь, слышит тот его или же нет. - Я всегда считал, что должен следовать за тобой хоть к дверям ада. И там попросить привратника пропустить меня вместо тебя. И если бы он не согласился, то пойти с тобой. А если бы он меня не пропустил, то остаться ждать тебя на берегу реки. Я пообещал присматривать за тобой и всюду за тобой следовать. Я обещал никогда не покидать тебя. И я никогда не думал, что смерть может помешать этому. Не твоя смерть – моя».
Гарри не поднял глаз, он не слушал - но это не имело значения. Драко уже всё решил. Он закрыл глаза - он не смог бы выполнить то, что хотел, с открытыми глазами. Прикинув расстояние до отца, он сделал шаг, потом ещё. Он услышал, как заговорил Люциус и, размахнувшись, с силой пнул ногой.
Носок ботинка коснулся фиала, открыв глаза, он увидел, как тот взлетел в воздух и раскололся о парапет. Зеленая жидкость потекла на каменные плиты.
Он увидел, как вскинул голову Гарри - сначала его взгляд был недоумевающим, и тут же лицо его побелело и перо выпало из руки. Пергамент, развернувшись, белым пером спланировал ему под ноги - Драко увидел, что Гарри не написал ничего, кроме: "Дорогая Гермиона" и удивился: ему показалось, что прошло столько времени...
Драко поднял глаза, но выражение на лице друга было таким, что он не смог смотреть на него, перевёл глаза на отца и увидел то, что доводилось видеть крайне редко: Люциус был потрясён.
Он поднял руку, словно пытаясь удержать Драко, уронил её и с выражением недоверия и горечи смотрел на сына... во взгляде было что-то ещё, что Драко мог интерпретировать как бешенство и уважение в одно и то же время - но нет, наверное, ему показалось. Это было бы невозможно.
- Надеюсь, ты понимаешь, что ты наделал, - яростным шепотом прошипел Люциус сыну. - Это всё, что было: больше нет.
- Знаю, - кивнул Драко. - Я понимаю, что сделал.
Рот Люциуса сжался и превратился в острую бритву.
- Глупец, - он развернулся на пятках, шагнул за дверь и с силой захлопнул её.

***

Изнеможение было таким, что уже походило на боль, хотя боли с собой не несло. Рон не понимал, сколько он уже провел времени без пищи и сна - наверное, не больше суток, однако часы, проведенные за шахматами, сделали эти сутки бесконечными.
Он всегда получал удовольствие от игры в шахматы, теперь же его от них тошнило. Каждый раз, когда партия заканчивалась, он думал, он надеялся, что она станет последней. И каждый раз темный Лорд взмахом руки поднимал фигуры на доску и мертвым голосом произносил:
- Ещё.
Он уже не отличал пешек от коней и слонов. Фигуры в его окоченевших пальцах были тяжелы, как камни. Он силой воли заставлял свой разум сконцентрироваться, заставлял себя вырабатывать какую-то стратегию игры. Ничего не выходило - в нескольких партиях он победил, несколько проиграл. Казалось, что ничего не имело смысла: каждый раз Вольдеморт взмахивал рукой, каждый раз произносил только одно слово: "ещё". Рону уже начало казаться, что это вовсе не шахматы, а какая-то изощренная пытка.
Рон медленно поднял коня и опустил взгляд, пытаясь измученным разумом осознать происходящее на доске, расшифровать этот шахматный узор. Перед глазами всё дрожало, словно он смотрел сквозь горячий колышущийся воздух. Правую руку свело, и конь выпал из пальцев, громко стукнувшись о доску.
И звук этот стал тем ключом, что распахнул его разум. Безо всякого предупреждения мир разломился пополам, словно разрезанное яблоко. В ушах зашумело, мучительная боль пронзила локти и колени, мгновение спустя он понял, что упал со стула и, ударившись, сжался. Перевернувшись, он взглянул на качающийся над ним мир теней.
- Что происходит? - прошептал он. - Больно... больно...
- Что ты видишь? - голос Тёмного Лорда резал, как нож. - Мальчик, скажи мне, что ты видишь.
Тени задвигались, начали сливаться - возникло что-то вроде пейзажа за окном поезда, образы качались и быстро сменяли один другого, отчетливые, но беззвучные, они были реальней, чем сновидения. Прежде ничего подобного не происходило. Никогда.
- Я вижу... - он прикрыл глаза, но ничего не изменилось, грядущее рванулось к нему и захлестнуло его, он очутился внутри и начал озираться: он стоял в центре вращающегося мира и видел всё и сразу, но с трудом мог всё это вобрать в себя.
Слова сами полились у него изо рта, он не мог сдержать поток:
- Знак Мрака над Хогвартсом... - свистяще выдохнул он, - небо, тёмное от дыма... снова Знак... и снова, и снова... Вижу... волшебные дома в Англии и небо над ними полны смерти... Вижу смерть... Мёртвые дети...
- Хорошо, - произнес Темный Лорд. - Дальше... Видишь ли ты Гарри Поттера?
- Гарри?.. Я вижу Гарри. Кровь на его руках. Он рыдает. Его браслет - он расколот на куски. Гарри уходит. Он идёт по воде. Он касается рукой шеи - но нет, заклятье, что он носил, пропало.
- Эпициклическое Заклятье, - кивнул Вольдеморт, - которое Люциус так неосторожно сделал для сына. А сын Люциуса - ты видишь его?
- Нет, нет. Я не вижу его - я не могу его увидеть...
Раздался шепчущий смех. Рисенн?
- Господин, возможно, у него нет будущего.
- Смотри снова. Смотри внимательнее, - велел Тёмный Лорд.
Но Рон едва ли слышал его - он был унесён потоком образов: небо, залитое ослепительным огнем, съёжившееся тело в пентаграмме, языки пламени, рвущиеся из окон Министерства, два человека, обнимающиеся и целующиеся в золотой клетке, - он знал, что они делают что-то ужасное, что-то неправильное. Он увидел взирающую на него с невероятной печатью и горечью Гермиону, увидел окруженного зеленым свечением Симуса - словно тот стоял под водой... Увидел расколотые пополам стеклянные сердца, разбитый на куски рунический браслет Гарри... - и он закричал, хотя позже так никогда и не узнал, кого же он призывал...
Все, что он познал - это охватившую его темноту, что швырнула его в милосердные объятия забвения.

***

Дверь за Люциусом закрылась.
Драко повернулся и посмотрел на Гарри, собравшись с силами, чтобы встретить его взгляд, полный ярости, гнева, негодования, презрения и неуважения. Он ждал, что Гарри закричит на него.
Но Гарри не кричал.
Казалось, он даже не был рассержен: опустившись на колени, он старательно собирал осколки разбившегося о камни фиала в горсть, шаря рукой по камням в поисках невидимых кусочков.
У Драко пересохло во рту.
- Гарри, что ты делаешь?
Гарри медленно поднял голову, и лунный свет блеснул в его очках, Драко не мог увидеть его глаз - только упрямый подбородок и перекошенный рот. Изрезанные осколками руки были в крови - черной в этом лунном свете.
- Может, не все пропало, - произнес он. - Может, хоть чуть-чуть осталось...
Драко просто ничего не смог вымолвить в ответ, он стоял, смотрел на Гарри и думал, что если бы тот взбесился, все было бы гораздо проще и легче.
- Я просто подумал, что это могло бы помочь... - произнес Гарри и взглянул на свои руки, где последние капли противоядия смешались с кровью и стеклянной крошкой. Волосы упали вниз, спрятав его лицо. Драко не мог понять, о чем он говорит, и вдруг вспомнил Гарри - во сне, сидящего на песке и говорящего, что любая помощь опоздала...
- Не надо, - произнес Драко. - Гарри...
- Если бы мы могли получить хотя бы капельку... можно было бы провести исследование в лаборатории...
«... Гарри... - Драко опустился на корточки рядом с Гарри и крепко стиснул его запястье. - В этом нет никакого смысла...»
Гарри вскинул голову: глаза его были неестественно чисты, в них не было слез - они словно лучились.
«... Почему он не применил к нам Заклинание Памяти? Почему твой отец не выполнил его в тот момент, когда ты разбил фиал?»
«... Потому что он садист, - устало ответил Драко. - Мы его разозлили - теперь трудно сказать, как он поступит».
«... Или поступил, - даже внутренний голос Гарри был усталым и монотонным. - Все это время я думал, что ты его ненавидишь. Однако себя ты ненавидишь куда больше. Ну, или же меня».
«... Тебя?» - Драко стиснул руку Гарри ещё сильнее, тот даже поморщился.
- Моя рука! - громко воскликнул он.
Драко опустил глаза:
- Черт, да у тебя полная рука стекляшек. Ты временами просто дурень, почему ты не надеваешь перчаток? - он отпустил руку Гарри и скомандовал - А ну, держи руку ровно. Я сейчас вытащу стекло.
Драко стянул с себя перчатки. Гарри молча смотрел, как тот своими обкусанными ногтями начал вытягивать серебристые осколки из ладоней. Кровь заполняла ранки и стекала по запястью, оставляя на коже тонкий и запутанный алый узор.
- Оторви кусок от моего плаща, - попросил Гарри. - Чтобы собрать стекло.
Драко понял, о чем он, и послушно завернул осколки в тряпочку. Он понимал, что это пустая трата времени, однако подчинился, не глядя Гарри в глаза. От этой неудобной коленопреклонной позы его бросило в пот. Передав узелок с осколками Гарри, он вытер повлажневшие пальцы о мантию, оставив на ней кровавые следы.
- Что за черт, - прошептал он себе под нос. - Ты можешь сжать пальцы?
- Я могу сжать их в кулак, - ответил Гарри. Его голос был странно сдавленным.
Драко присел на пятки.
- Слушай, если ты думаешь, что я...
Он не успел закончить фразу: дверь в башню открылась в четвертый раз за этот вечер, Гарри, стоявший лицом к ней, задохнулся - от ужаса ли, удивления ли - Драко не понял, он резко повернулся и вытаращил глаза.
Человек, стоявший в дверях, не был Люциусом Малфоем. И не был Пожирателем Смерти. Это была хрупкая фигурка в желтом плаще - она казалась горящим в темноте факелом. Между ярким плащом и сияющими волосами белело лицо.
Драко поднялся на ноги, не в силах поверить в происходящее:
- Джинни? Какого черта ты здесь делаешь?

***

- Мой Бог... - произнесла Джинни, уставясь на юношей. Ей сначала показалось, что на Гарри черные перчатки, однако, лишь только Драко шевельнулся и двинулся к ней, лунный свет упал на Гарри, и она увидела, что это кровь.
- Что с твоими руками? - прошептала она. - Что произошло? Почему вы тут?
Драко просто стоял и таращился на неё. На его лице смешались все эмоции, невозможно было понять, о чем он думает. Гарри пришел в себя первым, он подошел и взял её за плечи:
- Джинни, тебя кто-нибудь видел?
- Никто, - помотала она головой, - я проследила за Люциусом, когда он шёл сюда, а потом спряталась и дождалась, чтобы он ушёл. Он меня не видел. Он выглядел совершенно озверевшим - я подумала, что тут не обошлось без Драко, ведь только он способен довести его до такого состояния, - она слабо улыбнулась.
Гарри не улыбнулся в ответ.
Она быстро продолжила:
- Дверь не запирается, так что я просто дождалась, когда Люциус спустится, и вошла сюда. Охраны нет.
- Да, - кивнул Драко, - но, Джинни, что ты тут делаешь? И как ты вернулась в Имение?
У неё ёкнуло сердце. Хроноворот, спрятанный под плащом, тяжелым булыжником оттянул шею.
- Я никуда и не уходила... - начала она, но Гарри перебил её.
- Сейчас это неважно, - отрезал он. - Ты здесь, дверь открыта - вот что действительно важно. Нам надо убираться отсюда, да побыстрее, пока Люциус не пришёл, - всё ещё держа Джинни за плечи, он повернулся к Драко. - Ты можешь нас вывести из Имения?
Прищуренные глаза Драко напоминали серебряные полумесяцы:
- Черт, во всяком случае - попытаюсь.
Гарри медленно опустил руки. Позже Джинни обнаружила на своем плаще два кровавых отпечатка - на каждом плече. Он легонько коснулся её щеки тыльной стороной руки - так сделал бы Рон или Чарли, пытаясь её ободрить. И тут она увидела в его глазах невыразимую печаль - куда большую, чем можно было подозревать в подобной ситуации.
- Малфой, - произнес он, не поворачиваясь к Драко. - Веди нас.
Драко ничего не ответил, хотя, возможно, ответил - только безмолвно, Джинни не хотелось гадать об этом; тенью - легкой, бесшумной - он проскользнул мимо, она последовала за ним, замыкал цепочку Гарри.
Возвращение по узкой лестнице, ведущей в Имение, напоминало спуск в тюрьму. Джинни слегка охнула, когда Гарри закрыл дверь, и звезды пропали; теперь они оказались в сумрачном замкнутом пространстве, освещённом лишь колышущимся светом факела.
Она шла за тонкой прямой тенью Драко. Резко повернув направо, он толкнул в сторону гобелен, открыв дверь позади него.
- Потайная лестница, - тихонько произнес он и положил руку на дверную ручку. Дверь бесшумно приоткрылась. Прерывисто вздохнув, он придержал её, пропуская Джинни и Гарри.
Вторая лестница была уже, и на ней вообще не было факелов - слабое свечение шло от стен. Было влажно, даже пахло сыростью, словно они стояли на морском берегу.
- У меня есть палочка, - шепнула Джинни, я могу сказать "Люмос"...
- Нет, - остановил её Драко, взяв за руку. Что-то больно ударило её по пальцам - опустив глаза, она увидела адмантиновый наручник. - Здесь - никакой магии.
Она кивнула.
Гарри шёл впереди, завернув за первый поворот винтовой лестницы. Джинни повернулась и посмотрела на Драко - тот казался отстраненным и погруженным в какие-то раздумья. Нет, не такие грустные, как у Гарри, однако, судя по всему, куда более содержательные. За эти дни он стал ещё тоньше, приобретя какую-то угловатость. В его красоте стало больше металла, будто жесткость приблизилась к поверхности.
- Скажи мне, что с тобой всё в порядке, - тихонько попросила она его.
- Со мной всё в порядке, - его голос был холоден и тускл.
- Я вспоминаю, что, кажется, однажды уже спасала тебя с башни, - сказала она так легко, как могла, пытаясь вызвать улыбку у него на губах.
Его полуприкрытые глаза вдруг распахнулись, и он в упор взглянул на неё:
- А я припоминаю, что однажды сказал тебе, что не хочу, чтобы меня кто-то спасал. Особенно ты.
- Эй, вы, двое, - вы идёте? - прошипел Гарри из-за угла.
Не взглянув на Джинни, Драко развернулся и пошёл вслед за ним. Подавив яростный ответ, Джинни двинулась следом. Едва различая что-нибудь из-за мрака и слез, стоящих в глазах, она споткнулась на узком повороте и уцепилась за верхнюю ступеньку. Рука ухватила её за плечи и не дала упасть. Это был Драко.
- Держись.
Она сердито отдернулась.
- Не прикасайся ко мне, - рявкнула она.
Гарри с усталым видом ждал их на площадке внизу.
- Даже спрашивать не собираюсь, - заметил он.
- И правильно делаешь, - ответил ему Драко. Джинни показалось, что за его сдержанностью мелькнуло слабое мрачное веселье.
- И не смейтесь надо мной, - заявила она, понимая, что это звучит совершенно не к месту.
- И не мечтай, - ответил Драко, перешагнул через две ступеньки и оказался рядом с Гарри.
- Неблагодарная скотина, - пробормотала Джинни себе под нос и продолжила осторожно спускаться. Юноши ожидали её на площадке, погрузившись в какую-то дискуссию.
- Куда ведет этот переход? - спросил Гарри.
- Он проходит под крепостным рвом. И выходит в сад с розами. Во всяком случае, выходил.
- Отлично, значит, мы можем выбраться отсюда, а дальше что? Если мы выйдем в Малфой Парк, куда мы там денемся? Особенно, если принять во внимание, что сейчас ночь, холодно и только Джинни способна колдовать.
Драко покачал головой:
- Мы не можем туда пойти. Деваться нам некуда, в Малфой Парке небезопасно: эти уроды - и судья, и мэр - в кармане у моего отца. Как и весь город.
- А где ваши мётлы? - надувшись, спросила Джинни.
- В школе, - Гарри отбросил волосы с глаз. - Но, наверное, в Имении полно мётел...
Драко покачал головой.
- Только не отцовские мётлы. Ими лучше не пользоваться: всякие ценные экземпляры могут оказаться заколдованными. Поверь мне на слово.
Гарри прикусил губу.
- Может, возьмем один из экипажей?
Драко снова помотал головой:
- Нет, это тоже отцовская собственность и... - он вскинул голову, его серые глаза вспыхнули. - Мысль!
Гарри удивленно поднял глаза:
- Что?
- Это только меня осенила мысль, что две превосходные метлы воткнуты в дерево у отеля «Рождественский Морозец»?
Эта информация настолько застала Гарри врасплох, что у него на губах появилась улыбка.
- Чёрт возьми! Отличная мысль.
Драко скромно улыбнулся.
- Вообще-то я гений, - заметил он.
Постепенно улыбка Гарри исчезла, он нахмурился.
- Но они неоткалиброваны.
Это Драко не смутило:
- А это что? - он с триумфальным видом вытащил что-то из кармана и помахал перед носом Гарри и Джинни. - Это наша удача.
Джинни посмотрела на Гарри.
- Ты видишь то же, что и я? - спросила она.
- Ты про бумажный самолетик?
- Ага.
Он кивнул.
- Только вот не надо разговаривать так, словно меня тут нет, - обиженно сказал Драко.
- Видишь ли, если ты и вправду решил усадить всех нас на бумажный самолетик, чтобы добраться до Хогвартса, то у нас есть масса причин, чтобы говорить о тебе так, словно тебя тут нет, - пояснил Гарри.
Драко запустил в него самолетиком, и тот клюнул Гарри в лоб.
- Это инструкция по калибровке, дятел, - произнес Драко. - Сириус дал мне её утром.
Гарри взял самолет и сунул его в карман мантии.
- Отлично, теперь ты сказал, и я понял, - сейчас Гарри действительно улыбался, у Джинни даже стало легче на душе.
- Кроме того, я прекрасно знаю, что ты не можешь летать на самолете без как-там-оно-называется... - продолжил Драко. - ... батареек!
- Верно, я и забыл. Да, пожалуй, ты гений.
Драко скорчил рожу.
- Ну, в любом случае, я не...
- Гм, - вторглась в их разговор Джинни, - как насчет того, чтобы поторопиться?
На лицах юношей появилось одинаково виноватое выражение.
- Точно, - кивнул Гарри, - Драко, давай опять вперёд.
Драко кивнул. Джинни слегка притормозила, пропустив их обоих.
В этом слабом фосфоресцирующем свете они были только тенями, и невозможно было разобраться, какая тень кому принадлежала.

***

- Сириус, ты ничего не ешь. Я вывалю остатки спагетти из твоей тарелки тебе на голову.
Сириус поднял глаза и слабо улыбнулся.
- Извини. Что-то задумался, - он пожал плечами в ответ на озабоченный взгляд друга.
Они переглянулись поверх грубого деревянного стола на кухне Люпина в маленьком домике, который он регулярно подлатывал, когда не преподавал в Хогвартсе.
Как и Люпин, дом был простым, элегантным, немного облезлым по краям, а потому нуждался в покраске - как, впрочем, и сам Люпин.
Они вернулись сюда после посещения Министерства, потому что Люпину необходимо было принять аконитовое зелье - полнолуние ожидалось через пять дней - а также по обоюдному интересу: им нужны были старые книги и бумаги тех дней, когда они активно поставляли информацию.
Казалось, Люпин без слов чувствовал нежелание Сириуса возвращаться в Нору и видеть взволнованные лица Уизли, так что, помянув разные байки про аппарирование на пустой желудок, он буквально втолкнул Сириуса на свою кухню и с неожиданно удовлетворительным результатом управился с приготовлением ужина из спагетти и черного кофе. Кофе был крепкий и горький, а у спагетти был сильный привкус эстрагона, так что Сириус почувствовал вину из-за того, что не мог это в себя впихнуть.
- Все думаешь о том же, что и раньше? - спросил Люпин, нарезая буханку хлеба.
Сириус, катающий шарики из мякиша, кивнул.
- Я волнуюсь за них. Всё вспоминаю лицо Драко, когда наорал на них у «Рождественского Морозца». Гарри слишком много выпил, чтобы расстроиться, однако как он себя чувствовал на следующий день - одному Богу известно. Что на меня нашло? Словно я в своей жизни никогда не крал мётел.
Люпин фыркнул.
- Может, и так, однако, когда ты думаешь или видишь, что они в опасности, это не влияет на твои чувства - в конце концов, ты же их отец...
- Я сам этому удивляюсь. Иногда мне кажется, что я им скорее друг. Друг, что заботится о них, беспокоится - но всего лишь друг. Меня просто ужас берёт, если мне кажется, что это попытка занять место Джеймса - при Гарри... или при Драко - он ведь так ненавидит своего отца...
- Ненавидит? - переспросил Люпин и покачал головой. - Он не ненавидит его.
Сириус вскинул на него удивлённые глаза:
- Конечно, ненавидит!
- Нет, - пламя свечи словно зажгло глаза Люпина - странным огнем, превратив их в глаза волка. - Ты просто не видишь.
- Чего не вижу?
Люпин вздохнул.
- У тебя ведь никогда не было родителей - настоящих родителей, ты вырос без них. И ты не знал Драко, когда он был младше. "Мой отец то, мой отец сё - отец сказал, отец сделал..." - каждое второе слово Драко было об отце, Люциус был для него примером - был тем, кем Драко мечтал стать тогда. А сейчас - Драко боится, что и вправду стал таким. Но это не значит, что он не является всё ещё его отцом.
- Ты хоче


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:27 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Люпин вздохнул.
- У тебя ведь никогда не было родителей - настоящих родителей, ты вырос без них. И ты не знал Драко, когда он был младше. "Мой отец то, мой отец сё - отец сказал, отец сделал..." - каждое второе слово Драко было об отце, Люциус был для него примером - был тем, кем Драко мечтал стать тогда. А сейчас - Драко боится, что и вправду стал таким. Но это не значит, что он не является всё ещё его отцом.
- Ты хочешь сказать, что он благодарен Люциусу? Потому что не стал бы без него тем, кто он есть?
- Нет, я не об этом, - решительно возразил Люпин. - Помню, как на уроках по Защите мы проходили тему о вампирах. Как они порождают других вампиров, как передают им свои черты, как сбиваются в тесные кланы. Я рассказывал, как я уничтожил гнездо вампиров в одной из старых шахт в Румынии - глава клана кинулся на меня при дневном свете, пожертвовав собой ради спасения своих детей.Все были просто заворожены этой историей, а когда я взглянул на Драко... я буквально увидел, о чём тот думал: "Даже монстры любят своих детей. Почему же мой отец так меня ненавидит?"
Сириус уставился в тарелку. У него не было воспоминаний о родителях, он не помнил их лиц. Но он помнил родителей Джеймса - они твердили сыну, какой он чудесный, замечательный, талантливый и любимый... И тот таким стал. Помнил родителей Питера, повторявших сыну, что он трус, - и он таким стал. И помнил родителей Люпина, без устали повторявших, что сын - чудовище, и главное дело всей его жизни - уберечь других от заражения... Годы и годы потребовались, чтобы убедить Рема, что это не так.
- Все родители что-то внушают своим детям, и те рано или поздно становятся именно такими, - тихо произнёс Люпин.
Сириус поднял глаза.
- Я провел годы в Азкабане за убийство, которого не совершал. Однако попади Люциус Малфой в мои руки, я бы его убил. Даже если бы после этого мне пришлось бы вернуться в Азкабан.
- Ты не сделаешь этого, - спокойно возразил Люпин. - Это сделаю я.

***

Драко был прав: выход из туннеля лежал в саду. К моменту, когда они добрались до него, Джинни была едва жива: этот проход подо рвом был так зловонен, низок и тесен, что у неё снова разыгралась клаустрофобия. Прислонясь к влажной каменной стене, она ждала, пока Драко разберётся с задвижкой верхнего люка. Наконец, он вытолкнул крышку наверх, и на них хлынул чистый ночной воздух.
Она с облегчением вздохнула.
- Хочется на волю? - заметил Драко.
Джинни не ответила.
- Давайте-ка, я пойду первым, - Гарри ловко и быстро, как ящерица, вскарабкался по грубой стене и выскользнул в люк, подтянувшись на руках - его ботинки мелькнули у Джинни перед носом: потёртые шнурки, грязные тяжёлые подошвы.
Потом они исчезли, и вместо них появилась рука Гарри, которую он протянул ей.
- Давай, я тебя вытяну, - произнес он.
Джинни взглянула на эту руку, такую похожую на руку Драко: изящную, худую, со шрамом, пересекающим ладонь. Уцепившись, она позволила Гарри вытащить её, морщась от осознания той боли, которую он наверняка сейчас испытывал. Через миг она уже стояла на снегу рядом с ним, а он протянул руку, чтобы помочь выбраться Драко, - тот приземлился рядом с ней на четвереньки и, повернувшись, захлопнул за собой люк.
- Пошли, - скомандовал он, поднимаясь на ноги, - нам надо убраться отсюда.
Гарри взглянул на него и задал весьма странный, с точки зрения Джинни, вопрос:
- Если что, сможешь побежать?
Драко ничего не сказал, только кивнул с каменным лицом. Джинни взглянула на бледное лицо Гарри, на решительное лицо Драко и пришла к выводу, что лучше ни о чем не спрашивать, мысленно подивившись, что же такое Люциус сделал с ними на башне: физически оба выглядели совершенно нормально, за исключением порезов у Гарри на ладони. Однако с ними явно что-то было не так.
- Пошли, - и Драко жестом позвал их за собой.
Они выбрались на землю метрах в ста от замка, теперь он нависал над ними, словно фальшборт огромного судна. Все окна нижних этажей были темны; и, когда они двинулись прочь, Джинни увидела, как вспышка факела скользнула в одном из высоких окон, словно огонёк на гребне далекой горы.
Луна спряталась за облако, единственное, что теперь освещало им пусть, были звезды. Призрачный сумрак окутал морозную красоту сада, раскинувшегося во всех направлениях: белые ряды деревьев с подёрнутыми инеем ветвями - как выбеленные луной кости. Морозный снег скрипел, как сахар, придавленный стеклом, Джинни морщилась, слыша звук своих шагов.
- Вроде бы не очень холодно, - шепнула она, закутываясь в плащ, - откуда же столько льда?
- Это мой отец порезвился, - коротко ответил Драко и встал, как вкопанный. Следом за ним остановились Гарри и Джинни.
Они стояли перед мавзолеем черного мрамора, он был выше всех ранее виденных ею мавзолеев, и сейчас скорее напоминал не творение рук человеческих, а какую-то черную дыру, ведущую в самое сердце ночи. Над дверью был знак, который она теперь будет помнить всегда: палочка, скрещённая с мечом. Сверху - буквы: МАЛФОЙ и более мелко - Arte perire sua.
- Могила моего отца, - с резким неприятным смехом пояснил Драко. - То, чего он хотел: чертовски огромная и безобразная штука. Хотя надпись на латыни... Это была идея мамы.
- А что она значит? - спросила Джинни, тревожно глядя на Драко. На его лице снова появилось то же отчуждённое выражение.
- "Убит своим же порожденьем", - резко ответил Драко. - Как она считала. Не повезло.
Не зная, что на это сказать, Джинни взглянула на Гарри. Он стоял, широко расставив ноги и глядя на Драко, на его лице расползалось выражение, которое она не смогла бы описать - ужасное беспокойство, граничащее с болью. Наконец он тронул Драко рукой за плечо.
- Нам лучше поспешить.
Если Драко и ответил, то сделал это безмолвно, и мгновение спустя они уже двинулись вперёд, обойдя мавзолей. Срезав дорогу по низкому холму, они добрались до окружающих Имение стен - высоких, цельно-каменных, с вензелями "М" по верхушке. Чуть дальше были огромные заиндевевшие ворота. Джинни увидела, что Драко расправил плечи.
- Почти на месте.
Они двинулись дальше, единственным звуком было похрустывание льда под ногами. Гарри шел впереди, Джинни исподлобья за ним наблюдала. Выражение его лица у мавзолея её просто потрясло. Казалось, он о чём-то задумался, однако таким напряжённым она давно его не видела: плечи его окаменели, он сжимал-разжимал кулаки. Остановившись у ворот, он взглянул на Драко.
Ворота возвышались над ними - огромные, со сплетенными змеями, черные тени от которых падали на снег. Бронзовый засов был толщиной почти с руку Гарри.
Драко прошел вперед:
- Давайте только я буду что-то тут трогать, - он отодвинул засов, ворота бесшумно открылись, и они выскользнули на волю: сначала Гарри, потом Джинни и последним - Драко, прикрыв и заперев ворота за ними.
Драко с облегчением вздохнул.
- А теперь...
Закончить эту фразу ему не удалось: в ночи раздался нечеловеческий вопль, словно разом заорали тысяча чудовищ. И шел он непосредственно из кармана Джинни.
- Я собственность Имения Малфоев! - верещал голов все громче и громче. - Я СОБСТВЕННОСТЬ ИМЕНИЯ МАЛФОЕВ! Я СОБСТВЕННОСТЬ ИМЕНИЯ МАЛФОЕВ!
Прижав руки к ушам, Драко что-то взбешенно проорал ей. Едва не лишившись чувств от потрясения, Джинни рванула карман, дергавшийся и бьющий её по ноге, словно там сидела живая кошка, и выхватила оттуда книгу, в которую она в библиотеке спрятала дневник. Теперь, высвободившись из мантии, книга орала ещё громче:
- Я СОБСТВЕННОСТЬ ИМЕНИЯ МАЛФОЕВ! ВЕРНИ МЕНЯ В ИМЕНИЕ МАЛФОЕВ!
Не зная, как поступить, она кинула её Драко. Белый от ужаса, он бросил книгу на землю и начал топтать её ногой - снова и снова, пока корешок не переломился - и с ним оборвался и голос. Воцарилась тишина.
Драко, задыхаясь, стоял, уставясь на книгу, плечи под мантией ходили ходуном, словно он бежал. Потом он наклонился, поднял её и взглянул на обложку.
- Мне почему-то кажется, что ты не скажешь нам, зачем ты стащила из кабинета моего отца книгу под названием «Liber-Damnatis».
- Я... про... простите меня, - прошептала Джинни. - Мне и в голову не пришло, что она может быть заколдована.
- Да, по-видимому, так оно и есть, - Драко неожиданно пнул книгу в её сторону, она подняла её, ужасаясь выражению его лица - решительному, разъяренному. - Забирай её, - прошипел он, - болтливая маленькая идиотка. Если ты её стащила - забирай, если тебе так этого хочется...
- Она не знала, - холодный голос Гарри оборвал тираду Драко.
- Я не хотела, - прошептала Джинни. - Я просто кое-что в неё сунула... чтобы нести... словом, мне она была нужна как орудие... а я забыла, что взяла её... Простите...
- Всё в порядке, Джин, - Гарри явно чувствовал себя неловко. - Ты спасла нас, так что не нужно...
- А как тебе это удалось? - громко поинтересовался Драко. Глаза его были прищурены, рот превратился в узкую твердую линию. - А, Джинни? Как ты ухитрилась остаться в Имении, когда всех оттуда вышибли? Ты нам этого не говорила...
Джинни вздернула подбородок:
- Ты меня в чём-то обвиняешь?
- Малфой, - резко произнес Гарри. - Ты же не думаешь, что мы должны... - Гарри осекся и недоуменно прислушался. - А это ещё что?
Джинни замерла. Сначала она не услышала ничего, только слабый шелест ветвей. Она хотела что-то сказать, но тут до неё донесся ещё один звук - такой тихий, что она едва могла его уловить, - приближающийся вой. Это не мог издавать человек - это было завывание идущих по следу собак. Или... волков?
Быстро повернувшись, она взглянула на Гарри и Драко. Первый находился в смятении, однако Драко был просто в ужасе, шрам на его бледной скуле сейчас казался раскаленной серебряной нитью.
- О, Боже... - пробормотал он. - Они пустили за нами адовых гончих.

***

Ей приснилось морское побережье. Это был очень странный сон - она знала, что спит, однако, при всём при том, он был очень реальным - куда реальней тех снов, что ей доводилось видеть.
Гермиона была на море достаточное количество раз, чтобы понять, что стоит она не на настоящем пляже: песок был чересчур белым, море - чересчур синим. Безоблачное небо, солнце в зените - и все же создавалось странное ощущение сумерек. Вздрогнув, она двинулась вдоль кромки воды к виднеющимся вдалеке двум фигуркам. Когда она приблизилась, они вдруг приобрели отчетливость, словно на них навели резкость. Маленький черноволосый мальчик, сидящий над полуразрушенным песочным замком. И светловолосый юноша, присевший на корточки рядом и пристально смотрящий на него. Когда она приблизилась, они оба подняли головы и взглянули на неё. Она без всякого удивления узнала их обоих.
Худенький мальчик с затравленным выражением лица, ярко сияющие зелёные глаза, алеющий на лбу шрам - ему было не больше восьми лет; в руках он сжимал красное пластиковое ведерко. По краю ведерка были процарапаны какие странные значки - словно ножом.
Гарри, - подумала она, - Гарри...
Тот, что был постарше, взглянул на неё и отвёл глаза. Он был таким же, как в жизни - того же возраста, такой же, только теперь, взглянув на его лицо, было понятно, о чем же он думает. На нем была пижама, а руки он скрестил на груди, будто замерз.
Первым заговорил Гарри:
- Вы пришли, чтобы помочь мне? - он поднял к ней голову. - Мама построила мне замок, но я его разрушил. Вы поможете мне снова его построить?
Она взглянула на пляж, потом - снова на Гарри.
- Даже если мы его построим, его смоет волной.
- Нет. Волны здесь идут назад. Как и всё остальное.
Она взглянула на белокурого мальчика, который был Драко - и не был им.
- Он говорит правду? - спросила она
Он нахмурился:
- Ты ему не веришь? Я всегда думал, что любовь - это доверие.
- Тогда, может, ты ему поможешь?
Он разжал руки и протянул их к ней, ладонями вверх: на его запястьях были две глубокие раны.
- Я уже отдал всё. Я больше ничего не могу.
Она не могла отвести глаз от этих порезов - они были такие глубокие, что сквозь них должны были быть видны кости. Однако ни костей, ни крови не было.
- Тебе не больно?
- Всем больно, - Гарри толкнул к ней своё ведёрко. Жидкое серебро плеснуло на песок у её ног, и через миг она поняла, что это кровь. Она все лилась и лилась, Гермиона отступала от неё - непонятно, как в таком маленьком ведерке поместилось столько крови... Да и нет такого человека, в ком было бы её столько... Но кровь всё текла и текла к ней, и сероглазый юноша с ранами на запястьях смотрел на Гермиону - как она все пятится и пятится и...
Она споткнулась и упала на землю, проснувшись до того, как ударилась.

Гермиона открыла глаза. Что-то упрямо висело, размахивая крыльями, у неё перед лицом. Она, отмахиваясь, села, потом сообразила, что это было крыло Свинристеля. Он висел над ней, держа в своем маленьком клювике письмо.
Она взяла письмо.
- Спасибо, Свин.
Это был обычный свернутый пергамент. Какое-то время она сидела и держала его, не разворачивая, все ещё во власти странного сна. Все казалось таким реальным - пляж, кровь, песок. Её любопытство дразнили странные символы вокруг ободочка ведерка Гарри: не были ли это те же самые символы, что и на его руническом браслете? Ей нужно было свериться с записной книжкой. Случись так, её бы поразила сила собственного подсознания и памяти.
Свин сидел на её правом плече. Она подозревала, что он скучает по Рону, и решила не сгонять его.
Письмо было предельно коротким.
"Гермиона, я должна поговорить с тобой. Я жду тебя внизу снаружи. Я послала к тебе маленькую сову, так что не пугайся. Не хочу, чтобы меня ещё кто-то видел. Это касается Драко."
Она недоверчиво уставилась на подпись. Наверное, это какая-то шутка? Как она может думать?.. Гермиона вскрикнула и подскочила, когда письмо в её руке рассыпалось в пыль.
Черт бы побрал этих слизеринских параноиков, - взбешенно подумала она и свесила ноги с кровати.
Она спала в своих пижамных штанах и старой футболке Гарри, купленной на матче Палящие Пушки - Гарпии Гервена в 1996 году. Вытащив из шкафа Джинни цветастый халат, она накинула его на плечи и пошла вниз.
Праведный гнев её окрылил, и через миг она уже открывала запертую на задвижку дверь. Тонкая фигурка в зелёном плаще с обшитым золотом капюшоном на ступенях подпрыгнула и обернулась - из-под капюшона был виден только заостренный подбородок. На морозе дыхание срывалось с её губ пушистыми клубочками.
- Итак, - холодно вопросила Гермиона, - ты хотела мне что-то сказать? Говори.
Капюшон дрогнул и через миг откинулся назад, выпустив на волю каскад огненных волос. Зелёные глаза с немой обидой взглянули на Гермиону.
- Разреши мне войти, - попросила Блез. - Мы можем поговорить внутри.

***

Позже Драко вспоминал эту безумную гонку от ворот Имения по окраине Малфой Парка как ночной кошмар безумных мечущихся склонённых теней. Предательский лёд выдергивал дорогу из-под ног - он никогда не был так рад своим тяжелым драконьим ботинкам. Джинни было куда тяжелее - он дважды ловил её, когда она поскальзывалась, дважды ей удалось сохранить равновесие, чтобы продолжить бег. Ну, Гарри, конечно, был Гарри - с бегом у него проблем не было: он был словно рожден для бега - легкий, худой и жилистый. Словно падающий снег - он летел, он мчался, будто это было целью всей его жизни.
У подножия невысокого холма дорога разветвлялась, они метнулись налево, в сторону Малфой Парка. Городок был тёмен, жители крепко-накрепко задраили все окна и двери, как на корабле в шторм. Они рванулись к «Рождественскому Морозцу», миновали его, лай своры был всё ближе и ближе.
Драко с детства был достаточно знаком с адовыми гончими Имения - вдвое больше обычных собак, с длинными слюнявыми мордами и огромными - с апельсин - глазами, они долго были источниками его ночных кошмаров. Отец его развлекался тем, что приобретал разных чудовищ; гончие свободно охотились на землях Имения. Драко собственными глазами видел, как однажды свора загнала крупного грифона и порвала его в клочья.
И ещё они были быстрыми - очень быстрыми. Драко знал, что три из них могли, рванувшись с места, в миг перелететь весь сад. Кроме того, он знал, что этот ещё не всё. В тот момент, когда они достигли пустоши, на которой и были их метлы, визг и лай позади звучал громко, как треск веток в костре.
Гарри выскочил на пустошь первым, за ним Джинни, Драко был последним. Всё было так же, как Драко и запомнил: в стороне на холме - отель «Рождественский Морозец», мётлы торчат в дереве у них над головами, крутой обрыв над замерзшей рекой.
Гарри замер под деревом, повернулся, его красный плащ взметнулся:
- Джинни, доставай палочку - быстро!
Джинни начала шарить в поисках палочки, однако ужас сделал её пальцы неуклюжими, и она выронила её, наклонилась, чтобы поднять, указала ей на Ливни, воткнутые в ствол.
- Асси... - и слова застряли у неё в горле. Драко развернулся - между деревьями мелькали семь темных теней с сияющими глазами.
Гарри рядом с Драко яростно выругался, и Драко почувствовал, что его кто-то схватил за руку - это был Гарри, его пальцы были, как железо.
«... Прости», - прозвучал его голос в голове Драко и, схватив его, он изо всех сил поволок его в сторону и швырнул прямо на Джинни. Драко пошатнулся, застигнутый врасплох, Джинни схватила его, они поскользнулись и кубарем полетели с обрыва к реке, кувыркаясь в снегу.
Может, издалека спуск и казался мягкой и пушистой снежной дорожкой, однако на деле все было не так: лёд, сломанные ветки втыкались в Драко, он слышал, как трещит и рвётся ткань, боль обожгла руку. Они врезались в камень с такой силой, что разлетелись в разные стороны. Драко услышал вскрик Джинни, перевернулся, кашляя и отплёвываясь снегом. Когда он, наконец, смог дышать, он вытер рукавом мокрое лицо - и тот тоже засеребрился, только это был не снег. Это была кровь. Он кашлял кровью.
Но об этом было думать некогда: он с трудом сел на колени, откинул с глаз мокрые волосы. Джинни неподалеку уже выбралась из сугроба и тоже пыталась принять вертикальное положение. Подняв глаза, он ничего не увидел - только обрыв над ними со следом от скатившихся тел.
Он схватил её за плечи и с силой встряхнул. Потом она бы показала ему те места своих плечах, где его пальцы оставили синяки на её коже.
- Не двигайся, - прошипел он. Они стояли на коленях друг перед другом. Их разделало несколько дюймов - он мог увидеть свое отражение в её расширившихся глазах. - Поняла меня? Стой тут и не двигайся.
Она кивнула ему. Глаза её были распахнуты и наполнены страхом.
- А Гарри...
Он не ответил, просто отпустил её и поднялся. И побежал.
Не так-то просто было забраться обратно на холм. Поверх снега был плотный наст, споткнувшись, он изрезал об него, словно об стекло, все руки. Он был очень слаб - он задыхался, кровь оглушительно стучала в ушах - он даже не слышал лая своры, лая, всегда наводившего на него ужас.
Чёртов Гарри, скинувший меня с обрыва... дурацкий героизм... - он придерживался мысли, что, если бы с Гарри что-то случилось, он бы это знал. Возможно, Гарри удалось вытащить одну метлу из дерева... возможно, он добрался до отеля и кто-нибудь открыл ему дверь, заслышав взбешенный лай...
Наконец Драко преодолел гребень, выбрался на пустырь, сделал несколько шагов - и замер, вытаращив глаза.
Гарри стоял на том же месте - посреди пустоши. Красный плащ казался кровавым мазком на снегу. Он стоял неподвижно, опустив руки. Сверху его припорошило снегом с дерева; белые хлопья усыпали голову и плечи. Казалось, он мог бы простоять так не один час, судя по его лицу, он наслаждался видом.
Вокруг него сидели адовы гончие, зарывшись в снег своими лапами с когтями-бритвами. Их немигающие взгляды были устремлены на Гарри - четырнадцать золотисто-красных сфер, напоминающих вспышки огня в темноте. Пасти были разверсты, из них на землю стекала черная слюна, и исходило утробное рычание. Они смотрели на Гарри, а Гарри смотрел на них - решительно, бесстрашно.
Вкус крови внезапно ударил Драко в рот - от потрясения и напряжения, он испугался, как бы его не стошнило.
«... Гарри?..»
Гарри не шевельнулся, не попытался взглянуть на него - он по-прежнему смотрел на собак, легкая улыбка кривила уголок его рта. Он поднял правую руку - ладонью вверх - плащ откинулся, и Драко увидел, что на ремне кровавым огнем, словно раскаленные уголья, горит рунический браслет.
- Убирайтесь! - велел Гарри семи волкоподобным взбешённым существам, рычащим и роющим землю когтями. - Убирайтесь отсюда!
И они ушли.
Драко трясся от холода и напряжения на обрыве, когда семь кошмарных созданий, поджав хвосты, побрели с пустоши с негодующим видом пожилых леди, обнаруживших, что к чаю им не оставили бисквитов. Они двигались цепочкой, друг за другом, и только в миг, когда последняя гончая исчезла за деревьями, Гарри повернулся и взглянул на Драко.
Он был совершенно белым, однако собранным; щёки его горели лихорадочным румянцем.
- Прости, что толкнул тебя, - мягко сказал он. - Я надеялся, что если они подумают, что я был один...
- Что ты сделал? - прошептал Драко. - Я никогда не видел, чтобы они кому-нибудь повиновались... Даже моему отцу. И твой плащ - они же ненавидят красный цвет - мой отец специально нанимал лесничего и платил ему за то, чтобы он, одевшись в красные гриффиндорские цвета, дразнил и пытал их сквозь прутья клетки...
- Твой отец, - с отвращением произнес Гарри. - Почему ты до сих пор так его называешь?
- Что же ты сделал? - повторил Драко. У него кружилась голова, собственный тихий голос доносился откуда-то издалека. Он обнаружил, что сцепил руки, рана в предплечье снова открылась, пока он падал с обрыва. - Что ты...
Мир качнулся на него и зашатался. Гарри потянулся, чтобы удержать его, однако Драко оттолкнул его руку и вцепился в ветви дерева.
- Не прикасайся ко мне.
Гарри ужаснулся:
- Не сердись, я...
- Я не сержусь. У меня течет кровь, а у тебя все руки изрезаны, - Драко приподнял руку, продемонстрировав пропитавшийся серебристой кровью рукав. - Я не знаю, безопасно ли сейчас прикосновение ко мне... - Драко привалился к дереву, усталость холодным ядом струилась по его венам, смыкала веки. - Надо было позволить адовым гончим меня сожрать: они бы задохнулись от яда раньше, чем попробовали бы тебя окружить.
- Посмотри на меня, - тихо попросил Гарри. - Ты не умрёшь...
Драко был так измучен, что ему потребовалось невероятное усилие, чтобы открыть глаза.
- Расскажи им всё, - попросил он. - Сириусу, Дамблдору и остальным.
Гарри кивнул:
- Ладно. Я именно этим и собирался заняться. Они узнают, как тебе помочь - что нужно сделать.
- А если нет? Если они не могут это вылечить?
Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент у него за спиной раздался тихий голос:
- Что вылечить? - спросила Джинни.
Гарри так и остался стоять с открытым ртом. Драко обернулся: она стояла на краю обрыва, мокрый желтый плащ облепил её, рыжие волосы беспорядочными живописными полосами налипли ей на лоб.
- Я же велел тебе стоять и не двигаться, - произнес Драко резким от раздражения и усталости голосом.
- Да, но я испугалась. Было так тихо... - она скользнула глазами к Гарри, умоляя его о помощи. - Я не понимаю... Что здесь происходит?.. Яд... смерть... Что происходит? Где - те... собаки?
Она посмотрела на Драко, он мысленно устало вздохнул. Он представил себе всю эту бесконечную дорогу пересказов, простершуюся перед ним: расскажи Джинни, расскажи Гермионе, расскажи Сириусу, расскажи Дамблдору, расскажи этим чертовым Уизли; представил их реакцию - жалость, ужас и потрясение и, возможно, прокрадывающийся внутрь страх того, что с ним произошло. Каждый день яд ещё на один шаг приближает его к смерти, сейчас он жёг его кровь серебром - кто знает, что будет потом?
«... Не надо так смотреть, - тихо попросил его внутренний голос Гарри. - Я расскажу ей по пути в Нору. Тебе этого делать не нужно».
Драко удивленно взглянул на него и понял, что он и правда не должен этого делать сам, - за него это сделает Гарри. Он всё объяснит - четко, понятно, пылко - акцентируя детали, которых Драко уже не мог восстановить... единственное, на что он был сейчас способен - это заползти в кровать и уснуть... а Гарри - он обо всём позаботится, причин для беспокойства нет, на него можно положиться - он лучше самого Драко знает, что тому необходимо...
Сейчас он впервые осознанно порадовался тому, что между ними есть эта связь, благодаря которой не нужно было ничего объяснять, чтобы тебя поняли. Осознание этого придало Драко сил, и он протянул Джинни руку:
- Давайте достанем наши метлы и двинемся в путь, - сказал он. - Я всё тебе объясню по дороге.

***

Дверь в спальню захлопнулась за девушками. Гермиона прошла к креслу, села - изящно, как только могла, - и разгладила смятый подол руками.
- Ну, - она подняла голову и взглянула на Блез. - И чего ты хочешь?
Улыбка коснулась изящно очерченных губ Блез, и Гермиона снова осознала какое-то отдаленно сходство между ней и Драко - не физическое, конечно, в них не было ничего общего, за исключением того, что оба они были красивы. Но все её замашки - от позы до надменно вздернутого подбородка - всё это было копией повадок Драко.
- Я хочу поговорить с тобой о Драко Малфое, - повторила Блез.
- Боже мой, - холодно ответила Гермиона, - это очередной визит из серии "держись подальше от моего парня"? Ежели так, то это не по адресу: даже если Драко обманывал тебя, то он делал это не со мной.
- Я знаю, - легко согласилась Блез. - Он никогда тебя не касался. Может, он тебя и хотел, однако не тронул.
Гермиона скрипнула зубами.
- Я рада, что мы это выяснили. Итак, чего тебе нужно?
- Днём я была с родителями в Министерстве, - начала Блез, шаря глазами по комнате. Она увидела кипу фотографий на кровати Рона и начала их перебирать. - Я видела профессора Люпина вместе с этим... осуждённым - крёстным Поттера.
Гермиона не стала поправлять её, что Сириус уже оправдан. Не двигаясь, она смотрела, как Блез снимает с плеч расшитую мантию, оставаясь в джинсах и зелёном свитере с высоким воротом. И при том она выглядела просто ослепительно. Это очень раздражало.
- Я слышала, что отец Драко удерживает их обоих в Имении, - сказала Блез. - Это правда?
- Насколько мне известно - да.
- Это ужасно опасно, - Блез театрально-быстрым движением повернулась к Гермионе. Глаза её были большими, туманно-зелёными; она была так красива, что Гермионе захотелось её треснуть.
- Знаешь, я некоторым образом представляю себе, что дело обстоит именно так, спасибо.
- Все вы представляете. Но дело куда опасней, чем кажется, куда опасней, чем можно себе представить. Нам никто ничего не рассказывает - они считают, что мы ещё слишком малы для этого. Однако я кое-что слышала, - Блез глубоко вздохнула, и Гермиона осознала, что её испуг был совершенно искренен. - Погибнет множество людей.
У Гермионы оборвалось сердце.
- Зачем ты мне это рассказываешь, Блез?
- В каком смысле? - переспросила та, распахнув глаза.
- В таком, что ты пытаешься уверить меня, что твой визит не вызван простой злобой. Что ж, ты сказала, что мои друзья в опасности, - я и так об этом знала - и сделала неопределенные намёки на грядущие смерти. Ты не любишь Гарри, терпеть не можешь меня, ты слизеринка - мне не кажется, что они были бы в восторге, узнай, что ты была здесь. Так почему же ты пошла на такой риск?
- Ты им не расскажешь, - уверенно заявила Блез. Гермиона никак не могла взять в толк, что такого интересного она нашла в тех фотографиях: большинство изображали семейство Уизли, было несколько штук, на которых были сняты они с Гарри, и ещё несколько снимков друзей Джинни по Шармбатону. - Ты такая же гриффиндорка, как я - слизеринка. Ты меня не подставишь. Хотя ты меня тоже ненавидишь.
- Я не ненавижу тебя, Блез, - возразила Гермиона. - Я просто не вижу ни единого повода, чтобы доверять тебе.
- Этот повод есть. Драко.
- Драко? И что же?
- Подумай о его ранении, подумай...
- Я постоянно об этом думаю, - слова сорвались с губ Гермионы раньше, чем она успела их осмыслить, она тут же об этом пожалела: Блез тут же должна была высмеять её самым жестоким образом, швырнув все эти слова ей в лицо.
- Я тоже, - кивнула Блез.
Гермиона подняла голову.
- Драко сказал, что теперь ты его ненавидишь.
- Да, я должна его ненавидеть, - пожала плечами Блез. - Я должна его ненавидеть и, наверное, в каком-то смысле я и, правда, ненавижу его... но... я ведь знаю его с детства, он всегда был таким невозможным - высокомерным и...
- ... эгоистичным, - подсказала Гермиона.
- О, да, - с энтузиазмом подхватила Блез. - А ещё он бестолковый и может быть подлым. Он всё пропускает мимо ушей...
- ... и всегда считает, что он прав.
- Ага, особенно тогда, когда всё как раз наоборот. И всё время усмехается.
- Точно-точно. Самодовольный и тщеславный.
- Ему надо несколько часов, чтобы одеться.
- Он думает только о своей причёске.
- И в постели он тоже думает только о себе.
- Ой! - Гермиона чуть не свалилась с кресла. - Мне вовсе не нужно это знать.
- Я пошутила, - усмехнулась Блез.
- Ах, да, - скривилась Гермиона. - Обожаемый всеми слизеринский юмор.
Блез миролюбиво улыбнулась.
- Он думает только о своей прическе и считает себя невероятно симпатичным. Это бы ужасно раздражало, будь он на самом деле некрасив.
- Знаю, он весь в этом: и эгоистичный, и жестокий временами, и если ты не тот, кого он любит, ты для него вовсе не существуешь...
- А ты откуда знаешь? - с неожиданной горечью поинтересовалась Блез. - Он любит тебя...
- Уверена, что он...
- И меня любит? - фыркнула Блез. - Нет. Я просто была ему нужна. Чтобы отвлечь внимание от тех, о ком он действительно беспокоится. Я знаю, потому что... потому что однажды он пришёл и попросил, чтобы я изображала его подружку.
- Изображала его подружку?
- Он всегда был честным, - продолжила Блез. - Он пришел и сказал, что хотел бы, чтобы я стала его девушкой, что не скажет мне, зачем ему это нужно, что это должно защитить тех, о ком он заботится, что это может быть опасно... - и спросил, понимаю ли я это.
- И ты это поняла? - спросила Гермиона.
- Ну, может быть - немного. Он предложил мне денег, - Блез скривила губы, увидев, как Гермиона передернулась от отвращения. - Я знаю, о чем ты подумала: что я продалась ради тряпок. Ничего подобного. Мой отец... он потерял все свои деньги. Неудачные инвестиции, проигрыши во фьючерсных контрактах с мантикрабами - я не знаю подробностей. Хотя - что тебе об этом может быть известно... А мои родители не представляли, как можно жить без денег, у них всегда их было полно, они не могли с этим смириться и всё наладить. Это было ужасно. Потом появился Драко, конечно же, он знал - как и все, кто приближен к моим родителям. Моя мать с Нарциссой лучшие подружки. Он появился и предложил мне денег - много денег, однако у него самого их столько, что вряд ли бы кто заметил, что он даёт их нам. А для этого я должна была стать его подружкой. Только на год.
Гермиона потеряла дар речи, не зная, что и думать. Она едва ли могла понять, кто у неё сейчас вызывает большее отвращение: Блез, принявшее это предложение, или же сделавший его Драко. Естественно, ни одному из них и в голову не могло прийти, что в нём было такого ужасного и неправильного. Как бы ни менялся Драко, в глубине своего сердца он все равно оставался слизеринцем.
Блез всё говорила и говорила, словно позабыв о Гермионе.
- Как он сказал, так и сделал: он дал денег, открыл счёт на моё имя в Хогсмиде, чтобы я могла покупать себе всё, что хочу - платья, туфли... Мне кажется, что я действительно была бы не прочь, чтобы мы встречались... Все девушки нашего Дома были в него влюблены... не скрою, мне было приятно чувствовать их зависть. И я подумала, что, может, я и вправду интересую его, и вся эта сложная комбинация была выстроена ради того, чтобы заполучить меня - впрочем, у него и так бы это вышло, хотя я бы ему никогда в этом не призналась. Я потом я увидела, что я тут совершенно не причем, что он влюблен в... Думаю, остальное тебе известно.
- И не знаю, что и сказать, - честно призналась Гермиона. - Не знаю, что и подумать. Да, всё это похоже на то, как поступил бы Драко. - Реши он защитить кого-то из нас... да, именно так бы он и сделал. - Он может действительно быть каким-то... целеустремленным... Надеюсь, я сумела подобрать правильные слова...
- Тебе не стоит искать слов, чтобы это сказать, - пожала плечами Блез. - Я и так это знаю.
- Но почему ко мне? - спросила Гермиона. - Почему ты пришла ко мне, чтобы рассказать всё это?
- Потому что твоя любовь к нему сильнее неприязни ко мне, - спокойно пояснила Блез. - Я всегда видела, что вы вместе: твоя компания и он. Он мне никогда ничего не рассказывал, но я всегда это видела.
- Если ты замечала это, значит, ты тоже его любишь.
- Ну, может быть... чуть-чуть, - выражение лица Блез стало замкнутым и отчуждённым. - Мы все, так или иначе, делаем это: он всегда может влюбить в себя, особенно, если ему это нужно. Думаю, на всём свете есть только один человек, который недостаточно его любил.
Внутри Гермионы что-то напряженно вздрогнуло: она поняла, о чем и о ком говорит Блез; поняла - и согласилась с ней. И согласившись, поверила сказанному слизеринкой.
- Хорошо, я тебе верю, - слова сами сорвались с её губ.
Блез с облегчением перевела дух.
- Хорошо, - и сделала что-то совершенно удивительное: подняв руки вверх, она отколола сияющие заколки, удерживающие её волосы, тут же рухнувшие вперед огненным, цвета драконьей чешуи, каскадом. Взглянув на заколки в руках - три тонких зеленых палочки - она протянула их вытаращившей глаза Гермионе. - Когда увидишь Драко, передай их ему.
- Да передать-то я передам, только мне не кажется, что он это будет носить, - упрямо заметила Гермиона.
- Ему вовсе не надо надевать их, - словно что-то само собой разумеющееся пояснила Блез, - пусть прицепит их к плащу. Или превратит в пуговицы - я просто хочу, чтобы он их носил.
Отлично, а я хочу, чтобы он нарядился в обтягивающие штаны и майку со словом «ПЕРЕПИХНЕМСЯ!» на груди, написанными большими красными буквами, однако мы не всегда получаем то, что хотим, верно? - едва не ответила Гермиона, однако сумела себя сдержать. Если она что-то и заметила в Блез, так это не самое развитое чувство юмора. Однако одного этого хватило бы с лихвой, чтобы Драко не проникся к ней тёплыми чувствами, - с некоторым удовлетворением подумала Гермиона. А потом с таким же удовлетворением растоптала эту мысль.
- Ладно, - Гермиона опасливо взяла заколки из рук Блез. - Я ему это отдам, но только он сам будет решать, носить их или нет.
- К сожалению, это все, что у меня есть. Было не так-то просто сделать это, как понимаешь... Пенси сказала мне, что она должна сделать кое-что сама. Она позаботится об Уизли, ты можешь о нём не волноваться.
- Угу, - кивнула Гермиона, удивляясь тому, что, судя по всему, Блез немного потеряла голову, и взглянула на заколки в своих руках. Они вовсе не были драгоценными безделушками, как ей всегда казалось, - материал, из которого они были сделаны, напоминал титан - зеленый, тяжелый.
- Только не разрешай ему отдать их все Поттеру, - вдруг спохватилась Блез.
- Если его желание увидеть Гарри с заколками в волосах будет настолько неудержимым, я обещаю тебе вмешаться, - сухо кивнула Гермиона, прищурившись. - А если они на поверку окажутся чем-то опасным - например, разновидностью следящего заклятья...
- Ничего подобного, - раздраженно отрезала Блез. - Слушай, если можешь, просто спрячь их обоих в безопасном месте, ладно? Не здесь. Все Министерство будет искать их... - она осеклась, взглянув на Гермиону. - Что такое?
- А откуда ты знаешь, что я снова их увижу, не говоря уж о том, что спрячу их в безопасном месте? - тихонько спросила Гермиона, ненавидя себя за то, что демонстрирует Блез свои уязвимые места. Блез взглянула на неё, удивление сделало выражение её лица прозрачным, и на какой-то миг Гермионе показалось, что под ним скрыто что-то ещё... и в этот миг она поняла и поверила, что Блез любит Драко, - странной любовью, состоящей из детской привязанности, отчаянной гордости и клановой верности.
- Они придут к тебе, - произнесла Блез. - Как всегда возвращались.
- О... - Гермиона не знала, что и сказать. Кашлянув, она собралась с мыслями. - А Рон? Ты сказала, что Пенси что-то для него сделала - я должна его отправить в безопасное место, когда он вернется?
Прозрачность исчезла с лица Блез, теперь она была просто удивлена:
- Думаешь, Уизли сюда вернется? То есть ты не... - она замолчала и дернулась, распахнув глаза. - Что это был за звук?
Гермиона вскочила на ноги:
- Это дверь кухни.
Блез побелела:
- О, нет... - в этих словах сконцентрировался весь ужас в мире. Она начала шарить в кармане плаща.
- Да ну, прекрати - это или Рон, или Джинни, или Билл...
- Думай, что хочешь - я ухожу, - и Блез вытащила из кармана маленькую серебряную коробочку с портключом.
- А как же твоя метла? Она внизу...
- Отправь мне её совой, - Блез щелкнула замочком, коробочка распахнулась и, взмахнув своими огненными волосами, она растворилась в воздухе.
- Классический представитель этих чертовых слизеринцев, - покачав головой, пробормотала Гермиона, прозвучав куда веселее, чем она на деле себя ощущала. Против воли паника Блез передалась ей - вытащив палочку из кармана, она осторожно выбралась в холл и как можно бесшумней начала спускаться вниз.
Факелы в передней не горели. Было совершенно темно. И абсолютно тихо. Уже на лестнице ей пришло в голову, что в звуке закрываемой кухонной двери не было ничего страшного: ведь мимо охранных барьеров никто бы не смог пройти.
Однако охранную систему можно было и взломать. Мало ли что могло произойти...
Стиснув палочку, она начала спускаться по ступенькам.

***

Тёмный Лорд откинулся на стуле, глядя в пространство. В воздухе перед ним, в тусклом свете, льющемся сквозь узкие окна, реяли пылинки. У ног лежал рыжеволосый мальчик - за последние полчаса он не шевельнулся... похоже, больше проку от него сегодня не будет. Какой-то внутренний свет вытекал из него, словно кровь, - бесчувственный мальчик неподвижно лежал на камнях, уткнувшись в руку лицом. Вторая рука была откинута и лежала ладонью вверх, демонстрируя отчетливый шрам в виде змей.
- Отмечен моим знаком ещё до того, как я впервые увидел его, - громко произнес Темный Лорд, и девушка в клетке вскинула взгляд, словно он обратился к ней. - Теперь он отмечен дважды, значит, он вдвойне мой.
- Он умрёт, Господин?
- Пока нет. Я пока ещё даже не начал его использовать. Дар прорицателя подобен тонкому божественному часовому механизму: я запустил его, и теперь, как часы сообщают нам время, он будет сообщать нам будущее.
- А почему вы хотите знать его, Господин?
Тёмный Лорд поднял на неё свой нечеловеческий взгляд и рассмеялся.
- А ты любознательный демон, - заметил он. - Зачем тебе это? Ведь ты бессмертна и не зависишь от того, каким будет будущее.
- Как и вы - вы ведь тоже не можете умереть.
- Жизнь ради собственно жизни не имеет смысла, - критически возразил Темный Лорд. - Есть могущество и погоня за ним. И ещё - месть. Ты всё должна знать о мести, мой маленький демон. Шесть веков быть привязанной к одной семье... наверное, ты очень хочешь свободы...
- Вы пытаетесь настроить против меня моих слуг, мой Господин? - раздался голос из дверей.
Девушка обернулась первой, за ней - Темный Лорд.
- Люциус, надеюсь, что у тебя хорошие новости - это в твоих интересах.
- Наилучшие новости, Господин, - бледный мужчина стянул перчатки и положил их на столик у дверей. - Все произошло согласно нашему плану. Гарри Поттер временно находится в нашем распоряжении, Артур Уизли выведен из игры, в Министерстве все произошло как по маслу, - он помолчал, глядя на рыжеволосого юношу на полу. - Похоже, у нас произошел несчастный случай?.. - удивленно спросил он.
Тёмный Лорд усмехнулся.
- Он не умер. Просто я иссушил его, использовал все его силы - он недостаточно подготовлен для этого... Ничего, он восстановится. А что касается несчастных случаев... - он поднял взгляд на Люциуса. - Что с моими слугами, с моими верными Пожирателями Смерти? Все ли они оповещены о моём возвращении?
Люциус заметно напрягся.
- Я не предупредил их всех, Господин, - я подумал, что мы должны дождаться момента, когда вы обретёте полную мощь.
- Ты же сам мне сказал, что всё прошло, как по маслу.
- Всё идёт, как по маслу, - торопливо поправил его Люциус усталым голосом. Рисенн в клетке застонала, словно от боли. - Только день прошел, Господин.
В тишине Вольдеморт медленно поднялся на ноги и взглянул на Люциуса Малфоя. Тот не был ни любимым, ни преданным слугой. Был слугой необходимым.
- Квинтилий Вар, - тихо произнес, в конце концов, Тёмный Лорд. - Верни мне мои легионы.
Люциус побагровел.
- Все наши поражения в прошлом, - заверил он. - Впереди нас ждёт только победа, и для борьбы за неё у нас будут легионы.
- Я хотел вернуться во главе армии, Люциус. А не гоняться за ней, принуждая её к службе.
- Господин, они верны тебе. Они просто ждут указаний. Конечно, есть несколько... отщепенцев, от которых нам придётся избавиться, расчистить дорогу.
Тёмный Лорд стоял, сжимая и разжимая свои узкие ладони - серые, с черными ногтями. Когда-то у него были тонкие длинные красивые руки, одинаково приспособленные для поэзии и молитвы. И абсолютно бесполезные - он не использовал их ни для того, ни для другого.
- Я грежу о разном, Люциус: я - победитель. Моя шахматная доска изготовлена из сломанных палочек моих противников. Белые фигурки вырезаны из костей предавшего меня Северуса Снейпа. А красные - это стеклянные сосуды, наполненные кровью Гарри Поттера. Это будет бесценное сокровище.
В позолоченной клетке тихо рассмеялась Рисенн. Люциус побелел.
- У вас должно всё это быть, Хозяин, - сдавленным голосом произнес он. - И даже больше.
- И, тем не менее, ты по-прежнему просишь меня подождать.
- Да, - с каменным лицом кивнул Люциус. - Вы должны ждать.

***

Гермиона увидела их, ещё не спустившись вниз. Из кухни вышла Джинни - растрепанная, грязная, мокрая, в сыром жёлтом плаще - и Гермиона приняла как само собой разумеющееся, что та вернулась домой одна. Но её потряс даже не вид Джинни, а потрясенное выражение её залитого слезами лица.
- Джинни? - окликнула её Гермиона с лестницы. - Джинни, с тобой всё в порядке?
Джинни подняла взгляд.
- Ох, Гермиона... - произнесла она измученным голосом. - Да, со мной да.
- Тогда почему...
Гермиона осеклась: кухонная дверь снова распахнулась и в сопровождении Драко, неся в правой руке две метлы, вошел Гарри. Драко теребил рукой застёжку своего промокшего и грязного плаща. Оба шли, едва волоча ноги от усталости. Она открыла рот, чтобы окликнуть их, но всё, на что она оказалась способна, был изумленный вздох.
Они в безопасности, они дома. И - только. Она хотела быть вне себя от радости, но радость не приходила, во всем сквозило что-то ужасно неправильное, она улавливала это в походке Драко, в напряженной линии плеч Гарри.
Гарри первым заметил её, потом она подумала, что это случилось потому, что он услышал её резкий вздох. Он вскинул голову и посмотрел на неё, Драко проследил его взгляд - и они оба уставились на неё отсутствующим взглядом, словно не в силах поверить в её присутствие. Этот миг она никогда не забудет. Он длился одно мгновение, но показался ей бесконечным. Она стояла, не в силах отвести от них глаз, и удивлялась этому ощущению: вроде бы всё в порядке, однако вместо облегчения в её сердце появился холодный страх.
Оба юноши были гораздо грязнее Джинни: мантия Гарри порвана в клочья, перчатки покрыты грязью, лицо совершенно измученное - но не только, было в его выражении что-то ещё... Плащ Драко порван, истыкан ветками, рука замотала, лицо изрезано и залито кровью.
Однако не это лишило её дара речи, а выражения их лиц.
В её память впечаталось то, каким был Гарри после выполнения третьего задания на Тремудром Турнире - больной, ошеломленный, оглушенный... она больше ни разу не видела ничего подобного. И вот - опять.
И Драко. Ей и в голову не могло прийти, что юноша может выглядеть таким стариком. Нет, дело было не в его лице, а где-то в глубине его глаз-льдинок - осознание и принятие чего-то страшного. Она помнила, что он говорил ей, что с ним все хорошо, что скоро будет консилиум колдомедиков. Она знала, что это ложь - так вот, значит, что она скрывала... И вдруг всё обрело смысл: выражение лица Гарри, утомленная покорность Драко... она вспомнила сон и хлещущую ей под ноги серебряную кровь - отчаяние подкосило её ноги, она устало опустилась на ступени.
- Я знала... я знала, знала, знала об этом всё время...

***

Гермиона не ощутила, сколько времени она вот так вот просидела на лестнице, борясь с подступившими к глазам слезами. На самом деле, вряд ли более минуты: Гарри поднялся к ней и сел рядом, Драко и Джинни прошли в гостиную.
- Я бы дал тебе платок, только у меня нет... - вот, даже руку Драко пришлось перевязывать, оторвав ленту от моей мантии... Но, если хочешь...
Она подняла глаза:
- Я не плачу.
- А... - повисла тишина. - Если хочешь поплакать, я могу уйти...
- Гарри... она взглянула на него попристальней: не смотря на грязь и синяки, на бледность и усталость, он был целым и невредимым. В глазах была все та же знакомая ей сдержанность, та же отчужденность. Пожалуй, он стал даже более отдаленным, чем раньше, однако всё же полон сочувствия. Вдруг она осознала, что они впервые наедине с того момента, как расстались, - ей показалось, что их разрыв случился уже тысячу лет назад. - Я не хочу плакать. Я хочу пойти разбудить Чарли, чтобы он портключом отправил всех нас в Хогвартс - пока не случилось ещё какого-нибудь кошмара.
Если она ожидала сопротивления, то она ошиблась.
- Хорошо, - согласился Гарри. - Я хочу поговорить с Дамблдором. Хотя нет - сначала мне нужно всё рассказать Сириусу - он сейчас тут?
Гермиона покачала головой:
- Он вернулся в дом Люпина. Думаю, с ними обоими всё в порядке. Со всеми полный порядок, кроме...
- Кроме? - прищурился Гарри.
- Рона, - закончила Гермиона, напрягшись и боясь возможной реакции Гарри. Однако он был просто удивлен.
- Что - он до сих пор не вернулся?
- Нет. И ёще. Гарри, я знаю про Пенси - мне Чарли рассказал.
- Уж лучше он, чем я, - произнес Гарри каким-то почти дерзко, но тут же, взглянув на её лицо, притих. - Прости. Но я очень рад, что тебя не было на том приёме, когда всё это случилось. Это был сущий кошмар.
- Рон, бедняга, - тихо уронила Гермиона. - Он должен чувствовать себя просто ужасно. Я про Пенси. Она ему никогда даже не нравилась. И обнаружить, что она пыталась добраться до него любым способом... Это было просто...
- Ужасно, - подхватил Гарри. - Я думал, что хочу сделать ему больно, но после всего этого просто не смог.
- А почему это сделал Драко?
- Потому что, - резко ответил Гарри, - я его об этом попросил.
- Ох, тебе надо быть поосторожней с подобными просьбами, - вырвалось у Гермионы. - Он ради тебя готов на все. Это нечестно.
- Честно? - в голосе Гарри прозвучала такая горечь, что она удивленно подняла на него взгляд. - А что - честно, когда людям, о которых я больше всего забочусь и кого пытаюсь защитить, я делаю только хуже? Я пытался, чтобы Рон был как можно дальше от всех опасностей, и в результате он решил, что он больше не нужен мне, и отвернулся от меня. Разве честно, что Люциус Малфой жив и здоров, когда мои родители мертвы и похоронены...
- Министерство займется им...
- Он не похож на того, кто мог бы испугаться какого-то там Министерства, - холодно возразил Гарри. - Он стоял и говорил Драко, что тому остался от силы месяц жизни, и через две недели боль будет такой, что он не сможет ходить. И смеялся, произнося это.
Гермиона почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.
- Боже мой, Гарри...
Гарри спохватился, и ярость исчезла с его лица.
- Всё в порядке. Он не умрет. Мы убежали, так что... он в порядке. Снейп вычислит, что это за яд, Дамблдор нам поможет... и всё наладится.
Гермиона в этом сомневалась, однако, зная, что она - куда больший паникёр, чем Гарри, взяла себя в руки: Гарри и, правда, верил в это. Она опустила глаза и вздрогнула:
- А что с твоими руками?
- Порезался об стекляшки, - он протянул ей свои руки, и она палочкой коснулась ран. Те исчезли. Гарри кивнул, отдавая ей должное. Когда он убирал руки, рукав его плаща задрался, и на его запястье что-то сверкнуло. Он нахмурился.
- Я так полагаю, вряд ли ты сможешь что-то с этим сделать?
- Адмантиновый браслет? Умное решение, - заметила она, касаясь его. - Нет, это сможет снять только Дамблдор. Похоже, Люциус приложил массу усилий, чтоб лишить тебя возможности колдовать, великий и ужасный Гарри Поттер, - поддела она.
К её вящему облегчению, он слабо улыбнулся.
- Да уж...
На какой-то миг он снова словно помолодел. Он был растрепанным, словно только что сыграл матч в квиддич, одежда была разодрана и заляпана кровью, очки снова треснули...
- Я скучала по тебе, - внезапно произнесла она.
- Я знаю. Я тоже скучал по тебе.
Тихонько вздохнув, она прильнула головой к его плечу - как делала бессчётное количество раз, и он на миг приобнял её за плечи. Она вдыхала его запах - кровь, пот, легкий мыльный аромат и запах сырой шерсти.
- Спасибо, - прошептала она.
- За что? - сдавленно спросил он.
- За то, что вернулся ко мне.
Наверное, она сказала что-то не то: он весь напрягся, словно все его мышцы обратились в железо, и отпрянул от неё.
- Гарри, я не имела в виду...
- Ты была права... - он поднялся на ноги, отвернув от неё лицо. - Нам нужно как можно скорее вернуться в Хогвартс. Здесь небезопасно.
Она в остолбенении смотрела на него - Гарри по темной лестнице направился к комнате Чарли. Через миг, не придумав, как же ей поступить, она шагнула следом за ним в темноту.

***

- Ты, должно быть, замёрз, - нервно произнесла Джинни. Гарри и Гермиона исчезли наверху, они с Драко остались наедине в гостиной. Она выходила на минутку, чтобы скинуть свой мокрый плащ и переодеться и, вернувшись, застала его растянувшимся на кушетке с одной из вязаных белых подушек под головой. - Хочешь, я сделаю чаю прежде, чем мы двинемся дальше?
Ответом ей стало слабое бормотанье, повернувшись, она увидела, что он спит. Или же делает вид, что спит. Ладонь подпирала щеку, ресницы напоминали черную шёлковую бахрому. В этом лице она увидела ребенка, каким он был, когда они лицом к лицу столкнулись в библиотеке Имения. Когда он сообщил ей, что она нищая и отвратительная.
Сейчас его лицо стало другим - появились впадины, каких не было, когда ему было двенадцать, - впрочем, и не удивительно: у него было детское личико, напоминавшее по форме сердечко. Сейчас в нем появилось что-то кошачье - широкие скулы, узкий подбородок. Словно почувствовав её взгляд, он шевельнулся и вздохнул, колыхнув волосами.
- Драко, - тихонько позвала она. - Ты не спишь?
Приоткрыв глаза, он взглянул на неё сквозь ресницы:
- Именно так.
- Ой, прости...
- Да нет, ничего, - он приподнялся на локтях и взглянул на неё. - Я всё равно хотел кое-то у тебя спросить.
- Хорошо - и что же?
- Подойди сюда и присядь, хорошо? А то, когда ты стоишь над душой, это действует мне на нервы, - он улыбнулся, встретив её удивленный взгляд. - Нет, я не об этом хотел тебя попросить.
- Ладно, - она не без опаски подошла к дивану. Он поджал ноги, привалившись к подушкам, и она присела на освободившееся место.
- Я хотел узнать, когда ты заполучила обратно Хроноворот?
Сердце торкнулось в груди у Джинни, и руки против её воли взмыли вверх, стиснув цепочку на шее. Глаза Драко распахнулись.
- Ты вернула его. Я так и знал.
Джинни отпрянула от него, вжавшись в кушетку.
- Я не отдам его обратно, - яростно отрезала она. - Я вполне способна отвечать за него.
- Я и не говорю, что это не так, - тихо ответил Драко, в упор глядя на неё. Кровь хлынула к её лицу, когда она вспомнила верещащую на всю округу книгу: "Я собственность Имения Малфоев!"
Наверное, она обречена представать перед ним такой дурой, - горько подумала она, всё больше и больше убеждаясь в том, что принятое ею решение было правильным. Она бы никому ничего не рассказала до тех пор, пока бы её план не увенчался успехом, и было бы слишком поздно её останавливать. И говорить ей, что она слишком мала, безответственна, труслива и вообще - не из их компании.
- Слушай, - чуть мягче сказал он. - Что бы ты там ни думала, ты ничем не выдала себя. Но я-то знаю Имение, и знаю, что нет никакой возможности устоять против Ураганных Чар. Если ты в Имении, и ты считаешься нарушителем - тебя выбросит. Конечно, за исключением того варианта, что ты в Имении - но в другом времени. Все эти штучки со временем - твоя специальность.
У неё оборвалось сердце:
- Если ты узнал, то узнает и Дамблдор, и твоя мать...
- Моя мать сейчас далеко, в безопасном месте. А вот Дамблдор - это да. Это куда мудрёней. Мне придётся придумывать отменную ложь, чтобы он не увидел меня насквозь.
Рука Джинни ещё сильнее стиснула цепочку песочных часиков.
- Ты бы ради меня солгал об этом?
Он выпрямился и решительно взглянул на неё.
- Надо подумать. Скажи - а Финниган знает, что ты стащила часы?
- Нет, - ответила она, удивлённая этим вопросом. - Я бы никогда... В смысле, он бы не захотел об этом узнать. Симус не одобряет ни вранье, ни кражи. Он один из самых высоконравственных и добрых людей, которых я знаю...
- Да-да, просто сокровище, я в курсе, - с мрачным юмором кивнул Драко. - Думаю, стоило бы поставить памятник в честь его замечательности. Вот только вряд ли они сумеют найти достаточно скучный сорт мрамора.
Джинни не знала, как на это отреагировать и потому что-то невнятно пробормотала в ответ.
- Так что - значит, он ничего об этом не знает?
Она помотала головой:
- Я ему не говорила, - тихо произнесла она. - Правда, Драко: Хроноворот... Я бы никогда не сделала ничего опасного... Просто поиграла...
- Я знаю, что ты делала, - в его глазах снова проскользнуло высокомерие. - Ты возвращалась назад за книгой.
- За... книгой? - Джинни едва держала себя в руках от страха. Нет, не может быть, чтобы он догадался о дневнике...
- «Liber-Damnatis», - пояснил он.
Джинни утратила дар речи.
- Поверь, ты попала в точку и стащила одну из самых ценных книг из собрания моего отца, - насмешливо сказал Драко. - Он жаловался мне на то, что она пропала, не один год. Однако наложенные на неё чары не рассасываются сами по себе, так что он решил, что домашние эльфы просто потеряли её в Имении. "Поднятое, чтобы быть оружием", - фыркнул он. - Ты не очень-то хорошая лгунья.
Это ты так считаешь, Драко Малфой, - мрачно подумала Джинни.
- Спорим, ты не угадаешь, зачем она мне оказалась нужна, - подначила она его, надеясь, что он прольёт на это свет.
С устало-насмешливым взглядом, он, попавшись на удочку, пояснил:
- Гермиона уже не первую неделю твердит и твердит, что это лучшая книга, в которой можно что-нибудь найти о Четырех Благородных Объектах. Не устаёт жаловаться, что не может обнаружить этот экземпляр ни в одной библиотеке. Я сказал ей, что у нас когда-то была эта книга, однако пропала, когда мне было лет двенадцать... Впрочем, Авроры бы все равно её конфисковали прошлым летом. Так она заставила меня даже проверять списки, - Драко скорчил рожу. - Ты, наверное, думала, что я ни на что не обращаю внимания.
Голова Джинни шла кругом. Всё происходящее просто выходило за рамки разумного: как могло случиться, что из всех книг она случайно схватила именно ту, в которой так нуждалась Гермиона, - книгу, что могла все рассказать им о Четырех Благородных Объектах?
Это совпадениея - подумала она. - Даже, не просто совпадения, а Совпадения с большой буквы. Очевидно, это было одно из последних.
- Значит, вот как ты догадался, - сказала она не очень-то внятно. - Про книгу...
- Не совсем, - голос Драко был удивительно мягким, хотя он сам, вероятно, ужасно устал. - Кажется, я догадался, когда видел тебя в этом... - вытянув левую руку и сморщившись от боли из-за задравшегося на его запястье бинта, он осторожно коснулся края её превращенного в лохмотья желтого плаща. - Я запомнил тот день и девушку в библиотеке. Я упомянул о ней отцу, и он сказал, что мне, наверное, пригрезилось. Но даже до того, как отец что-то сказал про неё, я точно знал, что она меня обманула. Он бы никогда не нанял подобную девушку моей гувернанткой.
- Да-да, знаю, ты мне сказал, - кисло заметила Джинни. - Слишком много веснушек.
- Нет, - покачал головой Драко. - Слишком красивая.
Его пальцы все ещё тихонько касались её плаща; взяв его руку, она нежно провела ей по своей щеке.
- Мне так жаль... - прошептала она, - так жаль, что ты болен...
- Я поправлюсь, - ответил он, опустив к ней взгляд. Их лица почти соприкасались, она чувствовала на щеке его дыхание, оно колыхало её ресницы.
По коже пробежали мурашки.
- Джинни, я хочу тебе сказать, что…
И он замолчал. Она не могла понять, что случилось, потом услышала, что же остановило его: стук в дверь.
Его пальцы крепко стиснули её плащ.
- Вокруг дома есть охрана?
- Да, - она взглянула на дверь. - Защиту не может преодолеть никто, у кого есть враждебные намерения. Ой! Это же может быть Рон... - может, с ним что-то случилось, столько времени уже прошло... - она подскочила и метнулась к кухонной двери. Он крикнул ей вслед, чтобы она была осторожнее, однако она не обратила внимания на его предупреждение и, откинув цепочку, широко распахнула дверь. Светловолосый юноша на крыльце захлопал глазами от внезапного света:
- Джинни?
На миг она просто оцепенела от неожиданности. Она настолько не была готова увидеть его, что на миг ей показалось, что перед ней стоит незнакомец.
- Симус?.. Симус, что ты тут делаешь?
- Я так волновался... - при звуке её голоса по его лицу скользнула слабая улыбка. - Я слышал, что произошло, и не находил себе места от беспокойства... Я летел всю ночь, чтобы сюда добраться... - не закончив фразу, он вдруг подбежал к ней и заключил в объятия. Слабо понимая, что она делает, она тоже обняла его.
- Джинни, - прошептал он, уткнувшись в её волосы, - я так рад видеть тебя...

***

Узкий коридор, ведущий в подземелья Снейпа, был так слабо освещён, что идти по нему было опасно. Дамблдор помахал рукой, и красно-золотые искорки полетели рядом с ним, освещая ему дорогу. Улыбка коснулась его губ - обычно он находил столь обожаемую Северусом Снейпом темноту забавной. Он вообще находил Северуса забавным - тот об этом знал и жутко по этому поводу раздражался. Возможно, это часть наложенной на него епитимьи. Дамблдор был не очёнь в этом уверен.
В этой сложной конструкции из вины, раскаяния и упрямства, выстроенной Снейпом вокруг себя, было несколько щёлок, в которые кто-нибудь извне мог заглянуть внутрь. И понять.
Наконец Дамблдор добрался до входа в лабораторию и, пригнувшись, прошёл в низкую дверь. Внутри было сумрачно, горело только несколько верхних факелов. По стенам и на столах стояли полки с банками, флаконами и пузырьками с разноцветными жидкостями. Как всегда, горело пламя, бурлили котлы, повсюду валялись огромные фолианты. Дамблдор с трудом удержался от желания куда-нибудь отодвинуть "Азбуку Некромантии", чтобы её не залило болиголовом.
В центре комнаты он остановился.
- Здравствуй, Северус, - поприветствовал он мужчину, стоявшего у самого большого лабораторного стола. Мастер Зелий, в своей черной рабочей мантии, в этот миг капал терновое масло в готовящееся зелье.
Через миг Снейп поднял взгляд и кивнул.
- Директор, что привело вас сюда так поздно? - оглядевшись, он словно только что заметил царящий вокруг сумрак. - Сейчас ведь уже поздно, да?
- Третий час ночи, Северус.
- Да, я потерял ощущение времени. Заработался.
- Вижу, - Дамблдор оперся рукой о ближайший деревянный стол. Он очёнь устал, однако отказался от предложенного мадам Помфри Перечного Зелья. - И как продвигаются исследования? Удалось что-нибудь обнаружить в крови юного мистера Малфоя?
Снейп опустил свои инструменты на рабочий стол и мрачно уставился на них.
- Особых успехов нет. Только следы вещества - некоторые компоненты я идентифицировал - следы асфоделя, беладонны и аконита. Я предполагал, что, возможно кровь или толченый рог единорога могли придать крови такой уникальный оттенок. Однако они бы не дали такого побочного эффекта. Я не уверен, что другие элементы яда не разрушились в крови за время действия яда. Это здорово угнетает.
- Ты сказал - яд, - произнес Дамблдор. - Ты в этом уверен?
- Я не могу быть уверенным в этом наверняка, однако я точно знаю, что нет такого яда, который бы действовал так долго и давал бы такие специфические эффекты. Однако, другого я не могу себе представить.
- Даже не знаю, обрадуешься ты или расстроишься, когда я скажу тебе, что ваши с Люциусом Малфоем мнения совершенно совпадают.
- О чём вы? - нахмурился Снейп.
- Юный Малфой вечером прибыл в Хогвартс в сопровождении Гарри Поттера. Они сообщили, что сбежали из капкана Люциуса и ищут более безопасного укрытия, чем Нора. Которое я, разумеется, с радостью им предоставлю.
- Естественно, - Снейп поднял стакан с пурпурной жидкостью и выплеснул её в котел, содержимое которого неожиданно приобрело золотой оттенок. - Кстати, о Поттере. Я полагаю, его свита, как всегда, при нём?
- Если ты про мисс Грейнджер и мисс Уизли, то да. Немного удивительно, что с ними оказался мистер Финниган. Мне нужно будет утром отписать его родителям.
- Кажется, кого-то не хватает? - заметил Снейп, начавший в поисках чего-то перебирать пузырьки и флаконы. Сквозь разноцветные жидкости его лицо выглядело очень странно: синие скулы, зелёный нос крючком и оранжевый подбородок. - Что насчет нашего бывшего старосты среди юношей?
- Рональда Уизли с ними нет, - покачал головой Дамблдор.
- И неудивительно. На его месте я бы тоже где-нибудь спрятался, - Снейп выбрал флакон с розовой жидкостью, посмотрел сквозь него на тусклый свет, плеснул немного в ступку с каким-то порошком и начал растирать получившуюся красноватую пасту. - Наверняка сидит где-нибудь и зализывает раны, чувствуя себя дураком.
Дамблдор уклончиво хмыкнул.
- Вы так не думаете? - бросил на него пронзительный взгляд Снейп.
- Не могу с тобой не согласиться, однако сейчас речь не об этом: мы говорили о яде.
- Люциус Малфой знает о нём?
- Похоже, он имеет к этому прямое отношение, - тихо ответил Дамблдор.
Воцарилась короткая пауза. Снейп приподнял бровь:
- Отравил собственного сына? Несомненно, это обрадует Вольдеморта: такая жертва Тёмному Лорду.
- С учётом того, что Люциус отдал, становясь слугой Вольдеморта, такая ли это жертва для него?
- Да. Ведь Драко всё ещё принадлежит ему. Он сделан из того же теста - кровь и плоть Малфоя. Единственный ребенок. Другие дети не стали бы такими... исключительными, во всяком случае, я так думаю, - добавил Снейп. - А тот факт, что Драко сбежал из Имения, хоть как-нибудь скажется на общественном мнении по поводу Люциуса?
- Вряд ли, - мрачно ответил Дамблдор. - Сириус с Люпиным уже связались со старой командой, сейчас отовсюду идут сообщения. Оказывается, коррупция проела Министерство куда сильнее, чем можно было предположить. Мы оказались самодовольными слепцами, и теперь нам придется сполна за это расплатиться. Подозреваю, что не так и далеки времена, когда Люциус сможет пройтись по любой волшебной улице, безнаказанно выполняя Непростительные Заклятья.
- Вы рисуете слишком мрачную картинку, - саркастично откликнулся Снейп. - Я-то думал, что это по моей части.
Дамблдор вздохнул.
- Ты прав, Северус. Просто уже поздно и настроение у меня не самое радужное. Вообще-то я пришел сюда, чтобы кое-что отдать тебе, а не за тем, чтобы делать мрачные предсказания.
- Да? И что же?
- Ты сказал, что удивился, узнав, что Люциус решился уничтожить своего сына, - начал Дамблдор. - Я так не думаю: скорее, он надеялся, что сумеет поставить его жизнь на кон в какой-то сделке.
- Это противоядие, - тут же сообразил Снейп и опустил пестик.
- Это было противоядие, - поправил его Дамблдор и, вынув из кармана лоскут красной ткани, положил его перед профессором Зельеделия. - Мне дал это Гарри Поттер. Это осколки сосуда, в котором, предположительно, находилось противоядие.
Снейп тронул лоскуток, тот развернулся, открыв блестевшие серебристые осколки.
- На них кровь, - заметил Снейп.
- Да, кивнул Дамблдор. - Это кровь Гарри.
Снейп поднял потемневшие глаза:
- Там мало осколков.
- Понимаю, Северус. Однако, если мне не изменяет память, во время дела Лестрангов ты смог обнаружить примененное к Лонгботтомам Ошеломляющее Зелье лишь по осколку бокала - так что я надеюсь на тебя. Я знаю, что ты сделаешь всё, что можешь.
- Конечно. Директор, сколько у меня времени? - ровным голосом уточнил Снейп.
- Кажется, Люциус говорил Драко, что ему остался месяц. Однако, глядя на него, я думаю, что меньше.
- Меньше месяца... - Снеп спрятал сжавшиеся кулаки в рукавах мантии. - Могу ли я переговорить с ним? Я имею в виду Драко - возможно, он хотел бы увидеться со мной.
- Я понимаю, о чём ты. Сейчас он уже спит. Они все уже спят. Я подумал, что не стоит ему ночевать в слизеринском подземелье...
- Директор, я возражаю! - у Снейпа дернулась щека. - Я знаю про эту дружбу с Поттером и всей его командой, которой нет объяснения. Я знаю, что его невозможно оттащить от Поттера без применения Освобождающего Заклятья. Однако слизеринский студент не должен спать в гриффиндорской башне. Это даже не нарушение правил, это... предательство! - голос Снейпа задрожал от волнения и напряжения. - Пусть Драко Малфой объединяется с кем угодно, однако, тем не менее, он должен оставаться слизеринцем!
- Северус, - мягко остановил его Дамблдор. - Я отправил его в лазарет.
- А...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:29 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
- Северус, - мягко остановил его Дамблдор. - Я отправил его в лазарет.
- А... - тут же притих Снейп. - Да-да, конечно. Естественно, за ним должна присматривать мадам Помфри.
- Именно, - Дамблдору с трудом удалось скрыть веселые нотки в своем голосе. - Может, существует что-то, чем бы я мог поспособствовать в твоей работе?
- Чай, - сказал Снейп немного жалобно. - Мне необходимо взбодриться.
- Я пошлю к тебе домашних эльфов, чтобы они принесли тебе Лапсан Сучон, - Снейп был влюблен в это отвратительно пахнущее варево. - И ещё... Северус, спасибо тебе за твою нелёгкую работу.
Дверь за директором уже давно закрылась, а Снейп всё ещё стоял, задумчиво глядя на лежащую перед ним ткань. Осколки переливались зеленью и серебром. Алый цвет Гриффиндора, зеленый - Слизерина. Кровь Поттера и яд Малфоя. Значит, Поттер нес эти осколки всю дорогу, питая слабую надежду, что они могут пригодиться...
Он замечал болезненное и отчаянное восхищение Поттером у Драко, однако не думал, что тот чувствует к Малфою в ответ нечто большее, чем просто терпимость. Эта обоюдная дружба невероятно удивила его.
Хотя, будь это Джеймс, всё было бы понятно...
И у Северуса Снейпа впервые появилась мысль, что Гарри Поттер может быть не так-то и похож на своего отца.
Очень осторожно он перенёс все осколки в маленький металлический котёл. Первым идентифицированным компонентом оказалась человеческая кровь, что его вовсе не удивило. Вторым оказались слёзы. И прошло немало времени, прежде чем он понял, кому именно они принадлежат.


КОНЕЦ 9 ГЛАВЫ!!!)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 05-06, 10:30 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 10. Падение манит
Все, что мы сделать не сумели
И что не вышло полюбить
Что потеряли в предвкушенье
Падение манит. И конца и края нет

Несмотря на то, что за стенами замка стояла зима, в окна лился обманчиво-ясный и яркий, словно летний, свет. Дамблдор сел и, взглянув на светловолосого мальчика, лежащего в кровати у окна, мысленно вздохнул.
- Мистер Малфой, я надеюсь, вы понимаете, что я пытаюсь помочь вам. А вы делаете эту помощь весьма трудновыполнимой.
Мальчик поднял глаза - типично малфоевские - такие же необычные глаза были у его отца: абсолютно серого цвета, без всяких зеленоватых, голубых или карих примесей.
- Я говорю вам, - повторил мальчик, - мне не нужна помощь.
Дамблдор снова вздохнул.
- Люциус, - позвал он, - прошу тебя, покажи мне твои руки.
Воцарилась тишина, потом мальчик неохотно протянул одну руку профессору Трансфигурации. Его подбородок был вздернут, словно он гордился своими ранами, возможно, так оно и было. Выглядели же они поистине ужасно: от кисти до локтя на обеих руках кожу прорезали шесть параллельных длинных царапин, глубоких, ровных, словно бы сделанных острым ножом.
Директор Диппет едва не лишился чувств в своем кресле, узрев их: вид был кошмарный, а у Диппета были причины опасаться возможной реакции Малфоев.
- Откуда они взялись, Люциус? - спросил Дамблдор, прекрасно представляя возможный ответ.
- Я все уже объяснял, - монотонно ответил мальчик. - Это от Режущего заклятья. Я получил это на дуэли. Я вообще никому ничего не должен говорить, это мое дело. Мой отец сказал мне...
- Мне неинтересно, что говорил ваш отец по этому поводу, - резко перебил его Дамблдор. - Вы и ваше здоровье входят в интересы школы. Это - последствия воздействия некромантии. Физический знак расплаты.
- Вы обвиняете меня в том, что я занимался в стенах школы Темной магией? - глаза Люциуса вспыхнули. - Отец...
- Я обвиняю не вас.
- Тогда кого же?
- Тома Реддла, - голос Дамблдора стал мягче, однако оставался таким же неуступчивым. - Ведь он же ваш друг, не так ли?
Люциус заметно побледнел.
- Нет.
- Но, тем не менее, вы его знаете.
- Все его знают. Он староста школы.
- Осмелюсь предположить, что вы его знаете лучше остальных.
Лицо Люциуса было непроницаемым.
- Если вы хотите беседовать о Томе Реддле, профессор, думаю, вам лучше беседовать с ним самим.
- А почему вы решили, что я этого не сделал? - поинтересовался Дамблдор. - Я вовсе не такой глупец, чтобы не знать, кто такой Том Реддл. Я пытался с ним разговаривать - Мерлин тому свидетель. Однако на свете существуют невыполнимые задания, и это - одно из них. Он уперся и не двинулся с места. Но ты, Люциус, - ты другой. Тебе ведь только тринадцать лет и то, что я тебе сейчас скажу, может быть, слишком сложно для твоего юного возраста, однако постарайся понять: от решения, которое ты примешь сейчас, зависит вся твоя последующая жизнь.
Люциус молчал, Дамблдор видел, как под фланелевой пижамой ходуном ходит его узкая грудь. Наконец он заговорил. Голос его был полон пренебрежения.
- Вы ничего не знаете о Томе. И ничего не знаете обо мне. Думаете, если вы говорите, что он мне не друг, то сумеете перетащить меня на свою сторону? Ничего подобного. Просто вы никогда не видели никого, похожего на Тома, и это вас пугает. Вы ведь знаете - что бы ни случилось, все равно победа окажется на его стороне. Второго такого волшебника нет в школе...
- Том очень умен, - согласился Дамблдор. - Однако он очень юн. Не кажется ли вам, что он переоценивает свои силы?
- А не кажется ли вам, что это вы их недооцениваете?
Дамблдор посмотрела на него с усталым удивлением. Признаться, он бы хотел удивиться куда больше, глядя на этого израненного мальчика с таким тихим детским высоким голоском, которым он произносил все эти безобразные и ужасающие вещи. Однако он вовсе не был поражен: он знавал Малфоев и до Люциуса: неестественное отталкивающее впечатление, которое все они производили, похоже, было у них в крови.
- Том совершенно прав, - продолжал Люциус, - он хочет изменить мир и изменит его. И в этом мире будет место и для меня - он мне пообещал.
- И ты веришь в эти обещания? - мрачно поинтересовался Дамблдор. - Он будет верен им до тех пор, пока ты будешь нужен ему, Люциус, ведь на самом деле он ничего не чувствует - ни к тебе, ни к кому другому. Для него не существует дружбы, только ненависть и негодование. В трудную минуту он пожертвует тобой вместе со всем остальным.
Выражение лица Люциуса не изменилось.
- У меня свой взгляд на вещи.
Какой-то треск помешал Дамблдору продолжить разговор. Занавеска вокруг кровати отъехала в сторону, серебряные колечки, соприкоснувшись, звякнули. Повернувшись, Дамблдор увидел стоящую у него за спиной мадам Помфри, а рядом с ней - высокого темноволосого мальчика с поблескивающим на груди значком старосты школы.
Том Реддл.
- Извините, что прерываю вас, профессор, - масляным голосом пропел Том. - Но профессор Култер попросил Люциуса вернуться в слизеринское общежитие.
Дамблдор перевел взгляд на мадам Помфри:
- Поппи?
Она кивнула с самым несчастным видом.
- С ним все будет нормально, если он не будет снимать повязки. Думаю, что для полного заживления потребуется не одна неделя - заклинаний, чтобы ускорить этот процесс, не существует - не для таких порезов.
- Мы побеспокоимся о выздоровлении Люциуса, - успокоительно произнес Том. - Не волнуйтесь.
- Мы? - уточнил Дамблдор.
Том улыбнулся. Так улыбнулся бы Люцифер, упав с неба и обнаружив себя хозяином ненаселенного пока еще Ада. Вот только Том, в отличие от Люцифера, имел ангельскую внешность.
- Его друзья, конечно же.
- Конечно, - Дамблдор поднял глаза и бросил на Тома пытливый взгляд. На миг их взгляды пересеклись - глаза юноши были полны притворной невинности. У него вообще были весьма удивительные глаза, служившие предметом обсуждений хогвартских девушек: настолько темно-синие, что казались почти черными; радужка сливалась со зрачком, делая их слепыми. Иногда они казались проницательными, иногда - недоумевающими, но его взгляд ни с чем нельзя было перепутать. Однако, чтобы делать их невинными, ему явно не хватало усилий... Том отвел взгляд первым.
- Люциус, - он повелительно указал на мальчика рукой с длинными тонкими пальцами, - ты идешь?
Люциус, торопливо натягивающий мантию поверх больничной пижамы и наспех зашнуровывающий свои ботинки, вскинул взгляд и кивнул, запыхавшись.
- Почти готов, Том, ты меня подождешь?
- Да, - ответил Том, опуская руку. Его иссиня-черные глаза были полны какого-то странного веселья. - Я тебя подожду.

***

- Знаешь, Драко, - произнесла Гермиона, утомленно глядя на лежащего в кровати светловолосого юношу, - иногда у меня просто опускаются руки.
- И ты не в силах сопротивляться моему мужественному обаянию? Да, знаю, - кивнул Драко, методично выщипывая перья из подушки, данной ему Джинни. Белые перышки запутались у него в волосах, зацепились за ресницы; ими была покрыта вся его синяя шелковая пижама. - Ты должна быть более стойкой, Гермиона, ради нашей пользы. Говорят, помогают дыхательные упражнения.
- Я говорю про сочувственное отношение к тебе, - сухо поправила его Гермиона. - И ты сейчас только подтверждаешь мою правоту. Вдобавок ты испортил подушку.
- Она была слишком толстой, - Драко выдернул целую пригоршню перьев и швырнул их в воздух. - Я не сплю на высоких подушках.
Гермиона фыркнула.
- Испорченный мальчишка.
Драко улыбнулся ей сквозь падающие, словно снег, перья. Прижав к себе книгу, Гермиона постаралась не улыбнуться ему в ответ. Драко был в лазарете уже три дня - с того момента, как они вернулись в Хогвартс. Все сидели у него по очереди, кроме Симуса (Симус предложил было посидеть с Драко, однако тот без разговоров запульнул ему в голову коробкой с бинтами).
Гермиона предполагала, что ей придется приложить усилия, чтобы оставить Драко в лазарете на попечении мадам Помфри, но сейчас она уже сама начинала удивляться. Вряд ли его все устраивало, однако хандрить он перестал - похоже, просто отдыхал от всего, что было с ним в последние недели. К нему вернулась его былая игривость - он без устали поддразнивал и флиртовал с теми, кто с ним сидел, - довольно странное поведение для того, кто стоит на пороге смерти. Она никогда бы не поверила, что увидит, как кто-то дразнит Снейпа - Драко ей это продемонстрировал.
Он заигрывал с мадам Помфри, принесшей ему почти все больничные одеяла и подушки и разрешившей носить собственную шелковую пижаму вместо полосатой больничной фланельки.
Джинни с Гарри таскали ему все подряд - книги, журналы, еду - все, что, по их мнению, могло чем-то помочь и как-то развлечь его. Гермиона была убеждена, что однажды наступит день, когда она, придя в лазарет, обнаружит, что они дерутся за право разыгрывать кукольное представление "Смерть купца" в ногах кровати Драко.
Сам Драко вел себя как больной удельный князек, принимая суету вокруг себя как должное - взъерошенный, грациозно разлегшийся, с широко распахнутыми серебристыми глазами и ресницами длиной чуть не в фут, против которых никто не мог устоять.
Одна Гермиона чувствовала нелепость сложившегося положения, и в глубине души подозревала, что Драко послушно исполняет отведенную ему роль, чтобы отвлечь всех от того, что происходит на самом деле. Он вел себя так, словно выздоравливал после страшной и тяжелой болезни. Хотя все было наоборот: самое ужасное ждало его впереди.
- Знаешь, я разговаривала с мадам Помфри, - начала Гермиона, безуспешно пытаясь отобрать заметно похудевшую подушку у Драко. - Она сказала, что тебе уже незачем оставаться в постели. Если будешь осторожным и не станешь перенапрягаться, можешь вернуться к себе в общежитие.
- Какая плоская подушка, - грустно констатировал Драко, оглядывая плоды своих трудов.
- Именно, - Гермиона отобрала у него пустую наволочку и кинула ее на ночной столик. - Драко, ты меня понимаешь?
- Не всегда, - ответил он. - Но в этом-то как раз и состоит твое обаяние.
- Ей Богу! - воскликнула Гермиона. - Разве тебе не хочется вернуться в собственную кровать?
- Нет, - решительно ответил Драко. - Там никого нет и ужасно скучно.
Это было истинной правдой: студентов, оставшихся на каникулы в школе, было совсем немного, причем из слизеринцев не остался никто.
- Прекрасно. Однако я не собираюсь сидеть рядом с тобой и кормить тебя из рук виноградом или обмахивать платочком. Ты, конечно, болен, однако чувствуешь себя лучше. Снейп сказал тебе, что уже вычислил почти все компоненты противоядия? Он обещал найти оставшиеся два не позже завтрашнего дня. Так что, я надеюсь, ты будешь вместе с нами открывать рождественские подарки...
- Тьфу ты, Рождество... - с чувством произнес Драко. - Совсем забыл.
- Ты забыл о Рождестве? - раздался высокий голосок из-за занавески. Вошла улыбающаяся Джинни, однако улыбка сползла с ее губ, как только она увидела, что осталось от ее подушки. - Драко! - завопила она. - Что ты сделал с моей подушкой?!
- Не знаю, - ответил Драко, стряхивая с волос перья, - наверное, у меня был горячечный бред.
- Эта подушка была моей с того дня, как мне исполнилось восемь лет! Я с ней не расставалась ни на одну ночь!
Похоже, на Драко это не произвело впечатления.
Возмущенно фыркнув, Джинни задернула занавески, хлопнулась в кресло рядом с Гермионой и, демонстративно вытащив из сумки «Возвращение брюк», уткнулась в книгу, игнорируя веселые переглядывания Драко и Гермионы. После пропажи «Брюк, полных огня», она взялась за эту книгу и благополучно преодолела уже половину.
- Я же говорила тебе, что ты испорченный мальчишка, - отрезала Гермиона, стараясь не поддаться его веселью. - Ты тут разлегся, а все по мановению твоего пальчика носят тебе сэндвичи. Я готова поклясться, что Гарри уже протер дыру в груше на картине, что ведет на кухню!
Драко полиловел от негодования.
- Я никого не просил таскать мне сэндвичи!
В этот миг, словно по команде, занавески снова отодвинулись, и Драко вспыхнул, как Флибустьерский Фейерверк. Обернувшись, Гермиона увидела Гарри, стоявшего в изножии кровати с тарелкой в руках.
- А я принес тебе сэндвичи, - сообщил он.
Гермиона метнула в Драко яростный взгляд, он старательно сделал вид, что не замечает его. Джинни, издав какой-то сдавленный звук, бросила быстрый взгляд поверх «Возвращения брюк». Драко его так же проигнорировал. Вместо этого он наградил Гарри улыбкой, которая демонстрировала - хотя и кратко, очень кратко - что его благодарность за этот дар в виде сэндвича не знает границ. Это не за сэндвич, - говорила эта улыбка, - просто боль моя так сильна, что я не могу её вынести. Не будь ее, я мог бы улыбаться тебе куда дольше.
Гермиона с трудом удерживалась от желания нашлепать Драко.
- С арахисовым маслом, - сообщил Гарри.
Ослепительная улыбка Драко слегка поблекла.
- О...
- Ты не любишь арахисовое масло?
- Нет, люблю, просто оно немного... немного...
- Плебейское? - ядовито поинтересовалась Джинни из-за своей книги.
- Липкое, - удрученно закончил Драко. - Оно липнет к моим зубам.
- Ради Бога... - пробормотала Гермиона.
- Да нет, все в порядке, - Гарри потянул тарелку назад. - Я принесу тебе другой.
- Не беспокойся. Я съем этот.
- Нет, не надо. Зачем заставлять тебя есть то, что ты не любишь. Давай тарелку.
- Нет-нет, все в порядке, сойдет. Арахисовое масло придаст мне сил.
- Верни тарелку, Малфой.
Неожиданное упрямство накатило на Драко: он прильнул к тарелке, словно не желая расставаться с кем-то нежно любимым:
- Нет.
Гарри в изнеможении зашипел, стиснув зубы:
- Я не понимаю...
Глаза Драко стали огромными и горестными.
- Ты не виноват, что я не люблю арахисовое масло. В любом случае, я тебе говорю: я это съем.
- Я не хочу, чтобы ты ел что-то только потому, что должен это съесть.
- А может, я хочу это съесть.
- Но ты не хочешь.
- Может, я переменил свое мнение.
- Ничего подобного, ты ведешь себя просто глупо, - глаза Гарри вспыхнули. - Отдай мне тарелку, Малфой.
- Нет.
Джинни, зарычав, вскочила - «Возвращение брюк» хлопнулось на пол - выхватила тарелку из рук Драко и, распахнув ближайшее окошко, вышвырнула её на улицу. Остальная троица застыла, остолбенело уставясь на нее, пока звон разбивающегося о камни фаянса не привел всех в чувство.
Гермиона сморщилась, не в силах справиться с собой:
- О, бедные домашние эльфы... Они терпеть не могут битый фаянс...
Гарри приподнял брови, но по-прежнему молчал. Драко, распахнув глаза, медленно опустил руки на покрывало.
- Я бы это съел...
Джинни, сердито раскрасневшись, взглянула на него:
- Эгоист! - ее глаза скользнули с Драко на Гарри, потом на Гермиону - та поморщилась под этим взглядом, почувствовав какую-то странную и необъяснимую вину. - Все вы эгоисты! - повторила она с яростью. Не глядя, схватив свою книгу, она метнулась мимо Гарри и выскочила из комнаты раньше, чем кто-либо успел шевельнуться.
- Что это было? - спросил Гарри.
До них донесся стук входной двери - Джинни выскочила из лазарета и с яростью захлопнула ее за собой.
- Может, ей тоже не нравится арахисовое масло? - с готовностью предположил Драко.
- Мне кажется, что для этого ее реакция была несколько... чересчур, - заметил Гарри.
- Точно, - Драко, похоже, это забавляло все происходящее: смех прыгал в его глазах. Гарри заметил это и обрадовался.
- Ты выглядишь получше. Как ты себя чувствуешь?
- Да вроде ничего, - застенчиво ответил Драко.
- То есть вышвыривание в окно тарелок улучшает твое самочувствие? - поинтересовалась Гермиона, пряча улыбку.
- Ничего не могу с собой поделать. Может, я и болен, однако по-прежнему бессердечен и эксцентричен.
- Готов целыми днями кидать в окно тарелки, если это тебе поможет, - рассеянно заметил Гарри, явно думая о чем-то другом. Драко от удивления раскрыл глаза и собрался что-то спросить - его губы дрогнули, однако Гермиона перебила его:
- Гарри, не посмотришь ли, все ли в порядке с Джинни?
Мрачно вздохнув, Гарри послушно поднялся, и у Гермионы появилось навязчивое чувство, что, если он не найдет Джинни, он тут же отправится на кухню. Как только Гарри вышел, настроение в лазарете тут же изменилось.
- Вот только не надо мне этого говорить, - произнес Драко, лишь только за Гарри закрылась дверь.
- Что именно? - строго спросила Гермиона. - Что Гарри не показывает, как он расстроен всем происходящим, однако, это именно так? Он носит тебе сэндвичи только потому, что не знает, чем еще может помочь.
- Я знаю, - тихо ответил Драко. Напускная надменность сменилась мрачной серьезностью и собранностью, которая вызвала у Гермионы куда больше сочувствия. - Честное слово, мне бы даже хотелось, чтобы он мог что-то сделать. Иначе у него постоянно будет чувство, что он должен сделать что-то еще, что-то большее. А делать-то нечего. Это хуже врага - с этим ничего нельзя поделать. Он не может нырнуть в мои вены и уничтожить яд раньше, чем тот убьет меня.
- Ты не умираешь, - резко поправила его Гермиона.
- Умираю, и ты это тоже знаешь...
Хрясь!
Драко не успел договорить: Liber-Damnatis ударила его в грудь.
- Никогда, - дрожащим голосом произнесла Гермиона, - слышишь? - никогда, никогда не говори этого Гарри. Никогда.
Он взглянул на нее. Его лицо было совершенно белым, глаза - цвета дождя, прозрачные, но свинцовые. Все, что предшествовало этому, едва ли тронуло сердце Гермионы, но сейчас в глазах Драко мелькнуло нечто - какое-то затравленное осознание - у неё все внутри перевернулось. Она ненавидела этот убивавший его яд, словно выжигавший несовершенство из его кожи, волос, глаз: глаза сверкали хрусталем, на бледных щеках розовел лихорадочный румянец, пропали все округлости и припухлости на щеках, подбородке - кожа обтянула его тонкое лицо; он стал неестественно красив, и это пугало и беспокоило её.
- Не буду, - пообещал он, - Конечно, не буду.
- Ох, Драко, - она ощутила внезапный холод и усталость и обняла себя руками. - Что же мне с тобой делать? Всех, кого ты встречаешь на своем пути, ты заставляешь или влюбиться, или возненавидеть тебя - и я подчас даже не знаю, что из этого хуже.
Легкая улыбка побежала по губам Драко.
- Это ты метко подметила. Благодарю.
- А твое обращение с людьми просто вне моего понимания: платить Блез деньги, чтобы она с тобой встречалась. Это просто ужасно!
- Умоляю - что ты понимаешь под "ужасно"? - с непростительным весельем попросил Драко.
- Это неэтично, - мрачно продолжила Гермиона.
Драко склонил свою светловолосую голову набок.
- Нет, мне так не кажется. Еще одно слово, которого я не знаю. Это как треугольник с тремя одинаковыми сторонами?
- Треугольник - равносторонний, - отрезала Гермиона. - Ты временами действительно ведешь себя подло, не находишь?
- О, а вот слово, которое я знаю, - с блаженной улыбкой ответил Драко.
- Я в том смысле, как ты докатился до того, чтобы заключать подобные договоры? Одно дело - если бы все это было только на публику и совсем другое - если бы ты с ней занимался определенными вещами. А ты занимался?
- Расшифруй мне понятие "определенные вещи". Что тебя интересует: не вязали ли мы пинетки для бедных сироток? Или же не раздевались ли мы часом и не...
- Именно это меня и интересует, - торопливо перебила его Гермиона. - И, ради Бога, избавь меня от деталей.
Драко закинул руки за голову и выгнулся, как кошка, нежащаяся на солнцепеке.
- А ты ждала, что я делал это, да? Давай начистоту: мне семнадцать лет, ты в курсе. И я должен хотеть заниматься сексом со всем, что имеет ноги и не является при этом столом. Что ж - да, мы с Блез немного резвились. Но я с ней не спал.
Против собственной воли Гермиона испытала огромное облегчение.
- Не спал?
- Не то, чтобы это было твоим делом... но - нет. Я мог бы. И иногда хотел.
Гермиона мысленно усмехнулась.
- Что, значит, у тебя не получилось использовать секс как способ достижения своей цели?
Драко пожал плечами и откинул с глаз прядь.
- Я мальчик и не могу использовать секс, чтобы добиться того, чего мне нужно. Секс - это не средство, это цель, это именно то, чего я и хочу.
- Но только не с Блез.
- Нет, - кивнул он и добавил чуть тише, - не с Блез.
- По отношению к ней это было бы нечестно, - заметила Гермиона. - Я рада, что ты так не поступил, чего бы тебе это ни стоило.
Драко с недоумением взглянул на нее. Гермиона знала, что он не понял - никогда бы не понял - почему-то - то, что он сделал по отношению к Блез, было неправильным. С ощущением, что с этим вопросом покончено, она сунула руку в карман и, достав коробочку, что носила с собой уже три дня, вытащила оттуда три маленькие заколки Блез, одну из которых отдала Драко. Выражение его лица стало совершенно недоуменным:
- Заколка Блез? Какого черта?..
- Она попросила передать это тебе, - коротко пояснила Гермиона.
- Она... что? Когда? Как? - ошарашено спросил Драко.
- Просто передала, понятно? - усмехнулась Гермиона. - Она говорила о какой-то разновидности защитной магии - больше я ничего не знаю. По мне так это обычные заколки.
- На самом деле они из чешуи василиска, - рассеянно поправил ее Драко. - Детеныша василиска, со специальным покрытием снаружи - много поколений назад среди чистокровных семей появился такой обычай: использовать в украшениях элементы темных созданий: зубы адовых гончих, кулоны из драконьей крови, костей оборотня... Мое кольцо, - он продемонстрировал свою руку, - весьма традиционно: кровь грифона в камне.
- Мне показалось, что она была искренна и действительно хотела, чтобы у тебя была одна из них. - Я боялась отдавать её тебе.
- Тебе не стоило это делать, - снисходительно заметил Драко и добавил с неприятной убежденностью. - Она меня любит.
- Как и все, - устало кивнула Гермиона. - Приколи её к своей рубашке, ладно?
- Как я сразу похорошел, - заметил Драко, делая, как ему было сказано. - Вторая для Гарри?
- Да, а третью я отдам Джинни.
- А себе?
- Да-да, она дала мне четыре, - соврала Гермиона. - Не волнуйся.
Драко прищурился, однако сказать ничего не успел, потому что в этот момент открылась дверь, и вошел, неся другую тарелку, Гарри. На этот раз он был окружен, по крайней мере, девятью домашними эльфами, нагруженными тарелками, блюдами и чашками. Вид у Гарри был очень гордый и самодовольный.
- В общем, я не знал, чего тебе хочется, так что принес всего по чуть-чуть.
Драко взорвался смехом.
- Боже мой! - всплеснула в отчаянии руками Гермиона.

***

- Итак, куда мы теперь отправимся? - поинтересовался Люпин, в смятении изучая тисненый Министерский справочник.
Сириус, прислонясь к стене и крутя в руках крышку на своем стаканчике с кофе, взглянул на него и зевнул. Было тихое раннее утро, им не приходилось подолгу спать в последнее время.
- Может, в Департамент Несовершеннолетних Волшебников? По вторникам он обычно на четвертом этаже.
- Что-то я его не вижу, - Люпин вернулся к справочнику. Честно говоря, он считал, что они впустую тратят время - да и Сириус был такого же мнения. Однако Рона уже третий день не могли найти, Молли и Артур были в панике. Кухонные часы на стене показывали, что он находится в пути; золотарник в ящике за окном, посаженный в день рождения Рона и магически связанный с его здоровьем и процветанием, цвел, как ни в чём ни бывало. Были разосланы совы всевозможным родственникам, извещён Дамблдор и старые знакомые. Осталось сделать официальный запрос по поводу пропажи несовершеннолетнего колдуна.
Люпин был удивлен, что Артур ещё доверяет Министерству. Сам он никогда Министерству не доверял.
Однако в Министерском справочнике наблюдалось нечто странное. Люпин, приподняв брови, пробежал глазами список:
Департамент Ликвидации Департаментов
Департамент Укладки Одних Предметов Поверх Других
Департамент Обратной Непрерывности
Департамент Двух Парней По Имени Винни
Департамент По Неправильному Использованию Магглов.
Люпин оторопел.
- Разве это не было Департаментом по Неправильному Использования Маггловских Артефактов?
Сириус швырнул за плечо стаканчик из-под кофе.
- А что там не так? - он подошел и встал позади Люпина, распространяя сильный цветочно-кофейный запах. Люпин сморщился: стояло полнолуние, и его нюх обострился до предела.
- Используешь жасминовое мыло? - поинтересовался Люпин.
- Я первый тебя спросил, - пробежав глазами страницу, Сириус невесело рассмеялся. - Да, полная задница, правда? Тогда просто пойдем по коридору и будем открывать все двери подряд до тех пор, пока не найдем то, что нам нужно.
- Это может занять немало времени.
- Дьявольщина, - емко отреагировал Сириус, прошел к ближайшей лестнице и быстро взлетел по ней вверх - так, словно по-прежнему был мальчишкой. Его будто тянули вверх невидимые небесные веревки. Не набегавшись в детстве, Сириус всегда был тем, кто хотел быстрее всех бегать и выше всех летать... Люпин, способный обогнать любого из них, сам боялся собственной скорости, Джеймс был доволен тем, что у него было, а Питер...
Сириус нетерпеливо притормозил на площадке:
- Рем, ну ты идешь или нет?
Люпин последовал за ним. Перед ними протянулся коридор - такой же, как и сотни других коридоров Министерства. Полированный мраморный пол, уходящий в бесконечность, вереница дубовых дверей. Сириус подошел к первой, гласившей, что за ней Отдел Регулирования Норм, и распахнул её.
Маленькая ведьма с лицом пикси, сидевшая за столом, подняла на них нахмуренный взгляд. Табличка сообщала, что ее имя Элис Вэк.
- Чем могу служить?
- Я ищу Департамент Несовершеннолетних Волшебников, - самый очаровательным голосом произнес Сириус. - Не могли бы вы мне помочь?
Обычно подобный голос Сириуса заставлял сердца ведьм таять, словно шоколад в летний зной, но на этот раз ведьма просто занервничала:
- Я совершенно убеждена, что не имею представления, где это находится. Вы сейчас находитесь в Отделе Регулирования Заколдованных Фруктов и Овощей.
- Признаться, - глаза Сириуса метнулись к табличке и снова вернулись к ведьме, - это кажется, Отдел Регулирования Норм? Или я ошибаюсь?
Ведьма покраснела сильнее.
- Вам лучше побеседовать с господином Малфоем. Он отвечает за происходящее обновление.
- Чертов Люциус Малфой, - сквозь зубы прошипел Сириус. - Уж я-то ему покажу эти ублюдочные обновления. Я обновлю ему морду.
- Сэр, уходите, - взмолилась ведьма. - Мы меня пугаете.
Люпин потянул Сириуса из дверей.
- Благодарю вас, - бросил он ей через плечо, - вы нам совсем не помогли, - и захлопнул дверь.
- Сириус, это уже становится смешным: все дороги ведут к Люциусу. Я вообще сомневаюсь, существует ли сейчас Департамент Несовершеннолетних Волшебников и не превращен ли он в кофейню. Чего ж нам беспокоиться?
Но глаза Сириуса горели неугасимым огнем - Люпин понял, что сейчас говорить с ним совершенно бесполезно: тот развернулся ко второй двери по правую руку (судя по табличке, Департамент прорицаний) и открыл ее.
В кабинете не было ничего за исключением огромной прозрачной сферы на одном из столов. Она вспыхнула, когда они просунулся в дверь свои головы, и произнесла высоким вибрирующим голосом:
- Добро пожаловать в Департамент прорицаний. Мы ожидали вашего визита, а потому предпочли уклониться от встречи.
Сириус развернулся к Люпину:
- Непохоже, чтобы здесь кипела работа, правда?
- Точно. Слушай, - тихо произнес Люпин, - если хочешь, мы вместо этого можем увидеться с Френсисом Паркинсоном. Он - временно исполняющий обязанности министра.
- Он - будет на пятом этаже через полчаса, - услужливо подсказал шар.
Сириус приподнял бровь.
- Это мысль.
Люпин вздохнул:
- Пошли.
Едва Сириус потянулся к дверной ручке, шар снова запищал:
- Я должен был бы пожелать вам удачного дня, не знай я, что у вас его не будет.
- Да чтоб тебя, - в сердцах бросил Сириус и захлопнул дверь.

***
Выйдя из лазарета с книжками под мышкой, Гермиона обнаружила мрачного Гарри, без устали меряющего шагами коридор. Она вздохнула и строго посмотрела на него:
- Если бы за хандру добавляли очки, Кубок Школы был бы уже у нас в кармане - причем не только на этот год, но и на ближайшие несколько лет тоже.
- Ничего не могу с собой поделать. Да, кстати, я нашел Джинни. Она мне чуть голову не снесла. Спасибо, что отправила меня с таким восхитительным заданием. Есть вероятность, что завтра ты пошлешь меня к Снейпу с предложением потереть ему спинку.
Гермиона проигнорировала сарказм Гарри, прекрасно понимая, что его причиной является перенапряжение.
- Чуть не снесла голову? Не очень-то похоже на Джинни. Ты уверен, что правильно её понял?
Гарри пожал плечами:
- Как тебе сказать... Она назвала меня склеротичным идиотом... Хотя, может, она имела в виду что-то хорошее.
- Странно, - озадачилась Гермиона. - Может, у нее проблемы с Симусом?
- Наверное, - равнодушно согласился Гарри. - Ты случайно не в снейповское подземелье?
- Именно туда, - они по очереди должны были помогать Снейпу с приготовлением противоядия, хотя, как была убеждена Гермиона, тот не нуждался в ассистентах и не хотел ничьего присутствия. И предложение Дамблдора было просто желанием дать понять им всем - Гарри, Джинни и Гермионе - что они не совсем бесполезны. - Хочешь тоже пойти?
- Не могу - собирался днем поговорить с Сириусом в гостиной... Я помогу Снейпу завтра утром: он взял с меня обещание появиться, едва забрезжит рассвет, - Гарри скорчил рожу, зашагав рядом с Гермионой. - Хотя мне кажется, что его цель - лишить меня возможности рождественским утром распаковать подарки.
- Так давайте откроем их после обеда, - хлопнула его по плечу Гермиона. - Устроим по этому поводу что-нибудь веселое, жизнерадостное. Кроме того, я не представляю, как можно утром открывать подарки без...
- ... без Рона, я знаю - подхватил Гарри. Его глаза потемнели.
- Гарри...
Он уклонился от ее прикосновения.
- Увидимся, - и направился к гриффиндорской башне.
Вздохнув, Гермиона направилась в другую сторону - вниз по ступеням восточной лестницы к библиотеке за оставленной там вчера книгой. Она позаимствовала её у Снейпа и живо себе представляла, какое гнусное наказание могло бы её ожидать, вернись она без нее.
Войдя в библиотеку, она, к своему собственному удивлению, увидела сидящую за длинным деревянным столом Джинни - с раскрытой перед ней книгой и отсутствующим выражением на лице, которое не изменилось даже тогда, когда она подняла взгляд на севшую напротив Гермиону.
- Салют, - холодно уронила Джинни.
Порывшись в кармане плаща, Гермиона вытащила вторую заколку Блез и положила ее на стол перед Джинни.
- Прицепи ее на плащ.
Джинни взглянула на нее без всякого интереса:
- Это, кажется, штучка Блез?
Гермиона, накануне посвятившая Джинни в подробности полуночного визита Блез, кивнула.
- Драко сказал, что все в порядке.
- Ну, не замечательно ли, - наверное, о предстоящем свидании с профессором Флитвиком Джинни сказала бы с большим энтузиазмом.
- Джинни, - осторожно поинтересовалась Гермиона, - что-то не так?
- Все так, - Джинни уставилась в стол. - Но мне нужно твоя помощь. В заклинании.
- Каком же?
- Я знаю о существовании заклинания, способного определить время изготовления магического объекта, - она нервно накручивала на палец золотую цепочку, касающуюся ее тронутой веснушками ключицы. - Но я не могу его найти, а время поджимает...
- Джинни, - строго произнесла Гермиона. - Ты ведь не собираешься снова использовать Хроноворот, правда?
Джинни метнула в нее острый взгляд, в котором была смесь гнева, боли и негодования:
- Так Драко тебе рассказал?
- Ну, да, - удивленно кивнула Гермиона. - Он знал, что я не буду рассказывать всем подряд, и спрашивал, есть ли у Хроноворота отрицательные побочные эффекты при частом использовании...
- Наверняка он и Гарри рассказал, - горько заметила Джинни. - Мне должно было прийти в голову, что он ничего от тебя не скрывает.
- Джинни, есть весьма неприятные эффекты: каждый раз, путешествуя в прошлое и обратно, ты расплачиваешься...
- Но ты же пользовалась им ежедневно!
- Я возвращалась только на час. А ты возвращаешься на годы. И дело не только в этом, но и в том, что существуют определенные правила использования Темпорального Устройства: ты не можешь менять прошлое. Ты была безобразно небрежна...
Глаза Джинни вспыхнули:
- Нет, не была небрежна!
- Это не значит, что я не ценю сделанное тобой, - спокойно продолжила Гермиона. - Этой книге просто цены нет, - она подтолкнула через стол в сторону Джинни Liber-Damnatis. - И всё же это вовсе не значит, что, забрав ее, ты не поступила глупо. Разве мы хотим иметь в своих руках что-то, имеющее отношение к Люциусу Малфою? Я понимаю, ты сделала так из самых лучших побуждений, однако, побуждения - это не всегда то, что мы... - она осеклась, увидев выражение лица Джинни. - Отлично. Не обращай внимания. Просто - верни книгу обратно в Имение. Я сняла с неё копию, и думаю, что оригинал должен находиться вне Хогвартса - из соображений безопасности.
Джинни вся затрепетала, взглянув на лежащую между ними на столе книгу.
- Я поверить не могу, - холодным тихим голосом произнесла она. - Если бы не я, то Драко и Гарри все еще торчали бы на макушке этой чертовой башни. Я спасла их жизни... Хоть бы капелька благодарности...
- Мы тебе благодарны...
Джинни произнесла в ответ такое нехорошее слово, что Гермиона от удивления осеклась и вытаращила глаза.
- Да ничего подобного. Ты меня опекаешь - вот и все, что ты делаешь, а что касается Драко с Гарри... - да они не заметили бы, рухни я замертво на пол! Я не представляю, как вынести все это. Тебя что - это не волнует?
- Что именно? - не поняла Гермиона.
- Драко и Гарри.
Гермиона нахмурилась.
- Не понимаю, о чем ты. Что с Гарри и Драко?
Джинни резко и неприятно рассмеялась.
- Что - разве тебя не беспокоит то, как они общаются друг с другом? Словно больше ничего вокруг не существует. Они так глубоко проникли друг в друга, что я уже с трудом понимаю, кто из них кто. Задай вопрос Гарри - ответ получишь от Драко. Когда Гарри не в лазарете, он такой нервный, что снесет тебе голову за любое неправильное слово. Он ходит кругами по кабинету зельеделия, с несчастным видом роняя флаконы и рассыпая порошки.
- Он несчастен - это естественно, - кивнула Гермиона, - у него есть на это причины.
- Он бесконечно повторяет, что Драко не умирает, - произнесла Джинни, все отчаяннее и отчаяннее теребя золотую цепочку, заклинания на её браслете негромко позвякивали.
- И большая часть его верит в это, однако в глубине души он просто в ужасе, - сказала Гермиона. - Он боится, и мы все тоже боимся. Если ты спросишь меня, сожалею ли я о том, что они друзья, - я отвечу "нет". Я рада, что Гарри беспокоится о Драко и Драко беспокоится о Гарри, - ведь ни тот, ни другой раньше не имели семьи. Я не понимаю, почему меня должна пугать такая дружба?
- На твоем месте, - Джинни говорила ровно, отчетливо и жестко, - я бы побоялась того, что, если Драко умрет, он заберет Гарри с собой.
Гермиона очень осторожно опустила на стол свою книгу.
- Не возьму в толк: о чём это ты?
- Да ты просто не хочешь ничего видеть! - Джинни уронила руки на стол. - Ты говоришь, что они «друзья», словно речь идет о простой, самой обычной дружбе; у меня есть друзья, Гермиона, однако это совершенно другое дело. Они друг от друга зависят, словно... словно являются друг для друга каким-то наркотиком, словно могут жить, только если употребляют его. Думаешь, для них такое положение вещей - хорошо? Словно ни один из них не является полноценной личностью - только половинкой? Мне ужасно больно, когда я вижу это, - просто невыносимо!
- Больно? - где-то под недоумением, которое ощутила Гермиона от слов Джинни, начал расти гнев. - Невыносимо? Я ничего такого невыносимого не вижу. Конечно, их дружба необычна: но они ведь и не являются обычными людьми. Обычные люди не смотрят в глаза смерти каждый день. Собираясь стать Гарри другом, ты должен знать, что можешь умереть, ты должен знать, что ради него, возможно, придется взглянуть смерти в лицо. Как Драко. Он умирает ради него. Ради него он готов промчаться тысячу миль. Если он не сможет бежать, он придет. Если у него будут сломаны ноги - приползет. Все хотят спасения мира и ждут этого от Гарри. А Драко... - нет, спасение мира его не беспокоит, единственное, что его волнует, - это Гарри. Ведь должен же кто-то считать его важнее всего, - сам он никого к себе не подпускает...
Джинни вцепилась в край стола так, что у нее побелели пальцы.
- То есть, Драко предполагает... он хочет пожертвовать собой ради Гарри?.. Умереть вместо него? Он боготворит Гарри... - это нечестно.
- Он хочет для Гарри самого хорошего, - тихо произнесла Гермиона. - Он любит Гарри так, как ты сама любишь всё то лучшее, что в тебе есть...
- Гарри небезупречен, - произнесла Джинни. - Мы все небезупречны, у нас у всех есть недостатки.
- Знаю, но Драко их не видит, что в этом плохого?
- Потому что это заставит его возненавидеть себя! - Джинни сорвалась на крик. - А любовь должна делать человека сильнее, а не забирать у него силы, она должна помогать жить, а не убивать! Но тебе все равно - ты заботишься о нём не больше, чем все вы заботитесь обо мне! Но ты еще увидишь... Ты еще поймешь, что это такое, когда они отгородятся от тебя - как вы с Гарри и Роном, вы все эти годы закрывались от меня. Всё, что сделал со мной Том... да ты никогда не хотела обращать на это внимание - ты видела только то, что хотела видеть. Так Гарри сейчас смотрит на Драко... да я могу умереть у тебя на глазах, как сейчас перед Гарри умирает Драко, - и ты даже глазом не моргнешь...
- Джинни! - вскрикнула Гермиона, вскакивая на ноги и едва не роняя свой стул. - Это не так!
- Черта с два, не так! - в глазах Джинни сверкнули злые слезы. Она сгребла со стола свою сумку, кинула туда Liber-Damnatis и, закинув сумку на плечо, поднялась на ноги. - И не нужны мне эти дурацкие заколки - я вообще не хочу ничего принадлежащего Блез - этой... этой проститутке! Меня вообще от всех вас тошнит!
Гермиона отшатнулась назад, когда Джинни швырнула ей в ноги заколку, и та звякнула об пол. Присев на корточки, Гермиона взяла ее в руки, испытывая стойкое нежелание снова выпрямляться.
- Origio, - наконец произнесла она, уставясь на лежащую у нее на ладони заколку. - Origio - это то заклинание, которое ты искала.
Джинни не ответила. Поднявшись, Гермиона увидела, что та уже ушла.

***

Перси потребовалось два дня, чтобы привести свой временный кабинет в более менее рабочее состояние. Там появились его перья и чернила, стопка пергаментов в папке Исходящих и куда более тонкая - во Входящих. Стол с аккуратно подписанными папочками, пергаментник на каждый день с четко расписанными указаниями. Единственное, чем кабинет был нехорош - у него было только две стены.
- Так-так... Умоляю, поведайте мне, что все это значит? Что делает ваш стол посреди холла?
Подняв глаза, Перси увидел стоящего над ним со скрещенными на груди руками Люциуса Малфоя, от выражения лица которого молоко бы вмиг свернулось.
- Это не просто стол, - с готовностью ответил Перси. - Это так же и мои шкафы и реестры. И мои перья. Я тут все устроил на скорую руку.
- А вы, собственно, кто? - удивленно приподнял брови Люциус Малфой.
- Я - Перси Уизли, помощник главы...
- Ах, Уизли... - Люциус выплюнул это слово, словно комок грязи. - Я должен был узнать... Итак, мистер Уизли, почему вы не в своём кабинете? Разве вы не знаете, что по правилам Министерства запрещено размещение мебели в холлах, предназначенных для официального использования?
- Но я же должен где-то работать, правда? - обиженно спросил Перси.
- А ваш кабинет?
- Это чулан для щеток, - пожаловался Перси. - Я попробовал работать там, но мне на голову постоянно сыплются швабры.
- Возможно, они пытаются вам на что-то намекнуть, - заметил Люциус, блеснув глазами. - Насколько я помню, весь персонал, оставленный без кабинетов, был распущен по домам - до тех пор, пока проблема не будет устранена.
На лице Перси отразился такой ужас, словно Люциус сообщил ему, что поджег приют.
- Отправиться домой? Сейчас, когда мне нужно подготовить отчет по поводу ковров-самолетов и представить его марокканскому министру в пятницу? Я был бы рад попасть домой хотя бы в Рождество!
Выражение лица Люциуса стало совершенно непроницаемым:
- Идите домой, мистер Уизли.
- Ни в коем случае, - заупрямился Перси.
- Идите домой, - предупреждающим тоном повторил Малфой, - пока ваш кабинет снова не превратился во что-то, а вместо стола вы не обнаружили черепаху или какое-либо малоприятное насекомое...
Перси побурел, веснушки вспыхнули на его лице.
- Мой стол? Только не мой стол! Он принадлежал мистеру Кривучу! Это настоящее красное дерево!
С утомленным видом Люциус поднял свою палочку:
- Tortugas!
Даже представители министерства, трудящиеся в отдаленных закоулках Департамента Регулирования Сахарных Перьев и Других Письменных Принадлежностей слышали эхо мученического вопля Перси:
- Только не мой стол!!!
Носком начищенного до блеска оксфордского полуботинка Люциус удовлетворенно попинал огромную коричневую полированную черепаху, имеющую совершенно обалдевший вид.
- Великолепно.

***


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 142 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB