Психушка

A short text to describe your forum
Текущее время: 17-11, 16:21

Часовой пояс: UTC + 4 часа




Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 142 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.

Как вам Трилогия Драко?
Офигенный! 50%  50%  [ 3 ]
Лучше не бывает! 17%  17%  [ 1 ]
Супер! 33%  33%  [ 2 ]
Нормальный! 0%  0%  [ 0 ]
Сойдёт! 0%  0%  [ 0 ]
Так себе! 0%  0%  [ 0 ]
Никак! 0%  0%  [ 0 ]
Не нравится! 0%  0%  [ 0 ]
Ужас! 0%  0%  [ 0 ]
Всего голосов : 6
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06-05, 23:43 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

Джинни, Рон и Эрмиона сидели в гостиной в Норе и ждали, пока на кухне Чарли закончит с одним из охранников-Ауроров проверку Хроноворота на наличие зловредных заклинаний.
Джинни изнемогала от нетерпения, Эрмиона изучала Бестиарий: Василиски и Оборотни, а Рон погрузился в изучение собранных Фредом и Джорджем журналов — тех самых, хранившихся под полом в подвале.
Подняв голову, Эрмиона посмотрела на него:
— Поверить не могу, что ты это читаешь.
Рон усмехнулся:
— Здесь есть очень качественные публикации…
— Рон, то, что ты читаешь, и близко к этому не относится.
— Смотри-ка, а ведь эти журналы очень старые, — заметил он вслух, — ой, клянусь — это профессор МакГонагалл! — добавил он, протягивая журнал Эрмионе, взглянувшей на страницу безо всякого интереса.
— Довольно похожа, — согласилась Эрмиона. — Кто бы мог подумать, что у нее есть кимоно, и она настолько любит мармелад?
— И вдобавок — она была блондинкой, — заметила Джинни, тоже склонившаяся над фотографией.
Рон быстро отдернул журнал:
— Джинни, кто тебе разрешил это смотреть?
— А собственно, почему?..
— Потому что ты девушка. И еще слишком маленькая для такого…
— Эрмиона тоже девушка.
— Ага, но только Эрмиона уже не первый год зависает со мной и Гарри — она уже достаточно испорчена.
— Рон, у меня — шесть старших братьев. Полагаю, что я тоже вполне испорчена.
Эрмиона захихикала:
— Джин, не говори так — Рона сейчас кондрашка хватит.
Рон улыбнулся ей, но вместо ожидаемого желания улыбнуться в ответ, ее захлестнула волна тоски. Рон смеялся… его темно-синие глаза задорно прищурились… это причиняло ей боль, пусть и небольшую, — как она ни обожала быть рядом с Роном, даже звук его голоса болезненно напоминал ей, что Гарри нет рядом. Всю свою жизнь она всегда была рядом с ними обоими — Рон и Гарри, Гарри и Рон — по бокам от нее, ее постоянные сотоварищи.
Во время поисков Гарри в Большом Зале, она автоматически взглядом натыкалась на Рона — его пламенеющая шевелюра возвышалась над всеми, а Гарри был рядом с ним.
Брошенный на Рона взгляд оживил картинки недавнего прошлого: Гарри и Рон, раздирающие упаковки рождественских подарков, клочки оберточной бумаги так и летают вокруг них… Гарри и Рон пытаются списать у нее в библиотеке… Она вспомнила, как рассказывала им про то, что в женской ванной высоко на стене кто-то написал: «Рон Висли: приятное времяпрепровождение. Сова…» — Гарри тогда так смеялся, что Рону пришлось его держать. Она не могла представить, что их можно разделить: все равно, что отделить Гарри от его шрама… или Драко от его ядовитого юмора.
Рон помахал рукой у нее перед лицом, и это вернуло ее в реальность. Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались ее.
— Что опять, Герм? Опять думала о своих видениях? — удивленно спросил Рон.
— А что, если и так? В этих видениях есть смысл, — твердо ответила Эрмиона.
— Расскажи мне о них, — попросила Джинни с другого конца стола. — Однажды ночью я видела во сне Драко, и я… — она поймала взгляд Рона и съежилась. — Ух… Ну, это был не Драко и вообще — это была не я, а моя подруга Сью… она уже даже не помнит про это… Хотя — просто из любопытства — как вы думаете, сколько может стоить шелковое постельное белье?
Рон снова перешел на предупреждающий тон:
— Джинни…
— Есть! — неожиданно провозгласила Эрмиона. Они оба с недоумением воззрились на нее. Рассмеявшись, она развернула к Джинни книгу, чтобы та могла увидеть, что там. — Гравюра на крышке шкатулки. Это мантикора.
И она прочитала вслух:
— Ужасная мантикора имеет тело льва, лицо человека и хвост скорпиона. Челюсти ее огромны. Два ряда острых, как бритва, зубов, верхний и нижний, полностью смыкаются, когда зверь закрывает рот. Ими она может перекусить даже ленту, и про мантикору говорят, что она приправляет свои пиры человечиной. И тем не менее, наиболее опасен у нее хвост. От яда мантикоры нет противоядия, и нет спасения для жертвы, пораженной этим ужасным жалом.
Эрмиона закрыла книгу и взглянула на Рона, судя по виду, весьма впечатленного услышанным.
— Так-то. Есть более неприятные вещи, чем какой-то там паук.
Джинни удивилась:
— И с чего бы этой штуке находиться на крышке моей шкатулки? — спросила она. — Как вы думаете, может, в ней что-то нехорошее?
— Точно — нет, — заявил Чарли, возвращаясь из кухни с Хроноворотом в руках. — Даю все гарантии, — добавил он, хотя все еще поглядывал на него с сомнением.
Джинни протянула руки, глаза ее вспыхнули:
— Отдай мне…
— Нет, — твердо отрезал Чарли. — Только после того, как переговорю с папой и мамой. — Но на нем же нет никаких заклятий! — голос Джинни сорвался на писк.
— Знаю, — вид у Чарли был извиняющийся, но по-прежнему непреклонный. — Джин, я и вправду не могу. Эта штука может быть небезопасна. Если после всего того, что случилось с этим дневником, я отдам это тебе, они меня…
— Чарли! — Джинни была ошеломлена. Резко повернувшись, она посмотрела на Эрмиону, нетерпеливо теребящую висящий на шее Ликант. — Эрмиона, скажи ему…
— Джинни, — перебила ее Эрмиона твердым голосом. — Он прав.
Глаза Джинни расширились, не сказав ни слова, она отскочила от стола и побежала наверх. Через мгновение дверь ее спальни с грохотом захлопнулась.
Нарушив тишину, Эрмиона отодвинулась от стола:
— Думаю, мне надо побыть одной, — произнесла она, покусывая губу.
Рон поднял на нее глаза, все его лицо свидетельствовало о крайней задумчивости:
— Ты и вправду думаешь, что Хроноворот может быть опасен?
Она не подняла на него глаз:
— А ты бы позволил Джинни рисковать?
— Если так, то… нет, — испугался Рон.
Эрмиона потерла лоб тыльной стороной руки:
— Я устала… Пойду лягу.
Проходя через комнату, она чувствовала его недоумевающий взгляд, но не повернулась.

**************

Драко сидел, прислонившись к стене, Флёр прижалась к его руке. Он свалил мертвые тела стражей в угол и теперь старался не смотреть в их сторону. Хотя ему и не приходилось еще убивать кого-то вроде них, однако, было бы неправдой сказать, что он вовсе никого не убивал: он не раз охотился вместе с отцом и возвращался с добычей — и магическими животными, и обычными. Но он не чувствовал вкуса к убийству — как его отец. Ему не нравилось убивать. И, хоть он был весьма в этом силен, он не любил этого.
Возможно, из-за этого тусклого света вокруг и от ощущения витающей вокруг них смерти в нем ожили воспоминания о земле мертвых — сумрак, лишающий предметы цвета и смазывающий их очертания, взволнованные голоса призраков, зовущих из мглы…
Эти воспоминания навели на него ужас куда больший, чем чувствовал он, находясь там, снова накатилось ощущение вины: почему родители Гарри, которые не обидели ни одной живой души, были обречены на бесформенное существование в этом аду, тогда как он, без всяких усилий и нимало того не заслужив, вернулся назад и теперь разгуливает среди живых?
Флёр прервала его размышления, завозившись у него на плече. Он взглянул на нее: в полумраке волосы ее сияли чистым серебром, ее лицо уже начало приобретать свой нормальный цвет — она выглядела прелестной, хотя то, что их волосы были совершенно одинаковыми по цвету, всегда останавливало его. Нет, цвет был великолепным и выглядел просто потрясающе, но он всегда предпочитал девушек с волосами потемнее… ну, или, как у Джинни — с огненно-рыжими, иногда переливающимися тем же оттенком, что и красное вино, играющее в бокале против пламени свечи.
— Д'рако… — тихо позвала Флёр.
— Да?
— Мне уже лучше…
Он тихо улыбнулся себе под нос в темноте.
— Прекрасно. Теперь ты можешь слезть с моей ноги. А то я уже колена не чувствую от твоей смертельной хватки.
— О, так это твоя нога?
— А, так мы сейчас постигаем великий смысл шутки: Это ты так рад меня видеть или у тебя МЕТЛА в кармане? Шучу. Ладно, продолжай… Не возражаешь, если я просто посижу тут?
— Ты больше не забавный… — жалобно произнесла Флёр.
— А что — я был когда-то забавным? Назови мне то мгновение, когда я был забавным, похоже, я что-то пропустил.
— Да ладно, ты всегда забавный, — промурлыкала она, скользнув ему на колени. Она подняла руки, прядка ее серебристых волос начала щекотать его щеку — и неожиданная резкая боль пронзила его бок.
— Ой! — взвыл он, отпрянув от нее.
Флёр в удивлении опустила руки:
— Что такое? Ты по'ранился?
— Ага, это существо пырнуло меня ножом в бок прежде, чем я убил его. Хотя, в общем, ничего страшного.
— У тебя к'ровь течет? Ты сказал Га'рри?
— Да — течет и нет — не сказал. И ты тоже не говори. Он весь обстонется, кроме того, мы спешим.
Флёр сжала губки в строгую решительную линию:
— Покажи.
С покорным вздохом Драко откинулся обратно к стенке, отогнул куртку и задрал рубашку, демонстрируя рану на боку, прямо под ребрами. Она была неглубокой, но длинной, и все еще немного кровоточила. К счастью, его черная рубашка прекрасно впитывала кровь, но все равно вид был весьма неприятный.
— Д'рако! — глаза Флёр испуганно расширились. — Я тебя полечу.
— Ты же сама говорила — никакой магии.
— Это не значит, что ты должен тут сидеть и истекать к'ровью. — С неожиданным рвением она наклонилась и ножом начала резать подол своей мантии. Через несколько минут в ее руках оказалось несколько длинных и вполне пригодных к употреблению бинтов.
— Нагнись вперед, — велела она ему и, усевшись на него верхом, начала обматывать его торс. Крепко завязав у него на боку один узел над другим, она откинулась, осматривая свою работу.
— Ну и как ты себя сейчас чувствуешь? — поинтересовалась она.
— Как хорошо упакованный подарок на день рождения.
Она бросила на него пронзительный взгляд. Признаться, он думал, что после того, как она закончит со всеми этими бинтами, она слезет с его колен. Но, кажется, она совершенно не собиралась это делать. Хммм…
— Я думал отблагодарить тебя, — поправил он себя, опуская рубашку.
— Я полагаю, ты это и сделал, — она опустила свой нож, но другую руку с его талии не убрала. — Думаю, тебе стоит ценить то, что д'ругие люди делают для тебя на твоем бесценном пути.
— Ты говоришь это так, словно люди постоянно что-то делают для меня, — колко подметил он.
— А что — не так? — она подняла на него свои расширенные глаза. — Ты что, и п'равда — не знаешь?
— Не знаю — что?
— Эффект, который ты п'роизводишь на людей… — она потянулась, взяла его за подбородок, подняв его лицо, — так никто не делал с тех пор, когда он был совсем маленьким, — и пристально взглянула на него. В неверном свете факела ее фарфоровая кожа светилась, словно облако. От тяжелого сладкого аромата, пропитавшего ее волосы и руки (а может, все-таки от потери крови? — с надеждой подумал он) накатила слабость и голова пошла кругом. Она наклонилась, сладкий аромат ее волос стал еще сильнее. Ее руки скользнули ему за шею, отчего вниз по позвоночнику заструилось тепло. Откинув назад голову, она нежно поцеловала его в губы, а потом осыпала легкими, воздушными поцелуями его шею.
Он понимал — невозможно быть с одной девушкой и думать при этом о другой, однако ничего не мог с собой поделать: он думал о Эрмионе, о том, как торопливо он целовал ее в шкафу… тогда он чувствовал, что, если он не поцелует ее, то просто умрет.
И о тех поцелуях с Джинни — тогда он словно вырвался на солнечный свет из темницы, где провел долгое время… Флёр же целовала его так, словно что-то пыталась в нем найти. Хотя непонятно — с таким же успехом она могла засовывать свой язык ему в ухо.
Он сжал ее руки и, преодолев некоторое сопротивление, оттолкнул ее:
— Флёр… Бум! — помнишь?
Она таинственно улыбнулась ему, он уставился на нее в ответ: ее щеки все еще пылали румянцем, однако взгляд был совершенно бесстрастным, словно он был экспонатом в чашечке Петри — это его нервировало.
— Кажется, ты теперь д'ругой, нежели был 'раньше… — заявила он.
Драко был удивлен:
— Другой? Кроме того, что, разумеется, что выше и красивей.
— Д'рако… а в твоей жизни был кто-нибудь особенный?
— Кто-то особенный? — вопрос поставил его в тупик, и он почувствовал себя совершенным дураком: сидит тут, с ее рукой под рубашкой… хотя пристальный взгляд ее огромных восхищенных глаз отнюдь не ужасал… — Ну, думаю, да.
— И кто же?
— Я, — решительно ответил он.
— Нет, ты же понимаешь, я имею в виду, — кто-то, кого ты любил и бе'рег, кто-то, о ком бы ты все время думал…
— Хм… Опять же — я.
— Гм, — раздался внятный голос из тени. Драко повернулся и увидел, что Гарри вернулся и теперь наблюдает за ними с некоторым удивлением. Представив, как он сейчас выглядит — прильнувшая Флёр, ее руки под его рубашкой — Драко усмехнулся. Конечно, Гарри это совершенно не касалось, но его раздраженно-удивленная физиономия выглядела достаточно забавно.
— Гм, — повторил Гарри. — Народ, прошу прощенья, что прерываю ваши эротическую возню, но я обнаружил дверь.
— Правда? — протянул Драко, не двигаясь с места. Флёр тоже не шелохнулась.
— Как же хорошо, что никто не бежит ко мне с благодарностями или еще чем-нибудь, — обиженно фыркнул Гарри.
— Спасибо, — произнес Драко. — А теперь отвали и возвращайся через десять минут.
Гарри посмотрел на него с отвращением:
— ОК, вспомни: перед тем, как стать Дон Жуаном, ты был Драко Малфоем. Я сошлюсь на твои собственные слова: Мы должны выбраться отсюда — и чем быстрее, тем лучше. Это ведь был ты, правда?
— Успокойся, Поттер, я просто пошутил, — усмехнулся Драко, отстраняясь от неохотно отпустившей его Флёр и поднимаясь на ноги.
Наклонившись за своим кинжалом, Флёр грациозно пошла по коридору — после того, как она отрезала кусок от подола своей мантии, Драко мог любоваться куда большей частью ее ног… это было весьма неплохо…
— Земля вызывает Малфоя, — помахал рукой перед его носом Гарри. Драко приподнял брови. — Иди вперед и таращься на нее. Бросай свои влажные горячие взгляды. Отлично. А теперь, может, мы все-таки пойдем?
— Ты же знаешь, она на самом деле… весьма… выдающаяся девушка…
— Ага, — хмыкнул Гарри, — особенно ее…
Драко зажал ему рукой рот:
— Достаточно.
«…Я имел в виду — особенно ее…»
— Слышу-слышу! — пропела Флёр из коридора. — Я тебя слышу, Га'рри Потте'р!
Ухмыльнувшись, Драко убрал руку.
— Черт… — пробормотал Гарри.

**************

В алой с золотом мантии он стоял перед витражным окном, изображавшим его фамильный герб, тень падала на алого льва на каменном полу под его ногами. Он прохаживался, но теперь замер, сцепив руки. Она редко видела его таким ошеломленным.
— Годрик… Что такое?
Помедлив, он повернулся к ней.
— Я был на поле боя… — произнес он. — Не хочу говорить Ровене… но это просто ужасно…
— Битва всегда страшна, ты всегда так говоришь… А когда что-то делает Салазар, он никогда не делает это наполовину. Он поднял армии монстров, перед которыми не может устоять никто — ни солдат, ни колдун. — Годрик помолчал и убрал мешающую черную прядь со лба. — Я подослал к нему шпионов, но ни один не вернулся. Знаки на небесах и земле сулят ужасные катастрофы… — Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Это правда, что она до сих пор не хочет его смерти?
— Она любит его.
Годрик сморщился:
— Все еще?
— Это не поддается логике, — Хельга опустилась в свое кресло. — Однако это все равно не имеет значения: я сомневаюсь, что он вообще может быть убит. Чтобы мы могли остановить биение его сердца, он должен его иметь…
Годрик покачал головой:
— Ты знаешь мои взгляды.
— Есть другой путь: мы должны повернуть против него его собственные силы. Годрик, ты должен мне пообещать, что не будешь гоняться за ним. До тех пор, пока все не будет готово. Независимо от того, что он сделает. Обещай мне.
Но Годрик взглянул в окно, которое заходящее солнце окрасило алым:
— Никогда бы не подумал так, даже о нем, — обронил он. — Где он хранил столько ненависти все эти двадцать семь лет?
— Ненависть — только другой лик любви… — ее голос звучал у него в ушах, однако, Годрик, подав ей руку, отвернулся, словно больше не хотел это слышать.
— Иди, — произнес он. — Сколько времени мы еще потеряем — и сколько уже потеряли…
Джинни беспокойно заворочалась на кровати, стиснув подушку. Бесконечность вспышками молний плясала у нее под веками.

**************

— Я тоже могу драться — я убил охранника!
— Его убила Флёр.
— Первые шесть раз его убил все-таки я!
— Однако он не был мертв до тех пор, пока она с ним не покончила. Отсюда следует, что его убила она.
Гарри, топавший по коридору вслед за Драко, надулся.
— Не дуйся, Поттер. Для того, у кого грации и координации не больше, чем у стула или стола, это было просто великолепно.
Гарри надулся еще сильнее:
— Я все равно его убил.
— А вот и нет. Позор на твою седую голову, Поттер. У тебя нарушения восприятия.
— Как я мечтаю, чтобы вы оба заткнулись, — произнесла Флёр тем полным сладких надежд тоном, каким обычно говорят «Мечтаю выиграть отдых на Майорке»… — она тряхнула своей серебристой головкой. — Вы совершенно не можете находиться рядом. Почему вы все время болтаете?
— Девушка делает нам замечание, — Драко перепрыгнул через зияющий пролом в каменном мосте и повернулся посмотреть, как это сделает идущий позади него Гарри. Коридор становился все уже и уже, заставляя вспомнить о клаустрофобии.
— Да пожалуйста — ты же обожаешь разговаривать со мной. Кто еще в состоянии выносить тебя?
— Ты выносишь меня только потому, что тебе деваться некуда, — говорить это было куда проще, чем осознавать. Внутри у него появилось неприятное ощущение, плохо было, что он не знал, почему. И он удивленно прикинул, сколько же времени прошло с тех пор, как Снэйп дал ему Волеукрепляющее Зелье.
— А теперь-то мы выберемся из замка? — оглядываясь, поинтересовался Гарри, когда они завернули за угол. Все кругом, даже стены, было невероятно пыльным, словно долгие годы здесь не ступала ничья нога.
— Сейчас мы идем под садом, — снисходительно заметила Флёр. — Этот путь куда лучше. Гарри тряхнул головой:
— И чем же он лучше?
— Ей-богу, Поттер, тебе надо было стать танцовщиком лимбо, а не игроком в Квиддитч, — усмехнулся Драко, перепрыгивая сразу через несколько невысоких каменных ступенек.
Гарри захлопал глазами:
— Что? Почему?
— Потому что, — Драко отчетливо выговаривал каждое слово, — у тебя все проскальзывает выше головы.
— Этот путь лучше, — перебила его Флёр, — потому что мы выйдем сразу в центр леса, где безопаснее. Гарри! Не делай таких грубых жестов у Драко за спиной. Смотрите, мы уже здесь и…
Они дошли до конца коридора, где сырое низкое пространство уперлось в большую дубовую обитую железом дверь с квадратной железной ручкой. Флёр потянула и подергала ее — и замерла с перекошенным от ужаса лицом.
— О, нет… — выдохнула она.
Драко почувствовал, как вдоль позвоночника побежали мурашки:
— Что?
Флёр повернулась, ее лицо превратилось в маску отчаяния:
— Кто-то опломбировал дверь адмантином…
— Адмантином? — Драко присел рядом и присмотрелся. Она была права: он узнал эти печати по углам двери — знакомое голубоватое стекло, которое он уже начал люто ненавидеть.
Флёр смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
— Это последняя дверь, — прошептала она. — Она ведет наружу… — и он запечатал ее! Что нам делать? — она вцепилась Драко в руку.
— Взломать ее! — сказал Гарри у них из-за спин. Прислонившись к стене, он рукавом вытирал с меча зеленую кровь. Он поднял глаза на Драко и повторил. — Взломать ее.
Драко повернулся к Флёр:
— Соберись, — он обнял ее и поцеловал. Она было протестующе застучала по нему руками, но потом расслабилась в его объятьях. Драко навострил уши в ожидании какого-нибудь грохота, но… ничего не происходило. Их поцелуй был долог, и то, что могло случиться, уже должно было произойти… он выпустил ее. Тихо ойкнув, она отступила на шаг и уставилась на него.
— Ну, — произнес Гарри, приподняв брови, — у кого-нибудь есть идеи, где может быть Слитерин?
Драко перевел взгляд на него:
— Нет… А зачем тебе?
— А мне что — стоять и смотреть, как вы тут лижетесь? Уж лучше я пойду и проведу с ним несколько приятных минут. Кажется, он мне уже начинает нравиться.
— Кончай ныть, Поттер, — подавленно ответил Драко. — То, что мы испробовали, не сработало. Мы должны придумать что-нибудь другое.
— А это другое подразумевает раздевание?
— Да! — не выдержав, взорвался Драко. — Это все исследования, которые я провожу для своей новой книги: «Нагота как оружие в борьбе со злом» (прим. ред. Публикация для ведьм подросткового возраста).
Гарри усмехнулся:
— Никто не станет читать книгу, которая так называется.
— Я стану, — заметила Флёр.
Гарри вытаращил глаза, но Драко не обращал внимания на них обоих. В пальцах, касавшихся меча, появилось знакомое покалывание, ощущение холода.
— Нам надо вернуться, — резко произнес он.
Гарри и Флёр в недоумении уставились на него.
— Нам надо вернуться, — повторил он, куда более решительно.
— Вернуться? — переспросил Гарри, — Думаешь, наружу есть еще какой-нибудь путь?
— Вернуться туда, откуда мы начали. Что еще? — оборвал его Драко.
— Драко, мы не можем… — в отчаянии произнесла Флёр.
— А с чего вы взяли, что не можем? Мы пришли из замка этим путем. Им же и вернемся обратно.
— Нет, я не могу! — зарыдала Флёр. — Я шла по нему, — она ткнула на изумруд в эфесе меча, — а на свою метлу я наложила Путеводное заклятье и оставила ее за дверью, чтобы найти дорогу назад, когда мы будем возвращаться… Драко, это лабиринт. Не зная, где мы находимся, мы можем бродить по нему, пока не умрем… Разве вы не видели скелеты в коридорах? Как вы думаете, что с ними случилось?
— А у тебя есть идея получше? — поинтересовался Драко.
— У меня есть, — произнес Гарри.
Драко приподнял бровь:
— У тебя есть план? Прости, что не запрыгал от радости, — по этой части ты явно не силен на все сто. Ну и что же это за план?
— Давай попробуем разбить дверь вместе — ты и я — ты же знаешь, вместе мы куда сильнее… Нет смысла больше не применять магию — мы так близки к тому, чтобы выбраться отсюда. Кроме этого мы все равно больше ничего сделать не можем.
Драко замялся: мысль о том, что придется взять Гарри за руку не особо его привлекала в настоящий момент, он был абсолютно уверен, что Волеукрепляющее Зелье уже улетучивается. Как только они выберутся отсюда, Флёр быстро отправит Гарри на своей метле куда-нибудь подальше, но сейчас, застрявшие, как в капкане, в этом маленьком коридорчике, не имеющие никакого пути назад… Был ли у них выбор?
Ну, пожалуй, да — был еще один вариант. Но ему вовсе не хотелось прибегать к нему.
Драко вскинул руку и протянул ее Гарри:
— Давай.
Удивленно выгнув брови, Флёр смотрела, как они сцепили свои руки. Драко размышлял, не пригласить ли ее присоединиться к ним, но потом отказался от этой идеи: подобные эксперименты были ему в новинку, он опасался побочных эффектов.
Он почувствовал знакомый укол холода, когда их с Гарри шрамы соприкоснулись, потом они вытянули руки по направлению к двери и…
— Алохомора! — закричал Гарри.
Струя непрозрачного белого света, выстрелив из их рук, ударила в дверь — и отскочила обратно, срикошетив, словно пуля. Драко шлепнулся на пол — она пролетел прямо у него над головой, едва не взъерошив его волосы. Повернувшись, он с удивлением увидел, как со свистом кипящего чайника белый светящийся сноп полетел по коридору, отражаясь от стен с грохотом взлетающей ракеты. Медленно сев, Драко взглянул на Гарри — тот, вытаращив глаза и открыв рот, тоже смотрел ему вслед.
— Великолепный план, Поттер. Просто грандиозный. Мои поздравления.
Гарри покосился на него и, вместо того, чтобы, как всегда, посоветовать ему заткнуться, улыбнулся в ответ — с ног до головы покрытый грязью, собранной с пола, с сияющими зелеными глазами на полосатом от сажи и грязи лице.
— Ха! — задорно произнес он. — Просто ты чуть не обделался, когда эта штука испортила твою прическу.
Драко собрался что-то сказать, когда руку снова чувствительно прострелило и он вдруг обнаружил, что опять сжимает меч. Причем он совершенно не помнил, чтобы поднимал его. Быстро бросив его, он поднялся, проигнорировав предложенную Флёр руку, и покосился на Гарри — тот занимался бесполезным делом: счищал с рубашки грязь.
Взглянув на дверь, он вспомнил, как разгневанный Гарри лихо расколол адмантиновую коробку в кабинете Лупина; он хотел, чтобы какое-либо чувство — боль, ярость, горе — вызвало у него такую же бурю эмоций, но всю свою жизнь он под руководством отца занимался эмоциональным контролем и довел его до совершенства, и теперь, как бы он этого ни хотел, тот не мог мгновенно исчезнуть…
— Давай, сделай это, — приказал он себе. — Ты должен. У тебя нет выбора.
— Гарри, — позвал его Драко, Гарри вскинул взгляд, его зеленые глаза заискрились удивлением, а губы тронула улыбка.
— Драко?… — в тон ему ответил Гарри, передразнивая его мимику.
— Что?
Драко слышал, как кровь стучит у него в ушах.
"Отчего мне так тяжело?" — разъяренно подумал он.
Если и существовала такая вещь, в которой он был силен, как никто другой, которую он усердно и регулярно отрабатывал с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, — так это доведение Гарри Поттера до бешенства. Ну, может, разве что в последние два месяца практики было поменьше… однако за все время он прекрасно изучил все больные места Поттера, так что забыть, как и что делать, он просто не мог.
Верно?
— Что? — по-прежнему улыбаясь, спросил Гарри, поднимаясь на ноги. — Или ты опять собрался сказать мне, что спал с Эрмионой, чтобы свести меня с ума? Так имей в виду — это не сработает.
— Нет, — произнес Драко. — Я собирался сказать тебе другое.
Было что-то такое в тоне Драко, отчего улыбка Гарри померкла.
— Ну, и что?
— Когда я был мертв, — начал Драко, — я видел Основателей.
Гарри пожал плечами:
— Знаю, мне Эрмиона говорила.
— В тех местах они были не единственными призраками… — произнес Драко и выжидательно замолчал, уверенный, что Гарри догадается, что он имеет в виду. Подняв глаза на Гарри, он увидел выражение его лица — на нем не было улыбки, глаза опустели — и Драко ничего не смог понять.
Гарри тряхнул головой, отбрасывая назад темные волосы, упавшие ему на глаза.
— Малфой?.. И что же ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что видел твоих родителей.
Цвет ушел с лица Гарри так быстро, словно убежал.
— Что?!
— Ты меня слышал.
Очень медленно Гарри поднял меч Гриффиндора и прислонил его к стене. После этого он повернулся к Драко. Его глаза потемнели от смятения и нарастающего недоверия.
— Не смешно.
— Я и не пытаюсь тебя смешить.
— Ты лжец, — отрезал Гарри, тряхнув головой. — Ты думаешь, я про тебя это не знаю?
Драко расправил плечи. У него было смутное ощущение что откуда-то слева Флёр неотрывно смотрит на них широко раскрытыми глазами, но весь мир для него сейчас сузился: только он и Гарри — так же, как и многие годы — только он, Гарри и то, что между ними, назови это, как угодно: противостояние… ненависть… Желание ранить Гарри побольнее пропало, однако способность сделать это никуда не ушла, напротив, она усилилась.
Еще в прошлом году он бы умер за возможность узнать что-то про Гарри — как он чувствует, как он любит, что в мире для него самое важное. Раньше он наносил свой удар, причиняющий Гарри боль, словно из темноты, однако сейчас все было четким и точным, как хирургическая операция, он был должен ее провести, хотя ему и не хотелось. Отец всегда говорил ему: Рассмотри каждый вариант и выбери лучший — пусть это был и не лучший вариант, однако это тоже был вариант…
…Я не лгу, Поттер. Это правда.
От Гарри не донеслось ни слова в ответ, только волна растерянности, боли и потрясения. Наконец, он сумел изобразить что-то вроде улыбки — дрожащей и неуверенной.
— Полагаешь, я снова должен от этого упасть?
Драко уставился на него:
"…Думаешь, я стал бы об этом лгать?"
— Ну, конечно, стал бы — я же тебя знаю. Ты же не можешь пройти мимо ленточки, чтобы не дернуть за нее — правда? Однако я понимаю, ради чего ты стараешься. Мысль хорошая, однако ты был прав — это не сработает.
Драко пристально смотрел на него.
"…Ты же сам мне говорил, Поттер — лгать телепатически невозможно. Что, забыл?"
Гарри побелел, ответить ему было нечего.
Драко отвел взгляд и теперь просто говорил:
"…Когда я умер, вокруг вовсе не было кромешной тьмы, я попал куда-то между жизнью и смертью, где убитые ожидают отмщения. Место не слишком приятное — там серо и холодно, и призраки даже не могут поговорить друг с другом, только с живыми людьми. Я говорил с Основателями, и тут посреди беседы еще кто-то подошел и спросил меня, не Люция ли Малфоя я сын. Это был твой отец".
Теперь Драко поднял взгляд и увидел Гарри, вернее, его огромные глаза на совершенно белом лице. Его губы беззвучно двигались.
— Нет. Я не верю тебе. Ты говорил с моим отцом? Ты?
Драко кивнул.
"…И с матерью".
Гарри нащупал за спиной стену и оперся на нее, словно был не в силах стоять.
— Ты лжешь. Ты должен лгать.
— Ты знаешь, что это не так.
— Я не понимаю… — теперь в голосе Гарри появилось ошеломление. — Почему ты мне не сказал?
"…Я говорил с твоей матерью. Она хотела узнать — какой ты, как ты живешь… И еще — Сириус. Они спрашивали про Сириуса. Она думали, что после того, как они умерли, ты живешь с ним. Они ничего не знали ни про Азкабан, ни про твоих дядю и тетю — ничего, они думали, что у тебя было счастливое детство с ездой на летающем мотоцикле и беготней по полям с большой черной собакой — это, конечно, все очень трогательно…"
В лице Гарри что-то дрогнуло, словно разбилось что-то очень важное и необходимое, и теперь Драко точно знал, что Гарри поверил ему, — в противном случае он бы не выглядел так.
А теперь самая трудная часть. Это было трудно, куда труднее, чем он думал — хотя он считал, что настолько хорош в этом, что все пройдет легко и просто. Но это было не так. Однако он должен был идти дальше.
"…Знаешь, они были там все это время — все время, пока ты рос и, держу пари, твои дядя и тетя говорили тебе, что твои родители на небесах… — нет, все это время твои родители ждали кого-нибудь, кто придет и отомстит за них…"
— Заткнись, — вслух сказал Гарри, его голос был опасно тих. — Просто — заткнись, Малфой. Ты не…
"…Но возможно этого никогда не случится, потому что — посмотри правде в глаза — для этого кто-то должен убить Темного Лорда, а я не уверен, что это возможно сейчас…"
— Убирайся из моей головы, — зашипел Гарри и, сжав кулаки, оттолкнулся от стены, словно собираясь ударить Драко. Драко напрягся и подобрался, готовый к атаке, но Гарри не двинулся к нему. Он просто стоял и трясся.
Драко чувствовал волны гнева, исходившие от него, но эти эмоции были совершенно иные, нежели те, при помощи которых он разбил футляр в кабинете Лупина — гнев был только одной из составных частей этого ядовитого коктейля из вины, смятения, ужаса, тоски и неимоверного, всепоглощающего горя.
— Он никогда не простит меня, — подумал Драко, — и Эрмиона тоже, только не за это. Он заставил себя думать об этом — словно сжимал в руке осколок стекла, резавший кожу, позволяя боли подниматься вверх, очищая разум, и слыша в ушах голос отца: Боль делает тебя сильнее.
— Что с тобой, Малфой? — голос Гарри срывался, но звучал решительно и требовательно. — Какого черта ты не сказал мне этого раньше? Ты должен был мне сразу это рассказать, а ты лгал мне, ты — лгун, такой же, каким был всегда…
"…И что бы это тебе дало? Если то, что Червехвост сказал Эрмионе, правда, и Темный Лорд уже мертв, ты ничего уже не можешь сделать — нет возможности отомстить за них, они навсегда останутся там, и ты не увидишь их никогда, даже если умрешь".
Гарри окаменел, яростно сверкая глазами: Я сказал тебе — убирайся из моей головы! — прошипел он. — Ты что — не слышал?
"…И они все ждут, когда же ты отомстишь за них, и удивляются, почему ты этого не желаешь — может, ты забыл про них?.."
— Заткнись! — Гарри кинулся и, схватив Драко за грудки, со всей силы ударил его об стену. На мгновение Драко даже показалось, что раздавшийся хруст исходит от его собственной головы, стукнувшейся о камень. И тут он понял, что это не так: адмантиновая дверь за спиной Гарри треснула и чуть приоткрылась.
— Еще немного, — подумал он, — совсем немного…
Глаза Гарри медленно расширялись, пока зрачки не сделали их практически черными.
— Что ты им сказал? — шипел он. — Что ты сказал моим родителям?
— Отвали от меня, Поттер.
— И когда… когда ты собирался сказать мне?
— Сириус велел мне ничего тебе не говорить.
— Не сваливай вину на Сириуса! — во всю силу своих легких заорал Гарри и с сокрушительным рвущимся звуком рухнул внутрь.
Словно взрывной волной, их отбросило на пол, Драко с силой вжало в землю, волна ударила его. Перекатившись и изрезав руки осколками стеклостали, он сел.
Дверь, почти сорванная с петель, пьяно покачивалась, пол был весь засыпан искрящимися осколками стеклостали, похожими на колотый лед.
Флёр, чьи блестящие волосы были припудрены искрящейся пылью, пыталась подняться на колени. А Гарри… Гарри сидел у стены, уткнувшись лицом в ладони… Позади него зияла распахнутая дверь.
Драко посмотрел на Гарри — и в его голове снова зазвучал голос из его снов.
"…за одну вещь можно получить другую…"
Драко поднялся на ноги и кивнул Флёр, она подошла к Гарри. Драко смутно слышал, как она что-то шепчет ему. Гарри встал, снял очки и, уставившись в пол, начал протирать их своей рубашкой, но даже со своего места Драко мог увидеть, что Гарри плачет.
Драко посмотрел на свои руки, потом на Гарри, который все еще смотрел в пол, словно там скрывались все секреты вселенной.
— Нам лучше уходить, — сказал он, и безо всяких слов Гарри повернулся и вышел, словно его совершенно не волновало, что ждет его по ту сторону двери. Подхватив оба меча, Драко последовал за ним.

**************

В коридоре Эрмиона осмотрелась: дверь в спальню Джинни была закрыта, Чарли и Рон спали наверху. В прихожей никого не было.
Она несмело сунула руку в карман наброшенной поверх пижамы мантии и вытащила Ликант. И тут же ее руку и плечо словно прострелило — она опять почувствовала этот укол, как было уже сегодня, когда Ликант находился рядом с Хроноворотом, словно бы тот его звал. Во всяком случае, так казалось, и Эрмиона решила довериться этому ощущению. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что делать, — это было очень необычно, ведь тем, кто шел по жизни, повинуясь чутью, всегда был Гарри, она же опиралась на рациональность и освещала свой путь ясным светом исследований. Но приходил Гарри — и все рациональные мысли исчезали.
Внутреннее чувство ослабло, и она начала искать источник этой могучей силы. Она подняла руку с Ликантом, та тряслась, словно от возбуждения. Эрмиона двинулась туда, куда он тянул ее — все сильнее и сильнее, к лестнице… стараясь не шуметь, она побежала вниз по ступенькам — быстрее, быстрее! (хорошо, что ноги босые!) — и влетела в темную гостиную. Ликант тянул ее вперед, не разбирая дороги, как полный сил восторженный щенок, она с трудом держалась на ногах, больно ударилась об угол дивана рукой, чертыхнулась; он потащил ее на кухню, темноту и тишину которой нарушал лишь потрескивающий в камине огонь. К нему Ликант и привел Эрмиону, опустившись на колени, она заглянула в трубу.
В дымоходе между двумя кирпичами стояла серебряная коробочка. Сунув в карман Ликант, вибрировавший, словно камертон, она потянулась, взяла ее и положила ее себе на колени.
— Эрмиона, как ты думаешь, чем ты занимаешься?
Она вскочила так резко, что ударилась головой о каминную полку. Через мгновение, когда боль затихла, она убрала руку от головы и увидела стоящего в проеме между кухней и гостиной Рона. Вид у него был грозный: глаза горели, а волосы торчали в разные стороны, словно языки пламени.
— О-о… — подумала она, поднимаясь на ноги. Покусав губу, она спросила дрожащим голосом:
— Я тебя разбудила? — и тут же поняла, что вопрос прозвучал совершенно по-идиотски, поскольку Рон был вовсе не в пижаме, а в джинсах и синем свитере с высоким воротом, как он и был одет в течение всего сегодняшнего дня. Он сунул руку в карманы. Даже невзирая на разделявшее их расстояние, она видела, что он не просто зол — он в бешенстве.
— Эрмиона, — резко заговорил он, — в какую игру ты играешь? — он подошел и выхватил шкатулку. — Ну?
— Я просто…
— Крадешься у нас за спиной? Пришла посмотреть, сумеешь ли ты сообразить, как использовать Хроноворот по своему разумению, не думая о том, насколько это может быть опасно?
— Рон, я…
— По выражению твоего лица я еще днем понял, что ты что-то замышляешь, поэтому я тогда и спрашивал тебя! Но ты была далека от того, чтобы сказать мне правду! Ты не хотела, чтобы его спрятал Чарли, — а ведь он мог быть опасен! Ты хотела перепрятать и использовать его сама!
— Перестань на меня орать!
— Тогда скажи мне, какого черта ты это сделала!
Эрмиона сказала себе, что не разревется, даже крепко зажмурилась, но не удержалась: слезы обиды наполнили ее глаза и потекли по щекам.
— Это тебя не касается, Рон.
Теперь Рон от гнева побелел. В ярости он начал дергать крышку и вытащил из шкатулки Хроноворот, покачивающийся на цепочке и поблескивающий в свете камина.
— Либо ты мне скажешь, что ты собиралась с ним делать, либо я швырну его в огонь.
— Не надо!
— Я это сделаю.
Она и не сомневалась, что именно так он поступит. Подняв голову, она слизнула с губы слезу.
— Есть два пути использования Хроноворота, — она покорно пустилась в объяснения. — Можно много раз повернуть его, пока не очутишься там, где хочешь. Или же ты можешь поставить его на точное время. Это установка.
— Установка? — Рон взглянул на Хроноворот и вернул его Эрмионе. — Установка чего?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Но я собираюсь идти и искать.
Рон замотал головой.
— Нет, не ты — мы. Не думаешь же ты, что я отпущу тебя одну?
Эрмиона вскинула подбородок, продолжая ощущать во рту соленый вкус собственных слез:
— Рон, я не хочу, чтобы ты шел со мной.
Он упрямо сжал губы:
— Почему?
Она прерывисто вздохнула:
— Профессор Макгонагал еще на третьем курсе говорила мне: никогда не возвращайся назад дальше, чем на несколько дней. Чем дальше ты уйдешь, тем труднее будет вернуться… — она ткнула дрожащим пальцем в Хроноворот. — Он принадлежал Основателям, в своих снах я видела, как его создали. Думаю, что он установлен на тысячу лет назад. Я в это… в это верю.
— Что? — у Рона опустились руки. — И ты все равно собираешься использовать его?
— Я готова на все, чтобы помочь Гарри. Основатели знали, что Слитерин вернется, и знали, что, когда это случится, их Наследники будут пытаться узнать, как победить его. Оставить книгу с советами и инструкциями они не могли — ведь она бы была полна мощной темной магии… Они не могли рисковать — а вдруг бы она попала не в те руки? Так что они оставили это… — она указала на Хроноворот, — и спрятали его там, где только Наследник мог его найти. Он перенесет меня к ним, и они скажут, что нужно делать.
— Ты сама не знаешь этого наверняка… — пристально глядя на нее, произнес Рон.
— Да, не знаю… — согласилась Эрмиона. — Но нужно использовать эту возможность.
— А как ты собираешься вернуться? Это вообще фигурирует в твоем плане?
— Я найду дорогу назад, — упрямо сказала она, усилив свои слова жестом, — я…
Рон крепко схватил ее за запястье:
— Найду дорогу назад? О, это звучит, как прекрасно продуманный план. Тебя что — совсем не заботит то, что с тобой может произойти? Ты что — хочешь улететь куда-то и остаться там навсегда, без всякого шанса вернуться назад?
— Если это даст мне возможность вернуться к Гарри — я сумею найти дорогу назад! — закричала она. — Ты не можешь этого понять, ты не знаешь, каково это — чувствовать, что… — взглянув на его лицо, она осеклась: на нем смешались боль и гнев.
— Ты думаешь, что это только у тебя одной так? — закричал он в ответ. — Думаешь, ты одна страдаешь от того, что Гарри пропал? Ты считаешь, что твоя собственная боль — это все, и это дает тебе право пытаться сделать все самой? А ведь, с чем бы мы ни сталкивались, мы делали все вместе! И сейчас ты хочешь все изменить только потому, что теперь вы с Гарри сблизились? Думаю, что мы вместе могли бы все сделать лучше.
Он резко повернулся, словно бы собрался выйти и бушевать в одиночестве, но, внезапно испугавшись, она схватила его за рукав.
— Нет, это не так, — быстро запротестовала она, — это все он… — она коснулась Ликанта на шее, его глаза проследили за движением ее руки. — Он дает мне силу, Рон, силу Магида… Если он не…
— А, так теперь все дело в том, что я не Магид! — резко бросил он. — Если бы я был Малфоем, ты бы меня здесь не оставила.
— Рон, в тебе нет ничего от Драко.
— Клянусь, ты бы хотела, чтобы было, — произнес он с ядовитой горечью, вспышка застарелой ненависти полыхнула в его глазах. — Ты думаешь, что хорошо меня знаешь, да?
— Вопрос не в том, оставлю ли я тебя здесь, — голос ее дрогнул, и она замолчала, глядя на него.
Интересно, а что бы Драко делал на его месте? Наверное, рассмешил бы ее или придумал какую-нибудь штуку, чтобы заставить взять его с собой… Но Рон был не таков. Он ненавидел хитрости, и все чувства всегда были написаны у него на лице. Даже Гарри подчас мог скрывать свои мысли куда лучше Рона. Они оба — и Гарри, и Драко — выросли и теперь прятали свои чувства от взрослых, казавшихся им хоть чуточку опасными или безучастными, тогда как Рон, напротив, вырос, окруженный любовью, и не научился ничего скрывать.
Взглянув в его глаза, она вдруг увидела в них несовершенство своего плана и поняла, насколько эгоистичной она была.
— Конечно же, я тебя знаю, — сказала она. — Ты мой лучший друг.
Повисла тишина. Рон все стоял, засунув руки в карманы и уставившись в пол.
Наконец он поднял взгляд:
— Да?
— Ты знаешь. Ты мой лучший друг, а я твой — правда?
— Да, — согласился он. — Но и Гарри тоже. Думаешь, я не чувствую себя виноватым? Я постоянно думаю, что я мог бы… должен был… что-то сделать. Я должен был раньше понять, что Чарли — на самом деле не Чарли. Я что — не знаю собственного брата? Очевидно, не знаю… Мысли о том, как я ненавижу Малфоя отвлекли все мое внимание…
— Почему ты до сих пор так его ненавидишь?
— Не знаю — так или не так… — с некоторым колебанием ответил Рон. На его лице появилось выражение, словно он собрался сорвать бинт и знал, что будет больно. — Но почему — я знаю: я ревновал.
— К Гарри?
Рон кивнул.
Эрмиона обняла его за плечи, вернее, попыталась это сделать: он был так высок, что она сумела обнять его чуть выше локтей.
— Рон… — медленно произнесла она. — Никто и никогда… никогда не заменит тебя. Ни для меня. Ни для Гарри. Ты первый друг, который появился у Гарри. Он бы вообще не узнал, что это такое — иметь друга, если бы не ты. Без тебя он, да и я тоже, никогда бы не стали такими, как сейчас. Именно поэтому я и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — честно призналась Эрмиона, надеясь, что он поверит. — Иначе я почувствую себя совершенно беспомощной, — торопливо добавила она. — Здесь я ничего не могу сделать, никуда не могу пойти, но самое худшее — у меня нет никаких идей о том, что на самом деле происходит, однако я чувствую — все мы катимся в сторону каких-то совершенно ужасных бедствий. И остановить это движение невозможно. И я… я словно пешка в какой-то грандиозной игре, смысла которой я не понимаю.
Подняв глаза, она удивилась выражению его лица:
— Почему ты улыбаешься?
— Я тут подумал о шахматах… — пояснил Рон. — Ты знаешь, пешка, пройдя всю доску, становится самой мощной фигурой…
Эрмиона шмыгнула носом:
— Ты же знаешь, я в шахматах совершеннейший профан.
Она взяла его за руку:
— Я была не права. Я хочу, чтобы ты пошел со мной — только не думай, что это из-за того, что я чувствую себя виноватой, — быстро добавила она, увидев его сузившиеся глаза, — просто ты действительно можешь быть полезен.
Его плечи чуть заметно дрогнули и расслабились:
— Все в порядке.
Эрмиона протянула руку и, чуть помедлив, он вложил в нее Хроноворот. Надев цепочку себе на шею, она набросила ее и на него, неожиданно отчетливо вспомнив, как они делали это с Гарри три года назад. Она подняла взгляд на Рона. Цепь висела у него за шеей.
— Готов?
Он, чуть нервничая, кивнул.
Взяв Хроноворот большим и указательным пальцами, Эрмиона перевернула его.
Ничего не произошло.

**************

Первое, что он осознал, — тишину. Он так долго томился в темноте и этом нескончаемом шуме, его чуткие волчьи уши ловили каждое колебание этого бесконечного металлического рева Призыва, что тишина потрясла его куда больше, чем грохот взрыва. Последнее, что он помнил из своей человеческой жизни, — он в одной клетке с Сириусом, говорит, чтобы тот уходил, уходил, пока еще есть время…
Лупин открыл глаза. Он лежал на спине на каменной скамье, и над ним был сырой каменный потолок. Темница. Все тело болело, словно его избили камнями. Но он был цел. Он это знал.
Стараясь не обращать внимание на боль в шее, он медленно повернул голову. И увидел Сириуса, куда более усталого, чем в тот день, когда, чтобы успеть на Кинг-Кросс к отправке Хогвартс-Экспресса, ему пришлось перелететь Атлантику на своем мотоцикле. Сириус сидел на полу у его скамьи, вытянув ноги и привалившись спиной к каменной стене. Глаза его зажглись:
— Лунатик?
Лупин повернулся на бок, морщась от боли в сведенных мышцах.
— Сириус… — попытался откликнуться он и не узнал собственного голоса, настолько хриплым и сорванным он был. Он кашлянул. Тоже больно… впрочем, неважно.
Сев, он осмотрел себя: та же самая одежда, что и… вчера? Как долго он был в волчьем обличье?
— Сириус, — чуть громче позвал он. — Что случилось?
Но тот был уже на ногах, он протянул Лупину руку, помогая подняться, и обнял его — так же, как в Визжащей хижине три года назад, словно брата, хотя ни тот, ни другой не имели братьев. Но они были братьями — Сириус и Рем. И Джеймс.
— С тобой все хорошо, — Сириус хлопал его по спине, — все хорошо.
Лупин, чуть поморщившись, отстранился.
— Я… да, со мной все в порядке. Только болит все, словно меня топтал бешеный гиппогриф, но я в порядке. Сириус, как долго я?..
— Два дня, — черные глаза Сириуса потемнели еще больше. — Почти два дня.
— Я ни на кого не напал? — Лупин почувствовал что его рука непроизвольно сжала край одеяла. — Я ничего не сделал?
— Я вызвал доктора, чтобы он тебя осмотрел, — с мрачным видом ответил Сириус. — Но ты его съел.
Глаза Лупина расширились, и он захохотал. Грудь заломило от боли, но смех того стоил.
— Думаю, что ты врешь… Большелапый… Как же ты… Что же ты сделал, чтобы вернуть меня назад?
Поколебавшись, Сириус вытащил из кармана небольшой прозрачный флакон, окованный медью:
— Это не я. Это Снэйп — он дал мне для тебя Волеукрепляющее Зелье.
Лупин вытаращил глаза:
— Правда?
— Угу.
— А что ты для него сделал? Нет, серьезно: он бы в жизни не стал делать что-то для тебя просто так.
— Ну, я согласился голым пробежать по Хогвартсу, вопя во всю глотку «Северус Снэйп — это супер!»
— Какая трагедия, что сейчас не семестр, — некому было восхититься твоей обнаженной натурой!
— Точно, — Сириус улыбнулся, и глаза его сверкнули — так бывало только в присутствии очень немногих людей. Лупин не помнил, чтобы тот улыбался так всем подряд. Снова опустив взгляд к флакону в его руках, он удивился: руки Сириуса были в плотных кожаных перчатках, похоже, драконоустойчивых, доходивших почти до локтей. Левый рукав был разорван и окровавлен.
— Это сделал я, — подумал Лупин, и сердце у него екнуло.
— Большелапый… А как ты заставил меня выпить зелье?
— Ты был довольно далеко, — резко произнес Сириус. — Так что это было вовсе несложно. Кроме того, я позаимствовал у Нарциссы ее садовые перчатки, в них она обычно стрижет Огнеловки в саду перед домом.
— Но я не кусался? — взволнованно спросил Лупин. — А?
— Нет, — покачал головой Сириус. — А вот тут напрашивается интересный вопрос: если бы кусался — обернулся бы я собакой? Лупин присел на скамейку — скорее от истощения, и улыбнулся:
— Заглохни, Сириус.
Сириус улыбнулся ему в ответ, но улыбка быстро поблекла:
— Я хочу спросить тебя… — он кашлянул. — Ты что-нибудь помнишь?
Лупин прикрыл глаза, и огненные всполохи заплясали у него перед глазами: глухая ночь… серебристый лунный свет… лесная дорога… Из темноты черным силуэтом на фоне светлого неба возник замок… И голос — он звучал где-то в его черепе: «Иди. Сюда. Немедленно.» Крепостные стены мерцают, будто ртуть. Вдоль них выстроились стражи в черных и серебристых мантиях. Почуяв измену, к нему повернулось знакомое лицо: эти светлые волосы, светлые глаза… Темнота.
Лупин открыл глаза:
— Я вспомнил. Я вспомнил все — Призыв… — все.
Сириус подался вперед:
— Ты лучше расскажи, где это находится.

**************

Первое, что обнаружил Драко за дверью, — это то, что они опять-таки вовсе не снаружи, а в какой-то совершенно огромной комнате: она было куда больше Большого Зала Хогвартса или зала для балов в Имении Малфоев. Стены зеленого с прожилками мрамора уходили вверх — выше, выше — интересно, как глубоко под землей они находились? — увенчиваясь потолком, таким высоким, что никаких деталей не было видно, что, впрочем, можно было сказать и о дальних углах комнаты. Пол, опять же мраморный, был гладким и скользким. Центр комнаты искривлялся огромной круглой чашей, — не слишком глубокой или широкой, чтобы быть амфитеатром, однако ни на что больше не похожей. Она была пуста.
Подойдя к краю, Гарри с недоумением глянул вниз. Посмотрев ему вслед, Драко обернулся к двери, через которую они вошли.
— Флёр… — и в остолбенении замолчал: Флёр не было. А дверь, через которую они прошли, исчезла. Он зажмурил глаза и снова их открыл: перед ним по-прежнему была стена, гладкая и ровная, без каких-либо признаков дверей.
Внутри у Драко все перевернулось. Представления, о том, что происходит, у него не было, однако появилось чувство, что, что бы ни происходило, ему это точно не понравится. Гарри все еще неподвижно стоял, глядя в пространство. Стиснув зубы, Драко шагнул к нему и протянул Гриффиндорский меч. Не меняя выражения лица, Гарри принял его.
— Поттер, похоже, у нас проблемы.
Обернувшись, Гарри посмотрел на него ясным взором:
— Я в курсе: Флёр исчезла, дверь тоже. Мы с тобой заперты в комнате. Опять, — добавил он с оттенком неприязни. — Говорил же я, что ей нельзя доверять.
— Поттер… — Драко протянул руку.
Сжав кулаки, Гарри резко развернулся:
— Не трогай меня, — зашипел он. — И думать об этом не смей.
Драко быстро отдернул руку.
— Я должен был это сделать, — произнес он ровным голосом. — Ты же сам это понимаешь.
— Ага. Как всегда, — Гарри тряхнул головой и, глядя Драко прямо в глаза, продолжил, — Просто — заткнись, Малфой. Сейчас я совершенно не хочу слышать твой голос. — Было в его глазах что-то такое, чего Драко не видел уже несколько месяцев: презрение.
— Ты теперь постоянно будешь психовать по этому поводу? — резко бросил Драко.
— Да. Именно так я сейчас и поступлю. Поскольку предыдущий план — разбить тебе морду — я отверг как неосуществимый.
— Знаешь, — Драко прихлопнул нарастающее внутри раздражение, — я прошу прощения…
Гарри это не впечатлило:
— Да что ты? Позволь мне воспользоваться возможностью не дать тебе его.
Драко потрясенно захлопал глазами: он извинился, но, что самое-то удивительное, Гарри его извинений не принял! А может, так и положено, и другой человек вовсе не обязан их принимать? А может, это не важно? Так или нет?
Наверное, нет.
— Нет тебе прощенья, — добавил Гарри. — А я-то думал, что ты был мне другом… — Драко показалось, что горечи в этих словах было куда меньше, чем отвращения.
— Я еще вчера говорил тебе, что это не так, — прорвался на поверхность гнев Драко, — что — забыл? Что же ты себя ведешь, словно я ударил тебя в спину? Это вовсе не так!
— Нет, что ты! Ты ударил меня в лицо — молодец! Поздравляю, что в этот раз ты не соврал, Малфой, — Гарри издевательски поаплодировал.
Желание со всей силы вмазать Гарри настолько овладело Драко, что у него сбилось дыхание и от напряжения затряслись руки. Его частенько трясло и раньше, когда он был младше, — особенно после напряженных матчей по Квиддитчу; более того, его не просто трясло, а колотило так, что тело, казалось, сейчас рассыплется на кусочки. Вот и сейчас было то же самое: даже если бы он и попытался ударить Гарри, он бы, скорее всего, промазал, что, в общем-то, было не так уж и плохо, принимая во внимание то, что Зелье уже покидало его кровь… Что последует за этим — Драко не знал. Может быть — ничего. А может быть…
Голос Гарри прервал его размышления:
— Малфой…
Драко стиснул зубы и не повернулся:
— Что? Что ты хочешь мне сделать, Поттер?
Гарри резко вскинул руку, схватил его сзади за мантию и развернул к себе лицом:
— Я хочу тебя напугать.
— Напугать?
Драко вытаращил глаза: в дальнем углу зала из тени появилось нечто. Нечто огромное — настолько огромное, что казалось ненастоящим — чудовище из кошмара, из легенды, нечто, не существующее на самом деле…
Но оно существовало: почти такое же огромное, как дракон, тень, падавшая на стену позади него, была уродливой и неестественной. Оно имело тело льва — самого большого льва, которого только мог себе представить Драко, — по обеим сторонам которого росли драконьи крылья, а огромная уродливая голова имела человеческий лик. Человеческий лик гигантского размера. Из лап торчали длинные блестящие когти, гибкий хвост, резко и быстро мечущийся из стороны в сторону, венчало острое на вид скорпионье жало.
Существо медленно двигалось в их сторону.
В голову Драко не пришло ни одного умного ответа.
— Что… — медленно проговорил Гарри, — это… черт побери…
— Мантикора, — быстро ответил Драко и резко поднял руку. — Зовио! — и меч влетел в его руку. Меч Гарри давно был в его руке, но тот не обращал на него внимания, он все смотрел и смотрел, как приближается мантикора. Краем глаза Драко увидел, как Гарри поднял руку, указал ей на монстра…
— Оглушить!
Струя света сорвалась с его пальцев, ударив мантикору прямо в грудь. Издав громкий рык, она встала на дыбы и огромной тенью нависла над ними.
Драко понял, что чувство полного отсутствия желудка внутри не придумано, а действительно существует.
— Ох, я перепугался до ужаса.
Он сверкнул глазами на Гарри:
— Здорово сделано, Поттер. Тебе удалось ее взбесить. Кстати, ты знал, что ее яд для человека — самый смертоносный? Просто осмысли, что я сказал.
Гарри словно не слышал его: прищурившись, он смотрел на рассерженного монстра.
«…Она слишком велика для заклинания, которым можно убить его… Ну и что — убил же я василиска мечом… И ее я тоже смогу убить…»
Драко почувствовал, что у него отвисла челюсть.
«…Гарри, что?..»
«…Я собираюсь убить ее, — Гарри бросил на него полный отвращения взгляд. — А ты можешь так там и стоять».
Он сжал свой меч и поднял его на мантикору, словно бы у него разом пропали все мозги, которые, как подозревал Драко, у него все-таки были. Даже мантикора, кажется, удивилась — похоже, она не верила собственным глазам. Драко не мог ее осуждать: как правило, люди не бегали к ней с таким энтузиазмом. Наверное, именно поэтому она подпустила Гарри на расстояние удара: Драко с изумлением увидел, как Гарри приблизился к ней и воткнул меч ей в грудь.
Мантикора заревела, и рев этот был ужасен, он оглушал и рвал барабанные перепонки — словно бы тысяча поездов разом прибыли на тысячу станций. Поднявшись на дыбы, ударом лапы она подкинула Гарри в воздух, швырнув прямо на стену.
Он сполз на пол и затих.
Ухватив меч зубами, мантикора вырвала клинок из своей груди, выплюнула его на пол и двинулась к Гарри, взбешенно хлеща по сторонам своим смертоносным жалом. Меч дал Драко знать о себе холодным толчком в руку, и Драко знал, что бы он сказал, умей он говорить: дай ей убить его.
Гарри с трудом сел, лица его Драко видеть не мог, мантикора загородила его…
Драко вскинул руку:
— Импедимента!
Заклинание ударило чудовище в бок. Оно повернулось, яростно сверкая глазами. Драко помахал ему рукой:
— Эй! — крикнул он, во рту было совершенно сухо, как в пустыне. — Эй ты, там, наверху! Здоровенный мохнатый… гм… переросток! А ну отвали от него! — он остановился, пораженный:
«…Я сказал: «Отвали от него»? Поверить не могу».
Голос Гарри зазвучал у него в голове:
«…Я тоже».
Но мантикора проблем с неверием не имела: зарычав, она развернулась и рванулась к Драко, быстро скользя когтями по мрамору пола. Он оцепенел — слишком испуганный, чтобы даже почувствовать этот страх. Он не мог представить, как применить свои фехтовальные навыки, — она была слишком огромная, слишком быстрая, слишком…
Она напала на него и ударила лапой — он рухнул на пол и услышал, как когти просвистели у него над головой. В груди мантикоры что-то низко громыхнуло — смех.
— Да она же играет со мной, — он был не в силах в это поверить. — Вот сволочь.
Он сел, но следующий же взмах лапы снова ткнул его в пол, когти прорвали его рубашку, на ней показалась кровь. Драко перекатился и взглянул вверх, увидев этот огромный, выгнутый, увенчанный ядовитым жалом хвост, метнувшийся в его сторону со скоростью нападающей змеи. Он успел лишь вскинуть руки, закрывая лицо, да подумать: «Смертоносный яд», — когда хвост рассек воздух над его головой, и раздался громкий звук — словно что-то с силой шлепнулось об пол рядом с ним.
— Она промахнулась, — подумал он, — она не попала в меня! — и тут же его оглушил полный боли и муки стон, подбросивший его вверх. Над Драко, подняв окровавленный меч, стоял Гарри, а перед ним колотила хвостом, билась и выла, словно в агонии, мантикора. Из нее фонтаном хлестала кровь. Гарри кромсал ее мечом — тот звук, что слышал Драко, был звуком упавшего рядом с ним куска хвоста — длиной в фут и толщиной в руку, он лежал в расплывающейся черно-красной луже, все еще спазматически сокращаясь и подергиваясь.
Откатившись, Драко отбросил свой меч и схватил хвост, сморщившись от омерзительного ощущения прикосновения его к своей руке и стараясь держаться подальше от ядовитого жала. Он вскочил на ноги, смутно ощущая, что совершенно промок от крови мантикоры; смутно осознавая, что кричащий ему что-то Гарри с его поднятым мечом выглядит совершенно крошечным против ревущего над ним монстра (песчинка перед надвигающейся волной); смутно слыша взбешенный рев мантикоры — и он бросился к ней. Собираясь укусить, она рванулась к нему — Драко увидел два ряда острых, как бритва, зубов, размахнулся и со всей силы швырнул жало в разверстую пасть монстра.
Чудовище машинально щелкнуло челюстями, проглотило… — и застыло на месте, захлебнувшись и задохнувшись, замотав головой, словно пытаясь освободиться от своего собственного яда. Колени его подогнулись, оно закричало — не как агонизирующее животное, а как страдающий в смертельных муках человек. Этот крик словно резанул Драко, он отшатнулся назад, споткнулся, но Гарри успел схватить его за руку и удержал на ногах. Гарри тут же убрал свою руку, и юноши стояли и смотрели, как мантикора, испустив еще один, предсмертный крик, словно подрубленное дерево, рухнула на землю. Хвост еще трепыхался, загибаясь к спине, она дернулась и вытянулась, конечности оцепенели.
— Она умерла? — с трудом просипел Гарри.
— Еще нет, — ответил Драко и, словно услышав его, чудовище открыло свои огромные глаза и в упор посмотрело на него. И заговорило.
— Ты… — прорычало оно, и голос его был подобен скрежету камней по наждачной бумаге. Глаза уставились на Драко, и тот невольно сделал шаг вперед. Мантикора заметила это движение, ее черно-красные глаза блеснули. — Ты… — повторила она, — я умираю, и я знаю, кто ты. — Глаза животного закатились, мелькнули белки. — Хозяин… Зачем ты убиваешь меня? Ведь ты же сам создал меня такой…
Драко замер, его сердце билось медленно и с перебоями, адреналин утекал из вен, оставались только усталость и изнеможение.
— Нет, — резко ответил он. — Не я.
— Я знаю, кто ты… — повторила мантикора, судорога сотрясла ее тело, глаза закрылись и она испустила дух.
После рева, криков и грохота битвы в зале воцарилась мертвая, оглушающая тишина. Драко медленно повернулся, взглянул на Гарри, ощутив что-то вроде шока: тот весь был в крови — не столько в своей собственной, сколько в крови мантикоры. Побуревшая от крови рубашка, руки, слипшиеся волосы, алые полосы по всему лицу и шее… Не глядя на Драко, Гарри попросил:
— Дай мне твой плащ…
Словно в оцепенении, Драко отдал ему плащ, и Гарри, протерев краешком забрызганные кровью очки и водрузив их обратно на нос, вернул его. Прищурив глаза, он осмотрел мертвое чудовище и холодно произнес:
— Похоже, мы победили.
— Она мертва, если ты об этом, — Драко опустил взгляд и осмотрел себя: кровь покрывала его с ног до головы, однако он не промок насквозь, как Гарри. Драко поднял взгляд. Гарри смотрел на него, зеленые глаза на полосатом от крови лице бесстрашно горели.
— Она что-то сказала тебе, — махнул рукой в сторону мантикоры Гарри. — Что оно сказало?
Драко удивился:
— А разве ты не понял?
Гарри тряхнул головой и прищурился:
— Нет, я не понял.
«…Она просто спросила, почему я…»
— Выйди из моей головы, — приказал Гарри, отодвигаясь, словно от этого связь между ними должна была разорваться. — С нами не все в порядке. С чего ты взял, что что-то изменилось?
— Ты спас мне жизнь… — произнес Драко, слишком выжатый, чтобы что-то изображать или притворяться.
— Я сделал бы это для каждого, — ровным голосом ответил Гарри.
Повисла напряженная, неприятная тишина.
— Но я… — начал Драко.
— Заткнись, Малфой! — оборвал его Гарри настолько свирепо, что тот действительно заткнулся. — Думаю, что тебе бы… — и тут его глаза вылезли из орбит, а челюсть отпала. Драко оглянулся, чтобы увидеть, на что же он так смотрит, — и от потрясения у него появилось ощущение, что он разом лишился всех своих внутренностей.
В нескольких шагах от них, с выражением любопытства и удивления на лице стояла Флёр. Ее сопровождали шесть охранников в мантиях с капюшонами, закрывавшими их лица. А позади нее, положив руку ей на плечо, стоял Салазар Слитерин. Он улыбался.
В стене снова появилась дверь. Похолодев, Драко шагнул к мечу, но было слишком поздно:
— Лигатус, — быстро произнес Слитерин, вскинув руку, и Драко ощутил, что полоса металла крепко стянула его руки у него за спиной. Повернув голову, он увидел, что руки Гарри точно так же стянуты за спиной чем-то поблескивающим бело-голубым…
Драко заподозрил, что наручники были из стеклостали.
Связав их, Слитерин, похоже, потерял к юношам всякий интерес. Он подошел к мертвому телу мантикоры и, опустившись около него на колени, начал рассматривать его. Его глаза потемнели.
— Это вы убили ее? — наконец произнес он, поднимая взгляд на Гарри и Драко. — Да или нет?
Никто из них не ответил.
— Что — так и будете молчать? — настойчиво повторил Повелитель Змей.
— Хорошо, я хочу тебе ответить, — сказал Драко. — Только ты это не видишь, потому как у меня руки за спиной связаны. Потом заговорил Гарри. Его голос был спокоен и полон ненависти.
— Да, это мы убили твоего монстра. Мы его убили, и умер он в мучениях, о чем мы совсем не сожалеем.
— Да вам и не стоит сожалеть, — Слитерин поднялся и улыбка коснулась его лица. — Я весьма вам за это благодарен. Вам обоим.

**************

— Поверить не могу, что вы хотели использовать его без меня.
— Джинни…
— Вы должны были знать, что она не сработает. Какие же вы тупицы.
— Абсолютные тупицы, — горячо подхватил Рон. Он сидел на краешке кровати Джинни, позади него стояла Эрмиона. Вид у обоих был смущенный и искренний. — Особенно Эрмиона.
Эрмиона ткнула его в плечо.
— Я не тупица.
— Ой!
Джинни села и улыбнулась. Она совсем не удивилась, что Рон и Эрмиона пришли к ней и подняли ее с кровати, не удивилась, когда они рассказали ей, что они пытались сделать, и уж совсем не удивилась, что у них ничего не вышло.
В конце концов, Хроноворот принадлежал ей, она знала это с того момента, как в первый раз коснулась его. Она протянула руку, и Эрмиона поставила ей на ладонь маленькие поблескивающие песочные часики. Свет, коснувшись их, словно зажег в них огонь, и отблеск его вспыхнул в глазах Джинни.
Она быстро закрыла глаза — и перед ее внутренним взором из темно-красных точечек начала складываться картинка — огромное пространство, где плечом к плечу сражались люди и звери… дым клубился над ними… и…
Джинни открыла глаза — теперь она начала понимать, почему Эрмиона считала свои сновидения такими важными. Мужчина из видений был молодым и выглядел совсем как Гарри — вплоть до мельчайших подробностей, даже взлохмаченные волосы его были такие же черные, и так же казались просто нарисованными на его лице сажей или краской. Но это не мог быть Гарри, это кто-то совершенно другой — она чувствовала. Она чувствовала его так же, как своих братьев, как себя саму, как свою плоть и кровь… И она назвала его — Годрик.
Подняв глаза, Джинни улыбнулась Эрмионе и брату. Накинув цепочку себе на шею, она показала жестом, что они должны уйти.
— Подожди минутку, — произнесла Эрмиона, указывая на белую кружевную ночную рубашку Джинни. — Ты хочешь переодеться?
Рон соскочил с кровати:
— Ладно, я пошел.
Возвратившись, он застал Джинни уже в джинсах и свитере. Они с Эрмионой ждали его, сидя на кровати. Цепь была наброшена на их шеи.
— За чем ты ходил? — спросила Эрмиона, глядя, как он садится рядом.
— Так, ничего, — Рон легкомысленно махнул рукой. — Просто прихватил кое-что, что может нам понадобиться. — Ты же понимаешь, — продолжал он, набрасывая цепь и себе на шею, — что случится, когда Чарли проснется и обнаружит, что нас нет.
Эрмиона улыбнулась.
— Если он сработает, как надо, то он никогда не узнает, что мы куда-то исчезали. Мы вернемся в то же время, из како


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06-05, 23:45 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
— Если он сработает, как надо, то он никогда не узнает, что мы куда-то исчезали. Мы вернемся в то же время, из какого ушли.
— А если оно не сработает, как надо?
— Тогда у нас будут куда более серьезные проблемы, чем Чарли. Например, навсегда застрять в прошлом.
— А может, это не так уж и плохо. Мы можем изобрести колесо и разбогатеть.
— Рон, мы отправляемся назад на тысячу лет, а не на миллион. Колесо тогда уже было. — Да знаю, знаю…
— Кажется, ты всегда расстраивался, что все самое интересное случалось с другими людьми, правда?
— И это я слышу от девчонки, которая огорчается, что в школе всего 7 классов.
— Заканчивайте спорить, — решительно произнесла Джинни. — Держитесь.
Она перевернула Хроноворот, и вместе с ним опрокинулся мир.

**************

Гарри вытаращил глаза. Он был совершенно ошарашен. Даже Драко не сумел справиться с выражением своего лица, на какую-то миллисекунду он остолбенел, но почти тут же он надел на себя маску своего обычного глумливого самодовольства.
— Так-так, — он переводил взгляд с Флёр на Слитерина и обратно, — по-моему, ситуация однозначно становится скучной.
Гарри бросил на него яростный взгляд.
— Он хоть когда-нибудь может заткнуться и помолчать? Хоть когда-нибудь?
Признаться, временами он завидовал способности Драко остроумно комментировать самые устрашающие ситуации. Однако сейчас ему захотелось как следует вдарить ему по башке, чтобы он заткнулся навсегда.
Похоже, Флёр подумала о том же.
— Драко, тише, — предупреждающим тоном произнесла она.
— Тише?! — взорвался Гарри, хотя, признаться, в глубине души он ее поддержал. — Тише — это все, что ты можешь сказать?! Флёр вздернула голову, ее темно-синие глаза расширились: — Это не я буду говорить, а мой Хозяин.
Гарри почувствовал, что у него сейчас отвалится нижняя челюсть:
— Твой Хозяин?!
Флёр была полна смущенного раскаяния:
— Думаю, что вы не слишком удивлены. Думаю, вы подозревали… — она повернулась к Драко. — Когда ты не дал мне источник силы, мне пришлось искать другой… Я должна была его найти. И я его нашла. Тебе не понять…
Драко перевел на нее холодный взгляд серых глаз:
— Заглохни, предательская какая красивая собачка!, — резко произнес он, ввергнув Флёр в прострацию.
— Ну, что ж, — Слитерин все еще улыбался. — Так не говорят с моим Источником.
— Твоим Источником? — потрясенно переспросил Драко, почувствовав себя брошенным. — Или ее?
Слитерин сделал шаг к юношам, и Драко почти инстинктивно отпрянул.
— А ты что, думал, что, если ты откажешься служить мне, я не найду никого взамен? — поинтересовался Повелитель Змей. — Она почти такая же подходящая, как и ты…
Драко уставился в землю и не ответил. Стоя позади него, Гарри увидел, что он, сцепив руки, начал вытаскивать руки из наручников, но остановился.
— Однако же это не значит, что я не найду тебе применения, — продолжил Слитерин. Ты более, чем оправдал мои ожидания: многие встречались в мантикорой лицом к лицу и все они погибли. Прими мои поздравления.
Драко по-прежнему молчал — не глядя на Гарри, не двигаясь. Гарри неожиданно почувствовал, что он здесь лишний, — на него никто не обращал внимания. Чтобы его заметили, ему вдруг захотелось сделать что-то смелое и героическое, но ничего другого, кроме как подскочить к Слитерину и пнуть его по ногам, он придумать не мог, а этот поступок казался малоэффективным.
— Это не так уже и круто для Магида, — горько подумал он, — однако чтобы колдовать, нужны свободные руки.
— Пока еще никто не совершал это, — говорил Слитерин, — поэтому-то мой Источник и привел тебя сюда, — Он улыбнулся Флёр. — Я должен поблагодарить ее. И вас. Обоих…
Его глаза впервые скользнули в сторону Гарри.
— Мои недруги поместили сюда этого монстра — он был стражем того предмета, который мог бы вернуть мне мою мощь. Только Наследники Основателей могли обезвредить его — а потому выбор был очевиден. Особенно Наследник Годрика — он же с некоторых пор воображает себя истребителем чудовищ… — холодный взгляд Слитерина воткнулся в Гарри. — Он убил моего василиска, пытался уничтожить моего потомка… — я думал, что будет справедливо, если он убьет для меня мантикору.
Ненависть в его глазах поблекла, когда она перевел взгляд на Драко.
— Это правда, мальчик. Это была прекрасная работа. Благодарю.
Гарри ждал, что Драко нарушит повисшую тишину каким-нибудь изящным замечанием. Однако тот заявил:
— Я только сделал то, что должен был сделать.
Гарри захлопал глазами, соображая, что же такое имел в виду Драко, но Слитерин не стал ломать над этим голову, он подошел к Драко, и, как тогда, на кухне Висли, он коснулся рукой лица Гарри, теперь он коснулся лица своего Наследника. Драко не вздрогнул, не отпрянул, не двинулся — он вообще ничем не показал, что заметил этот жест.
Слитерин приподнял голову Драко, и его темные глаза пытливо вонзились в глаза Драко:
— Я твой предок, мальчик. Я горжусь тобой. Интересно, что бы сказали остальные, будь они сейчас живы?
— Может, выпустишь меня из этой гробницы, здесь темновато? — предположил Драко.
Слитерин расхохотался. Гарри и представить не мог, что он умеет это делать.
— У него хорошее настроение из-за мантикоры, — понял он, и сердце упало. — Она нас обхитрила, она постоянно дурачила нас — стражи, скорее всего, были посланы, чтобы убедить их в том, что они и вправду убегают — тогда как они шли вглубь замка… Флёр никогда не проходила через адмантиновую дверь — эта дорога была закрыта столетья назад, и мантикора охраняла ее. Флёр просто обвела нас вокруг пальца. И мы на все это купились. Какие же мы дураки, просто идиоты, — подумал Гарри.
— Ты заслужил награду. Пойдем, обсудим это, если ты, — добавил Слитерин, — согласен.
Последнее слово он подчеркнул — так, что оно приобрело совсем иное звучание: смерть… выбор… последний шанс…
Драко поднял голову. Глаза его были темны, почти черны, впрочем, возможно, все дело было в игре света и тени.
— Я устал бороться с тобой, — сказал он, — я убегал от тебя, проливал кровь, пил зелье, чтобы спрятаться, даже умирал — а ты все не хочешь оставить меня в покое…
— Нет, — качнул головой Повелитель Змей, и рука его соскользнула с лица Драко, — я не оставлю тебя.
Драко прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, взгляд был решительным, словно он сделал свой выбор.
— Освободи меня, — произнес он.
Слитерин взглянул на него.
— Освободи меня, — повторил Драко.
Слитерин бросил взгляд на Флёр, поднял руку и указал ей на Драко:
— Либерас, — наручники клацнули о мрамор пола и исчезли. Драко медленно протянул руки вперед и начал растирать затекшие и потерявшие чувствительность запястья. Он поднял глаза на Слитерина:
— Спасибо.
Гарри почувствовал, что у него внутри появилось ощущение какого-то странного холода.
— Ты мой Наследник, — пояснил Слитерин, — быть связанным недостойно тебя.
— О, я с этим с удовольствием соглашусь, — усмехнулся Драко в пространство. Сейчас он был уже совсем другой, тело его напряглось, глаза горели гневом — он казался диким животным, готовым укусить, если к нему попробуют приблизиться. — У меня есть еще один вопрос, — Драко перекатился с пятки на носок, — меня ты освободил. А какие у тебя планы относительно Гарри?
И снова во взгляде, который Слитерин бросил на Гарри, вскипела холодным огнем ненависть. Флёр не подняла глаз, она уткнулась в пол и что-то там старательно изучала.
— Наследник Гриффиндора исполнил свое предназначение. Без него ты бы не победил мантикору. Однако теперь все кончено, сила вернулась ко мне, и мне теперь он нужен скорее мертвый, чем живой. Стража, — губы Слитерина искривились в злобной усмешке, — взять мальчишку.
Двое охранников отделились от группы, шагнули к Гарри и схватили его. Поскальзываясь на крови мантикоры, он попытался сопротивляться — но бесполезно, они были куда сильнее его, а без своих рук он был совершенно беспомощен. Они поволокли его вперед, пока он не оказался почти в футе от Слитерина, лицом к лицу с Драко.
— Итак, — произнес Слитерин, переводя взгляд с Драко на Гарри и обратно. — Вот он — Наследник Гриффиндора. Так что же мне сделать с ним?
Гарри видел, как Флёр недоверчиво взглянула на них, вскинув голову. Драко не шелохнулся. Он стоял, вздернув голову, его серые глаза словно застыли — в этот момент, даже залитый кровью и в разорванной и грязной одежде, он был больше похож на сына Люция Малфоя, чем когда бы то ни было: тот же вызывающе вздернутый подбородок, та же гордость и холодность — он был похож на своего отца так же, как и Гарри похож на Джеймса.
Холодный взгляд Драко скользнул по Слитерину, по страже, окружавшей Повелителя Змей, по Флёр и, наконец, по Гарри. На мгновение их взгляды скрестились: глаза Драко были совершенно непроницаемы, в них не было ни страха, ни ярости, ни ненависти, ни отчаяния, ни сострадания, ни страсти — ничего. Он взглянул на Гарри, и его взор вновь обратился к Слитерину.
— Делай с ним, что хочешь, — сказал он. — Меня это не касается.
Глаза Слитерина расширись от удивления — в этот момент в нем промелькнуло что-то человеческое. Он развернулся к охране:
— Отправьте мальчишку обратно в адмантиновую камеру, — коротко приказал он и внимательно взглянул на Гарри. — Заковать его.
Стражники окружили Гарри и поволокли его прочь. Вывернувшись, он оглянулся, сам не понимая, зачем: Драко и Слитерин стояли рядом над телом поверженной мантикоры, а чуть поодаль стояла Флёр. С такого расстояния было уже трудно разобрать, кто же из этих мужчин Драко и, прежде, чем Гарри сумел это понять, охрана протащила его через дверь и крепко захлопнула ее за ним



Продолжение выложу уже завтра)) Сейчас уже больше нет сил вылаживать))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-05, 23:26 
Не в сети
Добрый админ,раздающий преды бесплатно)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24-04, 16:34
Сообщения: 455
Откуда: Из мира эмоций...
atunA
Я усё прочитал! ЭТО СУПЕР!!!

_________________
эмо - форева...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:36 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 12. Непрерывность Памяти
Чарли так никогда и не смог понять, что именно подняло его посреди той ночи. Позже он решил, что это было какое-то неопределенное беспокойство, ощущение, что с этим миром что-то не в порядке. Хотя, скорее всего, ему просто внезапно ужасно захотелось шоколадного печенья.
Он встал, натянул фланелевые пижамные штаны и майку и прошлепал босиком на кухню, стараясь производить как можно меньше шума. Проскользнув через гостиную и, наконец, очутившись на кухне, он взмахнул палочкой, пробормотав Инсендиус, зажег огонь под чайником на плите, лениво призвал коробку печенья из буфета и стал методично ее уничтожать, невидящим взглядом уставившись в настенные часы. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть, было или уже довольно поздно, или, судя по светлеющему серому небу за окном, еще слишком рано. А еще небо предвещало дождь.
Закипел чайник. Чарли потянулся, снял его с плиты… и замер, снова посмотрев на часы.
Бам!
Пальцы Чарли неожиданно ослабли, чайник упал на пол, кипяток выплеснулся ему на ноги, хотя он вряд ли это заметил: он уже несся через комнату к стене, к часам в золотой раме, и уставился на них с недоумением, граничащим с шоком.
На них имелись золотые стрелки, на каждой было имя одного из членов семьи Висли — стрелка Перси указывала на надпись — «на работе», Билла — «дома», Фред и Джордж, похоже, были «на веселой вечеринке. Домой не ждите!». Его собственная стрелка сообщала, что он «навещает семью».
А еще были стрелки с надписями Рон и Джинни, и они не показывали ни «дома», ни «в пути», ни даже «в смертельной опасности». Чарли еще ни разу не видел ничего подобного: они бешено вращались по кругу, бесцельно и безостановочно, словно место, куда отправились его младшие брат с сестрой, было настолько далеко, что теперь даже магия часов не могла отыскать их…

**************

Джинни перевернула Хроноворот, и мир выскользнул из-под ног Эрмионы — так было и тогда, когда она пользовалась Хроноворотом МакГонагалл, однако сейчас все было иначе, словно те ощущения усилили в сотни раз: ей словно выстрелили из пушки, перед глазами все застлала серая беспросветная мгла. Вытянув руки, она наткнулась на что-то — руку Рона — поймала его пальцы, изо всех сил сжала их и почувствовала, как он сжал ее руку в ответ: Рон был жив, он ответил на пожатие, а значит, она была не одна. Она облегченно вздохнула, вернее только попыталась это сделать: воздуха не было.
Она попробовала снова — но ее легкие втянули лишь пустоту. Я умираю, — подумала она, и страх заструился по ее венам, наполняя тело отчаянием. Она сопротивлялась, стараясь думать о Гарри.
…Она не имеет права умереть, она должна добраться до Гарри, защитить его — без нее Гарри умрет, а она может его спасти, может — ведь любовь уже спасла его однажды, на втором году жизни…
Яркие голубые вспышки разорвали серый туман перед ее глазами, и вдруг на какую-то долю секунды она увидела Гарри — действительно увидела его, словно бы он находился прямо перед ней: вот он — сидит у голубоватой стены со скрученными за спиной руками, одежда на нам разодрана, словно ее рвали когтями дикие звери, из-под нее просвечивает худое тело… Он поник, словно был полностью обессилен, лица она не увидела — он опустил голову, его скрывали темные волосы… И он был… весь в крови… Она рванулась вперед, но видение исчезло, и мир свернулся обратно. Рон крепче вцепился в ее руку, его ногти царапали ее ладонь, но пальцы внезапно соскользнули — вот они соприкасаются только кончиками… — и она осталась одна.
Нет!
Эрмиона замахала руками, пытаясь найти, нашарить в давящей, холодной мгле Рона, но не могла ни видеть, ни чувствовать… И в этот миг цепочка Хроноворота слетела с ее шеи.
— Ох! — выдохнула Эрмиона, когда серый туман внезапно рассеялся. Ее колени подогнулись, и она полетела на землю, звонко и больно шлепнувшись об нее ладонями. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, ловя ртом воздух и крепко зажмурив глаза.
Открыв их, она увидела над собой кристально-чистое, сияющее голубое небо. Это ее здорово обескуражило. Но страх, что уже больше не связана с Роном и Джинни цепочкой Хроноворота, едва не парализовал ее.
Она резко села и испуганно огляделась.
Руины. Она сидела посреди развалин какого-то огромного строения, разрушенного, видимо, в совершенно беспощадной битве: развороченную землю вокруг покрывали обломки камней, осколки стекла, торчащие корнями в небо выкорчеванные деревья. В воздухе витали запахи горящего леса, смоляной запах тлеющего кедра. Гигантские каменные глыбы свидетельствовали, что когда-то на этом месте были стены; один из них был украшен обрывком гобелена, а другой завершался уходящий в никуда — в небо — лестницей.
Эрмиона смотрела на это, но вряд ли видела — сердце ее выскакивало из груди, она лихорадочно искала, искала… Есть!
Рыжая вспышка.
Ее словно подбросило, и она рванулась вперед, спотыкаясь и перебираясь через груды булыжников и скрученные каким-то гигантским взрывом куски металла. Проворно преодолев кучу битых камней, она увидела Рона: с совершенно мрачным выражением лица он стоял на коленях среди обломков и оглядывался. Эрмиона кинулась на него и сжала в объятьях настолько сильно и быстро, что он и дернуться не успел.
— Оу-у… отстань, Эрмиона. Не надо меня трясти. Я тебе не мартини, — однако вид при этом у него был весьма довольный. — Со мной все ОК, посадка была мягкой. Правда, мне тут на мгновение показалось, что я потерял мантию-невидимку… — он быстро продемонстрировал ее и снова засунул в карман. — Меня аж в дрожь бросило.
Она отпустила его и захихикала — Рон был покрыт пылью и сажей, его рыжие волосы припорошило что-то белое — и он был просто невообразимо грязен. Он моментально понял, почему она смеется.
— Ты выглядишь так же плохо, как и я, — заметил он, скорее, размазывая, чем вытирая рукавом грязь со щеки. — На себя бы лучше посмотрела…
Но Эрмиона быстро протрезвела:
— Джинни…
Рон побледнел под слоем сажи.
— Она не с тобой?
— Я здесь, — послышался голос Джинни. Эрмиона обернулась и увидела ее тонкую фигурку — такая же грязная, как и Рон, вся в золе и саже, она перелезала через вывороченное с корнями дерево.
— Что здесь произошло? — раздраженно поинтересовалась она, откидывая свои рыжие волосы за спину. — Это выглядит так, как будто Фред с Джорджем взорвали самую большую в мире Петарду Флибустьера.
— Результаты магической битвы, — передернувшись, коротко сказала Эрмиона. Было холодно, несмотря на сияющее солнце: судя по его высоте, была зима. А впрочем, что же удивительного? Если Хроноворот мог перебросить их в любой год, почему бы ему не перебросить их в любой сезон этого года? Хорошо бы еще одеться потеплее…
— Здесь наверное был сущий ад… — Рон был весьма впечатлен окрестностями. — В жизни не видел таких разрушений. С этой точки прямое попадание метеорита должно считаться стройкой века…
— Ага, — машинально согласилась Эрмиона, пропустив его слова мимо ушей.
Рон протянул руку и тихонько коснулся ее щеки.
— Что такое, Герм? У тебя задумчивое лицо.
— У меня всегда задумчивое лицо.
— У тебя о-о-очень задумчивое лицо.
— Мне просто интересно, куда все подевались. Зачем Хроновороту переносить нас на место, где все разрушено? Мы, наверное, прибыли уже после битвы с Салазаром…
— Где мы? — требовательно поинтересовалась Джинни, оглядываясь вокруг.
— Там же, где и были, — объяснила Эрмиона. — Хроноворот переносит во времени, а не в пространстве. Так что, похоже, твой отец был прав: Нора в свое время действительно была замком. Просто его сровняли с землей… Но здесь должны остаться уцелевшие…
— Уцелевшие!
Эрмионе на мгновение показалось, что ей вторит эхо. Но, подняв голову, она увидела, что кто-то склонился с нависающей над ними скалы. Она инстинктивно дернулась назад, закрывая собой Рона и Джинни. Солнце светило человеку в спину — она могла видеть только темный силуэт волшебника или волшебницы в мантии с палочкой наготове. — Уцелевшие! — снова крикнул человек — это был юный, мальчишеский голос — и Эрмиона сообразила, что он обращается к ним. — Эй, вы, там, внизу — вы в порядке? — позвал он.
— С нами все нормально, — отозвалась Эрмиона. — Но мы не уцелевшие… Я имею в виду, не буквально. Мы…
Похоже, паренек решил, что ситуация требует дальнейшего прояснения. Он спрыгнул и легко приземлился на ноги прямо перед ними, все еще сжимая палочку.
Эрмиона издала невнятный булькающий звук и вытаращила глаза.
Это был Гарри — только не тот Гарри, каким он был сейчас, почти семнадцатилетний, немного даже пугающий ее своей взрослостью и тем фактом, что ему иногда (хотя и не часто) уже необходимо было бриться. Это был Гарри, каким она увидела его в первый раз: маленький, тщедушный одиннадцатилетний мальчик, со сверкающими темно-зелеными глазами на лице, хранящем последние следы детства. Только глаза этого мальчика не были такими зелеными; он не носил очков, и на его лбу не было шрама. Как и у гриффиндорских игроков в Квиддитч, его одежда была алой, но весьма допотопного покроя.
Но самым удивительным было то, что, встретив их, он не выказал ни малейшего удивления.
— Вы Наследники, да? — поинтересовался он, слегка приподнимая брови. — Я ждал вас.

**************

— Демоны, демоны, демоны? — Нарцисса подтолкнула тяжелую книгу через стол к Сириусу. — Что за название?..
— Именно это сказал и я, — усмехнулся Сириус. Нарцисса улыбнулась ему в ответ. Он выглядел лет на десять моложе, чем утром — все еще взволнованный, с напряженными морщинками, залегшими вокруг рта и глаз, постоянно теребящий браслет на своей руке, (все удостоверялся, что Амулет Вивикус по-прежнему сияет), однако утренняя безнадежность уже ушла из его глаз. Она знала, что это следствие того, что с Лупиным все было в порядке, и была рада этому.
Она слегка хлопнула по обложке принесенной им книги.
— И все-таки, где ты ее достал?
— Снэйп, — с довольным видом пояснил Сириус.
— Ты рассказал ему про демона в подвале? — Нарцисса была удивлена.
— Ну, так уж повернулся разговор: «Ну, Сириус, как делишки? Что скажешь? Прислужники из ада тебя не донимают? А то есть у меня для тебя одна книжица…»
— Не думаю, чтобы Северус сказал что-нибудь подобное.
— Северус, — добродушно передразнил Сириус. — Крошка Севви… Я уже столько лет не слышал, чтобы кто-нибудь называл его Северусом, кроме Дамблдора. Уж я-то точно его никогда так не называл…
— Нет, — сказал Лупин, появляясь в дверях. — Если мне не изменяет память, ты обычно называл его «Мерзкая Рожа».
— В старые добрые времена, — поддакнул Сириус, поворачиваясь, чтобы поприветствовать друга. Лупин сменил изодранную во время Превращения одежду и, хотя его нельзя было назвать свежим и отдохнувшим, выглядел он куда лучше.
— Готов идти? — спросил он Сириуса.
Сириус кивнул.
— И куда это вы двое собрались? — строго спросила Нарцисса.
— В Годрикову Лощину, — ответил Сириус, поднимаясь на ноги. — Рем предполагает, что дверца, к которой подходит мой ключ, находится где-то в Лощине. И у меня есть основания с ним согласиться.
— Годрикова Лощина? — Нарцисса посмотрела на Сириуса. — Разве это не…?
— Да, — коротко ответил он, накидывая свой длинный серый дорожный плащ.
Тон Сириуса исключал возражения, поэтому Нарцисса встала, положила руки на плечи Сириуса и поцеловала его на прощание. — Возвращайся скорее.
— Обязательно. Пошли мне сову, если найдешь что-нибудь интересное в той книге.
— Непременно, — она помахала ему рукой, и они с Лупиным телепортировались.
Она еще секундочку постояла, глядя на место, с которого исчез Сириус. В последнее время он стал больше похож на редкого гостя, чем на жениха, — так редко он бывал рядом. Она знала, что у него нет выбора и ценила все, что он делал, чтобы помочь Драко; искреннее беспокойство за ее сына облегчало ее бремя. И все же она скучала по нему, когда его не было рядом, что, как она должна была признать, было для нее в новинку: она никогда не скучала по Люцию в его отсутствие.
Впрочем, у Сириуса была масса черт, отсутствующих у Люция — он был забавным, теплым, щедрым, и совсем не жестоким. Как правило — не жестоким…
И, чего уж там говорить, — он был убийственно сексуален.

**************

Гарри сидел на полу камеры со связанными за спиной руками, прикованный цепью к адмантиновому кольцу, вбитому глубоко в пол. Собственно говоря, у него не было особого выбора: он не мог встать или отодвинуться от стены больше, чем на фут. Чувствовал он себя просто ужасно — все тело чесалось, одежда была разодрана и залита кровью. А мозги буквально закипали.
Комната была все та же: куча неуклюжей мебели, огромный шкаф. Стражи, притащившие его сюда, даже бросили его меч в угол комнаты — со своего места он мог смутно видеть мерцание украшенного рубинами эфеса.
А в голове все звучал и звучал довольный, смеющийся голос Драко.
«Недостаточно просто знать, с какой стороны браться за меч, Поттер. Ты должен знать, каким концом втыкать его во врага».
И тот же самый голос со слегка изменившейся интонацией, чуть растягивающий слова.
«Делай с ним, что хочешь. Меня это не касается».
Он закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы все остальное, сказанное им… Родители… Это воспоминание больше не злило его, — нет, оно открыло в нем бездонный темный колодец скорби, рвущей ему грудь. Ему давно не было так плохо — с тех пор, как… ну… словом, с тех пор, как он решил, что из-за собственной глупости и слепоты навсегда потерял Эрмиону, и она ушла к Драко. Он вспомнил, как стоял под ливнем перед Хогвартсом, держа на руках бестолкового, толстого, царапающегося кота Эрмионы, и смотрел на них с Драко, бегущих вниз по лестнице. Смотрел — и ненавидел обоих. Тогда-то он и обнаружил, что наихудшее ощущение, которое только можно испытать, — не горе, вина или боль, а ненависть к человеку, которого ты любишь больше всего на свете.
Тогда он ошибся — это не он, а Драко потерял Эрмиону, хотя любил ее так же сильно, как и сам Гарри. Ну, или почти так же… И Гарри понял, что ему нужно просто это понять и забыть: будь он на месте Драко, он не сумел бы смириться с этой потерей и вполовину так же мужественно и изящно. А может, гордость не такой уж и недостаток, раз дает себе силы пожертвовать тем, что ты любишь?..
В груди кольнуло — странное чувство, что-то вроде вины. Он все еще ужасно злился на Драко за то, что тот рассказал ему правду о родителях — злился куда больше, чем если бы тот наврал, чтобы вывести его из себя. Какое право он имел скрывать, что встретил родителей Гарри, что разговаривал с ними? Ну хорошо, пусть не настоящих родителей, пусть только их тени, но все равно… Гарри отдал бы все, что угодно, только за право просто увидеть хотя бы тени, чтобы просто представлять, какими они были при жизни. Какая горькая ирония в том, что разговаривали они именно с Драко… впрочем, у Гарри совершенно не было настроения об этом размышлять.
Однако назойливый внутренний голос тихо нашептывал, что Драко поступил именно так, как и должен был, и вид у него при этом был отнюдь не радостный, а какой-то совершенно опустошенный — наверное, Гарри чувствовал себя так же, доведись ему причинить боль Эрмионе или Рону…
Гарри содрогнулся: перед глазами вдруг померк свет, мир раскололся, словно слезла шкурка с апельсина, и, будто откликнувшись на мысленный призыв, возникли Рон и Эрмиона — такие отчетливые, словно бы стоящие прямо перед ним. Он услышал завывание ветра и увидел: вот Эрмиона изо всех сил сжала руку Рона… ее глаза заметались, что-то ища, высматривая… кажется, она неожиданно увидела его!.. — она выдернула свою руку из пальцев Рона и крикнула: «Гарри!»
Мир свернулся, спрятав Рона и Эрмиону, словно бы они никогда не существовали… Единственным звуком, нарушавшим тишину комнаты, было его собственное прерывистое дыхание, да позвякивание цепей. Гарри захлопал глазами и отчаянно замотал головой. От напряжения и изнеможения перед глазами заплясали маленькие черные точки — и только. Комната была пуста, как и раньше. С бледным подобием улыбки Гарри вспомнил слова Рона: Слышать вещи, которых здесь нет, это нехороший признак, Гарри, даже в мире волшебников.

**************

Охрана в мгновение ока выволокла Гарри из зала — сопротивляйся он, им бы понадобилось куда больше времени. Но он не сопротивлялся. Только у дверей он обернулся и взглянул на Драко, но тот этого не заметил, как сам Гарри не заметил того, что на него смотрит Флёр, хотя ей, признаться, вовсе не хотелось встретиться с ним глазами — судя по ненависти, перекосившей его лицо, когда он смотрел на Драко, она представляла, что в этом взгляде может увидеть она…
Она обернулась — к Драко и своему Господину, с которым она была теперь связана, и который тянул из нее силы с каждым ее вздохом, словно наматывал на веретено серебристую пряжу.
Они оба — и Господин, и Наследник — стояли над трупом мантикоры. Слитерин протянул руку, и Драко беспрекословно отдал ему свой меч. Слитерин взмахнул им и резким и стремительным ударом рассек брюхо мантикоры — также легко, как отрезал бы ножом кусок хлеба.
У нее в ушах послышался тихий, тоненький звон — она устала, Боже, как она устала…
Салазар и Драко заколыхались у нее перед глазами, словно она смотрела на них через рифленое стекло. Слитерин мечом раскрыл брюхо мантикоры… кровь фонтаном хлынула на пол… Драко вскинул на нее взгляд… кровь текла ей под ноги… — мир кувыркнулся, пол прыгнул ей в лицо… И все померкло.

Сознание медленно возвращалось — она словно выплыла из беспамятства на свет. Под ней было что-то мягкое, повернувшись, она обнаружила, что это кровать. Очень медленно, чувствуя колющую боль в спине, шее и плечах, она села.
Флёр тут же узнала эту комнату — в ней она провела прошлую и позапрошую ночи. Кровать была застелена, и она лежала поверх тяжелого бархатного черного покрывала, из него же были балдахин и занавеси на окнах, комната освещалась только неровным и дрожащим светом факелов, закрепленных по стенам металлическими скобами. К стене был прислонен серебристо-зеленый меч Драко. В камине золотом и медью переливалось и играло пламя, а над каминной решеткой красовался гобелен: огромная зеленая змея, душащая льва.
У огня, почти утонув в громадном кресле, сидел Драко. Похоже, у него было время, чтобы привести себя в порядок: его чистые серебристые волосы сияли, мокрые прядки чуть завивались на висках, он смыл кровь с рук и лица. Лицо было бледно, под темными глазами залегли голубоватые тени, однако вид был совершенно спокойный. Именно таким она и запомнила его во время первого посещения Хогвартса, тогда он сидел за столом рядом с Виктором Крумом. Снова повстречавшись с ним нынешним летом, она не упомянула, что узнала его, — он изменился почти до неузнаваемости — не просто изменился, а изменился совсем — неуловимо, но совершенно определенно.
Он приподнял брови:
— Что — очнулась? Драматический обморок удался на славу. Выполнен с блеском.
Сев, она обхватила себя за плечи и почувствовала, что ее трясет.
— Что ты здесь делаешь, Д'рако?
— Мне сказали, что это моя комната.
— Это моя комната.
На его губах заиграла тонкая и резкая, как лезвие ножа, ухмылка.
— Очевидно, предполагается, что мы ее поделим. Разве это не мило? Я бы отправил жалобу по поводу ситуации с проживанием, но был слишком занят, чтобы загружаться по этому поводу: все пытался избежать смерти от рук нашего Покойничка.
— Не называй его так.
Драко перекинул ноги через подлокотник и, развалившись в кресле, устроился поудобнее. Свет факела бросил на его волосы пригоршню серебристых искорок.
— Я буду звать его так, как мне нравится, — он скользнул глазами в ее сторону и неприятно усмехнулся. — Скажешь, я не прав?
Флёр проследила его взгляд и безо всякого удивления обнаружила в углу комнаты безмолвного и безликого, с опущенным серым капюшоном, одного из слуг Слитерина. Эти слуги всегда были здесь, она настолько привыкла к их присутствию, что перестала обращать на них внимание.
Драко резко вскочил со своего кресла и за считанные секунды в красивом прыжке перенесся через всю комнату. Она всегда восхищалась его грацией, напоминающей ей о двоюродных братьях, которые скорее плавали, чем ходили.
Подойдя к серой фигуре, Драко кашлянул. Слуга молчаливо воззрился на него, его лицо было скрыто тенью капюшона.
— А ты что такое? — поинтересовался Драко с кошачьим любопытством, пытаясь заглянуть под капюшон. — Вампир? Морок? Трогательный крошка-оборотень? — существо подняло голову, капюшон соскользнул, и Флёр краем глаза увидела неприятную белую чешуйчатую кожу и большие розовато-красные глаза. Оно с опаской смотрело на Драко. — Ага. Мерзкое существо неизвестного происхождения. Похоже, вас тут навалом. Тебя сюда Призвали?
Существо хранило молчание.
— Умоляю — ну поделись со мной…
Драко отступил, его пытливый взгляд превратился в убийственно-высокомерный.
— Отлично. Тогда убирайся.
Существо не шелохнулось.
— Я сказал — убирайся, — надменно повторил Драко, все годы повелевания беспрекословно выполнявшими его любую приходить домашними эльфами влились в его голос. — Знаешь, кто я? — я Наследник Слитерина и буду командовать армиями Повелителя Змей. Было бы мудро не портить со мной отношения.
— Хозззяин… — существо обладало неприятным свистяще-шипящим голосом.
— Какая экспрессия, — одобрил Драко. — А теперь проваливай, у меня для тебя поручение: принеси мне Май Тай.
Существо выглядело озадаченным:
— Май Тай?
Драко энергично закивал:
— Май Тай. С зонтиком. И без него не возвращайся. Меня не заботит, куда тебе придется за ним отправиться — хоть в Лондон. Я Наследник Слитерина, и все мои прихоти должны выполняться.
Драко распахнул дверь, и слуга с весьма недоверчивым видом медленно вышел, провожаемый напутственным помахиванием рукой.
— Великолепно. А теперь рысцой, — кинул ему в спину Драко, закрывая дверь. Замерев, он задумался на мгновение и, высунувшись за дверь, добавил:
— Не забудь про зонтик! Он должен быть зеленым!
Захлопнув дверь, он обернулся к Флёр.
— Может, мне стоило и для тебя заказать выпивку? Хотя ты этого не заслуживаешь. Что ж, наконец-то мы наедине, — он бросил на нее взгляд, который породил в ней самые нехорошие предчувствия. — Ну…
— На самом деле здесь ты никогда не бываешь один, — ответила она. Сердце колотилось настолько быстро, что ей было больно. Флёр глубоко вздохнула — это немного помогло. — Д'рако…
— Что? — с неприязненном выражением лица он прислонился к косяку.
— Ты это се'рьезно насчет командования а'рмиями?
Скрестив руки на груди, он пожал плечами.
— Он сам так сказал — после того, как ты отключилась, так что неудивительно, что ты не помнишь. Согласно предсказанию, мы обречены вместе править миром. Лично я собираюсь стать генералом, облачиться в аккуратный мундирчик и прославиться как Главный Парень, Заведующий Казнями Тех, Кто Несимпатичен Слитерину. Надеюсь, он не ждет, что я буду носить серое круглый год.
— А что еще случилось? — тихо спросила она. — После того, как я поте'ряла сознание? Он 'распо'рол мантико'ру…
— И вскрыл ее, — подхватил Драко, возвращаясь и плюхаясь в кресло. — Распахнул ей брюхо и вытащил что-то из ее кишок. А потом велел слугам привести нас сюда. Они несли тебя… подожди-ка… — тут же добавил он, его лицо потемнело. — А собственно, почему бы это мне тебя не порасспрашивать? Неужели ты думаешь, я поверю, что ты не в курсе того, что здесь происходит? — тряхнув головой, он откинулся назад. — Я не обязан предоставлять тебе информацию.
Флёр медленно свесила ноги с кровати и попробовала на них опереться — вроде бы держат… Она поднялась и, подойдя к креслу Драко, присела около него на колени. Кажется, он испугался ее неожиданному приближению, но прочь не отодвинулся, сохраняя убийственное спокойствие и осмотрительную неподвижность — это смутило бы ее при других обстоятельствах, однако сейчас она сама была слишком напугана всем происшедшим и происходящим.
— Я ничего не знаю! — слова тут же сорвались с ее губ, раньше, чем она успела бы остановиться: ей было очень важно, чтобы он поверил в ее правдивость. — Я не знаю: он п'росто сказал мне, что хочет, чтобы вы вместе убили чудовище — вот и все! Он никогда не 'рассказывал мне о своих дальнейших планах, и о Га'рри мы тоже никогда не гово'рили…
— Так я тебе и поверил! — оборвал ее Драко. — Он не из тех людей, которые играют словами. Людьми — сколько угодно, а вот словами — нет. Бьюсь об заклад, он сказал тебе все, что должно произойти!..
— Нет, я не…
— Ведь ты протащила нас по этому лабиринту и бросила нас наедине с мантикорой — на верную смерть! — его голос шипел, как бикфордов шнур, глаза метали искры ярости.
— Нет, я тебе клянусь: я не знала, какое именно там чудовище…
— Но ты ведь знала, что там именно чудовище! Уверен, что сейчас ты говоришь правду, хотя, подожди-ка минутку… нет, ты врешь! Потому что ты — лживая какая красивая собачка! и, предложи тебе достаточно галлеонов, ты без раздумий продала бы меня на органы в Мрак Аллее. Флёр с трудом удержалась, чтобы не вставить, что отдельные органы принесли бы ей куда больше галлеонов, чем остальные. Вместо этого она произнесла:
— То, что я сделала, я сделала не для себя, а для моей сест'ры Габ'риэль…
— Не желаю больше слушать твоего вранья, — резко прервал он ее. — Либо ты сообщишь мне полезную информацию, либо убирайся. Выбирай.
Она отстраненно удивилась, почему же ей не хочется влепить ему пощечину? Может, потому что она устала, — так устала, что едва держалась на ногах? А может, потому, что хотела сделать что-то такое, что помогло бы ей забыть выражение лица Гарри в тот миг, когда его окружила охрана?..
…Полезную информацию?
Она бросила быстрый взгляд на Драко. На его лицо падала тень, огонь играл на Эпициклическом Заклятье — казалось, что цепочка на его шее горит.
— Д'рако, подготовься… Он ско'ро ве'рнется и тебе будет… неп'росто…
— Непросто?
— Он будет п'роверять тебя, твою силу. Он покажет тебе всякие ужасы… какие ты только можешь себе п'редставить…
— Я могу представить себе кучу всяких кошмариков, — дернул плечом Драко. — Особенно после того, как повидал Северуса Снэйпа в пижаме. Меня теперь ничто не напугает.
Без всякой задней мысли она протянула руку и коснулась его запястья.
— Я сове'ршенно се'рьезно…
— Я тоже.
В его серебристо-черных глазах сверкнуло лихорадочное злобное веселье.
— На этой пижаме были сердечки. Вот уж кошмар так кошмар…
— Есть вещи куда хуже… Такие ужасные, что от них можно уме'реть…
Какое-то мгновение Драко хранил молчание, а потом неожиданно наклонился к ней — так близко, что его дыхание касалось ее волос:
— А какая тебе разница, умру я или нет? — спросил он ровным голосом.
— Для меня есть 'разница…
— Нет, тебе все равно, — его глаза задумчиво изучали ее. — Обычно я не ошибаюсь в людях. А в тебе вот ошибся. Я тебе этого не прощу.
— Я же гово'рила тебе — это не моя вина…
Он подавил смешок:
— Не твоя вина? Хорошо-хорошо, один из нас здорово пьян, сразу скажу, что, к сожалению, это не я.
Она снова потянулась к нему и тронула его за рукав:
— Гово'рю же тебе — моя сест'ра…
Он отбросил ее руку так резко и стремительно, что больно ушибся о край стола.
— Не прикасайся ко мне.
— Знаю, ты чувствуешь себя п'реданным…
— Да, есть такой неприятный побочный эффект у предательства.
Неожиданно внутри нее белым пламенем полыхнул гнев, у нее перехватило дыхание — так частенько бывало в последние дни.
— Конечно, тебе только и говорить о п'редательстве, ты же у нас белый и пушистый. Я сама видела, как ты пове'рнулся спиной к единственному человеку в своей жизни, кото'рый был твоим д'ругом.
Драко побелел от ярости. Он замахнулся, и она удивилась — неужели он все же решится ударить ее? Пусть только попробует, она уж точно даст ему сдачи. И тут ее гнев и усталость разорвал шипящий голос — голос, пригвоздивший к месту их обоих, словно двух маленьких бабочек: в дверях стоял Салазар Слитерин.
— Дети, когда вы закончите ссориться друг с другом, я попрошу вашего внимания.

**************

— Ждал нас? — вытаращив глаза, переспросила Эрмиона.
Мальчик, похожий на Гарри, кивнул.
— У нас мало времени. Надо поторопиться.
— Не так быстро, — попросил Рон, таща за собой Джинни и Эрмиону. Это, в общем-то, было довольно малоэффективно — они обе сопротивлялись его усилиям с возмущенным фырканьем. — А ты вообще-то кто такой? И почему мы обязаны следовать за тобой?
— Рон, — дернула его за руку Джинни, — ты что, не видишь, как он похож на Гарри?
— И что — поэтому мы автоматически должны ему доверять? А если бы он был двойником профессора Вектор, ты что — пошла бы с ним к нему домой?
— На кого я похож? — переспросил мальчик, глядя на них, как на психов.
— На нашего друга, — быстро ответила Эрмиона, предостерегающе ткнув Рона в ладонь костяшками пальцами. — Скажи, а ты там ждал именно нас? Откуда ты узнал, что мы — именно мы, и почему ты был уверен, что мы появимся именно там? А ты… ты, наверное, Гриффиндор, да?
Лицо мальчика вытянулось и посуровело:
— Годрик Гриффиндор — мой отец, — он взглянул на девушек и отвесил им легкий поклон. — А меня зовут Бенджамин.
Джинни была потрясена.
— Смотри-ка, он поклонился, — подтолкнула она в бок Эрмиону. — Парни больше так не делают…
— Я воспитан в уважении к женщинам, — Бенджамин с сомнением оглядел Джинни и Эрмиону, — даже если они одеваются, как мужчины-магглы.
Рон все еще колебался:
— А откуда нам знать, что ты — именно тот, за кого себя выдаешь?
Мальчик вздохнул и потянулся к плечу, вытянув из потускневших серебряных ножен засверкавший в солнечных лучах длинный меч. Изумительная гравировка — замысловато переплетающиеся цветы, листья, животные — образовывала надпись «Гриффиндор», а эфес украшало изображение выложенного из красных камней льва.
Джинни шумно вздохнула:
— Этот меч был с Гарри в Тайной комнате… Это Гриффиндорский меч.
— Точно, — Бенджамин взглянул на нее. — А ты Наследница Хельги. Ты очень похожа на нее в юности.
Джинни кивнула:
— Я Джинни.
— А ты Наследница Рэйвенкло, — повернулся он к Эрмионе. — Она ждет тебя.
Его пристальный взгляд скользнул к Рону.
— А ты… Наследник Гриффиндора? Не думал, что ты будешь таким…
— Рыжим? — подсказала с озорной улыбкой Джинни.
— Вовсе я и не Наследник, — многострадально огрызнулся Рон. — Просто придурок, которого все время куда-то заносит…
Бенджамин смотрел на него, полный сомнений и недоверия.
— Ты вроде бы говорил, что у нас мало времени? — напомнила Эрмиона.
— Точно, — коротко ответил Бенджамин. — Ровена… — голос его оборвался, а когда он снова заговорил, прозвучал резко и горестно. — Впрочем, когда мы придем, вы все сами увидите.
Запахнув покрепче мантию, он, не оглядываясь, пошел вперед. Пожав плечами и переглянувшись, остальные последовали за ним. Бенджамин шагал по развалинам, словно знал здесь каждый камешек. Эрмиона вскарабкалась и, догнав его, пошла рядом. Она была готова просто лопнуть от любопытства.
— Что здесь произошло?
Он взглянул на нее с величайшим недоумением и недоверием, и ее слегка затрясло: так необычно было видеть эти темные глаза на лице Гарри.
— Война, — коротко ответил он.
— Между кем и кем? — Эрмиона знала ответ наверняка, но хотела услышать его от него.
Скатившись по каменному откосу и битым камням, Бенджамин поднял голову:
— Повелитель Змей поднял армии и обратил их против Дома Волшебников и тех, кто когда-то был его друзьями… вы что — этого не знаете? А как насчет уроков истории — что, нет и в помине?
— Шутишь? — сказала Эрмиона.
Мальчик пожал плечами:
— Ну, ладно… Повелитель Змей создал армии гоблинов, мороков и полулюдей… Весь волшебный мир был втянут в эту войну. На нашей стороне сражались гиганты, единороги и гномы…
— А что насчет драконов? — поинтересовалась догнавшая их Джинни.
Бенджамин фыркнул:
— Драконы никогда ни к кому не присоединяются. Они наблюдают. У них своеобразное чувство юмора. Но Слитерин получил какой-то контроль даже над ними…
Бенджамин остановился и осмотрел развалины.
— Это замок Хаффлпафф. Что не выжгло пламя драконов, разрушило проклятье.
— Какое проклятье? — уточнила Эрмиона. Судя по всему, оно было куда сильнее, чем то, в котором когда-то обвиняли Сириуса: дескать, он взорвал улицы и убил двенадцать магглов.
— Ровена все вам объяснит, — они обогнули разбитую стену и вышли на открытое пространство.
Эрмиона ахнула, с трудом узнав пейзаж, где находилась и Нора, и Оттери-Сент-Кэчпоул. Перед ними, насколько хватало глаз, расстилалось огромное поле, над которым изогнулось оглушительно-синее небо. По всему полю кучками и рядами стояли сотни, а может, и тысячи волшебных шатров — больших и маленьких, переливающихся всеми цветами радуги. Словно она снова попала на Кубок Мира по Квиддитчу, только сейчас все было в сотни раз больше. Волшебные стяги и вымпелы хлестали и хлопали на веселом зимнем ветерке: алые Гриффиндорские, синие Рэйвенкло, золотые — Хаффлпафф. Между палаток поблескивали огненные точки костров, вокруг них суетились фигурки — некоторые — определенно люди, другие же — определенно нет.
— Ё-моё… — выдохнул позади нее потрясенный Рон. — Я видел подобные картинки в книжках про восстания гоблинов. Но и подумать не мог, что увижу что-то подобное наяву…
По пути в лагерь они пересекли что-то вроде остатков крепостного рва, который в один прекрасный день должен был стать карьером у дома Висли. Вниз, к покрытому грязной водой дну, вели каменные ступени. Эрмиона не могла отвести от него глаз, когда шла по тонкому деревянному мосточку. Там, внизу, укрыты неисчислимые сокровища… не говоря уж о Хроновороте, который однажды будет принадлежать Джинни.
Вблизи лагерь оказался куда причудливее. Джинни, Рон и Эрмиона, сбились в кучку и шли между шатров за Бенджамином, стараясь не обращать внимания на провожающие их взгляды, полные недоумения. Эрмиона и не сомневалась, что выглядят они действительно странновато — конечно, неплохо было бы иметь что-нибудь еще, кроме джинсов и свитера… но там, откуда они прибыли, никакой одежды многовековой давности поблизости не валялось. С другой стороны, у обитателей лагеря тоже был не самый обычный вид, она даже пожалела, что после пятого курса бросила Уход за магическими существами: туда-сюда сновали звери и зверолюди, некоторых она узнала, некоторых хотела бы узнать.
Суровые кентавры спешили куда-то целеустремленной рысью, высокомерные женщины с заостренными ушами в шелковых одеяниях… определенно эльфы, а вокруг одного костра сидели какие-то маленькие лохматые злобного вида существа, чокались медными кружками и что-то фальшиво распевали.
Бенджамин замер и, пробормотав «Ждите здесь», нырнул в маленькую синюю палатку.
Рон коснулся руки Эрмионы:
— Похоже, ты замерзла…
— Точно. Ужасный мороз. А эти поющие коротышки действуют мне на нервы.
— Это гномы, — шепнул Рон на ухо Эрмионе — Читал о них на истории. Маленькие подлецы, но отличные воины. Напои их — и они бросятся всем подряд рубить ноги по самые колени.
— Какие они кошмарно волосатые… — заметила Джинни, метнув в них подозрительный взгляд.
— Кажется, у них нет половых различий, — заметил Рон. Похоже, гномы его услышали: десятки пар маленьких красных глаз начали буравить всю троицу, а через секунду песня снова разнеслась по округе — куда более хриплая и громкая, чем раньше.

У миссис МакФрай были в саже камины,
Не лучше они и у Молли О'Клю.
Сказал трубочист: для тебя, моя милая,
Достану любимую щётку свою.
Пускай я чумазый и ростом не вышел,
Но щётка моя, как мощнейший рычаг,
Слезу выжимает у стойкой девчонки.
Нельзя ли, мадам, мне залезть к вам в очаг?
(перевод Нейтрона)

Бенджамин высунул голову из шатра:
— Она сказала, что хочет видеть Наследников, — он взглянул на Джинни и Эрмиону и перевел взгляд на Рона. — Только Наследников. Тебе придется ждать здесь.
- Нет, — мотнула головой Эрмиона, прежде чем Рон успел что-то сказать. — Без Рона мы никуда не пойдем.
Бенджамин вытаращил глаза, похоже, он не мог понять, правильно ли он ее расслышал.
— Вы не… что?
— Мы не пойдем без Рона. Можешь ей это передать?
Бенджамин шагнул из шатра, опустив за собой полог.
— Видимо, вы не поняли, — его голос был полон ровного гнева. — Она умирает. Она — величайшая волшебница эпохи, и она умирает! Все, что у нее было, все свои силы она отдала битве с Повелителем Змей — и это убило ее, единственная причина, почему она до сих пор еще жива, — ее желание увидеть вас. Она просто дожидалась. Всю мою жизнь она была мне как мать, а последние два дня я только и смотрел, как она страдает и ждет… Так что извините, если вам показалось, что вы мне не понравились, но, по-моему, именно из-за вас она до сих пор все еще здесь и изнемогает от боли…
— Бенджамин! — потрясенно прервала его Эрмиона. — Прости. Мы не знали.
Он кивнул, видимо, устыдившись своей вспышки. Эрмиона обменялась быстрыми взглядами с Роном и Джинни, так же ошеломленными, как и она сама. Не говоря о том, что они тоже не знали, что все обстоит именно так, было очень странно видеть кого-то настолько похожего на Гарри и в горе, и в гневе.
— Все нормально, — тихо произнес Рон. — Я подожду снаружи…
Бенджамин кивнул. Он собрался и выглядел уже не таким несчастным.
— Я подожду с тобой.
Повернувшись к шатру, он откинул полог перед Джинни и Эрмионой. Поколебавшись мгновение, Джинни шагнула внутрь, а Эрмиона чуть задержалась, глядя на Рона. Он озабоченно взглянул на нее — его синие глаза сверкнули из-под покрытых сажей и копотью волос. И ободряюще подмигнул.
Она прикусила губу.
— Рон, будь осторожен. Никуда не отходи. Не ввязывайся в драку с гномами. Не…
— …не объедайся шоколадом, а то живот заболит. Я не собираюсь драться с гномами, Эрмиона. Я даже с тобой ужился.
— Просто похоже, что они слишком много… ну ты сам понимаешь, — Эрмиона подняла воображаемую кружку и опустошила ее.
— Сосут пальцы? — с испуганным любопытством уточнил Рон.
— Пьют! — раздраженно прошипела Эрмиона.
— Только не надо на меня так смотреть! Я не из тех, кому надо объяснять все на пальцах.
Эрмиона обреченно махнула рукой и повернулась к Бенджамину.
— Присмотри за ним, — попросила она, игнорируя возмущенный взгляд Рона и прекрасно понимая, насколько глупо это выглядит: она просит двенадцатилетнего мальчишку присмотреть за парнем четырьмя годами старше. Но сейчас это не имело никакого значения: подавленно взглянув на юношей последний раз, она нагнулась и вслед за Джинни вошла в шатер.

**************

Из-за невозможности телепортироваться прямо к старому дому Джеймса и Лили (установленная там защита не позволяла сделать это в радиусе полумили), Лупин и Сириус отправились на Верхний Бульвар Годриковой Лощины — маленького безобидного волшебного городка, прямо на границе Уэльса и Англии.
— Там зелень, кругом сплошная зелень, — Лупин со школьных лет помнил, как Джеймс твердил ему это, и лишь только оказавшись в родном городе приятеля, он понял, что тот имел в виду: не сочные уэльские земли были зелеными, а сам город, точнее, фасады магазинов по главной улице переливались всеми оттенками зеленого от изумрудного к лайму с отдельными синими, белыми и золотыми вкраплениями. Холодный зимний бриз хлопал у них над головами красным уэльским флагом с золотыми драконами, парившими над словами «Y Ddraig Goch Ddyry Cychwyn».
Узкие мощеные улочки петляли между домами и магазинами, за городком вздымались темные серо-зеленые холмы. В Имении было солнечно, а здесь все заволокли облака, небо было серое, низкое…
Лупин передернул плечами и поднял воротник своей дорожной мантии, закрывая уши.
Если кто из обитателей Годриковой Лощины и обратил внимание на телепортировавшихся к ним двух волшебников, то он не выказал удивления. Никто не таращился им вслед, когда они спустились по ведущей в город улице, прошли мимо магазина сластей с рекламой Шоколадок "Скрум!" В витрине (фотография вечно угрюмого Крума венчала гору конфет в веселых ярких фантиках: "Скрум!" новые конфеты лично одобрены знаменитым болгарским ловцом!) и мимо паба «Салат и Слизень».
— А тут мы с Джеймсом частенько играли в дартс, — кивнул Сириус, когда они проходили под вывеской, казалось, сделанной из настоящего листа салата, которую с аппетитом грыз маленький энергичный слизняк. — Единственная игра, в которую я его обставлял.
— Да ты и в Квиддитче был бы неплох, разреши они тебе играть на мотоцикле, — улыбнулся Лупин. — А кстати, что случилось с твоим железным конем?
— Он был у Хагрида — тот вернул его мне, после того, как меня оправдали, но у меня нога не поднималась сесть на него. Последний раз я летал на нем… здесь… да в конце-то концов, сейчас у меня есть Конклюв.
— Так где он?
— Сейчас он хранится в моем сейфе в Гринготтс. А что — хочешь его позаимствовать?
— Не то, чтобы это было моим любимым видом транспорта, но все равно — спасибо.
— Мотоцикл буквально притягивает девчонок.
— Да, это просто чудесно.
— Кстати, хорошо, что вспомнил: ты с кем придешь к нам на свадьбу? У Нарциссы есть приятельница, которую некому сопровождать — может, сделаешь доброе дело и станешь ее кавалером? Она вообще-то была Аурором и очень любит собак, так что волк для нее не проблема…
Лупин остановился посреди улицы и посмотрел на друга с большим подозрением:
— Сводничаешь, Сириус?
— Я? Что ты — никогда! — с самым честным видом ответил Блэк.
— Сириус…
Сириус бросил притворяться.
— Да ладно тебе, Лунатик! Тебе надо больше бывать на людях, глядишь, встретишь кого-нибудь. Признаться, я всегда думал, что останусь последним холостяком… но вот ты… неужели тебе это не надоело?
— К твоему сведению, я веду насыщенную и разнообразную жизнь.
— Да знаю-знаю: каждую ночь за чашкой горячего какао и старыми выпусками «Нумерологии сегодня» следует «Волшебный риск». Девчонки, берегитесь: его не приручить.
— Я оборотень, Сириус и имею тенденцию… создавать проблемы.
— А я по гороскопу — Близнецы. У каждого свои недостатки. Ладно тебе, Лунатик: куче женщин понравится твой экстремальный стиль а-ля Джерри Гарсиа.
— Просто ты хочешь усадить меня в свою же лодку — снова эти советы Как-Стать-Женатым… Кстати, когда это должно случиться?
— Нарцисса запланировала церемонию на 15 августа.
— Что значит — 15 августа?
— То, что я сказал: 15 августа. А что, какие-то проблемы с датой? — Сириус повернулся и улыбнулся товарищу, откидывая с глаз взлохмаченные ветром черные волосы. — Или у тебя другие планы? Или… — неожиданно глаза его расширились, голос прервался. — Это случайно не…
— Полнолуние, — спокойно подтвердил Лупин. — Поверить не могу, что твоя свадьба намечена именно на этот день.
— Лунатик! — Сириус, не зная, засмеяться ему или смутиться, как вкопанный остановился посреди дороги, ведущей с Верхнего Бульвара на вершину холма к дому Поттеров. — После Хогвартса я прекратил следить за луной… но в любом случае — ты все равно можешь прийти на нашу свадьбу…
— Нет, — со страдальческой миной оборвал его Лупин и продолжил свой путь, — думаю, я останусь дома и не буду ничего и… гм… никого есть на вашей вечеринке.
— Значит, надо менять дату, — удрученно заметил Сириус. — Без тебя вечеринка — не вечеринка, я думал, ты будешь шафером… Ну, не дуйся, Лунатик.
— Я не дуюсь.
— Ты дуешься.
— Говорю тебе — и не думаю!
— Дуешься: я же вижу!
— Хорошо, ну, может и дуюсь, — согласился Лупин, замерев на дорожке, и засунул руки в карманы. — Кстати, ты не забыл, куда и зачем мы шли? Мы на месте.
Сириус остановился. Вся его нервозность внезапно испарилась: он неподвижно стоял и смотрел из-за плеча друга на покрывавшие склон холма развалины.
С тех пор, как Лупин побывал здесь в последний раз, все было выжжено и уничтожено до основания; вряд ли тот, кто не знал, что здесь было раньше, понял бы, что это не просто заросшие бурьяном унылые неприветливые развалины — таково было действие волшебства.
Они двинулись вперед — сначала Сириус, позади него Лупин, глядя, как с каждым взглядом на заброшенные руины подавленно напрягаются плечи друга: груды камней свидетельствовали, что когда-то здесь стояли стены… каменные ступеньки, ведущие к крыльцу, где в последний раз Джеймс и Лили махали им на прощание…
Порыв холодного ветра взлохматил волосы Лупина и бросил их ему на глаза. Вздрогнув, он убрал их, поглубже натянул капюшон дорожного плаща и покосился на Сириуса: тот стоял и молча смотрел на дом, вернее, не на сам дом, а на возвышающиеся поодаль серые холмы. В глазах не было тревоги — они были полны болью воспоминаний.
— Сириус… ты как?
— В порядке, — Сириус покрепче запахнулся в мантию и зашагал к дому. Лупин последовал за ним, поражаясь выдержке Сириуса, — он знал, что его другу сейчас куда тяжелее, чем ему самому: ведь он появился в доме Лили и Джеймса уже после их свадьбы, тогда как Сириус гостил тут еще во время хогвартских каникул — если ему некуда было податься, Поттеры приглашали его к себе. Не так давно он упомянул в разговоре с Лупиным, что рад, что родители Джеймса скончались, когда им с Джеймсом было только по двадцать, — они бы просто не пережили известия, что он, Сириус Блэк, ставший им за эти годы почти что сыном, отплатил им за всю их доброту самым ужасным способом.
И вот они уже на заднем дворе — он не был таким заросшим, как можно было ожидать, заклинание, скрывавшее дом, побочным эффектом замедляло изменения, сохраняя все, как было. Шагая вслед за Сириусом, Лупину продирался сквозь высокую — до колен — траву; они завернули за угол и остановились у подножья высоченного вечнозеленого дерева, в кроне которого пел и играл листьями ветер.
Дерево было самое обычное, однако, похоже, полое изнутри: примерно в полуфуте над их головами темнело дупло.
— Сириус, это дерево.
— Я знаю.
— Оно для тебя что-то значит, или это просто вспышка интереса к садоводству?
В ответ Сириус достал свою палочку и указал ей на дупло:
— Зовио!
И тут, словно птицы из гнезда, к нему полетели какие-то странные, непонятной формы предметы, один из них — маленькая коробочка — просвистела у Лупина над ухом, он присел и с недоумением обернулся к Сириусу:
— Это что еще?..
Сириус задумчиво смотрел на подлетавший к нему последний предмет, поймал его и пояснил:
— Мы с Джеймсом использовали это дерево в качестве… гм… тайника для наших сокровищ, прятали тут от родителей всякие штуки. Однажды он мне сказал, что этому дереву не одна сотня лет, и оно послужило тайником уже не для одного поколения Поттеров. Я думал…
Он внезапно замолчал и присел на корточки, Лупин последовал его примеру, и они вместе начали изучать образовавшуюся у их ног кучу самых неожиданных и разнообразных предметов.
Некоторые были ему знакомы: у него кольнуло в груди, когда он увидел коробочку Карандашей Магической Реальности «Оживи свою карту!» из Зонко — именно ими была нарисована Карта Мародеров. Пачка писем. Он не видел их раньше, но узнал почерк Лили. Сириус провел по ним рукой и отложил в сторону.
Большой радужный пакетик Всевкусных Орешков Берти Боттс с надписью «Попробуй вкус радуги!» на боку — Сириус, усмехнувшись, поднял его:
— О, помню-помню… Ты не ел фиолетовые, потому что поговаривали, что от них случаются галлюцинации… Ну, конечно, это были только слухи…
— Ага, а вы с Джеймсом эти слухи решили проверить, подсунув за завтраком три штуки Снэйпу в овсянку. В тот день он набросился на двух учителей, приняв их за жирафов — вооруженных и очень опасных.
— Да, это было круто… — Сириус заулыбался, но тут же очнулся, — хотя, нет — с нашей стороны это было весьма бесчувственно и негуманно.
Лупин вытаращился на него, не в силах поверить своим ушам:
— Сириус, ты что — тайком съел фиолетовую конфету, пока я не видел?
Сириус снова улыбнулся и отбросил пакет в сторону. Теперь он поднял деревянную коробку и откинул крышку, Лупин заглянул внутрь и почувствовал, что сердце замерло: там лежала книга в желтом переплете: «Вы решили стать росомахой: двенадцать трудных шагов, чтобы стать зверомагом» и стопка пергаментных карточек с записями Джеймса, сделанными аккуратным мальчишеским почерком: «Необходимые ингредиенты: порошок из змеиной кожи, кровь дракона, толченая шкура бумсланга, позвоночник тритона… Кстати: попросить у Лили ключ к классу Заклинаний, чтобы мы могли работать там. Все должно быть готово к следующему полнолунию.»
Лупин прикрыл глаза — настолько ясно и четко перед его внутренним зрением вспыхнул образ Джеймса: вот он в Запретном Лесу, подняв к ночному небу глаза, полные первозданной дикости и звезд, ждет превращения… Время сжалось, словно меха гармошки, — Джеймс захохотал…
Сириус обычно смеялся дольше всех, но Джеймс, как правило, всегда начинал смеяться первым: в отличие от Сириуса, он всегда был открыт счастью и радости. Лупин всегда думал, что все дело в том, что детство у них было совершенно разным, однако теперь, глядя на Гарри, детство которого, с этими годами, проведенным взаперти под лестницей, было просто ужасным, видел, что они с Джеймсом в этом очень похожи. Чтобы быть счастливым, ему тоже нужны были только его друзья…
А вот на Сириуса куда больше был похож Драко — вряд ли существовало другое слово, которое с таким трудом можно было применить к ним обоим, чем слово «счастье».
Лупин услышал, как Сириус кашлянул, закрыл коробку и опустил ее на землю. Оглядевшись, он увидел еще одну пачку писем, которую Сириус торопливо отпихнул подальше. Судя по украшавшим их пылающим сердечкам, падающим звездам и именам — Эшли, Кэрол, Эми — они были от старых подружек Сириуса.
Вот старые Квиддитчные карточки — улыбающийся и весело подмигивающий Людо Шульман, а вот Иван Вронский… теперь она наверное, стоит целую кучу галлеонов! Сириус и их отложил в сторону. А вот перевязанная ленточкой пачка волшебных фотографий — он сунул их в карман и наконец присел на пятки, качая головой и отряхивая грязь с рук. — Не нашел того, что искал?
— Нет, — медленно ответил Сириус, — нет, но тут же была коробка, о которой мне говорил Джеймс… Могу поклясться…
Неожиданно он вскочил, щелкнул пальцами и закричал:
— Ну конечно! Он спрятал это под корнями! Отойди-ка на секунду, Лунатик…
Лупин опасливо послушался.
Сириус снова вытащил из кармана палочку:
— Зовио лопата!
— Лопата? — вытаращил глаза Лупин. — А она-то здесь откуда?
— Откуда-нибудь поблизости, — хладнокровно отрезал Сириус. — Оп-с, пригнись…
Здоровенная лопата просвистела у Лупина над головой и влетела в ладонь Сириуса, который тут же закатал рукава мантии и набросился с ней на дерево, невзирая на насмешливо-раздосадованный взгляд Лупина, наблюдавшего за ним со скрещенными на груди руками.
…Надо же — ему и в голову не пришло, что могли подумать добропорядочные жители городка, увидев летящую над их головами лопату…
Зная манеру Сириуса со всем справляться самостоятельно, Лупин присел на ближайший пень и смотрел, как его друг вгрызается в каменную землю. На землю полетела мантия, за ней последовал свитер. В момент, когда Сириус был готов отправить в эту же кучу и рубашку, Лупин с трудом удержался от язвительного замечания, что Кэрол, Эшли и Эми много потеряли, пропустив такое зрелище.
О гусарском списке Сириуса ходили легенды. Лупин помнил, как после ежегодного командного медосмотра, где все взвешивались, Амос Диггори вышел с хитрым лицом и провозгласил: «Сириус Блэк: 76 килограммов, из них 50 — записочки с адресами девчонок».
Однако Лупин промолчал и, вытащив из кармана Скрум-шоколадку, начал отстраненно ее уничтожать: похоже, им предстояло тут задержаться.

**************


Последний раз редактировалось atunA 14-11, 06:50, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:49 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

Драко опустил занесенную над Флёр руку и медленно повернулся к Слитерину.
Повелитель Змей стоял в дверях и, судя по кровавой кайме на подоле его мантии, еще не сменил одежду. Глаза его горели, щеки пламенели, но от этого его вид не стал более живым, хотя покойником он уже тоже не казался… что-то среднее, какое-то ожившее отражение. Драко услышал, что Флёр поднялась и встала рядом — тяжелый сладкий аромат, который источали ее волосы и одежды, усилился, хотя, возможно, это было из-за близости огня. У него слегка закружилась голова.
— Господин… — Флёр склонила голову. Драко не двинулся. Слитерин сделал несколько шагов и встал посреди комнаты.
— Мальчик, ты не хочешь поприветствовать меня?
— Я не буду звать тебя Господином, — спокойным голосом отрезал Драко.
Слитерин спокойно взглянул на него:
— Я и не требую этого от тебя.
— А как бы ты хотел, чтобы я тебя называл? — прищурился Драко.
— Иначе, — ответил Слитерин. — Ты будешь звать меня Отец.
— Ага, ты что — не знаешь, что это вызывает у меня не самые приятные ассоциации. Может, я буду звать тебя как-нибудь по-другому? Ну, скажем… Джек… А что — вполне симпатично.
Слитерин улыбнулся.
— После нынешнего вечера ты можешь поменять свое решение. Ты знаешь, что я запланировал?
— Вообще-то я надеялся на покер, но, готов поклясться, что это не так. Что-то интересное? Ритуальное убийство? Человеческое жертвоприношение? Репетиция фестиваля смерти? — Драко пожал плечами. — На мой вкус, старомодно.
— Так, а что бы ты хотел? — поинтересовался Повелитель Змей.
— Признаться, я надеялся на что-нибудь попроще, — Драко с трудом удержался, чтобы не хихикнуть. — О, идея: давай закажем суши и не заплатим.
Слитерин прищурился, Флёр позади Драко слабо пискнула.
— Я и не говорил, что это хорошая идея, — тут же добавил Драко.
Слитерин снова заулыбался — словно у него судорогой свело лицо, в этой улыбке не было ни грамма смеха или удовольствия.
— За мной, — скомандовал он. — Оба.
И он вышел из комнаты. Флёр кинулась ему в след, Драко медленно пошел за ней.
Узкие коридоры перетекали один в другой и наконец привели их в огромную залу с круглыми стенами, сложенными, как и все в этом замке, из неотесанного камня. В ней было пусто — только круг, нарисованный мелом на полу, да какие-то затейливо украшенные нефритом, малахитом и серебром просто изумительные щиты у дальней стены — кажется, они были из драконьей кости — во всяком случае, по цвету они были значительно более белыми, чем слоновья кость.
Драко покосился на Флёр: она был бледна и, судя по виду, близка к тому, чтобы упасть без чувств.
Слитерин прошел в центр комнаты и, вступив в нарисованный круг, протянул свою левую руку Драко:
— Иди сюда.
С большой неохотой Драко подчинился, и в тот миг, когда он пересек черту и встал рядом со Слитерином, он почувствовал, что его пробила дрожь, — воздух внутри круга был градусов на десять ниже, чем в остальной комнате. Драко затрясло — казалось, холод идет откуда-то изнутри.
— Так, а теперь, — продолжил Повелитель Змей, — скажи, как ты предпочитаешь страдать: стоя или на коленях?
Драко не мог поверить своим ушам:
— Страдать?
— Это твой выбор, я верю только добровольным поступкам, — произнес Слитерин, голос его был сух и холоден, как змеиная кожа. Внезапно его рука взлетела со скоростью атакующей кобры и схватила Драко за грудки. — А ты что — решил, что я доверяю тебе? — он приблизил свое лицо к лицу Драко и уставился своими черными глазами в его — серебристые. — Сегодняшняя утренняя комедия не в счет, посуди сам: с того момента, как я восстал, ты постоянно боролся со мной — не стоит думать, что мне про это неизвестно. Я ведь все знаю: и что тебе дорого, и твои сны; мне известно, на что ты способен, а на что — нет… как ты думаешь, почему я просто отпустил тебя после первой нашей встречи? Ты был слишком силен, и мне тяжело было сражаться с тобой… А теперь ты ослаб: меч иссушил твою волшебную силу и тебя самого точно так же, как сражение с мантикорой утомило твое тело, а рана на боку пролила твою кровь. Если бы я захотел превратить в реальность комедию, что ты разыгрывал передо мной, ты не сумел бы меня остановить.
Драко почувствовал, что слова обдирают ему горло:
— А почему ты решил, что это была комедия?
Слитерин отпустил мантию Драко.
— Впрочем, это не имеет ни малейшего значения, — тихо произнес он и взял Драко пальцами за лицо — Драко почувствовал, что его словно прострелило, от прикосновения этих холодных пальцев по нервам пробежала волна, от скул до самых глаз. — По своему ты даже невиновен…
— О, нет, — голос Драко был, как никогда, тверд, — вот уж точно нет.
— Правда? — Слитерин убрал свою руку. — Так что же ты сделал? И что сделали тебе?
— Все.
Слитерин покачал головой:
— Нет… не все… — он протянул руку. — Дай мне твою руку. Левую.
Драко скованно подчинился и почувствовал, словно видит эту сцену со стороны, будто плавая где-то вверху: начерченный на полу круг и в нем два человека.
— Я снова спрашиваю тебя: как ты будешь страдать, стоя или на коленях?
Повисла короткая пауза.
— Стоя, — наконец ответил Драко.
— Я знал, что ты скажешь именно это, — Слитерин перевернул руку Драко ладонью вверх, закатал до локтя его рукав, обнажив предплечье в прожилках голубых вен.
— Potestatem patris nostrae in tenebris invoco, — зашипел Слитерин, его голос звучал так же, как и голос Гарри, когда тот говорил на Змееязе, и вдруг круг полыхнул пламенем, и их окружило кольцо огня. Теперь в глазах Слитерина появилось веселье, он заулыбался, его глаза светились, хотя, может это было просто отражением пляшущего пламени… — Бруциата! — выкрикнул он.
И в этот миг Драко пронзила раскаленная боль, словно клинок воткнулся в его руку. Он закричал и, несмотря на то, что хотел устоять, понял, что это выше его сил: колени подогнулись, Слитерин отпустил его, и он рухнул, как подкошенный, ударившись руками об пол. Драко корчился и извивался, чувствуя только боль, пронзавшую его вены, пытавшуюся остановить его сердце… Перед глазами рождались и умирали галактики, мелькали серебристые звезды и созвездия… Боль отступила.
Драко лежал с закрытыми глазами, не в силах в это поверить, все еще ожидая ее возвращения. Но она ушла. Драко открыл глаза и медленно сел — все тело болело, а рука горела огнем. Он повернул ее, уже зная, что именно он увидит, — свежий черный след, оставленный огнем… Ухмыляющийся череп… змея… пустые издевающиеся глазницы — такие же, как на руке его отца. Signo Serpens.
Знак Мрака.

**************

Изнутри синий шатер, как, впрочем, любой волшебный шатер, был совершенно не такой, как предполагалось снаружи: девушки оказались в спальне с каменными стенами. В резном каменном камине по северной стороне потрескивал огонь, отблески пляшущего пламени играли на гобеленах и кованых сундуках, а в дальнем углу комнаты на кровати с откинутым пологом в подушках лежала женщина — Эрмионе, с трудом оторвавшей глаза от пламени, она сначала показалась просто темной тенью, но тут женщина шевельнулась, села и заговорила.
— Подойдите ближе, — позвала она.
Взявшись за руки, Эрмиона и Джинни шагнули к кровати. Тень качнулась назад и посветлела, теперь женщина была видна отчетливее: она сидела, обложенная подушками. Взглянув на ее мантию, Эрмиона почувствовала, как ее пронзило какое-то странное, дикое ощущение: цвет был именно такие, какой она выбрала бы сама — светло-васильковый… Те же каштановые волосы, нежная персиковая кожа, как и на гобелене в замке Слитерина, вот только чернильного пятна на щеке в этот раз не было. Она выглядела смертельно усталой, когда подалась вперед и протянула к девушкам руку:
— Значит, еще одна я есть теперь в мире… — тихо произнесла она, легко касаясь волос Эрмионы. Она повернулась к Джинни, глаза ее наполнились печалью и потемнели. — И еще одна Хельга… Такая же красавица, какой была и она…
Обе девушки не могли произнести ни слова, Казалось, Ровена это почувствовала.
— Присаживайтесь, пожалуйста… — она указала на низенькую скамеечку рядом с кроватью, всю заваленную мягкими подушками. Неверно истолковав слова Бенджамина о том, что Ровена при смерти, Эрмиона ужасно боялась увидеть ее раненой, мечущейся в горячечном бреду — но нет, она просто выглядела бесконечно усталой и совершенно обессиленной, кожа ее была настолько бледна, что, казалось прозрачной.
— У вас замерзший вид, — заметила Ровена.
— В том месте, где мы были, стояло лето. То есть — в том времени… — поправилась Эрмиона.
Ровена устало улыбнулась ей и прикоснулась к Ликанту на ее шее.
— Я была бы в ужасе, если бы он был уничтожен, — произнесла она. — Когда Салазар ушел, он унес его и исчез вместе с ним. Хорошо, что ты его нашла. Можно мне им попользоваться?
— Ну, конечно же! Он же ваш, — Эрмиона сняла с головы цепочку и протянула Ликант Ровене, не почувствовав укола обычной резкой боли.
Слегка сжав его левой рукой, Ровена протянула вторую руку к девушкам:
— Pectogarmentius!
По всему телу пробежали мурашки, и ощущение холода исчезло, сменившись теплом: опустив глаза, Эрмиона обнаружила, что джинсы и тонкий свитерок пропали, вернее, превратились в темно-синюю шерстяную мантию, мягкую и теплую. Она бросила удивленный взгляд на Джинни — на той была точно такая же, только зеленая. Эрмиона была весьма впечатлена: она уже подумывала о том, чтобы колдовством утеплить их одежду, но одновременное изменение и внешнего вида, и материала… — да, это была Трансфигурация высшего класса, она бы вряд ли с этим справилась.
— Спасибо, — поблагодарила ее Ровена, словно бы это Эрмиона оказала ей услугу, и протянула руку, возвращая ей Ликант. Эрмиона с недоумением уставилась на него:
— Но вы же Магид, он же не нужен вам, чтобы колдовать!
— Я умираю, — мягко возразила Ровена, — думаю, что Бенджамин сказал вам об этом… Слишком много сил я потеряла… Впрочем — все в порядке, я просто хотела чуточку поколдовать, ужасно скучала по этому последние несколько дней. И не надо волноваться: кентавры приготовили мне особое зелье, оно будет поддерживать во мне жизнь столько времени, сколько нужно, чтобы все с вами обсудить.
Эрмиона кашлянула, но, когда она заговорила, голос все равно сорвался на писк:
— Бенджамин — он первый Наследник Гриффиндора?
Ровена кивнула.
— Я видела выражение твоего лица, когда ты узнала его… Он так же похож на Наследника в вашем времени, как и на своего отца?
Эрмиона медленно закивала:
— Он очень похож на Гарри…
— Гарри? — удивленно захлопала глазами Ровена. — Похож на короля?
Эрмиона замотала головой:
— Это не уменьшительное имя, просто Гарри. Он немного похож на Годрика, и он Магид — так же, как и вы.
— Мне казалось, он должен был прийти вместе с вами, — произнесла Ровена. — Судя по тому, что вы здесь, Слитерин снова возродился… Так где же Гарри?
…Как бы я сама мечтала это знать, — тоскливо подумала Эрмиона. В горле стоял комок, она не могла вымолвить ни слова. Джинни тихонько пожала ее руку. Наконец, она справилась:
— Слитерин забрал его, а куда — мы не знаем…
— Он забрал его?! Забрал Наследника Годрика? — Ровена побледнела еще больше, хотя это казалось совершенно невозможным. — Где он это сделал? И когда?
Эрмиона быстро рассказала, как сама была похищена Слитерином и как потом снова встретилась с ним в Норе. Когда она закончила, Ровена повернулась к Эрмионе тихо вздохнула:
— Он нашел Источник… Когда ты впервые его повстречала, он был слаб, он только что восстал, у него не было источника силы… Видимо, теперь он нашел Магида, пожелавшего стать его Источником.
— Значит, он снова силен? — спросила Джинни.
— Только на время: Источник должен использоваться только как усилитель мощи, как собирающее устройство, он не должен компенсировать недостаток магической энергии другого волшебника — такая связь медленно иссушает Источник и убивает его, а значит, Слитерину понадобятся все новые и новые Источники…
— Значит, именно поэтому ему нужен Гарри?
— Нет, он не станет разменивать Наследника Гриффиндора на такие пустяки, кроме того, Источник должен быть добровольным… Он знает, что это замкнутый круг — и всю свою силу он сейчас бросил на то, чтобы найти Око…
Джинни выглядела такой же изумленной, какой себя чувствовала и Эрмиона.
— Око?
— Прежде, чем заточить Слитерина, я отняла у него силу, — Ровена задышала чаще, словно ей не хватало воздуха. — Благодаря мечу он был бессмертен, поэтому я погрузила его в кому и укрыла тело в замке, где никто, кроме тех, кто знал об этом, не мог его обнаружить. А силу его я заключила в Око… но я не смогла его уничтожить, а потому сделала так, что его охраняло самое свирепое из всех созданных Салазаром существ. Восстав, Салазар был бы лишен своей мощи, он был бы очень слаб… Разве что, — продолжила она, — он сумеет добыть Око… Его нельзя ни разбить, ни разрушить, но его можно открыть — если он преуспеет в этом… — Ровена убежденно покачала головой, — хотя нет, он не сможет убить мантикору. Он слишком слаб для этого. Это верная смерть.
Эрмиона тут же вспомнила существо, выгравированное на шкатулке, хранившей Хроноворот:
— Мантикору?
Ровена кивнула:
— Оно спрятано внутри мантикоры, самого неуязвимого и бессмертного волшебного создания. Чтобы извлечь Око, ее придется убить.
— А если он сделает это, — осторожно спросила Эрмиона, — если он убьет мантикору и добудет Око — что тогда?
— Око может быть открыто только в присутствии всех четырех Наследников, каждый из них должен прикоснуться к нему и произнести Открывающее Заклинание — причем они должны это сделать сами, а не под Заклятьем Империус.
— Слитерину это известно?
— Нет. Однако он умен, он знает меня и он слышал заклинание, произнесенное мной, когда я заключила его в темницу. За это время он мог его разгадать.
— Значит, он пока не причинит Гарри вреда, — облегченно произнесла Эрмиона и ее плечи расслабились, — не сможет, он еще нужен ему…
Ровена взглянула на нее, и вдруг Эрмиона поняла, о ком напоминают ей эти синие глаза: о Дамблдоре — тот же спокойный, твердый и пронзительный взгляд.
— Ты любишь его.
— Да, больше всего на свете, — Эрмиона почувствовала, что не может лгать.
— А что о Наследнике Салазара? — тихо спросила Ровена.
У Эрмионы мелькнула мысль, что Ровена спрашивает, любит ли она Драко. Она остолбенела. За нее ответила Джинни:
— Если вы имеете в виду, существует ли он, — то да, он есть. — И он присоединился к нему?
— Нет. Его похитили вместе с Гарри, иначе он бы сейчас был с нами. Он не станет приспешником Салазара — ни за что.
— Пока, возможно, да… — тихо уронила Ровена, — однако именно об этом гласит пророчество, это предсказано… Мне жаль, если он ваш друг…
Джинни отрицательно замотала головой, Эрмиона присоединилась к ней:
— Драко ни за что так не поступит!
Ровена вздрогнула:
— Это что — имя?!
Эрмиона опешила:
— Да, — медленно кивнула она, — Драко Малфой…
— Малфой, — эхом повторила женщина на кровати, — эта фамилия звучит, как шутка Салазара: mal fait — злодеяние… Что ж, создание Наследника было худшим из них…
Ровена отвернулась к окну.
— Однако… ради вас я готова поверить в его доброту… — она повернулась к Эрмионе. — Ведь ты любишь его…
Эрмиона вытаращила глаза и промолчала, Джинни позади нее вздрогнула.
— Любовь ослепляет, — продолжила Ровена, — если он действительно Наследник Салазара, его кровь напоена темной магией… Однажды Салазар создал вилу… она родила ему детей… в то время он весь ушел в Темную Магию — даже когда его ранили, не кровь лилась на землю, а огонь… Я знала об этом, но не могла поверить. А потом он ранил меня, и было слишком поздно, — она подняла глаза на Эрмиону и Джинни. — Однажды ошибившись в том, кого любишь, ты уже никогда не сможешь снова поверить самой себе… Надеюсь, что этого не случится. Однако сможешь ли ты убить его, если дело дойдет до этого?
Эрмиона почувствовала, как кровь буквально вскипела у нее в жилах.
— Убить Драко?
Она зажмурилась и представила его: вот он улыбается… так он улыбается только ей: серые глаза потемнели, уголки губ приподнялись… Она и представить не могла, что значит — убить кого-нибудь. Тем более — друга. Тем более — Драко… Господи, это же просто смешно!
— Естественно нет!
Джинни, стоящую позади Эрмионы, буквально трясло от напряжения.
— Ни одна из нас не смогла бы причинить ему вреда. Ни одна — но мы же хотим знать, как нам остановить Слитерина, а не Драко, ведь это не одно и тоже. Я сама видела, как он совершал добрые дела, героические поступки — он спас жизнь Гарри, спас Эрмиону. Ну и пусть в его крови темная магия — но он же не выбрал ее, правда?
— Видишь ли, Салазар, как правило, не давал права выбирать… — возразила Ровена. — Кто для него важнее всего? Для него — и для Драко? — обратилась она к Эрмионе.
Эрмиона почувствовала, что улыбается:
— За исключением его самого? Гарри.
Внезапно слезы подступили к глазам, и она отвернулась в сторону. Голос ее дрожал, когда она продолжила:
— Я хочу кое-что сказать: когда мы перевернули Хроноворот и были где-то в межвременье, думаю, я видела его — видела Гарри, буквально одну секундочку: он находился в какой-то голубой комнате со скованными за спиной руками… никогда не видела ничего похожего на это место…
…Драко рядом с ним я тоже не видела, — мелькнуло у нее, но она прогнала эту мысль. — Цыц. Это ничего не значит.
— Я знаю, что это за место, — сказала Ровена, приподнявшись. — Если он Магид, то на земле существует только одна тюрьма, в которой его можно удержать, Салазар сам ее построил. Для меня. А глыбы стеклостали как раз синие… — в раздумье Ровена покусывала губы.
Эрмиона повернулась к ней:
— Гарри в адмантиновой клетке? Значит нет никакого способа добраться до него?
— Я могу рассказать, как прямо сейчас попасть в эту клетку… — задумчиво произнесла Ровена. — Хотя… в будущем… Салазар мог поменять защиту.
— Тогда я отправлюсь туда с помощью Хроноворота, — пылко заявила Эрмиона, — он вернет нас во времени. К Гарри.
Ровена откинулась на подушках:
— Коснись его и произнеси mobiliarus — и он превратится в портключ, перенеся вас в его замок. Захватите Бенджамина. Он сможет провести вас в камеру, а портключ вернет…
Полог палатки зашуршал:
— Меня кто-то звал?
— Подслушивал, Бен? — улыбнулась Ровена, но это улыбка быстро поблекла и угасла. — Ты там не один? Кто с тобой?
— Да, но я не собирался…
— Нет, — Ровена резко выпрямилась. — Пусть он войдет.
С самым озадаченным видом Бенджамин прошел в палатку и распахнул полог, приглашая внутрь Рона. Кажется, снаружи начался снегопад: рыжие волосы Рона были присыпаны белыми снежинками. Он с любопытством оглядел внутреннее убранство палатки, задержав взгляд на причудливой мебели и коллекции оружия на стене.
— Подойди, — протянув руку, позвала его Ровена.
Переполняясь удивлением и любопытством, Рон подчинился — засунув руки в карманы, он прошел к кровати.
— Ты Прорицатель, — без всякого вступления, напрямик заявила Ровена, пристально глядя на него. — Седьмой сын…
Рон от удивления выдернул руки из карманов, брови его полезли на лоб:
— Кто?
— Прорицатель. Разве в вашем времени они встречаются настолько редко?
Эрмиона осознала, что сидит с раскрытым ртом.
— Но Рон просто ненавидит Прорицание!
— Просто преподавание было несоответвующим, — спокойно заметила Ровена.
— Это точно, — удивленно усмехнулся Рон, весьма довольный внезапно обнаруженному у него таланту.
— Дай-ка я взгляну на тебя… — позвала его Ровена, и Рон послушно сделал к ней еще один шаг. Она приподнялась, наклонила к себе его голову и легонько поцеловала в лоб. — Будь осторожен, — произнесла она, — поклянись, что послушаешься меня.
Рон выпрямился и встревоженно посмотрел на Ровену:
— Ну… гм, хорошо… буду. Обещаю.
Ровена кивнула:
— Благодарю тебя, — она откинулась и облокотилась на подушки. — Теперь можешь идти. Рон снова беспокойно кивнул:
— Ладно… тогда я пойду…
Он шагнул назад и чуть не налетел на Бенджамина — тот взял его за руку и, пока они шли к выходу, Рон все смотрел через плечо.
Когда за ними закрылась дверь, Джинни озадаченно повернулась к Ровене:
— Почему ему надо быть осторожным? Он что — в опасности?
— Быть седьмым сыном и Предсказателем — великий дар, но, как и всякий дар, он имеет оборотную сторону. Похоже, он совершенно необучен, но после соответствующей тренировки может стать весьма и весьма сильным. А сила притягивает опасность.
— Нам ли этого не знать, — уронила Джинни.
Ровена в изнеможении прикрыла глаза.
— Мы должны идти, — тихо произнесла Эрмиона. Она поднялась и, подчинившись внезапному порыву, схватила Ровену за руку.
— Может, вы хотите что-нибудь узнать про будущее?
Ровена отрицательно покачала головой:
— Думаю, мне лучше этого не знать, — она слабо улыбнулась. — Судя по всему, там не так уж и плохо, коль скоро там появились вы и ваш друг-прорицатель. И твой Гарри.
— И Драко, — стойко добавила Джинни.
— Да, и он тоже, — все с той же мягкостью продолжила Ровена, отворачиваясь к окну. — Вам лучше идти…
Джинни взяла Ровену за руку — казалось, она сейчас зарыдает. Потом она повернулась и выбежала.
Эрмиона посмотрела ей вслед. Она колебалась, ей не давал покоя один вопрос:
— А в прошлом… в смысле — в вашем прошлом — Хельга с Салазаром… они… у них… — покраснев, она замолчала, чувствуя себя полной дурой, — в общем, вы понимаете…
Синие глаза Ровены полыхнули огнем, разорвав пелену усталости. Она придвинулась к Эрмионе и заговорщически прошептала:
— Знаешь, я сама всегда этому удивлялась. Мы ведь росли вместе, а Хельга… Хельга всегда была красавицей и постоянно лечила его царапины… Я всегда подозревала, что между ними что-то было, но не имела никаких доказательств. Знаешь, я тебе одно скажу, — и тут Ровена впервые по-настоящему улыбнулась, — она была единственным человеком, который мог указать ему, что делать.

**************

Тишину нарушило тихое горестное всхлипывание. На какое-то ужасное мгновенье Драко даже показалось, что его источник — он сам, но потом он сообразил, что это Флёр. Обернувшись, он увидел, что по ее белому, как бумага, лицу, градом катятся слезы.
Слитерин нетерпеливо фыркнул:
— Флёр, если ты не можешь держать себя в руках, — пожалуйста, уходи. Пойди ляг. Тебе нужно восстановить свои силы.
Флёр коротко кивнула и с самым несчастным лицом выбежала прочь.
— Но ведь она не сможет, да? — поднял голову Драко.
— Не сможет что?
— Собраться с силами. Она умирает, — он не спрашивал, он утверждал.
— Мы все умираем, — Слитерин, похоже, ничуть не был удивлен ни таким поворотом разговора, ни тем, что ведет он его с мальчиком, валяющимся у его ног так, словно никогда больше не сможет подняться. — Просто она умирает чуть быстрее, чем все остальные. Пусть побольше отдыхает — тогда она проживет достаточно долго, чтобы выполнить то, что мне от нее нужно.
— Думаю, я догадываюсь, о чем ты… — заметил Драко, — мы с ней вместе в одной комнате с единственной кроватью… — ты что собрался с нами сделать? Мы ведь не коккер-спаниэли — ты же не можешь просто… спарить нас.
— О, это было бы забавно… — усмехнулся Слитерин. — Впрочем, не менее забавным было бы подвесить вас вниз головами над ямой со скорпионами.
— Спаривание лучше, — быстро согласился Драко, с трудом сосредотачиваясь на разговоре — большая часть мозга была занята тем, чтобы сесть более-менее вертикально, и тем, что это оказалось весьма больно. — Побегу прямо сейчас и, если увижу Флёр…
— Прямо сейчас ты останешься здесь, — голос Слитерина ударил его, как хлыст. — Я ведь с тобой еще не закончил — мы только начали. — Слитерин щелкнул пальцами, и Драко ощутил, что его приподняло и поставило на ноги, еле держащие его. Шею жег холодный пот. — Мне нужна твоя преданность и послушание, я нуждаюсь в тебе. Однако это вовсе не значит, что я позволю тебе управлять мной — отнюдь, это я буду управлять тобой как более могущественный.
— Ты вроде бы говорил, что слаб, — заметил Драко. Что-либо скрывать уже не имело смысла. — Если ты так силен, почему ты заставил нас бороться с мантикорой?
— Хороший вопрос, — спокойно кивнул Слитерин. — Да, действительно, не вся сила вернулась ко мне — именно поэтому мне и нужна Флёр, но она уже на исходе, от нее мало проку… а вот когда я открою Око — тогда ко мне вернется вся моя сила.
— Так чего ты ждешь? — резко спросил Драко, предположив, что Оком был тот сияющий предмет, что Слитерин вынул из мантикоры. — Возьми и открой его.
— Для начала, — сказал Слитерин, — гриффиндорец должен умереть.
Гарри. Драко почувствовал себя так, словно кто-то собрал в шар все страдание и напряженность в комнате и с размаху швырнул его в солнечное сплетение. Он вспомнил выражение лица Гарри в миг, когда он сказал «Делай с ним, что хочешь, меня это не касается»… когда он рассказал ему о родителях… Гарри теперь ненавидит его. Вот и все.
— А что изменит смерть Гарри?
— До тех пор, пока Око не отрыто, у меня недостаточно сил, я не являюсь полностью сам собой, а потому демоны из ада не могут обнаружить меня и потребовать с меня давний долг. Они видят не так, как люди: они чуют суть человека, его жизненную искру… моя как раз находится в Оке. Сначала мне нужно умиротворить демонов — кровью, кровью моего Наследника, который, к тому же, еще и Магид. Ко мне вернется сила и я сохраню свой меч. И Ад будет удовлетворен.
…Ад удовлетворен, — Драко вспомнил, что демон в его снах произнес это, протягивая ему меч. Этот сон был отблеском не его собственной памяти, а памяти Слитерина о той гибельной сделке.
— Ты не можешь убить Гарри, — запротестовал Драко.
Улыбка Слитерина стала тоньше:
— Все еще защищаешь его?
— Я не защищаю его, — выпрямился Драко, — ты что — не знаешь его историю? Он же еще ребенком победил самого могущественного и, между прочим, бессмертного темного мага нашего времени. Его жизнь буквально заколдована, он чем-то защищен, так что не думаю, что применить к нему Авада Кедавра — это классная идея. Последний, кто это пробовал, лет тринадцать провел в Болгарии банановым слизяком, прежде чем получил назад свое тело.
— Да, мне Флёр об этом говорила, — задумчиво молвил Слитерин, — однако же она сказала, что вашему Темному Лорду все же удалось возвратить себе силу и напасть на Гарри. Значит он все-таки как-то обошел эту защиту.
— Уж тебе ли этого не знать, — бросил Драко. — Червехвост сказал Эрмионе, что это ты его убил.
Слитерин фыркнул:
— А вот и нет, мы с ним даже не встречались: я просто переманил Червехвоста, и он перешел ко мне на службу. Однако это совсем не значит, что я не убью его, когда верну себе всю свою силу.
— А вы что — живете не по понятиям? — поинтересовался Драко.
— В еще одном Темном маге, путающемся под ногами, нет никакого смысла, одно сплошное неудобство. Тебе еще предстоит этому научиться, — Слитерин холодно улыбнулся. — Впрочем, твое предупреждение весьма любопытно: я тут было подумывал, не испытать ли Флёр на твоем приятеле Убийственное Проклятье — но увы, согласно ритуалу его жизнь должна быть оборвана именно моей рукой. Что ж, думаю, простого Заклятья Сангвинус будет достаточно, чтобы гарантировать отсутствие неприятных для меня последствий.
Драко закрыл глаза. В ушах у него шумело, а в руке пульсировала боль — словно ее рвали дикие волки.
— Тебе больно, да? — с равнодушным любопытством поинтересовался Слитерин.
— Да, — пробормотал Драко сквозь стиснутые зубы, — ты же сам знаешь.
— Неужели ты не знаешь ни одного заклятья, снимающего боль? Почему бы тебе не использовать магию? Разве ты не Магид? Не мой Наследник? Ты ведь можешь исцелить себя одной только мыслью, я могу научить тебя, как это сделать…
Драко мотнул головой:
— Не обращай внимания. Сейчас мне вовсе не больно. А вот сам процесс был… Нет, мне не нужна твоя помощь.
— Драко, — обратился к нему Слитерин, и Драко буквально подскочил — Повелитель Змей крайне редко обращался к нему по имени. — Не сопротивляйся, пользуйся своей силой. Понимаю, ты боишься потерять свою душу, свою личность… Но подумай, что у тебя было, — лишь то, что дано тебе отцом, да то, к чему тебя принуждали так называемые друзья. Ты ведь сам себя не понимаешь, ты смотришь на мир слишком просто, деля его на добро и зло…
— Я видел и то, и другое — и добро, и зло, — ответил Драко. — Я знаю — они существуют.
— Разумеется. Весь мир держится на противоположностях: свет и тьма, порядок и хаос, целостное и разрозненное — чтобы выжить, они должны быть вместе… Ведь без демонов не существовало бы ангелов… без Слитерина не было бы Гриффиндора. А без Драко Малфоя…
— …не было бы Гарри Поттера, — резко перебил его Драко. — Понял, не дурак.
— Не стоит себя так вести. Ты обладаешь силой, за которую многие были бы готовы отдать все, что у них есть, даже убить. Так используй ее, делай все, что пожелаешь… — Прекрасная попытка, — горько заметил Драко, — невозможно творить добро силами, исходящими из глубин ада.
— А почему бы и нет? Существуют же ангелы, несущие смерть, ангелы, сеющие разрушение… Все демоны когда-то были ангелами и однажды снова ими станут. Возможно, ты ни то, ни другое — ни ангел, ни демон, ни добро, ни зло — но ты Наследник Слитерина и принадлежишь мне. У тебя есть сила. Используй ее.
— А зачем? — резко спросил Драко. От гнева кровь бросилась ему в лицо. — Чтобы стать таким же, как ты? Зачем мне пользоваться ей, коль скоро я не получаю от этого ни малейшего удовольствия? Может, ты и хочешь вызвать силы ада, однако я — нет. Я не был бы счастлив, став тобой, а зачем все это тебе?
— А сейчас ты счастлив? — голос Слитерина понизился, став тихим и ласковым. — Я мог бы сделать так, чтобы она полюбила тебя, — заметил он, и Драко вздрогнул. — Любовное зелье оказалось неэффективным, я знаю… Она понимала, что чувство, внушаемое ей, ложно… Ну, будем считать, что это было наказание… Однако я могу сделать так, что она полюбит тебя — по-настоящему, не будет никаких различий.
Прикрыв глаза, Драко снова увидел Эрмиону — в красном платье, когда она пришла к нему на пустошь за драконьим лагерем, вспомнил, как смешались на ее лице отчаяние и желание, вспомнил свой предательский восторг от осознания того, что в этот раз все эти чувства были для него, а не для Гарри…
— Нет, — отрезал он, прогоняя из памяти облик Эрмионы. — За такое счастье придется платить.
— Платить приходится за все, — заметил Слитерин, — за все, чем ты обладаешь, ты еще заплатишь, заплатишь за то, как ты выглядишь, заплатишь за свои способности, заплатишь за свою силу, заплатишь за то, что тебе дан еще один шанс, что тебя вырвали из объятий смерти. За тобой большой долг, Драко Малфой — куда больший, чем ты заслужил… ты обязан восстановить равновесие вещей. Ты оплатишь его службой — службой мне. Это твое предназначение, твоя судьба. Попробуешь ее преодолеть — придется заплатить куда более худшим способом… Как думаешь, что может случиться со всеми этими дарами, если ты не будешь их использовать?
В голове у Драко зазвучал голос его отца: «А что случится с часами, если ты попробуешь крутить их в обратную сторону? Они сломаются…»
— Я потеряю силу Магида, — рискнул предположить он.
— Нет: ты потеряешь все. Отвергни данные тебе силы — и они отвергнут тебя самого: ты потеряешь не только способности Магида, но и всю свою магию, до последней унции — и станешь магглом. Перед тобой закроется весь волшебный мир. Твоя семья одна из самых древних в волшебном мире, но сквиб не унаследует накопленные ей богатства — она отвернется от тебя. Двери твоей школы захлопнутся перед тобой. А твои друзья…
— Заткнись! — клацая зубами, заорал Драко, услышав собственный крик словно со стороны. — Не желаю больше ничего слушать!
— А слушать и не надо, — усмехнулся Слитерин. — Смотри.
Он повернулся и указал на стоящие у дальней стены щиты, украшенные резным изображением извивающихся драконов — они сверкали настолько ярко, что у Драко заболели глаза, будто в них насыпали песка. С пальца Слитерина сорвалась огненная вспышка, и щиты сдвинулись с места, открыв то, что было спрятано за ними…
Зеркало. Драко шагнул вперед, с удивлением разглядывая его, — и с каждым шагом оно казалось ему все более и более знакомым: высокое, ромбовидной формы, обрамленное золотой рамой с замысловатым резным узором из переплетающихся листьев и животных, с ножками в виде когтистых лап. Венчало зеркало три высеченных слова: «Nosce Te Ipsum».
Ну конечно же, он понял, что оно напомнило ему — Зеркало Джедан, чей образ впечатался ему в мозг. Он однажды уже смотрел в него в Хогвартсе, зная, что увидит в нем, и зная, что никогда не увидит в нем Эрмиона…
— Что — это и есть орудие пытки? — удивился он.
— Представь, ты угадал: я действительно люблю смотреться в зеркало, можешь назвать меня ненормальным…
— Ты нормальный, просто очень, очень утомительный.
Слитерин схватил его за руку и подтащил к зеркалу, поставив ровно по центру. Драко упрямо смотрел себе под ноги.
— Это не то зеркало, о котором ты подумал, — холодное дыхание Слитерина обожгло шею Драко и заставило его поежиться. — Это не Зеркало Джедан, показывающее людям сокровенные желания, скрытые в их сердцах. Это зеркало было создано тогда же, и создано его противоположностью, так что это зеркало не покажет тебе того, о чем ты мечтаешь, как раз наоборот…
Рука Слитерина скользнула вдоль шеи Драко, поддела его подбородок и вздернула его вверх.
— Это Зеркало зовется Зеркалом Правосудия, оно покажет тебе то, чем ты являешься на самом деле.
"…Являюсь на самом деле…"
Драко молнией пронзила дрожь, он попытался вырваться из цепких пальцев Слитерина — но они была тверды и крепко держали Драко за шею.
— Нет, я не хочу смотреть.
— Ты будешь смотреть.
— Нет.
— Открой глаза, — зашипел Повелитель Змей, с силой тряхнув Драко.
Глаза Драко распахнулись. И он увидел…

**************

После полутемного шатра Ровены сияние синего холодного неба буквально ослепило Джинни. Беспокойно покрутив головой в поисках Рона, она почти тут же увидела его — рыжая пламенеющая шевелюра была лучше всякого маяка. Он сидел на длинной деревянной лавке и разговаривал с большой группой…
— Вилы? — выдохнула Джинни, вытаращив от изумления глаза. — Здесь?
— Они постоянно тут торчат с тех пор, как Повелитель Змей был повержен, — пояснил бесшумно возникший у нее за спиной Бенджамин. — Никто не может их заставить убраться отсюда.
Из шатра вышла Эрмиона, полог с шорохом закрылся. Судя по тому, что она фыркнула, она слышала последнюю фразу Бенджамина.
— Не похоже, что Рон старается из всех сил, — заметила она, — вы так не считаете?
Судя по всему, Джинни тоже так думала: вид у Рона был такой, будто всю свою жизнь он провел в окружении благоговейно внимающих ему красоток — его щеки пылали от морозца, он энергично жестикулировал, его веснушчатые загорелые руки описывали в воздухе замысловатые параболы.
— Наверное, он рассказывает, что изобрел пунктуацию, — раздраженно покачала головой Эрмиона. — Или колесо. Или…
Бенджамин удивленно распахнул глаза:
— То есть он на самом деле не самый юный министр магии в вашем времени?
Джинни с трудом подавила смешок, а Эрмиона негодующе фыркнула:
— Кто? Рон?! Прости Господи!..
— Ой, да ладно тебе, Эрмиона, в этом ничего такого нет, — усмехнулась Джинни.
— Нет есть! — воскликнула Эрмиона и подтолкнула Бенджамина в плечо. — Иди, вытащи его оттуда, что ли…
Выразительно взглянув на нее (а почему, собственно, я?), Бенджамин медленно поплелся в сторону Рона.
Покосившись на вздыбившуюся, как сердитая кошка, Эрмиону, Джинни прекратила хихикать.
— Эрмиона, ну что ты, право слово, — произнесла она как можно дипломатичнее, — нельзя же срываться с тормозов каждый раз, когда хоть какая-нибудь девчонка просто посмотрит на одного из твоих парней. Ну, конечно, если это не Гарри.
— Я не срываюсь, — возмутилась было Эрмиона, но замолчала и виновато улыбнулась. — Ну, хорошо, твоя правда, я понимаю, о чем ты. Ну, просто — это ведь Рон, он мой лучший друг и заслуживает куда большего, чем пустоголовой шлюхи-вилы, — она улыбнулась. — Ну, то есть, они, конечно, не все шлюхи, но ты ведь понимаешь… Просто я хочу, чтобы рядом с ним был кто-то такой же замечательный, как и он сам. Кто-то… ну, самый лучший.
— О… — Джинни почувствовала вспышку приязни к Эрмионе. За всеми этими бесконечными ссорами и спорами с трудом вспоминалось, чтобы Рон и Эрмиона беспокоились и заботились друг о друге — однако именно так оно и было. — А на Драко это тоже распространяется?
— Ты это о чем? — спросила Эрмиона, и Джинни обернулась, чтобы взглянуть на нее. Кончики ресниц побелели — и снег, и зола, и эта ее будто светящаяся изнутри бледная кожа — все сияло в ярких солнечных лучах. Серебряная цепь Ликанта поблескивала на шее. Эрмиона такая красавица… И так держит себя в руках…
Джинни прикусила губу и отвернулась:
— Ну, в смысле… я и Драко… если бы я и Драко… — то есть не то, чтобы это было, но… если бы это было…
Эрмиона шагнула вперед и поцеловала ее в лоб:
— Джинни, — твердо произнесла она, — ты — лучшая.
— Я пропустил что-то интересненькое? — поинтересовался наступающий от любопытства на пятки Бенджамину Рон. — Здесь всех целуют? Я тоже получу поцелуй?
— Ну, разве что Бенджамин согласится тебя поцеловать, — строго ответила Эрмиона.
Эта фраза повергла бедного Бенджамина в ужас — похоже, он не догадывался, что ему, Наследнику Гриффиндора, надо быть готовым и не к таким экстремальным жертвам.
— Поразительно, как ты не ухитрился сорвать поцелуй у одной из них, — хихикнула Джинни, дернув подбородком в сторону вил.
— Я просто оказал им любезность — можно сказать, протянул руку помощи, — дерзко ответил Рон.
— Что ты там им протягивал? — фыркнув, переспросила Эрмиона.
— Ну, в духе межвременных коммуникаций… Эрмиона! — Рон запоздало осознал, что сказала Эрмиона. — Да я просто объяснял им, что такое Квиддитч!
— Ты говорил им, что изобрел Квиддитч… — грустно вставил Бенджамин.
— Ну, ладно, — Рон окончательно побагровел, и не только холод был тому причиной. — Кстати, я не хотел об этом говорить, — но что на вас такое надето?
Джинни с Эрмионой машинально оглядели себя — на них были зимние мантии, наколдованные Ровеной, — Джинни это было особенно приятно, потому что это было куда лучше, чем тонкая да к тому же еще и выпачканная в золе пижама. Материалом для мантий послужила гладкая шерсть — не колючая и поскрипывающая, а мягкая и нежная. Не говоря уж о том, что цвет был ее любимый, темно-зеленый…
— Мне кажется, мы выглядим просто чудесно, — произнесла Эрмиона, поправляя волосы. — Ты — так просто грандиозно, — согласился с ней Рон и направил строгий взгляд на Джинни, — а твоя мантия слишком облегающая. Она что — не могла тебе дать что-нибудь… посвободнее?
— Это такой фасон, — фыркнула Джинни. — Тебе просто завидно, тебя обделили.
Рон насмешливо фыркнул.
— И что бы мне тут предложили? Трико? Или что они здесь носят?
Бенджамин сердито посмотрел на него.
— Нет-нет, я не имею ничего против трико, — торопливо добавил Рон.
— Ну хватит, — Эрмиона закатила глаза. — Держитесь все за меня — быстро, — Джинни, Рон и Бенджамин торопливо схватили ее за руку.
Эрмиона прикоснулась к Ликанту у себя на шее. — Мобиларус, — произнесла она, и мир вокруг них закружился и ухнул в темноту.

**************

Флёр вскинула глаза, когда дверь пинком распахнулась и в комнату вошел Драко. Он выглядел совсем по-другому, не в смысле, что он изменился, но теперь в глазах у него светилась такая дикость, а кожа была так бледна, что, казалось, он не до конца проснулся, и перед глазами его все еще мелькает один кошмар за другим.
— То существо п'ринесло тебе твою выпивку, — тихонько пискнула она, махнув рукой в сторону низенького столика у огня, на котором выстроилась небывалая батарея украшенных зелеными зонтиками стаканов с напитками. Лед в них не таял — по-видимому, стаканы были заколдованы.
— Что б мне сдохнуть, — вытаращил глаза Драко. — Причем во всех смыслах.
Он подошел к камину, взял стакан и, вытащив из него зонтик, залпом осушил его.
Флёр удивленно приподнялась:
— Д'рако, ты что это соб'рался сделать?
— Нажраться, — Драко хлопнул стаканом об стол. — А что — не похоже?
— Думаешь, это хо'рошая мысль?
— Хар-рошая мысль? — передразнил он ее, прищурившись. — А что — я не заслуживаю пары мгновений радости? Они бы замечательно разбавили этот коктейль из смерти и хаоса.
— Это тебе Зе'ркало показало, да? — серьезно посмотрела на него Флёр.
Драко надломленно и истерично расхохотался:
— Какое такое Зеркало? Понятия не имею, о чем ты болтаешь. Он выжег мне дыру в руке, а потом потащил меня куда-то и продемонстрировал армию, во главе которой я встану: дементоры, оборотни, вампиры, какая-то дрянь с рогами, растущими прямо из ушей, — ну, просто дом свиданий для дьявольских отродий — «Место встречи одиноких отвратительных уродов»…
— Д'рако, ты как себя чувствуешь — ничего?..
— Словно сначала меня переехал Хогвартс-Экспресс, а потом в меня шарахнула молния. Погоди, дай мне еще выпить, и тогда все будет просто отлично.
Он опустошил еще один стакан Май Тай.
Прикусив губу, Флёр протянула к нему руку:
— Д'рако… пожалуйста, п'рисядь.
— Уж не рядом ли с тобой? — неожиданно Драко швырнул в огонь пустой стакан, тот треснул от жара, и пламя радостно заплясало, пожирая остатки спирта. — Вот уж не собираюсь. Уж лучше с дементором целоваться. И, судя по тому, как идут дела, именно этим мне и придется заняться, потому что я, похоже, застрял тут на ближайшее тысячелетие.
— Тысячелетие?
— Ага, я теперь буду жить вечно. Вечно — и со Слитерином, понятно? Похоже, он думает, что это просто грандиозная награда, но я знаю его что-то около недели и чем дальше, тем меньше мне он нравится, провести целую вечность рядом с этим парнем мне не по вкусу. Однако — ух! — зато мой мундир не серый! Ну, как он тебе? — и он широко раскинул руки.
Флёр, даже не заметившая перемену в его одежде, равнодушно скользнула по ней взглядом.
— Он че'рный — как и все, что ты носишь. Ничего не изменилось — ты выглядишь, как обычно…
— Господи, как же с тобой сложно, — Драко опустил руки и подошел к ней — так близко, что она могла видеть собственное отражение в его расширенных зрачках. Взяв ее за подбородок, он резко поднял ее лицо к себе. От него пахло алкоголем, гневом, его руки ходили ходуном — через мгновение он отпустил ее. — А коль тебе интересно знать, будешь вечно жить ты, — с тихим злорадством заметил он, — увы — нет.
Она почувствовала, как к глазам подступили слезы:
— Я знаю.
— Вот и славно, а то я ненавижу преподносить подобные сюрпризы.
Она зажмурилась и почувствовала, как по щекам заскользили две слезинки. Будь с ней все в порядке, она бы постеснялась плакать на людях, но сейчас ей было все равно — она так устала…
— Не горюй! — бросил он ей тоном, вызвавшим ассоциации с железной рукой в шелковой перчатке, и шепнул:
— Борболета!
Она распахнула глаза, увидев, как с его пальцев сорвалась вспышка разноцветных искр, рассыпавшись на тысячу переливающихся порхающих бабочек… так же, как и тогда, когда Драко шагнул в ее комнату и наколдованные ею бабочки уселись ему на плечи и голову…
Она смотрела на них, подняв голову, потом взглянула на него, пытаясь понять, помнит ли он этот день в школе… но глаза его были темны и непроницаемы, он прошептал Инсендио! — замерев от ужаса, она смотрела, как бабочки превращаются в крошечные горящие факелы, маленькие падающие звезды…
Драко смотрел на нее, в его глазах вспыхивали и гасли отблески… И вот погас последний огонек…
— Это было ужасно, — произнесла она.
— Кто бы говорил, — он расстегнул застежку плаща — перевившиеся хвостами бронзовые змейки — и одарил ее ледяной улыбкой, — надеюсь, это приятное воспоминание тебя согреет, поскольку я тебя покидаю.
— Покидаешь? Куда ты? — она сама поразилась отчаянию, прозвучавшему в ее словах. Пусть Драко сейчас на редкость вредный и раздраженный — но она не хотела остаться одна.
— Обязан нанести небольшой визит Гарри. Изъять у него немного крови: твоему Хозяину она нужна для заклинания. Кому что: кто-то коллекционирует монеты, а он — кровь беспомощных узников. Да, этот парень умеет по-настоящему оторваться.
Драко наконец разобрался с плащом.
— И я должен ему помочь. Теперь я Парень-Собиратель-Крови. Поганая работа.
— Не ходи, — прошептала она, сама не понимая, что говорит, от изнеможения перед глазами прыгали черные точки, она с трудом фокусировала взгляд.
— Остаться? С тобой? Как прелестно, — он уже был в дверях, но вернулся, подошел к ней, склонился и, ледяными пальцами убрав от уха прядку волос, шепнул:
— Кровь, за которой я иду, она и на твоих руках…
Он вздрогнула — его дыхание щекотало ей шею.
Драко повернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

**************

"Демоны-демоны-демоны" оказались книгой длинной, подробной и абсолютно непонятной … словом, Нарцисса довольно быстро отчаялась получить из нее сколь-нибудь полезную информацию. Было уже пять пополудни, а она только еще дошла до Абаддона, Повелителя Бездны.
…Абаддон — глава демонов седьмой иерархической ступени, повелитель кузнечиков, или дьявольских насекомых (имеют тело крылатого боевого коня и хвост скорпиона). Как сказано в Откровении, Абаддон открывает врата Бездны и спускает на землю бессчетные полчища сатанинской саранчи…
Нарцисса уронила голову на стол — по счастью, ее сейчас никто не мог видеть.
— Сатанинская саранча, — простонала она, — дай мне передышку…
— Сатанинская саранча — это не шутка, — раздался позади нее сухой голос, — она действительно может испортить любой пикник.
Испуганно схватившись за сердце, она повернулась к камину — в нем маячили голова и плечи, прищуренные темные глаза:
— Северус, ты напугал меня…
— Я сожалею, — качнул головой Снэйп. Его вежливость всегда была манерна и старомодна — Нарцисса помнила это еще с тех времен, когда они с Люцием только-только сблизились. Нет, он не целовал рук, однако всегда вставал и кланялся, когда в комнату входила женщина, — этот контраст с его обычной строгостью и холодностью всегда ее поражал.
— Я тут собирался увидеться с…
— Сириусом?
— Да, — несколько уклончиво ответил Снэйп.
— Сейчас его нет, признаться, я не знаю, когда он вернется. Может, ему что-то передать?
Мгновение поколебавшись, Снэйп кивнул:
— Я тут подумал, может ему будет интересно, как я расшифровал те огненные письмена на стене камеры, в которой… — он замолчал.
— В которой умер Люций? Можешь произнести это, Северус.
— В которой он был убит, — Снэйп протянул ей сложенный клочок пергамента. — Это заклинание, изгоняющее демона.
— Ты имел в виду — вызывающее демона?
— Нет, именно то, что я сказал. Мне кажется, он пытался кого-то вызвать, ему не понравилось то, что он увидел, и он решил изгнать его. Но неудачно. Мне кажется, что это заклинание было именно для изгнания демонов, — но я не уверен — Сириус унес мою демонологическую литературу…
— Хорошо, — кивнула Нарцисса, протянув руку к пергаменту. После секундного размышления Снэйп выпустил его из пальцев. — Я передам ему, когда он вернется.
— Прекрасно, — Снэйп откланялся и исчез.
Нарцисса мгновение посидела, глядя на пергамент, потом поднялась и, быстро пройдя через гостиную, решительным Алохомора! открыла дверь, ведущую в темницу.
Она никогда не любила эти бесконечные туннели под поместьем, а теперь она шла по ним одна, ужасно уставшая и напряженная… — они показались ей просто ужасными. Она повыше подняла свою палочку, пытаясь поярче осветить путь. И вот — ворота темницы.
Глубоко вздохнув, она толкнула их — от скрипа ржавых петель по спине пробежали мурашки — и вошла внутрь.
Как она и ожидала, демон не спал, впрочем, она вообще не была уверена, спят ли эти создания. Его вращающиеся красные глаза следили за ее приближением.
Встав напротив него, она без всяких преамбул сразу начала с главного:
— Демон, чего ты хочешь?
Его глаза удивленно распахнулись:
— А чего хочет узник? Свободы.
— Я не могу освободить тебя. Но могу отправить обратно в Ад.
На его искаженной мордочке появилось сомнение:
— А с чего бы тебе так поступать?
— Потому что я предлагаю тебе сделку. Я верну тебя в Ад, а ты окажешь мне небольшую услугу.
Лицо демона исказила безобразная дебильная улыбка:
— Сделка? Я весь превратился в слух.

**************

Портключ выкинул Джинни, Рона, Эрмиону и Бенджамина к стенам замка Слитерина. Эрмиона и Рон с трудом устояли на ногах, а Джинни и Бенджамин приземлились по-кошачьи грациозно.
Замок словно спал, и в этой тихой, дремлющей красоте, казалось, уснуло само время: гобелены в узких каменных коридорах замерли, когда они поспешали вслед за Бенджамином, сквозь распахнутые окна не доносилось птичьего щебета.
Сейчас в охране адмантиновой камеры не было нужды, ее собирались демонтировать, дверь была распахнута и, шагнув внутрь, Эрмиона едва не вскрикнула: стены были именно такими, какими она видела их во время своего мгновенного озарения: синие.
Она едва замечала всю эту странную перевернутую тяжелую мебель, мерцающие гобелены — мысль о том, что она, возможно, стоит в шаге от Гарри, разделенная с ним столетьями, повергла ее в отчаяние; схватив за руки Рона и Джинни и едва попрощавшись с Бенджамином, она рванулась вперед. Правда, Джинни все же успела поцеловать Наследника Гриффиндора в щеку, чем повергла его в немалое смущение. Она повернула Хроноворот — и комната, гобелены, сияющие стены, порозовевший Бенджамин — все исчезло в сером тумане…
Полет назад в будущее мало чем отличался от путешествия в прошлое, впрочем, на этот раз все было не так плохо — снова холод и нехватка воздуха, но Эрмиона цепко держалась за Джинни и Рона, и, когда мир кувыркнулся и снова встал на ноги, они не разомкнули рук.
Она открыла глаза.
Та же комната — синие стены, поблекшие от времени и пыли гобелены, та же мебель. А у дальней стены сидел Гарри. Он выглядел так же, как и в ее видении — весь в крови и ранах, в разорванной одежде, со скованными за спиной руками, с полосатым от крови и сажи лицом — но живой и совершенно потрясенный их появлением. Она перелетела через комнату и упала на колени, обхватив его узкие плечи. Его разорванная рубашка, стоящая колом от запекшейся крови, царапала ее пальцы. Она почувствовала, как он прильнул к ней всем телом, как уткнулся лицом в ее волосы, как напряглись его мышцы — словно он пытался вырваться из кандалов и тоже обнять ее…
— Эрмиона… — его голос дрогнул от удивления и недоверия, — Эрмиона…
— Это я, я… — она еще крепче сжала его в объятьях, через плечо увидев его оковы: наручники, обхватившие его запястья, были прикреплены толстой цепью к вкрученному в пол адмантиновому кольцу. Она перепугалась: больше всего на свете она хотела освободить его, но не представляла, как это сделать… Пытаясь отвлечься от этих мыслей, она накинулась на него с отчаянными, страстными поцелуями:
— Это я… Ты должен был знать, что я непременно отыщу тебя…
— Я надеялся на это, — его голос был приглушен копной ее волос. — Я так тосковал по тебе… Утром мне показалось, что ты звала меня… Я думал, что это знак того, что я умираю и напоследок слышу то, что хотел услышать больше всего на свете…
— Ш-ш-ш, — она закрыла ему рот поцелуем, — Гарри, я люблю тебя…
— Я знаю. Я люблю тебя, — он уперся подбородком ей в макушку. — Вот оно — самое больше неудобство того, что я закован.
— И в чем же оно?
— Не могу тебя обнять.
Они все сидели и сидели, Эрмиона крепко обнимала Гарри, не в силах оторваться от него. Наконец она слегка отодвинулась.
— Ну наконец-то ты дашь бедолаге чуток вздохнуть, — раздался у нее из-за спины голос Рона.
Гарри вскинул взгляд и заулыбался во весь рот, увидев Джинни и Рона. Казалось, что он сейчас то ли заплачет, то ли захохочет:
— Поверить не могу, что вы, братцы, здесь…
— Ладно тебе, понятно же было, что мы отправимся за тобой, — тепло улыбнулся ему Рон, — мы ж друзья и не позволим чему-нибудь случиться с тобой… Ну, — добавил он, окидывая взглядом окровавленного и связанного Гарри, — за исключением избиения, взятия под стражу и прочей ерунды.
Гарри покачал головой:
— Это не моя кровь.
— Эх ты, тогда я не хотел бы увидеть второго парня, — Рона это сильно впечатлило. — Ты его что — освежевал? — Он ухмыльнулся. — Так где Малфой?
Улыбка исчезла с лица Гарри, словно стертая невидимой рукой.
Рон заволновался по-настоящему:
— Ты ведь не убил его, правда? А то нам будет весьма непросто объясниться дома.
— Так где же Драко? — коснулась тихонько плеча Гарри присевшая рядом Джинни.
— Наверное, он в другой камере, да? — предположила Эрмиона, почувствовав, как что-то кольнуло у нее в груди. — Правда, Гарри?
Гарри вздохнул и откинулся назад:
— Я не убил Малфоя, — с горечью произнес он и пустился в рассказ о событиях, произошедших в последние два дня — пробуждение в адмантиновой клетке, появление пришедшей спасти их Флёр…
— Что? — Джинни и Эрмиона дружно фыркнули, прервав его рассказ. — Но Флёр… она такая… она…
— Какая? — развеселился Рон.
— Шлюха! — покраснев, припечатала Джинни. — Точно, — она поймала задорный взгляд Рона и пустилась в объяснения, — Драко сам мне рассказал, что она буквально похитила его и принуждала к сексу… — она осеклась, осознав, как это прозвучало.
— Это он тебе так сказал, — отрезал Рон. — Принуждать его к сексу… ну надо же!
— Она шлюха, — неожиданно поддержала Джинни Эрмиона, — помню, однажды, когда они с Биллом гостили в Норе, я как-то вошла на кухню — она хлопотала по дому, одетая в какую-то кожаную сбрую! Представляете? Она выглядела, как помоечная кошка! Ваша мама была близка к обмороку.
— Я должен прилечь, — ни к кому не обращаясь, заметил Рон. — Она действительно в каком-то смысле…
— Дьяволица, — неожиданно закончил за него Гарри.
Все развернулись в его сторону.
— Что? — переспросил Рон.
— Она дьяволица, — и Гарри продолжил свою историю: путешествие по лабиринту, стражи-мороки, адмантиновая дверь и тайна, которую она хранила… Когда он добрался до битвы с мантикорой, Эрмиона посерела и почувствовала, что ей сейчас станет дурно: так явственно встала у нее перед глазами картинка из Волшебного Бестиария: два ряда зубов-лезвий, несущее смерть жало…
— Гарри… Но как же это ты… Мантикоры… они непобедимы и смертоносны!
— Да ладно тебе, ведь это рассказывает сам Гарри Поттер, — вальяжно заметил Рон. — Он каждое утро смотрит в лицо опасности — так обычные люди лицезреют яичницу с беконом. Кстати, что-то я проголодался… Впрочем, неважно. И что же именно делает Флёр дьяволицей?
— Она примкнула к Слитерину, — ровным голосом пояснил Гарри. — Все эти хитрости были ради того, чтобы мы убили для него мантикору. И как только мы сделали это, она вернулась к нему, а он велел страже забрать меня оттуда…
Эрмиона в ужасе зажала рот рукой: если мантикора мертва, значит Слитерин добрался до Ока… и значит…
— Поверить не могу, что Флёр так поступила! — воскликнула Джинни. — В смысле, у нее должна быть хоть капля совести. Хотя, наверное, нет…
— Ну, народ, мечтаю до нее добраться! — потрясенно заметил Рон и тут же запротестовал, поймав взгляд Эрмионы, — не в сексуальном смысле, конечно.
— Так что насчет Драко? — настойчиво повторила Джинни. — Он в другой камере? Слитерин не причинил ему вреда?
Гарри опустил взгляд.
— Нет.
Повисла пауза.
…Что-то не так, — поняла Эрмиона. Протянув руку, она тихонько приподняла и развернула к себе голову Гарри.
— Любимый, в чем дело?
— Это касается Малфоя. Он…
Крак!
Звонкий треск рассек тишину комнаты. Обернувшись, Эрмиона увидела, как на дальней стене появляется темный расщелина.
— О, черт! — побелел Гарри. — Кто-то идет…
Джинни потянулась к Хроновороту, но Рон подскочил и остановил ее руку:
— Нет, мы не оставим Гарри.
— Мантия-невидимка, — отчаянно вскрикнула Эрмиона, — Рон!..
Но Рон уже выхватил из кармана мантию и вжался в стену, Джинни и Эрмиона подскочили к нему, и он укрыл их мантией в тот момент, когда стена разверзлась, и в комнату вошел Слитерин — в серебристо-зеленой мантии, именно такой, каким Эрмиона запомнила его по их первой встрече. Его сопровождали серые стражи.
А после них вошел Драко.

**************

Минуло несколько часов. Лупин уже съел весь шоколад, наигрался сам с собой в крестики-нолики, а усилия Сириуса меж тем не принесли никаких результатов, и тот никак не мог с этим примириться.
Наконец Лупин отбросил палку, которой он рисовал на земле неприличные карикатуры, и поднялся:
— Сириус! Это уже становится смешным! Я могу тебе помочь?
Сириус швырнул лопату и раздраженно скрестил руки на груди.
— Можешь. Отвали.
Лупин подошел, с самым серьезным видом отстегнул плащ, свернул его и положил на землю, подошел к дереву и крепко обнял его за ствол. И потянул.
Тр-р-р-ш-ш-ш-ш…
Дерево вывернулось из земли, словно было репкой. Тяжело дыша, Лупин отшвырнул его в сторону — с громким шумом оно рухнуло вверх корнями, похожими на протянутые в мольбе руки.
А на том месте, где оно стояло, обнаружилась яма.
Лупин обернулся, отряхивая пыль и грязь с ладоней: Сириус вытаращил на него глаза, что-то бормоча себе под нос. До Лупина донеслись обрывки типа «показуха», «болван», «нечеловеческая сила оборотня»…
— Гм, — прервал он этот словесный поток, — разве мы не сэкономили кучу времени? Или сберегли кучу нервов?
Улыбнувшись в ответ, Сириус присел у ямы: тайник под корнями был явно творением рук человеческих: стены были облицованы камнем, оберегавшим от сырости. Лупин приблизился, и в глубине что-то металлически блеснуло: шкатулка. Сириус вынул ее на свет. Для адмантиновой она была слишком прозрачна, однако Лупин решил, что это какой-то родственный материал. Озабоченное выражение промелькнуло по лицу Сириуса, когда он вертел ее в руках, его большой палец скользнул по стенке, словно погладил ее, и замер у чернеющего зева замочной скважины неправильной формы.
Порывшись в кармане, Сириус вытащил серебряный ключ с красными камнями и вставил его в замок. Шкатулка легко распахнулась, словно ее заперли только вчера. Сириус опустил ее, поднял крышку и вытащил то, что она хранила, — что-то длинное, очень длинное, сделанное из серебра, — изукрашенные изысканным растительным орнаментом, образующим слово «Гриффиндор» ножны.

**************

Драко был и тот же, и совсем другой.
Он был по-другому одет, хотя снова с ног до головы в черное — рубашку и брюки, ботинки, мантию с сияющими серебристыми полосами цвета солнца и бронзовой пряжкой в виде змеи, удерживающей ее на груди. Белая подкладка мантии делала его вид совершенно нереальным, превращала в какую-то шахматную фигуру — никаких полутонов, только черное и белое: белая кожа, черные глаза, серебристые волосы и сияющая золотом цепочка Эпициклического Заклятья на шее.
Он встал плечо к плечу с Повелителем Змей — они были почти одного роста. Слитерин положил руку ему на плечо, и Эрмиона, еще помнящая это колючее прикосновение, едва не вскрикнула.
— Драко, произнес Слитерин. — Оставляю это тебе. Ты знаешь, что нужно делать.
Драко склонил голову и двинулся в сторону Гарри; стражи, безмолвные, словно призраки, последовали за ним. Гарри поднял голову и, не дрогнув, смотрел на него — вот он приблизился, вот опустился рядом на колени, их глаза оказались на одном уровне. Лицо Драко было бледным и неподвижным, лишь глаза жили на этом лице, вот их взгляды встретились — зеленый и серебряный, цвета Повелителя Змей.
— Ну, Поттер… — наконец произнес Драко, и его чуть протяжный голос ледяным пламенем обжег Эрмиону. — Выглядит так, словно ты себя здесь отлично привязал.
— Это не я себя привязал, — спокойно ответил Гарри, — это ты сделал.
— Не убей ты василиска на втором курсе, он бы позволил тебе остаться в живых, — Драко словно не услышал слов Гарри, продолжая беседу все в том же непринужденном тоне. — Но это просто убило старину Сли… — Драко улыбнулся, заметив, что Гарри невольно дернулся к нему, адмантиновые кандалы звякнули. — Признаюсь, не хотел бы я быть в этих браслетах…
— Еще вчера ты тоже был в них, — все тем же ровным голосом напомнил ему Гарри. — Но, как я догадываюсь, ты нашел способ выскользнуть из них, да, Малфой? Ты — бесхребетный ублюдок, — добавил Гарри так же спокойно, как если бы сказал «доброе утро».
— Ну, не буду хвастать, — Драко ангельски улыбнулся. — Что за черт, я что — пошутил? Да я просто обожаю хвастаться! Да, я нашел лазейку, но, боюсь, тебя она не слишком вдохновит. Однако в нашей маленькой игре под девизом «Кто не умер от пытки, тот победил», похоже, я ближе к выигрышу.
— Ты меня собрался здесь замучить пыткой или просто надоесть мне до смерти? — раздраженно спросил Гарри. — Чего ты хочешь, Малфой?
— Чего я хочу? То же, что и все: домик в деревне… пару хороших беговых туфель, чтобы размяться перед обедом… Цена — стать слугой дьявола, только и всего. Да, еще я хочу немного твоей крови.
— Моей крови?!
Драко повернулся к слугам и бросил через плечо:
— Раскуйте ему руку, — и когда один из серых стражей шагнул к Гарри, Драко с улыбкой добавил:
— Левую руку.
Эрмиона почувствовала, как сердце дернулось у нее в груди. Эта улыбка… она уже несколько месяцев не видела такого выражения на лице у Драко — отвратительная, гадкая улыбка испорченного ребенка — так он улыбнулся ей на третьем курсе, сообщая, что зубы ее настолько велики, что вполне могли бы служить объектом поклонения у Друидов… Все Слитеринцы тогда загоготали… Она бы здорово удивилась, засмейся они сейчас…
Она не могла себе представить, чего стоило Гарри сохранять все то же безразличное выражение лица, когда страж склонился к нему и не слишком-то аккуратно что-то сделал с его левой кистью, высвободив ее. Будь она на его месте, она бы наорала на Драко, пнула бы его ногой… Ей захотелось выскочить, подбежать к нему, схватить за плечи и заставить его признаться, что он просто притворяется.
Охранник освободил Гарри. Драко потянулся и залез в его нагрудный карман, вытащив оттуда складной нож. Драко бросил взгляд на стража — тот послушно подал ему левую руку Гарри — безразлично, словно карандаш. Гарри не сопротивлялся и не пытался вырваться — просто чуть прищурившись, следил, как Драко открывает нож и поверяет пальцем остроту его лезвия.
Эрмиона почувствовала, как Рон позади нее вздрогнул, и крепко сжала его руку.
Драко развернул руку Гарри ладонью вверх и занес над ней нож.
— Помнишь, как ты полоснул мою руку?
— Я спасал твою жизнь, — отрезал Гарри. Он не шелохнулся, но Эрмиона была так близко к нему, что видела, как бьется жилка у него на горле; она почувствовала, как липкий страх медленно вползает в ее кровь. Как Гарри может быть таким неподвижным, как он может все это выдерживать? Она знала, что это спокойствие напускное, она видела, как рубашка на спине потемнела от пота, как взмокшие волосы прилипли к шее — но выражение его лица не менялось.
…Он научился этому от Драко…
Драко опустил вспыхнувший взгляд.
— Ты бы сделал это для каждого.
— Я бы не стал брататься кровью со всеми подряд.
— Да что ты? — голос Драко наполнился сарказмом. — Бьюсь об заклад, будь у тебя возможность, ты бы дал мне умереть.
— Никогда, — тихо, но твердо произнес Гарри. — Никогда. Я бы поступил так же опять. Рука Драко, в которой он сжимал нож, чуть заметно дрогнула. Эрмиона, прикладывавшая все усилия, чтобы не шелохнуться, увидела его руки, и сердце у нее замерло: всегда такие ухоженные и холеные, с аккуратно подстреженными ногтями, теперь они были в кровавых подтеках, словно ногти впивались ему в ладони, а сами ногти были обгрызены и сорваны почти до мяса.
…Что он сделал? Что сделали с ним?..
Драко взял себя в руки:
— Прекрасная попытка, Поттер, но слишком запоздавшая, разжалобить меня. Признаться, я думал, что ты покрепче…
— Чтоб ты сдох, Малфой.
— Уже — и дважды.
— Бис, — коротко бросил Гарри.
Драко присвистнул:
— Отличный ответ. Берешь уроки у тех, кто поумнее, Поттер? Или это тебе Сириус подсказал?
Гарри внезапно расхохотался — Эрмиона едва не подскочила, а Драко вытаращил глаза: — Что смешного, Поттер?
— Да тут просто пришло в голову, что сказал бы Сириус, узнай, что ты собираешься делать с подаренным им ножом.
Драко дернулся, и острие ножа вонзилось в руку Гарри; когда Драко выдернул его, рана наполнилась кровью, кровь брызнула на пол…
Один из слуг метнулся и прижал к ране кусок ткани. Она тут же заалела и намокла от крови. Слуга отступил назад, передав ее Слитерину.
Эрмиона старалась не смотреть, ее мутило.
…Что они собираются сделать с кровью Гарри?..
Гарри же не обратил внимания на кровоточащую руку, он не сводил глаз с Драко, и взгляд его был просто ужасен. Эрмиона подумала, что на месте Драко ей бы захотелось умереть. Драко побледнел, казалось, ему тоже стало дурно. Защелкнув нож, он сунул его обратно Гарри в карман. Теперь и руки его, и мантия были в крови.
— Малфой, — сказал Гарри так тихо, что Эрмиона с трудом услышала его, — ты не должен был так поступать.
— Не сделай я этого, я бы умер, — монотонно ответил Драко, и Эрмионе бросилось в глаза, что он сказал не «он убил бы меня», а «я бы умер» — словно это было выше его сил.
— Существуют вещи худшие, чем смерть. Думаю, ты об этом догадываешься.
Лицо Драко полыхнуло злобой:
— Ты со своими друзьями сбил меня с пути, — холодно сказал он, — но, думаю, ты недооценил меня, Поттер.
— Напротив, я переоценил тебя. И теперь все мы за это расплачиваемся.
— Все мы за что-то расплачиваемся, — безжизненным голосом повторил Драко заученные слова.
— И за что же расплачиваюсь я?
— За то, что ты сделал мне.
— Что я сделал тебе!? — пораженно переспросил Гарри. — Я ничего не делал, я просто спас твою чертову жизнь, заступался за тебя и доверял тебе! Я даже позволял тебе крутиться около моей подруги, хотя знал, как ты к ней относишься…
— Моя жизнь не нуждалась бы в спасении, если бы не ты! — заорал Драко. Лицо его пошло красными пятнами. — Если бы не ты, я был бы послушным слугой Вольдеморта и своего отца! Я бы никог


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:50 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
— Моя жизнь не нуждалась бы в спасении, если бы не ты! — заорал Драко. Лицо его пошло красными пятнами. — Если бы не ты, я был бы послушным слугой Вольдеморта и своего отца! Я бы никогда не стал бороться с ними, я бы даже не знал, что можно этого захотеть, что можно захотеть быть другим! — он словно выплюнул это «другим», будто это слово было совершенно отвратительным. — Мой отец был бы жив, если бы не ты!
Гарри побледнел от потрясения и негодования. Эрмиона совершенно точно знала, что он сейчас чувствует, равно как и знала, что чувствует Драко. Как же он мог все это сказать?!
Но все же он сказал это, и гнев в его глазах был самый настоящий, казалось, из них сыпались серебряные искры.
— Я полагаю, ты догадываешься о том, что такое судьба, да, Поттер? — зарычал он. — А вот знаешь ли ты, что значит — повернуть ее вспять? Бороться, бороться — каждую секунду, каждый день — до тех пор, пока от тебя не останутся только клочья, и все, о чем ты будешь мечтать — поскорее умереть, чтобы получить покой. А потом появляешься ты, изображаешь из себя героя и говоришь, что ты никогда не мечтал о смерти. «Не я. Никогда.» Конечно, не ты! Я не живу в тебе так, как ты живешь во мне! Я не знаю, почему все происходит именно так! Я не изменил тебя — это ты изменил меня! Ты сделал мою жизнь невыносимой!
Потрясение на лице Гарри сменилось яростью, он поднялся на ноги и бросился вперед, насколько позволила цепь, — Эрмиона видела, как браслеты наручников врезались ему в запястья.
— Не моя вина, что все произошло именно так! — заорал он на Драко. — Я ничего не выбирал — и не мог выбрать!
— Так же, как и я! — крикнул Драко и, задрав рукав, ткнул Гарри под нос свою руку. Он почти сразу же спрятал ее, но Эрмиона успела заметить Знак Мрака, выжженный на его предплечье.
Гарри замолчал. Он откинулся обратно, цепь звякнула о камни. Гнева больше не было, он был просто оглушен.
— Так вот в чем дело… — медленно произнес он.
— Дело всегда было именно в этом, — отрезал Драко. — На самом деле разница между нами не так уж и велика — просто мы по разные стороны баррикад, только и всего. Прости меня за это, Поттер. А я прощаю тебя.
Голос его был полон настоящего сожаления. Эрмиона почувствовала, что ее сердце бьется все медленнее и кровь застывает в жилах.
…Это не может случиться…
— Все это ерунда, — твердо заявил Гарри. — Это выбор, и ты сам его сделал.
— Я его сделал много лет назад, — сказал Драко.
— Ну и живи с ним, — произнес Гарри, — коль скоро ты так дорого ценишь свою жизнь.
Драко поднялся на ноги.
— У меня есть предназначение. Мне с ним жить — и все тут.
Склонив голову, Гарри смотрел на Драко — и тот спрятал взгляд.
— По крайней мере, скажи мне, как я умру, — тихо попросил он. — Ты мне все же кое-чем обязан…
Драко посмотрел на Гарри темными глазами, лишенными всякого выражения, — обычные глаза обычного мальчика, все еще полные отблесками смерти.
— Это будет быстро, — сказал он.
И вернулся обратно к Слитерину.

**************

— И в чем же суть сделки? — прищурился на Нарциссу демон. — Ты посылаешь меня в Ад в обмен на информацию?
— Я знаю, что Слитерин попытается убить одного из них — или Гарри, или моего сына — чтобы уклониться от исполнения вашего с ним договора. Я хочу знать, есть ли способ предотвратить это, заставить тебя забрать его вместо них.
— Силы ада нельзя заставить… — в глазах демона замелькали золотые и красные круги.
— Как можно завершить эту сделку? Объясни.
Демон покачал головой:
— Открой клетку.
— Сначала объясни.
Демон затряс головой:
— Если я соглашаюсь на сделку, ее условия для меня незыблемы. Такова уж моя природа, но не ваша: все люди по натуре лгуны. Отопри клетку и произнеси Заклинание Изгнания, а уж потом я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
— Тогда поклянись, — велела она, — поклянись, что ты не навредишь мне, когда я тебя выпущу. И поклянись, что существует возможность заставить заплатить Слитерина вместо моего сына или Гарри.
— Клянусь.
Нарцисса шагнула к прутьям клетки и, как показывал ей Сириус, сняла с нее охрану. После этого она указала палочкой на демона и, не испытывая ни малейшей радости от того, что ей приходится использовать заклинание Люция — причем не просто заклинание, а приведшее к его столь ужасной смерти — прочитала написанные на клочке пергамента слова. Впрочем, особого выбора у нее не было.
На последнем слове круг пламени окружил демона — он захохотал, кувыркнулся и протянул руки к огню.
Отбросив пергамент, Нарцисса закричала, пытаясь перекрыть хохот демона и треск пламени:
— Ну же, теперь говори!
Демон затих и в упор взглянул на нее.
— Согласно условию сделки, Слитерин пообещал нам своего Наследника-Магида, и мы получим его. Но если Слитерин сам вернет нам меч, добровольно, своею собственной рукой, то мы взамен отпустим Наследника…
— Своею собственной рукой? — тихо переспросила Нарцисса.
Демон кивнул.
— Но он никогда этого не сделает! — взбешенно взвыла она, кинувшись к прутьям, но пламя раскалило их докрасна, и она отпрыгнула назад. — Никогда!
— А вот это уже не моя проблема, — и демона поглотила вспышка огня.

**************

Как только черный проем в стене начал закрываться, Эрмиона выскочила из-под мантии-невидимки и метнулась к Гарри. За ней — Рон.
Гарри сидел и со странным выражением лица смотрел на свою кровоточащую руку. Эрмиона опустилась рядом с ним:
— Гарри? Ты как?
Он кивнул. В его глазах была какая-то отстраненность, словно он блуждал в темноте. Обняв его за плечи, она начала успокоительно поглаживать его, но он, кажется, ничего не замечал.
— Он играл, Гарри, он просто играл…
— Не уверен, — пробормотал Рон.
Эрмиона бросила на него негодующий взгляд:
— Ну, конечно же, он играл!
«Я Драко Малфой и это моя интерпретация Полностью Свихнувшегося Психопата», — подражая голосу Драко, произнес Рон. — Брось, Эрмиона, я так не думаю. Он действительно — само зло. Видела его обмундирование?
— Обмундирование? Рон, если тебе нечего сказать…
— Все, что я могу сказать — если он играл, это было очень убедительно.
Эрмиона нетерпеливо вздохнула.
— Он отличный актер — мы всегда это знали.
— Он — бедная маленькая задница, мы это тоже знаем, — заметил Рон.
— Он бы никогда не сделал ничего плохого Гарри, — перешла на раздраженное шипение Эрмиона.
— Он же порезал его! — начал злиться Рон.
— Значит, он должен был это сделать! — отрезала Эрмиона, поворачиваясь к Гарри. — Он же пытался что-то тебе сообщить, Гарри, я могу сказать…
— Тыча его ножом? — Рон потрясенно покачал головой. — Некоторые дарят при этом цветочки, а Малфой использует ножичек, — мрачно пошутил он.
Эрмиона вздернула голову и в упор взглянула на Рона:
— Значит, ты настолько ненавидишь его до сих пор?
Выражение лица Рона смягчилось.
— Нет… Ну да, Эрмиона, он ведь мог и не иметь выбора… Тебе ли этого не знать, правда? Он мог быть под Заклятьем Империус — не каждый может сопротивляться ему, как Гарри. Этот меч мог в конце концов добраться до него…
— Рон… — вдруг подал голос Гарри.
— …Лупин говорил, что эта вещь и в самом деле очень мощная. Может, Слитерин как-то на него надавил… Может…
— Рон, — громче произнес Гарри, — а где твоя сестра?
Рон замер на полуслове. Потом он медленно обернулся к тому месте, где еще минуту назад стояли под мантией-невидимкой Джинни с Эрмионой.
— Джинни, — дрогнувшим голосом позвал он. — Вылезай из-под мантии, ладно?
Но ему никто не ответил.
— Джинни… — слабо повторил Рон.
Его ноги подкосились, он прислонился к стене.
— Боже… — Эрмиона в ужасе зажала ладонями рот. — Он пошла за ним… Дверь закрылась не сразу — она пошла за Драко…
Рон соскользнул по стене на пол:
— Не может быть… Неужели она настолько глупа?
— Коль все обстоит именно так, — тихо решила Эрмиона, — я отправляюсь за ней.
— Но она ведь не влюблена в Малфоя, правда? — с отсутствующим видом спросил Рон.
Эрмиона только взглянула на него.
— Твою мать… — пробормотал Рон и спрятал лицо в ладонях.
Гарри переглянулся с Эрмионой. Она кивнула и, подойдя к Рону, присела рядом с ним и тихонько погладила его по плечу.
— Рон, — успокоительно и мягко позвала она, — у нее мантия и Хроноворот. Она сумеет убежать. Все будет хорошо.
Рон не шелохнулся — впрочем, Эрмиона понимала, в чем дело: она не имела ни братьев, ни сестер — в этом смысле он был самым близким ей человеком, и мысль о том, что с ним могло произойти что-нибудь подобное, ужасала ее настолько, что она и думать об этом не хотела.
— Поверить не могу, что она пошла за Малфоем… — сдавленным голосом повторил Рон. — Что ж, полагаю, что вскоре мы и в самом деле узнаем, достоин ли он доверия и может ли отвечать за свои поступки…
— Не говори так, — Эрмиона была близка к отчаянию, но вдруг ее перебил Гарри — он вздохнул резко и шумно, что она подскочила и повернулась к нему: он пристально уставился на свою рубашку. Эрмиона недоуменно приподняла брови:
— Гарри?..
— Эрмиона, иди сюда! — нетерпеливо позвал он.
Она послушно оставила Рона и подошла к нему.
— Нож, — произнес Гарри, все еще глядя на рубашку, — вынь его из кармана.
Она тронула щеку Гарри и сунув руку в карман, вытащила оттуда ножик. И замерла…
Нож был все тем же — серебряный, с вырезанными на рукоятке инициалами — «Г.Дж.П.», с подтеками крови на лезвии… А вокруг него, подобно лозе, оплетающей ствол дерева, в голубом свете комнаты тусклым золотом сверкал Эпициклический Амулет Драко на тонкой золотой цепочке…


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:51 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 13. Сквозь тусклое стекло
«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно,
тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти,
а тогда познаю, подобно, как я познан.»
Первое послание к Коринфянам апостола Павла.


Алкоголь и огонь не сочетаются, думал Драко, глядя в камин, где языки пламени уступили место слою рдеющих угольков. С момента возвращения в спальню он добавил еще три «Маи Таи», и его окружение начинало выглядеть слегка… специфическим. Тепло огня, объединенного с жаром алкоголя в его крови, привело к тому, что его одежда была мокрой от пота, не говоря уже о том, что его зрение расплывалось. Можно ли считать полностью нормальным, что напиток в его стакане оставался весьма устойчивым, в то время как мебель, казалось, колыхалась вверх и вниз?
В неясных очертаниях комната стала напоминать ему кабинет его отца, там, в Замке. Такие же толстые каменные стены, зловещие гобелены, заполненные изображениями змей и пауков, те же самые тяжелые кресла — как часто он видел отца, сидящим глубоко в кресле у огня, со стаканом Королевского Огненного виски в руке, смотрящим угрюмо в огонь, в точности, как он сам теперь. Он будто снова был дома, или если не дома, то, по крайней мере, в каком-то другом месте, а не в этой крепости — месте одновременно чужом и странно знакомом, где действительность принимала вид мечты.
Сквозь тишину он снова слышал в своей голове голос Слитерина, говорившего ему о договоре, который скрепил мир вместе, о необходимости противоположностей, тьмы и света, ночи и дня, добра и зла. Морозный холод и жар печи, смертельная чернота и ослепительный свет. День сменяется ночью, и ночь сменяется днем, и оба приносят враждебность и страдание. Он видел лицо Гарри, и его выражение, когда Гарри смотрел на него в камере — не ярость, не отвращение, не разочарование, но гораздо худшее сочетание из всех трех.
Что случилось со мной? Почему я думаю об этих вещах, если в этом нет никакого смысла? Он опустил глаза и увидел собственное искаженное отражение в серебряном кубке, который он держал — гладкую поверхность щеки, которую портил только крошечный шрам на его скуле, серебро глаз. А может, я в самом деле становлюсь пьяным. Он очень осторожно опустил кубок на стол рядом с креслом, и помахал рукой в сторону огня.
— Инсендио, — прошептал он, и пламя снова взметнулось вверх. Янтарный свет огня пронизывал зеленую жидкость в его стакане, превращая ее в золото. Драко откинулся назад, положив голову на спинку кресла, очень медленно опустив веки так, чтобы смотреть на огонь камина сквозь ресницы, будто сквозь бахрому серебристой травы.
Какая-то тень пересекла огонь. Он не обратил внимания. Образы, которые танцевали перед его внутренним зрением, завладели его вниманием. Зеркало Правосудия, отражение в его серебристой поверхности — сначала его собственное бледное испуганное лицо, затем… другие вещи. После этого он почти не сопротивлялся, когда Слитерин потащил его инспектировать его «армию». Которая была многочисленна до абсурда. Дементоры, оборотни, тролли и всякая другая пакость простирались настолько далеко, насколько мог видеть глаз. Ему было все равно. Флёр сказала ему, что Слитерин покажет ему что-то настолько ужасные, что от одного вида можно умереть. Ну что ж, он не умер, но то, что он видел, оставило раскаленный добела след в его душе, и эти образы вспыхивали и гасли в его глазах, будто память об огне. То, от чего нельзя оправиться.
Другая тень прошла перед его веками. На этот раз он почувствовал, как напряглись мускулы. Кто-то еще был в комнате рядом с ним. Он развернулся в кресле, ожидая увидеть Флёр или Слитерина, или иного случайного фаворита. Но не того, кого он увидел.
Перед ним, в ореоле огненных волос вокруг бледного лица, стояла Джинни.

**************

Начался дождь. Трава вокруг ног Сириуса и Лупина была мокрой, и штанины брюк намокли, пока они ждали на склоне. Однако их головы и плечи оставались сухими благодаря заклинанию Зонтелль, которое Лупин использовал после того, как они оставили дом Поттеров. Сириус был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на погоду — он был поглощен раздумьями и разглядыванием ножен, которые были, вне всякого сомнения, Ключом Гриффиндора. Это была прекрасная вещь, сделанная настолько искусно, что отделка в виде резных цветов и листьев, которые покрывали ножны сверху донизу, была почти излишней. Мысль, что ножны принадлежали поколениям Поттеров, включая Джеймса, заставляла Сириуса так волноваться, что он может уронить или как-то иначе повредить их, что Лупин предложил наложить на них заклятие Редуктус, чтобы уменьшить их до размера ладони, так что Сириус мог бы тщательно укрыть их во внутреннем кармане плаща, что он и сделал.
— Чего мы опять ждем, Сириус? — спросил Лупин, ежась от резкого ветра. Похоже, сама природа подлаживалась под мрачное, озабоченное настроение Сириуса — серебристо-черные облака неслись по небу цвета мокрого железа, и ветер заставлял ветви деревьев выводить мрачную песню.
— Отсюда будет легче отправиться, — ответил Сириус, когда они добрались до вершины холма позади старого дома Поттеров. Сириус достал маленький серебряный свисток из кармана плаща и подул в него, издав грустный, пронзительный звук. Без дальнейших объяснений, он положил его обратно в карман.
Гораздо скорее, чем он ожидал, они услышали хлопанье крыльев и обернулись, чтобы увидеть…
Сову?
Маленького, абрикосового цвета, сыча.
Лупин моргнул.
— Немного маловат, чтобы нести нас обоих, как ты думаешь? — спросил он в то время, как птица устроилась на плече у Сириуса и осторожно клюнула его. Тот взял пергамент, привязанной к ноге совы, и развернул его. Сова снова отправилась в полет, тяжело хлопая палевыми крыльями на фоне темного неба.
— Это от Нарциссы, — сказал Сириус, закончив читать, и передал письмо Лупину. — Должно быть, она выжала некоторую информацию из того демона. Ничего особенно, впрочем.
Лупин, бегло просмотрев письмо, собирался, было ответить, когда большая тень заслонила слабый свет, который солнце бросало на пергамент. Он поднял голову и увидел силуэт огромного животного, кругами снижающегося к ним — тело лошади, украшенное крыльями и головой орла и хвостом льва.
— Это Конклюв? — спросил он, поворачиваясь к Сириусу. Конечно, он узнал гиппогрифа, он видел и прежде, как Сириус ездил на нем, и помнил его с того времени, когда он жил привязанным снаружи хижины Хагрида в Хогвартсе. Однако, Лупин никогда не подходил к нему слишком близко по очень серьезным причинам.
— Сириус…
Гиппогриф опустился на траву прямо перед ними и зашагал к Сириусу. Конклюв был прекрасным животным, его темная серая шкура переходила в желтовато-коричневое оперение на крыльях, а глаза ярко светились. Он ткнулся головой в плечо Сириуса, и Сириус хотел, было потянуться и погладить его голову, покрытую перьями, когда он увидел, что гиппогриф напрягся и уставился, сузив глаза, на что-то позади него.
Низкий рокот прокатился в горле Конклюва и он попятился.
— Клювик, что?.. — начал Сириус, поворачиваясь, чтобы проследить пристальный взгляд обеспокоенного гиппогрифа.
Он увидел Лупина, стоящего скрестив руки, его одежда обвивалась вокруг него под сильным ветром, будто черные сложенные крылья. Он слегка покачал головой.
— Сириус. Это я.
— Лигатус, — сказал Сириус, доставая палочку. Серебряная веревка выскочила из ее кончика. Один конец веревки обвился вокруг шеи Конклюва, другой затвердел и изменил форму, превратившись в рукоятку в кулаке Сириуса. Крепко удерживая привязь гиппогрифа, он повернулся и посмотрел на Лупина.
— Что ты хочешь сказать, что это ты?
— Он чувствует, что я — оборотень, — сказал Лупин, глядя напряженно на Конклюва. — Он меня боится.
— Боится тебя? Не обижайся, но если дойдет до схватки «рука против клюва», я думаю, он тебя одолеет.
— Это не имеет значения. Он отчасти лошадь. Лошади ненавидят волков. Это у них в крови.
Сириус провел рукой вдоль шеи Конклюва. Гиппогриф стоял неподвижно, напрягшись каждым дюймом своего тела, не отрывая взгляда от Лупина.
— Лошади также ненавидят львов, а он отчасти и лев. Он мог бы быть немного более терпимым. Я знаю, что животные не любят тебя, но я думал, что волшебное существо вроде Конклюва… Я имею в виду, ты же можешь справиться с тихомолами…
— Те — темные существа. Конклюв — волшебное животное, созданное из других животных, и его инстинкты — инстинкты животного. Он не знает, как ко мне относиться. Внешне я не более, чем человек, но это не так, и он чувствует это.
Сириус покачал головой.
— Ты — человек.
— Нет, и ты это знаешь, — терпеливо возразил Лупин.
Сириус сурово посмотрел на него.
— Может, я и не хочу… — добавил Лупин.
— Может, и не хочешь.
Сириус мимолетно прислонил голову к боку Конклюва, затем поднял глаза.
— Но тебе все равно придется сесть вместе со мной на этого гиппогрифа. Я не вижу другого способа для нас, чтобы добраться туда, куда мы направляемся. Ты знаешь дорогу, но мы не можем телепортироваться. Я уверен, что там заграждения вокруг всего замка, нас наверняка расщепит.
Лупин покачал головой и шагнул к Сириусу.
Конклюв отпрянул, едва не сбив Сириуса с ног. Сириус метнулся с дороги, едва избежав удара в лицо одним из неистово хлопающих крыльев.
— Клювик! — рявкнул он, сильно дергая за веревку, связывающую его с гиппогрифом. — Конклюв! Тихо!
Было не похоже, что Конклюв готов успокоиться. Он продолжал метаться взад и вперед, дико выкатывая глаза. Лупин не приближался, он неподвижно стоял на прежнем месте.
— Конклюв, — повторил Сириус тихим, успокаивающим голосом, подтягивая гиппогрифа к себе за цепь, которую он наколдовал.
Лупин смотрел, чувствуя, как дурное предчувствие сгущается у него под ложечкой. Он вырос с осознанием того факта, что животные ненавидят его. После того, как он был укушен, его семья была вынуждена избавиться от всех домашних животных — от собак и кошек, даже кролики в вольере, во дворе, вздрагивали и поспешно удирали от него, когда он проходил мимо.
В окрестных лесах там, где он жил ребенком, всегда водились оборотни, что и послужило главной причиной того, что он был укушен. Он помнил, что говорил ему один из старейшин, когда он был еще ребенком:
«Теперь ты вне этого мира, ты больше не часть его. Животные будут избегать тебя, зная твою суть, и серебро, кровь земли, отвергнет тебя. Куда бы ты ни пошел, земля будет пытаться извергнуть тебя со своего лица, ибо ты — неестественное существо, и земля ненавидит то, что вне ее естества.»
— Мы могли бы просто призвать наши метлы, — заметил он примирительно, хотя и знал, что это бесполезно — это всегда было бесполезно, когда Сириус втемяшивал что-нибудь себе в голову.
— Конклюв… быстрее… — пропыхтел Сириус, по-прежнему крепко удерживая гиппогрифа за повод.
Он вытянул руку и твердо провел ею по перьям на шее животного, затем потрепал Конклюва под подбородком. Очень медленно, после неоднократных уговоров и поглаживаний, Конклюв успокоился настолько, что опустил голову Сириусу на плечо, хотя его хвост по-прежнему хлестал из стороны в сторону.
Сириус, черные волосы которого, намокнув, прилипли ко лбу, обернулся и протянул Лупину руку.
— Ну же, Рем, — сказал он.
Лупин медленно приблизился, неожиданно и не без удовольствия вспомнив, как Драко необычно долго носил повязку на руке, когда учился на третьем курсе, после того, как Конклюв поранил его. Что ж, если какое-нибудь животное хотело укусить Драко, оно не обязательно было плохим, принимая во внимание, каким он был в то время. Он протянул руку и положил ее на бок Конклюва. Гиппогриф вздрогнул, его кожа колыхнулась от прикосновения Лупина, но он не отстранился.
Лупин поднял глаза и взглянул на Сириуса, который хоть и выглядел измотанным, но по-прежнему улыбался ему, блестя глазами.
— Видишь? — сказал он, порывисто дыша. — Все просто.
Лупин не ответил. Он позволил Сириусу подсадить его на спину Конклюва и сидел не двигаясь, пока его друг не вскарабкался позади него. Он мог чувствовать, как кожа гиппогрифа корчится и вздрагивает там, где он касался ее, и он знал, что Конклюв терпит его в качестве седока только из любви к Сириусу. Что, предположительно, было не самым худшим основанием для терпения.

**************

— Гарри?
— Что?
— Ты собираешься, носить этот Амулет или нет? Это небезопасно — просто держать его в руке.
Гарри не ответил. Эрмиона смотрела на него взглядом, полным беспокойного любопытства. По-прежнему прикованный к стене, Гарри ухитрился извернуться таким образом, что его скованные руки оказались впереди, а не у него за спиной. Его поза по-прежнему была неудобной, но все же меньше, чем раньше. Эрмиона опустила глаза на свою ладонь, пальцы которой переплелись с пальцами руки Гарри, лежащей на колене. В другой руке Гарри держал Эпициклический Амулет, зажав его в кулаке, и золотая цепочка свисала между пальцами. Похоже, что он не хотел выпускать его, но и не знал, что с ним делать.
Она оглянулась и посмотрела на Рона, прислонившегося к стене рядом со входом в камеру. Рон просматривал книгу, которую нашел между подушками одного из диванов, стоящих вдоль стены. Кажется, она называлась «Как быть злым», сочинение Стива Третьего. Вряд ли это отвлечет его от беспокойства за Джинни, подумала она. Ей хотелось подойти и предложить ему утешение или свою компанию, но она видела, что Рон хотел побыть один, и, кроме того, Гарри она была нужнее.
Эрмиона подавила приступ панического раздражения. Что это взбрело Джинни в голову, в отчаянии подумала она. Она попыталась отнестись к этому снисходительно. Пожалуй, если бы это касалось Гарри, она бы отправилась за ним не раздумывая, не так ли? Конечно, Джинни не может любить Драко так же сильно, как Эрмиона любит Гарри. Она почти не знает его. Она даже не знает его так же хорошо, как Эрмиона, и не любит его так, как… ладно, это была бесполезная цепь рассуждений. И Джинни этим не вернешь.
— Я не знаю, — наконец, произнес Гарри.
— Но ты веришь мне, что он просто играл роль?
Гарри утомленно вздохнул.
— Да, я тебе верю. И я верю тебе, что он не нарочно ткнул меня ножом, хотя мне кажется, что он получил от этого больше удовольствия, чем ты готова признать.
— Почему это? — резко спросила Эрмиона. — А ты бы получил удовольствие, если бы вы поменялись местами?
Гарри откинул голову к стене и прикрыл глаза.
— Не заводись.
Она подвинулась, не вставая с колен, чтобы смотреть ему в лицо.
— Гарри, я знаю, это как-то связано с тем, что он тебе наговорил, чтобы разозлить тебя настолько, что ты выбил эту дверь. Я права?
— Может быть, — ответил он, не открывая глаз.
— Ты не расскажешь мне, что он сказал?
Короткая пауза.
— Пожалуй, нет, — сказал Гарри.
Эрмиона подавила желание хорошенько встряхнуть его. Ей хотелось возразить, что он не должен скрывать это от нее, что они всегда все говорили друг другу, но тут она осознала, что это не так. Рон — вот кто все всегда ей рассказывал; хотя она и могла довольно точно прочитать, что написано у Гарри на лице, однако Гарри по большей части старался не выдавать свои чувства, и чем больше что-нибудь терзало его, тем старательнее он это скрывал.
— К тебе это не имело отношения, — добавил Гарри, будто в дополнение.
Волна виноватого облегчения прокатилась внутри нее.
— А я и не думала, что это может иметь отношение ко мне, — соврала она.
Снова пауза.
— Гарри, ну пожалуйста, — попросила она.
Его веки медленно поднялись, и он взглянул на нее. Его глаза потемнели и напоминали изумруды.
— Скажу тебе только, что это были очень ужасные вещи, — сказал он. — Я этого не забуду. Никогда. Этого нельзя простить.
Эрмиона покачала головой.
— Ты должен простить его, Гарри.
— Почему?
— Потому что, что бы он ни сказал, он сделал это, пытаясь спасти тебе жизнь. И он должен был понимать, что ты возненавидишь его за это. Неужели ты не можешь понять, как тяжело ему было принести эту жертву?
— Ты его защищаешь?
Эрмиона вздернула подбородок.
— А ты бы хотел, чтобы я не говорила тебе, что я на самом деле думаю? Ты бы предпочел, чтобы я не говорила тебе, когда ты не прав?
— Он мог бы сделать это как-нибудь иначе.
— Как именно иначе? Что бы он ни сделал, чтобы разозлить тебя до такой степени, заставило бы тебя ненавидеть его. Этого нельзя было избежать.
Гарри не ответил. Он выглядел утомленным, кожа на его лице будто обтягивала кости, зеленые глаза были широко открыты и влажно блестели.
— Гарри, он бы никогда не причинил тебе боль намеренно. Не таким образом. Да, конечно, он бы ударил тебя, и он попытался бы выбить тебя из колеи, отчасти из-за того, что он толком не понимает, как относиться к тебе, ты что-то значишь для него, но он не знает, что именно. Для него это не укладывается ни в какие рамки. Гарри, у него никогда не было брата. У него, по сути, даже никогда не было друга. Никого, кто мог бы сравниться с ним по интеллекту. Никого, ради чьего хорошего отношения он бы приложил все усилия. Он не знает, как ему поступать в отношении тебя. И вот он снова становится саркастичным или противным, а когда он мягок, ты не веришь, этой доброжелательности и набрасываешься на него. По сути, он довольно терпимо относится к тебе.
— Терпимо? — выпалил Гарри, уставившись на Эрмиону с таким недоверием, что это выглядело почти смешно. — Это Малфой-то?
— Ну вот, ты опять называешь его Малфой, — невозмутимо заметила Эрмиона. — В чем дело? Ты не можешь выговорить его имя? Он собирается стать твоим родственником…
— Малфой мне не родня! Он не член моей семьи!
— В какой-то степени, Гарри, он родственник. Как, по-твоему, что такое семья? Это люди, которые связаны с тобой, и ты не выбираешь, кто они, ты не можешь изменить их, и ты должен жить с ними и любить их.
Гарри искоса взглянул на нее, и она поняла, насколько неуместно это прозвучало по отношению к его собственному воспитанию.
Она закусила губу.
— Это немного чересчур, — решительно заявил он, — просить меня полюбить Малфоя.
— Ну, для начала ты мог бы называть его по имени, а потом двигаться дальше.
Гарри с вызовом взглянул на нее.
— Он называет меня Поттер.
— Да, это так, — Эрмиона запрокинула голову и, неожиданно для Гарри, нежно поцеловала его в висок.
— Если чему-то в ваших отношениях суждено измениться, то это будет зависеть от тебя. Гарри, у тебя есть преимущество перед ним. У тебя есть друзья. Ты знаешь, как с ними обращаться. Он — не знает. Он просто поступает инстинктивно. Если ты обращаешься с ним, как с другом, он станет тебе лучшим другом из всех. А если ты относишься к нему, как к своему злейшему врагу, то он таким и станет.
— Он не думает обо мне, как о друге, — резко ответил Гарри, но Эрмиона видела, как упрямство исчезает из его глаз, оставляя смутное беспокойство, которое она могла прочитать так же легко, как она всегда читала выражение его лица.
— Может быть, нет, — мягко сказала она. — В его сознании ты не столько друг, сколько… лучшая часть его самого.
Гарри смотрел на нее. И Эрмиона протянула руку и взяла Эпициклический Амулет у него из руки. Она чувствовала его, такую знакомую, тяжесть на ладони — как незначительна она была для того, чем он был — сущностью человеческой жизни, ставшей осязаемой. Она так привыкла к тому, как он сжимал ее горло, что последние несколько дней, просыпаясь, она тянулась к нему и вздрагивала от чувства утраты, обнаружив, что его нет.
Она расстегнула цепочку и посмотрела на Гарри.
Тот склонил голову, и Эрмиона застегнула цепочку на его шее, позволив Амулету упасть ему за пазуху.
— Это большая ответственность, — заметил Гарри, глядя на нее.
— Но не для тебя, — ответила Эрмиона. — Это… то, что ты есть.

**************

Джинни стояла, замерев, окутанная плащом-невидимкой, и смотрела на Драко. В первый момент, когда она только вошла, она едва не убежала прочь, одновременно желая и не желая говорить с ним. Казалось, каждый раз в течение этих дней, когда она видела его, он выглядел по-другому — все дальше и дальше от самого себя. Там, в камере, он был таким холодным, отстраненным и замороженным, что она едва могла взглянуть на него. Она ожидала увидеть его таким же одиноким, но вместо этого он выглядел слегка… успокоенным, будто какое-то бремя упало с его плеч. Он как-то расслабленно утопал в кресле перед пляшущим красно-золотым пламенем, которое отбрасывало желтоватое сияние на все, что находилось в комнате, включая самого Драко, превратив его серебристые волосы в русые и добавив теплые золотые тона к его бледной коже.
Джинни позволила плащу соскользнуть к ее ногам и ждала, когда он ее заметит. Но он не замечал. По крайней мере, не показывал вида. Драко продолжал смотреть в огонь, будто загипнотизированный. Она сделала шаг к нему, затем другой. Она была уже так близко, что могла коснуться его руки, когда он резко повернулся в кресле, широко открыл серые глаза и уставился на нее.
Она протянула к нему руку.
— Драко?
Стакан выпал у него из пальцев. Он упал на пол, но не разбился, и покатился в огонь. Джинни проследила за ним взглядом, не решаясь смотреть Драко в лицо.
Он не был рад увидеть ее. Напротив, он был в ужасе.
— Джинни?
Она чувствовала, как толчки ее сердца отдаются в горле.
— С тобой все в порядке? — отважилась спросить она.
Он продолжал смотреть на нее, все с тем же ошеломленным, застывшим выражением лица. Наконец, он рассмеялся. На мгновение она растерялась. Даже Драко не нашел бы ничего смешного в данной ситуации.
— Так ты пришла за мной, — сказал он, и в его голосе прозвучала резкая нота гнева, хотя его губы продолжали улыбаться. — Мило, не правда ли. Но глупо.
Джинни почувствовала, будто что-то сжалось внутри.
— Ты не рад меня видеть.
— Нет. А ты в самом деле думала, что я обрадуюсь?
Она выставила подбородок.
— Да.
— С чего это? Если бы ты встретила своего лучшего друга в аду, тебе было бы приятно видеть его?
Джинни не была уверена, что он хочет сказать и поэтому просто смотрела на него, чувствуя, как холод охватывает ее.
Драко вытянул ногу и подтолкнул к ней одну из маленьких скамеечек.
— Ну что ж, если ты не собираешься уходить, почему бы тебе не присесть и не выпить со мной. Мы можем провести здесь время. Рассказывать шутки. Ждать апокалипсис.
— Шутки? — слабым голосом отозвалась Джинни.
Драко откинул голову на спинку кресла. Свет от камина рельефно оттенил впадины у него под глазами, его скулы, окрасил лицо в золотистые тона. Он был почти убийственно красив. Определенно, что-то заболело у нее внутри.
— Ну да, шутки. Например, сколько Малфоев нужно, чтобы заменить электролампочку?
Она молча смотрела на него. Драко поднял палец.
— Всего лишь один. Но в старые добрые времена сотни слуг поменяли бы тысячи лампочек по нашему малейшему капризу.
Он невесело улыбнулся, скользнув поглубже в кресло.
— Это один из приколов моего отца. Наверное, надо быть Малфоем, чтобы считать это смешным.
Джинни наморщила нос.
— Ты пьян, — заявила она, поскольку подозрение переросло в уверенность.
— Вовсе нет, — возразил он оскорблено, откидывая серебристые волосы, упавшие ему на глаза. — Я всего лишь пропустил четыре «Маи Таи», и они совсем на меня не подействовали.
— Ты пьян! — отрезала Джинни. — Посмотри на себя. Ты даже не спросил, как я попала сюда.
— Я бы спросил. К сожалению, я парализован, поскольку мне все по фигу.
— Я использовала Хроноворот, — сказала она. — Это долгая история. Мы проникли через время в адмантиновую камеру, чтобы вызволить тебя и Гарри.
— Только меня в камере не было, — мягко заметил он.
— О нет. Ты был там.
Драко сел прямо. Глаза, лениво полуприкрытые веками, пристально уставились на нее.
— Ты была там? Только что?
Джинни кивнула.
— Ты сказала мы, — заметил он. Это был вопрос.
— Я прибыла с Роном. И… Эрмионой, — нехотя добавила она, зная, какой эффект это может произвести на него.
Она видела, как зрачки его глаз слегка расширились, а его рука напряженно уперлась в край кресла. Но кроме этого, он ничем себя не выдал.
— Мы спрятались под плащом-невидимкой.
— В самом деле, — в его глазах прятался опасный огонек, который нервировал ее. — Невидимая галерея персонажей «Peanuts» (серия комиксов о детях, художника Чарльза Шульца. — прим. пер.). Никогда бы не подумал. Я, должно быть, выглядел весьма глупо.
— Нет, — она подавила дрожь. — Глупо? Я бы не сказала.
— Значит, ты пришла спасти Гарри, — решительно подытожил он. — Что же ты не спасаешь? Это что, перерыв для чашки кофе? Или ты решила заглянуть и поздороваться?
— Мы пришли спасти вас обоих.
— Но как видишь, — Драко откинулся назад и ухитрился одним скупым жестом указать на комнату, камин и пустые стаканы на столике, — меня не надо спасать. Я прекрасно себя чувствую.
— Прекрасно? Я этого не вижу.
Неожиданная стремительность, с которой он выпрямился в кресле, поразила ее.
— Ты следила за тем, что происходило в камере? Ты видела меня?
— Я видела тебя.
— А ты видела, как я располосовал Гарри? Твоего дорогого Гарри, в которого ты влюблена вот уже шесть лет? Ты слышала, что я сказал ему?
Голос Джинни был спокоен:
— Я видела, как ты случайно порезал его. Я видела, как ты говорил разные вещи, но ты не думал так.
— Откуда ты знаешь, что я так не думал?
— Я просто знаю это, — она знала, что это звучит неубедительно. Она вызывающе вскинула голову. — Я знаю о Темной Магии больше, чем ты думаешь. Я могу ощутить, когда люди действуют не по своей воле. Ты так и поступал.
— Не по своей воле? Ты уверена?
— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?
— Разве я отвечаю вопросом на вопрос?
— Теперь ты просто пытаешься досадить мне, — раздраженно отрезала она.
— Ага, — подтвердил он. — И, как видишь, удачно.
Джинни сверкнула глазами. Драко поглубже забился в кресло и одарил ее утомленным и раздраженным взглядом.
— Меня легко вывести из себя, — сказала она. — Слишком просто для тебя. Все равно, что отрывать крылышки у мух. Похоже на то, что ты делал с Гарри там, в камере.
Теперь он отвел глаза в сторону.
— Я догадалась, что все это было частью какого-то большого плана, — продолжила она. — Я видела, что ты притворяешься. Но, похоже, у тебя нет никакого плана. Если только хандрить все время не сойдет за план.
— Мой текущий план состоит в том, чтобы надраться и ждать, не решит ли Гарри убить меня. Я свою часть выполнил, а он нет. Если только это имеет смысл.
Джинни поняла только часть из всей этой тирады. Она состроила мину.
— И это твой план? Он жалок.
Его глаза снова блеснули, на этот раз с большей энергией по сравнению с той, что он демонстрировал в течение всего времени их общения. Он поднялся на ноги, лишь слегка покачиваясь. Возможно, он и был пьян, но он не показывал это, как, например, Фред и Джордж, когда они приползали домой после нескольких бутылок Старого Огненного Виски Огдена. Казалось только, что он еще более четко выговаривает слова, сдерживая себя еще более строго, чем обычно.
— Это я жалок? — переспросил он угрожающе мягким голосом. — Я бы не стал сравнивать, Джинни, если бы я был на твоем месте.
Он подошел к ней поближе, протянул руку и коснулся ее волос, обвив непослушную прядь вокруг пальцев.
— Чего ты ожидала, Джинни, когда ты увидела меня? Ты думала, что я брошусь в твои объятия и побегу за тобой домой, будто спасенный щенок? Ты думала, что я буду благодарить тебя?
Его рука отпустила ее волосы, коснулась ее щеки, и кожу будто обожгло молнией. Стоя так близко, она могла чувствовать запах алкоголя, перебивавшего его обычный запах, который она помнила — пряности, кожа и дым камина.
— Может, у тебя меньше воображения, чем я думал.
В голове у нее прозвучали слова брата: «Прежде всего, воображение нужно, чтобы предположить, что у тебя есть душа, Малфой».
— Я не понимаю, — сказала Джинни.
Она отстранилась от него, от его прикосновения и отвернулась. Так было легче, когда она не видела его лица, и она не хотела, чтобы он увидел слезы в ее глазах.
— Ты хочешь сказать, что ты не пойдешь со мной? У меня плащ-невидимка — это не будет опасным…
— Опасным, — будто сплюнул Драко.
Она вздрогнула. Хотя она и не могла этого видеть, но она могла представить себе выражение его лица, его гнев.
— Вот оно что, ты так считаешь? Трусость?
— Так это выглядит со стороны.
Какое-то время он молчал, и она была готова повернуться к нему. Затем она почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, и он подтянул ее к себе. Она ощутила, как мускулы у него на груди и плечах прижались к ее спине, и по нервам будто провели лезвиями там, где он коснулся ее.
— Позволь мне кое-что сказать тебе, — прошипел Драко ей в ухо. — Ты не знаешь меня. Тебе только кажется, что ты знаешь. Ты не понимаешь, какой я на самом деле.
— А ты понимаешь?
— Да, черт возьми. Я это видел. Ты слышала о Зеркале Джедан? Так вот, у Слитерина есть другое зеркало, похожее. Но только оно не показывает то, что ты желаешь. Оно показывает, какой ты на самом деле.
Он схватил Джинни за плечи и развернул ее. Она отступила, но он следовал за ней, пока она не прижалась к стене. Драко навис над ней, стоя так близко, что она чувствовала, как ее волосы колышутся от его дыхания.
— Ты бы хотела увидеть, кто я такой, Джинни? Что именно заинтересовало бы тебя?
Она с вызовом вскинула подбородок и встретила его сверкающие глаза пристальным взглядом.
— Не думаю, что это было бы так плохо.
Он засмеялся прерывающимся смехом, ломким, как сосулька.
— Знаешь, что я увидел в этом зеркале?
Она покачала головой. Ее дыхание замерло, но глаза умоляюще смотрели на него: «Скажи мне».
— Я видел мою семью. Я смотрел в зеркало и видел, как мой отец смотрит в ответ, и его руки были в крови, и за его спиной стояли поколения Малфоев, вплоть до Слитерина, который сделал нас такими, какие мы есть, и их лица были лицами дьяволов. И я знал, что это — истинный я. Все эти поколения злой силы оставили на мне свой отпечаток. Даже, если я не делал этого сам, это у меня в крови — темная магия, убийство, некромантия. Кровь невинных людей на моих руках. Мои воспоминания — вымысел, и моя душа — душа убийцы, и все хорошее, что я когда-либо делал, было ложью…
— Нет! — Джинни уперлась ладонями ему в грудь и смотрела ему в лицо, отчаянно пытаясь выразить силу своих чувств.
— Это неправда! Ты не в ответе за действия других. Быть тем, кто ты есть — даже если ты Наследник Слитерина, не делает тебя воплощением зла.
— В моих глазах это так, — горько ответил Драко. — Это так в глазах Гарри и в глазах Эрмионы. Это так в глазах всякого, у кого есть глаза. Именно это делает меня злом.
Джинни покачала головой.
— Не важно, кто ты. Главное, что ты делаешь, что ты уже совершил. Разве ты недостаточно сделал, разве ты не доказал, что ты не такой, как твой отец? Разве ты не встал против него, не спас жизнь Эрмионы, как это сделал бы Гарри…
— О, этот чертов Гарри! — неожиданно заорал он.
Он был белый, как бумага, от ярости, его глаза метали серые искры, на него было страшно смотреть. Он так редко кричал, что эта вспышка вызывала тревогу.
— Я не Гарри! Я никогда не буду Гарри! Если я когда-то и поступал, как он, это было результатом заклятия. Неужели до тебя не доходит?
— Выслушай меня. Каждая частица хорошего в тебе не от Гарри. Если ты не веришь самому себе, поверь мне. Я могу чувствовать зло в людях. Я почуяла его в Слитерине, когда он пришел в наш дом. Я никогда не чувствовала зла в тебе. Ты часто был ненавистным, ужасным мерзавцем, но ты никогда не был злом. Так что… завязывай. Кончай со всей этой «Я — Темный Принц Зла» ерундой. Потому что это не так. Ты просто человек, Драко Малфой, такой же, как все остальные. И твоя беда не в том, что ты зло. Беда в том, что ты боишься. Ты все время убегаешь. Ты удрал из Замка, когда ты решил, что Гарри и все прочие больше не доверяют тебе, потом ты убежал от меня, когда я уговаривала тебя вернуться домой. Ты даже от Снэйпа бежал. Ты хранил меч, поскольку это давало тебе повод убегать от Гарри и Эрмионы, и от всего в твоей жизни, чего ты не мог выдержать, а потом ты попытался убежать от той тьмы, которую он призвал, но ты не в силах. Все, что ты сейчас делаешь — убегаешь от самого себя и все дальше и дальше отдаляешься от всякого, кто мог бы помочь тебе. Знаешь, ведь у тебя было все, что ты хотел. Семья, люди, которые заботились о тебе. И ты убежал от всего этого! «Ах, я должен уйти, я опасен для всех вокруг, я такое зло, пожалуйста, дайте мне по голове, ля-ля-ля». Дерьмовая куча самооправданий!
Джинни тыкала Драко пальцем в грудь, а он буквально таращился на нее в удивлении.
— Кто сказал, что ты должен сидеть здесь и ждать, пока все эти грандиозные события, которые так тебя волнуют, не взорвут все вокруг? Почему ты не борешься? Не знаю, как ты, но я бы предпочла ошибиться и сделать что-то, чем в страхе не делать ничего!
Она прервалась на полуслове, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Боже, что она наговорила? Она кричала на Драко — в ушах у нее звенело до сих пор. Пораженная, она медленно подняла голову и увидела его, смотревшего сверху вниз с очень странным выражением в глазах.
— Драко, — ее голос дрогнул. — Мне очень…
«…жаль», хотела она сказать, но прежде, чем она произнесла это слово, даже прежде, чем она подумала это, Драко схватил ее за руки, подтянул к себе и запечатал ее губы своими.
Будто молния прошла через ее тело, белым лезвием прямо в сердце. Это было совсем не похоже на короткий ледяной поцелуй, которым они обменялись тогда в ее спальне. Возможно, из-за близости огня, возможно, из-за алкоголя в его крови, возможно, из-за чего-то еще, его кожа больше не была холодной, а сравнялась с ее собственной пылающей кровью. Она чувствовала жар его рук на своих опаленных плечах, в то время, как его пальцы пробежали по ее спине, оставляя пламя там, где они коснулись. Головокружение затуманило ее зрение. Так вот на что это похоже — будто стоишь в зачарованном пламени? Горишь и не чувствуешь боли? Все внутри нее будто превратилось в жидкость, в расплавленный металл, и жар охватывал ее тело, обжигая вены, превращая ее кости в стекло.
Когда он оторвал свои губы от ее, она почувствовала, будто лишилась чего-то, и ухватилась за него, безотчетно вцепившись в его рубашку. Но он только притянул ее ближе к себе (хотя она думала, что ближе уже некуда, казалось, они соприкасались каждым дюймом своих тел), и его рука сумела проскользнуть в несуществующий зазор между ними и начала нащупывать застежки на ее одежде. Это были очень легкие движения, но ощутимые и, пожалуй, ласкающие. Это означало, что он волнуется. Ну и хорошо. Он и должен волноваться.
Ее платье распахнулось, и его рука скользнула внутрь к тонкому шелковому белью, которое совершенно не препятствовало его прикосновениям. Ей казалось, что между его рукой и ее обнаженной кожей нет никакой ткани. Кончики его пальцев скользили по ее телу — вдоль позвоночника, к крылышкам лопаток, во впадинку у нее на затылке. Неожиданно оказалось, что очень важно, чтобы между ними было как можно меньше одежды, и с этой мыслью ее руки вспорхнули к его рубашке и рванули ее так сильно, что Джинни вдруг увидела себя со стороны, разрывающей рубашку Драко так, что на нем остались одни рукава.
Это рассмешило ее. Она отпустила его рубашку и беспомощно хихикала, прижавшись к нему. Драко слегка отстранился, и серые глаза взглянули на нее, сонные и любопытные.
— До сих пор никто, с кем я целовался, не смеялся надо мной, — заметил он, сбитый с толку.
Джинни не ответила. Она только что-то лепетала. Это было совсем не смешно, но она не могла остановиться.
«Нервы», — подумала она. — «Прекрати сейчас же.»
Но ничего не помогало.
— Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться, если я сделаю вот так, — сказал он с коварной ухмылкой, и его губы потянулись к ее уху и сделали что-то ужасно интересное, так что ее колени превратились в воду.
Боже. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Его губы спустились ниже, к ее горлу, и сделали нечто еще более интересное, и оказалось, что она больше не смеется, а только цепляется за него. Ее руки запутались в его волосах, невероятно тонких, легких и мягких, его губы вернулись к ее губам, и все мысли растворились, или, по крайней мере, было невозможно расплести мысли на отдельные связные нити сознания. Главное — его губы слились с ее губами, его сердце колотилось рядом с ее собственным, ритм его дыхания, и этот безрассудный водоворот, который затягивал их обоих все ниже, и ей хотелось утонуть в водовороте, утонуть в Драко, в крепких объятиях его рук, в мягкости его губ, в напоре его тела…
— И как долго вы собираетесь заниматься этим? — прозвучал раздраженный голос откуда-то от кровати. — Я пыталась спать все это время, но, по правде говоря, вы производите ужасный шум, и это ужасно неудобно.
Джинни показалось, будто кто-то окатил ее из ведра ледяной водой. Вскрикнув, она отскочила от Драко и резко обернулась.
Флёр Делакур сидела на кровати, одеяла сбились вокруг ее талии, хотя длинная стройная нога высовывалась из-под них на всеобщее обозрение. На ней была ослепительно белая ночная рубашка, которая слегка соскользнула с ее плеч, и серебряные волосы струились вокруг нее, подобно сверкающему стеклу. Она была поразительно красива, и Джинни возненавидела ее с такой силой, что была не в состоянии ответить что-либо. Вместо этого она только смотрела во все глаза.
На Драко, разумеется, это не оказало такого эффекта.
— Блин, — с чувством сказал он. — Флёр. Я совсем забыл о тебе.
— Это совершенно очевидно, — заметила Флёр с надменным видом.
Драко покачал головой. При взгляде на него до Джинни дошло, что она сняла с него больше одежды, чем собиралась. Его рубашка была расстегнута до пояса, хотя, похоже, его это совсем не беспокоило, пока он стоял и раздраженно смотрел на Флёр.
— Что ж, ты могла бы сказать что-нибудь, — отрезал он.
— Что, например? Вуаля!? Извольте. Но ты был занят, — Флёр нетерпеливо покачивала ногой, и тоненькая серебряная цепочка на ее изящной лодыжке мерцала в свете камина. — Я думала, Драко, что ты предпочитаешь брюнеток, — добавила она с легкой усмешкой. — Какая очаровательная новинка. У нее, в самом деле, очень миленькие веснушки. Однако, — она широко раскрыла глаза, — может она заставить тебя сделать «Ба-бах»?
С Джинни было достаточно. Она развернулась к Флёр.
— Не смей говорить обо мне так, будто меня здесь нет!
Флёр прищурила свои прекрасные глаза.
— Прошу прощения, — промурлыкала она голосом таким сладким, что им можно было поливать вафли вместо сиропа. — Мне кажется, я забыла твое имя.
— О! — Джинни задохнулась от возмущения. — Конечно же, ты забыла. Ты всего лишь встречалась с моим старшим братом, Биллом, целых два года! Ты, белобрысая французская потаскушка!
Теперь была очередь Флёр ахнуть от неожиданности.
— Вовсе нет!
— Что нет? Ты на самом деле не блондинка? Вот это неожиданность.
Из угла послышался какой-то придушенный звук. Джинни поняла, что это Драко старается подавить смех, и повернулась к нему.
— Сейчас же объясни мне, — потребовала она, холодно ткнув пальцем в направлении Флёр, — что она делает в твоей постели?
Драко убрал усмешку с лица, но в его глазах плясали чертики.
— Ну, в данный момент это выглядит так, будто она там сидит. А что? Как это, по-твоему, выглядит?
— По-моему, — произнесла Джинни сквозь зубы, — это выглядит так, будто у тебя шашни с этой Мамзель Штаники Вверх-Вниз. Прекрасно. Ты можешь делать все, что тебе хочется. Но ты мог, по крайней мере, предупредить меня, что здесь есть зрители!
Последние слова вырвались пронзительным криком.
Драко остался невозмутим. Он занялся тем, что медленно застегивал свою рубашку.
— Я забыл, — сказал он.
— Ты забыл?
Он пожал плечами.
— Забыл.
— Я тебя ненавижу, — сказала она.
— Вот и нет, — возразил он и ухмыльнулся той самой самоуверенной усмешкой, которую прежде ей хотелось ударить.
Вместо этого она направила на него палочку.
— Трезвиум! — рявкнула она.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:52 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

По-видимому, полет успокоил испугавшегося Конклюва. Поднявшись в воздух, он, похоже, научился не обращать внимание на присутствие Лупина у себя на спине, и отзывался на ободряющие поглаживания Сириуса тихим кудахтаньем, которое можно было истолковать только как любовное.
Однако он снова напрягся, когда они достигли темной полосы леса. Лупин глубоко вздохнул. Вид леса растревожил в нем воспоминания о Зове, воспоминания, которые, по сути, были не памятью, а чем-то более первобытным. Он знал этот лес, знал тропы, ведущие через него, знал, когда потянулся вперед похлопать Сириуса по плечу, где им нужно опуститься, чтобы найти замок с серыми башнями, окруженный густыми деревьями. Беспокойно чирикая, Конклюв осмелился приземлиться прямо за стенами, окружающими замок. Как только Сириус и Лупин спешились, он снова взмыл в воздух, энергично взмахивая крыльями, и исчез за вершинами деревьев. Сириус криво улыбнулся и прикоснулся к медному свистку, висящему у него на шее.
— Сдается, ему тоже не очень нравится это место.
Лупин изучал обстановку вокруг них. Они стояли прямо за высокими серыми стенами, окружающими замок Слитерина. Хотя он никогда не был здесь раньше, у Лупина возникло пронизывающее ощущение узнавания, будто он посетил место, которое видел раньше во сне. Высокие стены были знакомы ему, как и разросшийся сад вокруг территории замка. Небо над головой было жемчужно-голубым, с легкими фиолетовыми росчерками солнечного заката. Сириус запрокинул голову и осмотрелся.
— Итак, что теперь?
Лупин пожал плечами.
— Понятия не имею, так же, как и ты. Почему ты спрашиваешь меня?
— Потому. Ты спец по проблемам. Ты из тех людей, что поднимут запутавшийся садовый шланг и потратят целый день, распутывая его. Тебе это нравится.
— Ну уж нет.
— А вот и да.
— Нет же.
— Да, ты такой. Иногда я пытаюсь представить тебя сидящим на пляже, когда тебе совершенно нечем заняться.
— И что же?
— А то, что картинка всегда заканчивается тем, что у тебя взрывается голова.
Лупин вскинул руки вверх.
— Хотел бы я, чтобы ты не знал меня так хорошо.
— Мы старые приятели. Привыкай, — улыбнулся Сириус и снова повернулся к замку.
— Я не осуждаю Конклюва. Это место наполнено злом, — добавил он зловеще, оглядывая сад. — Я это нюхом чую. Это вроде шестого чувства.
— Вообще-то, нюх — это одно из основных пяти, — заметил Лупин.
— Не будь педантом.
— Да я так, к слову, — Лупин снова переключился на замок и окрестности.
Гладкие черные стены нависали над ними, а несколько окон, которые он заметил, располагались так высоко, что не было ни малейшего шанса добраться до них. Единственным входом в здание, насколько он мог видеть, были огромные, украшенные затейливой резьбой бронзовые парадные двери.
— Сириус, а как мы собираемся попасть внутрь? Не можем же мы просто подойти к дверям и постучать.
— Да неужели?
Лупин посмотрел на него. Сириус ответил тем самым взглядом.
Взглядом: «Кто сказал, что я не могу ездить на мотоцикле по школьной территории?».
Взглядом: «Кто сказал, что я не могу спуститься с Астрономической Башни, используя Мятные Зубочистящие Карамельки?».
Взглядом: «Кто сказал, что я не могу подойти к дверям и постучать?».
Сириус подошел к парадной двери и постучал.
Лупин подбежал к нему. Сам толком не зная почему, просто у него был определенный опыт по удерживанию Сириуса от того, чтобы быть убитым. Он был уверен, что если потребуется, он сможет это сделать снова.
Дверь распахнулась, правда, без ожидаемого громкого зловещего скрипа, который можно было бы ожидать от такого весьма внушительно выглядящего входа. Высокое существо в капюшоне стояло на пороге, обмотанное длинными серыми одеждами.
Лупин увидел, как побледнел Сириус, видимо, не сообразив сразу, что это вовсе не дементор. Существо не было настолько высоким, и руки, которые выглядывали из рукавов его серого одеяния, были длинными и приплюснутыми, а не покрытыми коростой и гноящимися.
— Я Страж Дверей, — важно представилось оно, расправляя свои узкие плечи. — Чего вы хотите?
Сириус открыл, было, рот, чтобы ответить, но Лупин перебил его.
— Я Рем Лупин, — сказал он. — Я оборотень, и я, э-э… впервые здесь.
Он запнулся, затем добавил, для пущей ясности:
— Я был Призван.
— Да-да, очень интересно, — раздраженно махнуло существо длинной, сероватой рукой. — Вы что, объявлений не читаете?
Лупин и Сириус вытянули шеи, чтобы увидеть, на что показал Страж. Слева от двери, на каменной стене была прикреплена бронзовая табличка. Она гласила:
«Темные Существа, услышавшие Зов — пожалуйста, используйте боковой вход.»
— О, — сказал Лупин, хватая Сириуса за руку и оттаскивая его от двери. — Прошу прощения. Мы обойдем вокруг.
— Увидим, — фыркнуло существо и захлопнуло дверь.
Боковой вход был гораздо скромнее. Высокая арка прохода, украшенная затейливым резным архитравом, была наполовину скрыта за вьющимися растениями. Сириус отодвинул их в сторону и постучал. Дверь тут же отворилась, и на пороге появилась высокая женщина в серых длинных одеждах, которые, по-видимому, служили формой для Слитеринских гвардейцев. Однако, ее одежда была более облегающей, подчеркивая весьма впечатляющую фигуру. Женщина была довольно высокой, почти одного роста с Сириусом, и длинные прямые черные волосы ниспадали почти до колен. Глаза ее были большими и очень темными, губы — кроваво-красного цвета, зубы были белыми и ровными. Увидев Лупина и Сириуса, она улыбнулась.
— О, приветствую вас, — промурлыкала она. — Вы просто шли мимо, и зашли на минутку, или тролли-людоеды наконец-то нашли ресторан с доставкой на дом?
Сириус, похоже, был слишком занят, пытаясь вернуть свои глаза на место, и ничего не ответил. Лупин оттер его в сторону.
— Я Рем Лупин. Я — оборотень, — представился он. — Я пришел на Зов.
Женщина удивленно подняла изящные черные брови.
— Большинство оборотней прибыли много дней тому назад, — заметила она.
— Я сбился с дороги.
— Сбился с дороги?
— Сбился с дороги, — решительно повторил Лупин. — Ты Страж здесь? К кому мы должны обратиться?
— Ты можешь говорить со мной. Я на страже. Меня зовут Рэйвен.
В ее взгляде сверкнула искорка то ли подозрения, то ли чего-то еще, когда она оглядела Лупина и повернулась к Сириусу.
— А ты кто?
— Я…, — начал Сириус.
— Он — вампир, — быстро вмешался Лупин. — Мы задержались с прибытием, поскольку мы могли, э-э, путешествовать только по ночам.
Она с интересом посмотрела на Сириуса.
— Так ты — вампир?
— Его прозвали Вильям Кровавый, — цветисто провозгласил Лупин. — Он довольно широко известен своей злобностью и, э-э, кровопийностью.
— Вы оба рождены от людей? Это необычно. И вампир с оборотнем, путешествующие вместе… что ж, полагаю, ты мог предупреждать его о крестах и кольях, а он мог защитить тебя от серебра. И все же, это непрактично, — она прислонилась к дверному косяку и весьма волнующе вздохнула. — Твой дружок вампир умеет говорить? Потому что я должна задать вам обоим Вопросы.
— Вопросы? — эхом отозвался очнувшийся Сириус.
— Всего их три. Первый должен был быть «К какому роду Темных Существ ты относишься?», но я полагаю, что вы уже ответили на него. Затем следует «Пришел ли ты сюда, чтобы очиститься?».
— Очиститься? — повторил слегка сбитый с толку Лупин.
— Ваши души должны быть очищены, — строго сказала Рэйвен.
— Разумеется, должны, — согласился Сириус. — Последнее время я думал о том, что мне нужно хорошенько очистить душу. Я хочу сказать, как быть со всеми этими грехами? Я плохой, я грешу сексом, завистью и громкой музыкой, и это… это вовсе не то, что ты имела в виду, да?
— Ваши души должны быть очищены от человечности, — уточнила Рэйвен, глядя на Сириуса, как на пришельца с другой планеты.
Лупин выступил вперед.
— Вампирский юмор, — торопливо сказал он. — Он выпил немного плохой крови в Нидерландах. С тех пор он слегка не в себе.
Она высоко подняла брови.
— И последнее. Желаете ли вы признать Повелителя Змей своим господином и подтвердить главенство чистоты волшебной крови?
Лупин крепко сжал руку на запястье Сириуса.
— Мы желаем, — объявил он.
Ничего, не сказав в ответ, она откинулась к открытой двери, освободив им достаточно места, чтобы пройти, хотя и недостаточно, чтобы пройти, не задев ее. Как только они оказались внутри, она захлопнула дверь и взяла маленький фонарь, который испускал сильное голубое сияние.
— Следуйте за мной, — сказала она и двинулась вглубь зала.
— Кто она такая? — шепнул Сириус, в то время, как они следовали за весьма гипнотизирующим покачиванием бедер Рэйвен. — Вила? Нет… она слишком темная.
— Мне думается, что она — баньши, — прошептал в ответ Лупин. — Я не говорил, что когда вокруг хорошенькие девушки, вся твоя маскировка летит к черту? А теперь заткнись.
Когда они завернули за угол, Рэйвен замедлила ход, дав им возможность догнать ее. Лупин с интересом осматривался вокруг. Так вот она, крепость Салазара Слитерина, одного из величайших Темных магов, живших когда-либо, который вдохновил так много подражателей, таких, как Гриндевальд, Вольдеморт и Стив Третий, который хотя и не преуспел во зле, как другие, зато написал несколько весьма известных книг по самообразованию. Стены представляли древний каменный монолит, на котором виднелись следы инструментов, используемых, чтобы пробить проход, потолки были укреплены балками из темного и тяжелого дерева. Повсюду были змеи — не живые, но змеиный мотив был ясно обозначен — резные змеи извивались вдоль архитравов, были выложены мозаикой на полу, украшали сияющие бронзовые крепления факелов. Внутри замка на самом деле было довольно тепло — почти в каждой комнате горели огни, некоторые из них большие, как костер, вспыхивая и опадая, когда они проходили мимо.
«Достаточно тепло для холоднокровных существ», — подумал Лупин.
Они снова повернули за угол. Рэйвен вновь посмотрела на Сириуса.
— Надо будет держать тебя подальше от вил, — весело сказала она. — А то они тебя проглотят. Конечно, не в буквальном смысле. Во всяком случае, большинство из них.
Сириус заметно встревожился.
— Почему именно меня?
Рэйвен нежно ткнула его пальчиком.
— Да брось ты. Ты смотрел на себя в зеркало в последнее время? Ой. Пожалуй, нет, я полагаю, поскольку ты вампир и все такое. Но им определенно нравятся симпатичные темноволосые мужчины.
Сириус ухмыльнулся.
— Хочу, чтобы ты знала — вот этот мой приятель Рем имел большой успех у вил там, откуда он прибыл.
Рэйвен явно не одобряла этого.
— Отношения вилы и оборотня никогда хорошим не кончаются, — театральным шепотом ответила она Сириусу. — Хотя у них получаются ужасно миленькие детишки. О, смотрите, вот мы и пришли.
Она остановилась перед большой дверью из слоновой кости — по крайней мере, Лупин решил бы, что это слоновая кость, если бы существовало живое существо достаточно большое, чтобы произвести такие безупречные панели белизны. Он моргнул, и дверь приоткрылась от толчка Рэйвен. Она посмотрела на него:
— Заходи сюда, чтобы пройти Испытание.
— Но… — он повернулся, чтобы взглянуть на Сириуса.
Рэйвен выглядела раздраженной.
— Да что это с вами двумя? Не можете и минуты друг без друга? — отрезала она. — Мы все здесь разделены — оборотни отделены от вил, баньши отделены от троллей. Или ты всерьез хочешь делить койку с дементорами?
Лупин посмотрел на полуоткрытую дверь.
— Так эта комната полна оборотней? — спросил он, раздумывая, означает ли это, по логике вещей, что Сириусу придется вскоре иметь дело с полной комнатой вампиров.
— Ты говоришь таким тоном, будто это плохо, — заметила Рэйвен и подтолкнула его внутрь.
Он едва успел взглянуть на Сириуса прежде, чем дверь закрылась, отрезав его друга из виду.

**************

Драко тяжело плюхнулся в кресло у огня и схватился за голову. Легкая дымка в глазах и приятное ощущение покачивания исчезли, сменившись болью, как будто бы в голове у него поселился маленький горный тролль и решил именно сейчас надстроить второй этаж и, может быть, симпатичное панорамное окно.
— О-о-ох, — простонал он, осторожно ощупывая свое лицо и с осуждением глядя на Джинни. — Зачем ты это сделала?
— Ты был пьян, — сурово ответила она и спрятала палочку в карман.
Гнев исходил от нее мерцающими волнами, подобно теплому воздуху от миража, ее веснушчатое личико пылало розовым, и пухлая нижняя губа дрожала.
— Должно быть, — согласился он, думая, что он должен был изрядно нагрузиться, чтобы забыть, что Флёр спит на его кровати.
Лицо Джинни потускнело. Драко удивленно смотрел на нее некоторое время, пока до него не дошло, как она могла понять его слова. Он вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в голове.
— Джинни…
— Замолчи, — отшатнулась она от его руки. Ее глаза подозрительно блестели. — Не трогай меня.
Драко раздраженно вскинул руки.
— Послушай…
Но тут в их беседу вмешалась Флёр, которая вдруг беззвучно упала с кровати, будто замертво.
Драко метнулся вперед и успел как раз вовремя, чтобы уберечь ее голову от удара о каменный пол. Он подхватил ее на руки, уложил снова на постель и склонился над ней. Его сердце неприятно колотилось.
— Флёр?
Ее голова откинулась на его руку, глаза были по-прежнему закрыты, веки окрасились голубизной.
— Флёр!
Он коснулся тыльной стороной ладони ее лба и обнаружил, что он холодный и липкий. По крайней мере, она дышала, и ее грудь вздымалась и опадала быстрыми, неглубокими движениями.
Через секунду Джинни оказалась рядом и оттолкнула его. Она наклонилась над Флёр, держа свою палочку и шепча что-то, что Драко не мог услышать. Что-то ярко вспыхнуло, и Флёр подскочила, широко открыв глаза. Джинни встала и отошла назад.
Глаза Флёр наполнились слезами.
— Что случилось? — спросила она, пытаясь сесть.
Без особой охоты Драко наклонился, чтобы помочь ей сесть. Он чувствовал, как Джинни разглядывает их обоих.
— Ты потеряла сознание, — сказал он.
Флёр протянула руки и вцепилась в него.
«…Я умираю».
Драко отшатнулся.
«…Что ты делаешь? Он может услышать нас».
«…Драко. Нет. Он не может. У него еще нет его полной силы — и не будет, пока не будет открыто Око. Он не может слышать, когда ты говоришь со мной, или с Гарри. Я знаю, что ты не веришь мне, но, пожалуйста, если в тебе осталась хоть капля доверия — поверь этому».
Он поверил ей. В первый раз с того момента, когда он понял, что она предала их, он поверил ей, и не в последнюю очередь потому, что он знал — никто не может лгать, когда разговаривает таким способом. Он видел, как Джинни бросает убийственные взгляды на них обоих, и знал, что их беседа должна выглядеть так, будто он и Флёр молча смотрят друг другу в глаза. Тут уж ничего не поделаешь.
«…Я могу помочь тебе, — продолжила Флёр. — Пожалуйста, позволь мне. Я хочу этого. Я знаю многие вещи. Я могу рассказать тебе…»
Она прервалась, и ее глаза широко раскрылись, увидев что-то у Драко за плечами. Он резко обернулся, чтобы посмотреть, что ее поразило, и увидел, что дверь в опочивальню открыта, и один из слуг Слитерина стоит там, костлявый и молчаливый, в серой одежде с капюшоном. Драко тотчас огляделся вокруг, его сердце колотилось в груди — но Джинни исчезла. Наверное, она спряталась под Плащом. Умница.
Он вскинул голову и выпрямился, будто плащом, окутывая себя высокомерием и самообладанием. Его глаза сузились, когда он посмотрел на слугу.
— Что ты здесь делаешь?
— Я пришел с посланием, — ответил слуга, неотрывно глядя на Драко.
— Я бы предпочел еще один «Маи Таи», — заметил Драко.
— Повелитель Змей сказал, чтобы тебе больше не давали напитков, — без тени юмора ответил слуга. — Он желает видеть тебя. Мне велено привести тебя. Пойдем.
Драко оглянулся на Флёр и на пустое место, которое, как он надеялся, было Джинни. Он нагнулся и поднял с пола свой плащ.
— Ну хорошо. Пошли.
Слуга привел Драко в комнату, которой он до сих пор не видел. Там был высокий потолок, а стены, казалось, были выдолблены из одного огромного куска камня. Здесь не было окон, и вдоль стен протянулись полки с книгами и различными магическими и прекрасными предметами. В их выборе и общем убранстве комнаты, казалось, не было никакой логики. Манускрипты по Темной Магии стояли бок о бок с книгами по чарам и заклинаниям для домашнего пользования. Тонкие, удлиненные линии статуэтки кошки из Египта контрастировали с богато украшенной русской иконой в красных, черных и золотых тонах. Миниатюра, изображающая рыцаря на коне, висела над столом, за которым сидел Слитерин, скрестив руки на груди. Он сидел в тени, и Драко едва мог видеть его лицо.
Слуга неслышно удалился, закрыв за собою дверь. Драко подошел и остановился напротив стола, засунув руки в карманы и чувствуя себя не в своей тарелке. В голове ритмично стучало.
— Ты хотел меня видеть?
Слитерин поднял на него глаза, но не улыбнулся. Да Драко и не ждал от него улыбки.
— Хотел.
— Зачем? — спросил Драко, неожиданно ощутив себя снова двенадцатилетним.
— А как ты думаешь?
Драко задумался.
— Слушай, — наконец, заговорил он. — Ты не задаешь вопрос, если не знаешь ответ заранее. Поэтому давай предположим, что ты меня спросил, а я не знал ответа и поэтому соврал, а ты меня подловил, отругал, и теперь мы можем перейти прямо к сути. Так зачем ты хотел меня видеть?
— Тебя никогда не волновало, — сказал Слитерин, отодвинув кресло от стола и вставая, — что с таким остроумием ты когда-нибудь порежешься о его острие?
— Спасибо, мне хватает забот, чтобы не порезаться о реальное острие.
Слитерин встал из-за стола и обошел его, чтобы подойти к Драко. Драко дернулся назад, когда рука Слитерина поднялась и легла на его плечо.
— Подойди сюда, к свету, — велел Повелитель Змей, и Драко нехотя двинулся вслед за ним к огню. Слитерин остановился и положил обе руки Драко на плечи.
— Подними глаза и посмотри на меня, — велел он.
— Я предпочел бы не делать этого. Это… невежливо.
— Я не могу иметь генералом того, кто не может смотреть вверх. Ты будешь натыкаться на предметы при ходьбе.
Драко поднял глаза и с трепетом, близким к отвращению, увидел свое собственное отражение в глазах Слитерина. Повелитель Змей удерживал его в этом положении некоторое время, разглядывая его лицо. Драко отвел глаза в сторону, страстно желая взглянуть на что-нибудь другое, и его взгляд обежал стол Слитерина. Там лежали кучи чистого пергамента, стопки книг по Темной Магии, и рядом с книгами…
Волна отвращения окатила его. Между двумя стопками книг лежал меч. Или часть меча. Если быть точным, то это было лезвие. Длинное и мерцающее, цвета лунной дорожки на воде, такое же длинное, как лезвие у меча Драко, и с таким же желобком посередине. Вот только этот меч не оканчивался рукоятью. На его конце находился кровавый обрубок, в котором угадывалась часть человеческой кисти руки.
Помимо его желания, из горла вырвался звук, будто он подавился.
Слитерин обернулся и посмотрел поверх его плеча. Его глаза блеснули при виде меча, и он улыбнулся.
— Ты понял, что это, — сказал он.
Драко неохотно кивнул.
— Последний раз, когда я видел это, это было… частью Червехвоста.
— Как оказалось, Живой Клинок более полезен, чем слуга, с которым он соединялся, — проговорил Слитерин, протягивая руку, чтобы погладить лезвие.
Он приподнял его, наблюдая, как свет струится по поверхности, подобно воде, затем положил его назад.
— Ты знаешь, Драко, как делают Живой Клинок?
Драко покачал головой.
— Нет, но мне кажется, что ты собираешься рассказать это мне.
— Даже я не знаю всех секретов изготовления такой вещи. Но я знаю, что клинки, после того, как они остынут, трижды омывают — в слезах феникса, человеческой крови и крови единорога.
Драко вздрогнул так сильно, что он был почти уверен, что его сердце остановится. Взгляд Слитерина снова остановился на нем.
— Тебе это не нравится, — сказал он. — Что именно? Кровь единорога? Эта кровь очень полезна. Она может продлить жизнь и даже спасти ее.
— Что же ты не дашь немного для Флёр? — сквозь зубы спросил Драко.
— Скоро придет время, когда я не буду нуждаться в ней, — ответил Слитерин.
— А придет ли время, когда ты не будешь нуждаться во мне?
— Это зависит от тебя. Драко, чем ты был занят последнее время? Хандрил в своей комнате и пил столько, что хватило бы на целый полк, по крайней мере, по словам твоего слуги. Вижу, что ты не пьянеешь от выпитого, что, конечно же, ценно, но это не то, что я искал в тебе, когда я назначил тебя генералом моих войск.
— Что именно ты искал? У меня нет никакого опыта, о котором стоит говорить. У меня даже нет опыта, о котором не стоит говорить.
Какое-то время Слитерин просто пристально смотрел на него. Кажется, он не рассердился, что было не в его характере.
— Когда я был в твоем возрасте, я стремился участвовать в сражении. Я полагаю, тебе тоже ужасно хотелось бы увидеть, как ведутся войны.
Драко удержался от ответа в том духе, что он не может вообразить, чтобы война велась так же ужасно, как в те времена, когда Олаф Волосатый, король викингов, по ошибке заказал партию из 20000 новых боевых шлемов с рогами внутрь. Кроме того, это было не совсем так. У Слитерина была грозная армия.
Он так и сказал.
Слитерин кивнул:
— Я думал, тебя это заинтересует.
— Это так, но…
— Но что?
— Мир не такой, каким он был, когда ты… жил в первый раз. Теперь другое оружие, другие законы, даже магия усовершенствовалась и изменилась…, — он прервался, сам не понимая, чего ради он говорит это Слитерину.
— Я рассчитываю на это, — кивнул Слитерин. — Они забыли обо мне. Я только легенда, ненастоящий, не угроза. Когда я обрушусь на них с моей армией, им нечем будет сопротивляться мне. По сравнению с нынешними, мои прежние достижения станут бледной тенью. Такие, как ты и я, живущие вечно, станут памятником моим трудам. И тысячи убитых для того, чтобы купить это бессмертие, станут мерилом этих трудов.
— Убийца. Ты говоришь так, будто это пустяк.
— Магглы. Грязнокровки. Те, кто сопротивляются. Только они умрут.
— Сопротивляться будут все до единого. Сейчас не так, как в старые времена. Никто в волшебном мире не желает, чтобы им правили. Этого больше нет.
— Если каждый будет сопротивляться, то и умрет каждый.
— Почему бы тебе просто не убить меня? — спросил Драко, вскинув голову. — Для чего я тебе нужен, что ты сохраняешь мне жизнь, зная, что…
— Что тебе нельзя доверять? Ты не можешь бороться со мной. Это невозможно.
— Зачем я тебе нужен?
— Пророчество гласит, что я восстану к власти с моим потомком на моей стороне, и что вместе мы принесем разрушение и хаос в волшебный мир. Однако, пророчества не неизменны. Я знаю это. Но когда я создал цепь, приведшую к твоему рождению, смешав мою кровь и кровь существ, которых я сотворил из элементов темной магии, я создал нечто уникальное. Я всегда подразумевал этот момент. Когда я открою Сферу, когда сделка будет завершена, тогда я сделаю тебя моим Источником. И когда это произойдет, я овладею такими силами, я совершу такое, что я стану ужасом земли.
Глаза Слитерина горели сверхъестественным черным светом. Драко был едва в силах смотреть на него.
— Ты не боишься? — спросил Драко срывающимся голосом.
— Боюсь чего?
— Я не знаю, — Драко разглядывал свои туфли. — Возмездия.
— Нет, — ответил Слитерин. — Я ничего не боюсь.
— Нет никого, кто не боялся бы ничего. Что-то, должно быть…, — возразил Драко, почувствовав ужас.
Отсутствие страха до такой степени воспринималось им, как свойство совершенно нечеловеческое, подобно отсутствию способности удивляться или удивлять.
— Нет. Страх рождается из беспокойства. Я ни о чем не беспокоюсь.
— Ты никогда не любил?
— Нет. Я никогда никого и ничего не любил — ни человека, ни место, ни предмет. Даже Ровена была лишь частью меня самого.
Он посмотрел на Драко. Его глаза светились в темноте, как у кошки.
— Любовь — это болезнь. Исцели себя, или это сделаю я.
Драко опустил глаза к полу, холодные мурашки пробежали по его спине. Любовь — это болезнь. Он сам думал так, лежа без сна по ночам в подземелье Слитеринского колледжа в те последние школьные недели, уставясь в потолок, чувствуя, будто тяжелый груз давит ему на грудь. Размышляя, возможно ли чувствовать себя настолько ужасно и продолжать жить. Чувствуя вину от того, что мысли о потере Эрмионы по сути вытеснили мысли о том, что его отец за решеткой, что именно об этом он должен был думать, но не мог. Зная, что он поступал глупо, по-детски, что люди влюблялись на протяжении своих жизней снова и снова, что их сердца разбивались и восстанавливались, и все, равно боясь, что он станет исключением, что из всех людей именно он встретит в итоге нечто, что он не сможет купить, или игнорировать, или высмеять, что что-то уже на самом деле случилось с ним, и он никогда не оправится от этого. И они не исчезли, эти ощущения. То, что он знал теперь, что отчасти это связано с возвышением Слитерина, что эмоции, которые загорались и гасли внутри него, рождены в кровавой истории, случившейся тысячу лет назад, почти не имело значения. Боль остается болью, каким бы загадочным ни было ее происхождение.
Действительность вернулась к нему толчком, и он вздрогнул, встревоженный тем, что Слитерин сказал что-то, что отозвалось в его душе. Он сглотнул комок в горле и поднял глаза. И увидел, что дверь в комнату была открыта, и слуга стоял там, разговаривая со Слитерином. По-видимому, он находился там, по меньшей мере, несколько минут, поскольку они, похоже, были в середине беседы.
— …закончили проверку крови, что Вы дали нам, Повелитель, — говорило существо. — Она чиста от чар и заклятий, хотя наши результаты небезынтересны. Не хотите ли пойти и посмотреть?
Слитерин кивнул:
— Да, я хочу, — он повернулся к Драко. — Жди меня здесь.
Поскольку Слитерин удалился, Драко мог слегка расслабиться. Он принялся изучать полки с книгами, расставленными в определенном порядке, большинство из которых, похоже, имело отношение к Темным Искусствам. У Слитерина были копии «Эпициклического развития волшебства», «Некрономикон», «Как вызывать демонов и мертвых» и какая-то книжка, озаглавленная «Справочник для Верховных Властителей зла», которую, по-видимому, читали не очень часто. Наудачу, Драко выбрал книгу под названием «Драконье Зеркало», которая раскрылась на иллюстрации, изображающей красных драконов в полете. Он едва начал просматривать ее, как дверь позади него отворилась с мягким щелчком, и кто-то просунул голову в комнату.
Он обернулся и моргнул. В дверях стояла женщина, одна из тех, кого он запомнил во время смотра армий накануне. Длинные черные волосы, впечатляющая фигура и выдающие ее, закатившиеся вверх черные глаза баньши.
— Рэйвен, — медленно выговорил Драко, вытягивая ее имя из каких-то уголков памяти. — В чем дело?
Она выпрямилась, зашла в комнату, и следом за ней зашел высокий мужчина в черном дорожном плаще. Увидев его, Драко испытал потрясение, как от ожога. Он узнал Сириуса.
Он почти не слышал, что говорит Рэйвен, рассказывая, что этим утром прибыли двое Призванных, один из которых, оборотень, был помещен вместе с другими ликантропами, но вот другой оказался вампиром, и в результате места для него нет.
— У нас попросту нет других вампиров, — вздохнула она, глядя сердито. — По алфавиту я могла бы поместить его с вилами, но я не думаю, что это удачная идея, правда?
Драко попытался найти свой голос, который временно оставил его. Он продолжал смотреть на Сириуса, который, как он видел, был потрясен не меньше, чем он сам, хотя замечательно ухитрялся скрывать это. Годы тренировок на Аурора, вне всякого сомнения.
— Оставь его здесь, со мной, — наконец, выговорил он немного визгливым голосом.
Рэйвен заморгала:
— Прошу прощения?
— Я сказал, оставь его здесь. Я хочу спросить его кое-что.
— Но, Повелитель…
— Я сказал, оставь его!
Она подскочила от неожиданности, затем кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Чувствуя, как его сердце отбойным молотком колотится о ребра, Драко повернулся к Сириусу.

**************

Джинни смотрела, как Флёр медленно садится в кровати. Она была бледной, как бумага, и ее дыхание только-только начало успокаиваться, но она явно шла на поправку. Флёр бросила взгляд на то место, где стояла Джинни, закутанная в плащ-невидимку.
— Это очень невежливо — оставаться невидимой, когда людям известно, что ты здесь, — невозмутимо заметила она.
Джинни позволила плащу соскользнуть к ее ногам и сверкнула глазами.
— Это очень невежливо — притворяться, что ты не знаешь имени человека, когда ты прекрасно его знаешь, — резко парировала она.
Флёр неожиданно улыбнулась.
— Последний раз я видела тебя почти два года назад, — сказала она. — Ты изменилась. И очень сильно.
Джинни смутилась, не очень понимая, принимать это как комплимент или как оскорбление.
— Та Джинни Висли, которую я знала, никогда бы не отчитала Драко Малфоя в таких двусмысленных выражениях. Я была… поражена.
— Тебе просто завидно, — едко ответила Джинни.
— Вовсе нет. Я только опасалась, что в этом шоу мне доведется увидеть больше, чем мне хотелось бы. Я не вуайеристка.
Джинни залилась краской.
— Я бы не… мы не стали бы…
Флёр откинулась на подушки и улыбнулась.
— Ты в этом точно уверена?
Джинни упрямо выставила подбородок.
— Он бы не стал. Его вовсе не влечет ко мне.
Флёр прыснула, совсем не как воспитанная леди.
— Это выглядело не совсем так.
— Он был пьян, — коротко ответила Джинни, ненавидя сама себя за ту уязвимость, которую она слышала в собственном голосе.
Ничего лучшего она и не заслуживала, подумалось ей, поскольку она была такой глупой, что вообще связалась с Драко. Не то, что они были, в буквальном смысле, связаны. Точнее, была настолько глупой, что позволила иметь какие-то чувства к нему. Конечно, чувствами нельзя управлять. Она попробовала вспомнить — был ли какой-то определенный момент, когда ее прежнее отвращение к нему исчезло, будто в огне, и из пепла родилось это новое чувство? Это чувство не было похоже на то, что она испытывала к Гарри — смесь искреннего восхищения и симпатии. Оно было более простым, даже примитивным, поскольку оно росло из самых потаенных глубин ее сердца, и его нельзя было ни контролировать, ни осмыслить, ни утешить в разочаровании. Она с ужасом почувствовала, как слезы подступают к глазам.
Флёр протянула руку и обняла Джинни за плечи.
— Плакать нет причины.
Джинни открыла глаза насколько могла широко, желая, чтобы слезы исчезли.
— Ты не понимаешь.
— Я-то понимаю, — ответила Флёр и похлопала ее по плечу. — Это же Драко. Он особенный.
Джинни фыркнула. Слезы отступили.
— И под «особенный» ты имеешь в виду «сексуальный», да?
Флёр пожала плечами.
— Так оно и есть. Этому мальчику никогда не придется беспокоиться по поводу одиночества. Вероятно, он получает анонимные предложения потискаться по почте. Он может выбрать любую девушку.
Джинни слабо улыбнулась и потыкала подушку носком туфли.
— Кроме той, кого он желает на самом деле, — сказала она, голосом более грустным, чем ей хотелось бы. — Она никогда не будет его.
Флёр пристально посмотрела на нее. Когда она заговорила снова, ее голос звучал ласково:
— Драко только шестнадцать лет, — сказала она. — Немножко рано, чтобы говорить «единственная» и «никогда», и все такое прочее.
— Не рано, если ты Драко Малфой, — твердо ответила Джинни. — Но ты, наверное, сама это знаешь.
Флёр откинулась на подушки.
— Мы только целовались и больше ничего.
Сердце Джинни бухнуло в груди, но выражение ее лица не изменилось.
— Ты хочешь сказать, что у вас не было… что ты не…
Флёр покачала головой.
— И когда это вы проявили такую сдержанность? — ехидно спросила Джинни.
— Было всего лишь два поцелуя, и я не думаю, что он этого хотел, — улыбнулась Флёр. Она сказала это легко, как девушка, которая знает, что на каждого Драко Малфоя, не хотевшего ее поцеловать, найдется десяток других, которые захотят.
— Он не так-то прост, этот мальчик. У него есть секреты, и в нем много темного, он мог бы стать кем-то очень особенным, но это не всегда к счастью.
Джинни задумалась. Мысленно она представляла Драко. Иногда, когда она закрывала глаза и вспоминала его образ, вместо него она видела Тома. Тома, которого она никогда не видела толком наяву, только в воображаемых страницах дневника, но лицо, которого впечаталось ей в память. Том, с черными волосами, как у Гарри, и серебряными глазами, как у Драко, красивее их обоих и потому более пугающий. Вся эта ужасающая красота, перерождающаяся во зло, этот ясный ум, перегнивающий в сточную яму — насколько это ужаснее всего, чем он мог быть.
Она опустила глаза.
— Флёр, — спросила она. — Почему ты была так ласкова со мной? Гарри рассказал мне, что ты сделала, но я не могу поверить. Он не ошибся? Ты ведь не предала их?
— Это долгая история, — Флёр отвела взгляд, уронив руки на колени.
— Моя сестра, — продолжила она, запинаясь. — Габриэль.
— Самая младшая? Я с ней встречалась. Разве она больна или умирает?..
Флёр покачала головой.
— Нет. Она родилась совсем без магических способностей.
— О, — Джинни открыла рот и поспешно закрыла его. — Она Сквиб?
— Да, так это называют здесь.
— Что ж, это довольно ужасно, но бывают вещи и похуже…
— Не в моей семье, — покачала головой Флёр. — Если до четырнадцати лет ребенок не выказывает признаков магических способностей, он будет отречен от семьи и отправлен жить в приют к Магглам. Этот ребенок не имеет права на наследство, и ни один член семьи не может больше видеться с ним.
Джинни широко раскрыла глаза.
— Это ужасно!
— Мой род такой же, как у Драко. Очень старинный и гордый за свою кровь волшебников. Сквибы не существуют, и если это случается, их заставляют не существовать, — горько проговорила Флёр. — Габриэль очень хрупкая. Она не владеет магией, но она страдает от многих недугов, которым только магия может помочь. Я уверена, что если ее оставят жить среди Магглов, она вскоре умрет.
— Флёр, — Джинни подалась вперед, чтобы коснуться руки девушки, затем убрала руку. — Но я не понимаю, почему…
— Я хотела получить источник силы, — ожесточенно сказала Флёр. — Я думала, если я смогу сделать это, я смогла бы передать немного Габриэль. Помочь ей… Я пыталась встретиться с профессором Лупином в школе, чтобы поговорить об этом. Он говорил мне, что есть способы передачи магии от очень могущественных объектов к людям. Я пыталась использовать меч, но меч не дал мне удержать его при себе. Но даже за то короткое время, пока он был у меня, он привлек ко мне внимание Повелителя Змей. Он связался со мной. Обещал помочь Габриэль, если я соглашусь быть его Источником. Он сказал, что это будет недолго.
— Значит, он солгал, — заметила Джинни.
— Нет. Он не лгал. Это будет недолго. Я умираю.
Ее глаза встретились с глазами Джинни.
— Ты же понимаешь? Я думала, что я помогала моей сестре. Ты бы сделала то же самое ради одного из твоих братьев, разве нет?
— Я бы сделала, — сказала ласково Джинни. Затем она задумалась. — Хм-м. Пожалуй, не для Перси.
Улыбка Флёр будто осветила ее лицо. Даже обессиленной она оставалась удивительно красива. Джинни могла бы позавидовать, но она испытывала слишком сильный страх за Флёр, чтобы думать об этом.
— Я понимаю, — сказала Джинни, снова становясь серьезной. — Не знаю, сделала бы я то же самое. Я бы не смогла это вынести — причинить вред Гарри или Драко.
— Я не знала. Я думала, что они нужны ему только, чтобы сразиться с мантикорой. Я знала, что они могут это сделать. Вместе они очень могущественны, гораздо больше, чем им известно. И Гарри убивал монстров прежде.
Джинни покачала головой:
— Что бы сделал Слитерин, если бы услышал, как ты здесь все рассказываешь?
— Уверена, что он убил бы меня. Мне причиняет боль даже то, что я говорю о нем подобные вещи, — сказала Флёр. — Но он думает, что я слаба. Не представляю опасности. Он настолько могуществен, настолько силен — ты не представляешь, на что он способен. Чтобы противостоять ему, нужна армия.
Джинни почувствовала, как екнуло ее сердце.
— Армия? — повторила она.
— Да, армия, — твердо сказала Флёр. — Ты не видела силу, которой он распоряжается. Существа, которые собрались сюда, чтобы служить ему. Их сотни. Тысячи. И пока он странствует, еще больше их восстанет и примкнет к нему. В свое время он уничтожал целые армии одним дуновением, молниями стирал их с лица земли, топил их в колдовских наводнениях. Однажды он сделал так, что целая армия, выступившая против него, исчезла без следа. Министерство не готово к этому. Они не в состоянии понять. Это не так, как было тысячу лет назад, когда люди еще верили в чудеса и в абсолютное зло. Они не могут быть готовы к такому.
— Ты говоришь так, будто уверена, что он победит, — сказала Джинни тихим, но твердым голосом.
— Я уверена в этом, — ответила Флёр, глядя в окно. — Я не вижу другого выхода.
В комнате нависло молчание. Затем Джинни вскочила на ноги, подняла плащ-невидимку и подала его Флёр.
— Когда Драко вернется, — тихо сказала она, — отдай это ему. Скажи ему, чтобы он вернул это Гарри.
Флёр смотрела на нее.
— Но почему? Куда ты уходишь? Разве он тебе не нужен?
Джинни положила ладонь на Хроноворот, висящий у нее на шее, и покачала головой.
— Там, куда я иду, он мне не нужен.
— Но что скажет Драко, когда он вернется, а тебя не будет?
— Драко, — удовлетворенно сказала Джинни, — будет очень-очень рассержен.
С этими словами она вышла из комнаты. Оказавшись за дверями, она прислонилась к ним на секунду, оглядывая коридор. Ее сердце колотилось. Затем она опустила глаза на Хроноворот, задумалась на секунду — и перевернула его.

**************

Какие-то секунды Сириус просто таращил глаза. Затем он несколькими шагами пересек комнату, сгреб Драко и крепко обнял его. Он почувствовал, как исхудал этот мальчик, кости на его плечах выпирали даже через плотную материю серебряного плаща. На мгновение Драко ответил на объятие, его руки сомкнулись на спине Сириуса крепко и неловко, будто никто не обнимал его до сих пор, и головой он уткнулся Сириусу в плечо.
Затем Драко оттолкнул Сириуса, и сам отступил назад, качая головой.
— Не делай так.
— Мы думали, что ты уже умер, — сказал Сириус вместо объяснения, сознавая, что это звучит немножко по-матерински.
Драко невесело усмехнулся.
— Умер. Теперь мне лучше.
— Драко… — Сириус, было, шагнул к нему, но к его величайшему изумлению, Драко отвел руку за спину, снял со стены длинное, украшенное кистями, оружие, похожее на копье, и направил его на Сириуса.
— Ближе не подходи, — предупредил он.
Сириус молча смотрел на него, открыв рот. Его глаза снова осмотрели помещение, на этот раз медленнее, останавливаясь на роскошных гобеленах, отблесках огня на оружии и на самом Драко, в золотом, серебряном и черном, выглядевшим, как часть всего этого, как центральный элемент всего убранства.
— Что это за чертовщина? — спросил Сириус. — И почему ты тычешь ею в меня?
Драко посмотрел вниз на металлический предмет в его руке и пожал плечами:
— Это пика. Сделана Гигантами. Хочешь такую?
— Нет, — раздраженно ответил Сириус.
— Спорим, что да. Если хочешь знать, это нехороший признак пиковой зависти.
Сириус прищурил глаза.
— Рэйвен говорила, что я должен ждать здесь, чтобы встретиться со Слитеринским генералом. Это не…
— Ты сейчас смотришь на него, — объявил Драко с каким-то отчаянным весельем. — Нравится униформа?
— Не очень, — сказал Сириус. — Мне не нравится ни форма, ни твое генеральское обращение, ни тот факт, что ты, похоже, на дружеской ноге со Слитерином. Что с тобой случилось?
— А чего не случилось со мной? — резко парировал Драко.
— И от тебя пахнет алкоголем. Ты пил?
Драко тихонько выдохнул, и его пика качнулась.
— Только чуточку.
— В такое время? — рыкнул Сириус.
— Ах, простите меня, мистер «Я провел шестидесятые в Электрических Освежающих Фанки-Ритмах Сатаны». (Funky — джазовый стиль. Сатана (Satan) — возможно, Sterling Magee, легендарный Гарлемский гитарист. Вся цитата — из эпизода «Баффи — убийца вампиров» — прим. пер.)
— Это было начало семидесятых, тебе надо бы это знать.
— Мне надо бы знать? А как насчет тебя? Что ты здесь делаешь и какого черта ты не спас Гарри и не смылся отсюда? Скоро здесь все начнет рушиться. Ты хоть знаешь, где сейчас Гарри? Ты отыскал его?
Сириус поднял руку.
— Нет. Пока нет. Рем…
— И он здесь? Да здравствует великое воссоединение. Мы кого-нибудь оставили дома, или все до единого пришли на эту «пусть нас всех убьют» вечеринку?
— Драко…
Голос Драко взлетел вверх на целую октаву.
— Гарри, может быть, уже мертв, к твоему сведению.
— Неправда.
Сириус вытянул вперед руку, демонстрируя Драко браслет с тускло светящимся камнем.
— Заклинание Вивикус, — пояснил он.
Плечи Драко немного расслабились.
— Как ты проник в замок?
Сириус объяснил, стараясь быть по возможности кратким. Драко сощурил глаза в недоумении:
— Вампир? — переспросил он. — Но ведь Испытание…
— Ага. Я слышал про какое-то Испытание, — сказал Сириус. — Рэйвен хотела, чтобы сначала я встретился с тобой.
Драко длинно выругался. Сириус был восхищен. Для своего возраста Драко владел диапазоном и бойкостью выражений, не говоря уже об искусном воображении.
— Это должно быть довольно болезненно, — мягко заметил он, когда Драко иссяк. — Если предположить, что ты вообще сможешь так растянуться.
— Замолчи, Сириус. Дай мне подумать.
— Я, видимо, должен делать все, что тебе угодно, если учесть, что ты наставил на меня пику. Это, в самом деле, необходимо?
— Да. Ты говорил, что у тебя Гаррин Ключ?
— Говорил.
— Дай мне ключ, — он протянул руку. — Быстро.
— Знаешь, — сказал Сириус, будто продолжая разговор, — если бы я захотел, я мог бы отобрать у тебя эту пику и сломать тебе руку.
Драко слегка побледнел, но не убрал руку.
— Я это знаю.
— В таком случае, может, ты скажешь мне, что ты собираешься делать с Ключом?
Драко открыл, было, рот, чтобы ответить — и замер. Сириус услышал щелчок, и дверь позади него начала открываться. А Драко перевернул пику — так быстро, что Сириус едва мог уследить ее движение — и воткнул наконечник себе в руку. Сириус смотрел в изумлении, как брызнула кровь, пропитывая рукав. И пока Сириус смотрел в замешательстве, Драко, улыбаясь натянутой и очень неприятной улыбкой, перекрутил пику в руке и метнул ее древком вперед в Сириуса.
Тот поймал ее. И так и стоял, тараща глаза, пока Рэйвен, вошедшая в этот момент в комнату, в шоке хватала воздух и шарила в поисках палочки.
— Что здесь происходит?
Драко зажал другой рукой свою кровоточащую руку и изобразил свирепый и оскорбленный взгляд.
— Рэйвен, — заявил он, указывая на Сириуса, — этот вампир только что пытался напасть на меня.
— Напасть на тебя? — в унисон отозвались Рэйвен (держа Сириуса под прицелом палочки) и сам Сириус.
— Да. Он набросился на меня с вот этой пикой, — показал на нее Драко, и мертвенно-бледная Рэйвен быстро Призвала пику к себе. — Закон запрещает поднимать руку на Слитерина или, расширяя толкование, на его наследника. Подобный проступок, разумеется, карается смертью.
Драко вскинул голову. Свет от факелов, будто по иронии, превратил его волосы в серебристый нимб. Сириус молча смотрел на него. Глаза Драко говорили «доверься мне», но его действия говорили совсем другое.
— Возможно, это болезнь крови, — прервала обеспокоенная Рэйвен. — С вампирами это, в самом деле, случается. Заставляет их вести себя очень необычно.
— Я так и подумал, — легко согласился Драко. — Поскольку здесь нет других вампиров, чтобы посоветоваться, я предлагаю, чтобы ты увела его вниз в подземелья и держала там взаперти, пока не пройдет болезнь или пока мы не обнаружим другую причину его поступков.
Драко почти незаметно вздрогнул, но Сириус не обратил внимания.
— Я должна отобрать у него палочку, — сказала Рэйвен, глядя на Сириуса горящими глазами. — И обыскать его.
— Делай, что считаешь нужным, — ответил Драко. — Только не повреди ему.
— Разумеется, — согласилась Рэйвен. — Это я оставлю Вам, господин.
— Благодарю, — сказал Драко, и в его голосе послышалось отчаянное веселье, хотя ничего не отразилось в его глазах, когда они с Сириусом встретились взглядами.
Затем Драко повернулся спиной, и Сириус не мог видеть его лица, когда он продолжил: — Пожалуй, тебе лучше забрать его сейчас, Рэйвен. Мне нужно работать.
— Да, конечно, — ровным голосом ответила баньши и положила свою руку на руку Сириуса.
Тот без возражений последовал за ней.

**************

Дверь захлопнулась позади Лупина с металлическим лязгом крепостной решетки. Он откашлялся и нервно огляделся по сторонам.
Он находился в большом, укрепленном каменными арками, помещении, высокий потолок которого скрывался в тумане. Нет, сообразил он, это не туман — это дым, сгустившийся, сладковатый дым, клубами заполнявший комнату. Он украдкой огляделся, пытаясь увидеть что-то сквозь затемнение. Помещение по конструкции напоминало амфитеатр, с низкой центральной сценой, утопленной в полу и окруженной длинными скамьями с наваленными на них расшитыми подушками. На подушках валялись многочисленные фигуры, которых он не мог толком разглядеть, хотя они определенно были человеческими… нет, не человеческими, поправил он себя. Ликантропы, такие же оборотни, как я сам. Эта мысль вселяла тревогу. Прошло много лет с тех пор, когда он сталкивался с другими волками. Двадцать пять, а может, и тридцать.
— Эй, ты, — из дыма рядом с ним возникла чья-то фигура.
Оборотень-мужчина примерно двадцати пяти лет, одетый в вызывающую зеленую одежду и с коротко подстриженными волосами, окликнул его с американским акцентом.
— Лови.
Что-то полетело Лупину в лицо. Не раздумывая, он перехватил это в воздухе и несколько мгновений удерживал в руке — предмет, похожий на волшебную палочку, один конец которого был заострен, а другой был украшен чем-то вроде стеклянной погремушки. Когда Лупин коснулся его, предмет ярко вспыхнул, а затем потемнел.
— Порядок, ты один из нас, — сказал оборотень, забрал предмет, похожий на палочку, у Лупина из рук и спрятал его в своих одеждах. — Это было Испытание. Ты прошел. Поздравляю. Как тебя зовут?
Лупин представился.
— А теперь что?
— Черт меня возьми, если я знаю, — мрачно отозвался оборотень.
— Ну, хорошо… А кто здесь главный? — спросил Лупин, прикидывая, сможет ли он исхитриться взглянуть на их планы или их военную стратегию.
— Я и есть, — ответил его собеседник еще более мрачно.
— И ты не?..
— Да ты посмотри, с кем мне приходится работать!
Оборотень обвел рукой комнату, которую Лупин мог теперь видеть более четко. Похоже, здесь находилось тридцать или сорок оборотней, которых он различал только, как туманные тени, сидящие или валяющиеся на подушках, смеясь и толкая друг друга.
— Стая апатичных, бесполезных, длинноволосых щенков, — пробурчал оборотень. — Я тебе говорю, весь боевой дух испарился из нас за эти столетия. Самые свирепые из нас были убиты. Смотри, что осталось. Слабаки. Слушай, у тебя есть чего-нибудь поесть?
— Нету, — рассеянно отозвался Лупин, все еще осматривая комнату. — Ты хочешь сказать, что Слитерин… что Повелитель Змей позволяет вам просто болтаться здесь, ничего не делая? Где же ваши военные планы, ваша стратегия?
— Я набросал несколько стратегических планов на доске, но никто не обратил внимания. У тебя вообще никакой еды? Гиппогриф Табака, может быть? Овечьи Хлопья? Козьи Шкварки? Орешки?
— Я же сказал, нет.
Лупин украдкой взглянул на доску у подножия амфитеатра. Это была белая школьная доска, на которой темно-зелеными чернилами было написано «План Мирового Господства» поверх нескольких закорючек. Также было похоже, что кто-то играл в крестики-нолики. — И это все, что у вас есть?
— В общем, да. Это наш Военный Совет. Я слышал, что тролли организованы гораздо лучше. У тебя действительно нет никакой еды? Все, что у нас тут есть — яйца вкрутую. Я бы съел печенье.
— Нет, у меня нет…, — Лупин прервался и полез в карман.
Он вытащил горсть Всевкусных Орешков со вкусом радуги, посмотрел, нет ли там фиолетовых (там оказалось два таких) и высыпал все в протянутую руку приятеля. Затем он снова занялся комнатой.
— Это не выглядит, как подготовка к Военному Совету, — раздраженно заявил он. — Это выглядит, как подготовка к поэтическому концерту. В чем заключается стратегия? Утомить противника до смерти при помощи белых стихов и травяного чая?
Оборотень фыркнул.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал он. — Как ты смотришь на то, чтобы стать адмиралом, а то и бароном? Ты можешь помочь мне сколотить команду из этих кутят. Придумывать стратегические планы. Как ты думаешь?
— Я думаю, что «адмирал» — это морской чин, и я не готов стать бароном. Но я согласен на генерала.
Он протянул руку оборотню, не будучи уверенным, что это соответствует этикету, но готовый рискнуть. Спустя мгновение, тот принял его руку и пожал ее.
— Генерал Лупин, — произнес он. — Добро пожаловать на войну.

**************

Драко стоял, пристально глядя на дверь, ведущую в спальню, пытаясь представить Джинни и Флёр внутри, ожидающих его, сидя на кровати. Они бы спросили его: «Чего он хотел? Что случилось?», и ему пришлось бы рассказать им о Сириусе, и Флёр, наверное, было бы все равно, но Джинни… Джинни возненавидела бы его еще больше.
Он вздохнул и ненадолго прислонил голову к прохладному дереву. Я посадил своего отца за решетку. Может, не впрямую, но я позволил этому случиться. Теперь я отправил моего отчима в тюрьму, и я сделал это своими собственными руками. Я хотел, как лучше. Но разве это имеет значение? Он услышал свой собственный голос, говорящий Слитерину: Ты не можешь творить добро силами, которые приходят из ада.
Ты не можешь творить добро.
Он распахнул дверь и вошел. Он увидел Флёр, сидящую на краю кровати, и его глаза тотчас обежали комнату, пытаясь найти признак огненно-рыжих волос, проблеск зеленого платья.
Ничего. Она ушла.
Он резко повернулся к Флёр.
— Где она? Куда она отправилась?
— Она не сказала, — покачала головой Флёр. — Она просто ушла. Она даже оставила здесь плащ-невидимку для тебя. Я бы предположила, что она вернулась к Гарри и остальным. Вероятно, она не хотела тебя видеть после того, как ты себя вел.
— Как я себя вел? Это уж слишком. Чертова траханная преисподняя!
Драко рухнул в кресло, сверкая на нее глазами.
— Это не очень хорошо — целоваться направо и налево, если ты этого не хочешь, — чопорно сказала Флёр.
Драко издал придушенный звук.
— Кто бы говорил.
Флёр приняла вид мученицы.
— Мужчины, — припечатала она и добавила что-то вероятно грубое по-французски.
Драко пропустил это мимо ушей.
— Это чертовски досадно, — проговорил он, — особенно, когда я надеялся, что она вернется со мной.
— Куда?
— Мне надо поговорить с Гарри, — сказал он, вставая. — И я должен это сделать как можно скорее.
— Но Повелитель Змей…
— Если он не узнает, это ему не повредит.
Флёр покачала головой, глядя на него.
— Я не понимаю, — сказала она. — Разве ты не чувствуешь боли?
— Я чувствую похмелье, если ты это хотела знать.
Флёр выпрямилась, ее плечи напряглись. Она протянула руку и подтянула рукав ночной рубашки, обнажив руку. Драко мельком увидел уродливый шрам Черной Метки, выжженной на ее молочно-белой коже, прежде, чем она опустила рукав.
— Это не причиняет тебе боль?
— Было больно, когда он выжигал это у меня на руке. Но, похоже, все зажило. Мне это не нравится. Но она не болит.
— Что ж, она должна болеть, — заметила Флёр. — Я чувствую резкую боль всякий раз, когда я произношу его имя. Если бы я попыталась действовать против него, как это делаешь ты, боль была бы ослепляющей. Не понимаю, как тебе это удается.
— Может быть, это оттого, что ты его Источник?
Она покачала головой.
— Метка соединяет нас с ним так же, как темные существа, которыми он повелевает, соединены с ним Зовом. Это не имеет смысла. Со всеми заклятиями, наложенными на тебя, и дополнительными оковами Темной Метки не должно быть возможности сопротивления. Никоим образом. Это совершенно бессмысленно. Он это знает. Я это знаю.
— Может быть, это Волеукрепляющее зелье, — рассеянно предположил Драко, но сам он знал, что дело не в этом — он помнил ощущение, как зелье будто вытекло из него, когда они с Гарри стояли перед дверью из адмантина, а затем…
Флёр посмотрела на него с сомнением.
— Не думаю, что ты сам в это веришь.
— Не важно, во что я верю, — торопливо ответил он, поднимая плащ там, где Джинни оставила его — у ножки кровати. — У нас нет времени для большого онтологического (философского — прим. пер.) изучения того, что происходит со мной. Я должен добраться до Гарри и остальных.
— Что происходит…
— Нет, — резко оборвал он и увидел, как она вздрогнула. — Ты простишь меня, — добавил он с едкой ноткой, — если я пока что не расскажу тебе в деталях все мои планы. Ты еще не совсем вернулась в список моих друзей.
Он был уже в дверях, когда Флёр заговорила.
— Будь осторожен, — сказала она.
Он оглянулся на нее, кивнул и вышел.

**************

— Два часа, — сказал Рон.
Это были первые его слова почти с того момента, когда они поняли, что Джинни ушла. По крайней мере, он снова сел рядом с Гарри и Эрмионой; теперь они сидели в ряд у стены — Гарри в середине, Эрмиона с одной стороны и Рон с другой, касаясь, друг друга плечами. Она чувствовала, что Гарри был рад, что Рон снова с ними, даже если он был в подавленном настроении и молчал. Гарри всегда становился немножко другим, когда Рон был рядом, и, определенно, более счастливым; присутствие Рона некоторым образом примиряло его с окружающим миром, как ничто другое.
— Она вернется, — отозвался Гарри, и его цепи звякнули, когда он коснулся плеча Рона. — Послушай, это не твоя вина.
— Конечно, нет. В этом виноват Малфой.
— Вот это характер, — с легкой улыбкой сказал Гарри.
Рон только покачал головой в ответ, пристраиваясь у стены. Пока он это делал, Эрмиона заметила что-то необычное. Она подалась вперед, поморгала, а затем потянулась через Гарри и коснулась плеча Рона. Тот обернулся к ней, и она снова увидела это — возле его виска был знак, чуть выше и рядом с бровью, слабый серебристый след как раз в том месте, куда его поцеловала Ровена. Это напоминало шрам от давно зажившего ожога, но она точно знала, что этим утром у Рона не было такого знака.
— Рон, — медленно начала она, — ты не… ты не можешь… как-нибудь почувствовать, где она может быть?
Рон посмотрел на нее так, будто она была буйнопомешанной.
— Я не могу чего?
— Ровена сказала, что ты Прорицатель, — пояснила Эрмиона. — Я подумала, может, ты сможешь предвидеть что-нибудь.
— Нет, черт меня побери, не могу, — огрызнулся Рон. — Я не могу выступать по заказу. В сущности, я вообще не могу выступать. Нет, погоди, это вышло неудачно, — он провел тыльной стороной ладони по натруженным глазам. — Я просто хотел сказать, я никогда ничего не предсказывал, и я не вижу, с чего бы мне начать это делать теперь.
— Неважно, — вздохнула Эрмиона.
Рон встрепенулся:
— Если только я не предсказывал какие-нибудь ужасные пытки для Малфоя. Вот это я мог бы сделать.
— Ох, Рон, — сердито вздохнула Эрмиона. — Как раз я хотела бы, чтобы он был здесь. Он мог бы объяснить, что происходит.
— Точно, поскольку он так замечательно все объяснил, когда приходил в прошлый раз, — сказал Гарри, хотя и беззлобно.
— Я желаю, чтобы он тоже оказался здесь, — ожесточенно заявил Рон. — Чтобы я мог заехать ему в физиономию.
Черное отверстие в стене распахнулось, и вошел Драко.
На миг все замолкли.
— А теперь я желаю, чтобы у меня был миллион галлеонов, — произнес Рон и с надеждой оглянулся вокруг.
Эрмиона одарила его взглядом.
— Проверка на всякий случай, — пояснил Рон.
Она снова переключилась на Драко, который быстрыми шагами пересекал комнату, направляясь к ним. Джинни с ним не было. В руках он нес свой меч, без ножен, и выражение его лица было настолько суровым, что ее сердце едва не остановилось. Прежде, чем она успела собраться с мыслями, Рон с быстротой молнии вскочил на ноги и шагнул вбок, чтобы оказаться между Драко и Гарри.
Драко встал, как вкопанный, и уставился на него.
— Что это ты делаешь, Висли?
Рон скрестил руки на груди. Ему не надо было задирать голову — он и так возвышался над Драко — но он все равно сделал это.
— Не приближайся, — предупредил он.
— Уйди с дороги, — велел Драко.
Рон покачал головой.
— Ты хочешь отойти, — сказал Драко, прищурив глаза, — или ты хочешь узнать, какова на вкус хорошая итальянская обувь?
Рон заморгал:
— Чего?
— Я думаю, он хочет сказать, что он пнет тебя в лицо, — пришла на помощь Эрмиона.
— Не вижу, какое отношение к этому имеет поедание его ботинка, — отрезал Рон.
Драко закатил глаза.
— У меня неудачный день, — сказал он. — Мои угрозы не действуют так, как могли бы. Давайте начнем сначала. Уйди с дороги, Висли.
— Нет, — ответил Рон.
— Уйди с дороги, или я нарежу тебя на длинные, тонкие полоски и скажу всем, что ты прогулялся по чрезвычайно острой терке, надев очень тяжелую шляпу, — сказал Драко.
— О-о, это звучало гораздо лучше, — подбодрила Эрмиона. — Прекрасное воображение.
— Я все равно не двигаюсь, — сказал Рон.
Эрмиона перевела взгляд с Рона к Драко. Гарри находился позади нее, и она не могла видеть выражение его лица. Драко, похоже, колебался между удивлением и едким весельем.
— Стань в сторону, — сказал он. — Я не шучу.
— Сначала положи этот меч.
— Висли, у нас нет времени. Прочь с дороги.
Рон не пошевелился. Драко бросил взгляд на Эрмиону, которая подняла глаза ему навстречу. На мгновение их взгляды встретились, и она вспомнила, что это — глаза мальчика, ее ровесника, мальчика, которого она любила и которому доверяла. Как много раз она смотрела в них и видела там его любовь к ней, но сейчас она смешалась с чем-то еще и как-то изменилась.
Гарри нарушил молчание, в первый раз с того момента, как Драко вошел в комнату.
— Рон. Все в порядке. Дай ему пройти.
Выражая своим видом, смесь недовольства и замешательства, Рон посторонился, и Драко занял его место. Эрмиона увидела яркий отблеск синего света на лезвии меча, когда он занес его над головой. А Гарри… Гарри опустился на колени и вытянул вперед свои скованные руки так, что цепь туго натянулась между ними. Он смотрел на Драко снизу вверх, и взгляд его зеленых глаз был тверд.
— Действуй, — сказал он.
Драко взмахнул мечом с такой быстротой и силой, что, казалось, тот свистнул, разрезая воздух. Меч опустился, ударив по кольцам адмантиновой цепи, сковывающей руки Гарри, и рассекая их на аккуратные половинки. Они упали на пол, но не с лязгом металла, а со свистящим шумом, напоминающим змею, сбрасывающую кожу.
Эрмиона перевела дыхание и бросилась вперед, но чья-то рука схватила ее руку и задержала ее. Даже не глядя, она знала, что это был Рон, но не понимала, почему он не пускает ее.
Гарри очень медленно встал на ноги, цепляясь за стену, чтобы удержаться. Она увидела, как Драко протянул руку, будто желая помочь ему, но быстро отдернул руку. Гарри, который смотрел в пол, не заметил этого.
Рон отпустил ее руку. Эрмиона подбежала к Гарри и обхватила его руками, помогая ему встать. Она почувствовала, как он стиснул ее плечо, как будто попытка встать после долгого времени, проведенного в цепях, причиняла ему боль. Затем он быстро шагнул вперед, сгреб застигнутого врасплох Драко за рубашку и сильно пихнул его к стене.
— Прекрасно, Малфой. А где, черт побери, Джинни? — спросил он.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:54 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

— Послушай, обыск с раздеванием совсем необязателен.
— О, а я думаю наоборот, — сказала Рэйвен, которая стояла, уперев руки в бедра и смотрела на Сириуса так, как сластена смотрит на последний шоколадный трюфель с начинкой из крем-брюле, оставшийся в коробке.
— Теперь снимай свою одежду.
— Сперва обед в ресторане и цветы.
Рэйвен искоса посмотрела на него и улыбнулась.
— Узники должны быть лишены волшебных палочек и иного оружия, таковы правила. Ты мог бы спрятать свою палочку где-нибудь на теле. Мне достаточно только позвать, и эта комната наполнится дементорами, желающими и готовыми помочь мне. Поэтому ты должен снять одежду, или я свяжу тебя и сниму ее сама.
— Нет, погоди, я просто отдам тебе мою палочку. Смотри, вот она, — он протянул палочку, и Рэйвен забрала ее и сунула в карман, игриво улыбаясь красными губами.
В ее глазах был виден какой-то темный голод, который неожиданно ясно выразил ее принадлежность к баньши. Сириус очень пожалел, что он когда-то думал, что она привлекательна. Наверное, это была его карма. Он мысленно извинился перед Нарциссой, которой ему вдруг стало очень недоставать.
— Откуда я знаю, что у тебя нет второй палочки? — настойчиво спросила Рэйвен. — Откуда я знаю, что у тебя нет Засовного Талисмана?
Сириусу нечем было ответить на эту неотвратимую логику.
— А теперь сними свою одежду, — сказала она.
Он начал расстегивать мантию, недоумевая, как же это все произошло. Он должен был бы спасать своего крестника, а вместо этого он устраивает стриптиз для очень требовательной баньши в очень холодном подземелье. Он задумался, знал ли Драко о том, что его тюремное заключение будет предполагать наготу. Лучше не думать об этом. Он сосредоточился на своей рубашке, в то время как Рэйвен схватила его плащ и обшаривала карманы. Она хихикнула при виде Всевкусных Орешков со вкусом радуги и недоуменно уставилась на Карандаши Магической Реальности от Зонко и пачки старых писем.
— Ты мне нравишься, — сказала она, очень знакомым жестом проводя красным накрашенным ногтем по его обнаженной груди. — Я тебе разрешу оставить эти вещи при себе.
— Если бы я тебе нравился на самом деле, ты бы не заставляла меня снимать брюки, — заметил он, отстраняясь.
Она улыбнулась ему:
— Не беспокойся. Я знаю, что в этом подземелье очень холодно. Я не стану выносить приговор.
Сириус вздохнул и занялся своими брюками.

**************

— Я не знаю, — сказал Драко, не отводя глаз от взгляда Гарри. — Я думал, что она будет здесь. Поэтому я и пришел. Во всяком случае, отчасти поэтому.
— Ты не знаешь? — вмешался Рон. Он был бледный от ярости, и его веснушки выделялись неровными пятнами. — Она ушла искать тебя.
— Она нашла тебя? — спросила Эрмиона с тревогой.
— Да, — ответил Драко. — Она нашла.
Все трое смотрели на него, ожидая продолжения.
— Может быть, ты отпустишь меня? — почти жалобно спросил он Гарри. — Ты испортишь мою рубашку.
— Позор, — заявил Рон, — особенно, когда на самом деле он должен был портить твое лицо.
Гарри отпустил Драко и отошел назад.
— Рассказывай, — коротко велел он.
Драко перевел взгляд на Эрмиону.
— Я был в моей комнате. Джинни нашла меня. Я оставил ее там вместе с Флёр, когда меня позвали для беседы со Слитерином. Когда я вернулся в комнату, ее не было. Флёр сказала, что она не говорила, куда она собирается, она просто ушла.
— А почему мы должны тебе верить? — спросил Рон опасно ласковым тоном.
— Ты прав, Висли. Она разыскала меня, я ее убил, а потом решил пойти и все рассказать вам, потому что я еще не набрал моей личной дневной нормы оскорблений, и я подумал, что ты можешь мне помочь пополнить ее.
— Что ж, я думаю, что ты врешь, — сказал Рон. — Это мое личное мнение.
Драко посмотрел так, будто его терпению настал конец.
— Это твое мнение? Прекрасно, а как тебе понравится мой кулак в твоем мнении?
— Довольно! — резко оборвал Гарри. — Вы двое, или подеритесь по-настоящему, или замолчите и уживайтесь друг с другом. Но этот супер-турнир сарказма ничем не помогает. Рон, для него не было никакого смысла приходить сюда, если бы он был причиной исчезновения Джинни. Малфой, или через пять секунд ты начнешь рассказывать, или я заставлю тебя проглотить этот меч.
Драко усмехнулся. Это была довольно слабая улыбка, но самая настоящая.
— Ну, раз уж ты так вежливо просишь, — ответил он.
Улыбка быстро угасла, а его глаза потемнели и приняли серый цвет.
— Она оставила вот это, — сказал он и протянул сложенный в серебряный квадрат плащ-невидимку. Гарри молча принял его. — Сейчас очень плохое время для того, чтобы она бродила вокруг замка, — добавил Драко. — События назревают. Одна из причин того, что я пришел сюда, было то, что я искал Джинни. И одна из причин, почему мне надо было ее найти, это, если то, что она рассказала мне — правда, то именно благодаря ей вы все попали сюда. И она — единственная возможность для вас уйти. И вам нужно уходить сейчас.
Теперь он смотрел на Гарри.
— Слитерин хочет твоей смерти, — сказал он прямо. — Я обманул его и удерживал его от убийства, я сказал ему, что твоя жизнь связана с каким-то заклятием. Поэтому он хотел твоей крови. Теперь, когда он проверил ее, он узнает, что я ошибался или лгал, и он придет за тобой. Ты должен выбраться отсюда прежде, чем это случится.
Эрмионе показалось, будто вся ее кровь превратилась в ледяную воду.
— Ты прошел в камеру, — сказала она Драко. — Разве ты не можешь выпустить нас?
Он покачал головой, избегая смотреть ей в глаза:
— Я могу выпустить тебя или Рона. Но охрана заколдована, чтобы распознать Гарри, как заключенного здесь. Если он выйдет, сигналы тревоги взорвутся, как ракета. В течение секунд все здесь будет заполнено дементорами.
— Тогда Гарри остается здесь, — твердо заявил Рон. — Я отправлюсь искать Джинни.
— Я с тобой, — быстро сказала Эрмиона.
— Эрмиона, нет, — еще быстрее возразил Гарри. Он заметно побледнел.
Она обернулась к нему.
— Гарри, в этом есть резон. Ликант может чувствовать присутствие других могущественных магических объектов. Его будет притягивать к Хроновороту. Он поможет нам найти Джинни, но он не будет работать для Рона, поэтому я должна взять его и идти с Роном. Иначе он будет просто блуждать бесцельно, и мы никогда не вытащим тебя отсюда. Мы возьмем плащ, с ним ничего не случится.
— Здесь в замке десятки могущественных магических объектов…, — начал Драко и остановился.
— Но эти два были задуманы, чтобы использоваться вместе, — спокойно возразила Эрмиона. — Мне не больше, чем Рону, хочется бродить здесь. Но это имеет смысл.
Драко смотрел на пол. Рон выглядел собранным и решительным. Она знала, что он пошел бы за Джинни даже, если бы она не пошла. Она повернулась взглянуть на Гарри и увидела, что он пристально смотрит на нее.
— Мне надо поговорить с тобой, Эрмиона, — сказал он тихим, резким голосом. — Сейчас.
Она позволила ему взять ее за руку и провести через комнату за боковую стенку шкафа, где было хоть какое-то уединение. Конечно, она по-прежнему могла слышать голос Драко, велевшему Рону взять плащ, и он дал ему кое-какие инструкции по поводу того, как найти выход из замка.
— Драко Малфой, соизволивший помочь нам, — раздраженно отозвался Рон. — Наконец, я могу умереть счастливым.
— Могу устроить, — ледяным тоном ответил Драко.
— Слушай, Малфой. Можешь взять свои инструкции и засунуть их прямо себе в…
— Эрмиона, ты слушаешь? — сказал Гарри.
Она повернулась, подняла к нему свое лицо, и у нее перехватило дыхание. Он был очень бледным, таким же, как в тот день, когда они стояли перед Зеркалом Джедан, и он сказал ей, что любит ее. Она знала, как это было трудно для него, потому что к этому моменту, что бы он ни сказал, было бы слишком мало и слишком поздно. Она задумалась, какая же равно ужасная мысль давит его теперь — или, быть может, это просто опасность, которая их окружает…
Она взяла его руки в свои и опустила глаза, чтобы посмотреть на них. Руки Гарри, такие знакомые, так хорошо изученные ею — даже когда ему было одиннадцать, и он был маленький и тощий, у него были эти нежные, красивые, выразительные руки. Они были очень похожи на руки Драко — те же утончающиеся к кончикам пальцы, указательный чуть длиннее остальных, такой же шрам на ладони — но это были руки Гарри, руки, которые передавали ей перья в классе Зелий, которые носили ее книги, которые вытягивались, чтобы поймать Снитч, которые крепко обнимали ее в темноте.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он с неожиданной силой. — У меня плохие, очень плохие предчувствия, Эрмиона. Я хочу, чтобы ты оставалась здесь.
— Я должна идти. Джинни…
— Я знаю, — он притянул ее к себе, держа за кисти рук. — Я знаю, но…
— Я почти никогда не видела тебя испуганным, — неуверенно улыбаясь, сказала она. — Это не первый случай, когда мы в опасности, мы и раньше встречались со смертью лицом к лицу, бывало и хуже, чем теперь…
Руки Гарри сжались.
— Есть вещи похуже, чем просто умереть, — ожесточенно ответил он. — Я не выдержу, если что-нибудь случится с тобой — а я должен буду гадать, не ждешь ли ты меня где-то, ждешь меня, чтобы… чтобы…
— Гарри!
Эрмиона понятия не имела, о чем он говорит, но не задумываясь отреагировала на боль в его голосе и едва не упала, бросившись к нему. Она обхватила его руками и крепко обняла, и Гарри обнял ее в ответ, крепко и тепло, и немножко неуклюже. Его рубашка, заскорузлая от засохшей крови, хрустела, но ей было все равно. Она подняла к нему свое лицо, и он целовал ее глаза и губы, перебирая руками ее волосы.
— Я всегда любил твои волосы, — сказал он.
— Ой, конечно же, нет, — возразила, не удержавшись, Эрмиона. — Ты и Рон всегда говорили, что они выглядят так, будто у меня на голове сидит очень рассерженная кошка!
Гарри поперхнулся.
— Ага, когда нам было двенадцать.
— Все равно, это было очень грубо с твоей стороны, — сказала Эрмиона. — Ты должен как-то извиниться за это.
— Я не уверен, что мы достаточно уединились для этого, — ответил Гарри, стараясь быть серьезным.
— Определенно — нет! — раздраженно откликнулся Драко с другой стороны шкафа. — Пожалуйста, пожалейте нас.
Гарри закрыл глаза.
— Я сделаю вид, что я этого не слышал.
Эрмиона приподнялась, пригнула ему голову и крепко поцеловала. Она всегда поражалась, даже сейчас, что ей нужно тянуться к Гарри, что он стал таким высоким и ловким, и таким… взрослым. Не то, чтобы это было плохо — стать взрослым. Взросление — это хорошая штука, особенно, когда это к лицу кому-нибудь, как, например, стать выше и шире в плечах было к лицу Гарри.
Тем не менее, это был короткий поцелуй. Она прервала его и позволила Гарри отвести ее назад, в середину комнаты. Драко стоял, прислонившись к стене возле входа — элегантный, хмурый, длинноногий, скрестив руки на груди.
Эрмиона посмотрела на него:
— А где Рон?
— Я здесь, — раздался голос Рона из пустого места рядом с Драко. — А что?
— Э-э, — произнесла Эрмиона, вытаращив глаза.
— Я накинул на него плащ-невидимку, — вежливо пояснил Драко, — Меня тошнит при виде его лица.
Что-то затрещало, и Рон появился снова, выдираясь из-под плаща, который он носил, явно не догадываясь об этом. Он сверкал глазами на Драко, и уши его горели розовым. — Ты… педераст… ублюдок…
Эрмиона схватила его и потащила к выходу.

**************

Перевернув Хроноворот, Джинни обнаружила, что она падает сквозь облака фиолетовой темноты, но в каком направлении — неизвестно. Это могло быть вверх, вниз, иди вбок через пространство. Все исчезло в фиолетовом «ничего». Все, что она знала — это бесконечный миг головокружения и стремительного движения, затем дурманящая пустота исчезла, и вот она стоит ногами на твердой земле, окруженная чернотой.
Она напрягла глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь. Ее сердце колотилось. Она попробовала установить Хроноворот так, чтобы он перенес ее назад в прошлое в тот момент, когда она ушла оттуда, но она еще не была искусна в его настройке. Вероятно, она промахнулась на несколько часов, и сейчас ночь.
Но даже в самую темную ночь она должна была суметь увидеть собственные руки, поднесенные к лицу.
Она пошарила в поисках палочки и вытащила ее из кармана.
— Иллюмос, — прошептала она.
Свет вырвался из кончика палочки, озарив все вокруг. Она стояла в коридоре, в точности там, где она собиралась очутиться. Коридор выглядел почти так же, как прежде, однако пол был покрыт толстым слоем пыли, и на стенах не было факелов.
Она поспешно пошла вперед, неожиданно испытав безрассудное желание выбраться из замка, который навевал ужасное, мрачное, пустынное чувство. Ее ноги, шлепающие по пыльному полу, производили единственный слышимый звук — ни свиста ветра, ни даже жужжания насекомых. Она дошла до конца коридора, обнаружила массивную, закручивающуюся каменную лестницу и скатилась по ней вниз настолько быстро, насколько это было безопасно. Оказавшись у подножия лестницы, она обнаружила, что стоит в огромном вестибюле, пол которого был расчерчен наподобие шахматной доски зелеными и белыми квадратами мрамора. Она пробежала по полу к огромной двустворчатой двери, рывком распахнула ее и вышла наружу.
И сощурилась, в первый момент не в состоянии понять, на что она смотрит. Здесь было больше света — тусклого серого света, который почти полностью заслоняла огромная стена, окружающая замок, возвышаясь над его стенами. Джинни смотрела в удивлении. Она не могла понять, откуда взялась эта стена — огромная, круглая, она, казалась, простиралась во всех направлениях вокруг замка и вверх — все выше, выше до тех пор, пока могли видеть ее глаза, исчезая в тусклой пустоте рядом с кусочком голубого неба размером с бусину. Пока она медленно спускалась по ступеням, она поняла, что стена вовсе не гладкая, а неровная и неправильная, и что она усеяна странными красными цветами.
Розы. Это была вовсе не стена, а чудовищная изгородь из шипов. Совсем, как заросли ежевики, которые окружали замок Спящей Красавицы, подумала Джинни, едва не рассмеявшись от нервного напряжения. Принц сумел прорубить себе путь через ежевику — ей вспомнился Драко и его меч — но здесь не было принца, она могла рассчитывать только на себя. Повинуясь импульсу, который она не могла толком объяснить, она протянула руку и осторожно коснулась Хроноворотом краешка листа.
Несколько мгновений не происходило ничего. Затем, с громким шелестом, напоминающим шум несущейся воды, ветви начали отворачиваться прочь от нее, сгибаясь назад и открывая проход, чтобы пропустить ее. Сквозь брешь в изгороди она увидела яркую зеленую траву, усеянную белыми цветами. Она быстро прошла через проход, и изгородь закрылась за ее спиной, будто бреши никогда и не было.
Джинни в недоумении осмотрелась вокруг. Она стояла на поляне, и в отдалении она могла видеть темную линию деревьев на опушке леса. Того самого леса, что подступал вплотную к самому замку в ее времени. Но сейчас он был далеко, а перед ним раскинулся длинный, заросший травой луг, посреди которого находились несколько разноцветных шатров. Это сильно напоминало ей военный лагерь, который она посетила вместе с Роном и Эрмионой.
Она припустила, чуть ли не бегом, так охватило ее желание увидеть людей — все равно кого, подумала она. Замок был таким безмолвным, таким жутким. Она добежала до середины лагеря и осмотрелась вокруг. Тут стояли шатры различных цветов — синие, ярко-зеленые, оранжевые, и слева от нее возвышался шатер с багряными стенками, на закрытом полотнище входа которого красовалось изображение золотого льва.
Гриффиндор.
Джинни бросилась к шатру и остановилась у входа. Не было ничего, чтобы постучаться, насколько, она могла судить. Она робко приблизилась, откинула угол полотнища и вгляделась в темноту внутри.
Как и большинство волшебных шатров, внутреннее убранство не имело ничего общего с наружним. Стены внутри были сделаны из темных деревянных панелей, там был камин (пустой, так как день был солнечный и теплый), несколько небольших окон без стекол, а в центре стоял большой круглый стол из красного дерева, инкрустированный узорами из золотых звезд и лун. К одной из ножек стола был небрежно прислонен длинный серебряный меч в ножнах, украшенных листьями, цветами и животными из сверкающей эмали.
Движение в углу комнаты привлекло ее внимание. Она повернулась и посмотрела туда.
И увидела кого-то, кто смотрел на нее. В углу шатра на деревянной скамеечке сидел высокий мужчина с копной непослушных черных волос и горящими темными глазами. На вид ему было около двадцати лет, и что еще интереснее, он был без рубашки, в кожаных бриджах, и, похоже, был занят тем, что зашнуровывал свои ботинки.
Он смотрел на Джинни.
Джинни смотрела на него.
Он первым обрел дар речи. Отпустив свой ботинок, он встал и голосом, на несколько октав ниже, чем тот, что она слышала в последний раз, спросил:
— Кто ты, черт возьми, такая и что ты делаешь в моем шатре?
Разрываясь между потрясением и безумным желанием расхохотаться, Джинни отняла руку ото рта.
— Бен? — сказала она.

**************

Подземелье было как подземелье. Оно поразительно напоминало другие подземелья, в которых бывал Сириус. Подземелье Малфоев, к примеру. Толстые каменные стены, по которым сочилась неприятная влага. Толстые серые прутья камеры, оплетенные магическими засовами. Запах мха, застарелого пота и страха. Все подземелья одинаковы.
По крайней мере, ему вернули одежду. Рэйвен позволила ему забрать одежду вместе со всеми вещами, за исключением палочки. Он размышлял, как долго можно протянуть на одних Всевкусных Орешках. Интересно, придется ли ему это выяснить.
Тишина в подземелье будто расползалась во все стороны. Чтобы отвлечься, Сириус полез в карманы и принялся раскладывать их содержимое на полу перед собой. Карандаши от Зонко. Письма от старых подружек. Он выбрал одно из них (от Эми) и раскрыл его наобум.

Дорогой Сириус, я сижу здесь, на Истории Магии, раздумывая, не следует ли мне возместить тот сон, который я пропустила прошлой ночью, пока мы… гм… наблюдали звезды… Ну, неважно. Это что-то со мной, или профессор Биннс покрывается пылью?

Сириус усмехнулся и засунул письмо обратно в карман. Там были и другие письма, адресованные Джеймсу, написанные изящным почерком Лили, при виде которых у Сириуса встал комок в горле и сжалось сердце. Джеймс Поттер, 30 Гэллопинг Драйв, Лощина Годрика, Уэльс. Этот адрес, надписанный рукой Лили, вызвал такие воспоминания о доме, каких не вызывал даже вид его взорванных развалин, воспоминания о доме таком, каким он видел его последний раз, пробираясь через его обломки под небом, расчерченным зелеными и черными полосами.
Он сжал руку в кулак, скомкав пергамент. Джеймс. Теперь они вернулись, воспоминания, обильно и быстро — мрачные мысли о призраках. Джеймс. В ту ночь он так и не смог разыскать Лили. Она была погребена, исчезла, обломки похоронили ее. Но Джеймс… Он не был раздавлен, не было никаких видимых ран, но это была ложь, подумал Сириус, чувствуя песок под руками, пока он пробирался через обломки дерева и камня, ощущая привкус меди во рту там, где он прокусил себе губу, что мертвые похожи на самих себя живых, только спящих. Он понял сразу, что Джеймс мертв. Он лежал там, где он упал, на спине, одна рука отброшена в сторону и сжимала палочку, которая, в конце концов, оказалась бесполезной, другая рука лежала у него на груди. Очков не было, они упали, были раздавлены где-то, и Сириус хотел найти их и принести назад, потому что, конечно же, Джеймс не мог ничего толком видеть без своих очков, он никогда не мог, но не было времени для этого, ведь, правда? Рухнув на колени, Сириус схватил друга за плечи и притянул его к себе. Он ощущался реальным у Сириуса в руках, те же мускулы на плечах, те же знакомые лицо и руки, но в то же самое время он был странно пустым и легким, будто то, что делало Джемса — Джеймсом, исчезло, оставив после себя только бумажную оболочку.
Не отпуская друга, Сириус опустил голову ему на плечо и заплакал — тихим, безнадежным плачем, он и представить не мог, что способен на такой, вздрагивая, когда он вытирал слезы, так что тело его мертвого друга вздрагивало вместе с ним. Он что-то шептал, прося, чтобы Джеймс вернулся, пожалуйста, чтобы он вернулся. Если бы Джеймс остался жив, как бы далеко он ни находился, он бы вернулся к Сириусу, так отчаянно его друг звал его. Но мертвые — эгоистичные и упрямые странники. Они не возвращаются, независимо от того, как сильно их не хватает, как они нужны, какую печаль они оставляют после себя.

**************

— Он не работает, — сказала пораженно Эрмиона, держа Ликант в руке и пристально глядя на него.
— То есть как это — не работает? — спросил Рон.
Они теснились вдвоем, завернутые в плащ, под лестницей прямо у камеры. Сжав Ликант так сильно, что он врезался ей в ладонь, Эрмиона рассматривала его.
— Он ничего не принимает, — сказала она с ноткой паники в голосе.
— И что теперь? — она чувствовала, как напряглось плечо Рона, прижатое к ней. — Что будем делать?
Она выпрямилась, отпустив Ликант, который повис на цепочке у нее на шее.
— Мы идем… туда, — объявила она, наугад вытягивая, Рона из-под лестницы и увлекая его за собой по коридору. Он без возражений последовал за ней, что было вовсе не похоже на него, подумалось ей. Вероятно, у него тоже не было никаких идей.
Коридор заканчивался лестницей, ступени которой были настолько стерты, что многие из них выглядели просто как неровности в камне. Эрмиона гадала, чьи ноги изначально пользовались ими, пока они с Роном торопливо спускались вниз. В ее голове всплыло ясное воспоминание, как она спускалась по этим ступеням раньше, рука об руку с кем-то другим. Кем-то, но не Роном. Кем-то с серебряными волосами. Она остановилась и вытянула руку, чтобы удержаться. Она слышала, как Рон говорит что-то.
— Эрмиона, что случилось?
— Ничего. Все в порядке.
Но это была неправда. Они повернули за угол и оказались в широком полукруглом вестибюле, вдоль стен, которого тянулись многочисленные двери. Потолок над ними скрывался в зеленоватом тумане. Стены были голыми, но Эрмиона знала, будто помнила, что когда-то на них висели гобелены, изображающие охоту на единорога. А потолок был украшен звездами. Вдоль стен тогда стояли кушетки, длинные кушетки, покрытые подушками — алыми, зелеными, синими, и она помнила, как она лежала на этих кушетках, и не одна…
Эрмиона почувствовала, как краснеет, и была ужасно рада, что невидима. Ну и ну. Она опустила глаза, обнаружила, что она сжимает в руке Ликант и поспешно отпустила его. Она была уверена, однако, что ее лицо все еще пылает. Как они занимаются этим на кушетке и не падают?
— Эрмиона, — это Рон опять говорит ей в ухо, или около уха. Он не мог видеть ее, поэтому на самом деле он говорил ей в шею. — Ты слышишь?
Она вскинула голову, чувствуя легкое головокружение.
— Что?
— Слушай. Там кто-то плачет.
Эрмиона наклонила голову, прислушиваясь. И услышала это. Тихое всхлипывание доносилось из-за одной из закрытых дверей.
— Это не похоже на Джинни, — уверенно сказала она, но Рон уже держал ее за руку и тащил к двери.
Она почувствовала, как он оглянулся, затем толкнул дверь и они вошли.
Комната была с низким потолком и пустая, и она не вызвала у Эрмионы никаких воспоминаний. Во всяком случае, она выглядела пустой на первый взгляд и была очень темной. Но затем, по мере того, как она вглядывалась, она заметила пятно более темное — что-то съежившееся, будто лужица тени, в углу, откуда и шел плачущий звук. Когда она и Рон неуверенно приблизились, она поняла — она знала — что это, конечно же, не была Джинни. Плач напоминал слабый, жалобный плач ребенка, но когда они подошли ближе, то стало ясно, что на самом деле это взрослый. Взрослый мужчина, невысокий, полный, лысая голова которого блестела в тусклом свете, и чье хныканье было очень, очень знакомо…
— Червехвост, — изумленно прошептал Рон.
Тело Червехвоста настороженно дернулось с гремящим звуком, и Эрмиона увидела оковы на его ноге, прикованной цепью к стене. Это не были оковы из адмантина, просто ржавый металл, но ведь он не был Магидом.
— Кто здесь? — визгливо крикнул он.
Эрмиона схватила Рона за руку, но было уже поздно. Рон вышел из-под плаща-невидимки и стоял теперь с палочкой, нацеленной на Червехвоста. Его голубые глаза сверкали от ненависти.
— Ты, — прошипел он. — Убийца.
— Я никогда и никого не убивал, — взвизгнул Червехвост, трепыхаясь в цепях, как будто он мог оказаться подальше от Рона. Его глаза были огромными и полными страха. — Что ты делаешь здесь?
Эрмиона стянула с себя плащ и бросилась к Рону, схватив его за руку.
— Что ты делаешь?
— Я собираюсь его убить, — объявил Рон. — Кто-то должен был давно это сделать.
— Рон! Ты не знаешь, как нанести Убийственное Проклятие…
— Я могу пробовать до тех пор, пока не получится, — сказал он, по-прежнему целясь палочкой Червехвосту в сердце.
— Давай, — ехидно пропищал Червехвост. — Вокруг этой комнаты полно охраны. Одно заклинание, и ты будешь окружен стражей.
Рон был в бешенстве.
— Ты лжешь.
— Рон! — Эрмиона ринулась к нему, схватила руку с палочкой и повисла на ней. — Не делай этого!
— Я не буду, — спокойно согласился он, не спуская глаз с Червехвоста. — Но я хочу знать, что ему известно. И если я не могу применить заклятие, я переломаю все кости в его жалком теле.
— Разве я выгляжу так, будто я знаю что-то? — фыркнул Червехвост. — Разве я выгляжу так, будто мой Господин все еще верит мне больше всех? Он сказал, что я предал его — я едва не допустил, чтобы его Наследник умер. Он сохранил мне жизнь, но он забрал — это.
Всхлипнув, он засучил свой правый рукав и вытянул руку.
Эрмиону едва не стошнило. Ладони не было, его бледная, пухлая рука оканчивалась почерневшим зарубцевавшимся обрубком. Она не испытывала к нему сочувствия — если она и ненавидела безоговорочно кого-то в целом свете, то это был Червехвост — но зрелище было жалким.
— Ты знаешь, каковы его планы? — требовательно спросила она, не отводя глаз от пухлого, испуганного лица Червехвоста.
Он обильно потел, что обычно случалось, когда он был испуган — пот, казалось, выходит из глубин его тела, а не из пор, будто на самом деле он потел страхом.
— Для чего ему Гарри?
Глаза Червехвоста широко раскрылись.
— Он схватил Гарри?
Рон, казалось, трясся от ярости.
— Не притворяйся, будто ты не знаешь! — рыкнул он. — Это твоя вина — все, что случилось, твоя вина.
В ответ Червехвост повернул к Рону свое лицо, все в потеках пота и грязи, и сплюнул себе под ноги.
— Давай, пытай меня, если хочешь, — сказал он все еще пискливым голосом. — Я не могу убежать. Я не могу остановить тебя. Давай.
Рон не шевелился, просто стоял на том же месте, и его тело будто пульсировало волнами ярости. Эрмиона положила руку ему на локоть.
— Рон, перестань, — прошептала она. — Он не стоит того. Нам надо идти.
Рон позволил ей увести его, хотя и бросал через плечо яростные взгляды на Червехвоста, пока они уходили. Ее сердце болело за него — она знала, что он воспринимал это так, будто он был в ответе за Червехвоста, будто он должен быть знать все о Скабберсе и предпринять что-то. И это просто было против характера Рона — пытать человека, который закован в цепи и не может убежать, независимо от того, каким подлым или злобным этот человек мог быть. Наверное, он винил себя и за это тоже. Она собиралась сказать что-нибудь ему, что-нибудь ободряющее, когда Червехвост заговорил позади них.
— Око — вот, что вам нужно, — сказал он.
Эрмиона и Рон обернулись.
— Что?
— Око, — округлый подбородок Червехвоста тонул в складках его жирной шеи, его глаза блестели не то от злобы, не то от страха. — Если вы сможете добраться до него и открыть, прежде чем он сумеет завершить свою сделку с демонами — тогда у вас будет шанс. Это — последнее, чего он хотел бы.
Рука Рона крепко сжалась на запястье Эрмионы. Она вспомнила тихий голос Ровены, рассказывающей ей про Око и его возможности.
— Где находится Око? — спросила она прерывающимся голосом. — Где он хранит его?
— Когда ты была здесь в первый раз, помнишь — он поместил тебя в комнату с гобеленами? Это там. Найди его, открой его, если сумеешь понять, как — и у тебя может быть шанс.
— А откуда мы знаем, что ты не врешь? — спросила она.
Глаза Червехвоста коротко блеснули.
— Ниоткуда.
— Ублюдок, — прошипел Рон себе под нос, и Эрмиона снова потянула его к двери, чувствуя, как по спине бегают мурашки от отвращения и страха.
Когда дверь между ними и Червехвостом закрылась снова, она развернула плащ и бросила его Рону. Потом она завела руки за шею и сняла Ликант. Она положила его на ладонь.
— Ультима Туле, — произнесла она, и Ликант завертелся и указал на север.
— Что это ты делаешь? — потребовал объяснений Рон.
— Комната, о которой он говорил, находилась в западном крыле замка. Я помню, что я видела закат в окне, когда я разглядывала гобелены.
— Эрмиона, — Рон протестующе замотал головой так, что его рыжие волосы упали ему на глаза. — Ты же не веришь ему, правда? Может быть, он посылает нас в ловушку. Если он хочет, чтобы мы шли на запад, я скажу — мы идем на восток. Запад, наверное, окажется комнатой, полной стражи или чего-то еще.
— У нас есть плащ, — неуверенно возразила Эрмиона. — Проверка не повредит.
Рон ответил ей долгим, изучающим взглядом. Нехотя, она кивнула и снова повесила Ликант на шею.
— Ладно. Мы пойдем на восток. Может быть, я начну принимать какие-нибудь сигналы от Джинни на этом направлении.
Они завернулись в плащ и направились к самому восточному коридору. Тот резко повернул направо, затем налево, потом снова направо, и как раз, когда они миновали последний слепой поворот, без всякого предупреждения они выскочили прямо в руки большой группы стражей в сером.

**************

**************

Темный проход в стене закрылся за Роном и Эрмионой, и Гарри окатило волной страха. Ему потребовалось призвать все, до последнего кусочка, остатки самообладания, чтобы не пытаться остановить их, и поскольку его опасения многократно увеличились при виде их ухода, зрелище того, как Эрмиона мимолетно оглядывается через плечо, и ее глаза, тревожные и темные, не отрываются от его глаз, едва не убило его.
Он отвернулся, откинулся спиной к стене, крепко вжавшись в нее, и закрыл глаза.
Когда он снова открыл их, то первое, что он увидел, был Драко, смотревший на него. Его серые глаза были широко открыты и почти прозрачны в сиянии голубого света.
Драко, подобно хамелеону, обычно имел способность выглядеть как дома в любой обстановке. Однако сейчас он выглядел чрезвычайно неловко, будто ему больше всего хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, и он действительно воображал, что он где-то далеко. Он будто совсем не замечал Гарри, во всяком случае, его глаза толком не фокусировались на Гарри, пока тот не пошевелился. Рука Гарри поднялась к горлу, взяла Эпициклический Амулет за цепочку и потянула его через голову. Он поднял Амулет, покачивая им перед глазами Драко и спросил:
— Ну, и что, черт подери, все это значит, Малфой?
Теперь Драко отреагировал. Он улыбнулся, глядя на Амулет.
— С днем рождения? — мягко предположил он.
Гарри заморгал в удивлении. Он забыл, что через две недели у него день рождения. Тот факт, что Драко на самом деле помнил это, был тоже тревожным, но не настолько, чтобы придавать этому внимание.
— А ты не мог, скажем, подарить мне часы, — раздраженно спросил он. — Или, может быть, не протыкать большую дыру в моей руке? В честь такого события.
— Не такая уж она большая, эта дырка в твоей руке, — заметил Драко.
— Что это было? Неужели извинение? А нет, погоди-ка, это просто ты был еще более противным.
— Последний раз, когда я извинился перед тобой, ты послал меня.
Гарри заморгал глазами. Он не помнил, чтобы Драко извинялся перед ним когда-либо. Его память обо всем, что произошло после того, как Драко рассказал ему о его родителях, и до момента, когда Флёр и Слитерин пришли к ним, представляла собой мешанину из пронзительного шума, брызжущей крови и белой пустоты, жужжащей у него в голове.
— Ты извинился?
— Обильно.
Уголки рта у Драко искривились. Гарри посмотрел на него с подозрением.
— Сделай это еще раз.
— Что? Извиниться?
— Ага.
— Я один раз принес тебе извинения. Ты швырнул их назад мне в лицо. В тот день, когда я снова извинюсь перед тобой, Сатана отправится на работу на коньках.
— Почему? Разве твой отец не учил тебя хорошим манерам?
Драко едва заметно вздрогнул, хотя выражение его лица не изменилось.
— Какое это имело бы значение для тебя, даже если бы я сделал это? Если бы я извинился еще раз?
— Ты считаешь, это так просто? — Гарри почувствовал, как нарастает его раздражение. — Одно слово, и все прошло? — Он сжал кулаки. — Так вот, к твоему сведению, это не так.
— Я знаю, — глубоко вздохнул Драко. — Что, в таком случае, ты хочешь? Ударить меня? — Нет, не хочу, — Гарри сделал паузу. — Это недостаточно больно.
— Ты не хочешь? — усмехнулся Драко. — Сомневаюсь. Если бы я был на твоем месте, я бы хотел ударить меня. Иногда я сам хочу ударить себя.
— Правда?
— Ага.
— Ну, раз так, — заявил Гарри, отвел кулак назад и с силой ударил его в живот.

Прошло несколько минут.

— Прости, Малфой.
— О-ох-х.
— Мне в самом деле жаль. Я не знал, что ты был ранен. Тебе надо было сказать что-нибудь.
— О-ох-х, — снова сказал Драко и осторожно сел.
В тот момент, когда кулак Гарри коснулся его, он побледнел, согнулся пополам и упал камнем, обхватив руками живот. Когда он убрал руки, его пальцы были в крови. Гарри был совершенно сбит с толку. Он же не ударил его настолько сильно, правда? Он упал на колени рядом с Драко, который сграбастал его за одежду и объяснил в весьма нечестивых выражениях, как это больно, когда тебя бьют в живот, где уже имеется рана от удара мечом, и как, если бы Драко в действительности мог встать, он бы заставил Гарри на самом деле пожалеть об этом. Видения всех кулачных боев, в которых они участвовали, плясали у Гарри в голове. В самом деле, до сих пор ему никогда не удавалось сбить Драко с ног одним ударом. Тем не менее, сейчас ему было не по себе.
— А ты говорил, что ударить меня будет недостаточно больно, — выговорил Драко, когда он восстановил дыхание и прекратил ругательства. — Оглядываясь назад, это не была правильная теория.
— Почему ты не залечил рану? — спросил Гарри, машинально надевая Эпициклический Амулет обратно на шею, потому что было слишком опасно держать его в руках. — Почему надо разгуливать с большим разрезом, если это не обязательно?
— Поддерживает меня искренним, — Драко уселся, осторожно пощупал пальцами бок, вздрогнул и покачал головой. — Мой отец обычно говорил…
Он оборвал фразу и откинулся к стене, будто он очень сильно устал.
— Что? — с любопытством спросил Гарри.
— Ничего.
Драко снова потрогал свой бок и поморщился.
— Что-нибудь насчет боли?
Он закрыл глаза.
«…Оставь это, Поттер».
Гарри подскочил.
— Что ты делаешь, Малфой?
«…Не разговаривай вслух. Не то, что это, в самом деле, важно, но все-таки. Мне нужно кое-что сказать тебе».
Гарри быстро осмотрел комнату.
«…Но… разве он не может слышать нас?»
«…Если верить Флёр — нет».
«…Мне кажется, я пропустил ту часть истории, где я верю всему, что она говорит. По правде говоря, я, наверное, пропустил и ту часть, где я верю всему, что говоришь ты».
Драко открыл глаза и напряженно посмотрел на Гарри.
«…Разве я дал бы тебе Амулет, средство убить меня, если бы я не хотел, чтобы мне верили?»
«…Ты знал, что я бы им не воспользовался».
«…Еще как воспользовался бы».
Гарри не был уверен, ужасаться ему или нет.
«…Даже, если бы я хотел твоей смерти — этот способ убийства был бы трусостью».
Драко не отрывал глаз от Гарри.
«…Ты бы сделал это, если бы ты был вынужден. Что, если бы я угрожал Эрмионе? Поттер, ты не поверил бы сам, на что ты способен, если тебя загоняют в угол. Ты не так уж отличаешься от меня. Серьезно».
«…Давай-ка, определимся, — Гарри почувствовал, что его голова начинает трещать. — Ты дал мне Амулет, чтобы показать, что я могу тебе верить. У тебя был какой-то план?»
«…У меня действительно был план. Но у этого плана оказался крохотный недостаток».
«…Какой именно?»
«…План был дерьмовым».
Гарри закатил глаза.
«…А теперь у тебя есть план получше?»
«…Нет у меня никакого плана. Я его только прикидываю. Но кое-что тебе следует знать. …Это что-то должно меня очень сильно расстроить?»
Драко на секунду задумался.
«…Да».
«…И совершенно необходимо, чтобы я узнал это?»
Еще пауза.
«…Да».
«…Прекрасно. Что же это?»
«…Сириус здесь, в замке».
Сердце Гарри подпрыгнуло и больно заколотилось в груди.
«…Что? Где он?»
«…В подземелье».
«…Слитерин бросил его в подземелье?»
«…Нет, — Драко поднял голову и посмотрел Гарри прямо в глаза. — Это я бросил его в подземелье».
Наступило долгое молчание. Гарри молча сосчитал до десяти, но это ничем не помогло. Когда он снова заговорил, он мог слышать лед в своем собственном голосе:
— Ты никогда не прекратишь этого, верно?
Глаза Драко сузились. Он начал подниматься, цепляясь руками за стену. Гарри поднялся тоже и встал одновременно с Драко, не желая, чтобы тот смотрел на него сверху вниз.
— А почему ты рассказал это мне? — спросил Гарри. — Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел?
— Я рассказал тебе, потому что это правда, и ты должен это знать, — ровным голосом ответил Драко.
— Это что-то новое в отношении тебя, — огрызнулся Гарри. — Я думал, что твое представление о том, как правильно преподносить такие вещи, было подождать, пока тебе не надо было взломать стену, а уж тогда — опа, вот она, правда! Давайте посмотрим, как Гарри слетит с катушек! Давайте расскажем ему всю правду о его мертвых родителях! Давайте ради шутки бросим его крестного отца в подземелье!
Глаза Драко сузились так, что напоминали щели.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты в совершенстве овладел тонким искусством нытья. Ты хоть подумал, что это, может быть, вовсе не имеет к тебе отношения?
— Мы говорим о Сириусе! Бросить его в тюрьму, это не то же самое, что запереть все равно кого. Он провел двенадцать лет в заключении, ты хоть…
— Я пытался спасти его жизнь! — заорал Драко во всю силу своих легких, разозленный до такой степени, что казалось, даже его волосы потрескивают от гнева. — Он бы погиб, если бы я не бросил его в тюрьму! И ты, черт возьми, тоже, если бы я не сделал с тобой того, что я сделал!
— Ага, потому что ты бы убил меня! — закричал в ответ Гарри. — Это порочная логика для тебя! Ты спас меня от себя самого! Поздравляю! Прицепите медаль этому парню — он герой. От чего ты спасал Сириуса? — он кричал теперь так громко, что его слова отражались от стен камеры, переплетаясь с эхом от голоса Драко. — Ты собирался переехать его и решил — нет, давайте вместо этого бросим его в тюрьму?
— Он явился сюда под чужой личиной, глупый ты зануда (twink + wonk — придурок + зануда — прим. пер.), — огрызнулся Драко, глаза которого стали цвета меди от ярости, как у кота. — Он прикинулся вампиром, но все темные создания, пришедшие в замок, должны пройти Испытание, и это Испытание смертельно для людей. Я должен был поместить его туда, где они не смогли бы его достать, не сейчас, по крайней мере. И он там в безопасности. И с меня хватит объяснять тебе, кто я такой, Поттер! Меня тошнит, и мне надоело то, что ты не веришь мне! Если ты думаешь, что я такой ужасно коварный, то что же ты не снимешь этот Амулет и не растопчешь его ко всем чертям в пыль! Я не стану тебя удерживать… в самом деле, я поддержу тебя, потому что я лучше умру, чем проведу хоть еще одну секунду, слушая твое нытье, ты, лицемерный, с крысиной мордой, четырехглазый маленький ублюдок!
Драко запнулся, хватая воздух, как будто он только что бежал. Его глаза стали почти черными от злости, руки сжались в кулаки.
Гарри пораженно смотрел на него. Обычно Драко выражал раздражение через холодное кипение. Гарри никогда не видел его так откровенно разгневанным. Это было в некотором роде потрясением, и каким-то образом оно развеяло его собственный гнев. Гарри почувствовал, как его злость вытекает из него, будто кто-то выдернул затычку из бассейна, наполненного кипящей, ядовитой водой. Он поднял голову и посмотрел Драко прямо в глаза.
— Ты не мог бы повторить это? — спросил он.
Драко только моргал в ответ — гнев мешал ему понимать что-либо. Наконец, он выдавил из себя, чуть ли не шепотом:
— Чего?
— Это была весьма яркая речь, — сказал Гарри. — Я бы хотел услышать ее еще раз.
Кулаки Драко медленно разжались. Голос его все еще прерывался.
— Какую… часть?
— Я думаю, я был особенно неравнодушен к той части, где у меня крысиное лицо, — почти искренне ответил Гарри.
Драко медленно покачал головой.
— Все-таки, ты псих, Поттер.
«…Я тоже извиняюсь».
«…Что? — Драко широко открыл глаза. Тусклый голубой свет высек желтые искры из его глаз. — За что?»
«…За многое, но главным образом за то, что я никогда не говорил тебе, что мне жаль, что твой отец умер».
Лицо Драко отразило потрясение, затем подозрение.
«…Я полагал, это от того, что тебе не было жаль. Знаешь, это небольшая потеря для генного пула и всякого такого. Он не был самым приятным парнем. И он замышлял убить тебя. Тебя можно простить за то, что ты не чувствовал…»
«…Я последний человек, который пожелал бы кому-нибудь потерять своих родителей», — отозвался Гарри.
На какое-то время эти слова просто повисли здесь, такие тяжелые, что Гарри почти что мог представить свои слова нарисованными в воздухе между ними. Драко выглядел так, будто он подыскивал слова, чего Гарри прежде и вообразить не мог. Наконец, он расправил плечи и прямо взглянул на Гарри.
«…Твои родители, Поттер… то, что я говорил…»
«…Забудь об этом».
«…Забыть об этом?»
Теперь была очередь Гарри глубоко вздохнуть.
«…Я полагаю, ты не можешь, не так ли? Потому что я знаю, что я никогда не смогу. Я не прощу тебе этого».
Какое то время лицо Драко было белым от шока. Он никак не ожидал, что Гарри скажет такое. Потрясение ушло, сменившись чем-то худшим. Выражение несчастья на его лице было поразительным. Гарри почувствовал, как оно пронзило его, будто он сам испытывал это.
«…Хорошо, — даже внутренний голос Драко звучал сдавленно и жалко. — Я полагаю, что это твое право».
Он отвел глаза в сторону. Гарри смотрел на него и неожиданно почувствовал раскаяние. Больше чем раскаяние. Как если бы он больно ударил Рона или Эрмиону, или кого-нибудь еще, кто был близок к нему настолько, что их боль становилась, в некотором смысле, его собственной ответственностью.
«…Малфой, погоди».
Глаза Драко слегка расширились, и он замер.
«…Что?»
«…Я не должен был говорить это. Я могу простить тебя. Я могу пересилить себя».
Драко только посмотрел на него в ответ.
«…Эрмиона. Я сегодня говорил с ней об этом».
«…И что? Теперь она тоже ненавидит меня?»
«…Нет. Совсем нет. Она смотрит на вещи не так, как мы, Малфой. Она видит мир не таким, каким его видим ты и я. В ее мире мы лучше, чем мы есть, мы заботимся больше, мы относимся друг к другу с состраданием. Одна из причин, почему я люблю ее — то, что она всегда показывает мне мою лучшую сторону. И ты тоже. Она верит в тебя. Я не собираюсь отнять у нее возможность увидеть, что ты живешь согласно ее ожиданиям. И я не стану отрицать, что она, быть может, права. Обычно так и есть. Поэтому я сделаю так — я хочу сказать, я уже… Прощаю тебя».
Очень легкая улыбка появилась в уголках губ Драко. Что-то в его выражении напомнило Гарри маленького мальчика в магазине одежды мадам Малкин — бледного, невысокого, как-то потерявшегося в своих черных одеждах, который смотрел на него с превосходством и растягивал слова, как ни один одиннадцатилетний мальчишка, которых Гарри встречал до этого. Первый ученик из Хогвартса, которого увидел Гарри. И это был первый и почти последний раз, когда Драко улыбнулся ему.
«…Это, — и даже внутренний голос Драко, подумалось Гарри, слегка растягивает слова, — была чертовски хорошая речь, Поттер».
«…Да уж, — кривая ухмылка коснулась уголков губ Гарри. — Я долго практиковался».
Он на секунду опустил глаза, увидел Эпициклический Амулет, мерцающий на шее, и, в неожиданном порыве, протянул руку, чувствуя себя немного глупо, что поступает так.
«…Стало быть, все нормально».
«…Не знаю, — Драко посмотрел на его руку и поднял брови. — Ты все еще думаешь, что я ударил тебя в спину?»
«…Возможно, — отозвался Гарри. — Но я решил, учитывая все, что мы пережили, что этот случай мы проехали. Однако, в следующий раз… В следующий раз я снесу тебе голову».
Долгое мгновение Драко просто стоял, глядя на протянутую руку Гарри. В его серых глазах ничего нельзя было прочитать. Гарри снова вспомнился одиннадцатилетний Драко, протягивающий ему руку в купе поезда. И Гарри не принял ее. Теперь он протягивал свою руку и ждал, чтобы Драко принял ее, думая, что это было бы абсолютно справедливо, если Драко отвергнет ее.
Наконец, улыбка вспыхнула на лице Драко, одна из его редких, настоящих улыбок, которые были подобны музыке или солнечному рассвету, и которые напоминали Гарри, что, возможно именно за это он так нравился Эрмионе. Драко протянул руку и взял руку Гарри в свою — своей левой рукой Гаррину правую. Шрамы на их ладонях соприкоснулись, и Гарри почувствовал, как всплеск холода пронизал его руку.
«…Мне, в самом деле, жаль, как случилось с твоим отцом. Это несправедливо».
Глаза Драко слегка затуманились, будто он смотрел на что-то у Гарри за спиной.
«…Это, правда, — сказал он, — но подумай, насколько хуже было бы, если бы жизнь была справедливой, и все то ужасное, что случилось с нами, произошло бы оттого, что мы действительно этого заслуживаем. Я, например, нахожу большое утешение в абсолютно беспристрастной жестокости вселенной».
«…Ух, ты. Это, в самом деле, унылый взгляд на мир, Малфой».
«…Благодарю. Итак, ты веришь мне?»
«…Я верю тебе».

**************

— Как ты думаешь, мы умрем? — с любопытством спросил Рон.
Эрмиона подняла лицо от своих рук и тупо посмотрела на него. Как и она, он сидел на полу, спиной к стене. Это, наверное, потому, что в камере, где их заперли, не было ни стульев, ни даже скамьи, чтобы сесть. Это было каменное помещение без окон, и даже солому не насыпали на пол. Стены были сырыми и холодными на ощупь. Она уже начала желать, чтобы на ней снова были ее джинсы, так как подол и рукава ее синей мантии вывозились в пыли и сырости, и страж проделал рваную дыру в рукаве, когда он бросил ее в камеру. Рону пришлось хуже — один из стражей ударил его, когда он воспротивился, чтобы у него отобрали плащ-невидимку, и на его щеке бросался в глаза синяк, быстро наливающийся лиловым.
— Я не знаю, — мягко ответила она и посмотрела вниз. Им повезло, что ни один из стражей не попытался отобрать у нее Ликант, вероятно предположив, что это какое-то украшение. Однако, ни одно из заклятий, которые она пробовала произнести внутри камеры, похоже, вообще не работало. Должно быть, решила она, камера тщательно ограждена.
— Я бы предположила, что они собираются доложить о нас Слитерину, и он, вероятно… придет за нами.
Рон смотрел в сторону.
— Мы потеряли плащ Гарри, — сказал он немного погодя.
— Я знаю.
— Он принадлежал его отцу.
— Я знаю это. Не переживай, Рон.
— Он будет…
— Волноваться о том, где мы, а не беспокоиться о своем дурацком плаще. О, Господи, — произнесла Эрмиона с отчаянием.
Она не могла перенести мысли о том, как будет встревожен Гарри. Не могла избавиться от воспоминаний о выражении его лица, когда она и Рон оставили его в камере — бледным от волнения, пытающимся улыбнуться не потому, что ему так хотелось, а ради нее. Она отвернулась от Рона и в отчаянии принялась ковырять расшатавшийся кирпич концом Ликанта.
Какое-то время Рон молчал. Затем она скорее почувствовала, чем услышала, как он встал и подошел, чтобы сесть рядом с ней. Уголком глаза она могла видеть рыжие волосы, потертую ткань джинсов у него на коленях, его загорелую, в веснушках руку, лежащую на колене.
— Ты ведь не пытаешься проделать туннель к свободе, а? — спросил он спустя какое-то время.
— Нет. Не пытаюсь.
— Это хорошо. Потому что, как я думаю, ты просто-напросто прокапываешь дырку в соседнюю камеру.
Эрмиона прекратила ковырять стену и отвернулась, откинувшись спиной на камни. Взглянув на лицо Рона, она немного смягчилась.
— Мы уже были раньше в ситуациях, когда мы думали, что мы погибнем, ведь так? — мягко сказала она. — И с нами все в порядке.
— Ага, — сдержанно согласился Рон. — Только обычно с нами был Гарри.
Он помолчал, глядя на стену.
— Эрмиона?
— Угу?
— Раз уж мы все равно умрем…
— Не будь пессимистом, — укорила она, снова принимаясь ковырять стену.
— Ну, ты же допускаешь, что это выглядит плохо.
— Я ничего не допускаю.
— Да уж, ты этого никогда не делаешь.
— Я не собираюсь сейчас ссориться с тобой из-за пустяков.
— Послушай, я просто говорю, что раз уж мы все равно умрем…
— Не говори так!
— Я всегда думал, что успею заняться сексом прежде, чем умру, — задумчиво добавил он.
Эрмиона выронила Ликант.
— Рон! Это уже слишком!
Она наклонилась, чтобы поднять Ликант, и нечаянно накололась большим пальцем на одну из ножек буквы «Х».
— Ой!
— Ты в порядке?
— Все нормально, — она сунула порезанный палец в рот, и какое-то время мрачно посасывала его.
— Хорошо.
— Но не благодаря тебе, — по-детски дурачась, добавила она.
Рон пропустил это мимо ушей.
— Будь что будет, раз уж нам, очевидно, суждено умереть, то я думаю, я должен кое-что сказать тебе.
Она в замешательстве смотрела на его неожиданно серьезное лицо.
— К чему ты клонишь? — затем что-то дошло до нее, и она подалась ближе к нему, с тревогой вглядываясь в его лицо. — Рон. Ты в порядке? Если что-то… ты не болен, не умираешь, не…
Он прервал ее, невесело рассмеявшись.
— Нет. Это не то.
Он потянулся и взял ее руки в свои, немного неуклюже сомкнув пальцы. Она смотрела на него в крайнем замешательстве, потрясенная его бледностью и решительным видом, затуманившимся, беспокойным взглядом его голубых глаз.
— Я надеюсь, ты не станешь ненавидеть меня за это, — начал он очень тихим и настойчивым голосом, — потому что я не знаю, что бы я сделал, если бы ты меня ненавидела, но я должен сказать тебе, что…
— Чш-ш!
Эрмиона резко повернула голову.
— Ты слышал?
— Ничего я не слышал, — строптиво откликнулся Рон.
Звук повторился:
— Чш-ш! Эрмиона! Рон!
Эрмиона выдернула руку из руки Рона и крутанулась на месте, прислушиваясь к источнику звука.
— Кто здесь? — прошептала она, широко раскрыв глаза.
Теперь и Рон выпучил глаза.
— Похоже на голос Сириуса, — прошептал он.
— Это я и есть, — снова раздался голос, и в этот раз Эрмиона смогла определить, откуда раздавался голос — из стены. — Я думаю, что тебе удалось расшатать один из кирпичей, ковыряя его, так что я вытащил его из стены. Тебе видно меня?
Вместе с Роном, Эрмиона вглядывалась в стену, пока не нашла черное отверстие, проделанное Сириусом. Она подползла к нему, нагнулась посмотреть и встретилась с горящими темными глазами Сириуса, смотрящими с другой стороны.
— Сириус! — ахнула она, испытав одновременно облегчение и ужас. — Что ты здесь делаешь?
— Собственно говоря, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка изумления, — я рисовал. Что касается того, как я сюда попал, то это довольно долгая история, и я не уверен, что вы мне поверите, расскажи я ее вам. Вопрос в другом. С вами все в порядке? Вы никак не пострадали?
— Я в порядке, — ответила она, чувствуя огромный комок в горле. — Я в порядке, ничуть не пострадала…
— А Рон?
Эрмиона откинулась назад, и Рон занял ее место у стены. Он выглядел таким же успокоившимся и потрясенным, как и она.
— Сириус! — воскликнул он. — Со мной тоже все хорошо, но что случилось с тобой? Сколько времени ты уже здесь?
— Несколько часов, — коротко ответил Сириус, и в тоне его голоса слышалось «Я-не-хочу-об-этом-говорить». — Я слушал некоторое время, как вы двое разговариваете, пока не сообразил, что это вы. И никто из нас не умрет. Понятно?
— Понятно, — ответил Рон, через силу улыбнувшись.
— И не беспокойся о плаще Гарри. Мы его вернем.
Рон кивнул:
— Ладно.
— Ах да, Рон?
— Чего?
— Не переживай, что у тебя еще не было этих дел с сексом, — успокоил великодушно Сириус. — Тебе только семнадцать. Хорошее приходит к тому, кто умеет ждать.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:55 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

Они сидели друг против друга за маленьким круглым столом — Джинни по одну сторону, Бенджамин Гриффиндор по другую. Он уже оделся и продолжал смотреть на нее так же, как смотрел в момент ее появления — будто увидел призрака. Меч Гриффиндора по-прежнему был прислонен к столу; каждый раз, когда она смотрела на него, она думала о Гарри и остальных там, в будущем, где она их оставила. Здесь было так тихо и так мирно, все эти красивые разноцветные шатры на зеленой траве и замок, возвышавшийся над изгородью из ежевики, выглядели так мило и безобидно, будто картинка из книги по истории.
— Итак, позволь мне внести ясность, — сказал Бен, все еще глядя на нее широко раскрытыми глазами. Было немного странно видеть такие темные глаза на лице, так похожем на лицо Гарри. — Ты хочешь попросить взаймы армию?
Джинни вздохнула и сплела пальцы вместе под подбородком.
— Видишь ли, — начала она, пытаясь найти слова для объяснения. — У нас нет средств, чтобы противостоять Слитерину в будущем. У нас нет армий, как у тебя, и Министерство даже не верит, что он вернулся, главным образом потому, что они не хотят поверить.
Бен в недоумении посмотрел на нее:
— Министерство? Это вроде Совета Волшебников?
— Вероятно. Погоди-ка, посмотрим, смогу ли я вспомнить мою историю. Совет был упразднен в 1612 году, потому что…
— Нет. Не рассказывай мне слишком много о будущем. Я не хочу этого знать, — он вздохнул и покачал головой. — Должен сказать, я даже и не думал, что снова увижу тебя. Я ведь, в самом деле, помню тебя, хотя мне тогда было только двенадцать.
— Что ж, я тоже помню тебя, — улыбнулась Джинни, — но это оттого, что для меня это было вчера.
Бен кивнул.
— Ровена говорила, что она сообщила тебе сведения, которые были нужны тебе, чтобы победить… его — в твоем времени.
Джинни покачала головой.
— Этого было недостаточно. Я не знаю, поняла ли она, что в будущем магическое сообщество просто не будет готово иметь дело с такой угрозой, как эта. Он собрал на свою сторону все Темные создания — оборотней и троллей, и дементоров — их слишком много.
Он поднял брови.
— Откуда ты узнала так много об оружии Слитерина и о силах, которыми он командует?
— От моих друзей. Это сложно… но… — Джинни оборвала фразу. — Бен, а где Наследники? — внезапно спросила она.
Бен, по-видимому, был захвачен врасплох.
— Кто?
— Остальные Наследники. Помимо тебя.
— Ну, — Бен принялся загибать пальцы. — Дочери Ровены Мадлен исполнилось одиннадцать, она как раз поступила в Хогвартс. Эмили и остальные из Хельгиного выводка сейчас в Ирландии. А я здесь, присматриваю за порядком. Всего несколько месяцев в году, но ведь кто-то должен…
— А Наследник Слитерина?
— Гарет? — Бен отвел глаза. — Он не очень близок к нам.
— Ты знаешь его? Вы враги? — требовательно спросила Джинни, неожиданно зачарованная возможностью увидеть странное эхо сложных и зачастую сбивающих с толку взаимоотношений Гарри и Драко.
— Почему? Это как-то связано с Наследником Слитерина в твоем времени? — Бен едва не опрокинул на нее стол, опершись подбородком на руку. — Какой он?
— Драко? Он… сложно сказать, — задумалась Джинни. — Его не просто понять. С ним нелегко дружить, хотя он верный, и он никогда не лжет, хотя он и скрытен. О, Боже. Это трудно объяснить. И он потрясающе обходится с девушками, — добавила она, подумав, и скорчила рожу.
Бен приподнял свои темные брови.
— Он обошелся с тобой потрясающе?
— Не совсем, — сказала Джинни. — Но я работаю над этим.
Кашель Бена очень напоминал смех, который он старался замаскировать. В этот момент полотнище шатра открылось, и вошел домашний эльф, неся на подносе фрукты, хлеб и сыр. Неожиданно осознав, что она умирает от голода, Джинни набросилась на еду. Когда она снова подняла глаза, Бен так и продолжал смотреть на нее, и между бровями была видна слабая морщинка беспокойства.
— Я не понимаю, почему тебе нужна армия, — сказал он. — Я хочу сказать, конечно, солдаты, которые сражались на Войне, все еще здесь, и мы можем собрать армию прямо сейчас, если будет нужно, но что это даст тебе? Ведь мы здесь, в нашем времени.
— Я думала, что я могла бы перенести их, — ответила Джинни, глядя на Бена в упор. — Ключ Хельги, вот этот Хроноворот, очень могущественный. Если бы я могла одолжить у тебя армию, то я уверена, я смогла бы перенести их всех в мое время. Я не могу объяснить тебе, откуда я это я знаю, но я смогла бы.
Но Бен только качал головой, и сердце Джинни упало, когда она поняла, что он вовсе не заинтересован ее предложением, а потрясен.
— Джинни, нет…
— Я знаю, что я прибыла сюда почти на восемь лет позднее, чем рассчитывала, но я думаю, я знаю, что я сделала не так, я могу исправить это, сделать, чтобы это сработало теперь…
— Дело не в этом! — Бен вскочил и уперся руками в стол, наклонившись вперед. — Сущность времени — вот что беспокоит меня, — продолжил он, не глядя на нее. — Джинни, если ты переносишь людей в будущее, ты забираешь их из их собственного времени. Что, если они умрут там? И что, если в результате их смерти люди, которые должны были родиться, никогда не будут рождены? Хельга часто рассказывала о парадоксах времени. Именно это ты и сотворишь. Результатом может оказаться измененное будущее, будущее, в котором ты или твои друзья никогда не рождались.
Бен покачал головой. Его глаза были полны сожаления и печали.
— Мне так жаль, — сказал он, — что я не могу тебе помочь.

**************

Они сидели плечом к плечу на полу камеры из адмантина, так же, как Гарри сидел раньше с Эрмионой и Роном. И к удивлению Гарри, присутствие Драко странным образом успокаивало точно так же. Он бы никогда не подумал, что близость к Драко Малфою может принести облегчение. Как все изменилось.
— Плачу Кнут за твои мысли, Поттер, — сказал Драко, который сидел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.
— Я хотел бы знать, все ли еще у тебя бывают эти неожиданные порывы убить меня, — отозвался Гарри. — Не то, чтобы я осуждал тебя за это, — он усмехнулся. — Но я мог бы послать тебя за бронежилетом с асбестовым покрытием, просто ради безопасности.
Драко наморщил лоб в недоумении.
— Чего?
— Ничего. Неудачная шутка. Но я серьезно спрашивал по поводу моего убийства.
Драко покачал головой.
— Нет.
— Нет? Это просто пропало?
— Ага, — Драко пожал плечами, явно не собираясь вдаваться в подробности. — С того момента, когда мы сразились с мантикорой. Я не знаю, почему. Просто еще один пункт в длинном списке вещей, которые не имеют никакого смысла.
Наступило молчание, в течение которого, похоже, оба мальчика погрузились в свои мысли. Наконец, Гарри вздохнул.
— Знаешь, я уже немного устал от всего этого «иди туда, стой здесь, жди, пока неминуемо не придет зло и не убьет тебя». Не то, чтобы я уже умер, но это просто вопрос времени. Я хочу делать что-нибудь.
— Перестань, Поттер. Где твое чувство тайн и приключений? Я имею в виду, что я уже умирал. Это было не так уж плохо.
Гарри безучастно смотрел, как Драко крутит меч в руках. Свет отражался на резной поверхности меча.
— Ты пытаешься меня подбодрить?
— Ни в коем случае. Даже не мечтай об этом.
— Хорошо. Потому что, когда ты делаешь это, у меня наступает депрессия.
— В таком случае, позволь мне напомнить, что Слитерин, вероятно, приготовил для тебя что-нибудь действительно ужасное. В смысле, он говорил, что он использует все средства, чтобы уничтожить род Гриффиндора. Думаю, что это означает, что он собирается пойти дальше, чем словесные оскорбления и неприятные фигуры речи.
Неожиданно Гарри выпрямился.
— К черту все это сидение здесь и ожидание. Давай делать что-то. Давай займемся чем-нибудь.
— Займемся чем? Человеческими жертвоприношениями?
Гарри поднялся на ноги и подошел к клинку Годрика, лежащему под столом. Он взял его в руку, как, всегда удивляясь, насколько хорошо подходит к форме его ладони выдержанный временем металл эфеса.
— Этим, — сказал он.
Драко приподнялся, насмешливо глядя на него.
— Ты хочешь сражаться?
— Я хочу практиковаться. Я два дня был прикован к стене. Я хочу физических упражнений.
Драко медленно встал.
— Ну что ж.
Драко взял свой меч и вышел на середину комнаты. Он повернулся лицом к Гарри и отдал салют. Гарри ответил тем же, повторив жест так точно, что это была почти насмешка, и поднял свой меч. Затем взмахнул им в воздухе, нанося Драко очень профессиональный ложный выпад, за которым последовал косой боковой удар, который рассек бы ему руку, если бы он не увернулся. Драко услышал, как ткань его рубашки с шорохом разошлась под лезвием, хотя меч не коснулся его кожи. Он в удивлении вскинул глаза на Гарри.
А Гарри улыбнулся.
…Я стал получше. Верно?
Он действительно стал лучше. Конечно, этого не должно было быть. Драко мог только предположить, что это было результатом их усилившейся мысленной связи. Он почти забыл удовольствие от фехтования с равным себе. Мечи ударялись друг о друга, мелькая, как спицы в колесе, испуская завесу из искр. Интересно, подумал он, что хотя Гарри воспринял знание боя на мечах напрямую от Драко, он, тем не менее, выработал свой собственный стиль. Он дрался так же, как он играл в Квиддитч — инстинктивно и бесстрашно. Это считалось хорошими качествами, когда речь шла о Квиддитче, но меньше годилось для боя на мечах, где понимание смертельной опасности действий участника было неотъемлемой частью. Гарри к тому же атаковал напрямую, делая слишком много движений вперед. Драко, в свою очередь, сражался аккуратно и, обманывая, научившись предательским трюкам у своего отца, хотя сейчас он не пользовался ими. Не против Гарри.
Он сделал боковой выпад, скользнув мечом под защиту Гарри, и тут, как раз, когда Гарри сделал движение, чтобы блокировать удар и ответить, он взглянул поверх его плеча и увидел, что Салазар Слитерин стоит у входа в камеру и смотрит на них.
Драко остановился, как вкопанный. Он едва обратил внимание на серебряную вспышку в уголках его глаз, а затем голос Гарри будто взорвался у него в мозгу.
…Иисусе, Малфой, я чуть не убил тебя! Какого черта ты не блокировал…
…Оглянись.
Гарри медленно повернулся. Замер. И сделал шаг назад. Теперь они стояли плечом к плечу, глядя на Слитерина. Тот стоял, скрестив свои длинные руки, приложив белый палец к подбородку, и в его черных глазах ничего нельзя было прочитать.
Наконец, к Драко вернулся его голос, или, по меньшей мере, какой-то голос. Он звучал немного пискливее, чем ему хотелось бы.
— Ты следил за мной, — сказал он Слитерину.
— Нет, — возразил Повелитель Змей, опустив руки и отойдя от стены. — Я пришел сюда за Наследником Гриффиндора. Я не ожидал увидеть тебя.
Он перевел взгляд с Гарри на Драко и обратно.
— Признаться, я не знаю, что и подумать, — продолжал Слитерин, и его голос был тихим, и в нем слышалось шипение раскаленного металла, который окунули в жидкость. — Вот мой Наследник, который, судя по всему, пытается убить Наследника Гриффиндора. Замечательный поступок с его стороны, который следует приветствовать. И все же. И все же я спрашиваю себя. Почему он просто не пронзил нашего врага, когда тот был прикован к стене? Зачем отпускать его, и не просто отпускать, но и давать ему оружие? Это бессмысленно.
Драко ничего не ответил. Он стоял, крепко сжимая рукой рукоять меча. Он не двигался, потому что он не мог.
Вместо него заговорил Гарри. Гарри, который смотрел на Слитерина двумя горящими зелеными углями вместо глаз и говорил голосом, в котором звучала смерть.
— Я говорил ему, что единственной причиной того, что ты сумел убить Годрика, было то, что ты подкрался к нему и ударил в спину. Это написано в исторических книгах. Да, ты знаменит — знаменитый трус. И я спросил его, хочет ли он, чтобы род Слитерина был навечно ославлен за трусость.
Слитерин быстро отвел глаза от Гарри. Драко показалось, что он настолько сильно ненавидел Гарри, что Слитерину на самом деле было неприятно смотреть на него. Слитерин посмотрел на Драко.
— Итак, он искушал тебя, — сказал он. — А ты поддался.
Драко откашлялся.
— Я хотел честной схватки.
— Честная схватка. Такой не бывает, — покачал головой Слитерин. Но его глаза были веселыми. — Что ж, прекрасно. Головы получше твоей позволяли себе поддаться на такую насмешку. Полагаю, это хорошо характеризует тебя, раз ты хочешь защищать честь нашего Дома. Что ж. Продолжай.
Драко вытаращил глаза.
— Что?
— Ты слышал меня, — сказал Слитерин. — Продолжай, — он прислонился к стене. — Это даже забавно.
Драко продолжал смотреть на него.
— Делай, что я сказал, — велел Повелитель Змей.
Драко взглянул на Гарри. Тот поднял свой меч и пожал плечами. Он был бледен, но не от страха или испуга. Выражение его лица было решительным и немного отстраненным. Так же выглядел призрак его отца, когда встретился с Драко в потустороннем мире. Гарри уверенно встретил взгляд глаз Драко.
«…Как долго мы сможем притворяться?»
Драко на автомате поднял руку и отсалютовал. Гарри повторил жест.
«…Притворяться? Ты имеешь в виду, пока сюда не придут остальные?»
Гарри провел ложный выпад.
«…Вот что я имею в виду».
Драко моментально ответил и выставил блок. Мечи столкнулись со звоном, выпустив облачко искр.
«…Я не могу поверить, что мы собираемся это сделать».
Тут он прервался, потому что меч Гарри снова направился к нему, на этот раз, рубя сверху. Меч Драко ожил в его руке и остановил удар. Два клинка образовывали в воздухе кресты случайной формы перед тем, как нанести укол и ускользнуть. За ними оставались тусклые следы мерцающего света — алого и зеленого.
Глаза Гарри встретились с его глазами поверх сверкающего металла.
«…Как ты и подразумевал, Малфой».
«…Прекрасно».
Клинок Гарри подрезал снизу, и Драко отпрыгнул прочь, припав к земле, как его учил отец, и просочился своим клинком под защиту Гарри. Кончик меча слегка надрезал ткань рубашки Гарри прежде, чем отдернуться.
Гарри моргнул.
«…Может, не настолько, как ты подразумевал».
Драко коротко взглянул на него. Он почти улыбался, той легкой сосредоточенной улыбкой, которой он улыбался, играя в Квиддитч. Потные волосы пересекли его лоб, будто жилки темного света.
«…Я тебя порезал?»
«…Неважно, — едва заметное движение головой. — Режь меня, если ты должен».
Краем глаза Драко мог видеть Слитерина, наблюдающего за ними. Он улыбался.
Кончик меча Гарри прочертил огненную линию в воздухе, когда Гарри опустил его с такой силой, что воздух, казалось, распался под клинком. Рука Драко взметнулась, чтобы блокировать его, и Гриффиндорский клинок встретился со Слитеринским в лязгающем поцелуе металла.
И тут случилось нечто неожиданное.
Клинок Драко, продолжая движение, выгнулся и закрутился в одно неясное пятно с оказавшимся перед ним мечом Гарри. Раздался скрежещущий звук ломающегося металла.
И тишина.
Потеряв равновесие, ожидая встретить сталью сталь и вместо этого брошенный вперед в пустоту, Драко запнулся и едва не столкнулся с Гарри. Рука Гарри поднялась, нашла его плечо, схватила и удержала его. Они стояли вместе, неподвижные, как статуи, глядя вниз на сломанный меч Гарри, отрубленный примерно в футе от эфеса, и заканчивающийся теперь зазубренным острием, напоминающим раскрошенный зуб.
— Прекрасно, — сказал Слитерин, нарушив ошеломленное молчание шипением плохо скрываемого удовольствия. — Кто бы мог подумать, что клинок Годрика будет изготовлен из такой дешевки. Я говорил ему, что эти дешевые цыгане-жестянщики никуда не годятся, но разве он послушает? И вот, смотрите.
Его голос достиг высшей степени удовольствия, что резануло Драко по нервам, будто иглой провели по скрипичным струнам.
— Добей его, Драко, — добавил Повелитель Змей, повелительно взмахнув рукой.
Драко посмотрел на Гарри. Гарри посмотрел в ответ. Его волосы прилипли ко лбу потными вопросительными знаками. Он выглядел ничуть не обеспокоенным. В самом деле, он выглядел так, будто старался не рассмеяться.
«…Черт бы побрал эту дешевую цыганскую работу».
Драко почувствовал, как дрожат его руки. Адреналин все еще бурлил в нем взрывными вспышками.
«…Ох, Поттер, заткнись».
«…Если бы только эта штука шла вместе с гарантией».
«…Я НЕ ШУЧУ. Заткнись».
— Он безоружен, — сказал Драко, повысив голос, чтобы Слитерин услышал его.
— Да, и разве это не облегчает задачу убить его? — заметил Слитерин. — Считай это коротким путем.
— Это бесчестно, — коротко возразил Драко. — В этом был весь смысл боя.
— Он бился с тобой. Его оружие оказалось хуже. Это был честный бой. Бой окончен. Убей его.
Драко качнул головой.
— Найди ему другой меч.
— Нет такого меча, который устоит против живого клинка, — нетерпеливо отрезал Слитерин.
— Тогда мы можем устроить дуэль по-другому. Дай мне другой меч. Все равно, что ты должен сделать, чтобы это была честная схватка.
— Мы можем бороться, — предложил Гарри с невинным выражением лица.
Драко подавил желание пнуть его в лодыжку.
— Меня не учили использовать преимущество над безоружным противником…
— Тебя учили делать то, что ты должен! — заорал Слитерин, вконец потеряв свое терпение. — Ты хочешь, чтобы я думал, будто твой отец учил тебя оказывать милосердие твоим врагам? Род Малфоев не прожил бы тысячу лет на основе такой философии!
Лицо Драко исказилось.
— Я не стану этого делать, — сказал он, выпятив челюсть, и с непокорством в глазах. — Я не трус. Может быть, ты должен был убить Годрика исподтишка. Но я не такой, как ты.
— Ты, — ответил Слитерин, не сводя с Драко глаз, полных огня и ненависти. — Ты в точности такой же, как я, и твой долг — подчиняться мне и роду, который сделал тебя тем, что ты есть.
— Кто ты такой, чтобы считать, что ты знаешь, кто я? — возразил Драко голосом, острым как кристалл, и таким же прозрачным. В нем было презрение и ярость, и страх, и немного буйной радости мятежа.
— Ты бросаешь мне вызов? — глаза Слитерина резали Драко, как ножи. — Этого не может быть, — четко и слегка возбужденно сказал он. — Заклятия, положенные на тебя, такие, как они есть — безупречные. Я могу только заключить, что это порок в тебе.
«…Я твердил тебе это все годы».
Это голос Гарри прозвучал в его голове, довольный и бесстрастный, и ласковый, и на самом деле было неважно, что он говорил, просто, что он сказал что-то. Звук его голоса был, как благоразумие, как якорь к реальности. Драко взглянул на него и увидел, что Гарри бросил свой сломанный меч и смотрит на него, и глаза у него темные и блестят зеленым, а за плечом Гарри он мог видеть Слитерина, который наблюдал за ними обоими.
— Ты не знаешь, кто я, — повторил Драко, и в его голосе таилась угроза. — Даже я не знаю, кто я. Но я знаю, чем я не являюсь. Я не твой Наследник.
Видя, что Повелитель Змей, с лицом белым, как отбеленная кость, сделал шаг и другой в его направлении, Драко поднял свой меч и направил конец клинка в сторону Слитерина, заняв оборонительную стойку, как учил его отец, сконцентрировав свой вес и свои мысли на этом.
— Я не твой генерал. Я не вещь, принадлежащая тебе, — сказал он и почувствовал облегчение внутри, будто он, наконец, скинул груз.
Он почти не отдавал себе отчета, что Гарри смотрит на него, даже не осознавал того, что он говорит, он знал, что не сможет убить Слитерина, даже своим зачарованным мечом, но в этот момент он был счастлив, умереть, пытаясь. Он крепче сжал меч, а Слитерин сделал еще один шаг в его направлении, и еще один, и затем последний — вбок, и Драко понял в ослепительную и ужасную долю секунды, что Слитерин шел вовсе не к нему.
Он застыл, когда понял это — но было уже слишком поздно, потому что, сделав несколько быстрых шагов вперед, Слитерин крепко схватил Гарри за локти и толкнул его изо всей силы, вперед и вниз, прямо на вытянутое лезвие меча Драко.
Меч прошел прямо сквозь тело Гарри, тихо и стремительно, как молния проходит сквозь облако. Он не встретил никакого сопротивления, как будто тело Гарри не было наполнено ничем, кроме воздуха — будто не было ни костей, ни мускулов, ни бьющегося сердца. Драко увидел, как глаза Гарри широко распахнулись и взглянули прямо в его глаза, прежде чем Слитерин шагнул назад и освободил тело Гарри от клинка, который пронзил его.
Драко стоял на том же месте, сжимая меч, и напротив него стоял Слитерин, по-прежнему обхватив руками Гарри, прижимая его к себе, как он мог бы держать что-то, что он любил. Затем он отпустил свою ношу и отступил назад, позволив телу Гарри упасть, и выражение его лица показывало, что он считает это тоже победой, вполне неоспоримой.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:56 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 14. Кровь Основателей
Сталь вошла в тело Гарри также быстро, легко и бесшумно, как луч солнца струится сквозь облако, - она не встретила на своем пути никакого сопротивления, словно тело Гарри состояло только из воздуха, и не было в нем ни единой кости, ни мышцы, ни бьющегося сердца. Драко увидел, как глаза Гарри широко распахнулись, он взглянул в них - и в этот миг Слитерин шагнул назад, стаскивая тело Гарри с пронзившего его клинка.
Драко прирос к земле, по-прежнему стискивая эфес меча, а лицом к нему, все еще держа Гарри за руки - крепко и близко, как кого-то горячо любимого, стоял Слитерин. Спустя мгновение он отступил и бросил свою ношу: лицо его осветилось радостью окончательной победы.

Гарри лежал на полу, будто спал, - на боку, вскинув руку, все еще в очках... У Драко мелькнула мысль, что ему, наверное, не очень удобно... надо бы присесть и устроить его поудобнее... Но он не мог шевельнуться. Окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев и зацокал по адмантиновому полу - Драко этого не услышал, он стоял и смотрел на Гарри.
... Вот одиннадцатилетний Гарри на метле, тянет руку к напоминару, требуя вернуть его назад, его зеленые глаза до краев наполнены неприязнью и вызовом...
Слитерин обошел Гарри, шагнул к Драко, взял его за руку и, похоже, собрался что-то сказать...
Как громко он говорит...
Драко без всякого выражения взглянул на него - в том водовороте чувств, бурлящих внутри него, не было места для звуков и слов, он не слышал ничего из того, что произнес Слитерин - эти фразы не имели значения, они просто не существовали...
... Вот Гарри по ту сторону световой решетки, лицо его бледно и полно решимости... Полоснул раскрытую ладонь сверкнувшим серебром в темноте ножом, просунул окровавленную руку сквозь решетку...
Схватив за плечи и продолжая что-то говорить, Слитерин начал трясти Драко, и как достигают дна камни, так и слова пробили путь сквозь хаос и смятение в его голове:
- Только не говори, что ты никогда не мечтал о его смерти!..
... Вот полупрозрачный Гарри на краю карьера, сквозь него тускло поблескивают звезды: "Ты не причинишь мне зла..."
- Неблагодарный ребенок! - Слитерин опустил руки и отвернулся к Гарри, на его лице появилась сочащаяся ядом улыбка. - Куда бы он ни попал, - мотнул он головой в его сторону и снова взглянул на Драко, - помни, что именно твоя рука отправила его в это путешествие...
И оставив его, он развернулся и вышел сквозь темный проход в стене.
Наконец-то Драко смог двинуться - не столько потому, что приложил к этому какие-то усилия, сколько потому, что у него просто подогнулись ноги; он бухнулся на колени рядом с Гарри и повернул к себе его лицо. Руки были забрызганы кровью, и от этих прикосновений на лице Гарри оставались кровавые следы.
- Гарри... - машинально позвал он. В глубине его души и нарастала уверенность, что Гарри уже мертв, но он всеми силами сопротивлялся ей - нет, это невозможно, будь Гарри мертв, он бы это почувствовал, ведь тогда часть Гарри, поселившаяся в нем после Многосущного Зелья, зашипела бы и погасла; после всех этих месяцев жизни со смутным ощущением сосуществования двух людей в одной оболочке, исчезни сейчас один из них, - Драко бы почувствовал физическую боль, словно во время ампутации... Но все, что он сейчас ощущал, - это какое-то все нарастающее и нарастающее онемение.
Только не говори, что ты никогда не мечтал о его смерти.
... Квиддитчное поле, пятый год - он стоит и смотрит, как встают трибуны, приветствуя приземляющегося Гарри, как он улыбается ликующим Рону и Эрмионе, как в его вскинутой руке сияет в солнечных лучах снитч... Драко вспомнил слова Декса Флинта: "Ты превосходный Ловец, Малфой, оправдывающий все наши надежды, однако Гарри Поттер всегда будет чуть лучше тебя", - как он возненавидел тогда Гарри, какое отвращение к нему почувствовал... наверное, тогда он пожелал ему смерти... из-за такого пустяка, из-за такой ерунды, как этот дурацкий Квиддитч...
Холод растекался у него внутри, он подавил приступ тошноты.
... Замок Слитерина... Эрмиона по траве летит к Гарри, кидается ему на шею, хотя ее спас именно Драко, а Гарри не сделал ровным счетом ничего, он просто сидел и ждал ее там... Даже Любовного Зелья оказалось недостаточно... как всегда - недостаточно... как он ненавидел его тогда... Хотел ли он, желал ли он его смерти?..
Он не сумел удержать забулькавшие в горле слова:
- Гарри?..
И Гарри шевельнулся. Его веки дрогнули и приподнялись, глаза широко открылись и начали шарить вокруг, словно он только что пробудился от сна.
Драко судорожно схватил его за плечи. Глаза Гарри скользнули к нему - огромные, лучистые, словно сияющая в солнечных лучах далекая морская гладь
- Я ничего не чувствую... - на адмантиновом полу растекалась лужа крови, куда более алая, чем гриффиндорский лев.
... рубины на адмантиновой синеве...
- Он промазал?..
Драко снова ощутил в руке тяжесть навалившегося на клинок тела Гарри...
- Да, да, наверное, - торопливо ответил он.
Гарри прищурил глаза:
- Ты врешь... - его голос был удивительно спокоен. - Я почувствовал, как он проткнул мне грудь... - он закашлялся. - У тебя все руки в крови...
Драко перевел взгляд на свои руки, потом снова на Гарри, и словно вопль страдания пронзил его мозг. Ему почему-то показалось очень важным не тревожить и не волновать Гарри, ушедшего, видимо, уже в такие дали, где боль не могла его достать... словно, промолчав о серьезности его ранения, можно было все поправить. Он вспомнил серые туманные долины и голос Хельги, очень похожий на голос Джинни: "Прекрати его дразнить. Он - всего лишь ребенок, и он смертельно ранен..."
- Все в порядке, - заверил он Гарри; нашарив на горле бронзовую застежку, расстегнул плащ и, скомкав, подсунул ему под голову - тот ничего не сказал, не шевельнулся - казалось, он вообще не мог двинуть ничем, кроме глаз, - совершенно бледный, он обшаривал глазами комнату, разглядывал лицо Драко, словно никогда доселе их не видел.
- Лежи, лежи... - твердил Драко, отчаянно желая, как и в тот миг, когда он стоял лицом к лицу с родителями Гарри, чтобы сейчас кто-нибудь оказался рядом - Сириус, Эрмиона - хоть кто-нибудь! У него были запасы слов на все случаи жизни - жесткие и умные, резкие и острые, как сталь, - но среди них не было слов, способных успокоить, утешить... И лгать, даже с самыми добрыми намерениями, он был не обучен. Что он должен был сказать - все в порядке, Поттер? Держись, Поттер?
Он не мог.
- Я умираю. Этот меч кого угодно убьет... - беспокойные глаза Гарри прекратили метаться и остановились на лице Драко. - Да, я должен умереть... но я совершенно не чувствую, что умираю... Мне просто холодно...
- Давай я дам тебе что-нибудь... плед...
Гарри накрыл ладонью руку Драко, чуть ниже Знака Мрака, черным солнцем сияющего на предплечье.
- Не надо. Останься, - он прикрыл глаза. - Со мной что-то происходит...
Да что же еще может случиться?! - ошеломленно подумал Драко.
Ему казалось, что это волнение и внимание могли предотвратить неизбежное, что пристальный взгляд мог отогнать от Гарри надвигающуюся смерть - но с каждой секундой пульс в сжимающей его запястье руке все слабел и слабел... что я почувствую, когда он исчезнет? - мелькнула смутная мысль. Драко хотелось вырваться из хватки Гарри, схватить его за плечи и трясти, трясти - словно бы тот просто пытался провалиться в сон, и его надо было разбудить, встряхнуть - втряхнуть в него жизнь. Но не можешь же ты трясти человека, которому только что проткнули сердце...
У него перехватило дыхание, ему не хватало воздуха, глаза болели, словно засыпанные песком, но отзвуки биения сердца в сжимавшей его руку руке были ровными и слабыми... и вдруг сердце Гарри застучало, как отбойный молоток - Драко едва не подскочил, глаза Гарри снова распахнулись, он жадно схватил ртом воздух, пальцы судорожно сжались, ногти впились Драко в кожу... Кровь не отлила у него от лица, напротив, оно лихорадочно покраснело, глаза ожили - оно стало в точности таким же, как за секунду до того момента, как меч пронзил Гарри: снова взволнованное, румяное, живое... Тело сотрясла дрожь, Гарри встрепенулся, словно его что-то ужалило, и сел.
Драко схватил его за плечи, пытаясь удержать, чувствуя под пальцами тепло и сырость набухшей от крови рубашки, однако Гарри не нуждался ни в какой помощи: широко раскрыв глаза и чуть задыхаясь, он распрямился, и теперь они смотрели друг на друга, ошеломленные невозможностью случившегося.
... Гарри не мог сесть... не мог! Это совершенно невозможно!.. По всем правилам он уже должен был умереть!..
Судя по его лицу, он и сам это понимал.
Гарри вытаращился на Драко:
- Он прошел сквозь меня... Он прошел прямо сквозь меня!..
Драко еще крепче схватил Гарри за рубашку, скользкая и тяжелая от крови материя облепила ему пальцы:
- Можешь дышать? Ты дышать можешь?
Гарри озадаченно прислушался к себе:
- Да, могу, все нормально... - он поднял глаза на Драко, и тот увидел, как призрачная пелена спала у него с глаз - он больше уже не любовался какими-то неведомыми и невидимыми далями. Лицо светилось живым и ярким цветом, словно он на морозце наигрался в Квиддитч, на нем уже не лежала печать невыносимой боли.
- Гарри, что происходит?
Гарри покачал головой, отпустил Драко и начал торопливо, почти разрывая петли, расстегивать рубашку, схватил за край футболку с рваной и залитой кровью дырой против сердца и задрал ее почти до подбородка.
Глаза его полыхнули неверием и недоумением, когда он взглянул на свое тело.
На груди поблескивал Эпициклический Амулет, как раз чуть выше длинного красного следа, свидетельствующего, что сталь ударила сюда с силой, достаточной, чтобы пройти навылет. Они смотрели на этот след в совершенном потрясении, а он бледнел у них на глазах, пока не стал просто красноватой полосой.
Гарри закрутил головой, пытаясь заглянуть себе за спину.
- Моя спина - посмотри, что у меня со спиной...
Майка на спине была в крови и разодрана и - больше ничего.
- Ничего... - слабым голосом произнес Драко. - Ни единой царапинки...
На лице Гарри появилось совершенно детское выражение недоумения и недоверия. Он опустил майку.
- Ничего не понимаю... - Гарри снова уставился на майку и прикоснулся пальцами к окровавленной дыре, потом встал и пошатнулся. Драко поднялся и поддержал его под руку, чего Гарри, охваченный изумлением и беспокойством, даже не заметил.
- Гарри, может, тебе не стоит...
- Да я в порядке, - фыркнул Гарри. - В порядке, ты же сам видишь, - он повернулся к Драко и уставился на него, словно впервые видел. - Что это было? Какая-то хитрость?
Драко взглянул на него с осторожным беспокойством:
- Ты что - ничего не помнишь?
- В том-то и проблема, что помню, - Гарри уставился куда-то за плечо Драко. Мгновение спустя он поднялся и, пройдя несколько шагов, присел рядом с окровавленным мечом Слитерина, все еще валяющимся там, где Драко бросил его. Гарри прикоснулся к лезвию и поднес пальцы к глазам, а потом обернулся к Драко:
- Я ведь чувствовал, как он вонзился мне в сердце, но почему же он меня не убил? Что бы все это могло значить?
Драко помотал головой, его не покидало чувство, что все происходящее - лишь какая-то шутка сознания, а на самом-то деле Гарри умер. Ведь когда разум не в силах справиться с потрясением, он просто щелкает и отрубается... может, ему позволят занять опустевшую палату отца в Лечебнице Святого Мунго?..
- Я не знаю, - честно признался он, - ты ведь Мальчик-Который-Выжил... с тобой ведь это не впервые...
- Нет, тут что-то другое... - сияющие глаза Гарри были подернуты дымкой ошеломления. - Я почувствовал, как он прошел сквозь меня... словно белое пламя... - неожиданно он схватил меч и протянул его Драко. - Сделай это еще раз.
- Что? - обалдело переспросил Драко. - Что сделать?
- Я хочу знать, что произойдет, - теперь глаза Гарри горели решимостью.
- Что произойдет, если... - Драко осекся и уставился на Гарри. - Ты шутишь.
- Нет. Проткни меня снова.
- Нет, - отпрянул Драко и почувствовал, что отступать все равно некуда: позади стена, чему он, признаться, был даже несколько рад, потому что ноги его не очень слушались.
- Да ладно тебе, ведь он же меня не убил в тот раз...
- Нет. Ты ведь потерял много крови, наверное, ты сейчас не в ладах с головой... - Драко вспомнил встревоженный взгляд мадам Помфрей в школьном лазарете, куда он угодил после общения с Конклювом: ты чувствуешь усталость? Слабость? Черные мушки перед глазами не пляшут? Галлюцинаций нет? - Гарри, тебе надо сесть.
Грудь Гарри вздымалась, словно он бежал:
- Не хочу садиться, у меня такое чувство, будто я миль двадцать без остановки пробежал... Но я совсем не чувствую усталости, - он поднял голову и немного пьяно и ошалело взглянул на Драко. - Меня ничто не может ранить...
- Ты ведь не знаешь этого, - Драко тихонько потянул меч из рук Гарри, и он упал на пол между ними.
- Слушай, но ведь в первый-то раз он меня не убил!..
- И поэтому ты озабочен тем, чтобы это повторить?
- Я хочу знать, - заупрямился Гарри, - что со мной не так. Я ведь должен был умереть, эта штука должна была меня убить! Почему-то этого не произошло. Хочу знать, что будет, если повторить это опять.
- Ты уже разок на это посмотрел, - напомнил Драко. - Сожалею, если пропустил самое интересное, однако для меня на сегодня достаточно. Никаких повторов.
Гарри упрямо взглянул на него. Вид у него был диковинный: рубашка еще не просохла, по правой руке медленно стекала кровь, лицо сияло жизнью, глаза горели... гм... слишком ярко, словно бы его лихорадило - в общем, вместо тихого и рассудительного Гарри перед Драко стоял кто-то, страстно желающий немедленной смерти. В голове опустело - все мысли куда-то бесследно исчезли.
... Ты сам-то соображаешь, о чем меня просишь? - Драко взглянул на реакцию Гарри. Тот замер, и было невозможно понять, что за этим последует, какие чувства в нем борются - разочарование и гнев, ярость и слезы...
- Мне нужно знать, - резким раздраженным голосом повторил Гарри, - могу ли я умереть.
- Я могу дать тебе ответ, - раздался шелковисто-стальной голос из угла комнаты. - И этот ответ "да".
Драко резко повернулся и почувствовал, что стоит с раскрытым ртом: у дальней стены колыхалось шесть высоких фигур в подпоясанных мантиях - у этих существ были головы, руки-ноги, но это были не люди... серая чешуйчатая морщинистая кожа... красные вращающиеся глаза... шишковатые головы... Впереди остальных стоял тот, что повыше, в его протянутой руке мигало изумрудное пламя. Наверное, он улыбался - было трудно понять выражение его лица... и говорил, видимо, тоже он... словно подтверждая их подозрения, существо снова открыло рот, в голосе теперь звучала только сталь:
- Ты можешь умереть, Гарри Поттер. И если твой друг тебя снова ранит, так и случится.

**************

- Мне очень жаль, - повторил Бен, но Джинни едва слышала его, она закрыла лицо руками, зажмурилась и молча таращилась в мгновенно окружившую ее бесконечную тьму.
Как я могла быть такой дурой?!
- Я мог быть что-нибудь тебе дать, что ты могла бы захватить назад с собой... - в его голосе звучали беспокойство и жалость. - Оружие?..
- Оружие бесполезно для того, кто не умеет им пользоваться, - Джинни убрала руки от лица. - Не обращай внимания, ты не виноват... - она глубоко вздохнула, и лицо Бена наконец-то приобрело четкие очертания, однако она совершенно не могла понять, о чем он думает - впрочем, и не удивительно, она же совсем его не знала... Это странное сходство с Гарри вселяло в нее призрачную, обманчивую надежду, что он, как и Гарри, решит за нее все проблемы... Захлебнувшись отчаянием и горем, она поднялась на ноги:
- Ты ничем не можешь помочь. Мне нужно вернуться.
Бен поймал ее руку:
- Подожди. Не говори, что я ничего не могу сделать - это звучит, словно ты обрекла себя на проигрыш в этой битве...
- Это не твоя битва, - разочарование выбивало у нее в голове барабанную дробь.
- Это как сказать - ведь Слитерин убил моего отца... - Бен говорил так тихо, что Джинни подняла на него взгляд. Сейчас он был похож на говорящего о своих родителях Гарри. - Потому-то я и здесь... Жду... Перед замком...
- Я знаю... Мне очень жаль... А... твоя мать?
- Я был так мал, когда она умерла, что знаю о ней только по рассказам людей. Это было как раз перед началом войны - Слитерин обрел свою мощь, в волшебном мире царил хаос - он набирал на службу гигантов, драконов, истреблял целые армии, они исчезали...
... Исчезали...
Джинни опустилась на стул так резко, что опрокинула его. В голове у нее звучали слова Флёр...
- Бен, - хрипло позвала она.
Она вцепилась край стола так сильно, что у нее заломило пальцы.
- Флёр... Флёр - моя подруга... как-то сказала мне, что по воле Слитерина армии буквально растворялись в воздухе. Это правда? Это было только однажды или нет?
Бен задумался и, когда заговорил, было видно, что он тщательно подбирает слова:
- Да, это было только один раз, мне тогда как раз исполнилось десять. Армия была послана Рэйвенкло - две с половиной сотни людей, боевых животных и зверей... Они не добрались до места своей дислокации.
- Бен, - повторила Джинни, - а что, если они не добрались не потому, что Слитерин уничтожил их, а потому что мы перебросили их в будущее?
Бен ошеломленно замер, открыв рот - Джинни гордо подумала, что ей удалось-таки его поразить.
- Но... мы не можем... это изменит ход истории...
- Не изменит, ведь это уже случилось.
В наступившей тишине они сидели и в упор смотрели друг на друга через стол. Встрепанные и торчащие в разные стороны черной короной волосы - видимое воплощение охватившего Бена удивления - делали его еще больше похожим на Гарри.
- Тебе сейчас сколько лет? - неожиданно спросила она.
- А ведь это может сработать... - ошеломленно пробормотал Бен. - Эта идея совершенно сумасшедшая. И совершенно блестящая... Мне двадцать два.
- Ой, какой старый... - брякнула она, не подумав.
- Старый для кого? - Бен насмешливо приподнял бровь.
- Да так, я тут просто подумала... - сбивчиво начала оправдываться Джинни. - Понимаешь, я действительно промазала на несколько лет, когда возвращалась сюда. Ну, лет на десять, не меньше. Поэтому нам надо быть очень аккуратными, когда мы будем перекидывать армию.
- Когда, говоришь? - улыбнулся Бен. - Ты уверена, да?
- Должна бы, - вздохнула Джинни. - Но на самом деле я только на это надеюсь. И если я не буду достаточно точна с Хроноворотом, это не получится никогда.
- Ну, точность Хроноворота - не такая уж и недостижимая вещь, если у тебя под рукой есть необходимые инструменты. Все, что тебе нужно будет сделать, - выделить изменения синхронизации между темпоральными инфраструктурами.
Теперь настал черед Джинни остолбенеть:
- Откуда ты столько знаешь о путешествиях во времени? - еле слышно спросила она.
- От Хельги, - он подпер рукой подбородок. Они с Ровеной вырастили меня, помогли встать на ноги - моя-то мать умерла, когда я был совсем маленьким. А у Хельги никогда не было сыновей, одни дочки, поэтому она меня считала немножечко своим... Слушай, я мог бы тебе кое-что показать...
Он поднялся и вышел в соседнюю комнату, принеся с собой оттуда кипу книг. Она с удивлением смотрела, как, усевшись поудобнее, он потянулся и раскрыл верхнюю, в темном золотом переплете с золотыми буквами на корешке, - такую огромную, каких Джинни никогда не видела, ну, разве что в Секции Древних Книг, да и там мощные Заклинания Безопасности не давали студентам к ним прикоснуться.
- Ты ведь знаешь о прорицании? - поинтересовался он.
- Я знаю, что согласно прорицанию Слитерин со своим Наследником ввергнут весь волшебный мир в хаос... - неохотно ответила Джинни.
- Так и есть, кивнул Бен. - Но существует еще одно: Наследник Гриффиндора повергнет его, а Наследник Слитерина ему поможет.
- То есть они противоречат друг другу?
Бен кивнул:
- Обычно это говорит о том, что существует некая поворотная точка, от которой события могут развиваться по-другому... И в результате какое-то из этих прорицаний будет соответствовать вашей действительности. Произошел этот поворот, нет ли - неизвестно.
- А может, Наследник Гриффиндора, упоминаемый здесь, вовсе не Гарри. Может, это ты.
Бен застыл, словно это не приходило ему в голову.
- Когда мой отец умирал, - медленно произнес он, - он проклял своего убийцу. Предсмертное проклятье на тех, в чьих жилах течет кровь Слитерина, и они часто сбываются... - Бен покачал головой, его лицо снова стало отрешенным, закрытым - словно на лице Гарри появилось выражение Драко. - Я не знаю... Вряд ли кто-нибудь с уверенностью скажет, что это могли быть за слова...
Пожалуй, лучше сменить тему, - подумала Джинни. За все эти годы она уже не в первый раз убеждалась, что Наследники дома Гриффиндора всегда пытались уклониться об рассказов о том, как Наследники дома Слитерина убили их родителей.
- Так ты покажешь мне, как можно усовершенствовать Хроноворот?..
- Так-так, - уставился он в стол, - этот подход явно не лучший и совершенно полоумный...
У Джинни опять упало сердце; весь план, рождавшийся у нее в голове с момента, как Бен впервые упомянул, что нужно провести настройку Хроноворота, рассыпался в пыль, но в этот момент он поднял руку и с силой щелкнул пальцами. Раздался шорох крыльев, и небольшая рогатая сова с тихим уханьем опустилась на насест у двери. Он отцепил пергамент с ее лапы и, развернул его, выбрал на столе перо и набросал несколько коротких строк, потом опять скатал его в трубочку, закрепил на лапе, и дал сигнал к полету еще одним щелчком.
Сова взлетела, Бен задумчиво провожал ее взглядом.
Джинни кашлянула:
- Что ты делаешь?
- Ну, ты же не думала, что я отправлюсь с тобой на дюжину лет в прошлое и не оставлю даже записки, правда?
Джинни почувствовала, что не может сдержать широкую счастливую улыбку.

**************

- Те самые волшебные карандаши из Зонко? Которыми вы нарисовали Карту Мародеров? - прозвучавшая в голосе Рона пронзительная печаль едва не заставила Сириуса улыбнуться. - Поверить не могу.
- Вот, взгляни, если хочешь.
Он протолкнул коробочку сквозь отверстие в стене, ее ухватила узкая рука Эрмионы, в тот миг, когда он уже убирал свою руку, свет упал на браслет, и Заклятье Вивикус потускнело. Его буквально подбросило, вскочив на ноги, он схватился за браслет - точно: это не было игрой света, Заклятье мерцало, он был в этом уверен. Сириус почувствовал, что сердце бьется где-то в горле, но вдруг свет камня стал ярче, сильнее, теперь он сиял, как маленькое солнце.
Гарри.
- Сириус, - вернул его на землю приглушенный голос Эрмионы, - это ты рисовал карту?
- Нет, - рассеянно ответил Сириус. - Рем, а помогал ему Питер. Они были куда лучшими чертежниками, чем мы с Джеймсом.
- А ты случайно не знаешь, как им удалось... ее оживить?
Сириус наконец отпустил свое запястье и уставился на стену, из-за которой доносился голос Эрмионы. В подсознании у него беспокойно завозилась какая-то мысль.
- Ну, они использовали краденный план школьных этажей - взяли и обвели его карандашами. Знаете, теперь ведь Зонко таких уже не делает... Они задумывались для простого оживления рисунков, однако получалось даже лучше, чем нужно...
- Лучше, чем нужно? - удивленно переспросил Рон.
- Ну, да - они оживляют вещи, но каким-то странным образом... Например, ты мог бы нарисовать плошку с кашей... и даже съесть ее, если как следует сосредоточился бы, но в результате получил бы жуткое несварение желудка. Эх, я мог бы поведать тебе историю про Джеймса и пшеничную коврижку... но не хочу. Ну, или оживить нарисованную метлу, попробовать на ней полетать - но она так и норовила утратить всю свою силу посреди чистого неба. Случались ужасно неприятные аварии... А что? - добавил он, но раньше, чем слово сорвалось с его губ, раздался какой-то полустон-полускрип, и часть стены, разделяющей их камеры, исчезла, вернее, даже не исчезла, а со скрипом распахнулась, превратившись, как запоздало сообразил Сириус, в дверь. Теперь перед ним стоял Рон, за его плечом - Эрмиона с удивленным выражением на лице с карандашами в руке.
- Мне и в голову не приходило, что получится, - пробормотала она.
- Так ты нарисовала дверь?.. - Сириус удивленно покачал головой, хотя уже давно смирился с тем, что Эрмиона куда умнее, чем кто-либо.
- Она немного кривовата, - придирчиво заметил Рон, переходя в камеру Сириуса. -
Эрмиона оскорбилась. - Впрочем, какая разница, все же получилось! - быстро добавил он.
- На самом деле нам это не поможет, - мрачно произнесла она. - Мы ведь не можем нарисовать дверь на решетке - прутья слишком далеко друг от друга...
Сириус задумчиво оглядел их.
- Кто из вас лучший художник? - поинтересовался он. На мгновение задумавшись, Эрмиона ответила:
- Рон.
- Отдай-ка ему карандаши...
Эрмиона послушно протянула коробочку Рону, и тот принял ее, подозрительно, как на ненормального, поглядывая на Сириуса.
- Ты хочешь, чтобы я нарисовал тебе клюквенную коврижку?
- Нет. Я хочу, чтобы ты по памяти нарисовал камеру, в которой держат Драко и Гарри. Сможешь, как считаешь?
Рон взглянул на взиравшую на него с надеждой Эрмиону, потом на Сириуса и вздохнул:
- Попробую... У вас есть клочок пергамента?
Сириус покачал головой:
- Я хочу, чтобы ты сделал это максимально похожим на действительность. Давай на стене, вот здесь... И еще...
- Что? - вскинул на него глаза Рон.
- Постарайся поторопиться...
Для рисунка потребовалась почти вся коробка, грифель карандашей был очень мягок, а стена - грубая и шершавая. Рон работал медленно, исписывая каждый карандаш до крохотного огрызка, в кровь стирая об стену пальцы. Сириус и Эрмиона - тихо, как только могли, смотрели, как на стене начинает медленно проявляться набросок камеры: высокие стены, разномастная разбросанная мебель, гобелены с драконами и девизом " In Hoc Signo Vinces"...
Наконец, сжимая измочаленный огрызок предпоследнего карандаша в руке, Рон отступил:
- Все, что смог...
Сириус критически оглядел его работу:
- Сделай рамку, - указал он.
Рон обвел рисунок, и на этом существование последней коробки карандашей Зонко закончилось. Он бросил остатки на землю и повернулся к Сириусу:
- Готово.
- Отлично. У нас получилось. Я чувствую.
Сириус был поражен ощущениями, излучаемым рисунком Рона, словно юноша вложил в него частичку своего волшебства. Это так напомнило ему его собственные чувства, когда он принял только что нарисованную карту из рук Червехвоста...
... какие великие и ужасные вещи можно сделать с помощью этой штуки!..
Он поднял глаза на рисунок и улыбнулся: на нем появились две точки, помеченные Гарри Поттер и Драко Малфой. Но его немедленно охватило беспокойство: на стене появились еще шесть точек, помеченных чем-то вроде Адровад и Фенюдил.
- Кто это? - нервно дернулась Эрмиона.
- Не знаю... Но они не двигаются, - признаться, Сириус был уверен, что Гарри в камере один, ну, может, с Драко, но уж никак не в обществе Слитеринских холуев... Палочек у них не было, но, сработай план, у них было бы преимущество за счет эффекта неожиданности... Сириус повернулся к Рону и Эрмионе. - Вы готовы шагнуть туда? Вы должны полностью сосредоточиться на их камере, вспомните и подумайте о ней, как следует, представьте ее стены, потолок. Про темницу забудьте.
- А ты? Ты же там не был, на чем ты будешь сосредотачиваться? - поинтересовался Рон.
- Возьмите меня за руки, - попросил Сириус, пряча в карман последний карандаш. Я сфокусируюсь на Драко, Гарри и том, что нам там делать, а вы озаботьтесь тем, чтобы нас туда доставить.
Все трое бесшумно шагнули и встали перед стеной с рисунком, подумали о камере, вспомнили Драко, Гарри... Сириус почти ощущал в своих запястьях пульсирование магии, когда рисовал в своем воображении облики мальчишек. Волшебство карандашей никуда не пропало, оно ожило в руках Рона, и нарисованная им камера казалась такой же реальной, как и темница, где они сейчас стояли. А потом она показалась единственной реальностью - вокруг них сгустились какие-то тени... Сириус услышал чьи-то шаги... увидел бледное синее свечение, исходящее от стены... и они, как один, шагнули сквозь стену.

**************

- Это никогда не прекратится, да? - с обреченной покорностью спросил Драко, глядя на демонов. - Вы что тут делаете?
- Нас пригласили, - уклончиво ответил старший из демонов.
- Лично я вас не приглашал, - уверенно сказал Драко и, повернулся и, взглянув на Гарри, все еще ошалевшего и будто даже немного пьяного, внутренне вздохнул. Облегчение, которое он испытывал от того, что Гарри уцелел, вовсе не подразумевало Всепоглощающий Экстаз. - Это ты из позвал?
Гарри помотал головой, и Драко снова повернулся к демонам:
- Думаю, мало что изменится, если я сообщу вам, что вечеринка в тогах дальше по коридору?
- Забавный смертный мальчик... - произнес главный демон, и Драко подумал, что тон, с каким сказано слово "смертный" явно ему не по вкусу. - Это не ты вызвал нас, это сделал меч.
Драко и Гарри, не сговариваясь, повернулись к мечу - он по-прежнему тускло поблескивал в луже крови на полу.
- Опять явились? - слабым голосом спросил Драко.
«...Может, нам просто прыгнуть на них?» - поинтересовался голос Гарри у него в голове.
Драко повернул голову и, чувствуя, что в нем неудержимо нарастает страх, взглянул на Гарри. Теперь он был уверен в том, что этим черноволосым парнем действительно что-то происходит... вопрос в том, что именно?..
«... Мы должны сделать... что?»
«... Напасть на них. У нас есть меч - он убивает всех. А они этого не ожидают».
«... Мы не можем атаковать их, - даже внутренний голос Драко теперь дрожал. - Они же демоны из Ада...»
«... И что?» - не меняя тона, переспросил Гарри.
«... Что?! Да они же - демоны из Ада!»
«... Ты это произносишь так, будто это что-то значит».
«... Ой, Поттер, вот только этого не надо... Лучшее, что ты сейчас можешь сделать для нас обоих, - сесть и спрятать голову в мешок. Глубоко вдохни и подумай о каком-нибудь месте, где ничего и никогда не происходит. Например, о спальне Висли...»
«... Спорим, ты сейчас думаешь, что, если они демоны, значит, они нечто совершенно грандиозное? - возмущенно бросил Гарри через комнату. - Не такие уж они и грандиозные».
«... Не смейся над демонами, Поттер...»
«... Почему бы и нет? Думаешь, они нас услышат?»
«... Нет, просто это как-то... показушно...»
- Ну-с, ты закончил убеждать своего друга не рубить нас на куски? - поинтересовался демон, его странный надтреснутый голос перебил мысли Драко. - Могу убедительно заявить, что это было бы пустой тратой времени, ведь мы - дух, а не плоть.
- Черт, - с чувством выругался Драко. - Вы нас слышите...
- Ты о телепатии? Нет, мы не читаем ваши мысли. Это была логическая экстраполяция, появившаяся в результате исцеляющего магического эффекта, особенно ярко она проявляется у таких малышей, как твой друг.
- Гарри не маленький, - вознегодовал Драко, защищая Гарри скорее потому, что был с ним одного роста, будь это не так, они бы не были друг для друга настолько идеальными соперниками в Квиддитче. Но мысли о Квиддитче растворились, лишь только до него дошел смысл услышанного. - Исцеляющая магия? Что еще за исцеляющая магия?
Он бросил взгляд на Гарри и внутренне с этим согласился: тот действительно выглядел так, словно вокруг него витало нечто волшебное: он буквально сиял изнутри - светилась кожа, сверкали глаза, пламенели румянцем щеки.
- Плоть мантикоры исцеляет раны, - сообщил главный демон. - Выпитая кровь возвращает к жизни умирающих. А если человек окунется в нее, как это сделал твой друг, то он получает возможность уцелеть после смертельного ранения. Одного смертельного ранения, - подчеркнуто уточнил демон. - Это не дает бессмертия, как некоторые типы магии.
- Так значит, я не бессмертен, - медленно произнес Гарри, до которого только-только начал доходить смысл происходящего.
- Отнюдь, кивнул демон. - Ты самое обычное смертное дитя. Хорошо, не самое обычное: шрам, связывающий тебя с Темными Сферами, весьма любопытен и, будь у нас побольше времени, я бы с удовольствием взглянул на него... но - увы. Может быть, позже. Да, крошка Гарри Поттер, ты смертен и если тебя снова ранят, ты истечешь кровью и умрешь, и Повелитель Змей осведомлен об этом. А эйфория, которую ты сейчас испытываешь, исчезнет. Это всего лишь побочный эффект исцеления.
- Но ведь мантикора - порождение зла... - изумленно произнес Драко. - Как такое может быть, чтобы ее кровь исцеляла?
- Мантикора - просто животное, - отрезал демон. - Обычное живое существо. А добро, зло... - все это просто слова, придуманные людьми для определения своих намерений. Животное - это животное, орудие - только орудие, а меч - только меч, и, пользуясь ими, вы можете определить их природу. Можно сказать, что, умирая, мантикора своей кровью спасла твоему другу жизнь - и чем ты с ней за это расплатился? Сталью и ядом.
- Она могла бы нас убить, - слабо возразил Драко, но в ушах у него зазвучал голос испускающей дух мантикоры "За что ты убиваешь меня, Хозяин?.. Ведь ты же сам создал меня такой..."
- Вполне возможно, - кивнул демон, - ведь именно с этой целью она там и была. Она защищала Око в своем теле, потому что с ней Повелитель Змей может вернуть себе все свое могущество. Умри вы тогда, и он не добрался бы до нее; можно сказать, что вы решили за него эту проблему.
Драко почувствовал, что у него в голове все перевернулось. Хотя, кто знает? - демоны ведь никогда не играют по-честному.
- Что-то я не понимаю, зачем меч вызвал вас сюда, - раздраженно поинтересовался он.
- Кровь Слитерина, - демон указал взглядом на залитый кровью клинок. - Нам должны были заплатить кровью Магида-Наследника вместо самого Слитерина. Меч сообщил нам, что забрал эту жизнь. Однако он ошибся, - демон перевел свои полупрозрачные голубоватые глаза на более чем живого Гарри. - Ты ожил...
- Несомненно, - бодро согласился Гарри. - Знаешь, а ты чем-то похож на того демона, что набросился на нас с Драко в нашей школьной спальне... Он не один из вас? Такой довольно высокий и весьма впечатляющий малый без ушей?
- Ты имеешь в виду Стригаллдвира? - мрачно уточнил демон. - Его нет с нами. Он был послан, чтобы предупредить вас о планах Слитерина, но увы, его миссия закончилась неудачей.
Драко похолодел.
- То есть вы хотите сказать, что явились, чтобы покончить с этим делом?
- Не совсем, - ответил демон. - Разумеется, мы могли бы забрать жизнь Наследника Гриффиндора, однако наш договор утратит свою силу, потому что жизнь эта будет получена нами не добровольно... Другими словами - теперь я хочу предложить сделку вам...
- Сделку? Смешно... - фыркнул Драко.
Жизнерадостный голос Гарри раздался у него в голове:
«...Смешно - в смысле "ха-ха" или в каком-то другом?»
«...Заткнись, Поттер, или я отобью на тебе дробь не хуже, чем на барабане бонго».
«…Полегче, Малфой», - надулся Гарри.
Драко решил не углубляться и не читать Гарри лекцию о неуместности легкого поведения перед лицом демонов, требующих кровавого жертвоприношения, хотя при этом чувствовал себя достаточно необычно: ему приходилось стоять с серьезной миной, когда Гарри хихикал в полное свое удовольствие. Да, пожалуй, так же необычно, как отпилить себе ногу. Примерно по колено.
Теперь Драко уже буквально мечтал о том, старом Гарри - тихом, смирном, потому что нынешний Гарри был так же тих, как волнистый попугайчик, облопавшийся кофейных зерен.
Драко начал лихорадочно соображать: от отца он прекрасно знал, что нет ничего хуже, чем заключать сделки с демонами... ну, или даже не с демонами - неважно, с кем. Все началось с 1630 года, когда один из Малфоев продал душу дьяволу в обмен на возможность стать Верховным Колдуном... м-да, с самыми непредвиденными последствиями... - поэтому-то и появилось еще одно правило в Фамильном Кодексе Малфоев. Опять же - каким образом умер его отец? Он был разорван в клочья демоном, которого пытался неудачно изгнать... он сам читал об этом в Пророке...
«... Давай, Малфой! - снова начал Гарри. - Лучше прожить час как тигр, чем всю жизнь - как червяк. Старинная гриффиндорская пословица».
«... Да ну? А вот тебе в обмен старинная малфоевская: "Кто-нибудь что-нибудь слышал о коврах из шкуры червяка?"»
«... Ну так сделай же что-нибудь! - решительно произнес Гарри. - Или дай мне...»
Драко покосился на Гарри - весь в кровавых подтеках, с сияющими зелеными солнцами глазами, он был полон решимости. Это был тот самый Гарри, встретившийся на дуэли с Вольдемортом, тот самый, что убил мечом василиска, тот самый, что выигрывал в Квиддитч... только потому, что не знал, что такое страх... Однако тогда Гарри был вынужден делать это. А теперь он этого хотел.
Драко повернулся к демонам:
- Что за сделка?
Демон объяснил суть сделки между Силами Ада и Слитерином, подкрепив свои слова демонстрацией немыслимого количества древних контрактов, текст на которых был настолько мелок, что и муравей бы устал их разбирать, на одном из них пламенела подпись демона, а рядом стояла личная печать Слитерина - череп со змеей. Такой же, как на левой руке Драко.
- Видишь, здесь указано, что если нам придется ездить за мечом более двух раз, штраф возрастает, - подсказал демон, заметив, что Драко пытается разобрать несколько параграфов. - Ну, тут несколько интересных моментов о платеже, условия пользования, весьма специфический параграф по поводу секретности... он ограждал нас от публикации сроков сделки в Ежедневном пророке... видишь?
Драко прищурился:
- ... отказ от претензий? А почему кто-то должен подписывать контракт с Преисподней даже без гарантии того, что сделку можно будет аннулировать в самом начале?
- У него был месяц испытательного срока - вполне приличная компенсация, - с мрачной настойчивостью заявил демон.
Драко недоверчиво покачал головой.
- Но все это дела давно минувших дней, смертный мальчик. Теперь поговорим о завершении этого договора...
- Слитерин сказал мне, что когда откроется Око, то к нему вернется его жизненная искра... тогда ты не сможешь ни найти его, ни вернуть себе меч, ни забрать его жизнь в качестве штрафных санкций...
- Он не ошибся, - холодно кивнул демон.
- А еще он сказал, - медленно продолжил Драко, - что если он добровольно выберет и предложит тебе жизнь Наследника-магида со своей кровью в жилах, то он сможет забрать свою силу из Ока и сохранить меч. Это так?
Демон кивнул и Драко задумался о смысле всех этих терминов.
- Я знаю, что могу умереть - это уже было на прошлой неделе... И ты вроде сказал, что Гарри может быть убит...
Демон снова кивнул.
- Значит, мы должны открыть Око... - медленно произнес Драко.
- И если вы не сделаете это, мы не сможем забрать меч у Повелителя Змей, мы не вернем его, - заговорил демон. - Мы не можем его взять даже сейчас, а уж поверьте, мы бы не упустили такой возможности, - в его голосе появилась горечь. - Мы хотим этот меч, у нас есть на него права, и мы требуем его, нам не нужны Магиды - ни ты, ни твой друг. В обмен на то, что твоя мать соблаговолила отпустить одного из наших собратьев, мы согласны предоставить вам одну возможность совершить эту сделку по вашему выбору.
Драко взглянул на Гарри - тот, надувшись и скрестив на груди руки, стоял у стены, помощи от него не было и, судя по виду, не предвиделось. Драко снова повернулся к демонам:
- Если вам не нужны Магиды, зачем вам Слитерин?
Демон ухмыльнулся, обнаружив не два, а целых три ряда острых, как бритва, зубов.
- Месть, - пояснил он. - Он надул нас. В Аду его мучения будут мучительными и весьма... изощренными.
- Это хорошо, - одобрительно покивал Драко. - То есть, как только мы откроем Око, вы будете вызваны, чтобы забрать его?
- В тот же миг, - подтвердил демон. - Вы откроете Око, и мы появимся. Мы возникнем перед вами и, если вы заставите Слитерина своей рукой вернуть нам меч, будем считать, что мы в расчете, и мы заберем себе жертву, которую назовете вы. Мы бы предпочли Слитерина. Ну, конечно, если он доберется, до Ока первым, до того, как вернет... тогда жертва будет по его выбору: кровь гриффиндорца или же твоя... - слова демона были четки и холодны.
Драко прокрутил у себя в голове все услышанное: демоны, как он знал, не лгут, во всяком случае, во время договоров, однако существует масса нюансов и смыслов в том, что они говорят... - в любом случае, ничего другого, как довериться им, не приходило на ум.
- Пойдет, - решил он.
Позади него Гарри что-то забубнил про людей, которые не имея веских на то причин, торгуются с демонами. Хорошо хоть негромко, а то раньше он все рвался вперед, и Драко пришлось отпихнуть его к стене, едва не выбив из него дух.
- Мы понимаем, что задача практически невыполнима, - демон продемонстрировал в ухмылке весь набор своих зубов. - Но в вашем случае даже соломинка лучше, чем ничего...
Драко вздохнул. Меч приятно оттягивал руку, он видел, как демоны буквально пожирают его взглядами.
- Мой отец говорил "Коль скоро ты все равно сорвался со скалы, у тебя есть прекрасная возможность научиться летать".
- А что это значит? - захлопал глазами демон.
- Понятия не имею. Признаться, я надеялся, что ты мне скажешь.
Демон опять ухмыльнулся:
- Ты воображаешь, что умен... да, пожалуй, так оно и есть. Ежели в итоге мы будем должны забрать Наследника, надеюсь, это окажешься ты, - в упор глядя на Драко, добавил он. - Я так думаю, тебе вполне по силам было бы заведовать развлечениями нашего Господина. Не говоря уже о том, что краски вечного заката были бы тебе весьма к лицу: черное и красное, как раз к твоей бледности и светлым волосам. Восхитительно.
Признаться, Драко бы меньше удивился, если бы демон на него набросился, но потом сообразил, что это как раз вряд ли, он хотел просто напугать его... и это ему удалось: образ лежащего за черными вратами пространства получился вполне яркий и весьма неприятный... Кровавое небо... бр-р... да, пожалуй, это похуже, чем место, где он повстречался с Лили и Джеймсом Поттерами...
- Что-то я сомневаюсь, что кто-то готов принять приглашение "добро пожаловать в Ад"... - задумчиво заметил он, и в этот миг заметил блеск в глазах стоящего позади него Гарри.
Демон вскинул руку и указал ей на стену - в ней раскрылся темный проем:
- В следующий раз мы вернемся за платой. Либо меч, либо кровь.
И они исчезли - даже без приличествующего ситуации хлопка, способного хоть чуть-чуть развеять пугающую призрачность и таинственность.
- Что ж, все было весьма информативно... - произнес Драко, разворачиваясь к Гарри, и буквально подпрыгнул: на противоположной стене комнаты засияла радуга, потом она потускнела, и, спокойно, словно сквозь дверь, в комнату дружно шагнули Сириус, Рон и Эрмиона.
Драко усиленно заморгал, но видение не исчезало - это действительно были Сириус, Рон и Эрмиона, грязные, но целые и невредимые. Он едва успел бросить на них взгляд, как Гарри взвился и кинулся к ним. Сириус, улыбаясь во весь рот, обнял Гарри с такой силой, что тот заболтал ногами в воздухе, потом на него с визгом и восторгом накинулись Рон и Эрмиона. Драко чувствовал себя очень неловко, он стоял в стороне, опустив глаза, и рассматривал лежащий у его ног меч. И вздрогнул: пятна крови с эфеса исчезли, словно меч впитал их. Драко наклонился и поднял его, выпрямившись, он увидел, что все остальные все еще обнимаются, возбужденно переговариваются; Сириус похлопывал Гарри по плечу, а тот резким, звонким, разносящимся по всей комнате голосом, переспрашивал:
- Мантию? Они забрали отцовскую мантию? Мы должны ее вернуть!..
- Мы должны убраться отсюда, пока эта Слитеринская свора не вернулась обратно, - Сириус пытался развернуть его лицом к себе и достучаться до его сознания, но Гарри вывернулся из его рук.
- Это единственная вещь, доставшаяся мне от отца!..
- Гарри, ты что-то сам на себя не похож, - удивился Сириус.
Сам не зная, что именно ему лучше сказать, Драко шагнул к ним и взглянул Сириусу в глаза:
- Он не совсем адекватен...
- Я в порядке! - полыхнул гневом Гарри.
- Сам ведь знаешь, что нет.
Сириус снова положил руку на плечо Гарри, на этот раз тот не дергался:
- Гарри, я тоже очень сожалею о мантии Джеймса. Но существует и другие вещи, принадлежавшие твоему отцу. И я мог бы передать их тебе...
Гарри повернулся в внимательно смотрел, как крестный потянулся к карману брюк и вытащил оттуда что-то по форме напоминающее наперсток - изысканно украшенный, с ремнем на концах.
- Это что - наперсток?
Сириус улыбнулся, в уголках его глаз засияли веселые морщинки, когда он протянул это своему крестнику. И в тот момент, когда Гарри коснулся его, наперсток дрогнул, словно пробудившись к жизни, и начал быстро увеличиваться в размерах, превращаясь в длинные и затейливо украшенные птицами, животными и растениями ножны.
Драко не мог отвести глаз от лица Гарри: вот оно побледнело, как полотно... потом запылало... Гарри пришел в себя, но в выражении его лица что-то неуловимо изменилось, из глаз исчезло все бешенство и ожесточение.
Эрмиона нервно улыбнулась:
- Это же твой Ключ, Гарри...
Гарри молча перевел взгляд на Сириуса.
- Это ножны для меча? - наконец спросил он.
- Для меча Гриффиндора, - подчеркнул Сириус.
- Но меч сломался, - Гарри шагнул в сторону, поднял с пола обломки и без слов протянул их Сириусу: меч обломился немного ниже гарды. - Совершенно бестолково: ножны без меча.
- Но это же просто меч, а не Живой Клинок, - заметила Эрмиона. - Мы добудем тебе другой меч.
Сириус стоял и рассматривал обломки:
- Гарри, что случилось? Как он сломался?
Гарри, сомневаясь, вопросительно покосился на Драко, тот ответил ему твердым взглядом:
- Расскажи им, что произошло.
- Какую именно часть? - спросил Гарри, вкладывая обломанный меч в ножны и закрепляя их у себя на талии.
- Все. Ну же, давай, расскажи им, только ничего не пропусти.
Гарри озадаченно взглянул на него еще раз и медленно кивнул. Драко резко повернулся и, даже не глядя, куда идет, добрел до дальней стены, привалился к ней спиной, медленно сполз вниз, обхватил колени руками и пристроил рядышком свой меч. Теперь он не мог слышать, что говорит Гарри, но зато все прекрасно видел: вот все потрясенно уставились на Гарри... Сириус побледнел, Рон чертыхнулся, а Эрмиона в ужасе прижала руки ко рту... вот Рон вскрикнул: "Это невозможно!"... Гарри пожал плечами... Эрмиона снова бросилась ему на шею... - тут Драко ткнулся головой в колени и зажмурился, окунувшись в мирную темноту.
Ему неожиданно захотелось, чтобы рядом оказалась Джинни - когда Гарри, Рон и Эрмиона были вместе, в этом было что-то совершенно невыносимое для него: они без слов мгновенно понимали друг друга, а его это раздражало, утомляло, он инстинктивно пытался от этого защититься, и даже Сириус не мог ему в этом помочь. Нет, в общем-то мог бы, но после всего того, что он сделал Сириусу...
- Драко...
Голос Сириуса. Драко поднял голову: тот сидел напротив на корточках и мрачно смотрел на него, а за ним Драко увидел сбившихся в кучку, как в школе, голова к голове - рыжая, темно-русая и черная - Рона, Эрмиону и Гарри.
- Чего?
- Ты как?
- Не спросить ли тебе, все ли в порядке с Гарри? - с вызовом взглянул на него Драко.
- Ну, с Гарри как раз все нормально. Но ты, как мне кажется, должен был бы выглядеть получше...
- А не отвалить ли тебе от меня? - тихо произнес Драко.
- Отвалить? - Сириус уселся поудобнее, теперь их глаза были на одном уровне. - Мне так кажется, что за последние несколько дней тебе не раз приходилось делать сложный выбор - какого никому нельзя пожелать, особенно едва повзрослевшему мальчику... И я должен себя спросить: поступил бы я так же на твоем месте, будь мне столько же лет и столкнись я с такими же проблемами...
- И?
- Думаю, что да... ну, во всяком случае, я на это надеюсь. Ты поступил куда лучше, чем можно было бы ожидать... Куда лучше, чем можно было просить... Я горжусь тобой.
Драко вскинул глаза на Сириуса: никто никогда ему ничего подобного не говорил. Никто. Никогда.
- У меня не было выбора.
- Выбор есть всегда, - возразил Сириус. - И если мы говорим, что у нас нет выбора, мы тем самым просто успокаиваем себя, ведь решение-то нами уже принято, - в его голосе прозвучали горькие нотки, - а выбор есть даже под пыткой и принуждением... И ты поступил правильно... Драко... - он опустил руку на плечо юноши, - быть хорошим человеком вовсе не значит придерживаться неких правил, который ты себе навоображал. Это значит - делать правильные вещи просто потому, что они правильные, защищать тех, о ком ты заботишься и беспокоишься. Если я чему и научился в своей жизни, так это не бояться ответственности, появляющейся, когда ты начинаешь о ком-то заботиться. Что мы делаем для любимых? - мы терпим, - его глаза потемнели, - даже если те, ради которых ты идешь на это, - нет.
И это сочувствие сделало то, чего не сделали бы ни гнев, ни осуждение: у Драко сжалось горло, и он взорвался признанием:
- Я сказал Гарри о родителях... я поступил неправильно...
Сириус жестом велел ему умолкнуть:
- Я знаю, что ты скорее бы отрезал руку себе, чем ранил бы его. Ты поступил правильно - на то были особые обстоятельства. Возможно, тем самым ты спас ему жизнь... Я тоже поступил неправильно - я сказал ему об этом раньше.
- Так ты меня прощаешь? - Драко поднял голову и взглянул Сириусу прямо в глаза. По некоторым причинам это прощение было для него также важно, как и прощение Гарри.
- Я бы простил любого, кто в этом нуждался, - сказал Сириус. - Но сейчас в этом нет необходимости.
Драко посмотрел на него и почувствовал, что в в глазах у него защипало, а горло свело. Он помнил, как Сириус обнимал его - чуть раньше, в библиотеке Слитерина, каким странным было то ощущение... за всю его жизнь было только два человека, с таким сочувствием и участием обнимавших его, - Сириус и Эрмиона... и он совершенно не представлял, что он должен делать в ответ, как реагировать... Повисшую паузу, во время которой Драко мучительно соображал, нарушил Рон:
- Кровь мантикоры? Ничего подобного в своей жизни не слышал! До чего странно!
- Ничего странного, - раздался голос Эрмионы. - Я прекрасно помню, что кровь и шкура мантикоры обладают исцеляющими способностями - об этом написано в книге "Фантастические Твари и Где их искать".
- Ну, не все же зазубривают свои учебники наизусть...
- Точно, некоторые на них только корябают, - настолько высокомерно и презрительно отбрила Эрмиона, что Драко вдруг почувствовал, что улыбается. И Сириус улыбнулся ему в ответ.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:58 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

Джинни пришла к выводу, что Бен - человек просто исключительно-замечательный, красивый... словом, сущий ангел!.. Но это было просто ужасно: во-первых, он был невозможно стар, а во-вторых, он был не из ее времени. Пожалуй, Драко было чему у него поучиться... Бен так внимателен ко всем ее нуждам, проверяет, достаточно ли у нее еды и питья, не скучает ли она, пока он носится по лагерю со всеми этими сборами и подготовкой... Он даже принес ей зимних вещей, когда сообразил, что армия, к которой они отправятся во времени, исчезла в середине зимы...
- Извини, что мужская, - произнес он, протягивая ей охапку вещей.
Джинни осторожно приняла одежду и фыркнула:
- Кожаные штаны?!
- Это бриджи, - пояснил Бен. - Они, наверное, тебе слегка велики, но... а что тут смешного?
- Нет-нет, ничего, - еле сдерживая смех, просипела Джинни, и выставила его из шатра, чтобы переодеться. Лишь только она разоблачилась до белья, как раздался тихий хлопок, и в шатер аппарировал некто весьма рассерженный и грозный.
Заверещав, Джинни рванулась назад и, сдернув один из тяжелых балдахинов, завернулась в него. Теперь пришло время попросить помощи:
- Бен! Бенджамин!!!
Вторгшийся в спальню Бена молодой - примерно возраста Бена - человек уставился на нее так, словно злоумышленником был не он, а она.
- А ты еще кто, черт тебя подери? - без всякой радости от того, что вместо Бена его встретила полуодетая юная девушка, мрачно поинтересовался он. Джинни только было собралась ответить что-то столь же вежливое, как полог шатра отодвинулся и вошел Бен, на мгновение замерев при виде пришельца; удивление на его лице тут же сменилось тревогой.
- Гарет, а ты что здесь делаешь?
Джинни уставилась на злоумышленника с заново вспыхнувшим интересом. Так вот он каков - троюродный брат Бена, Наследник Слитерина... Сын Салазара... Конечно, она должна была догадаться! Высокий... примерно, как Бен, но выглядящий помоложе... наверное, потому что Бен был брюнетом. Густые светлые волосы, падающие на глаза, кожа... - как у Драко и Нарциссы, а вот глаза, как у Гарри, - зеленые. Гладко выбритое, высокомерное красивое лицо, искаженное яростью... - да, он был похож на Драко, так же, как Бен был похож на Гарри... как дальний родственник... или двоюродный брат... Особенно, когда он хмурился - так, как сейчас...
- Бен, - он взбешенно махнул рукой в сторону Наследника Гриффиндора, и Джинни углядела в пальцах мятый кусок пергамента, - что, черт побери, все это значит?
С видом великомученика Бен медленно приблизился:
- Гарет, ты же не аппарировал всю дорогу?..
- Я чертовски хорошо это сделал!
- Джинни, это мой брат Гарет, - спохватившись, Бен подтолкнул Джинни к Гарету, который высокомерно нахмурился, - Гарет, это Джинни.
- Поздравляю, - бросил он.
- Я Наследница Хаффлпафф, - добавила она, все еще обнимаясь с балдахином.
- Я догадался - ты такая же рыжая и рябая, как и все остальные. А теперь отвали отсюда, ладно? Мне нужно поговорить с Беном.
- Рыжая? Рябая? - взорвалась Джинни.
Бен шагнул между Гаретом и Джинни - то ли для того, чтобы защитить ее от рассерженного Наследника Слитерина, то ли как раз наоборот - сложно было понять.
- Гарет, не веди себя, как осел!
Яркие красные пятна вспыхнули у того на скулах:
- О, так это, оказывается, я веду себя, как осел?! А это что? Что это за письмо?!
Он яростно уставился на пергамент, развернул его и начал читать вслух:
- "... таким образом, мне надо отправиться в будущее и сразиться в бою, какого еще не было у нас доселе. Коль я умру там и не вернусь, доверяю тебе вырастить моего сына, словно твоего собственного, братом твоим собственным детям..."
Джинни вытаращила глаза на Бена:
- Так у тебя есть дети?
- Только один, - рассеянно уточнил он.
Джинни хрюкнула, чуть не потеряв от удивления голос.
- Помимо того, что этот блестящий образчик эпистолярного жанра звучит, как блеяние старого надутого козла, ты что - вдобавок еще собрался себя угробить? - Гарет сверкнул глазами в сторону кузена. - Кретин!
- Я не кретин!
- Нет уж, позволь мне остаться на этот счет при своем мнении...
- Так, отлично, - Бен ухватил Гарета за шиворот, и поволок его в шатер, бросив Джинни через плечо:
- Ты позволишь нам?.. Буквально минутку... - и они исчезли за пологом.
Совершенно не терзаясь ложными угрызениями совести, Джинни поскакала вслед и прижалась к пологу ухом, но услышала только неразборчивое бормотание, в котором периодически проскакивали отдельные четкие обрывки - "дерьмо", "скотина", "так убей себя, кто тебе мешает?", "я всегда остерегаюсь тебя", "не собираюсь ничего делать только потому, что ты это сказал"...
Джинни вздохнула: если они действительно похожи на Драко и Гарри, это могло длиться часами без всякого результата. Шагнув вперед, она отодвинула полог и просунула голову внутрь: Бен, красный, как рак, и Гарет, который, как и Драко, в гневе стал неимоверно холоден... так холоден, что, казалось, рука, которой он указывал на Бена, сейчас отломится в локте и разобьется на тысячу кусочков, - они стояли футах в пяти друг от друга и орали. Увидев Джинни, Гарет развернулся к ней:
- Тебе еще чего?
- И вам тоже здрасьте, - ответила она. - А тебе не приходит в голову, что это личное дело Бена поступать, как он задумал? Я, конечно, понимаю и ценю то, что он твой брат...
- Троюродный брат, - хором уточнили Бен и Гарет.
- Тем более. Это его дело - и все тут. Я лично считаю, что он очень смелый. В моем времени никто нет знает того, что знает он, никто не готов к этой битве так, как он. Он может стать тем орудием, которое уничтожит Повелителя Змей раз и навсегда, что стало бы совершенно потрясающим свершением... - она осеклась, неожиданно сообразив, что говорит об отце Гарета. - Хотя, наверное, у тебя на этот счет другое мнение, - порозовев, завершила она.
- Он ничего не сделал, чтобы стать мне отцом, - Гарет выплевывал слова, словно это были начиненные ядом пули, - я ненавижу его, и, просыпаясь каждое утро, я проклинаю его память. Если воспоминание о нем можно было бы стереть с лица волшебного мира, я был бы только за. Так что забудь его имя, пусть никто не вспомнит, что он жил, дышал, творил свои злобные заклинания и выводил чудовищ - пусть все забудут об этом. Как сделал я.
Джинни обомлела:
- Что? Я не понимаю...
- Вы не сможете победить его, - просто ответил Гарет. - Он слишком могущественен, ведь даже объединенные силы домов Рэйвенкло, Хаффлпаффа и Гриффиндора не сумели убить его - а ты что можешь? Ведь ты только ребенок! Он уничтожит тебя, на месте перережет ваши войска, а из косточек наделает флейт для детишек вил.
- Гарет... - голос Бена звучал предупреждающе и с некоторой досадой.
- У нас есть что-то, чего нет у него, - уверенно заявила Джинни.
- И что же?
- На нашей стороне Наследник Слитерина.
- А ты в этом уверена? - прищурился Гарет.
- Да, - с неожиданной для себя уверенностью произнесла Джинни.
Гарет вопросительно глянул на Бена, тот раздраженно взглянул в ответ:
- Я пытался тебе сказать, Гарет, пророчество - теперь ты понимаешь? Мы должны пойти.
- Пророчество! - с отвращение произнес Гарет. - Это всего лишь пророчество, только набор слов, не похоже, что оно явилось свыше.
- На самом деле так оно и есть, - тихо заметил Бен. - В этом само понятие пророчества...
Наследник Слитерина поутих и оглянулся на Джинни:
- И все-таки его могут убить, - махнул он рукой в сторону Бена.
- Я смогу его защитить, - стойко возразила Джинни и увидела, как Бен улыбнулся в ладонь.
- Ты? - презрительно повторил Гарет. - Ты всего лишь девчонка.
Джинни почувствовала, как ее уши полыхнули огнем и, собравшись сообщить Гарету о его средневековых взглядах, спохватилась, сообразив, что именно так оно и было, более того, уж если углубляться в историю, с учетом того времени, где она очутилась, этот взгляд мог бы даже считаться прогрессивным.
- Она Наследник, - напомнил Бен.
- Тогда я пойду с вами, - упрямо заявил Гарет.
- Ты не можешь, у тебя пока нет наследников, - утомленно покачал головой Бен. - Если ты умрешь, род Слитерина прервется. И тогда история изменится.
- То есть меня выкидывают только потому, что я не обзавелся потомством? - возмущенно фыркнул Гарет.
- Точно, - подытожил Бен.
- Так нечестно!
- А мир вообще несовершенен, пора бы уж привыкнуть, - произнес Бен. - Так ты собираешься быть полезным или как? Мы здесь связаны с неустойчивой магией и, как мне кажется, попусту теряем время. Надо убедить войско последовать за нами в далекое будущее на битву с самым злым из когда-либо живших волшебников. А мы, между прочим, еще даже не завтракали.
Гарет усмехнулся:
- Ну, что ж, коль скоро ты сам пожелал моей помощи... - темные глаза Бена внезапно прищурились:
- Я вовсе не сказал, что хочу твоей помощи. Могу я попросить у тебя одного из твоих драконов?
- Одного из моих драконов? - вознегодовал Гарет. - Ты же знаешь, насколько они дорогие!
Бен набычился. Джинни вздохнула.
Хорошо еще, - подумала она, опускаясь на кровать, - что за счет магии у них было время. Похоже, оно им понадобится...

**************

Эрмиона была потрясена тем, насколько неважно выглядел Драко: волосы падали ему на темные от усталости глаза спутанными серебристыми лохмами, под глазами синели мешки, будто он не спал по крайней мере неделю, - словно это его смертельно ранили, а не совершенно свеженького и ясноглазого Гарри.
Она присела позади Сириуса и легонько коснулась рукой плеча Драко. Признаться, ей хотелось бы большего, однако она старалась теперь быть более осмотрительной, когда поблизости был Гарри.
- Как ты себя чувствуешь?
Он кивнул и устало взглянул на Рона и Гарри:
- Мы должны идти. У нас мало времени, чтобы добраться до Ока.
- Да, Гарри сказал... - произнесла она и покусала губу. - Вот уж действительно жаль, что у нас больше нет мантии.
- Я так понимаю, без Джинни мы все равно Око не откроем, - задумчиво произнес Сириус, - а ее, похоже, не найти...
- Дай-ка подумаю... - начала размышлять вслух Эрмиона. - Значит так... если Ликант ее не чувствует, она либо за пределами замка, либо вне этого времени... Вот что я скажу: нам надо заполучить Око, выбраться из замка и попробовать Заклинание Локатор... Когда она будет возвращаться назад сквозь время, она может пролететь мимо нас - она еще не научилась устанавливать Хроноворот... Нас не было здесь несколько часов, пока мы не вернулись из прошлого. Она возможно пробует что-то еще... Она вернется, и Локатор поможет нам ее отыскать, - Эрмиона произнесла это на одном уверенном дыхании, однако внутри она была вовсе не настолько убеждена, что все произойдет именно так. Нет, определенно, Джинни вполне могла использовать Хроноворот, вот только положит ли это конец всем бедствиям?.. Впрочем, об этом не было смысла ни думать, ни говорить - если сейчас они не могли найти Джинни во времени, надо было заняться разрушением Ока. Магия шагнула далеко вперед с того времени, когда было наложено обращенное ко всем четырем Наследникам заклинание.
Драко поднял на нее недоумевающий взгляд:
- Демоны сказали, что для разрушения нам надо приложить силу, равную той, что в Оке заключена...
- А что это значит на нормальном языке? - нервно поинтересовался Рон.
- Я так полагаю, что это значит черта-с-два мы сумеем выжать из себя такую огневую мощь, - пояснил Драко.
- Да, полагаю, одолжи нам Дарт Вейдер свою Звезду Смерти, у нас был бы шанс, - заявил Гарри.
В общем недоуменном молчании раздалось хихиканье Эрмионы. Драко взглянул на Гарри так, будто у него выросла вторая голова:
- Мы все еще резвимся, да?
Гарри смутился:
- Прошу прощения за то, что было раньше - я был...
- ... кошмарным паразитом, - подхватил Драко.
- Я не то собирался сказать.
- Так кем же ты тогда был? - спросил Драко и, попробовав приподняться, чуть сморщился. - Будь так любезен, сообщи, чтобы я мог избегать этого в будущем.
- Я же сказал, что извиняюсь, - начал понемногу заводиться Гарри, что не помешало ему, впрочем, подойти и протянуть Драко руку помощи - он сделал это так, словно все это было совершенно естественно. Удивления на лице Рона с лихвой хватило бы и на него самого, и на Эрмиону, хотя, в отличие от нее, никакой радости он не ощутил.
... Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть они снова станут друзьями, - горячо попросила она, - я знаю, насколько им обоим это необходимо... ну, пожалуйста, пусть все так и случится!
Гарри отпустил локоть Драко и слегка скривился:
- Все прошло, все кончилось, лишь только я коснулся этого, - он положил руку на висевшие на поясе ножны. - Ощущаю себя настоящим дураком.
- Что ж, - спокойно произнес Драко, - я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - выяснил это, когда полностью отъехал после четырех стаканов. Признаться, я считал себя более стойким...
Гарри приподнял бровь:
- Ты напился?
- Еще один стакан, и я бы плясал, разоблачившись до трусов.
- Спасибо за доставленные психические мучения, - скривился Рон.
- Без проблем, Висли.
- В боксерах или плавках? - невинно поинтересовалась Эрмиона.
- Эрмиона... - предупреждающе произнес Гарри.
Драко усмехнулся.
- Я просто спросила, - заметила она.
- В боксерах, - рассеянно уронил Рон.
Заметил, что все уставились на него, он встрепенулся и побурел, умоляюще взглянув на Гарри:
- Ну, помнишь, в Имении, когда ты разнес его спальню, барахло вокруг нас летало... ну, помнишь?
- Не-а, - тут же откликнулся Гарри.
- Ты разнес мою спальню? - потрясенно переспросил Драко.
- Захотелось в ней что-нибудь изменить, - непринужденно пояснил Гарри.
- Судя по всему, мы отвлеклись от темы, - тихо напомнил Сириус. - А темой был побег. У нас больше нет карандашей, только вот эти огрызки... я даже не уверен, получится ли у нас что-то на этом адмантине...
- А что мы, собственно, теряем? - спросила Эрмиона, передавая карандаш Рону. Драко с Гарри переглянулись, и, судя по лицу Гарри, она пришла к заключению, что он снова будет защищать Рона от Драко. Дабы избежать этих дебатов, она оставила Рона рисовать дверь и пустилась в объяснения: карта, карандаши Зонко...
Когда она закончила, к ним присоединился Сириус:
- Гарри, я хочу, чтобы вы - все четверо - выбрались из замка, и как можно скорее. А я найду Рема, мы вместе добудем Око и вынесем его за стены замка.
- Но единственный, кто знает, где Око, - я, - перебил его Драко.
- А у меня Ликант - единственное, что может привести нас к Джинни, - подхватила Эрмиона.
- Так, я тебя больше не отпущу одну, - тут же откликнулся Гарри.
- А я и не была одна, - возразила она.
- С Роном Висли ты никогда не бываешь одна, однако ты бы и сама прекрасно справилась, - безжалостно уронил Драко.
Рон издал какой-то кудахчущий звук и двинулся на Драко, но Гарри ухватил его за рубашку.
Сириус вздохнул:
- Вернемся к обсуждению нашей темы: когда мы отсюда уйдем, куда мы направимся?
- Драко, Эрмиона и я отправимся за Оком, - подытожил Гарри. - Сириус, возьми Рона и отправляйся за Лупиным. А потом, когда вернется Джинни, мы займемся нерешенными вопросами.
- Слушайте, парни, я хочу с вами, - запротестовал Рон. - Пока вы всей кучей будете открывать это Око, вам же нужен кто-то, кто прикрывал бы вас с тыла и охранял от зла, - ну, и все такое... Кроме того, я хоть и не Наследник, но в моих жилах тоже есть кровь Хаффлпафф...
Драко издевательски заржал, Эрмиона пихнула его локтем, чтобы тот замолчал.
- Ладно, давайте все вместе, - согласился Сириус. - С Наследником Слитерина вам будет действительно гораздо безопасней, а мне куда проще будет лазить по замку одному, - он взглянул на Драко. - А когда вы доберетесь до Ока, защитите его всем, чем можете - своей жизнью...
- Вот еще, - на губах Драко появилась тень насмешливой улыбки, - я собираюсь охранять ее своим здоровенным мечом.
- Отлично. Вперед, - произнес Гарри.

**************

Медленно садилось солнце, протягивая по золотому гобелену неба серебристые нити облаков. Джинни, подрагивая, сидела у разведенного Беном в полдень огня - здесь наступала осень, становилось прохладно. В стороне, у шатров, перемигивались огоньки костров. Небо окрасилось янтарем, облака заалели... В воздухе пахло приближающимся холодом и драконами - причем последними довольно сильно. Собственно дракон был один, одолженный им Гаретом днем раньше. Днем раньше?... Этот катившийся к закату прожитый ей день на самом деле был уже десятью годами позже....
Звали представителя племени Уэльских Зеленых драконов Феролюсом, и даже будучи привязанным в отдалении, он испускал такой могучий запах, что распугивал овец. Прищурившись, Джинни увидела отделившуюся от лагеря фигуру, приближающуюся к ней, - она надеялась, что это Бен. Все эти дни он проводил в беседах с войском: обнаружилось неожиданное препятствие, - сама она не могла разговаривать с солдатами, равно как и они не могли разговаривать с ней. Оказалось, что ее возможности общения ограничивались исключительно Наследниками - Бен с Гаретом прекрасно ее понимали, да и у них был вполне приемлемый для ее ушей английский, однако стоило ей попытаться заговорить с кем-нибудь еще - и она слышала только приправленное случайными знакомыми словами неразборчивое тарахтенье. Она очутилась словно в золотой клетке, причем, как она была уверена, - к веселью Бена, и теперь ей приходилось коротать время за книгой Хельги о Хроновороте; а он в это время использовал все свое природное обаяние и статус Наследника Гриффиндора, чтобы склонить на свою сторону армию, заверяя их, что, если они не отправятся в будущее, то Слитерин непременно превратит их в пар.
- Это судьба, - важно вещал он, выглядя весьма представительно (и на взгляд Джинни совершенно забойно) при всех своих Гриффиндорских регалиях: красный с золотом плащ, красная с золотым драконом туника и, естественно, меч в узорчатых ножнах. Он был ужасно похож на подросшего Гарри - ей сразу вспомнилось, как с самой первой их встречи она буквально потеряла от него голову.
Фигура приблизилась - это действительно оказался Бен. Он помахал ей рукой и с совершенно измочаленным видом плюхнулся рядом у огня.
- Успешно, - сообщил он и тут же скорчил брезгливую рожу, - фу, как воняет этот дракон...
- Мне ли не знать, - кивнула она.
- Ты что - все время здесь сидела?
- Мне больше нечего было делать: мысль о том, чтобы убить время, изобретая Квиддитч или что-то подобное, меня не соблазнила.
Бен недоуменно взглянул на нее.
- Это будет потом, - добавила она и улыбнулась.
- Да нет, мне кажется, я знаю это слово... Оно мне почему-то напомнило о твоем брате... - Бен вздрогнул - наверное, от холода, и пододвинулся поближе к огню.
Джинни неожиданно пришло в голову, что она совершенно ничего не знает о семье Бена - этот профессор Биннз на уроках истории все время нудно бубнил что-то о войнах, датах... если он что-то когда-то и говорил об Основателях - она это точно проспала.
- Слушай, я у тебя есть братья там или сестры? Или быть Наследником - значит быть единственным? Вот у нас Гарри, Драко и Эрмиона - единственные дети, я - единственная дочка у моих родителей...Это как-то связано с тем, что мы являемся Наследниками?
- Ну, у Хельги несколько дочерей, Наследницей является старшая... У Ровены только один ребенок, у меня несколько сводных братьев и сестер, но...
- А что Гарет?
- Я не думаю, чтобы он знал, сколько на самом деле детей у Слитерина... Повелитель Змей выбрал его Наследником, когда ему было что-то около пяти, Гарет никогда не говорил, как это произошло... В детстве мы частенько вмести играли... Думаю, ему ужасно тяжело от осознания того, за сколько смертей несет ответственность его отец. Даже не смотря на то, что он никого из них не знал.
- Удивительно, что вы вообще оставили его в живых, - уронила Джинни, и Бен обернулся к ней с выражением крайнего удивления на лице.
- Убить Гарета?! Ну, да, я говорил тебе, что он вызывает раздражение, но...
- Дело не в этом, дело в том, что он - Наследник Слитерина. Убейте вы его - род Слитерина бы прервался, и он бы уже никогда не воскрес. Нет-нет, я не говорю, что вы именно это и должны сделать, - быстро добавила она, - ведь это непременно разрушит историю... просто мне удивительно, что вы об этом не задумывались. Смотри - почему Око можно открыть заклинанием только в присутствии всех четырех Наследников? Зачем Наследник Слитерина? Разве в пророчестве не сказано, что последний Наследник Слитерина будет злым?
- Что-то ты задаешь слишком много вопросов, - устало вздохнул Бен. - С чего бы это?
- Я младшая сестра при шести братьях. Чтобы получить ответ хотя бы на один вопрос, мне всегда приходится задать их целую кучу.
Она услышала, как Бен перевернулся и вздохнул, и перевела на него взгляд. Теперь он лежал на животе, положив голову на руки.
- Мой отец пришел призвать Слитерина отказаться от борьбы, - отчужденно начал он. - Тот пригласил отца в библиотеку и, когда отец повернулся, чтобы закрыть дверь, ударил его мечом в спину... Там были слуги - они-то и рассказали, что случилось дальше... Слитерин склонился над ним, умирающим, - смотрел... но мой отец проклял его... а Предсмертное проклятье Гриффиндора очень сильно. Суть его была в том, что коль Салазар, его брат и когда-то лучший друг, убил его, то однажды наступит день, когда и его уничтожит собственная плоть и кровь, - Бенджамин снова вздохнул и прикрыл лицо руками, теперь слова доносились не очень отчетливо. - Ровена держала это в уме, когда создавала Заклинание Ока. Думаю, она немного защищала Гарета - ведь ему было только восемь тогда, и ей надо было бы смотреть вперед, чтобы быть достаточно уверенной в его безопасности после того, как его отец будет... устранен...
- Все это так сложно и зависит от такого множества мелочей... - с сомнением заметила Джинни. - Как можно навесить все эти пророчества, все эти заклинания на того, кто еще не родился?
- Это действительно все очень непросто. Да что там - даже все упростив, все равно ужасно сложно манипулировать временем и судьбой... Хельга как-то мне сказала: "Реки и ручейки времени несут судьбы к неизбежному... Ты когда-нибудь поймешь - все вещи находятся вне времени, ими можно управлять, но в одном случае они не требуют вмешательства, в другом самый трагический и досадный дефект может оказаться весьма полезным для дела. А иногда раз и ты можешь приложить руку - однако будешь знать об этом только тогда, когда сделаешь..."
- Трагический дефект? - переспросила Джинни, запрокидывая голову и меланхолично глядя в небо, на глазах заплывающее чернильной синевой. Ей подумалось о Драко. Уж если к кому и можно было применить это понятие, так точно к нему... Да, явно дефектный мальчик... Ну, не в смысле - физически... Она улыбнулась в темноте и перевернулась на живот.
- Бен?.. - окликнула она и собралась спросить, когда они отправятся, - прямо сейчас или подождут до утра, когда вдруг услышала тихое похрапывание: он уже уснул.

**************

**************

Эрмиона ужасно боялась, что, отправившись за Оком, они снова налетят на охрану, или же их задержат какие-нибудь чудовищные обитатели замка, или - что совсем ужасно - они столкнуться со Слитерином... Однако самой большой помехой оказалось то, что Рон и Драко категорически не могли находиться рядом - каждые несколько шагов они начинали грызться: Рон намеренно наступал Драко на ногу, тот в ответ ставил ему подножку - ну, и все в том же духе. Когда они завернули за угол, Эрмиона оглянулась на Гарри - тот страдальчески закатил глаза.
- Я думала, что Драко пойдет впереди нас и осмотрится, пока мы тут подождем... - прошептала она Гарри. Тот вздохнул и обернулся:
- Ну, пропусти его вперед... Да чем вы там вдвоем занимаетесь?!? Слушай, нет нужды пускать его вперед... ой, больно, наверное... Прекратите.
Драко и Рон, яростно переглядываясь, разошлись. Эрмиона вздохнула.
Теперь они находились в узком темном коридоре с развешенными на стенах доспехами, потолок терялся в темноте и клочьях паутины. Драко был прав - похоже, в эту часть замка нечасто заглядывали. Стены отзывались тихим эхом на их голоса.
- О чем вы на этот раз спорите? - скрестив на груди руки, требовательно спросила Эрмиона.
- Висли намекает, что мне нельзя доверять, - Драко покосился на Гарри. - А потом он встал мне на ногу.
- А ты мне подставил подножку! - отрезал Рон.
- Сначала ты наступил мне на ногу!
- А куда, черт возьми, ты завел нас, а, Малфой? В ловушку?
Драко с отвращением фыркнул. Оба юноши остановились в темном дверном проеме и буквально зарычали друг на друга, Эрмиона, стоя позади Гарри, молилась, чтобы их не заметили.
- Да, Висли, ты совершенно прав - это ловушка, - Драко заговорил с таким сарказмом, что его голос резал не хуже отточенного ножа. - Какой ты догадливый! Ведь у меня же раньше не было ни единой возможности убить всех вас! И сейчас на шее у Гарри не болтается эта хреновина, с помощью которой, захоти он ее использовать, он прикончит меня в любой момент.
Рон взглянул на Гарри:
- Используй эту штуку, - попросил он, - умоляю!
Драко взмахнул ресницами и повернулся к Гарри:
- Точно, Гарри! - заверещал он фальцетом, передразнивая голос Рона. - Почему бы тебе не избавить меня от этого отвратительного типа?
Гарри резко взглянул на Драко:
- От тебя нет никакой помощи!
Драко пожал плечами:
- А что, когда-то была?
- Никогда бы не сохранил тебе жизнь, - в сердцах бросил Рон, тут же испугавшись собственной жестокости. Эрмиона потрясенно взглянула на него и сразу же поняла, что он не имел в виду ничего безжалостно-кровавого.
Драко же был другого мнения. Он послал Рону ангельскую улыбку, означающую на деле крайнее раздражение:
- Какая прелесть, Висли! - произнес он. - Знаешь, это очень сильно похоже на то, о чем я размышлял вчера. Когда целовался с твоей сестрой.
Рон рванулся к нему, но цепкие руки повисших на нем Эрмионы и Гарри сумели его удержать, хотя это не мешало ему попытаться испепелить Драко взглядом.
- Держи подальше свои лапы от моей сестры, - яростно взвыл он.
Драко мелодраматично закатил глаза.
- "Держи подальше свои лапы от моей сестры"? И что сие значит?
- Так, вы, оба - быстро прекратили! - взорвалась Эрмиона, крепко сжимая руку Рона. - У нас сейчас есть дела поважнее, чем ваши разборки.
- Я и шагу вперед не сделаю без гарантии, что мы можем ему доверять, - Рон оттолкнул-таки Гарри и Эрмиону и махнул головой сторону Драко.
- Гарантии - да сколько угодно, - улыбнулся Драко. Эта улыбка отнюдь не была доброй. - Я же пообещал тебе не вламываться по ночам в твою спальню с целью перерезать тебе горло.
- Ты никогда мне ничего подобного не обещал, - опешил Рон.
- Правильно, Висли. Спи крепко.
- Так, все - с меня достаточно, - заявил Гарри. Он выпрямился во весь рост, его зеленые глаза метали искры. Окровавленный, исцарапанный, с синяками, он сохранил способность держаться с таким достоинством, что вокруг него словно возникала адмантиновая стена, которую невозможно было разбить. Для своих шестнадцати лет его командный вид был весьма впечатляющ. Когда он хотел его продемонстрировать.
Так делал и Драко, - мелькнуло у Эрмионы. - Нет, там все совсем по-другому... Драко из тех, за кем следуют, испытывая какую-то странную смесь из страха и уважения к его врожденному блеску, безжалостности и харизме. За Гарри же люди шли исключительно по любви - было ужасно трудно не влюбиться в него, даже тогда, когда он был таким суровым, как сейчас... вот Рон упрямо хмурится, отойдя в сторону, а Драко уставился в пол... - но оба они беспокойно заерзали под его пристальным взглядом.
- Так, вы, оба, - скомандовал Гарри. - Отсюда и далее: вы затыкаетесь и оставляете друг друга в покое.
- Но Гарри... слабо запротестовал Рон.
- Я сказал - молчать, - резко перебил его Гарри, схватил Драко за руку и, преодолевая сопротивление, оттащил его на несколько шагов в сторону, где развернулся и уставился на него с таким негодованием, что Эрмиона в тот же миг сообразила, что он обращается к нему телепатически. Гарри никогда не заострял ее внимание на том, что они общаются таким образом, но догадаться было несложно, особенно с тех пор, как она услышала их разговор на кухне Висли. Чувствуя себя немножко виноватой, она потянулась к Ликанту, и лишь только ее пальцы сомкнулись на нем, их голоса зазвучали в голове, словно она поймала и настроила нужную Гарри-Драко радиоволну.
«... не вижу смысла так себя вести, - решительно говорил Гарри. - Вам уже не по одиннадцать лет».
Вид у Драко был надутый:
«...Он первый начал».
«...Нет, это ты первый начал».
«...Не я».
«...Так или иначе, - добавил Гарри, - у Рона есть повод».
«...И что? - поинтересовался Драко с видом, будто он с трудом удерживается от желания сорвать с Гарри очки и со всей силы шмякнуть их ему об голову. - Ты хочешь сказать, что ты не веришь мне? Все еще не веришь?»
«...Конечно, верю, - но Драко все еще смотрел на него с подозрением. - Слушай, Драко, я же сказал - я верю тебе».
Драко недоверчиво взглянул на него и неожиданно брызнул весельем. Гарри порозовел.
«...В чем дело?»
«...В тебе: ты сейчас назвал меня по имени. Смотри, не умри от разрыва сердца. Не, правда, звучит забавно, когда это говоришь ты. Можешь продолжать звать меня Малфой».
«...Ты же называл меня Гарри».
«...Только тогда, когда думал, что ты умираешь, - искренне признался Драко, прислонясь к стене и устремляя на Гарри взгляд своих полуприкрытых глаз. - Так что ты имел в виду, говоря, что у Висли есть повод? Согласен, у него масса поводов, и один хуже другого, но что именно ты имел в виду?»
«...Я думал об этом, - Гарри указал взглядом на Знак Мрака на руке у Драко. - Я верю в искренность твоих намерений, но существуют вещи, которые ты не в силах контролировать. Это делает Слитерин, а Знак Мрака связывает вас - вдруг он решит использовать его для контроля над тобой?»
«...То есть ты боишься, что я могу внезапно накинуться и ранить кого-то из вас?»
«...Скорее, ты повредишь себе. Сириус мне говорил, что Темный Лорд использовал Знак для того, чтобы на расстоянии руководить и следить за Пожирателями Смерти, а если они сопротивлялись, он их заживо сжигал, - глаза Гарри помрачнели. - Он и тебя может сжечь».
Драко пожал плечами, твердо глядя ему в глаза:
«...Ну и пусть».
Гарри, привалившись к стене, начал хватать ртом воздух.
«...Я могу что-то сказать, чтобы...»
«...Нет».
Гарри вздохнул:
«...Хорошо. Делай, что тебе нравится, Малфой. Как всегда».
- Смотри, они снова этим занимаются, - неожиданно заметил Рон, отвлекая Эрмиону от подслушивания и размышлений. - Стоят и пялятся друг на друга. Странно...
- Они разговаривают, - невозмутимо объяснила Эрмиона, отпуская Ликант. - Они просто разговаривают таким образом.
Рон с подозрением взглянул на нее:
- Так ты можешь их слышать?
- Возможно, - улыбнулась она.
В этот момент Гарри и Драко закончили свои переговоры и вернулись обратно. Рон все еще злился:
- Меня аж передергивает от отвращения... Гарри бы не стал шифроваться от меня.
- Рон, не все в этом мире связано с тобой, - Эрмиона догнала Гарри и пошла рядом. Драко пропустил ее вперед, и они теперь цепочкой двигались по извивающимся узким коридорам. Она напрягла глаза и прищурилась, пытаясь разглядеть, что их ждет впереди, но тут Гарри взял ее за руку, она развернулась вправо и обомлела, увидев смотрящее на нее со стены ее собственное лицо... Нет, это не зеркало... она прекрасно понимала это, глядя в свои собственные синие глаза, смотрящие на нее со стены. Она уже видела это лицо - в обрамлении таких же, как у нее самой, волос, она уже видела эту синюю одежду... - такую же, как у нее самой..., в которую Ровена Рэйвенкло одела ее вчера - и тысячу лет назад... Она услышала, как чертыхнулся замерший позади нее Драко... Никто из них не видел раньше ничего подобного - да и она сама видела изображение Основателей только однажды, в день своего похищения, в день, когда она приняла Любовное зелье... - когда Слитерин привел ее в комнату с гобеленами... Где-то в подсознании у нее скользнуло удивление - зачем же Слитерин перенес его сюда? Гарри, который ни разу не общался с предками, был совершенно заворожен, он протянул руку, словно бы захотел коснуться лица Годрика Гриффиндора - своего собственного лица... она сжала его свободную руку в тот момент, когда его пальцы прикоснулись к полотну...
- Не касайся! Это ловушка! - вскрикнул Рон, но было уже поздно: под ногами Эрмионы с грохотом разверзся пол, она услышала удивленный вскрик Гарри, и они вместе рухнули в темноту.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 12:59 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

Сириус шагал и шагал по коридорам, куда более спокойным, чем он предчувствовал. Похоже, у него все получалось: бесчисленные Слитеринские холуи ни разу не остановились и не задержали на нем взгляд, куда-то целенаправленно спеша. Куда? - он понятия об этом не имел, но за этим явно ничего хорошего не стояло.
Гарри и остальным он весьма уверенно указал, куда именно он отправляется, - на деле, однако, все было не так просто: он было решил, что узнал коридор с этими бесконечными темными дверями, в одну из которых он и вошел вместе с Лупиным и этой баньши-Рэйвен. Да-да, точно: это было именно здесь... тот же выложенным плитами пол, змеевидные скобы для факелов, овальные деревянные двери... О! - вот она - резная дверь темного дуба с латунной планкой, за которую она и отправила Лупина... Сириус приостановился перед ней, неожиданно ручка повернулась и, заскрипев, дверь отворилась вовнутрь. Сириус отпрянул и остолбенел.
Навстречу ему шли три юные девы в чем-то белом и полупрозрачном, две несли фонарики, от которых шел бледный, мягкий свет, а третья, самая высокая, наигрывала на арфе какой-то странный, сладкий мотив. Когда они приблизились, Сириус узнал вил. Его напугало это странное сходство с Нарциссой - такие же бледные, высокие, изящные, с водопадом серебристо-белых волос, распахнутыми серо-синими глазами... - словно бы он увидел ее в каком-то кривом зеркале. Заулыбавшись, они замерли, серебристые мантии обтекали их стройные фигурки.
- Quel homme attirant. Que devrions-nous faire avec lui? - усмехнулась первая.
- Je pense que nous devrions le manger, - промурлыкала вторая.
Продолжая улыбаться, они двинулись к нему - и Сириус попятился назад, ему не понравились ни эти взгляды, ни жесткие, холодные улыбки, заигравшие на их красных губах, а особенно не понравилось то, как левая вила плотоядно облизнулась, глядя на него. И внутри нарастала уверенность в том, что, о чем бы они ни говорили, ничего хорошего для него в этом не было.
- Кыш! А ну, кыш! - этот женский голос прозвучал странно знакомо. - А ну, отстаньте от него, 'развратницы!
Сириус обернулся: позади него, босоногая и облаченная лишь в белую ночную рубашку, стояла Флёр Делакур, что вовсе не мешало ей, уперев руки в боки, метать яростные взгляды. Она повелительно махнула рукой и, к удивлению Сириуса, вилы, сжавшись, попятились прочь от нее.
Ах, да, - сообразил он, - она же Источник Слитерина...
Вила, что повыше, обнажила зубки и просяще произнесла:
- Fleur....pourquoi est-ce que tu ne nous laisses pas seuls et nous laisses avoir notre amusement?
- Parce que je le dise! - гавкнула на нее Флёр, повелительно топнув ножкой. - Потому что я так сказала! А теперь уходите! Сейчас же!
Шипя и скаля на прощанье зубы, вилы развернулись и исчезли в коридоре с такой скоростью, словно их преследовали фурии. Собственно, у Флёр, провожавшей их не самым добрым взглядом, был именно такой вид: ее серебристые волосы потрескивали, как мишура, напомнив Сириусу, что гнев Магида - весьма могучая сила. Он отступил на шаг под ее пристальным взглядом.
- Ну как вы? - сочувственно спросила она. - Мои кузины... они несколько пе'ревозбудились...
Сириус покивал, пытаясь взять себя в руки. Она приподняла брови:
- А я ведь видела вас 'раньше... О, я вас знаю - вы д'руг п'рофессора Лупина! Я видела вас в его кабинете - в камине!
Сириус снова кивнул и представился:
- Я Сириус Блэк.
- А п'рофессор?.. с ним все хорошо? - Флёр распахнула свои синие глаза. - Он п'рибыл сюда?
- П'рибыл... в смысле - прибыл, он с другими оборотнями, - произнес Сириус, стараясь не сболтнуть ничего лишнего. От Гарри он уже знал о поступке Флёр, но Драко добавил к этому несколько подробностей, из чего Сириус заключил, что она искренне желала исправить свою трагическую ошибку. Кроме того, она была так слаба, что в физическом плане никакой угрозы не представляла. - Можешь меня туда провести?
Она кивнула:
- Могу. Это чуть дальше, мы совсем 'рядом... - она взглянула в ту сторону с усталостью и страхом. - Если он меня поймает...
- ... я скажу, что угрожал тебе, - заверил ее Сириус с максимальной убедительностью, на какую он был способен. - Они все думают, что здесь болтается какой-то большой нехороший вампир.
Флёр лишь устало кивнула в ответ, словно у нее не было сил даже на то, чтобы хоть что-то сказать. Буквально через пару шагов они уже стояли перед окованной железом дверью, которую он немедленно вспомнил, Флёр стукнула в нее разок, толкнув, пропустила вперед Сириуса, зашла следом и плотно захлопнула ее за собой.

**************

Рон вслед за Драко кинулся к зияющему провалу в полу, в котором исчезли Гарри с Эрмионой, и склонился вниз - насколько хватало глаз, там царила темнота - темнота, рассеиваемая каким-то слабым-слабым проблеском внизу, в какой-то бесконечности. Что это было? Сияние дневного света? Блеск воды?
- Гарри! - закричал Драко, стены этого черного колодца эхом вторили ему. - Эрмиона!
- Эрмиона! Гарри! - присоединился к нему Рон.
В ответ донеслись какие-то звуки - настолько слабые и далекие, что они так и не поняли, были ли это их собственные голоса, отразившиеся от дна, или же ответ. Драко покосился на Рона, бледного, как его собственная майка.
- Как ты узнал? - просипел он. - Как ты узнал, что это ловушка?
Рон покачал головой:
- Просто знал.
Голос его был пустой и мертвый.
Шрам на ладони Драко вдруг что-то кольнуло, и в голове у Драко зазвучал голос Гарри:
«..Эй, Малфой, вы там, наверху?»
«..Да, - плечи Драко обмякли, напряжение чуть спало. - Как вы там с Эрмионой - целы?»
«..С нами все в порядке... Бултыхаемся тут, как поплавки, в какой-то глубокой-преглубокой луже, но в порядке. Рон?..»
«..Ни веснушки не пропало».
«...Скажи ему, что с нами все хорошо».
Драко взглянул на Рона и коротко кивнул:
- С ними все в порядке.
- Откуда ты знаешь? - прищурился Рон и тут же покачал головой. - Ладно, не надо. Я догадался.
«...Как он узнал, что это ловушка? - удивленно и растерянно снова заговорил Гарри. - Я имею в виду Рона».
Драко пожал плечами:
«...Я не знаю. Он просто сказал, что понял - и все».
«...Эрмиона сказала, что он Прорицатель», - произнес Гарри после короткой паузы.
- Ты Прорицатель? - недоверчиво поинтересовался Драко, взглянув на Рона. От отца он знал, как редко они всегда встречались и насколько востребовано было их мастерство. Вот взять профессора Трелони: провидческого таланта - чуть, что не помешало ей занять профессорскую должность в Хогвартсе... яркое свидетельство редкости этого дара...
Рон напрягся, ожидая подвоха:
- Сам удивляюсь...
- Слушай, все это выглядит так, словно тебе наконец-то дали трубу, чтобы ты в нее дунул, - совершенно неуважительно бросил Драко. - И ты удержал меня от падения в эту дыру. Схватив меня за руку, между прочим... - этого я от тебя ну никак не ожидал.
- Я потянулся к Гарри, - с отвращением и брезгливостью ответил Рон, - а достал тебя. Из всего этого я могу сделать только одно заключение: я расплачиваюсь за свою карму по ну очень высокой и быстро растущей ставке...
Драко опустил глаза на свой порванный рукав:
- Ну, во всем есть плюсы: ты, например, прикончил мою рубашку, которая и без того выглядела достаточно интригующе... Хорошая работа.
Рон раздраженно покосился в его сторону:
- И как мы их оттуда достанем?
- Веревками. Нам нужны веревки... ну, или канаты, или что-то...
- Но Эрмиона говорила - никакой магии внутри замка, - обеспокоено напомнил Рон.
- Я знаю... Вот задница... - Драко начал лихорадочно соображать, и тут его взгляд зацепился за украшающие стены тяжелые гобелены. - А как насчет вот этого?.. - ткнул он пальцем в их сторону. - Мы можем разрезать их на полосы и связать. Получится что-то вроде веревки...
Рон нехотя кивнул:
- Что ж, весьма практично. Ты уверен, что ты точно не маггл?
- Очень смешно, - Драко поднялся на ноги.
«...Посидите пока там, Поттер, мы попробуем спустить вам веревку».
«...О’кей...»
Драко ухватил за угол гобелен с изображением стада гарцующих по летнему цветущему лугу единорогов - такой странный среди этих бесконечных сцен битв и портретов, за другой край его взял Рон и с силой дернул, взметнув в воздух облако пыли, от которой Драко тут же скрутил кашель. Когда же наконец он выпрямился, откашлявшись и проморгавшись, то представшая перед ним картина заставила его похолодеть: по коридору, гоня перед собой ледяную волну, медленно двигались три высоких сутулых фигуры. Серые мантии, гниющие, покрытые струпьями руки... - дементоры, - в ужасе понял он.
И Гарри его услышал:
«...Уходите оттуда. Бегите».
«...Но как же вы?..»
«...БЕГИТЕ!» - заорал Гарри так сильно, что у Драко едва не треснула голова.
И они побежали.

*******************

Гарри выругался.
- Дементоры. Их преследуют дементоры. Теперь мы остались одни, Эрмиона.
В гробовой тишине Эрмиона пыталась осознать все случившееся.
- А во что такой мы провалились? Только точно? - тихонько спросила она. Ей показалась вечностью та минута, которую она провела в темноте и нарушаемой лишь плеском тишине.
- Это вода, - успокаивающе произнес Гарри. - Простая вода.
- Как темно... - произнесла Эрмиона, стараясь, чтобы предательски не дрогнул голос.
Она почувствовала, что ладонь Гарри натолкнулась под водой на ее руку, и крепко ее сжала.
- Иллюмос, - прозвучал его голос, и пространство вокруг них залилось тусклым светом.
- Гарри! Никакой магии! - вскрикнула она, лихорадочно соображая, как можно обратить уже произнесенное заклинание. - Ведь Слитерин же узнает!..
- Мы сейчас уже не в замке. И вообще - как бы сюда заявился Слитерин?
В этот миг, чувствуя, холодная вода отбирает у ее тела последние крупинки тепла, Эрмиона подумала, а был ли приход Слитерина самым страшным событием? Кстати - как долго они сумеют выжить здесь? Да, а собственно - где это "здесь"? - закрутила головой Эрмиона.
Они плавали посреди какого-то темного водоема, среди скал и сумрака. В пяти ярдах от них чернел круглый проход.
- Я удивлюсь, если это выход, - задумчиво произнес Гарри.
- Или вход, - не задумываясь, подхватила Эрмиона.
- Вход? Для кого?
Эрмиона была уверена, что в наступившей тишине они рисуют в воображении омерзительных морских чудовищ.
- Слушай, - наконец произнес Гарри, - я совершенно уверен, что, если мы чуточку подумаем, мы обязательно выберемся отсюда.
Стараясь не сосредотачиваться о том, что может подбираться к ним из глубин, Эрмиона подняла голову и поискала в вышине отверстие, через которое они и упали.
- Если бы я могла дотянуться до кирпичей... Похоже, их можно использовать в качестве опоры... - заметила она. - Если я залезу на тебя...
- ... то я утону, - уныло покачал головой Гарри. - Но, думаю, как-нибудь попозже ты обязательно на меня залезешь...
Не успела Эрмиона открыть рта, чтобы ответить, как из проема в скале показалось какое-то слабое серебристое свечение - его точно не было минуту назад. Хотя, может, ей привиделось? Она взглянула на Гарри, но тот был весь поглощен изучением стены на предмет выступов, за которые можно было бы ухватиться.
- Поразительно, ты еще можешь шутить, - она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более жизнерадостно.
- Научился этому от Драко. Два в одном: шуточки и усмешки... В самом деле помогает... - барахтаясь, он брызнул ей в лицо.
Теперь свет стал совершенно отчетлив: он лился из пещеры, дрожа на воде серебристой дорожкой.
- А может, ты знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы не утонуть? - в отчаянии спросила Эрмиона, видя, как что-то появилось из проема и заскользило к ним по воде. Она вцепилась в руку Гарри, он притянул ее к себе и крепко прижал, пытаясь защитить... Сердце едва не выскочило у нее из груди, пока она не поняла, кто появился перед ними в этом подземном озере. Русалки. Две ... нет, три, очень красивые, с длинными зелеными волосами, аккуратными жабрами, порхающими под подбородками, с переливающимися под водой золотисто-зелеными рыбьими хвостами.
Одна - поосторожней, с печальным лицом, устроилась на выступе торчащей из воды скалы, но две другие подплыли поближе, оказавшись в нескольких футах от Гарри и Эрмионы, и захихикали. Серебристое свечение шло от висевшего на шее у одной из них белого полупрозрачного шара.
- Привет, - произнесла та, что была слева, и вторая тут же закатилась в приступе хихиканья.
Сама не зная, почему, Эрмиона вдруг подумала о Парвати и Лавендер, а та, что надувшись, сидела в сторонке, до странного напоминала Панси Паркинсон, какой та была последние несколько недель их шестого учебного года.
- Вы кто? - с непритворным изумлением спросил Гарри. - Вы нас можете понимать?
- О, мы говорим по-человечески. Оттуда сверху постоянно доносятся эти ужасные визги и шум, так что мы научились. Мы чудовища, - ответила русалка между смешками. - Мы - чудовища, - шепотом, словно это была сверхсекретная тайна, повторила она.
- Кто? - требовательно переспросила Эрмиона.
- Ну, это он так думает, - объяснила та, что бултыхалась справа.
- То есть Слитерин? - догадалась Эрмиона.
- Когда он однажды увидел здесь какие-то движения - о, это было сотни лет назад - он решил, что тут живут какие-то монстры, и воздвиг над этим озером свой замок, начиненный разнообразными ловушками... Люди постоянно сюда падают. Мы заколдовали воду, чтобы они не тонули, а потом выводим их на волю... А он думает, что их пожирают чудовища!
- Так вы здесь уже не первое столетие? - удивилась Эрмиона.
- Ну, конечно же, нет! - оскорбленно фыркнула в ответ одна. - Здесь сменилось уже не одно поколение, тут жили наши семьи... ни одной из нас не больше двухсот, благодарю. А еще тут скучно. Вы тут первые за много-много лет. А вон она, - махнула русалка в сторону сидящей в отдалении третьей, - все еще сохнет от тоски по тому мужчине, что был здесь шестьдесят лет назад... Очень красивому брюнету с сияющими глазами... Кстати, немного похожему на тебя, - произнесла она, глядя на Гарри. - Пойдемте, нам лучше уйти отсюда до того, как он придет полюбоваться на плавающие в воде косточки... Наберите в грудь побольше воздуха, сначала надо будет двигаться под водой, не бойтесь, не очень долго.
Признаться, это оказалось чуть дальше и гораздо холоднее, но в конечному итоге они были вознаграждены сухой пещерой с занавесами из водорослей и растущими среди камней цветами. Гарри и Эрмиона вылезли обтекать на берег, а русалки плескались и внимательно их изучали.
- Все, что вам осталось - пройти туда, и вы очутитесь позади башни, - объяснила первая русалка. - Вход заколдован, так что снаружи его не видно.
- Бегите со всех ног и не останавливайтесь, - посоветовала вторая.
- Мы вам очень признательны, - поблагодарила Эрмиона, - однако нам нужно вернуться в замок.
- Обратно в замок? - ужаснулись русалки.
- Там наши друзья, - твердо произнес Гарри. - Сами понимаете.
- И, - наугад произнесла Эрмиона, решившая использовать любую возможность, - нам нужно добраться до Ока.
- Ока? - ахнула первая.
Третья русалка бросила на Гарри еще один взгляд и наконец-то заговорила:
- А ты часом не Наследник Гриффиндора? - с сомнением в голосе спросила она.
- Э-э... - Гарри смутился - как всегда, когда к нему приставали.
- Слушай, а ты не Мальчик-Который-Выжил?
Помолчав, Гарри кивнул:
- Точно.
Первая русалка вцепилась во вторую и возбужденно затеребила ее:
- Это он! Тот самый, один из тех, о ком говорится в пророчестве про Наследников! Мы должны открыть ему Тайну!
- Подожди, а как же она? - колебалась вторая.
- Да она никто.
- Я не никто, - отрезала Эрмиона, - я Наследница Рэйвенкло.
- Но ведь в пророчестве речь идет не о тебе, - снисходительно-высокомерно заметила русалка.
- Происки сексистов, - резко заявила Эрмиона.
- Все, что вы хотите сообщить мне, говорите при ней, - громко сказал Гарри.
Русалки удивленно приподняли изящные зеленые брови:
- Хорошо-хорошо, - первая русалка сняла с шеи шарик и протянула его Гарри.
- Что это? - осторожно спросил он.
- Сама не знаю наверняка, - задорно улыбнулась русалка. - Одно точно - эта штука очень мощная и древняя, я ее уже почти сто лет храню, а до меня хранила моя мать. Этот шар из тела волшебника, что сбросили сюда много-много сотен лет назад... Он уже был мертв, ему ничем нельзя было помочь... Тело укрыли старейшины, а шар сохранили, чтобы передать Наследнику Гриффиндора, - она протянула шар Гарри.
Гарри взял его и, к большому неудовольствию русалки, тут же передал Эрмионе. Она начала его с любопытством осматривать - свечение постепенно затухало, однако внутри еще плясал огонек, вернее, если присмотреться, три огонька - они то разделялись, то снова сливались. Шар опоясывала серебряная лента, на которой Эрмиона сумела разобрать единственно слово - adunatio.
- Что бы это значило? - Гарри склонился над ее плечом, и прядь его волос пощекотала ее щеку.
- То ли объединение, то ли соединение...- Эрмиона приблизила шар к нему. - Может, это любовный амулет или..
- Осторожнее с ним, - резко перебила ее русалка. - Он опасен. Не разбей - могут произойти страшные вещи...
- А может быть, он нам ни к чему?.. - произнес Гарри.
Бросив на него негодующий взгляд, левая русалка произнесла заклинание, шлепнув по одному из заросших мхом камней, и перед ними возникла ведущая в сумрак лестница.
- Она приведет вас к Оку, - надменно фыркнула она, - желаю удачи. Она вам здорово понадобится.
И с этими словами она, а вслед за ней и ее подружки мгновенно скрылись под водой. Тревожно переглянувшись, Гарри и Эрмиона взялись за руки и шагнули на ведущие в темноту ступени.

**************

- Так, отлично, и сколько же вас здесь? - поинтересовался Лупин, рассеянно потянувшись за гиппогрифовым хрустиком и тут с содроганием отбросив его. - В смысле - как велика армия Повелителя Змей? Точное количество здорово помогло бы при разработке стратегии.
- Ну, что ж, - ответил глава оборотней, а в миру живущий в Ипсвиче бухгалтер Питер Уайтстоун, ставший оборотнем в 16 лет. - Мы, оборотни, потом еще пара сотен дементоров, вилы... может, сотня троллей, несколько баньши, люди, несколько огрингов и сколков.
- Огринги? - пораженно переспросил Лупин. - Сколки? Но они же не существуют! Это же миф!
Питер удивленно взглянул на него:
- Вовсе нет.
В Лупине проснулся чрезвычайно заинтересованный преподаватель Защиты от Темных Сил, здорово поколебав позиции воинственного борца. Это его даже немного напугало.
- Огринги - это Мороки, - задумчиво произнес он. - А про сколков я не слышал с...
- Это живые скелеты, - произнесла симпатичная женщина-оборотень, представившаяся как Изабель. - Их очень трудно убить.
Большинство оборотней потеряли к Лупину интерес после прибытия и покровительства Пита, оставшись на уровне "привет" и угощения мармеладками. Изабель и Пит - единственные, кто остался, другие же в углу увлеченное перепинывали друг другу тряпичный мячик. Лупин не мог поверить, насколько безобидными они выглядели.
И вот это-то и есть та стая злобного зверья, от которой я всю жизнь держался подальше... Мне будет стыдно.
- Это не так важно, - отрезал Лупин.
- Ты как-то напряжен, друг мой, - заметил Пит. - Думаю, настало время для небольшого расслабления.
Лупин приподнял бровь:
- Расслабления? Мы и так все слишком расслаблены.
Однако Пита и Изабель, радостно захлопавшую в ладоши, остановить было невозможно.
- Несите трубы, несите барабаны, несите музыкальные инструменты из свиной лопатки и желудка выдры, мы собираемся устроить здесь настоящий тарарам!
Несколько оборотней помчались исполнять ее приказ. Лупин, знакомый с рок-музыкой оборотней по последнему дню рождения Сириуса, когда тот приволок Time-Warlock, понял, что будет много рева, застонал и схватился за голову:
- Стойте, мы же должны работать, мы должны...
Открылась дверь и, потряся Лупина до глубины души, так что тот вряд ли мог даже как-то отреагировать, в комнату вошел Сириус в сопровождении бледной, тоненькой Флёр Делакур. Он видел, как Пит поднялся на ноги и вынул из кармана палочку-проверялочку, которую сам ловил, войдя в эту комнату...
- Дай мне, - резко приказал он и шагнул к Сириусу и Флёр, постарался встать, чтобы закрыть их от взглядов всех остальных и, прошептав:
- Флёр, поймай это! - бросил в них палочку. Флёр без труда схватила ее в воздухе, и Лупин отошел.
- Они прошли, - кинул он через плечо, и увидел, как Пит, не слишком внимательно наблюдавший за ними, кивнул и приветственно помахал.
Лупин снова повернулся к Сириусу, схватив и крепко сжав его руку, он тревожно спросил:
- Как ты? Как Гарри?
Сириус быстро ввел его в курс сегодняшних событий, заставив вытаращить глаза от удивления. Когда тот говорил о роли в произошедшем Флёр, Лупин бросил на нее быстрый взгляд, однако она решительно смотрела в сторону полными слез глазами, и он решил не мучить ее расспросами и вопросами.
- Так что мы собрались встретиться снаружи, - заключил Сириус, - и я вернулся за тобой. Хотя, как мне кажется, тебе здесь вполне неплохо. Да и вон тот оборотень от тебя явно тащится.
- Кто? Пит? - опешил Лупин.
- Да нет, вон та красотка в синем.
Лупин закатил глаза:
- И даже в этой ситуации ты пытаешься меня пристроить. Как трогательно...
Сириус улыбнулся, а Флёр нахмурилась:
- Это может оказаться не так просто, как вы думаете.
- Устроить Лупину свидание? Издеваешься над беднягой, да? Он вовсе не такой уж и страшный.
- Нет, я про то, чтобы выбраться из замка, - бледные, как полотно, скулы Флёр чуть порозовели. - Выходов очень мало и все они охраняются. Нам не помешала бы карта.
- Нам? - уточнил Сириус, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал слишком резко.
Флёр опустила глаза:
- Я бы хотела пойти с вами... если вы меня возьмете...
- Ну конечно, - подхватил Лупин, тронутый ее несчастным видом. - Нам понадобится ваша помощь, чтобы выбраться из замка.
В его сердце завозился грызущий червячок тревоги, когда он вспомнил их разговор об источнике мощи: будь он тогда чуточку полезней, она бы не зашла так далеко...
- Здесь есть карты, - махнул он рукой в стороны стоявших у стола Пита и Изабель, как раз в этот момент изучавших какую-то схему.
- А почем ты знаешь, что другие оборотни не поднимутся против нас? - прошептал Сириус. - Разве они не рабы Темного Лорда?
- Я натолкал Волеукрепляющего Зелья в драже Берти Боттс... - шепнул Лупин. - Они-то этого не знают, но...
- ... отношения раб-господин из их взаимоотношений уже вычеркнуты, - ухмыльнулся Сириус.
- Да, за такую шуточку надо бы тебя пристрелить. А теперь постарайся держаться в рамках приличий.
Когда они плечом к плечу стояли над планом замка, Лупина вдруг осенило и он бросил быстрый взгляд на Сириуса:
- У тебя еще остались карандаши Зонко?
- Только один, - Сириус вытащил его из кармана и протянул Лупину.
Было очень странно - снова, спустя почти двадцать лет держать его в руках... Он помнил это чувство - магия текла на вырванную Питером из Истории Хогвартса карту замка... Первая Карта Мародеров... Теперь он обводил мягким грифелем Слитеринский замок, хотя Флёр настойчиво советовала ограничиться только первым этажом с выходами. Карандаш в его руке излучал энергию, когда он вырисовывал все эти входы-выходы, коридоры, двери и лестницы... маленькие появляющиеся точки указывали местонахождение и перемещение обитателей замка... И вот, когда он закончил с садом и крепостными стенами, он заметил нечто очень странное...
- Сириус, - поманил он друга, - ты только взгляни на это...
Сириус глянул ему через плечо, вытаращил глаза и выругался, но Лупин не мог предъявить ему претензий: за стенами замка были сотни, возможно, даже тысячи точек... а возглавляли эту армию три точки, подписанные Вирджиния Висли, Драко Малфой и... Бенджамин Гриффиндор.
- Что за... - пробормотал Сириус, но в этот момент Флёр перебила его, быстро пройдя через комнату и сдернув с окна одну из тяжелых бархатных портьер. Оборотни негодующие взвизгнули, когда яркий лунный свет ворвался в комнату, но Флёр, не обращая на них внимания, призывно махнула рукой Сириусу и Лупину. Они подбежали к ней и Лупин, отшвырнув портьеру в сторону, выглянул в сад.
И чуть не вывалился: за стенами толпились фигуры - дюжины, сотни... лунный свет играл на доспехах, серебрил оружие и подсвечивал сиявшие своим, внутренним светом хлопавшие на ветру вымпелы, каждый из которых венчал темно-красный флаг с золотым львом. Гриффиндор.
- Это армия... - прошептал он. - Джинни вернулась и привела с собой армию... Но как она добилась этого? Воистину - удивительная девушка.
Лупин покачал головой:
- Они же просто топчутся там... Чего они ждут? Почему не атакуют?
- Они не могут попасть внутрь, - пояснила Флёр. - Вокруг замка есть защита от проникновения внутрь нападающих. Они никогда не смогут сюда попасть. Повелитель Змей знает об этом и даже, скорее всего, не волнуется...
- А есть ли какой-нибудь способ обойти охрану? - взглянул на нее Лупин.
Флёр медленно кивнула:
- Только Слитерин может это сделать. Или ...
- Или?.. - повернулся к ней Сириус. - Или ты?
Она кивнула, дрожа всем телом.
- Я.. могу попытаться... но... когда я пробую не подчиняться определенным правилам... вы не знаете, что это за обжигающая боль... от нее слепнешь... - она опустила глаза в землю. - Надеюсь, я смогу помочь вам. Я должна искупить...
Сириус взглянул на склоненную голову Флёр, потом перевел глаза на впавшего в задумчивость Лупина:
- Рем, - окликнул его он, - у тебя не осталось фиолетовых Всевкусных Орешков?

*******************

Драко послушался Гарри и побежал по коридорам, слыша, как позади топает Рон - надо сказать, что скорость его длинных ног весьма и весьма впечатляла, не говоря уж о сопении и энергии, с какой он все это делал. Свернув за угол, они вылетели на площадку длинной, цвета слоновой кости лестницы. Рон, задыхаясь, схватил Драко за рукав:
- Ты знаешь, куда мы направляемся?
- Уверен, - и Драко припустил вверх, Рон следом, а за ними поднималась ледяная волна - Драко чувствовал, что дементоры неподалеку. Лестница, угол, снова лестница - и они оказались перед закрытой дверью. Рон в отчаянии проклял все на свете и зарычал на Драко:
- А я-то думал, ты знаешь, куда идешь!
- Заткнись на минутку, ладно? - Драко уставился на дверь, совсем не похожую на двери, виденные им до сих пор: сделанная из темной слоновой кости, она была заперта на семь замков и семь засовов. В исступлении Драко вцепился в засовы, начал дергать и царапать их - все бесполезно, они держались намертво, разве что у него заскользили вспотевшие пальцы, да волосы полезли в глаза. По коридору пополз леденящий холод - и они оба были прекрасно осведомлены, что было тому причиной.
- Используй меч, тормоз! - Рон сверкнул глазами, привалившись к стене.
- Что?
- Меч, меч, тебе говорю! Может, ты им сумеешь пробить. Думай!
Драко вытащил меч из ножен, взглянул на него, на эту внушительно выглядящую дверь, пожал плечами и с силой размахнулся. Клинок проскользнул сквозь дверь, как сквозь масло, - с такой же легкостью он разрубил адмантиновые цепи Гарри. Драко отступил и снова рубанул - на этот раз по засовам, они со звоном посыпались ему под ноги. Рон ухватился за ручку, распахнул дверь, и они рванулись внутрь. Драко попытался было пристроить ее обратно, но бесполезно.
- Брось ее! - крикнул Рон, и Драко, оставив ее покачиваться на петлях, оглянулся, чтобы увидеть, где они очутились: они стояли на широком, огражденном доходящей до груди стеной, каменном балконе, опоясывавшем башню и упиравшемся в зубчатые крепостные стены. Драко подбежал к краю и выглянул - вдалеке, насколько хватало глаз, расстилался лес, уползая за горизонт, а сверху на него смотрели звезды и месяц, омывающий холодным бледным светом башню и стены. Неожиданно Драко сообразил, как долго он не был на свежем воздухе.
Вокруг не было ни единого пути вниз, ни какого-либо другого входа, кроме того, через который они вбежали. На этот раз Рон даже не чертыхнулся: смертельно бледный, с черными брызгами веснушек на лице, он взглянул на Драко и, сделав над собой явное усилие, произнес:
- Мы попались. Ты можешь что-нибудь сделать? У меня палочку забрали...
Драко ничего не сказал, он размышлял, как это чертовски круто - быть Магидом, особенно, если в кризисные моменты ты оказываешься ни на что не способен. Все, чему он научился, - творить заклинания без палочки, но, даже будь у него сейчас в руках палочка, все равно ему в голову не приходило сейчас ни единого подходящего заклинания. Эх, вот если б он научился телепортироваться... На всякий случай он решил попробовать: поднял руку и, мысленно перебрав заклинания, которые когда-либо изучал, произнес:
- Catedra!
Вспышка света - и у крепостной стены появился огромный диван, весьма удобный на вид, с мягкой буклированной отделкой.
Рон с отвращением поморщился:
- Малфой...
Драко раздраженно покосился на него и попробовал опять:
- Cerrucha! - нараспев произнес он, из его пальцев сорвались веревки и кольцами свернулись у его ног. Он поднял один конец и бросил его Рону. - Мы можем спуститься по ним.
- По крайней мере, это не букле...
- Ты играешь у меня на нервах, причем нерв остался последним, Висли, - предупредил Драко, изучая, можно ли вбить меч между зубцами балкона. Если бы тут можно было завязать веревку, может быть, они могли бы...
- Малфой... - сдавленно произнес Рон. Драко вскинул взгляд и увидел, что Рон огромными глазами смотрит куда-то позади него. Чувствуя, что холодеет, он обернулся...
В дверях стояли три дементора - высокие, отчужденные, пугающие... Лунный свет лился на них морозным серебром, на каменном полу вытянулись еще более длинные, страшные тени. Они стояли, не шевелясь, чернота под капюшонами была безмолвна и безразлична... Медленно они поплыли вперед, и Драко прострелил холод, заморозил его тело, превратил кровь в лед...
... Нет, не надо... Только не сейчас...
Он почувствовал, что стоящий позади Рон находится в таком же состоянии - чертыхаясь, он сполз на пол и, ухватившись за одну из диванных подушек, швырнул ее в приближающихся дементоров, но самый высокий легко поймал и одним ударом лопатообразной руки превратил ее в клочья, который вышвырнул прочь.
- Похоже, твоя тахта ему не понравилась, - просипел Рон.
Драко сейчас был не в том состоянии, чтобы сочинять что-нибудь умное в ответ.
- Уходи, - твердо сказал он и отпихнул Рона, что было сил. Споткнувшись, он удивленно уставился на Драко. - Им нужен я. Убирайся отсюда.
Он смутно ощущал, что Рон смотрит на него, слышал его голос - "Малфой..." - но все остальные слова рассыпались пузырьками воздуха в бурлящей воде, когда дементоры заскользили вперед, заковывая все перед собой в лед; холод острыми ножами полосовал его тело, как тогда, в лесу, когда в его - вернее, вовсе не его - памяти снова зазвучали эти агонизирующие крики, эти пронзительные вопли, от которых закладывало уши и темнело в глазах. Воспоминания крови, клокотавшей в его теле, снова ожили в его мозге, и рядом не было Гарри, способного их разогнать...
Он стукнулся спиной о стену, о неровные камни - так сильно, что на мгновение боль прояснила его зрение: дементоры двигались к нему, до них был всего фут... Рон стоял в дверном проеме, глядя на них... все происходило как-то очень быстро и, в то же время, ужасно медленно... а меч-то я забыл на балконе! - внезапно осознал он, увидев как в лунном свете серебристо поблескивает эфес недалеко от Рона... Он вытянул вперед руку, чтобы тот привычно прыгнул в ладонь... - ничего не произошло. Он попробовал снова, даже не представляя, что для этого еще нужно сделать - ведь всегда все получалось так просто... Он растопырил пальцы, позвал меч... Бесполезно. В ушах звенел его собственный отчаянный вскрик, но и он ушел, вытесненный ледяной мглой, затянувшей пространство перед ним... Надо попробовать Заклинание Патронуса... однако он ни разу не произносил его против настоящих дементоров, никогда не сопротивлялся этой ледяной махине, высасывавшей из него остатки воли, энергии, надежды...
Сквозь туман донесся голос Рона - надрываясь, он хрипло выкрикнул его имя и, с трудом открыв глаза, Драко увидел, что он бежит, хватает меч и, с искаженным от боли лицом с размаху кидает ему - воздух рассекло серебристое сияние, и Драко ухватился за эфес. Теперь - вперед и вниз, как учил отец, со всей силы по ближайшему дементору... как раз через сердце... если оно вообще у него есть...
Воздух разорвал крик дементора и еще одна вспышка - яркая и зеленоватая, Драко отшатнулся, едва не ослепнув. Впервые он слышал, как эти безмолвные создания издают какие-то звуки - протяжный вопль, полный боли и ярости. Драко, замерев от ужаса, не мог оторвать взгляда от дементора, который, сжимая застрявший в теле меч, в корчах повалился на землю. В тот же миг двое остальных рванулись к нему, волоча за собой безжизненно распростертое тело...
Рон.
Драко рванулся вперед, выдергивая меч из приконченного дементора - но они были быстрее: стеной закрыв тело своего мертвого собрата, они заскользили к нему беззвучным и ужасающим ледяным цунами.
Шаг назад. Еще один. И вот спина уперлась в стену. Опять трудно дышать, в ушах шумит и трясутся руки... Прыжок на стену... Спереди подбираются дементоры, а позади стена обрывается утесом, нависающим над макушками деревьев... Луна и звезды разливали сияющий серебристый свет, от которого время словно останавливалось, замирало между небом и землей...
Он закрыл глаза и в отчаянии нырнул в воспоминания о единственной короткой лекции о Патронусах, что в лесу прочитал ему Гарри.
Счастливое воспоминание... У него и тогда не было ничего подобного, и разорви его черти, если за это время он обзавелся чем-то подобным, - горько подумал Драко.
Так придумай их, Малфой, - прозвучал в его голове голос Гарри.
Он призывал, пытался оживить в себе грезу, созданную тогда в лесу, - но быстрее, чем лица Сириуса, Гарри и Эрмионы материализовались и обрели плоть в его воображении, холод сдавил его...
- Экспекто Патронум... шепнул он и закричал во весь голос, - Экспекто Патронум!!!
Первое, что он увидел, открыв глаза, - крылья. Огромные, золотисто-зеленые. На какое-то мгновение ему показалось, что это сработало заклинание, но он тут же вспомнил, что сотворенным им дракон был серебристым... в этот момент крылья откинулись назад и опали, представив возникшее перед ним создание во всей красе.
И он едва не сполз по стене: в воздухе, почти на уровне его глаз, ритмично взмахивая крыльями, висел дракон - темно-зеленый, с вращающимися золотистыми глазами, он был обряжен в цвета Слитерина. А на его спине восседала Джинни. Он едва узнал ее, настолько у нее был яростный и целеустремленный вид. Вихри, создаваемый драконьими крыльями, развевали алым стягом ее огненные волосы. В левой руке она уверенно держала пару золотых поводьев.
Она протянула ему руку:
- Залезай! - ветер рвал слова у нее изо рта и отшвыривал их в сторону. - Драко!
Не колеблясь ни секунды, он подпрыгнул и, ухватившись за ее руку, вполз на спину чудовища. Обхватив ее покрепче руками (эх, будь другая ситуация, это было бы куда приятнее!), он заорал ей в ухо:
- Брат! Там твой брат! Мы должны вернуться за ним!
Джинни развернулась к нему, побледнев:
- Я видела только тебя. Рон? Где он?
Вместо ответа Драко потянулся вперед и схватил поводья поверх рук Джинни, горячо надеясь, что верховая езда на драконе и лошади не слишком отличаются, а уж в последней-то он разбирался. Он с силой потянул поводья вправо, и, к его восхищению, дракон резко развернулся и нырнул вниз.
Джинни вскрикнула, но не дернулась и не пригнулась, когда они на бреющем полете пронеслись над башней, а дракон взвыл - от ярости или возмущения, Драко не знал наверняка, когда задел крылом крепостную стену. Перегнувшись через Джинни, Драко смотрел вниз, ища Рона - вот он... уже не бессильно распластавшийся на полу - он стоял и, баюкая у груди свою руку, пятился от наступавших на него дементоров. Он ошалело вскинул глаза на пронесшуюся над тем тень дракона.
Джинни в ужасе смотрела вниз на брата:
- Рон!!!
Драко склонился вбок и вытянул руку:
- Вингардиум Левиоса! - и ноги Рона оторвались от земли. Драко не пришло в голову ничего лучшего, чем это заклинание, которое он в Имении как-то использовал на Эрмионе. Рон взмыл в воздух, как выпущенная из лука стрела, и Драко едва не опрокинул дракона, когда, ухватив его за куртку, помог его взобраться на дракона между собой и Джинни. Рон сдавленно подвывал от боли. Весь правый рукав его рубашки набух от крови.
Дракон протестующе взревел, и Драко осенила новая идея:
- Джинни, - крикнул он. - Можешь заставить его пыхнуть огнем?
- Ага! - прокричала она в ответ, сжимая одной рукой поводья, а второй поддерживая брата. - Думаю, да!
- Ну так давай! - Джинни, дернув поводья, снова развернула дракона к башне, что-то неразборчиво вопя ему в ухо. Заложив резкий вираж - Драко вцепился Рону в куртку, чтобы тот не соскользнул - дракон дохнул пламенем цвета расплавленной лавы, и струя огня пожрала крышу - быстро, беззвучно, яростно, пройдя по ней тут же исчезнувшей волной.
Драко смотрел и слушал эту мертвую тишину, опустившуюся после разрушительного взрыва. Постепенно все вернулось, и он снова услышал мерное биение драконьих крыльев, резкие вдохи-выдохи Джинни, неровное дыхание Рона. Выжженная крыша обнажилась, исчезли и дементоры, и обезображенный диван - словно с башни какое-то удивительное вселенское событие смело все, оставив только блестящий меч, невредимо блистающий среди опаленных камней.

**************

**************

- Так что там насчет Слитерина? - спросил Сириус, спеша за Флёр по длинному узкому извивающемуся коридору. Длинные коридоры разбегались во всех направлениях, один за другим сводчатые проходы терялись в зеленоватом тумане. Мимо них спешили тролли, размахивавшие тяжелыми топорами, замогильно завывающие баньши, хищно пощелкивающие клювами вилы. Теперь Сириус понял, как много темных созданий, мчащихся мимо него, были призваны на битву. Только оборотни, обманом освобожденные Лупиным от Призыва, находились в блаженном неведении относительно того, что творилось за пределами замка - когда вся троица покидала их, они закончили плести корзинки и принялись за рисование пальцами.
- Где он? - шепнул Лупин на ухо Флёр, с сияющими решимостью глазами целеустремленно шагавшей по коридору. - Где Слитерин?
- Я не знаю, - твердо ответила она, - и никто не знает. Он велел его не тревожить, и никто не вправе нарушить его распоряжение.
- А у тебя нет такого чувства, что его совершенно не волнует стоящая у стен и готовая к нападению армия? - спросил Сириус.
Флёр покачала головой:
- Нет, что бы он ни делал, его это не волнует.
- Я так полагаю, ему остался только шаг, чтобы вернуть себе всю мощь, - предположил Лупин, когда, завернул за угол, они оказались в большом круглом помещении. - И он прекрасно знает, что со своей силой он может смести эту армию одной только мыслью... Что это?
Сириус замер рядом со своим другом: вместо крыши над ними распахнулось небо. Пространство было перечеркнуто четырьмя соединенными вместе цепями, из середины вниз свисала пятая медная цепь, такая огромная, что каждое ее кольцо было размером с колесо. Она связывалась с S-образным звеном в центре комнаты. Огромная, с дом, змея с чешуей из стекла и меди была закручена вокруг высокой мраморной стеллы, увенчанной высеченным черепом с высунувшейся изо рта змеей. Скульптурное изображение Знака Мрака. Сквозь прозрачные части Сириус мог видеть четко и медленно вращающиеся шестеренки сложного внутреннего устройства. Из ноздрей черепа вырывался черный пар, в огромных пустых глазницах мерцало пламя.
Флёр решительно прошла в центр комнаты, в тот же миг змея начала медленно распрямляться, ее хвост медленно зашуршал к ней по полу. Переступив через нее, Флёр подняла руку, рукав сполз - на этой тонкой белой руке чуть выше локтя черным волдырем вздувался Знак Мрака - указав на змею, Флёр крикнула:
- Delenda! - зеленая вспышка света вылетела из знака на ее руке и ударила в механическую змею, тут же развернувшуюся к своему убежищу.
Пока Сириус хлопал глазами, зеленый свет померк, Флёр без чувств распласталась на полу, и Лупин тут же бросился к ней, перепрыгнув через огромный хвост - змея, окаменев, не сделала ни движения, чтобы задержать его, - уж не от удивления ли? - подумал Сириус - и взял ее на руки. И вдруг голова змеи поникла, внутри что-то глухо взорвалось, повалили клубы белого дыма, что-то заискрило, заскрипело, и она рассыпалась, раскидав по полу осколки стеклянным и медным конфетти.
Глаза Флёр приоткрылись, и когда Лупин добрался до двери, они тихо, но твердо проговорила:
- Отпустите меня.
Сириус помог Лупину поставить ее на ноги (клянусь, она покраснела!), она, замерев, уставилась на разрушенный механизм и тихо прошептала:
- Послушайте...
Они прислушались. Сириус был уверен, что Лупин, с его сверхчувствительными ушами, наверняка заметил бы любой шум куда раньше их, как обычно...
- Охрана снята... - продолжила Флёр. - Стены рухнули, замок открыт для нападающих...

**************

- Могу я его повидать? Хотя бы минутку? - спросила Джинни.
Бен кивнул:
- Если хочешь. Только не разбуди его - колдомедики дали ему Красновербеновое зелье от боли... Не стоит его будить. Твой брат выбыл из строя. Во всяком случае, пока, - Бен легонько подтолкнул ее в плечо. - Ну, иди, я тебя здесь подожду.
Джинни кивнула и, откинув полог шатра, вошла в чистую, светлую комнату с белыми стенами, темной деревянной дверью и кроватью по середине, на которой и лежал Рон.
Она подошла и взглянула на него: он раскинулся на спине, вытянув туго перебинтованную левую руку. Она прикусила губу.
В тот момент, когда дракон приземлился у лагеря, Рон соскользнул с его спины, потеряв сознание от боли в руке - увидев его рану, Джинни охнула и позвала Бена.
Если когда-то она и интересовалась тем, что может сделать Живой Клинок с обычным человеком, то теперь узнала - Рон слово сжал в ладони огнедышащий кусок каменного угля: на его ладони и запястья опаленным мясом кровоточил ожог в форме рукоятки меча, раскаленные змеи прожгли ему плоть почти до кости. Его трясло от боли и стресса, пока наконец колдомедик не дала ему немного успокоительного питья.
И теперь, с налипшими на лоб рыжими прядками, он безмолвствовал в жарком лихорадочном сне.
Джинни наклонилась и прикоснувшись губами к его виску, где серебрился отпечаток поцелуя Ровены, вышла прочь. Перед глазами все плыло от слез, и лишь спустя несколько мгновений она обнаружила, что человек, ждущий ее у шатра, не Бен, а Драко.
С каким-то взбудораженным и взволнованным видом - так выглядят кошки, когда никак не решат, уйти им с этого неудобного места или же еще подождать, - он прислонился к одному из деревянных опорных шестов. На лице смешались грязь и пот, на этом фоне ясные серебристые глаза светились особенно ярко. По ее спине пробежала легкая дрожь, когда она вспомнила, как сидела перед ним на драконе, - его руки поверх ее, его грудь прижимается к ее спине...
- С Роном все в порядке, - они решительно вытерла глаза тыльной стороной руки. - Если тебе, конечно, интересно.
- Интересно, - с отчужденным и холодным видом ответил Драко. - Я ему снова обязан. Опять.
- Ты тоже спас ему жизнь.
- Два - один в его пользу.
- Ах, да-да, никто из Малфоев не может быть обязан никому из Висли, семейная честь и прочее тра-ля-ля, - раздраженно кивнула Джинни. - Где Бен?
Драко вытянул руку и указал длинным, изящным аристократическим пальцем в направлении соседнего шатра.
- Он отправился туда. И сказал, что вскорости вернется.
- Вскорости? И что это значит?
Драко приподнял одну бровь - она всегда мечтала научиться делать так же:
- Позже, чем сейчас, раньше, чем никогда.
- Ах, спасибочки. Очень существенное уточнение.
Дуновение ветра бросило Драко в глаза его светлые волосы, он нетерпеливо откинул их обратно:
- Стремлюсь быть полезным.
- А может, уменьшишь стремление и станешь более терпимым?
- У-у, какие мы брюзгливые, Висли, - распрямился Драко. - А я-то после трогательного вчерашнего ночного эпизода, признаться, решил, что у тебя ко мне какие-то чувства...
- О, еще какие, - твердым голосом подтвердила Джинни. - Отвращение и раздражение.
- А, так ты решила заполнить пробел этим Мистером Надутым Болваном в кожаном трико?
- В бриджах, - уточнила Джинни. - И, кстати, Бен - не надутый болван, а Наследник Гриффиндора.
- Гарри - Наследник Гриффиндора, - отрезал Драко. От холодного ветра у него зарумянились щеки. Впрочем, возможно, это было не из-за ветра, а из-за раздражения. Куда большего, чем он мог себе позволить. - Нам сколько их нужно? Или они теперь считаются пачками?
- Эти солдаты - Бена, - разгорячась, махнула она рукой на лагерь. - Без него я ничего бы не сделала!
- Что ж, теперь я наверняка знаю, что ты ищешь мужчину с действительно большим...
- ... не будь таким отвратительным!
- ... я собрался сказать "войском", - ухмыльнулся Драко, но ухмылка быстро исчезла, сменившись пристальным внимательным взглядом. - Давай напрямик. Ты путешествовала во времени, чтобы вытащить оттуда этого Мистера Болвана с его войском, а потом отправилась сюда?
Джинни кивнула.
- Значит, ты могла провести не один месяц в прошлом рядом с этим парнем. Познакомиться. Очень близко познакомиться. И как мы узнаем, что это не так?
- Никак.
- А ты собираешься как-нибудь прояснить ситуацию?
- Не-а!
- А теперь ты просто пытаешься меня разозлить, - констатировал Драко.
- Да, - удовлетворенно призналась Джинни. - И любуюсь своими успехами.
- А я-то думал, что все Висли стараются быть приятными людьми, - несколько грустно произнес Драко.
Джинни снова подавила улыбку:
- Ты многого про меня не знаешь...
Драко долго и внимательно смотрел на нее:
- Похоже на то... - у Джинни появилось чувство, что он вовсе не злился, а, как всегда, играл с ней и снова выиграл. Но в этот раз это было даже как-то приятно. Под его пристальным взглядом она вдруг осознала, что дрожит под холодным ночным ветерком.
- Ты замерзла, - заметил он и стянул с себя черный свитер - статическое электричество подняло дыбом его светлые волосы. Под ним была еще одна черная - как всегда, черная - рубашка с разорванным рукавом. - Держи...
- Не надо, все нормально, Драко.
- Да ладно. Ты мне тоже однажды дала свитер...
Она опешила на мгновение, а потом сообразила, что он говорит про ее кофту, которой она вытирала его мокрые волосы в Имении неделю назад, - и неохотно приняла свитер из его рук. Только она собралась его поблагодарить, как сзади раздался голос:
- Если верить Феролюсу, он неплохо провел с вами время. Ты даже разрешила ему дохнуть огнем, - это был Бен. Засунув руки в карманы, он с легкой улыбкой разглядывал представшую перед ним сцену.
- Только разок, - покраснела Джинни.
Бен улыбнулся:
- Да все в порядке.
Джинни убедилась, что ее подозрение, что он старается не встречаться взглядом с Драко, не лишено оснований. Увидев его, коленопреклоненного, над Роном, Бен был настолько потрясен, что едва не уронил носилки, который держал волшебной палочкой. Что касается Драко, то он едва отреагировал на Бена, лишь раз мрачно взглянув на него - и Джинни буквально прочитала у него на лбу мысль "Это не Гарри". Насколько она могла сказать, это было вызвано скорее всеми этими Гриффиндорскими символами - мантией, мечом, ножнами - чем тем, что Бен имел несомненное физическое сходство с Гарри. Она почувствовала, что Драко увидел в Бене Гарри, прошедшего по той дороге, в начале которой он сейчас только стоял.
Пока они топтались около лазарета, она успела ввести Бена в курс случившихся на башне событий, теперь он собрался объяснить стратегию, необходимую для того, чтобы проникнуть в замок Слитерина. Они беседовали на ходу, добравшись до стен замка, под которыми стояли войска, - люди сидели на корточках в темноте, проткнутой огоньками волшебных палочек. Стоял тихий недовольный гул - словно в улье жужжали пчелы.
- Непохоже, чтобы они были счастливы, - сухо заметил Драко.
- Просто все бесполезно, - расстроено пояснил Бен. - Замок полностью защищен от штурма. Мы, конечно, могли бы перелезать через стены по одиночке, но это именно то, чего и хочет Слитеринская Армия... Вы когда-либо видели голодную вилу? Я не должен подвергать этому моих людей. Если говорить о штурме... нам нужна массированная атака, нам нужна мощная атака, нам нужна атака...
- ... в кожаном трико, - подхватил Драко.
- Одолжить? - не моргнув глазом, поинтересовался Бен.
- Драко, замолчи, - попросила Джинни.
- А нет ли какого волшебного пути для преодоления этой защиты? - спросил Драко.
- Конечно, нужно попробовать. Думаю, что у тебя - Наследника Слитерина - должны быть какие-нибудь подходящие знания. Я вижу, он отметил тебя своим знаком - signa serpens...
Бен произнес это совершенно безразлично, глаза его смотрели на Драко мрачно и настороженно.
Опустив глаза, Драко обнаружил, что рукав у него задрался почти до локтя.
- Да, - сдавленно произнес он.
- Ты не боишься?
- Меня вообще непросто напугать.
- Ты хочешь биться... - недоверчиво произнес Бен. - Ты хочешь использовать этот живой клинок, чтобы повергнуть темноту? Зная, кто ты?
Джинни встретилась глазами с Драко и увидела серебряные искорки отражающихся звезд на его радужке. Он колебался.
- Возможно, я не знаю, кто здесь больший враг. Возможно, это я. Я не знаю. Зато я точно знаю, кто мои друзья и как я не должен поступить с ними. Я хочу все изменить. Я хочу биться. И если вы мне позволите, я встану на вашу сторону. А если нет...
- То что?
- Я все равно встану на вашу сторону, - Драко ткнул пальцем в безмолвный и безжизненный, как мираж, огромный замок, вознесшийся на фоне черного неба. - В нем есть кое-что, что имеет значение для меня и всей моей жизни. И я хочу получить мою жизнь обратно.
Джинни почувствовала резкую вспышку необъяснимого раздражения, но справилась с собой - она прекрасно знала, что Драко любит выражаться фигурально, да и в конце-то концов, матери его в замке не было, а она наверняка кое-что для него значит!.. Да что там говорить - в ситуациях, когда Гарри и Эрмиона напряженно искали выход, он был или безрассудным, или совершенно безрассудным. Признаться, она была поражена его яростной решимости вернуться за Роном и сама потом чувствовала себя виноватой: это что же он должен быть за человеком, если бы не захотел спасти жизнь ее брату? А что она за человек, если могла о нем такое подумать? И вообще - как она могла влюбиться в него? Да и влюблена ли она? Все это очень, очень запутано... Решительно откинув все эти мысли, она взглянула на Бена:
- А в вашем времени вокруг замка была вся эта защита? Ты что-нибудь знаешь?
Бен покачал головой:
- Ни одна армия не смогла атаковать замок Слитерина, он всегда нападал первым. Единственное войско, посланное против него, исчезло.
- Ну, что ж, теперь оно прибыло, - произнес Драко. - Его просто перебросили сюда, на тысячу лет.
- Но ведь должен быть какой-то путь, чтобы снять всю эту охрану, - настойчиво повторила Джинни. - Если дело в силе Магида, - замечательно: Драко тоже магид, и даже если он не знает всей этой кучи заклинаний...
- Спасибо за ремарку, - бросил Драко.
Бен не обращал внимание на их переругивание, глядя в небо, он что-то делал со своими ножнами.
- Здесь все дело в какой-то действительно сильной и огромной магии, - мрачно произнес он. - Странные знаки и предзнаменования... неясные огни в небесах... Не говоря уже о том, что один из моих лучших лучников был сбит с ног невесть откуда прилетевшим диваном. Что-то происхо... - не успел он закончить, как на их головы обрушилась какофония - солдаты, взвыв, отскочили назад, когда стены замка рухнули с ужасающим грохотом.

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-05, 13:00 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

- Гарри, о чем ты думаешь?
- Ты знаешь, - Гарри взглянул на Эрмиону и кисло улыбнулся. Они еле дышали от бесконечного лазания по этим кривым сбитым ступенькам - их было ну ни как не меньше тысячи! Стены этого узкого коридора становились все суше и суше по мере того, как они удалялись от воды, и были расцвечены мхом всех оттенков зеленого, серого и фиолетового. Оба они был по-прежнему мокрыми, у Гарри был идея применить Высушивающее Заклятье, но Эрмиона пресекла это: "Никакого волшебства, пока мы в замке!" - и так, капая и хлюпая, они шлепали вверх; мокрая одежда облепила тело Гарри, ножны казались неподъемными, мокрые пряди лезли в глаза, однако по сравнению с заботами, терзавшими его мозг, эти телесные неприятности казались весьма незначительными.
- Рон и Драко? - сказала Эрмиона. - Думаю, опасность в том, что они могут укокошить друг друга.
Гарри покосился на нее и убедился в том, что она изо всех сил старается выглядеть и говорить как можно веселее и бодрее. Он всегда знал, о чем она думала, если погружался в невеселые размышления. О чем она думала, когда это делал Драко - неважно. Она захлопывалась, как книга, он никогда не мог уловить ее чувств к этому белобрысому экс-врагу, да и не был уверен, что ему хотелось бы это знать. Он знал, что тот любит ее, знал, что она любит его... А Драко... Драко был его частью, словно бы его рукой. Иногда достающий каким-нибудь артритом или болью..., но все же его частью... Так, некоторые мысли лучше сразу закопать.
- Ну, прекрасно, - слегка запыхавшийся голос Эрмионы выдернул его из раздумий. - И что это?
- Что? - переспросил Гарри, глухо опускаясь на землю.
- Ты чувствуешь себя за что-то виноватым, Гарри Поттер. Уж я-то тебя знаю. И, кстати, ты ничего не можешь сделать. Если ты припоминаешь, под нами пол провалился.
- Я знаю. Я не чувствую себя виноватым.
- Ой, да ладно: ты выглядишь так, будто тебя задавил здоровенный автобус вины, - она игриво ткнула его влажным пальцем. - Как тебе кажется, кому из них сейчас хуже?
- Обоим, - предположил Гарри, шлепая по следующему лестничному маршу, - я не могу рявкать на Рона - он ведь просто боится за меня, я-то могу разобраться, о чем думает Драко, а Рон - нет. У меня есть причины доверять ему, у Рона их нет. Не могу же я продемонстрировать, что не доверяю ему. И Драко - парень, что надо. Он мне друг.
- О... - улыбнулась Эрмиона. - Больно не было?
- Тише, девица! Я сказал, что он мне друг, и, коль скоро он Малфой, он хороший Малфой - он действительно заботился, чтобы я выжил, я это теперь понимаю...
- О, Гарри, эти благие намерения... Эта-то недооценка и поглотила Хогвартс.
- Не могу избавиться от чувства, что, веди я себя с самого начала по-другому, он бы верил мне, не сбежал бы... и вообще - ничего из всего этого не случилось бы.
Эрмиона вздохнула:
- Он сбежал от тебя, от всех нас... Он так решил.
- Ну, не знаю... Иногда люди убегают, потому что хотят побыть одни, а иногда - чтобы выяснить, готов ли ты последовать за ним в преисподнюю. Мне кажется, я выбрал неверный путь...
- Не говори так, Гарри. Ты прекрасный друг - один из лучших, которых можно только пожелать...
- Ага, - с сомнением в голове кивнул Гарри. - Может быть...
Он бы добавил еще что-то, но в этот момент они наконец-то добрались до самого верха: лестница уперлась в тяжелую дверь красного дерева с медными шипами и ручкой в форме лягушки. Гарри потянулся к ней, и дверь распахнулась без малейшего скрежета и скрипа.
Держа руку на Ликанте, Эрмиона последовала за Гарри в огромную, пустую и безлюдную комнату с выложенными большими темными и светлыми плитами - как шахматная доска - полом. Потолок был зачарован, так же, как потолок Большого Зала Хогвартса, и отражал небо. Сейчас это было бездонное черное пространство, засыпанное алмазной крошкой звезд.
Стены закрывали громадные гобелены с каким-то странными изображениями, словно пришедшими из грез и сновидений, - замок цвета слоновой кости среди мрачной пустыни, серебряная колесница в форме цветка, которую мчали по небу огромные огненнокрылые лошади, напомнившие Гарри упряжку лошадей Бьюбатона.
- Здесь прекрасно, - оглядываясь вокруг, произнесла Эрмиона. - И ужасно...
Но Гарри уставился на что-то на полу:
- Эрмиона... что это?
Она взглянула, куда он указывал: на полу чем-то, сильно напоминающим кровь, был начерчен круг, а внутри располагалась пятиконечная звезда, между лучами которой были нарисованы разные знаки - точка, крест, квадрат, овал и что-то, напоминающее букву Н.
- Это Драксограмма, - с несчастным видом пояснила Эрмиона. - Магический Круг с пентаграммой для вызова темных сил... Колдуны используют ее для призыва магических существ - особенно мощных, но не стремящихся вырваться из-под контроля... Они не могут выйти из круга...
- А что будет, если войдешь в круг? - не в силах перебороть болезненное любопытство, спросил Гарри.
- Лучше не спрашивай.
Она отошла прочь от пентаграммы, Гарри последовал за ней к возвышению в центре комнаты. В нескольких футах перед четырьмя тонкими, золотыми столбами, расположенными друг от друга в четырех футах и похожими на опоры для большого шатра, располагалась хрустальная сфера, возвышающаяся над полупрозрачным зеленым постаментом в форме змеи, а в сердце ее тихо кипело пламя, живое, одушевленное, наполненное какой-то настолько нездешней жизнью, что Гарри похолодел от ужаса. Это вещь была живой, он чувствовал это. По стенам, полу, гобеленам танцевали красные тени.
- А это, - тихо произнесла Эрмиона из-за спины Гарри, - и есть Око.
Он шагнул и положил на него руку - в этом было что-то завораживающее, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя коснуться его. Эрмиона подошла и сделала то же самое - он почувствовал, как ее мокрый рукав прилип к его руке, длинные локоны защекотали его шею. В этом неровном, пляшущем, тусклом свете Ока он взглянул на ее профиль - бледная мраморная кожа, пламеневшие от возбуждения щеки, серьезное лицо, словно она нашла решение для невероятно мудреной задачи по Арифмантике.
- Что это? - его голос сорвался, то ли от сырости, то ли еще от чего.
- Думаю, мы могли бы попробовать открыть его, - произнесла она. - В смысле, я - Наследница Рэйвенкло, в тебе есть кровь и Гриффиндора, и Слитерина... правда, с нами нет Джинни... Но, может, у нас хоть какая-то то возможность открыть его - это лучше, чем ничего... В конце-то концов, нигде же не было сказано, что мы все должны коснуться его одновременно.
Гарри кивнул и положил свою руку поверх ее:
- Алохомора, - произнесли они, ее тихий голос почти утонул в его - и внутри сферы полыхнула вспышка - темно-красный всполох следом за голубым. Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно напряглось, он замер в ожидании...
Ничего не произошло.
Эрмиона разочарованно вздохнула:
- Не получается... - ее ладонь соскользнула, но пальцы еще касались гладкой и сияющей поверхности Ока. Гарри взглянул на нее - мокрые тяжелые пряди обрамляли лицо, Око бросало красные тени на прилипшую к ее телу синюю мантию, словно на нее плеснули кровью, и вдруг внутри у него проснулось какое-то воспоминание, никогда им не испытанное, никогда не прожитое: та же комната, что и сейчас... залитая кровью женщина в синем, заливаясь безутешным криком, качает на коленях черноволосого мужчину... Крик Эрмионы - и вовсе не ее... Это ее знакомое, любимое лицо смазалось перед его глазами, когда он, теряя сознание, прислонился к одной с золотых опор... И снова, второй раз за день, он ощутил стальной клинок, насквозь пронзивший его грудь... убийца развернул его лицом, опустил на землю и наблюдал с улыбкой за тем, как слабел он, и жизнь покидала его... и даже склонился и поцеловал кровь на его губах.
Брат. Лучший друг. Враг. Убийца.
- Гарри? - взволнованный голос Эрмионы вернул его из далекого странствия. Он прислонился к стене, все еще блуждая в темном тумане памяти, пока наконец ее маленькие руки не скользнули к его талии и не отстегнули загрохотавшие по полу ножны - пелена спала с его глаз, словно сдутая порывом ветра. Лицо Эрмионы медленно приобретало отчетливость.
- Все в порядке, - он оттолкнулся от стены, чувствуя, как рубашка липнет к мокрой и потной спине. - Просто...
- Это Ключ, - беспокойство в ее глазах сменилось сочувствием. - Он создает тебе... воспоминания.
Увидев его взволнованный взгляд, она поторопилась успокоить его:
- Нет-нет, не постоянно. Только в сновидениях и в определенных ситуациях.
- И в каких же? - спросил Гарри, хотя подозревал, что знает ответ. Он оглядел комнату и снова взглянул на Эрмиону. - Думаю, здесь умер Годрик...
Она качнула головой и притянула его к себе, подняв лицо к его лицу:
- Я знаю... Я чувствую это... Здесь произошло что-то ужасное, что-то душераздирающее.
Он не ответил. Остатки кошмара разорвались внутри него острой болью, в которой слились все его мучения, опасения, напряжение, постоянный страх за жизнь - свою и тех, кого он любил... Почти ослепнув, он опустил глаза к ее белому в пульсирующем свете Ока лицу.
- Гарри, я люблю тебя, ты знаешь... И я буду всегда любить тебя.
Он кивнул. Клубок чувств и эмоций в его груди вызывал боль, особенно теперь, когда он смотрел на нее, в ее темные серьезные глаза с ресничками, до сих пор окаймленными бисеринками влаги. Он вспомнил их первый поцелуй... они промокли под дождем до нитки... - и горячий удар тоски пронзил его сердце. Откинув прочь все мысли, он склонился к ней и поцеловал так, как не целовал уже дни или даже недели - сильно, жадно, словно изголодавшись.
Она ответила ему, ее тонкие руки обхватили его спину, губы распахнулись навстречу его губам, и, теряя голову, он нырнул с дождевую прохладу ее рта, забыв обо всем, кроме желания быть ближе к ней... Эрмиона закрыла глаза и постаралась отогнать от себя какое-то жуткое чувство, не отпускавшее ее с первого момента, как она шагнула в эту комнату, - это ощущение беспричинного, отчаянного беспокойства. Его губы успокоили ее - он рядом, с ним все хорошо... - но все ее тело дрожало от напряжения. Между ними не было ничего, кроме мокрой одежды, его тело в ее объятьях было знакомо ей - не только по этим шести годам, но и по всем предыдущим векам. Она знала даже не его, а этот дух, что оживлял его, что превращал в того, кем он был. Ну и физически, конечно, - не было другого, кого она знала бы лучше: встрепанные волосы, длинные руки... Несущие ее книги, ловко хватающие снитч... вцепившиеся в нее, когда он едва не упал в Бездонную Пропасть... руки, коснувшиеся ее лица и теперь опускавшиеся вниз... Его рот снова вернулся к ее губам, она открыла глаза: ей захотелось увидеть его, убедиться, что он действительно с ней: в комнате все то вспыхивало, то тускнело - ей казалось, что от ударов ее сердца - тук-тук... свет-тень... Она почувствовала, как затряслись держащие ее руки, губы его с яростью и трепетом припали к ней...
Она увидела другую комнату... другого мужчину... в алой одежде, со встрепанными черными волосами... Женщина в синем... Вспыхнул свет, позади них распахнулась дверь, и вошел еще один мужчина - в черном и серебристом, все это время - сообразила она - наблюдавший за ними.
Она опустила взгляд, страх бился у нее в груди пойманной бабочкой, но видение не уходило - она словно впечаталось в ее внутреннее зрение. Она дышала все чаще и чаще, губы Гарри спускались по ее шее к плечу... сквозь это смутное наслаждение пробивалась растущая изнутри паника - сильнее, сильнее! - ее глаза распахнулись, и она поверх его склоненной головы уставилась на центр комнаты, еще миг назад пустовавший.
И задохнулась.
Перед светящимся Оком стоял Салазар Слитерин, сжимая в левой руке что-то серебристо-серое, струящееся... Что она тут же узнала, и обуявший ее ужас едва не сбил ее с ног.
Мантия-невидимка Джеймса Поттера.

**************

В замке царил хаос, Сириус в жизни ничего подобного не видел. Он настоял на том, чтобы все еще обессиленная Флёр была отправлена в логово оборотней, где она могла находиться в относительной безопасности. Одолжив у Лупина его палисандровую палочку с волосом единорога, Сириус осторожно крался вдоль стен, сжимая в руке карту, пытаясь сориентироваться и сообразить, как поближе подобраться к точкам, помеченным Вирджиния Висли, Бенджамин Гриффиндор и Драко Малфой.
Существа всех мастей и видов сошлись в смертельной битве с полками волшебников, грохоча в коридорах; десятифутовый болотный тролль швырнул топор в одетую в золото Хаффлпафф колдунью; отрастившая клюв вила, завизжав, кинулась на обвешанную оружием ведьму в Гриффиндорском кумаче, которая ловко отшвырнула ее заклинанием Combustis; маг в синей одежде Рэйвенкло круг за кругом гнал вверх по лестнице Рэйвен, визжащую и размахивающую огромным копьем.
Мороки всех мастей и обликов, какие-то неприятные на вид черные летающие хреновины с ужасными свирепыми глазами, неожиданно ныряющие вниз и кусающие всех, кто двигался... Так, где же Слитерин? Он должен бы находиться где-то в верхних этажах замка, коль скоро его нет на этом сокращенном плане... Все это здорово нервировало Сириуса - что же такое он начертил?
Но все мысли мгновенно исчезли, когда он подошел к двустворчатым дверям - они распахнулись ему навстречу и из них потекли скелеты, двадцать или что-то около того, закованные в броню, с огромными секирами. Сколки. Они лязгали и грохотали по полу, Сириус вжался в стену, но один из них - вероятно, капитан, судя по алому плюмажу на его шлеме - обернулся и сверкнул на Сириуса своими темно-красными глазами. Зашипев, он метнулся к Сириусу, тот выхватил свою палочку и осыпал существо очередью заклинаний, отскочивших от брони. Теперь пришла очередь Сириуса - он пригнулся, чтобы избежать посыпавшихся на него заклинаний Импедимента; свист приближающейся секиры раздался у него над головой, он пригнулся, уже понимая всю бесполезность этого движения...
Чья-то рука ухватила его за мантию и с силой дернула назад, сверху мелькнуло сияющее лезвие, оставляющее после себя сияющую алую вспышку, оно ударило скелет в плечо, и тот взорвался, оставив разрозненную груду костей, - после чего остальные попятились и припустились обратно по коридору. Сириус увидел отблеск красных камней на эфесе меча и с облегчением и удивлением подумал "Гарри?"
Он обернулся и увидел стоящего позади него с озабоченным выражением на лице Джеймса Поттера.

**************

Джинни стиснула руку Драко так сильно, что он поморщился.
- Сириус... - указала она.
Драко глянул, куда она указывала, и увидел чуть дальше по коридору, прижавшегося к стене Сириуса и стоящего перед ним Бена. У их ног громоздилась бесформенная куча костей сколка - Драко только что свалил несколько штук, а Джинни уничтожила одного весьма эффектным ударом ноги. Сириус был бел, как мел, - Драко ни разу его таким не видел. Это явно было не из-за сколка, в конце-то концов он же был Аурором!
Потом он сообразил: Бен.
Джинни потащила Драко к Сириусу, схватила того за руку:
- Сириус, - задыхаясь, проговорила она, - это Бен, Бенджамин Гриффиндор. Предок Гарри.
Бен, опуская меч в ножны, и, совершенно сбитый с толку, протянул руку Сириусу:
- Что-то не так?
Кровь медленно возвращалась к лицу Сириуса; у Драко сжалось сердце в приливе отчаянного сочувствия. До этого момента ему и в голову не приходило, что этот темноглазый двадцатилетний мужчина, здорово похожий на Гарри, - только темноглазый и без шрама, буквально одно лицо с Джеймсом Поттером накануне его смерти... В глазах Сириуса появилось понимание и - разочарование.
Сириус с вымученным выражением лица протянул руку:
- Нет, все в порядке. Мне показалось, что это кто-то другой. Я Сириус Блэк.
Над головой опять пролетела эта черная крылатая пакость. Драко рубанул по ней мечом, забрызгав зеленым гноем яростно покосившегося на него Бена.
- Так что - мы продолжаем обмениваться неуместными шуточками и замечаниями и ждем, когда нас тут прибьют, или же отправляемся за Оком? - поинтересовался Драко. - Какие будут мысли?
- Вверх, - Джинни указала на привязанный к запястью Хроноворот. Пригнувшись, они побежали. Вокруг них кипела битва, но что-то - возможно, то, что с ними был Наследник Слитерина, - спасало их от неприятностей. Вслед за Драко они взлетели по винтовой мраморной лестнице и, миновав несколько коридоров, оказались перед малахитовой дверью, украшенной резьбой с изображением военных и куртуазных сцен.
Чуть задыхаясь, Драко произнес:
- Око там.
- А заодно сам Слитерин и дюжина его слуг, - добавил Бен, поглаживая эфес меча.
Драко посмотрел на Бена, на Сириуса и, чуть пожав плечами, потянулся к двери и толкнул ее.
Они столпились в проеме - перед ними была пустая комната, в центре которой зеленоватое Око возлежало на своем змееобразном постаменте. Больше в ней не было ничего, не считая странных знаков на полу.
- Я пройду и заберу его, - сказал Драко Сириусу, доставая меч. - А вы стерегите, чтобы никто не подошел.
- Я пойду с тобой, - заявила Джинни и упрямо тряхнула головой, глядя на недовольное выражение на лице Драко.
- Может, мы сумеем его открыть, я - Хаффлпафф, а в тебе кровь Слитерина и Гриффиндора... Ну, не получится - просто заберем ее, но попытаться-то можно?.. В конце концов здесь безопасней, чем снаружи... - и она послала ему быструю хитрую улыбку.
Сириус взял палочку наизготовку и решился:
- Вы, оба - вперед, мы задержим всех, кто попробует остановить вас.
Кивнув ему и тревожно поглядывающему назад в коридор Бену, чей меч поблескивал в полумраке, Драко взял Джинни за руку и они нырнули в открытые двери. И лишь только они успели сделать шаг в круглую залу, как двери позади них захлопнулись с резким и звонким щелчком.

**************

Теперь-то Эрмиона поняла, зачем были нужны эти тонкие золотые столбы - она стояла, привязанная к одному из них тонкой адмантиновой веревкой, обхватившей ее щиколотки и запястья. Гарри разделил ее участь с той лишь разницей, что вдобавок на его правой руке была адмантиновая перчатка. Когда появился Слитерин, они были слишком оглушены, чтобы как-то среагировать, и драгоценные секунды были потеряны. Гарри толкнул ее себе за спину, и она даже не видела, как Слитерин ударил его Оглушающим заклятьем, он рухнул перед ней, она схватилась за Ликант - но было слишком поздно, Слитерин швырнул в нее Заклятье Импедимента, опрокинув ее на землю. Она потеряла сознание, а придя в себя спустя какое-то время, обнаружила, что они вместе с Гарри привязаны к этим колоннам...
Через плечо Слитерина она могла видеть Гарри - у него все еще был слегка обалдевший и ошеломленный вид после Заклятья, а на лице, куда оно ударило, расползался синяк. Когда она увидела все это, у нее защемило сердце: мало того, что с ним случилось, теперь вот они оба... Но почему Гарри, почему всегда Гарри?!
Слитерин встал прямо перед ней, закрыв Гарри:
- Мне было так жаль прерывать эту трогательную сцену, - его темные сонные глаза напоминали глаза ящерицы. - Поверишь ли, однажды я застал мою Ровену и этого грязнокровку-кузена почти в такой же... гм... ситуации, - он наклонил голову, и его глаза медленно скользнули с ее лица на ее тело. Она вздрогнула, пытаясь вырваться или отодвинуться, но веревка держала ее крепко. - Я так и думал, что ты поверишь, - пробормотал он, - такое предательство живет в веках, оставляя свои отметины... Оказывается, у тебя те же отвратительные наклонности... Как жаль, ты такая прелестная крошка... Я было думал сохранить тебе жизнь... Какое разочарование...
Эрмиона зажмурилась и отвернулась от него. Сердце бултыхалось в груди, наполненное таким отвращением, что ей казалось, оно вот-вот взорвется. Единственным утешением было то, что без Драко и Джинни Око открыть невозможно, а она, как она надеялась, были далеко.
- И что ты видишь, когда закрываешь глаза? - шепнул он, прикоснувшись к ее щеке своими длинными холодными пальцами. - Ты ведь помнишь, как все было у нас?.. Комнаты замка, где мы были вместе...
- Я ничего не помню, - прервала его она. - Вы отвратительны. Не прикасайтесь ко мне.
- Я отвратителен? - зарычал он, и обнажил свои острые желтоватые зубы. У нее екнуло в желудке. Он отшатнулся, убрав руку с ее лица. - Ты... Я думал, ты - как она... Я взглянул на тебя его глазами и увидел, что он любит тебя, как я любил ее... Поэтому я забрал тебя, я бы сделал тебя своим Источником... Но за эти годы ее чистая кровь смешалась с кровью магглов и грязнокровок. Ты не такая, как моя Ровена. Ты стояла рядом с моим Наследником на ступенях, и я увидел, как меч обжег твою руку. Я все понял: ты не Магид. Ты - ничто, обычная магглорожденная девчонка, как мне сообщили мои слуги. Ты недостойна стать моим Источником, недостойна иметь ее лицо, недостойна ее крови, текущих в твоих венах... Ты - ничто.
Эрмиона взглянула на него с яростью и отвращением:
- Она не любила тебя, - зашипела она, - у меня ее память, я это знаю! С твой стороны все это было ради обладания и контроля. И она поняла, что не любит тебя, она любила Годрика! Все, что у тебя было к ней, было чем-то злым, грязным...
И Слитерин ударил ее. Его кулак впечатался ей в подбородок, взорвав губы и зубы агонией боли. Задохнувшись, сквозь темноту перед глазами она увидела, как Гарри рванулся вперед, насколько позволяли его узы, однако до Слитерина было невозможно дотянуться...
Тот повернулся и, взглянув на него, заулыбался, самой ужасной из всех улыбок, которые можно было себе представить.
- А, Гриффиндорский Наследничек... Ты похож на него, только он никогда не был таким дохлым и хрупким, как ты. Но, видя тебя, я думаю, в его сердце всегда было что-то непрочное... А ведь по нему сложно было это заподозрить... А теперь - посмотри-ка на меня, - он улыбнулся, и Эрмиона похолодела, услышав в его голосе предвкушение пытки...
Странно - именно так и звучал голос Драко несколько лет назад, когда единственной целью в его жизни было побольнее ранить Гарри. Она затрепетала, ожидая, что он двинется к ней, понимая, что для этой цели она подходила сейчас куда лучше... Но нет.
Слитерин поднял и сжал в руке мантию-невидимку, а из кармана мантии вынул длинный узкий нож. Взглянув на Гарри, он воткнул его в мантию и с размаху располосовал ее на две половины со звуком, похожим на вскрик... Эрмиона охнула, но ничего не могла поделать: за несколько секунд мантия Джеймса Поттера, побывавшая с ними во всяких переделках и не раз спасавшая им жизнь, единственная вещь, доставшаяся Гарри от отца, - превратилась в полосы, свившиеся вокруг ног Слитерина...
Гарри не двинулся, не заговорил - она увидела его склоненную голову, словно у него не было сил смотреть на это, его трясущиеся плечи... Самое ужасное зрелище в мире... Видеть, как он страдает, видеть его поражение... Ей хотелось кричать, выть от ярости и отчаяния; вырвись она на волю, она бы убила Слитерина голыми руками. В комнате царила тишина, нарушаемая только неровным дыханием Гарри, да ее собственными задыхающимися всхлипами, да... звуком открываемой двери.
Дверь. Эрмиона дернулась в своих веревках и со страхом и удивлением увидела, как двустворчатая дверь распахнулась, как совсем недавно распахнулась перед ней и Гарри, и в комнату вошли Драко и Джинни. Сначала Драко, Джинни за ним. В руке он сжимал меч, Джинни держала наготове палочку. Ее глаза заскользили по комнате - пентаграмма на полу, Око, Гарри, Эрмиона, Слитерин... - и они двинулись вперед, словно ничего не увидели.
- Драко! - Эрмиона не смогла сдержать рвущийся из груди вопль. - Джинни!
Ни тот, ни другой не повернулся, словно ничего не услышали. Эрмиона повернулась к Гарри, и от выражения его лица у нее дрогнуло сердце: не моргая, он потрясенно смотрел на Драко, словно не в силах проверить в происходящее. Она почувствовала, что он пытается заговорить с ним, как обычно, обратиться к нему - разум к разуму - и... ничего.
Слитерин рассмеялся, не пытаясь говорить тише:
- Они не слышат вас. И не видят. Мы под Заклятьем Obfuscatus - простенько, но эффективно. Смотрите.
Эрмиона взглянула, не в силах отвести глаз. Она поняла, что не может услышать, о чем говорят Драко и Джинни - вот Джинни остановилась и, упершись рукой ему в грудь и глядя в глаза, что-то серьезно сказала ему. На ней были какие-то древнего покроя кожаные бриджи и черный, явно не по размеру, свитер, скрывавший ее изящную фигурку - наверное, он принадлежал Драко... Хроноворот на запястье... Драко - такой тонкий в его черной рубашке, с закатанными рукавами - она могла видеть черную розу Знака Мрака на его предплечье - поднял руку, откидывая с глаз упрямые серебристые пряди, оглядел комнату...
Она безмолвно молила его: ну увидь же меня, увидь меня!
Но нет - он пожал плечами, потянулся к Оку и положил на него руку.
Нет, - прошептала Эрмиона и заорала во весь голос, - нет! НЕТ!
Ее не услышали. Она увидела, как Джинни что-то произносит... в центре Ока полыхнули вспышки - золотая и темно-зеленая, глаза Драко расширились, он отступил и, ухватив Джинни, потащил ее за собой: Око начало дрожать и вибрировать, внутри него замерцало живое пламя. Эрмиона слышала свое хриплое дыхание, разрывающее тишину. Пламя снова затряслось... И, наконец, вырвалось наружу - с резким треском Око разрушилось, рассыпав хрустальные осколки дождем скорлупок, а на том месте, где оно только что висело, вознесся зеленоватый дымок; качнувшись, он направился к Слитерину и вошел ему в грудь.
Слитерин взревел, будто его пронзили кинжалом, выгнулся дугой навстречу входящему в него зеленоватому облаку, вокруг его тела появился изумрудный ореол... И исчез.
Слитерин выпрямился и захохотал.
- Какого черта? - услышала она ошарашенный голос Драко, доносящийся откуда-то издалека. - Как это получилось?..
Джинни подняла голову, собравшись что-то ответить ему, и задохнулась, увидев перед собой Гарри и Эрмиону, которой потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что теперь они тоже видят ее, но тут Слитерин поднял руку, указывая ей на Джинни и распевно произнес:
- Wingardium everriculum!
Джинни вскрикнула, когда ее ноги оторвались от пола и, молниеносно перелетев через комнату, она наткнулась на третий, стоящий рядом с Гарри, столб. Веревки взлетели вверх и крепко оплели ее руки и ноги.
Драко обернулся:
- Джинни?..
Голос его оборвался, и он остолбенело замер, переводя глаза - Гарри... Эрмиона... и, наконец, Слитерин, на котором его взгляд остановился, наполняясь отвращением и... страхом. Эрмионе почти не приходилось видеть, чтобы Драко боялся. Гневался ли он? - да, занудствовал? - постоянно, был ли противным? - частенько, однако испуганным? - нет, очень редко. Возможно, это из-за того, что теперь Слитерин выглядел совершенно по-другому: он словно прибавил в росте несколько футов, он излучал могущество, от него исходила мрачная пульсирующая сила. Она вспомнила, как он вошел в Нору, уже имея силу от Флёр... тогда он был куда сильнее, чем она помнила, однако по сравнению с тем, что случилось сейчас... - это было ничто. Глаза его излучали зловещий свет, сила ярким ореолом пульсировала вокруг его тела - высокий и ужасающий, он вознесся ввысь, и глаза сияли черными солнцами на снежно-белом лице.
Он протянул руку Драко:
- Подойди сюда. Отдай мне меч.
Драко лишь покачал головой, за него ответила Джинни:
- Нет.
Слитерин протянул руку, коснулся точки у основания шеи Гарри и нежно скользнул вниз, остановившись над его сердцем. Гарри вздрогнул, но не вымолвил не слова. Эрмиона почувствовала, что от ужаса сейчас буквально вылетит из своего тела, и, судя по лицам Драко и Джинни, они чувствовали то же самое.
- Делай, что я тебе велел.
- Ты не должен убивать Гарри, - дрожащим голосом произнесла Джинни. - Он тебе нужен.
- Он вовсе мне не нужен, - спокойно ответил Слитерин. Нагнувшись, он поднял лежащие у его ног ножны Гарри и вытянул оттуда меч - тот снова был целым, но времени, чтобы подумать о том, почему и как, у них не было - Слитерин взмахнул им над Гарри.
- Могу начать с отрубания его пальцев - одного за другим. Уверен, от потери крови он не умрет... Во всяком случае, не сразу, - он улыбнулся и швырнул меч на пол. - Или нет... Мне не нужны эти маггловские способы, от которых он будет выть... - Он повернулся к Гарри. - Ты уже однажды испытывал Заклятье Пытки, но вряд ли с той силой, на какую я теперь способен.
- Нет! - закричала Эрмиона и рванула так сильно, что под веревками кожа на ее запястьях лопнула. Она не видела Гарри, не могла увидеть его из-за спины стоящего перед ней Слитерина, она смотрела на Драко - мертвенно-бледного, с темными, почти черными глазами. Он поднял меч и с силой швырнул его на землю, тот зазвенел по каменным плитам, потом поставил на него ногу и пнул его через комнату к Слитерину - меч, рассыпая искры, заскользил по полу.
Глаза Драко потемнели от бешенства:
- Забери, - резко бросил он.
- Ты был недостоин его, - Слитерин убрал руку от Гарри и вытянул ее - меч послушно впрыгнул в ладонь - Слитерин любовно улыбнулся ему. Повернувшись к Драко, он протянул к нему левую руку. - Иди сюда!
И Драко подчинился.

**************

Драко почувствовал, как против воли его, словно жалкую щепку мощным приливом, ноги понесли вперед, однако все было бесполезно и, пытаясь справиться с этим, он лишь почувствовал вкус крови из прокушенной губы. Око было открыто, Слитерин вернул себе могущество и с помощью своей силы сумел обвести Ад вокруг пальца. Драко несло вперед, он споткнулся и рухнул перед Слитерином на колени.
Связанные Гарри, Эрмиона и Джинни смотрели на него, не отводя глаз: Джинни - с отчаянной яростью, Эрмиона - с отчаянием и паникой, а бледное лицо Гарри было совершенно непроницаемо, однако Драко видел, что, стараясь привлекать как можно меньше внимания, он старается вызволить свою левую руку из-под веревки. Драко не мог понять, к чему, - ведь левая рука Гарри была так же бесполезна для волшебства, как его собственная правая. Он почувствовал, как Гарри потянулся к нему, и его голос тихонько зазвучал у него в подсознании:
«...Отвлеки его».
Драко кинул быстрый взгляд на Слитерина, взиравшего на него с каким-то зловещим предвкушением.
- Ну, наконец-то мы добрались до конца, - тихим, ровным и где-то даже покорным голосом произнес он. - И в конце я снова встретил их и тебя, кто был создан для меня. Я запланировал твое появление тысячу лет назад, - его рука скользнула к Драко и каким-то почти нежным жестом он приподнял его голову за подбородок и внимательно взглянул на него. Драко знал, что он сейчас видит, - гладкие щеки, подбородок, удлиненные, чуть раскосые глаза, светлые спутанные волосы, он узнавал все это - узнавал в этом себя, многие годы назад. В этом взгляде не было любви, не было ненависти - было что-то другое, куда более холодное и отстраненное. Большой палец пробежал от подбородка Драко к ключице, и ему потребовалась вся воля, чтобы не отшатнуться и удержать тошноту. Он не смотрел на Слитерина, уставившись ему поверх плеча, - на Гарри, которому в этот момент удалось высвободить из плена одну руку.
- Тебя состряпал ремесленник, - отчужденно заметил Слитерин. - Во всяком случае, мне так кажется. В тебе есть какой-то дефект, внутри что-то сломано. И кровь твоя тоже небезупречна... Это словно расползающееся пятно, оно будет только расти и расти со временем. Не думаю, что мы могли бы снова стоять рядом, быть вместе, - он склонил голову. - Скажи мне.
- Что сказать?
- Что ты нашел в них? В этой троице, которую ты так любишь - у них другая дорога. Когда-то я тоже любил троих, таких же, как эти. Потом я оставил их, бросил все эти детские штучки. Однако ты не собираешься это делать. Так что же они предложили тебе, чего не смог предложить я?
Драко закрыл глаза и перед его внутренним взором предстали все трое: Джинни, само олицетворение силы духа, Эрмиона, самая любимая на свете, и Гарри, кого он знал лучше, чем себя самого.
Что они дали тебе, чего не могу дать я?
Он вскинул голову и поднял взгляд на Слитерина:
- Надежду.

*******************

Резкий выдох Слитерина заглушил облегченный вздох вызволившегося из пут Гарри и звук упавшей на пол веревки, однако правая рука его была по-прежнему завернута за спину и закрыта врезавшейся в кожу манжетой. Но все же одна рука у него была уже свободна, он медленно поднес ее к губам и выплюнул в ладонь то, что он держал во рту с тех пор, как увидел, что Слитерин связывает Эрмиону, - маленький яркий белый шарик.
Гарри думал, что ему будет сложнее всего молчать, - но нет, самым тяжелым оказалось не закричать, когда Слитерин ударил ее, Гарри до сих пор трясло при воспоминании об этом. Он стиснул в кулаке шарик, наблюдая за разворачивающимся перед ним действом.
Слитерин, едва сдерживая ярость, навис над коленопреклоненным, но вовсе не покорным Драко, напомнившим сейчас Гарри неукрощенное дикое животное.
Гарри даже не совсем понял, что тот произнес сквозь зубы, это прозвучало как... "надежда"?..
- Поднимайся, - приказал Слитерин, и Драко встал на ноги - так медленно и неторопливо, что это уже начало походить на дерзость. Распрямившись, он стал почти одного роста со Слитерином, однако - то ли из-за своей худощавости, то ли из-за этого ореола невероятной, непробиваемой мощи, окружавшего Повелителя Змей, казался меньше. - Ты, мой Наследничек, словно песок в моих ботинках, словно заноза в пальце - такой же неприятный и раздражающий. Ты не сделал ничего из того, что я ожидал. Однако теперь ты поступишь именно так, как я велю, и поймешь, что твоему сопротивлению - Кнут цена. Ступай к Наследнику Гриффиндора. И освободи его от пут.
Гарри видел, как удивленно распахнулись глаза Драко, как дрогнули и раскрылись от удивления его губы.
- Отведи его в центр пентаграммы и оставь там - демоны поймут, я предложил его.
Губы Драко побелели от потрясения, а Слитерин заулыбался. - Потом вернись и убей тех двоих, и после этого, возможно, я сохраню тебе жизнь.
Драко не двинулся, он стоял, опустив голову, и лицо его скрыли соскользнувшие вперед волосы. Слитерин медленно приподнял руку и почти лениво ткнул пальцем в своего Наследника. Гарри увидел, как воздух между ними завибрировал, и Драко слегка качнулся вперед, потеряв устойчивость - во второй раз Гарри видел, как Драко сделал что-то неуклюже... Он едва не упал, но Повелитель Змей подхватил его, крепко взяв за руку.
- А теперь я отправлю тебя отсюда, - зашипел он прямо в ухо Драко. - Небольшое наказание, разработанное мной для моих последователей еще тысячу лет назад, когда я мог играть со временем по своему собственному разумению... Пока тело твое будет выполнять мой приказ, разум твой вернется в твое прошлое, Драко Малфой. Признаться, не думаю, что столь подробное рассмотрение такой жизни, как твоя, принесет тебе что-то еще, кроме боли. Mementorius! - от крика что-то взорвалось зеленым фейерверком, и Слитерин отпустил своего Наследника, моргающего, шатающегося, оставив его стоять в центре комнаты.
Мгновение потребовалось Драко, чтобы восстановить равновесие и удержаться на ногах, а потом он двинулся - двинулся через комнату, к Гарри, и когда он встал перед ним и поднял голову, когда потянулся к нему, Гарри с ужасом увидел пустоту в его глазах. Он было попытался проникнуть ему в разум - но это было все равно, что пытаться проткнуть рукой стену - бесполезно. Тело Драко стояло перед ним, но разум был далеко, далеко отсюда.

**************

Он снова был в каком-то сером пространстве, однако вовсе не в том, в какое он угодил, когда умер. Вокруг расстилалась равнина, ужасающая своей бескрайностью... Это было место контрастов: движение и неподвижность, черное и белое, свет и тень - они существовали здесь одновременно. Ему показалось, что он стоит среди какой-то огромной схемы, выплетавшейся у него из-под ног и разбегающейся на многие мили в разные стороны. Он сообразил, что это была схема, модель его собственной жизни, переплетающаяся с жизнями тех, кто находился рядом. Где-то совсем рядом с ним существовали картинки из его детства, а там, впереди, расстилалось будущее.
Он сделал шаг назад, ощущая, что тело находится где-то далеко, и в этот миг, как он смутно почувствовал, его пальцы начали распутывать веревки... но это не имело значения, потому что на самом деле он был здесь.
Он сделал шаг. Яркая вспышка воспоминания: вот они с отцом скачут верхом по залитой солнцем роще. Ему шесть и четыре, отец учит его загонять и убивать единорогов. Когда они умерли, он зарыдал, вызвав отвращение у отца. Тогда он плакал в последний раз.
Он пошел дальше, перешагивая через другие воспоминания, другие картинки...
Вот он в зеленой мантии играет в Квиддитч, пытается столкнуть Гарри с метлы, совершенно не беспокоясь о том, умрет ли Поттер при ударе о землю. Вот оскорбляет память Седрика Диггори, - он увидел себя в поезде, издевающимся на Гарри и его друзьями, но главным образом, над Гарри, и без того обвинявшим себя в этой смерти, - он любовался лицом Поттера, когда словно тыкал его ножом и проворачивал его в ране. Вкус этих воспоминаний горечью обжег его рот.
Это была его собственная жизнь, распростертая перед ним, как препарированный труп, - каждое мгновение, каждая мелкая пакость, каждый проигрыш и поражение, каждое большее или меньшее зло.
... не думаю, что столь подробное рассмотрение такой жизни, как твоя, принесет тебе что-то еще, кроме боли...
Он рванулся вперед, и перед ним появилась новая часть рисунка, где нить его жизни цеплялась за все остальные, оставаясь самой темной, и он знал, что это из-за того, что она начала сплетаться с жизнью Гарри. Вот момент, когда он принял Многосущное Зелье - он увидел, что две нити сблизились и движутся дальше, то сближаясь, то отдаляясь; другие нити вились вокруг них чуть в отдалении, оплетая их, как нити в гобелене - он не мог видеть ни их начала, ни конца.
Драко сделал шаг вперед, и в голове, подобно громовым раскатам, зашумели голоса.
Дождь. Струи льются с небес, окружая его серебристой клеткой.
...Драко, мне так жаль... - Эрмиона.
Отец в камере, голос его жжет, как хлыст. ... Ты родился именно таким, каким он предначертал... С определенными задатками. Силой магида... Порочный и притягательный... Бесчувственный... Тщеславный... Жестокий.
Флёр смеется над ним, откидывая волосы. ... О, зло, - еще чего п'ридумал...
И Гарри. ... А я-то думал, ты мне друг... Ну и живи, как хочешь, коль твоя жизнь так много для тебя значит.
Голос Темного Лорда. ... Это ведь твой сын, Люций?
Драко затряс головой, словно был в силах выгнать из нее вторящие друг другу голоса, и снова услышал голос отца. ... В конце концов, ты именно то, что я сделал из тебя.
Драко замер, надеясь, что, если он замрет, воспоминания сами по себе уйдут прочь, голоса стихнут, но они остались, нарастая и нарастая, превращаясь в оглушительную какофонию, от которой останавливалось дыхание и свет перед глазами мерк, словно сдутый каким-то черным ревущим ветром.

**************

Эрмиона оцепенела от ужаса. Драко снова опустился на корточки, он сидел и развязывал веревку, стягивающую щиколотки Гарри. Конечно, она понимала, что все, что он делает, он делает, управляемый Слитерином, в противном случае ничего подобного не могло бы происходить, однако это ее вовсе не утешало. Гарри грозила опасность.
Она бросила взгляд на пентаграмму в центре комнаты, светящуюся мигающим, странным, все нарастающим и нарастающим светом - словно это было трясущаяся под чьим-то напором дверь. Она яростно отогнала от себя этот образ и взглянула на Гарри. Он смотрел на нее, и, увидев, что она обратила к нему свой взор, послал ей самую нежную, самую милую улыбку, которую ей когда-либо приходилось видеть... Потом многозначительно перевел глаза на Слитерина... Потом снова на нее, и она сообразила, что он пытается ей сказать - отвлеки его... Она с трудном сглотнула.
- Вы вовсе не так сильны, как думаете, - громко произнесла она, глядя Слитерину в спину. Как она и думала, он повернулся. Тысячелетие не сделало его более терпимым к мелочам.
Он вопросительно-презрительно взглянул на нее:
- Да неужели?
- Вы думаете, эта маленькая пентаграмма сумеет сдержать силы преисподней? - фыркнула Эрмиона. - Взгляните, она уже разрушается. Они будут тут через миг и вовсе не обрадуются тому, что вы пытаетесь удержать их. Всей вашей силы не хватит, чтобы загнать их обратно. А я читала, что случалось с волшебниками, которые связывают демонов...
Слитерин, сверкнув глазами, зарычал:
- Тихо, глупое маггловское отродье! - рявкнул он и, снова отвернувшись от нее, прошел к пентаграмме. Она смотрела, как подняв левую руку, яркими потоками зеленого света, срывавшимися с его пальцев, он заново обвел контуры пентаграммы, и сердце колотилось у нее где-то в горле.
Она перевела взгляд на Гарри и увидела, как, размахнувшись, он с силой швырнул что-то на пол. Маленький белый шар. Он ударился о каменные плиты и разбился, взорвавшись ослепительной белой вспышкой. Свет взмыл и разделился на три белые стрелы, одна из которых рванулась к Эрмионе и ударила ее в Ликант на шее, опалив ее сначала жаром, потом холодом. Вторая метнулась к Джинни, к привязанному к запястью Хроновороту, а третья полетела к Гарри, и ножны у него на боку ярко засияли, когда они соприкоснулись со светом. Гарри поднял голову и снова улыбнулся и, на этот раз его улыбка была полна ликования.
Она услышала его голос - "Получилось!" - и лишь миг спустя сообразила, что вслух он не произнес ни слова, что голос его звучит у нее в голове. Она бросила быстрый взгляд на Слитерина, все еще стоящего над пентаграммой, на Драко, заблудившегося в своем собственном мире и не обращающем ни на что внимание.
«...Что это было? - удивленно зазвучал голос Джинни».
«...Последний кусочек головоломки, - пояснил Гарри».
«...Теперь все Ключи связаны! - пораженно воскликнула Эрмиона. - Все получилось само собой... О, отлично сделано, Гарри!»
«...Я так думаю, когда они соединены, они становятся оружием», - заметила Джинни.
«...Точно, - в груди у Эрмионы затеплился огонек уверенности, - это мы. Мы - оружие. Когда мы вместе, у нас сила, которой ни один из нас по отдельности не обладает».
«...Но мы не все вместе», - и Джинни указала глазами на Драко.
«...А это изменится, - произнес Гарри, и его зеленые глаза загорелись неугасимым огнем, - Прямо сейчас».

**************

Он стоял все там же, закрыв лицо руками, окунувшись в полутьму забвения. Воспоминания и голоса у него в голове утратили всякий смысл, превратившись в безумное страшное пение, блуждавшим по закоулкам его черепа. Он еще помнил, как умирал. Смерть была куда лучше.
«...Драко, - зазвучал в его голове голос, все усиливавшийся и вырвавшийся наконец из грохочущего плена остальных голосов. - Где ты?»
Этот голос был похож на Джинни. Но, возможно, ему только померещилось. Наверное, он сходит с ума. Впрочем, вероятно, это и было целью - уничтожить его... Однако это был единственный услышанный им здесь голос, не ливший на него потоки обвинений, гнева, не напоминавший ему о великих печалях. Может быть...
«...Драко, - в этот раз он точно, знал, чей это голос, - Эрмионы. - Ты должен справиться с этим, стряхнуть. Ты нужен нам. Пожалуйста».
Он поднял голову. Расправил плечи. Огляделся. Вокруг ничего не было, но, похоже, темнота начала слегка бледнеть, тонкие лучики света закружились во мгле перед ним. И, если ему только не показалось, шум в голове начал затихать.
«...Ты там? - снова заговорила Эрмиона. - Скажи что-нибудь, скажи, что с тобой все хорошо, я прошу тебя».
«...Я здесь, - с каждым словом говорить становилось все легче и легче, - но я не могу уйти отсюда. Здесь нет ни верха, ни низа, отсюда нет выхода. Делайте, что нужно, - без меня».
«...Мы не можем, - на этот раз голос Джинни. - Нам нужен ты, и кроме этого...»
«...Кроме чего? - с каждым словом мысли его становились все яснее и яснее. - Что я сейчас делаю?»
«...Ты отвязал Гарри, - через силу сказала Эрмиона. - Слитерин заставляет тебя провести его в центр пентаграммы - ты должен преодолеть это, ты можешь это разрушить, это не сложнее, чем сопротивляться Заклятью Империус!..»
«...Не получится, - тусклое беспросветное отчаяние опустилось на него. - Убейте меня. Я не могу».
«...Убить тебя?» - мысли Джинни запрыгали от шока.
«...Убейте. Вы теперь Ключи, вы - оружие. Уничтожьте меня, если так нужно. Смерть куда лучше, чем то, где я сейчас».
«...Да ладно тебе, Малфой! Кто же сделает это лучше, чем ты? - на этот раз в голове зазвучал Гарри, вернее, не столько действительно зазвучал, сколько у Драко в голове появилось знакомые мысленные образы. - Ты что, даже не попытаешься?»
«...Оставь меня, - утомленно попросил Драко. – Убирайся».
«...А знаешь, Малфой, - судя по голосу, Гарри вовсе не собирался последовать совету и убраться подальше, - а ты действительно неплохой игрок в квиддитч».
«...Что? Ты это о чем, Поттер?»
«...Может, ты и купил свое место в команде, но ловец ты просто отличный - один из лучших, против кого мне приходилось играть. Ты заставлял меня постоянно оглядываться, больше такого никто не мог сделать. Мне даже нравится твоя целеустремленность, когда ты меня бьешь. Значит, ты все-таки решительный человек. Сильный. Достойный соперник. Не из тех, кто легко отказывается».
«...Я не отказываюсь».
«...Правда? Прости, я видимо, что-то недослышал, когда ты сказал "я не могу"».
Драко почувствовал, как у него внутри что-то решительно сжалось, и мгла вокруг него сумасшедше задрожала.
«...Да убейте меня и покончим со всем этим», - простонал он и отвернулся.
«...Нет. Помнишь, что они сказали? Если кого они и хотят заполучить к себе, то тебя. Коль ты не думаешь, что способен на что-то, коль ты такой слабак и трус, сказал бы раньше, Малфой, тогда ты и вправду ничего лучшего не заслуживаешь».
Он услышал голос Джинни:
«...Ты думаешь, что все так, но это неправда».
Ее опять перебил Гарри:
«...Дай-ка я тебе кое-что скажу, Малфой. На самом деле все не так, просто тебе хочется так думать, чтобы убедить себя в том, что у тебя нет выбора. Но выбор-то есть всегда, каждую секунду в своей жизни ты выбираешь одну вещь и отказываешься от другой, и именно это делает тебя таким, какой ты есть. Ну, так кто же ты, Малфой?»
Драко открыл рот и заговорил, услышав свой шепот:
- Я не знаю.
Голос Эрмионы звучал требовательно, обвиняюще, в ее голосе не было больше мягкости.
«...Так ты не знаешь? Тебе стоит с этим разобраться».
«...Ты не можешь вот так - взять и пойти на попятный, - голос Гарри был резок и груб от наполнявшего его отчаяния и гнева. - Я был о тебе лучшего мнения. Даже когда ты не был мне другом, ты был хотя бы достойным врагом. И что теперь? Позволишь ему контролировать тебя, уничтожить тебя и даже не попробуешь этому воспротивиться? Что с тобой произошло? Давно ли ты стал таким трусом?»
Глаза Драко распахнулись, и он увидел перед собой узкий туннель: свет и тьма. Его что-то невыносимо распирало его изнутри, он не мог понять, что, но уже слышал собственное дыхание, резкое, сбивающееся; чувствовал, как сердце разгоняется у него в груди...
«...Я не трус».
«...Да ну? Будь я на твоем месте, я бы боролся. Но, подозреваю, дело тут во мне - я всегда и со всем пытаюсь бороться. Я-то не испорченный маленький мальчик, привыкший, чтобы ему все подносили на блюдечке. Все, чего ты добился, - не твоя заслуга, наверное, именно поэтому ты такой бесхребетный».
Это была такая чудовищная несправедливость, что у Драко из головы выветрился весь серый туман.
«...Испорченный? - он сам слышал ярость в своем мысленно голосе. - Тебе ли, черт возьми, этого не знать, Поттер! Скажи ты мне это в лицо, я переломал бы тебе все пальцы!»
«...Да что ты? - в голосе Гарри проскользнул сдавленный смешок. Поверьте, Гарри действительно был способен смеяться в такой момент. - Ты всегда что-то твердил про хорошую игру, Малфой».
«...Отправляйся к черту!» - разъяренно рявкнул Драко.
«...Ужасно смешно, особенно с учетом того, что там я и окажусь через пять минут, если ты все это не прекратишь. Причем именно ты меня туда и отправишь. Как тебе шуточка?»
Драко почувствовал, как у него внутри все окаменело, и сквозь темноту, как сквозь трещину в стекле, он увидел и комнату, которую он только что оставил, и волшебника, стоявшего над пентаграммой, и привязанных к шестам Джинни с Эрмионой, и себя - напротив Гарри, освобождающим его правую руку. Лицо Эрмионы было переполнено отчаянием, когда она смотрела на Драко... Глаза Джинни, огромные и темные, метались, и он понял, что она слышит каждое сказанное Гарри слово.
Гарри стоял, подняв голову, глаза его бегали, словно пытались найти Драко, где бы тот ни находился, и на лице его смешались и гнев, и отчаяние - все, что чувствовал Драко сейчас... Он смотрел на Гарри, как в зеркало. Драко закрыл глаза и лица его друзей вспыхнули перед его внутренним взором, зажигая внутри него что-то, похожее на столб белого огня. Это чувство было слишком грандиозно, чтобы иметь название, в нем было намешано и любви, и ненависти, и горя, и агонии и ярости... Ярости на себя - за малодушие. Ярости на всю эту жизнь, закинувшую его сюда, заставившую его быть, кем он есть. Ярости на отца, продавшего его ради вот этой вот судьбы еще до того, как он появился на свет. Ярость на Слитерина - за эту мысль, это предположение, что он мог руководить им. Он - Драко Малфой, и никто не будет управлять им, не будет использовать его, не заставит его поступить против воли. И сейчас эта ярость была важнее всего - важнее страха смерти и наказания, важнее мысли о возмездии, важнее, чем даже любовь, - только всеобъемлющий гнев, жажда бунта, темный блеск ярости.
Стиснувшая его темнота зашаталась, затряслась и рухнула, невидимые нити, что держали ее, оборвались, и он почувствовал, что падает, несется сквозь какое-то огромное пустое пространство. К нему подкралась боль, но он оттолкнул ее, наполняясь ликованием и нетерпением - теперь, став свободным, он знал, что делать, сквозь него, как электричество, текла сила...
Что-то с силой ударило его, он вспомнил, что именно с такой же болью вернулась душа в его тело, и распахнул глаза: он стоял напротив освобожденного от веревок Гарри, смотревшего прямо ему в лицо своими зелеными глазами, в которых не было страха, - увидев, что Драко снова здесь, они зажглись каким-то не предвещающим ничего хорошего удовлетворением. В голове снова зазвучал голос Гарри, ясный и четкий:
«...С возвращением, Малфой. Я знал, что ты сделаешь это».
Стоявшие по бокам Джинни и Эрмиона взирали на него с таким же удовлетворением, он ощутил шедшие от них эмоции, усиленные мощью их Ключей, и, с помощью своего гнева освободившись от произнесенного над ним заклинания, он совершенно отчетливо понял, что именно он должен сейчас сделать.
Он обернулся и протянул руку, чувствуя, как мощность всех остальных переливается в него... Слитерин удивился... захлебнулся от ярости, не в состоянии поверить... его лицо побелело. Драко расхохотался и, лишь только Слитерин, в гневе и недоумении, шагнул вперед, прошептал:
- Зовио!.. - и смотрел с наслаждением и восхищением, как пальцы Слитерина - против его воли, один за другим, отлипали от эфеса. Драко раскрыл ладонь и меч, вылетев из руки Слитерина, скользнул в нее. Вспышкой яркого света по венам пронеслось ликование; держа перед собой меч - волну сияющего зеленого огня, Драко шагнул к Повелителю Змей, и в этот миг, когда Слитерин осознал грядущее, ужас судорогой стер с его лица все эмоции, впервые обнажив что-то человеческое. Нечленораздельный крик рвался у него из глотки, он попятился, его безумные пальцы судорожно рвали воздух перед ним:
- Нет, нет! - завизжал он. - Подожди!
Драко опустил меч, и клинок рубанул по запястью Повелителя Змей, ровно отсекая ему кисть, огонь потек из раны - вопль невыносимой, неописуемой ярости и ужаса вырвался у него, когда отрубленная рука покатилась к ногам Драко. Преодолев отвращение, преодолев ликование, Драко поднял обрубок, обнял его пальцами эфес меча и швырнул это в пентаграмму на полу.
Запрокинув голову, он голосом, полным бешенства и решимости, воззвал к невидимым силам Преисподней:
- Придите! Вот ваша часть договора! Отданная его собственной рукой, рукой Повелителя Змей! Забирайте, черт вас побери!
В мертвой тишине Повелитель Змей рухнул на колени, зажимая рану правой рукой, сквозь его пальцы просачивались и стекали капельки-язычки пламени - крови не было. В гробовой тишине грохотало его захлебывающееся дыхание.
И вдруг...
Тихий, низкий рев сотряс воздух - все сильнее, громче, громче! - пока не завибрировала вся комната. С резким шумом и хрустом по камням поползли трещины, стены рассыпались, появилось чистое, серебристое от луны небо - волшебный замок Слитерина рухнул.
Они были так ужасающе-прекрасны, когда вышли из круга и окружили скорчившегося на полу Слитерина - Драко видел, как с каким-то странным, отчаянным вызовом приподнялась его серебристо-черная голова... он что-то неразборчиво взревел... Драко так и не узнал, что это было... Признаться, ему бы хотелось, чтобы в последний миг жизни в этом колдуне на миг пробудилось что-то человеческое, и он позвал Ровену... но скорее всего, это было его последним злобным проклятьем...
Драко почувствовал, что по полу прошла словно волна прилива - замок разваливался на части. Кто-то схватился за его руку... Наверное, Гарри... Грохочущая тьма накрыла их - распростертого на каменных плитах Слитерина, возвышавшихся над ним ликующих демонов... добралась и до них... земля вывернулась наизнанку, опрокинулась... и откуда-то издалека до Драко донесся крик Слитерина...

**************

Придя в сознание, Драко обнаружил, что лежит на спине, головой у кого-то на коленях. Он медленно открыл глаза и взглянул вверх: над ним склонилась фигура, подсвеченная со спины луной, - длинные волнистые волосы, бледный овал лица, темные глаза, взволнованно дрожащие губы... Эрмиона. Увидев, что он пришел в себя, она улыбнулась:
- С возвращением.
Он попытался приподняться и сесть:
- Гарри... Джинни...
- Т-ш-ш, со всеми все хорошо, - она легонько коснулась его лица и, повернувшись, закричала. - Гарри! Джинни!
- Не кричи, - оборвал ее Драко. - У меня сейчас голова треснет.
- Бедный крошка, - улыбнулась она. - Сюда! - быстро отодвинувшись от него, она помогла ему подняться и сесть. Голова действительно раскалывалась, но все это было сущей ерундой - он ощущал такую легкость, с плеч упал такая невероятная тяжесть - будто он провел недели в темном запертом ящике, а теперь крышку наконец-то сорвали, и он смог увидеть звезды. И впервые за много-много дней он не мерз...
Он оперся на руки и осмотрелся. Кругом была трава - сплошная трава, вокруг расстилался широкий зеленый луг, окруженный купами деревьев: от стоящего здесь когда-то замка, с этими его стенами, башнями, зубцами не осталось ни единого напоминания. Небо над их головами словно взорвалось и теперь ярким северным сиянием переливалось синим и зеленым, красным и золотом, и через эти приливы и отливы огоньками бесконечно далеких городов пробивались звезды. Справа поодаль он увидел, чей-то высоченный силуэт, поблескивающий чешуей, - это дракон Феролюс, а рядом с ним две маленькие фигурки: одна - в красной мантии, а рядом кто-то с огненно-рыжими волосами. Бен и Джинни.
- Эй, Малфой! - Гарри хлопнулся в траву рядом с ним. Если и можно было быть грязнее грязи и чернее сажи, то все это относилось именно к нему, но сквозь копоть и кровь на эго лице сияла широченная улыбка. Гарри на мгновение стиснул его плечи, на что Драко ответил удивленной полуулыбкой.
- Самую-то круть ты и пропустил, - сообщил Гарри.
- Вот черт, - чуть расстроенно заметил Драко. - А все потому, что я до потери сознания обрадовался той шуточке, которую мы тут сыграли.
- Ничего крутого не было, - несколько разозленно заметила Эрмиона. - Слитерина охватило пламя, он будто бы горел, не сгорая... А демоны втащили его в пентаграмму, и он все время кричал... А потом они исчезли в полу с ужасным всхлюпом, и вся остальная комната начала засасываться в эту огромную дыру... А ты потерял сознание и чуть тоже туда не провалился - Гарри тебя поймал. Тут ворвались Сириус с Беном, потому что двери рухнули, Сириус вынес тебя, и замок рухнул, рассыпавшись на части, а все его Темные Создания разбежались по лесу... и дементоры тоже. Никогда ничего подобного не видела. Лупин сказал, что это обратный временной коллапс, - он там с Флёр. Кстати, с ней все в порядке.
- Да, все это звучит так, будто я действительно пропустил нечто клевое, - произнес Драко.
- Значит, я как-то не так рассказала, - покачала головой Эрмиона, - потому что на самом деле это было совершенно ужасно. А тут еще Гарри подумал, что ты умер, и устроил целое представление...
- Ничего подобного, - вяло запротестовал Гарри. - А где Сириус?
Эрмиона поднялась на ноги:
- Пойду схожу за ним. Они с Беном как раз обсуждают, что же делать с армией, - она опустила глаза и улыбнулась Драко. - Рон тут сказал ему, что ты убил дементора... Теперь он жаждет подробностей.
Драко лишь кивнул в ответ - сил на то, чтобы говорить, уже не хватало. Впрочем, это вовсе не было плохо: пусть он сидел холодной ночью на сырой траве и все болело так, словно тело было одним сплошным синяком, - все равно глаза его закрылись, и он снова опустился в блаженство первого настоящего сна за последние несколько недель.
«...Малфой, - позвал его голос Гарри у него в голове, и Драко был благодарен ему за то, что не надо открывать глаза или совершать какие-либо телодвижения. - Я тут подумал... Самое время вернуть тебе эту штуку».
Драко все же открыл глаза и увидел, как Гарри протягивает ему какой-то поблескивающий предмет. Эпициклическое Заклятье.
Драко слабо покачал головой:
«...Не хочу».
«...Но там же твоя жизнь», - удивился Гарри.
«...Знаю, - Драко опять откинул голову к дереву. - Не хочу никакой ответственности за свою жизнь. Особенно сейчас. Давай попозже».
«...Как скажешь, - Гарри с мрачным видом снова застегнул его вокруг свой шеи. Не несчастным, нет - просто мрачным. - Ну, спасибо».
Драко снова закрыл глаза, усталость обернула его своим покрывалом, сквозь которое доносились голоса других людей - подходивших, садящихся вокруг него на траве - вот Флёр... вот Гарри радостно приветствует Рона (снова проснулся)... Лупин что-то по-французски говорит Флёр... Эрмиона засмеялась, а в ответ - тихий голос Джинни.
Кто-то мягко коснулся его руки - Лупин спрашивает, как он, Гарри отвечает, что Министерство уже в дороге, а Джинни с печалью в голове объявляет, что Бену пора, и армия отправляется вместе с ним.
Голоса слабели и затихали, как музыка, доносящаяся из соседней комнаты... один голос вдруг приблизился и зашептал ему прямо в ухо.
- Драко, - промурлыкала Джинни. - Тебе стоит кое на что взглянуть, пока ты окончательно не свалился.
Она склонилась над ним, он почувствовал ее руку на своем рукаве - она осторожно его подергала. Он приоткрыл глаза, опустил взгляд - и через мгновение понял, что не столько видит, сколько не видит - кожа его предплечья была чиста, словно на ней никогда и не появлялась Слитеринская метка - череп со змеей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 20:36 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 15. Пружинная кровать
В видениях твоих мелькавшие пространства
Я знаю - нет там солнца, окон нет,
И не ведут ступени вверх, где свет,
Ты там один.

Игрушка плюшевая детства твоего,
Которую таскал ты за собою,
Засыпана священною землею,
Навеки спрятана.

Когда ты говоришь, я слышу гул огня
Обманутых желаний дневников парчовых
И дней потерянных, и дней таких никчемных,
Пристанище твое - пружинная кровать,
Хоть совесть нечиста, ты все же сможешь спать.
Цель - непорочность.

Скажи прощай всему, что сделать не сумел,
Смиренно улыбнись и улыбнись прощально,
И магия твоя никчемна и печальна.
Заклятья непонятны.

Что до манер - то места нет для них,
Изящества они не сохранили.
Ирония - удел немногих сих,
В ком веры нет.

Aztec Camera

Он сидел в проеме окна - светловолосый мужчина в темной мантии, расшитой сулящими несчастья созвездиями. Ветер трепал его волосы - не светлые, не белые, а какие-то совершенно бесцветные. На мгновение они отразили стальное небо, став серебристыми.
- Салазар, - заложив руки за спину, через силу заговорил мужчина с темными волосами. - Зачем ты все это делаешь с собой? Из-за женщины? Или как?
- Тебе легко говорить, Годрик, - не глядя на него, ответил Салазар Слитерин. - Ведь она выбрала тебя.
- Она независимая. Она сама делает свой выбор - она такая, какая хочет, она поступает, как считает нужным. Сейчас это может подразумевать и меня. Только не считай, что я идиот, и думаю, что смогу удержать ее, - если она так решит, я потеряю ее...
- Все это ничего для меня не значит, - отрезал Салазар. - Все мы в нашей жизни делаем или то, что можем, или то, что должны. Я делаю то, что должен.
- Существуют другие пути, - возразил Годрик. - Другие пути, ведущие к смерти, ведущие в Преисподнюю, - куда более быстрые и доблестные.
- Если ты предлагаешь мне принять смерть от твоей руки, кузен, то знай, что я в качестве ответа предлагаю тебе то же самое.
- Правда? - в том же тоне ответил Годрик.- Так почему бы тебе не убить меня прямо сейчас?
Салазар взглянул на него безо всякого интереса:
- Ты стоишь на моем самом любимом ковре, - указал он. - Я вовсе не хочу, чтобы он превратился в рухлядь: очень немногие вещи доставляют мне удовольствие в жизни. Почему я должен отказаться от одной из них?
Годрик открыл рот, потом закрыл и покачал головой:
- Ты же можешь убить меня мановением руки, можешь одной мыслью превратить меня в горстку пепла, и при этом твой ковер совершенно не пострадает.
- О, нет, - с величайшей серьезностью и торжественностью возразил Слитерин. - Если я возьму твою жизнь, то я пролью твою кровь. Можешь быть уверен.

**************

Спустя две недели после заключительной встречи со Слитерином, вечером накануне дня рождения Гарри Поттера Драко оставил играющих у камина в Подрывного дурака Сириуса, Нарциссу, Гарри и Эрмиону и отправился на вершину холма. Он не смотрел на этот дом, где были похоронены его воспоминания об отце. Ночное небо над ним было чистое и прозрачное, будто кто-то положил стекло, а сверху насыпал сияющих бриллиантиков звезд. Днем моросило, трава вокруг была сырая, и каждая травинка поблескивала, словно вбитый в землю гвоздь. Над ним возвышался воздвигнутый в память о его отце мавзолей, сделанный из черного оникса, - он казался нарисованным в ночной мгле.
Он сам не мог понять, зачем он сидит здесь ночь напролет - то ли пришел попрощаться, но ли надеялся, что ему удастся побеседовать с неугомонным призраком отца, - что бы он сказал призраку, если бы тот появился?
Когда он шел сюда, никто не попытался его остановить, все эти дни с ним обращались настолько бережно, как если бы он был чем-то ужасно хрупким, грозившим непременно и немедленно расколоться. Не то, чтобы никто из тех, кто сейчас был в Имении - он сам и Гарри, Эрмиона, Джинни и Рон, Сириус, Лупин и его собственная мать - не прошел через этот кошмар, однако только он оказался в его эпицентре. Всех их так или иначе касалась тьма, но лишь Драко был ей почти проглочен, находился в ней, был ей... Пусть Знак Мрака исчез с его руки, но воспоминания о том, что было, все еще кипели и бурлили внутри него, столько всего предстояло осознать, понять, забыть - ну, или хотя бы попытаться забыть... Он беспокойно мотался по темным залам Имения, заглядывая в зеркала, безуспешно пытаясь найти в них ответы. Назавтра был день рождения Гарри, намечалась вечеринка, но он совсем не хотел на нее идти. Сириус намеревался устроить празднество для них обоих - но Драко отказался, ему не хотелось никаких сборищ, неделю назад был спокойный тихий обед, он получил подарки... да он и их сначала не хотел!
Новая мантия от матери, черные кожаные огнеупорные штаны от Эрмионы, книга от Джинни... Чарли Висли прислал ему фигурку дракона, изрыгающего в начале каждого часа безопасное пламя. А Сириус презентовал ему меч взамен того, что забрали демоны, - не Живой Клинок, конечно, но вполне ничего себе. Гарри в продолжение этой темы неожиданно преподнес ножны, заколдованные так, чтобы уберегать их владельца от ранения - видимо, Гарри достаточно насмотрелся крови за последнее время.
Драко поднялся на ноги и взглянул на темнеющее в серой мгле Имение. Такое знакомое. Огромная крытая терраса, по периметру окружающая этот квадратный каменный дом, башенки с узкими окнами в каждом углу - как раз для того, чтобы лить отличную раскаленную смолу на головы врагов... Сейчас между ними лежали тени. Он подумал обо всех остальных, оставленных им у камина... Отблески огня на волосах Джинни, смех Эрмионы, как всегда - молчание Гарри.
Хватит.
Драко отряхнул колени от мокрой травы и подошел к мавзолею - резная серебристая надпись гласила: "Люций Малфой. 1958-1997. Arte Perire Sua"
- Привет, отец, - тихо произнес Драко, чувствуя под рукой холод камня, слушая замирающий в тишине собственный голос, чувствуя, как колотится в груди сердце. - Давненько мы с тобой не беседовали. Во всяком случае, создается такое ощущение...
Ночь ответила ему тишиной и прохладой. Развернувшись и привалившись спиной к холодному мрамору, он снова уставился в сгущающуюся тьму, где тонкой цепочкой огоньков светилось Имение.
- Я много размышлял о тебе в последнее время, отец. Наверное, ты бы удивился, услышав это... Но это правда. Может, и бессознательно, но я всегда держал тебя в уме. Думаю, он хотел стать мне чем-то вроде отца - я имею в виду Слитерина - вот только вряд ли лучшим, чем ты. Он ведь желал того же, что и ты: заполучить средство для увеличения собственной мощи. Ты изображал Создателя, сделав меня по желанию Темного Лорда, ведь на самом-то деле ты никогда не хотел иметь сына. Ты не Создатель, отец! - его голос стал громок и отрывист, он взрезал сонное тепло летнего воздуха. - Я вовсе не слаб. Ты говорил, что я сломаюсь, как запущенные в обратном направлении часы, - однако я не сломался.
Драко прикрыл глаза, и перед его внутренним взором, словно сыплющиеся и разлетающиеся карты, замелькали разрозненные образы: он вжался в стену в камере отца... башни Слитеринского замка, опаленные огнем... умирающий Гарри, из-под которого по полу ручьем текла кровь... восставшие из Ада черные демоны, пришедшие взять своё...
Из Ада... Оттуда, где сейчас ты, отец. Оттуда, куда ты хотел меня отправить.
Он услышал слова Люция: "В конце концов, ты такой, каким я сделал тебя."
Эти слова, как ему показалось, прозвучали прямо у него в голове. Он слышал их. Он был готов к тому - полуждал, полубоялся. Горе черным наводнением накатилось на него, накрыло с головой, он даже не почувствовал спиной стену мавзолея, когда оно разрушило его разум и зрение... Он едва увидел очертания огромной черной собаки, стоящей на гребне холма и смотревшей на него огромными светлыми глазами, светящимися в темноте, как драгоценные камни.

**************

Сириус видел, как Драко упал у стены склепа, и не поверил собственным глазам: Драко закрыл лицо руками, плечи его тряслись и содрогались. Даже не зная причины этих рыданий, Сириус безошибочно распознал этот вид горя, эти задушенные всхлипы, от которых его тело билось о камни; он скрючился на траве, уткнувшись головой в руки, - в Азкабане Сириуса не раз душили такие же сухие, яростные, отчаянные рыдания...
Хватит. Он распрямился из своего собачьего обличья и приблизился. Он никогда не делал раньше ничего подобного (даже для Гарри, хотя, случись что-то, он бы тоже так поступил) - подойдя, он присел рядом с Драко, оторвал его тело от стены, и решительно поднял его на руки, словно это был не семнадцатилетний юноша, а шестилетний ребенок.
Драко не сопротивлялся, он крепко-накрепко прижался к Сириусу, и тот с удивлением увидел, что он вовсе не плакал, - с ним случилось что - то иное, куда более сложное и причиняющее куда больше боли, чем слезы; его тело дрожало и судорожно сотрясалось, но слез не было. Сириус вспомнил слова Нарциссы, что ее сын не плачет. Но ведь... это же невозможно - все плачут... Он держал и держал его, неловко поглаживая Драко по спине - как успокаивают любое живое существо, пришедшее за поддержкой и помощью; а Драко все колотило.
- Поплачь, - сказал Сириус. - Поплачь, если нужно... если хочешь.
Но Драко отстранился от него и опустился на холодный темный мрамор мавзолея, качая своей серебристой головой. Лицо было бело и сухо.
- Нет. Я не могу.
- В этом нет ничего дурного, - мягко произнес Сириус. - С тобой столько всего произошло... У тебя на это куда как достаточно причин...
- Нет, - уже тверже ответил Драко. - Не могу.
И он снова отвернулся к мавзолею и замер в молчании. Сириус безмолвно присел рядом с ним.
Всходило солнце, его лучи разлетелись над Имением.
Наступил день рождения Гарри.

**************

- Да где же Драко и Гарри? - возопил Сириус, когда шестая по счету почтовая сова приземлилась на полированную поверхность библиотечного стола, заваленного кучей пакетов, помеченных буквами Г и Д. - Это уже ни в какие ворота не лезет... подарки... письма поклонников... эти очередные кожаные штаны...
- Они наверху, - сообщила сидящая с Эрмионой на подоконнике Джинни. Платья для них уже прибыли, и они были поглощены обсуждением нарядов на грядущий вечер. - Потеют.
- Фехтуют, - строго поправила Эрмиона.
- Я буду придерживаться собственной терминологии, - возразила Джинни, касаясь тафты своей палочкой, от чего ткань изменила оттенок от зеленоватого к синеватому. - Смотри, по-моему, так лучше.
- То же самое, - не удержался Рон, лениво листающий на полу в ногах у девушек Ежедневный Пророк со статьей о вечеринке в честь семнадцатилетия Гарри на первой полосе и с подрагивающей фотографией Имения.
- Ничего подобного, - не согласилась Джинни, но все же снова ткнула ткань палочкой. Она приобрела теплый золотистый цвет шампанского.
- Отличный цвет для тебя, - одобрительно заметила Эрмиона.
Дверь с размаху распахнулась, и вошел Драко, а следом за ним Гарри - оба румяные, взмокшие, улыбающиеся. Гарри, скрестив руки на груди, спорил с совершенно взлохмаченным Драко о тонкостях фехтовального этикета. По мнению Драко, то, что Гарри наконец-то запомнил, каким концом меча тыкать во врага, уже было для него большим достижением.
- Во врага? - усмехнулся Гарри.
Губы Драко дрогнули. Он оглядел себя - потертые джинсы, прилипшая к телу мокрая майка. Он снова перевел взгляд на Гарри.
- В противника, - поправился он.
- Балда, - произнес Гарри, чтобы последнее слово было все же за ним и, подмигнув Сириусу, отправился к Рону и Эрмионе, которая тут же заклинанием Reductus сжала платье до размеров ладошки и спрятала его за спину. Гарри наклонился и поцеловал ее улыбающееся лицо.
- Не думай, что я не сумею достойно ответить на это, - высокопарно произнес Драко, присаживаясь на край стола и роясь в куче пакетов. - Я смогу. И этот день грядет. Однако я сегодня дозволяю тебе цепляться - все же у тебя день рождения.
- Вы только послушайте, - Рон, вытаращив глаза, поднял вверх Пророк: "С днем рождения, Гарри: средоточие интереса всего волшебного мира, к которому прикованы все взгляды, - Мальчик-Который-Выжил - станет сегодня центром всеобщего внимания в связи с одним счастливым событием: состоится прием в честь его семнадцатилетия... Последний год он провел в Имении Малфоев, родовом гнезде могущественного клана Малфоев, теперь являющемся домом Сириуса Блэка... " так, тут немного скучно, я пропущу... огромный список гостей... тра-та-та, приглашены сотни волшебников и волшебниц... тэк-с... ага, включая Министра Артура Висли, директора Хогвартса Албуса Дамблдора, чудесным образом пришедшего в себя после магической комы... "Это чудеса волшебной медицины", - комментирует случившееся доктор Саймон Бранфорд..."
- И вовсе не чудеса, - отрезала Джинни. - Все потому, что Драко убил Слитерина, - все его заклинания потеряли силу...
- Этот Бранфорд - та еще задница, - рассеянно пробормотал Сириус, занявшийся при помощи своей палочки открыванием заваливших за стол коробок. Сидевший на краешке стола Драко, полу прикрыв глаза, наблюдал за ним с вялым интересом.
- Однако ты и его пригласил, - заметила Нарцисса. - А вообще - существует ли кто-то, кого ты не позвал?
Сириус пожал плечами и подмигнул крестнику:
- Я хотел, чтобы у Гарри была грандиозная вечеринка. Чтобы компенсировать все пропущенные дни рождения.
- Я предпочел бы грандиозные подарки, - заметил Гарри, присаживаясь рядом с Роном на пол у ног Эрмионы.
- Размер не имеет значения, - с хитрой улыбкой произнесла Джинни.
- О, укол от нашей маленькой мисс Висли, - чуть улыбнулся Драко. - А я-то волновался, что мы в депрессии с тех, пор, как отправили твоего дружка обратно в Каменный век...
- Во-первых, Бен не был моим "дружком", а во-вторых, все было в Средние века, - Джинни демонстративно потянулась к чему-то на столе Сириуса, меняя тему разговора. - А это что?
Сириус мельком взглянул:
- О, это макеты движущихся фигур.
- ЧТО?! - подскочил Рон.
Гарри смутился, у Драко же был весьма самодовольный вид.
Сириус пожал плечами:
- Несколько человек, которые делают вкладыши для Шоколадных лягушек, интересуются распространением движущихся фигурок Драко и Гарри... ну, как рекламный ход... Вот они и прислали макеты для одобрения...
- И вы это одобрили? - завороженно спросила Джинни, вскочив на ноги. В этот миг маленькая фигурка Драко с силой ткнула в спину фигурку Гарри, швырнув его через край стола, и с тихим смехом исполнила полный злобного торжества танец. Джинни присела, подняла фигурку Гарри - просто копию его настоящего, в алой Квиддитчной мантии - и поставила на ноги. - Бедный Гарри...
- Нет, не одобрили. Вкладышей в Шоколадных лягушках вполне достаточно... Драко и Гарри не нуждаются в том, чтобы их лица красовались на каждом волшебном щите до Оттери-Сент-Кэчпоула, рекламируя все подряд: от мятных зубных нитей до навороченных метел...
- Кроме того, я сам на себя не похож, - критически заметил Драко, разглядывая свою миниатюру, выглядящую его совершенно копией, вплоть до усмешки. - У него не достаточно моих признаков.
- Ты это о чем? Он же точь-в-точь ты!
- Я о том, что у него не все мои признаки, - приподнял бровь Драко. - Если вы понимаете, о чем я говорю.
Гарри взглянул на Малфоя, похоже, сообразив, о чем идет речь.
- Ты раздевал его, да, Малфой?
Драко порозовел:
- Ну, я...
Брови Гарри сошлись в сердитую линию:
- А мою фигурку ты тоже раздевал?
- Увидимся, - пробормотал Драко и бочком поторопился к дверям. - Мне надо одеться.
Джинни и Эрмиона захлебнулись от смеха, когда Гарри вскочил на ноги, перешагнул через Рона и, уперевшись руками в бедра, яростно заблистал глазами.
- Малфой! - закричал он вслед ускользающему за дверь Драко. - А ну вернись!
В этот миг раздался громкий хлопок, и в камине появилась голова и плечи Артура Висли.
- Здорово, Сириус, - приветливо произнес он, распространяя вокруг себя копоть и сажу.
- Что-то ты рано, - взглянул на каминные часы Сириус.
- О, папа, - не поднимаясь, Рон помахал рукой.
- Я не останусь, просто хотел сообщить, что получил известие от Чарли... Он сможет придти, как в конце концов выяснилось. Я, конечно, понимаю, все в последнюю минуту...
- Ладно, - перебил его светящийся искренней радостью Сириус. - Никаких проблем, Артур. Я же говорил тебе, чтобы вы пришли всей семьей.
Эрмиона взглянула на Драко. Конечно, на его лице не отразилось ничего столь же выразительного, однако по быстрой вспышке его глаз она могла с уверенностью сказать, что он был рад тому, что Чарли обещал прибыть. Словно почувствовав, что она смотрит на него, он перевел на нее свои глаза, и на мгновение их взгляды скрестились. Она совершенно отчетливо поняла, что он хочет ей сказать, и поднялась на ноги.
- Пойду оденусь, - нежно прикоснулась она к плечу Гарри.
Он поднял глаза:
- Еще же долго...
Рон фыркнул:
- Ты знаешь, хорошо, если она будет готова к святкам.
- Пожалуй... - согласился Гарри.
- А не стоит тебе некоторое время потратить на свои волосы? - заметила Эрмиона, уклоняясь от его шутливого тычка. Она чувствовала, что Драко все смотрит на нее, и надеялась, что Гарри этого не заметит и что у Драко хватит сообразительности немного переждать, прежде, чем выйти из комнаты вслед за ней.

**************

Она успела принять душ и высушить волосы заклинанием Conarus, платье ждало ее на кровати, когда он постучал к ней. В черной китайской шелковой мантии и комнатных тапочках, она открыла дверь - в проеме стоял Драко, подсвечивающее его сзади пламя факела превращало серебристые волосы в ореол. Эрмиона почувствовала в горле кисло-сладкий комок и с трудом сглотнула его. На нем была темная мантия, волосы влажно поблескивали, словно он только что вышел из душа. От него пахло мылом и специями.
- Драко, что это?
- Последние ингредиенты, - он неуверенное протянул ей пакет в темно-коричневой обертке, и Эрмиона, приняв его, заулыбалась.
- Розмарин, паутина, сушеные незабудки... - она развернула пакет и углубилась в его содержимое. - Что ж, это все... Вернее, почти все.
Драко прислонился к косяку, не решаясь перешагнуть через порог, равно как и не собираясь уходить.
- А что тебе еще нужно?
- Ты, - не раздумывая, ответила она.
Он поднял на нее глаза, и она ощутила, что заливается каким-то дурным румянцем, он едва не улыбнулся, но почти тут же его лицо вновь померкло. Рядом с ним так легко было забыть, что за каждым его выражением поблескивают искры опасности. Легко. Но неразумно.
Скрестив запястья, он вытянул их вперед и мягко улыбнулся:
- Вот. Теперь у тебя есть все.
Она не коснулась его рук:
- Пройди, присядь на кровать.
Он послушно сел, совершенно дико выглядя на розовом стеганом покрывале в цветочек. Эрмиона выгребла остатки компонентов для Думоотвода из секретера и присела напротив него, поставив между ними плоскую белую чашу, бросила в нее то, что принес Драко, смешала с приготовленным ей накануне Зельем Памяти и несколькими листьями эстрагона. Смесь закипела, задымила и превратилась в зеленую пасту.
Эрмиона взглянула на Драко - он был несколько взволнован, словно считая у себя пульс.
- Ну, теперь ты, - пригласила она. - Обычно это делается палочкой, но, думаю, ты вполне управишься и без нее. Просто сконцентрируйся на воспоминаниях, которые ты хотел бы сохранить в Думотводе, и отправь их в чашу.
- Спасибо, - она ничего не смогла прочесть в его глазах, и поняла, что он хочет остаться один. Встав, Эрмиона подхватила с кровати туфли, платье и чулки и отправилась в ванную приводить себя в порядок, поплотнее прикрыв за собой дверь.
Платье, выбранное ею на нынешний вечер, было по покрою очень похоже на то, что много месяцев назад дала ей в Имении Нарцисса, - оно до сих пор оставалось самой любимой её вещью, пусть даже принадлежало ей совсем недолго, - такой же зашнуровывающийся на спине корсаж, широкая юбка, вырез, глубоко открывавший плечи и грудь (куда глубже, чем она привыкла носить). Только сейчас цвет был другой - глубокий цвет темной корицы вместо лавандового. К этому прилагались прозрачные чулки и пара эффектных туфель с ремешками на высоких каблуках.
Напоследок она занялась своими волосами: с помощью заклятья Couffuris она собрала пучок на затылке, оставив несколько локонов свободно виться, обрамляя лицо. И вот - последний взгляд в маленькое зеркальце над раковиной, которое показало ей лишь часть ее отражения и дало такой же краткий комментарий, и она, подхватив одной рукой юбку, вышла из ванной.
Драко все сидел на кровати, уставясь в Думоотвод, в котором теперь вился беловатый дымок. Он поднял взгляд и увидел ее - глаза его расширились и потемнели, однако все, что он сказал, было:
- Ну, с одеванием все? - она знала, что он восхищен и, более того, что он вспомнил то платье, которое послужило образцом для этого её наряда. Конечно, вспомнил. Он всегда обращал внимание на такие вещи...
- Ты закончил? - кивнула она головой в сторону Думоотвода.
Драко кивнул:
- Угу, это было просто.
Она подошла к большому зеркалу на туалетном столике, бросила в него быстрый взгляд, взяла серебряное колье с топазом и приложила к шее, нервно теребя застёжку.
Драко поднялся и опустил Думоотвод на кровать.
- Хочешь, я тебе помогу?
- Ну, если не возражаешь... - она мгновение поколебалась, и все же вложила колье ему в руку.
Она застегнул его вокруг ее шеи, и под весом тяжелого дымчатого топаза оно скользнуло вниз... Он замер, его руки прикасались к волнующему изгибу, где шея переходила в плечо, от его прикосновений к шее у нее по телу побежали мурашки; он смотрел на нее, и глаза его были темны и серьезны... и внезапно она увидела себя - такой, какой он ее видит: эти плавные изгибы, поднимающиеся из шелкового корсажа, тщательно уложенные темные локоны, длинная прядь, вьющаяся у лица, широко раскрытые темные глаза, пухлая нижняя губа, чуть подрагивающая от волнения... Эти руки, прикасающиеся к ее коже, - такое знакомое и незнакомое чувство... все потому, что в нем была часть Гарри, хотя они такие разные... Если бы она закрыла глаза... ей пришлось бы вспомнить, чьи это руки... Серебристые, а не черные волосы... Серые - не зеленые - глаза... Она повернулась в его объятьях и услышала щелчок застегнувшегося замочка.
Он отступил от нее, часто дыша.
- Готово, - тихо произнес он.
- Драко...
- Не надо... - и добавил. - Ты прекрасна...
Она знала, что это так, знала, что сейчас необыкновенно хороша.
- У тебя с Джинни что-то есть? - вопрос сорвался у нее с языка, она даже не успела подумать.
Эти слова повисли между ними, и на мгновение ей показалось, что ее слова задели его... Он слегка поправился и вернул себе потерянный вес, но плечи по-прежнему угловато торчали под рубашкой, а черты лица все еще были заостренными. Как же он уязвим...
- Для того, чтобы между нами что-то было, во мне должно быть что-то, что я смогу дать ей, - ответил он, тщательно взвешивая каждое слово. - А я не думаю, что сейчас могу что-нибудь кому-нибудь дать...
- Драко, ты самая цельная личность из всех, которые я когда-либо знала.
- Не считая Гарри?
- Ты такой же.
- Я должен ждать... - покачал он головой.
Она прикусила губу:
- Не жди, просто будь счастлив, - чуть сдавленно произнесла она.
- Это то, чего бы ты хотела для меня? - в его голосе появилась резкость, словно мелькнуло острое лезвие бритвы. - Счастья?
- Более чем, - ответила она, и в этих словах была и правда, и частичка лжи.
Они замерли. Он нарушил молчание первым, развернувшись и подняв со кровати Думоотвод.
- Спасибо за это. Без тебя у меня бы не вышло.
- Драко, - вспыхнула она, на самом деле даже не зная, что ей сказать, - это разные вещи...
- Стоп.
Она подчинилась. Он стоял и смотрел на нее, так долго, в такой безмолвной тишине, что предыдущее молчание показалось просто пародией. Наконец он заговорил, и она закрыла глаза, слушая этот мерный, прекрасный, глубокий голос, эти слова...
- Как долго я мечтал услышать, что, не будь в твоей жизни Гарри, ты была бы со мной... Я все ждал и ждал, но ты все не говорила и не говорила, и, наконец, я понял, что этого бы не было никогда... И не потому, что ты не хочешь меня. Просто потому, что это невозможно. Просто потому, что ты не представляешь свою жизнь без Гарри.
Она открыла глаза, потрясенно взглянула на него и заговорила - еле слышно, едва шепча:
- Можно ведь любить одновременно нескольких людей... Ты ведь знаешь...
- О, да... Я знаю.
- Но ты должен сделать выбор.
Он отвел глаза. Пламя факела отбросило на его светлую кожу золотой отблеск.
- У нас только одна жизнь, - ответил он, - и мы поступаем, как можем. Или должны.
У нее оборвалось сердце.
- Драко...
- Увидимся на вечеринке.
Он прошел к двери, провожаемый ее пристальным взглядом. Дверь давно уже захлопнулась, а Эрмиона все стояла и стояла и смотрела ему вслед.

**************

Сириус потрясенно осмотрелся: Нарцисса превратила большой зал для балов - когда-то огромное, сырое и мрачное пространство - в страну чудес и света. За западной террасой
Сибби Мэйлон и ВИА Дорожных Эльфов установили свою аппаратуру. Тяжелые бархатные занавеси с огромных, от пола до потолка окон, вдоль западной стены были сняты, и в окно были видны катящиеся к озеру малахитовые поля, далекую полоску деревьев, над макушками которых спускалось заблудившееся в переливах багряного и золотисто-желтого солнце. Залитый его лучами, зал сиял полупрозрачным, эфирным розоватым светом; словно бусы, на тонком шнуре повсюду лениво покачивались разноцветные фонарики, меняющие свою форму, - то яркая пчелка, а через секунду уже сияющая звезда. По светлому мраморному полу с золотыми изображениями знакомых созвездий весело плясали разноцветные пятнышки.
Нарцисса обратилась к профессионального прорицателю, который заверил ее, что расположение звезд самое счастливое, и сулит новорожденному удачу, любовь и благоденствие.
Длинные палисандровые столы вдоль стен ломились от всевозможных кушаний, а за потрясающий бар с рядами разноцветных булькающих и дымящих напитков отвечала сама мадам Розмерта, прибывшая сюда из Хогсмида.
- Великолепно, - Сириус обернулся к улыбающейся Нарциссе, необыкновенно красивой в смелого покроя сиреневой мантии с разрезом и с совершенно потрясающим, расшитым бисером корсажем. - Как и ты.
Нарцисса просветлела - так же, как и ее сын, она улыбалась редко, но (так же, как и у Драко) эта редкость превращала улыбку в лучезарное сияние.
- Да ты и сам неплохо выглядишь... - она прикоснулась пальцем к лацкану элегантного пиджака. - Кеннет Тролль?
- Армани для волшебников. Нарцисса, я так ценю, что ты сделала для Гарри... Все это ... Особенно с учетом того, что Драко вообще не захотел для себя никакой вечеринки...
Ее улыбка погрустнела.
- Я полагаю, это и для него тоже... даже если не могу в этом признаться. Может, я не права, но...
- Нет. Коль это осчастливит Гарри, Драко будет только рад. Хотя он скорее отдаст себя на растерзание пикси, чем признается в этом.
- Фу, не вспоминай про пикси, это к несчастью, - Нарцисса легонько хлопнула Сириуса по руке и повернулась к выплывшему из соседней стены призраку-дворецкому, Антону, повязавшему ради такого случая прозрачный, напоминающий цветок, галстук-бант.
- Прибывают первые гости, - объявил он.
Первым гостем оказался Чарли Висли, в кои-то веки сменивший свою рабочую одежду на элегантный черный костюм, на фоне которого совершенно невообразимо выделялась его фамильная шевелюра.
- Я знаю, что рано, - задорно произнес он и, вытащив из кармана золотистую бутылку, протянул ее Сириусу. - Держи, я тут кое-что захватил...
- Вино? - приподняла брови Нарцисса.
- Грандиозное вино, - прищурился на этикетку Сириус. - Отличная вещь... Полстакана сшибут с ног, стакан - и придешь в себя через три дня... Крепковато для юного Гарри, ты не находишь?
Чарли покачал головой:
- Это тебе, Сириус. Для Гарри я припас кое-что другое...
Чарли неожиданно посерьёзнел, взбудоражив любопытство Сириуса:
- А что для него?
Но Чарли отказался рассказать хоть что-то, и Сириус перестал на него давить - начали прибывать гости, друзья, целые семь и даже Снэйп прибыл, чтобы отпраздновать семнадцатилетие Гарри.

**************

- Ну, давай же, Драко, - просяще ныла Джинни. Она улыбнулась Гарри, сидевшему рядом с ней на кровати в комнате Драко. Гарри был уже одет к приему - черные брюки и темно-зелёная рубашка от Кельвина Кляйна. От него приятно пахло лосьоном после бритья, но волосы все также растрепанно торчали в разные стороны.
Она знала, что Эрмиона в своей комнате накладывала последние штрихи - тушь и все такое - свой выход она обставляла с той же методической тщательностью, что и готовила зелье - сама же она еще и не начинала одеваться, хотя была совершенно уверена, что этот процесс займет никак не меньше нескольких часов. Вступая в зал для балов, она хотела произвести впечатление - чтобы все глаза воззрились на нее... и особенно те, серебристо-серые...
- Ну, Драко, мы не будем смеяться над тобой, клянусь!
- Я НЕ надену это - и точка, - отрезал Драко. Он стоял за покачивающейся черной ширмой китайского шелка, отгораживающей гардероб от остальной комнаты - были видны только его черные ботинки. - Мать, должно быть, сошла с ума.
- Разброд в семействе, мне сказали, - с удовольствием заметил Гарри.
Драко отодвинул ширму и сверкнул глазами:
- Поттер...
Гарри прыснул, а Джинни зажала себе рот, чтобы удержаться и промолчать. Драко вспыхнул и набычился. То, что подобрала ему мать на прием, было совершенно неописуемо, - существительное "рюшки", а также прилагательные "сияющий" и "белый" немедленно пришли ей на ум, лишь только она взглянула на него. Хотя... это что - воротничок в пейзанском стиле? А это... хм... нет, это конечно, искусственные бриллианты?..
- Кошмар, - мрачно констатировал Драко.
Гарри захрипел от хохота:
- Ты похож на пингвина - альбиноса.
- Я думаю, он выглядит весьма сексуально, - заметила преданная Джинни.
- А то! Для другого пингвина-альбиноса, - великодушно согласился Гарри. - Причем слепого и одинокого - и уже не первый год.
- Что-то ты сегодня не в меру боек, Поттер, - и Драко отступил обратно за ширму. Полыхнула какая-то разноцветная вспышка, посыпались искры - Джинни даже на мгновение испугалась пожара, и тут же зашлась в новом спазме хихиканья. Гарри сделал большие глаза:
- На сегодня модных дефиле с меня хватит, пойду-ка найду Рона, - он собрался подняться, но Джинни схватила его за рукав и дернула обратно на кровать. По непонятной причине мысль о том, чтобы остаться с Драко наедине, ее будоражила и пугала.
- Постой, - попросила она, и Гарри плюхнулся обратно на кровать, окончательно разлохматившись.
Когда Драко снова вышел, смех застрял у Джинни в горле. Черные брюки, сидевшие на нем, как влитые, мягкий джемпер цвета индиго, благодаря которому синие круги под глазами стали незаметны, ботинки коричневой кожи, выглядевшие так, будто каждый шнурок стоил по меньшей мере сотню галлеонов... Теперь он выглядел немного старше, куда как элегантней и ужасно, ужасно респектабельно. Это даже немного пугало...
Он посмотрел на Джинни и улыбнулся. Волосы, отросшие достаточно, чтобы доставать до воротничка, делали заметным шрам на его загорелой щеке - он вспомнила, как касалась его, когда они целовались в замке Слитерина... Внезапно она пожелала, чтобы Гарри немедленно отвалил.
- Так я говорю, - Драко приподнял бровь, и по его тону она сообразила, что он повторяет свой вопрос, - так лучше?
Джинни кивнула, потеряв дар речи и позабыв все слова.
- Несколько менее отвратительно, - согласился Гарри, что на их с Драко языке означало одобрение.
- Пожалуй, я пойду тоже оденусь, - заторопилась Джинни, боясь, что сейчас зальется краской, подбежала к двери и не успела коснуться ее, как та распахнулась сама. За ней стояла Эрмиона, блистательная в коричневом атласе, с собранными назад волосами, обрамлявшими лицо каскадом локонов. Эрмиона настолько редко занималась своей внешностью, что Джинни совсем позабыла, как потрясающие она может выглядеть, если захочет. Ее глаза тут же скользнули к Гарри - он приподнялся с кровати, ошеломленно глядя на нее:
- Ты прекрасна...
Эрмиона порозовела и промолчала. Гарри подошел к ней и нежно коснулся губами щеки, отодвинув непослушный локон. Глядя на выражение его лица, Джинни почувствовала укол зависти - как бы ей хотелось, чтобы кто-то - и вовсе даже не обязательно, чтобы это был Гарри, - смотрел на нее так же, с таким же выражением...
Она покосилась на Драко - засунув руки в карманы, тот стоял со скучающей миной. Она бы удивилась, если бы в глазах Драко промелькнуло такое же чувство, когда он смотрел на кого-то... Да, серые глаза были куда холоднее, чем зеленые, от Драко таких взглядов ожидать не приходилось.
- Мне хотелось бы напомнить, что это моя спальня, - холодно указал он заигравшимся в гляделки Гарри и Эрмионе. - Если вы собираетесь миловаться, отправляйтесь в другое место.
Эрмиона покраснела.
- Я просто пришла сообщить, что гости уже прибывают, - холодно произнесла она. - Джинни, твои братья уже здесь...
- И Билл с Чарли? - радостно перебила ее Джинни.
- Да, и в жизни не догадаешься, кого Билл привел в качестве своей дамы, - Флёр.
- Она вернулась, - впечатлённо отметил Гарри.
- Она развернулась: на 360 градусов, - хмыкнул Драко. - Разве они с Биллом не были раньше знакомы?
Джинни бросила на него пронзительный взгляд, пытаясь понять по его тону, как он относится к этому новому увлечению Флёр. Кто бы там чего ни говорил, она до сих пор свято верила, что Флёр все же тащится от Драко - от его серебристой макушки до пресловутых носков в уточку.
- Точно, - кивнула Эрмиона, - Перси и близнецы с подружками тоже, Чарли пришел один.
- Это ненадолго, - усмехнулась Джинни. - Чарли просто магнит для девчонок.
- Наверное, все дело в кожаных штанах, - с каменным лицом заметил Гарри.
- А ну, все вон отсюда! - рявкнул Драко, чье терпение лопнуло после шуточки о штанах. - Мне нужно закончить с одеванием. - Валите - валите, всей толпой.
Гарри с Эрмионой исчезли, махнув ему рукой, Джинни пошла за ними, но неожиданно ее руки что-то тихонько коснулось. Она обернулась: Драко смотрел на нее, в его глазах сверкали озорные огоньки.
- Подожди секунду, Висли. Хочу тебе сказать пару слов.
Хлоп.
Сердце упало в пятки, и мысленно она погрозила себе пальцем: это же просто Драко, и не надо тут ничего устраивать только потому, что он коснулся моей руки... ну, ладно, ладно... это бы подействовало на кого угодно, и дело тут вовсе не в количестве причин... Это нечестно... он так потрясающе выглядит, словно все эти вещи сшиты специально для него... Ну, конечно... так оно и есть... С его-то деньгами... Однако ни за какие деньги нельзя купить эти волосы... эти удивительные серебристые глаза... заостренные скулы - ими, наверное, бумагу можно резать... Это просто случайность... или наследственность ... или какая-то их комбинация...
Драко чем-то замахал у нее перед глазами, и ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сфокусировать свое зрение: маленькая книжица в красной обложке - да это же та самая книга, что она подарила ему неделю назад, на день рождения: "Генеалогия и История Основателей Хогвартса" Фабианны Паттер-Браун.
- Интересный подарочек, - заметил он. - Я-то все думал, с чего бы ты мне ее вдруг преподнесла, пока не наткнулся тут на рассказик про Бенджамина Гриффиндора... к слову, он был ужасным занудой... так я нашел там упоминания о загадочной рыжеволосой девушке, которая то появлялась, то исчезала в его лагере... А это часом не ты ли в одном из своих сверхсекретных временных путешествий? Вернулась во времени, чтобы найти себе классного дружка?
Джинни совершенно неизящно хрюкнула:
- Это Бен-то? Классный дружок?
- Почему бы и нет? Высокий красавчик-брюнет, померший лет тысячу назад, - он вполне списывается в твои пристрастья, и как все эти остальные представители рода Гриффиндора бродит вокруг, пока какой-нибудь гигант не всадит ему свое десятифутовое копье в...
- Драко, это не имеет смысла...
- Не согласен. Еще как имеет.
- И почему?
- Ну, - начал Драко, опускаясь на краешек кровати, - мне тут пришло на ум, что с этим стариной Беном не все так просто, - существуют неувязочки... У него есть Наследник, однако не было жены... и вообще - никаких официальных отношений. Заметь - никаких женщин в его жизни, все вились вокруг его братца Гарета - судя по всему, был отличный парень. Только эта вот рыжая лисица, постоянно высовывающая свой нос из палатки Гриффиндора, словно бы там обитает... А на самом деле - ты сколько там прожила?
- Подожди-ка... То есть, как поняла, ты спрашиваешь меня, не являюсь ли я пра-пра-пра-... какой-то там бабушкой Гарри? - ошеломленно поперхнулась Джинни.
- Ну, если ты хочешь все представить именно так, - смущенно вывернулся Драко.
- А откуда ты знаешь, - поинтересовалась Джинни, - что я не твоя какая-то там пра-пра? Между прочим, Гарет тоже был очень даже ничего.
Драко остолбенел. Джинни наслаждалась триумфом - не так-то часто можно было увидеть потерявшего дар речи Драко. Наконец она расхохоталась.
- Ну, ладно, ладно, - согласилась она. - Посмеялись и хватит. Я не твоя прабабка. И не Гарри. Я не видела ни сына Бена, ни ту женщину, которая стала его матерью, и если на самом деле ты спрашиваешь меня... - она склонилась к его правому уху и что-то тихо зашептала, отчего его брови взлетели, как птичьи крылья, а губы изогнулись в хитрой улыбке.
- Ты шутишь...
Она покачала головой:
- Не-а...
- Так-так... - он встал на ноги, хитрая улыбка застыла на его губах. - Такое не узнаешь на уроке профессора Биннза... - его брови сдвинулись. - Кстати, коль уж зашла речь, я был еще кое-чем удивлен...
- И чем?
- Ну, я подумал, что твоя блестящая идея насчет возвращения в прошлое была связана с тем, что пропала армия Гриффиндора. Но ведь когда Бен вернулся, он забрал армию с собой... И куда они все отправились?
Джинни тряхнула головой:
- Ой, Драко... Это долгая история, а мне надо бежать... Таким путем я успею одеться только наполовину к началу вечеринки...
Драко откинулся на локти и лениво улыбнулся:
- Лично я не вижу в этом никаких проблем.
Джинни отвела глаза и повернулась, однако он удержал ее:
- Могу я проводить тебя вниз по лестнице?
- Что?
- Такова традиция, - пояснил он. - Гости вступают в зал для балов парами, и их объявляют, когда они спускаются по лестнице, - всегда так было. Гарри поведет Эрмиону, Сириус будет с моей матерью, Билл - с Флёр... ну, и так далее.
Она взглянула ему прямо в глаза - и смотрела долго-долго, любой другой подросток на его месте давно бы уже переминался с ноги на ногу, а Драко бесстрастно смотрел в ответ, уголок его рта дразнил ее легкой улыбкой, по этим миндалевидным серо-голубым глазам невозможно было понять, о чем он думает...
Странно, - подумала она, - он мне напоминает не столько Гарета, сколько Бена: такой же внутренний покой, те же яркие выражения, не оставляющие - как ветер на воде - никаких следов...
- Это традиция, - повторил Драко.
- Я это уже слышала.
- Традиция - суть повторение.
- Хорошо.
- Ну и?
- Хорошо. Встречаемся наверху через...
- Пятнадцать минут.
- Я не успею за пятнадцать минут стать красивой!
- Ты уже красива, - заверил он успокоительно, откидываясь к изголовью кровати и пролистывая книгу.
Она бросила на него пронизывающий взгляд, чтобы удостовериться, не лжет ли он, - конечно же, Драко не лгал. Чего он там еще не делал? Я не лгу... не падаю в обморок... и не танцую.
- Я буду через четверть часа, если ты пообещаешь, что будешь танцевать.
Драко вскинул взгляд:
- С тобой? Или - вообще?
- Думаю, забавнее будет, если со мной.
- Хорошо, - не раздумывая, ответил Драко, не отрываясь от книги. - Я обещаю. Я буду танцевать.

**************

Это уже куда больше пятнадцати минут!.. - в состоянии крайнего волнения Джинни металась по своей комнате. В общих чертах она уже была готова - она вспомнила Заклятье, разгладившее ее непокорные локоны в шелковую огненную реку, и закрепила их разноцветными бабочками, платье тоже было великолепно - цвета шампанского, со скрещивающимися на спине узкими бисерными полосками, глубоко открывающее ее узкие, чуть тронутые веснушками плечи.
Так-с, проблемка...
Обувь. Она перевернула вверх дном всю спальню - и не нашла: видимо, забыла в библиотеке вместе с палочкой. Все что, было сейчас - это пара поношенных кроссовок... мда, можно сказать, что не было ничего... Она ума не могла приложить, где добыть еще одну пару - в одиннадцатом-то часу! Как ей захотелось снова заполучить Хроноворот, чтобы отправиться на пару часиков назад и как следует подготовиться...
Вот почему Дамблдор первым делом забрал у нас все Ключи, - уныло улыбнулась она. - Он не считал возможным использовать столь старые и мощные магические инструменты для улучшения чьего-либо внешнего вида...
Джинни чертыхнулась и пнула босой ногой кровать.
- Леди так себя не ведут, - раздался из дверей чей-то голос.
Ну, конечно же, Драко. В замшевой куртке карамельного цвета, наброшенной поверх джемпера, он выглядел, если такое вообще было возможно, еще более элегантным, чем раньше. Весь из себя, отстранённо-ироничный, он прислонился к косяку. Джинни взглянула на него с ярко выраженной антипатией:
- Вежливые люди стучат, - холодно заметила она.
- Буду иметь в виду, если встречу кого-нибудь из них, - он подал ей руку. - Ты готова? Похоже, да.
Джинни проигнорировала протянутую руку и раздраженно указала на босые ноги:
- Ты меня поторопил, - обвиняюще заявила она. - Я забыла свои туфли, теперь не могу их найти.
На лице Драко вспыхнула усмешка.
- Не вижу ничего смешного, - вспыхнула она.
- Напротив. Но я не собираюсь сейчас все это обсуждать. Зовио! - негромко выдохнул он, вытянув вперед левую руку, и мгновение спустя что-то выхватил из воздуха и протянул ей. Она машинально взяла и вытаращила глаза:
- Носки с утками!? - она не могла отвести от них глаз: хлопковые, белые, с желтыми утками и дыркой на пальце...
- Чистые, - отметил Драко.
- Это носки. С утками.
- Обувайся, - произнес Драко так спокойно, что Джинни сама не поняла, как она уже сидела на кровати и натягивала их себе на ноги. Как только она закончила, Драко взмахнул над ними рукой, что-то ярко вспыхнуло, и вместо носков у нее на ногах оказалась пара прозрачных туфелек, изящных и переливающихся.
Джинни сидела и переводила взгляд - с туфель на Драко, с Драко на туфли. По его выражению совершенно ничего нельзя было понять, он вообще здорово напоминал ей книгу, написанную на Змееязыке: мальчик, вызывающий бабочек, чтобы превратить их в пылающие клочки, готовый пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти другого, острый язык, которого мог говорить приятное друзьям и также искусно же резать на кусочки врагов... Мальчик, который любил с такой же яростью, как и ненавидел, который ненавидел так же отчаянно, как и любил... Драко Малфой... клубок противоречий... Хотя, с другой стороны - а все остальные люди разве не такие?..
- Стеклянные башмачки, - наконец произнесла она. - Прикольно, но неоригинально.
- Я решил следовать старым испытанным образцам.
- Но на самом-то деле это просто носки. С утками.
- Никто об этом не знает, - возразил Драко. - Только ты и я.
Он снова протянул ей руку, и на этот раз она приняла ее.

**************

- Гарри Поттер и Эрмиона Грейнджер! Рубеус Хагрид и мадам Олимпия Максим! Артур и Молли Висли! Билл Висли и Флёр Делакур! Рем Лупин и Хэйди Хавард! Ангелина Джонсон и Фред Висли! Джордж Висли и... это ведь юный мистер Висли, не правда ли?
Призрак Антон, наслаждавшийся происходящим и с упоением объявлявший каждую спускающуюся по лестнице и вступающую на мраморный пол зала пару, заикнулся и замер, что и не удивительно: Джордж воспользовался моментом и продемонстрировал в лучах рампы новейшую изобретенную ими примочку: пингвинью мятную жевательную резинку. Его хорошенькая многострадальная подружка, отдернула свой атласный шлейф от круглоглазого пингвина, устроившегося рядом с ней на ступеньках.
- Зачем, Джордж? - взвизгнула она с отчаянием. - Ну, зачем?!
С глухим хлопком пингвин снова стал Джорджем, в великолепной черной бархатной паре от Кеннета Тролля, - глядя на него невинный вид, и в голову не могло прийти, что он на такое способен.
- Прости, дорогая, - с раскаянием произнес он, - мне показалось, что это была неплохая идея.
Его Яна что-то прорычала в ответ, спускаясь, ее синевато-зеленое вечернее атласное платье заструилось по ступеням, вслед спешил Джордж.
На вершине лестницы Онори, невеста Перси, повернулась к нему с самым серьезным видом:
- Поверить не могу, Персик, что это твой брат.
- Да, - согласился Перси, сияя великолепием полосатых брюк и подтяжек от Армани. Вид у него, однако, был такой, будто он едва сдерживал смех. - Эти близнецы невыносимы.
- Ты ведь никогда бы не превратился в пингвина на приеме, правда?
- Ну конечно, нет, дорогая. Разве что в выдру. Но в пингвина - нет, никогда.
Если Онори и собиралась что-то сказать, то это потонуло в протяжном завывании Антона:
- Персиваль Висли и Онори Глоссоп!
Спустившись, они присоединились к столпившимся у лестницы Гарри, Эрмионе и остальным Висли; Билл и Флёр держались за руки, Ангелина в серебристом платье наблюдала, как Фред преподнес Гарри подарок: Гарри открыл коробку и в недоумении поднял глаза:
- Еще очки? - он вытащил пару. - Или ты таким способом пытаешься дать мне понять, что мои не годятся? Я и сам это знаю.
- Почему бы тебе их не надеть? - Онори вздернула свой носик вверх, впрочем, как всегда. - Почему бы тебе не обзавестись новыми? Ты бы вполне мог себе их позволить...
- Потому что Эрмиона обожает мои старые. Правда, Герм?
- Безумно, - рассеянно согласилась Эрмиона, поглядывая на другой конец зала, где профессор Лупин чувствовал себя явно не в своей тарелке рядом с дамой, припасенной ему Нарциссой: ее старинная школьная подружка Хейди красовалась в вызывающей золотистой мантии с открытой спиной. - Вам не кажется, что нам пора спасать профессора Лупина?
Гарри глянул поверх ее головы и бессердечно усмехнулся, глядя, как Хейди пытается убедить Лупина пристроиться в ряд пляшущих конгу, а Лупин трясет головой с таким видом, будто его пытались накормить аконитом:
- Хе, ему это только на пользу.
- Эй, глянь, - Джордж помахал рукой у Гарри перед носом, пытаясь привлечь его внимание. - Это не простые стеклышки, Гарри, это Рентгеновские очки от Висли. С их помощью ты сможешь смотреть сквозь предметы.
- Как Дикоглаз Хмури? - заинтересовался Рон.
- Точно, - и Джордж нацепил на себя одна пару. - Например сейчас я могу видеть, что на Онори под платьем леопардовое белье.
- Ничего подобного! - ужаснулась Онори.
- Точно-точно, - подтвердил Джордж.
- Ну, ладно, хватит, - попытался остановить их Перси, но безрезультатно.
- Ничего подобного! - повторила Онори и повернулась к Флёр, словно призывая ее в свидетели. - Ничего подобного!!!
Флёр пожала плечами:
- А что такого в леопардовом белье? - спокойно поинтересовалась она. - Я и сама его ношу.
Поперхнувшись, Онори бросилась вслед Перси.
Гарри с подозрением воззрился на Джорджа:
- И что, они действительно работают?
- Думаю, они работают просто потрясно, - ответил тот.
Эрмиона захихикала, Флёр взвизгнула - лишь спустя миг они сообразили, что девушки впечатлились не столько удачной шуточкой близнецов, сколько только что прибывшей на прием девушкой, невысокой темноволосой красавицей в белой мантии, расшитой жаворонками и скворцами.
- Моника! - воскликнула Флёр, и, обняв ее, расцеловала в обе щеки. Повернувшись к остальным, она представила ее:
- Это моя кузина Моника. Моника, это Билл, ты знаешь, это, естественно, Гарри Поттер, это Рон Висли...
- Могу я взглянуть на ваш шрам? - настолько неожиданно перебила ее Моника, что все буквально подскочили и уставились на Гарри.
- Э-э-э... - Гарри открыл было рот и замолчал, потому что она смотрела вовсе не на него, а на Рона.
Рон выглядел смущенным и встревоженным.
- Что?
- Ваш шрам, - указала Моника. - Можно я на него взгляну?
Рон медленно поднял правую руку: шрам уже заживал, но все равно имел устрашающий вид, вся ладонь, касавшаяся рукоятки Слитеринского меча, была обожжена, отпечаток змеи бежал от запястья к большому пальцу, окруженный неясным круглым следом.
- О-о-о, - выдохнула Моника, беря его руку. - Я никогда такого не видела. Флёр мне рассказывала, каким вы были храбрецом, подняв Слитеринский меч... Это ведь вы практически разрушили всех дементоров!..
- Ну... это... я... - замялся Рон, и уши его покраснели. - Нет, в смысле, я не...
Гарри наступил ему на ногу.
- На самом деле там было три дементора, - слабо закончил Рон.
Моника распахнула свои и без того огромные синие глаза.
- Потанцуй со мной, - выдохнула она, и умчала за собой Рона с такой быстротой и силой, что никто бы не удивился, если бы она использовала Заклятье "Зовио Рон!"
Эрмиона ошеломленно посмотрела им вслед.
- Ну, так, - она с хмурым негодованием смотрела, как Моника притиснулась к Рону на танцплощадке. - Поверить не могу, что он купился на ее действия...
- Какие действия? - усмехнулась Ангелина. - Ты под этим подразумеваешь глубокий вырез и взгляд, словно он самое большое чудо из всех чудес мироздания? Ты даже представить не можешь, сколько парней на это покупаются.
- Возмущён такими обобщениями, - заявил Джордж. Внезапно он замер и присвистнул, глядя на верхнюю часть лестницы, и лишь только Антон объявил новоприбывших, как все взоры обратились туда же:
- Чарли Висли и Рисенн Малфой!
Эрмиона удивленно захлопала глазами: Чарли Висли, широкоплечий красавец, спускался по лестнице рука об руку с незнакомой черноволосой молодой женщиной в красном платье. Она прижалась к нему так крепко, что казалось, будто он надел ее как браслет. Как только они спустились, девушка чмокнула Чарли в щеку и растворилась в толпе.
- И кто же это, а, старший братец? - рысью подскочил к Чарли Джордж, брови которого никак не могли вернуться на положенное им место со лба. - Она была просто...
Яна ткнула его локтем под ребро.
- ... не из тех, с кем мне приходилось встречаться, - несколько неубедительно закончил Джордж.
- Да и мне тоже, - пожал плечами Чарли. - Она схватила меня за руку наверху и попросила проводить ее вниз. Признаться, я боялся, что, если откажусь, мне придется спускаться вниз в паре со Снэйпом. Он стоял как раз позади нас и тоже без дамы.
- Наверное, она без приглашения, - предположила Эрмиона, безуспешно пытаясь разглядеть девушку в толпе.
- Она сказала, что она Малфой, - сообщил Чарли. - Она и выглядит, как Малфой.
- И этого вовсе не следует, что она была приглашена, - заметила Эрмиона, наслышанная о сложных и противоречивых отношениях в этом семействе.
- Да что уже теперь, - произнес Чарли таким тоном, что ей стало понятно, что эта тема ему совершенно неинтересна. Он повернулся к Гарри и что-то негромко ему сказал, тот удивленно кивнул и, неловко поцеловав ее в ухо, виновато произнес:
- Мне нужно отойти поговорить с Чарли... Я не надолго.
Эрмиона кивнула и посмотрела им вслед, с каким-то странным чувством отметив, что теперь головы Гарри и Чарли уже на одной высоте - неужели Гарри уже такой же высокий? И когда это случилось?.. Внутри у нее похолодело: какая-то часть ее самой хотела, чтобы они с Гарри так и оставались детьми... словно это могло уберечь его от судьбы его отца... когда тот был всего пятью годами старше...
Её глаза перескользнули на Рона, слившегося в танце с вилой - кузиной Флёр. Господи прости... Она поспешно перевела взгляд на близнецов, таращившихся на лестницу со странными выражениями на лицах. Яна и Ангелина - тоже. Эрмиона подняла взгляд под завывание Антона:
- Вирджиния Висли и Драко Малфой!

**************


Последний раз редактировалось atunA 14-11, 06:53, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 20:39 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
**************

- Я рад, что ты пришел ко мне на вечеринку, Чарли, - Гарри потянул Чарли руку, тот пожал ее - все это было очень странно, какие-то столь взрослые жесты от Гарри... Глядя на него, Чарли почувствовал какое - то смутное неудобство...
Когда он первый раз увидел Гарри... - маленький, бледный, почти потерявшийся в это его черной мантии, взволнованно взиравший на него с верхушки Астрономическрй башни Хогвартса, куда он прибыл, чтобы отправить Хагридовского крошку - Норберта... Чарли тогда еще подумал, как смел этот малыш, как упрям... как горят за очками его зеленые глаза... Чарли почти простил Гарри то меткое замечание профессора МакГонагалл, впервые увидевшей Гарри в полете: дескать, он, Чарли, никогда бы так не смог.
Хм-м-м, ладно, откуда ей знать?..
Чарли крепко пожал протянутую руку:
- С днем рождения, Гарри!
- Спасибо, - заулыбался Гарри - собранный, непринужденно - красивый в своем зеленом джемпере, так удачно подчеркивающим цвет его глаз.
- Я едва собрался, - Чарли сунул руку в карман, - однако должен же я был сделать тебе подарок!
- Да ладно, Чарли, ты ничего не должен, - ну, после всего, что ты и так для нас сделал... понятия не имею, почем нынче стоянка драконов, но...
- Да ну, выкинь из головы, Гарри. Я не потратил на это много денег. Точнее говоря, я вообще не тратил деньги на это... История немного странная, но я должен... У тебя есть время?
- Разумеется, - кивнул Гарри.
Чарли глубоко вздохнул, по прежнему держа руку в кармане:
- Ну, ты знаешь, что драконий лагерь довольно близко расположен к замку Слитерина. Вернее к тому месту, где он был. В общем, это неудивительно - ведь Наследники Слитерина занимались драконами, их там повсюду было полно. Я знаю, вы там были, когда замок пропал, - исчез без следа, так, кажется?
- Ничего не осталось, - кивнул Гарри, - только ровная поросшая травой пустошь да несколько камней.
- Ага, и там кое-что случилось несколько недель спустя... Я видел странное свечение в небе над лесом, так что сел на дракона и поехал на разведку.
- Туда, где раньше был замок?..
Чарли кивнул.
- Там что-то было?..
- Там было не "что-то", а "кто-то"...
Брови Гарри взлетел вверх, с губ вместе со вздохом сорвался вопрос:
- Кто?
- Я не знаю, - расстроенно ответил Чарли. - Думаю, это был мужчина - в мантии с длинным капюшоном и в перчатках... Наверное, на лице у него было Заклятье Obscurus - я не смог увидеть, как он выглядит... Он посылал в небо зеленые вспышки, но, когда я прибыл, он прекратил и вежливо меня поприветствовал, назвав "Наездником" и спросил, считаю ли я себя смелым...
- А ты?..
- Ну, я сказал, что пытаюсь быть, тогда он вытащил из мантии и передал мне вот это, - Чарли вытащил наконец-то руку из кармана, что-то в ней сжимая. - Он сказал, Наездник, передай это Наследнику Гриффиндора, Тому Кто Выжил. Это спасет его от неудач, когда не помогут ни заклинания, ни заклятья, когда силы Магида оставит его. Передай это ему, если тебе дорога его жизнь...
- Черт побери... - пробормотал Гарри и уставился на руку Чарли: в ней был грубое кольцо, сделанный из красно-черного материала, сиявшего рубиновыми искорками сквозь черноту угля. Сначала Гарри показалось, что это стекло, но, как только он взял его в руку, он почувствовал, что предмет гораздо гибче, тяжелее и плотнее стекла - скорее, как стальная пластина, которой долго пользовались, если судить по поверхности, сплошь испещренной царапинами. - Черт, и что это?..
- Понятия не имею, - печально ответил Чарли. - У меня тут было время, и я все думал, передать это тебе или нет. Мне казалось, что это может быть что-то опасное, что-то от... Ты-Знаешь-Кого. Ну, все эти чертовы мужики, которые появляются в ночи, суют что-то тебе в руку и снова исчезают - они не слишком внушают доверие. Но вот его слова... Я боюсь, что могу лишить тебя какого-то шанса, - он пожал плечами. - Так что я подумал, выбирай-ка сам, ты уже достаточно взрослый.
Гарри поднял на Чарли серьезные глаза:
- Спасибо, Чарли.
- Не так чтобы подарок... - с полной сожаления улыбкой заметил Чарли.
- Прекрати, - Гарри сжал в ладонь плотный черно-красный кружок, - спасибо, что доверяешь мне и относишься как к взрослому человеку.
- Ну да, - Чарли почувствовал, как холод дурного предчувствия поселился у него внутри, - естественно, Гарри. Само собой.

**************

Эрмиона испытывала некое весьма специфическое чувство, наблюдая, как спускаются по лестнице Драко и Джинни. Она ничего не могла с собой поделать: она смотрела и смотрела на то, как они держатся за руки, как лицо Джинни чуть касается лица Драко, как Драко смотрит вперед и улыбается... Оба выглядели великолепно, словно были рождены именно для того, чтобы так вот неспешно спускаться с мраморных лестниц на глазах у толпы народа... Впрочем, Драко-то как раз да, а вот Джинни...
- А Джинни неплохо смотрится, - с гордостью старшего брата заметил Джордж.
Более чем, - подумала Эрмиона. Как она и говорила, глубокий золотой цвет великолепно подошел к сияющим волосам Джинни, а корсаж эффектно подчеркнул тонкую талию и аккуратные плечи - она выглядела почти хрупкой, однако искорки в ее глазах не давали забыть ту яростную наездницу, спасшую на своем драконе Драко и Рона с вершины Слитеринской башни.
- Она выглядит просто великолепно, особенно, если не обращать внимание на это безобразие, прилипшее к её руке, - добродушно согласился Фред.
Перси захлопал глазами:
- А, так ты имеешь в виду Малфоя?.. - он нацепил на нос очки. - За эти дни он стал так же знаменит, как Гарри, правда? Журнал Юная Ведьма устроил ежедневный конкурс... первый приз - фотография Драко.
- А второй приз, - подхватил Джордж, - две фотографии Драко.
- Так, а теперь будьте по любезнее, - скомандовала Онори: Драко и Джинни спустились по лестнице и присоединились к остальной группе. - Джинни, безумно рада видеть тебя. Драко Малфой, вероятно вы меня не помните, но...
- ... Онори Глоссоп, - перебил ее Драко. - Рэйвенкло. Вы были на седьмом курсе, когда мы заканчивали третий. Вы из семьи Дорчестера Глоссопа, не так ли? Замок Тотлейн?
Онори закивала, порозовев от удовольствия:
- У вас потрясающая память.
Однако остальным появление Драко, судя по всему, особого удовольствия не доставило. Ангелина, прекрасно помнившая Драко по Квиддитчным матчам, смотрела на него, как на что-то, прилипшее к мухобойке, Яна явно нервничала, Фред с Джорджем косились весьма недружелюбно. Эрмиона чувствовала смятение и не могла найти слов для разговора.
Хоть бы Гарри тут был! - но он исчез с Чарли. Казалось, прошла целая вечность за этими ничего не значащими дежурными разговорами, пока они наконец-то не вернулись, сопровождая новых гостей, - Виктора Крума и высокого, темноволосого и синеглазого незнакомца, представленного Чарли Айданом Линчем.
- Вы должно быть Ирландский Ловец! - немедленно сообразила Ангелина.
- Пока да, - с приятным акцентом ответил незнакомец. - Год меня не было. Но я вернулся.
- И мы запросто можем отдохнуть, - раздался чуть раздраженный голос Драко, и Эрмиона перевела на него взгляд. Да, пожалуй, времени, проведенного в кампании с не слишком симпатизирующими ему Висли, Драко хватило с лихвой. А когда Драко начинал нервничать, он сразу язвил. Вот он взглянул в сторону Гарри - но Гарри разговаривал с Чарли и не обратил на него внимания.
- Я видел, у вас тут неподалеку Квиддитчное поле, - заметил Айдан. - Мы обязательно должны завтра поиграть, мы с Виктором останемся в городе и...
- Что? Вы с Виктором против меня и Гарри? Вчетвером? Только ловцы? О, это будет грандиозно, мы просто провисим целую вечность, ожидая, когда наконец-то появится Снитч.
- Драко, не будь невежливым, - выговорила ему Джинни.
Драко приподнял брови:
- А ты не указывай, что мне делать, Висли.
Подошел Гарри, услышавший последние слова:
- Думаю, это звучит вполне: игра для ловцов, - улыбнулся он.
Драко промолчал, Эрмиона прикусила губу, у Джинни был напряженный и раздраженный вид - равно как и у Драко. Какая-то часть ее была даже рада этому - это-то и пугало. Она взглянула на Гарри - тот улыбнулся ей в ответ. И ей стало еще хуже.
Тишину нарушил Айдан. Протянув руку Джинни, с улыбкой, осветившей его синие глаза, он с изумительной непосредственностью поинтересовался:
- Не хотите ли потанцевать?
Джинни посмотрела на него, потом на Драко (тот ответил абсолютно равнодушным взглядом, по которому Эрмиона поняла, что он крайне, крайне раздражен, и пожал плечами) и с пылающими щеками повернулась к Айдану:
- С удовольствием.
Взяв ее за руку, тот закружил ее в танце, едва не сбив с ног Рона с его француженкой, с которой они миловались со страстью, явно неразрешённой в Англии. За те немногие секунды, пока пары не скрылись в кружащейся толпе, Эрмиона успела отметить, что Айдан был отличным танцором.
Гарри приподнял бровь и покосился на Драко.
- Заткнись, Поттер, - не шелохнувшись, тут же ответил Драко. Скрестив руки на груди, он стоял с весьма рассерженным видом.
Гарри ухмыльнулся:
- Ну, чем теперь займешься, Малфой?
Драко медленно опустил руки.
- Я обещал Джинни, что буду танцевать... Ну, так я и буду танцевать! - и он повернулся к стоящей рядом Ангелине.
Она затрясла головой:
- Я тобой танцевать НЕ буду, я лучше бладжер съем.
- Отлично, - Драко протянул руку Яне.
Она захлопала глазами, слабо всхлипнула и, не колеблясь больше, взяла руку Драко и пошла на танцплощадку.
- Яна! - протестующе взвыл Джордж, ошеломленно глядя вслед исчезающим в толпе Драко и своей подружке.
Гарри хихикнул:
- Запасись-ка кожаными штанами, Джордж. Похоже, у тебя есть соперник.
- Она просто раздражена моими пингвиньими штучками, - отрезал Джордж.
- А может, от этих статей в Юной ведьме у нее крыша поехала? - поинтересовался Фред. - Ты же знаешь, она подписалась на него...
- Черт... - прорычал Джордж.
Гарри взял Эрмиону за руку. Он больше не смеялся, но в глазах у него прыгали веселые искорки.
- Потанцуем?
- Ты же ненавидишь танцевать, Гарри.
- Ага, но я хочу посмотреть, что будет. А ты нет?
Эрмиона усмехнулась:
- Ты же знаешь, что я тоже, - она закинула руки ему за шею, и она закружились в танце.

**************

И, как он и пообещал Джинни, Драко танцевал. Он танцевал с Яной, слегка придерживая ее за талию (под убийственным взглядом Джорджа), танцевал с Панси Паркинсон (чьи огромные локоны норовили выбить ему глаз всякий раз, когда она кружилась), танцевал с Блейз Забини (самой красивой девушкой из Слитерина с фиалково-зелеными глазами) - и не танцевал с Джинни, которая, похоже, была полностью завоевана Айданом Линчем и все время танцевала только с ним. Раздражение внутри Драко все нарастало и нарастало, он ощущал, что уже не в силах с ним бороться.
Чтобы хоть как-то себя отвлечь, он ошеломил приглашением Флёр: как только с ее руки исчез Знак Мрака, ее лицо снова порозовело.
- Вы с Биллом снова вместе? - поинтересовался он, когда она медленно повернулась.
Флёр сделала вид, что не заметила вопроса:
- Ты помнишь, что за тобой еще должок? - спросила она, голос ее был так же легок, как и шелк ее белоснежной мантии.
Драко обречённо покачал головой. Эта Флёр совершенно невыносима.
- Я полагаю, ты хочешь свести меня с ума и заставить заняться с тобой страстной любовью прямо здесь, на полу?
- Вовсе нет. Я надеюсь, ты купишь для меня дом.
- Дом?..
- Да, лучше на юге Ф'ранции.
- Флёр, опомнись! За мной не такой большой долг!
- А кто сказал, что мне нужен большой дом? - резонно заметила она.
Как всегда, беседа с Флёр заставила Драко почувствовать, что он долго, быстро, а главное - бесполезно метался по какому-то замкнутому кругу. Едва смолкла музыка, он извинился и отошел к столу с напитками, где дриада с кожей цвета молодой травки смешивала интересные на вид коктейли, дымящиеся и пузырящиеся. Едва он выбрал себе Май Тай и сделал большой глоток, как услышал над ухом голос:
- В этот раз без зеленого зонтика?
Это была Эрмиона. Он приподнял бровь:
- Кто тебе это рассказал?
- Джинни, кто же еще? - рассудительно ответила Эрмиона, вздохнула и поправила выбившуюся на лицо прядку.
- А где Гарри?
- Танцует с Чу, - округлила глаза Эрмиона.
- Примирение врагов?
- Да нет, я думаю, она все понимает правильно, - пожала плечами Эрмиона. - Уверена, он вернется, как только сможет. Драко... мне нужно тебе кое-что сказать.
- И что?
Она пистолетом наставила на него свой палец и, тыча его в ключицу сна каждое слово, отчетливо проговорила:
- Джинни не нравится Айдан Линч. Она пытается тебя достать. Ты ужасно ревнив, даже если ты не хочешь в этом признаться, а она очень упряма. Так что - ради Бога - подойди к ней и пригласи ее или же мы сейчас тебя схватим и выкрасим твою шевелюру в желтый цвет, чтобы ты начал свой седьмой учебный год, похожим на нарцисс, - кажется, ты их ненавидишь?
Драко склонил голову:
- Весьма творческий подход.
- Заткнись, Малфой.
- Мы с Джинни не можем ужиться рядом.
- Еще хуже вы уживаетесь порознь, - Эрмиона подняла руку и слегка коснулась его щеки; по темному огню, мелькнувшему в ее глазах, он понял, что ей это было так же непросто, как и ему. - Просто подойди и сделай это.
И она отошла в сторону.
Обернувшись, Драко увидел покачивающихся в танце Джинни и Айдана. Наверное, не случайно Эрмиона была так лаконична. Он секунду помедлил, набираясь смелости, - все, что он собирался сказать, должно прозвучать высокомерно.
Шагнув вперед, он положил Айдану руку на плечо:
- Я бы хотел прервать вас.
У обоих - и у Айдана, и у Джинни - был весьма удивленный вид, однако Джинни все же ухитрилась придать своему лицу выражение неудовольствия. Проигнорировав бормотание Айдана, Драко занял его место и, приобняв Джинни за талию, почувствовал, что в груди у него тут же потеплело. Он опустил глаза к ее лицу, раскрасневшемуся от танцев, к ее сияющим глазам... Ее волосы, цвета огня, просвечивающего сквозь бокал красного вина, лились ей на плечи, горя расплавленным золотом, - она никогда не было так хороша, как сейчас. Даже если с Джинни ничего не выйдет, - мелькнуло у него, - есть шанс на всю жизнь остаться любителем рыженьких...
После долгой паузы она наконец улыбнулась:
- Я видела, ты танцевал...
- Да. Спасибо, что вдохновила.
- Не могу понять, почему ты так беспокоишься. Ты прекрасно танцуешь... Взгляни на Гарри - он постоянно наступает Эрмионе на ноги.
- Эрмиона, - ответил Драко, - не отказалась бы, если бы он простоял на ее ногах весь вечер.
- А ты, - шепнула она ему на ухо, - отказался бы, если бы я простояла на твоих ногах весь вечер?..
- Боюсь, что нет.
Губы Джинни тронула улыбка, он почувствовал это.
- А почему?
- Это все из-за рыжих волос, я против них не могу устоять.
- Я думаю, Рон уже готов к танцам, - улыбнулась Джинни. - Если все дело в рыжих волосах.
- Боюсь, Рон ушел с той французской развратницей, - в тон ей ответил Драко. - Надо что-то делать.
Джинни чуть отклонилась, с подозрением глядя ему в лицо. Она уже не танцевали, от ее взгляда его кровь снова начала разогреваться...
- И что же? - спросила она.
- А вот это, - и Драко поцеловал ее.
Но его губы лишь успела коснуться ее губ и яркая вспышка пронзила его нервы, когда чья-то рука твердо легла ему на плечо. Распрямившись, Драко резко развернулся, готовый сказать незваному гостю, кто бы он ни был, все, что думает.
Однако это была она - стройная длинноволосая брюнетка в темно-рубиновом, глубоко декольтированном платье с золотой цепочкой, охватывающей талию и спускающейся на бедра, каждое звено которой было украшено золотым маком с рубиновым сердечком посредине.
- Салют, Драко, ты меня помнишь?
Драко вытаращил глаза, и хотел было сказать что-то не слишком вежливое, но что-то в его поведении заставило его остановиться: в ней было что-то неясно знакомое, хотя он не мог уловить, что именно.
- А вы, собственно, кто? - поинтересовался он, понимая, что это звучит невежливо, однако, с другой стороны, куда как более невежливо прерывать кого-то в такие интимные минуты.
- Я Рисенн Малфой, - в уголках ее губ появилась дразнящая улыбка. - Твоя кузина.
Драко прищурился.
- Ты ведь из той ветви нашей семьи, что живет в Сингапуре, да? - Драко припомнил, что рубиново-золотой мак был символом, взятым Малфоями, перебравшимися в 1800-годах на восток, в Сингапур, чтобы заниматься контрабандой крови Китайских Огненных Драконов.
- О, ты меня вспомнил, - вздохнула она. - Потанцуем?
Драко почувствовал, что Джинни вздрогнула.
- Я уже танцую, - произнес он, - по-моему, это заметно.
Улыбка Рисенн стала шире, и она протянула ему свою тонкую руку:
- О, нет, я не думаю, что ты...
Он удивленно уставился на нее, потом его глаза скользнули к ее вытянутой руке, и он замер: на безымянном пальце красовалась ониксовая печатка в форме грифа, вернее, спины грифа с распростертыми крыльями, охватывающими ее палец. На спине была выгравирована литера М, оплетенная змеями. Он узнал это кольцо. Это было кольцо его отца. И оно было на отце в тот день, когда тот умер. Дыхание со свистом вырвалось у него из груди, руки ослабли - Джинни удивленно подняла на него глаза.
- Танцуй со мной, - в глазах Рисенн загорелись предупреждающие искорки.
Он замер. Поколебавшись, он посмотрел на Джинни.
- Джин, я...
Не дожидаясь, пока он закончит, Джинни звонко оттолкнула его руки:
- Все прекрасно, - сдавленно сказала она. - Айдан будет только рад.
Она резко развернулась и бросились прочь, провожаемая раздосадованным и разочарованным взглядом Драко. Ну почему, почему, она всегда убегает прочь, думая о нём самое плохое? Неужели ничего нельзя объяснить?
Преодолев собственное сопротивление, он взял изящную руку Рисенн, и она стиснула его пальцы так сильно, что ее ногти впились ему в кожу.
- Потанцуем.
Она повела его в круг танцующих, где обвила его за шею и притиснула к себе с такой силой, что сквозь почти несуществующее пространство между ними едва ли мог протиснуться лучик света. Ее духи - жасмин, сандал, - сладкие, тяжелые, кружили ему голову. Он пытался разглядеть ее лицо, но это было невозможно: свет бил ему прямо в глаза. Эти ее черные волосы и красные губы делали ее похожей на баньши, но серые глаза были явно Малфоевские.
Она потянулась и губами коснулась его уха:
- Драко, - зашептала она, - ты готов услышать то, что я должна сказать тебе?..
Он попытался отодвинуться, но она вцепилась в него, как клещ.
- Все зависит от того, что это такое.
- Ты не забавный, - она слегка надула губки. - Где знаменитое Малфоевское обаяние, о котором я так наслышана?..
- Я предпочитаю снизить накал страстей в столь людных местах, - сухо ответил Драко. - Это может оказаться опасным.
- Особенно для женщин, как я полагаю.
- Точно. Они могут случайно покалечиться в исступлении, торопясь раздеться.
- Как эта рыжеволосая, с которой ты целовался?..
Драко остановился как вкопанный среди кружащихся пар и крепко сжал ее руку. Она поморщилась, но улыбаться не перестала.
- Думаю, самое время рассказать то, что ты собиралась, - решительно произнес он. - Или говори, или я ухожу.
Она откинула назад прядь волос.
- Это послание, - сообщила она. - Оно может тебе не понравиться...
Он приподнял брови:
- Только не надо снова этих смертельных угроз, - отмахнулся он. - Мы с Гарри за последнее время наелись этим досыта. Все эти "умри, умри, личинка дьявола" уже изрядно достали.
- Нет, улыбнулась она, - это послание тебе необходимо получить...
Драко начал вежливо отстраняться:
- Я так не думаю...
- И это послание, - промурлыкала она, - спрятано у меня за корсажем... Так что уж позаботься найти его...
Драко покосился: корсаж был так туг, что он с трудом мог представить, чтобы она спрятала за ним даже бумажную салфетку, не говоря уже о листе пергамента.
- Я знаю, что обо мне сложилось определенно мнение, - ответил он, - однако я не щупаю незнакомых женщин в публичных местах, даже если они меня об этом просят. Особенно - если меня они об этом просят.
Она холодно улыбнулась и потянулась к его руке, и спустя мгновение он почувствовал, как что - то круглое, жесткое и холодное впилось ему в ладонь, она сжала вокруг предмета его пальцы, даже не глядя на него, он мог с уверенностью заявить, что это то самое кольцо.
- Твой отец, - произнесла она, - хотел, чтобы оно было у тебя.
- В чем дело? - он сам удивился своему холодному тону. - В какие игры ты играешь, Рисенн?
- Ничего не могу сказать, - ответила она, - я должна передать тебе послание. Таковы были инструкции.
- Чьи инструкции?
Она только улыбнулась в ответ и потянула его за сжатый кулак. Он последовал за ней в тень алькова, где она опустила за ними занавес. В этой полутьме она усмехнулась ему, отпустила его руки и начала расшнуровывать тесный расшитый маками корсаж.
Драко невольно отпрянул назад, но глаз отвести не смог (да и в конце-то концов, ему же было только семнадцать!):
- Это что это ты делаешь?..
Она снова усмехнулась, откинула назад свои черные волосы, потекшие по ее спине чернильной рекой, и вздохнула, что, учитывая состояние ее одежды, было весьма впечатляющим.
- Добро пожаловать, - пригласила она. - Послание. Пойди и найди его.
Он подчинился.
Проходившие мимо занавешенного алькова могли слышать странные звуки: какую-то возню, хихиканье, сдавленное дыхание Драко, говорящего "Может, проще было бы голой выскочить из праздничного торта, если только ты не запланировала это на потом?..
- Отвали, - задорно ответила Рисенн. - Я люблю всегда поступать по-своему. И не надо на меня смотреть. Я всего лишь служба доставки.
- Что-то мне подсказывает, что ты не работаешь в Министерстве совиной почты. Или это премиальная услуга? - резким голосом начал Драко, но у него сбилось дыхание. - Ах... Ничего-ничего...
Мгновением спустя гобелен откинулся, и из алькова прошествовала прекрасно выглядящая Рисенн Малфой, а за ней выполз красный, взъерошенный и расхристанный Драко, сжимая в левой руке скрученный пергамент. Подмигнув и состроив гримасу, она испарилась в толпе; проводив ее взглядом, Драко рванулся к лестнице, взлетел по ней, перескакивая через ступеньку, и помчался в библиотеку.
Огонь прыгал за решеткой, разбрасывая в честь приема синие и пурпурные искры. Другого света в комнате не было, за исключением лившегося сквозь высокие стрельчатые окна и падающего млечными пятнами на пол прохладного лунного света. Отцовский стол вишневого дерева, заваленный подарками, призрачно темнел в углу. С легкой дрожью, полный неприятный предчувствий, Драко прошел к огню, развернул пергамент и начал читать адресованное ему письмо.

"Драко,
устроенное тобой вчерашнее ночное представление около моего надгробия было весьма забавно (пергамент заходил ходуном в руках Драко). Большинство из сказанного тобой, конечно же, юношеский бред, однако в одном я с тобой соглашусь: я не Создатель, я никогда и не претендовал на это. И, в отличие от Бога, у меня нет мыслей пожертвовать моего сына толпе - всем этим Поттерам, Блэкам, Висли и прочему сброду. Ты принадлежишь мне, Драко, ты всегда мне принадлежал - а все благодаря той темной силе, которой мы с тобой связаны... Ты понимаешь, о ком я говорю. Он шлет тебе свою благодарность за то, что ты освободил мир от единственного колдуна, который мог противостоять ему и препятствовать его возвышению. Признаюсь, у меня были сомнения, что ты на это способен, но его вера в тебе не поколебалась. Так или иначе, силы, какими он одарил тебя, когда передал тебе статус Наследника Слитерина, лежат за пределами моего разумения. Твои бунтарские наклонности меня беспокоят, однако он гарантирует, что это можно обуздать, давая правильные ... стимулы. В любом случае, ты впервые заставил меня гордиться тобой. Наше фамильное кольцо я прилагаю в знак того, что наконец-то считаю тебя настоящим Малфоем, носи его и жди от меня вестей. Я приду к тебе в твои истинный день рождения. Жди меня и знай, что я наблюдаю за тобой.
Засим, как всегда -
твой отец,
Люций Неро Малфой"


Едва его глаза прочитали последние слова письма, начертанные отцовской рукой, бумага вспыхнула в трясущихся пальцах Драко и обратилась в пепел, тут же рассеявшийся, - он едва успел подхватить кольцо, блеснувшее в полутьме чернотой и пламенем каменного угля.
Мой отец... Мой отец жив...

**************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 20:43 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
А вот сейчас будет конец 2 книги))) Как только всё прочтёте, я выложу 3книгу)))Буду ждать с нетерпением ваших постов)))


**************

Гарри стоял в тени гобелена и смотрел на свое запястье. Он наконец-то улизнул от Чу, но, как оказалось, только ради того, чтобы столкнуться с Лавандой, а потом налететь на Парвати. Нет, он был рад их видеть, однако безопасно себя чувствовал только рядом с Эрмионой, знавший, каким ужасным танцором он был. Его беспокоило еще кое-что: вокруг его запястья все еще оставался след от браслета, что дал ему Чарли. Он заметил, что, когда он танцевал, двигаясь между кружащимися на мраморном полу парами, тот менял свою температуру, обжигая то жаром, то холодом. Глянув на свое запястье - покрасневшее и влажное - он удивленно подумал, какого черта все это значит.
- Однако, судя по виду, весьма дорогая штучка, - произнес ему прямо в ухо какой-то мягкий голос.
Гарри обернулся - прямо за плечом у него стояла, улыбаясь, девушка, пришедшая вместе с Чарли. Он не слышал, как она подошла. При ближайшем рассмотрении в ней несомненно угадывалась Малфоевская родня - с приподнятыми скулами, вздернутым носом и подбородком, твердыми серыми глазами. И теперь эти глаза безотрывно смотрели на его запястье.
- Воры буду охотиться за твоей рукой, - заметила она, - что заполучить эту вещь.
Гарри прищурился. Было в ней что-то такое, что вызывало в нем желание стиснуть зубы, что-то неестественное.
- Не могу понять, почему ты считаешь это своим делом.
- Я не думала, что ты будешь против... - улыбнулась она. - Ты носишь это на левом запястье, потеряй ты его - у тебя останется для волшебства твоя правая рука. Ну и для снитча, естественно...
- Я не просил у тебя никаких советов, - холодно произнес Гарри.
- Это же не просто украшение, ты же знаешь, - она все продолжала и продолжала улыбаться. - Это не побрякушка, это - рунический браслет. Но было бы куда лучше для тебя, если бы это была просто безделушка... ну, или же ты позволил бы ворам украсть ее: всё, что она даст тебе, - лишь ужас и горе.
Гарри почувствовал, как вдоль позвоночника у него побежали мурашки, и решительно помотал головой:
- Зачем ты мне все это говоришь?
- Я могу прочитать эти рунические письмена... - ответила она, косясь на браслет. Гарри опустил взгляд - для него все эти значки казались простыми царапинами. - А ты?
Гарри медленно качнул головой:
- Я не могу. Но моя подруга сумеет.
- Да ну? - неожиданно девушка коснулась его щеки длинными холодными пальцами и развернула Гарри лицом к себе. В этом жесте не было ни капли желания или страсти, у Гарри возникло ощущение, что этот взгляд изучает содержимое его головы. - Тогда она скажет тебе, что руны сулят предательство. На самом деле ты не должен доверять тем, кому доверяешь. Ты попросишь совета - тебя обманут. Враги найдут тебя, а друзья прибудут слишком поздно, чтобы помочь.
- Таков твой прогноз? - стараясь говорить спокойно, поинтересовался Гарри, хотя сердце его неистово колотилось.
- Точно, - по ее миндалевидным глазам невозможно было понять, о чем она думает.
- И что я могу сделать, чтобы этого всего избежать?
- На самом деле - ничего, - она указала на браслет, охватывающий его запястье. - Однако на твоем месте я бы засунула эту штуку себе за пояс, а не носила бы на виду, навлекая на себя кучу проблем. Уж коль ты решил оставить её при себе.
- Решил.
- Да, я вижу, - заметила девушка, - ты решил...

**************

Гарри с чрезвычайно серьезным видом, словно бы это был вовсе не его день рождения и не его вечеринка, стоял, прислонившись к стене и погрузившись в глубокие размышления, когда его обнаружила Эрмиона - ей показалось, что для того, чтобы выудить его из глубин его размышлений, ей понадобится леска.
Он подскочил, когда она положила руку ему на плечо:
- Эрмиона!
- Я тебя напугала?
- Да, чуть-чуть...
- О чем это ты задумался?
Его глаза пробежали по ее лицу, зрачки были расширены, так что они казались почти черными.
- Да так, ни о чем... Ты хочешь куда-то пойти? Может, поговорим?
- Да, - Эрмиона с радостью ухватилась за возможность побыть с ним наедине. - Мы можем выйти на балкон.
Стараясь не привлечь ничьего внимания, они вышли сквозь широкие застекленные, так называемые французские двери, скрытые колонной, увитой волшебными огоньками. Ночь была теплой, но свежий ветер, обнявший ее голые плечи и дунувший ей в лицо, заставил её вздрогнуть. С лунном свете лениво белели камни балкона, сад, пустые беседки с фонариками, поблескивавшими искорками на оправе очков Гарри.
Эрмиона взяла его за руку:
- Сюда... - она потянула его в тень арки, к стене. Он вопросительно взглянул на нее.
- Я хотела подарить тебе подарок...
- А я, признаться, думал, что подарками мы займемся ближе к полуночи...
- Я хотела подарить тебе этот подарок, чтобы никто не видел...
Брови Гарри взлетели вверх:
- А это подразумевает экзотические танцы и шоколадный сироп?
- Нет, - решительно ответила Эрмиона. - Для этого тебе придется подождать до Рождества.
Гарри улыбнулся.
Глубоко вздохнув, Эрмиона вытащила из кармана платья маленькую коробочку и протянула ее Гарри. Он развернул и открыл ее так же быстро и ловко, как схватил бы снитч. Затаив дыхание, она смотрела на него - его темно-зеленые глаза расширились, он поднял взгляд... ее сердце ухнуло - так было всегда, когда он в упор смотрел на нее. В нем вообще было много решительного и прямого - взгляд, жест, движение, речь, его любовь к ней... Он стоял и переводил взгляд с содержимого коробочки на нее и обратно:
- Это же... ужасно дорого, Эрмиона, я...
- Это вовсе не дорого, - вздернула она подбородок, глядя на свое отражение в его зрачках.
- Неправда. Это восхитительные часы... - Гарри вытянул за цепочку серебряные карманные часы. Лунный свет закачался на их серебряном корпусе. - Мне уже не первый год нужны часы... с четвертого курса, но я не мог...
- Переверни их, - он послушался, и она увидела, как широко раскрылись его глаза, когда он увидел гравировку.
- Мне их дал Сириус, - запинаясь, сбивчиво пояснила она, - чтобы я отдала их тебе... Это часы твоего отца... ему подарила их твоя мама, когда им было по семнадцать... Он, никогда не снимал их с руки, пока... пока Сириус не нашел их... он снял их с руки твоего отца, они были разбиты, он сунул их в сумку на мотоцикле... Когда Хагрид вернул ему в этом году мотоцикл, он обегал всю Диагон - аллею, но никто не мог их починить... Он не знал, что с ними делать, и отдал их мне, чтобы я могла тоже что-нибудь придумать. А я отвезла их в Лондон, в маггловскую ремонтную мастерскую - и они их тут же починили, и я сделала еще одну надпись... Гарри, надеюсь, ты не думаешь...
Отстранившись, он взглянула на него - он снова уткнулся в гравировку: одна надпись была очень старой, затертой "Лучшему другу Джеймсу от Лили, с любовью", а ниже располагалась вторая, совсем свежая - "Лучшему другу Гарри от Эрмионы, с любовью".
- Надеюсь, ты не возражаешь... - повторила она, и он с недоумением вскинул на нее глаза.
- Возражаю? - чуть дрожащим голосом переспросил он. Слова оказались ненужными, когда он развел руки, и с чувством облегчения от сброшенного бремени она вступила в его объятья. Его руки заскользили по ее спине, она услышала слабый шепот атласа под его пальцами, почувствовала прикосновения к ее обнаженной спине... она откинула голову и сняла с него очки, чтобы он мог поцеловать ее, - и он поцеловал... Сначала все, что она чувствовала, были только его губы, его руки, обнявшие ее талию и потянувшие ее к нему, его сладость, биение его сердца. Она никогда не чувствовала, что поступает правильно, когда целовалась с Роном или с Виктором. Целуя Драко, она словно попадала в прекрасную далекую страну, пугающую своей чуждостью. Целуя Гарри, она возвращалась домой.
И тут она услышала музыку: она нарастала вокруг них, сладкая, узнаваемая и невообразимо прекрасная... Песня феникса...
Она зашептала, касаясь его губ:
- Ты слышишь?
Он кивнул, еще крепче сжав ее руки.
- Как в первый раз... - чуть удивленно произнесла она и почувствовала, как что-то коснулось ее лица. Это был не снег - она присмотрелась... она даже не могла себе представить ничего подобного - это были звезды, сияющие, как алмазы, - они сыпались с черного бархата неба, окружая их искрящейся чашей... Она понимала, что это все обман зрения, равно как и снег тогда вовсе не был настоящим снегом, но все это было настолько душераздирающе красиво - звезды, размером с ноготок, серебристые и сияющие, падали к ее ногам, горели на ее плечах, замирали, словно в ночном небе,
в черных волосах Гарри. Они стояли и смотрели вверх...
- Как ты это делаешь, Гарри? - шепнула она.
- Я не знаю, - помотал он головой. - Это то, что я чувствую...
Сейчас, без очков, он был куда моложе, симпатичнее, но такой незнакомый... Она снова водрузила очки ему на нос:
- Теперь ты можешь их разглядеть? Это очень красиво...
Он улыбнулся:
- Я вижу тебя. Больше мне ничего не нужно, - он снова взял ее за руки и притянул к себе, и в этот раз она полностью растворилась в поцелуях, не замечая, что падающие звезды сменились совятами, разноцветными конфетами, крутящимися фейерверками, коробками шоколада и несколькими розовыми пушистыми кубиками.

**************

Драко сам не знал, сколько он простоял перед затухающим огнем, не слыша и не видя ничего вокруг себя. Когда он наконец отвел глаза от камина, перед глазами прыгали напряженные золотые искорки.
Итак, Люций жив. Не просто жив - он где-то рядом, ведь он видел Драко у его надгробия, слышал его грубые и гневные слова... и, скорее всего, смеялся всю дорогу... На ощупь Драко прошел через комнату и прислонился к столу отца, за которым еще утром сидел Сириус. К углу стола был прислонен подарок - меч. Драко потянулся и коснулся серебристого эфеса - меч был сработан на удивление изящно и утонченно: удивительно прочное на вид лезвие едва ли более двух миллиметров в толщину, на плоскости клинка вырезаны две черные розы, повторяющиеся на ножнах. А вдоль рукоятки шла надпись на латыни: Terminus Est. Эрмиона сказала, что это значит "Линия раздела". На вид он выглядел ужасно дорого, Сириус отказался сообщить, откуда он его взял, просто пожал плечами и рассмеялся.
Драко коснулся ножен - подарка Гарри. Ножны, защищающие от потери крови... Может, оно и так, только вот вряд ли они защитят его от отца... Его ничто не защитит...
Из транса его вывел звук распахнувшейся двери: он ошеломленно обернулся - в дверях, обеспокоенно глядя на него, стояла мать, свет от камина пролился на ее платье разноцветными прядками.
- Драко, ты ушел с приема... С тобой все в порядке?
- В общем, да, - бесцветным голосом ответил он, положил меч и пошел вслед за ней по лестнице.
Вечеринка была в самом разгаре, он бродил среди людей, словно продираясь сквозь сон: эти лица... странные и знакомые, выделяющиеся из толпы... они начали ему напоминать те сгущающиеся массы на противоположной стороне темной реки в междумирье... Он замер, ловя обрывки разговоров...
В нише с бокалами в руках пристроились Сириус и Артур Висли...
- ...Артур, я ведь еще не поздравил тебя с назначением на пост Министра... Нет более достойного человека...
Голос Артура Висли был полон беспокойства:
- ...Я не был бы так уверен, Сириус, сначала мне это польстило, но чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что те представители Министерства, с которыми я побеседовал, голосовали против меня. Все вернется на круги своя, когда...
- Артур, у тебя паранойя.
- Нет, Сириус, я так не думаю. Я бы действительно удивился, если... Возможно, с твоей подготовкой Аурора...
Их голоса погасли, когда Драко снова двинулся в толпу. Прошел за спиной стоящей рядом с Эйданом Линчем Джинни, мимо сгрудившихся Висли, легко узнаваемых по своим огненным шевелюрам. Джинни обернулась к нему, ее волосы взметнулись, темные глаза покосились ему вслед - он не обернулся.
Флёр - умопомрачительно хорошенькая рука об руку с Биллом Висли, щебечущая с Дикоглазом Хмури, чье испещренное шрамами лицо было, как всегда, кислым и недовольным: он сердито косился в уголок, где Северус Снэйп, (который, как запомнил Драко по их недолгому общению, обладал довольно приятным баритоном) распевал свою любимую песню с квартетом домашних эльфов.
- Если и есть что-то, что я ненавижу, - прорычал Хмури, - так это Пожиратель Смерти, знающий слова песни "Брэнди, ты отличная девчонка"...
Флёр рассмеялась, следом за ней Билл, и Драко, не замедляя шаг, прошел мимо них. Вот Панси Паркинсон, неловко танцующая тустеп с Роном; у того был раздраженный вид - она постоянно наступала ему на ноги... Лавендер и Парвати, как всегда, хихикающие... Сияющий Хагрид, демонстрирующий всем фотографии их с мадам Максим сынишки, Рубеуса-младшего... Мать, оживленно беседующая с Молли Висли... Дамблдор, настойчиво уговаривающий слегка подвыпившего Чарли принять временно пост преподавателя по Уходу за Магическими Существами, поскольку Хагрид решил посвятить следующий год своему семейству... Драко во все глаза искал черные волосы и алый вихрь юбки, однако Рисенн Малфой нигде не было видно, - это испугало, хотя и не удивило его. После того, как письмо было доставлено, у нее больше не было повода здесь задерживаться.
Наконец он протиснулся, выбрался из толпы и замер, затаив дыхание: позади него смеялись, шумели, пели (в данном случае Снэйп) - и все это показалось вдруг ему настолько обременительным и утомительным... этот шум, толчея, его собственное смятение и усталость, что он повернулся, на ощупь нашел ручку ведущей на балкон двери и выскользнул наружу.
И вот он наконец на широком каменном балконе, обегавшем по периметру весь дом. Лунный свет серебристыми монетками рассыпался по каменным плитам, поблескивая в воде крепостного рва. Вечер был абсолютно тих, серебристо-синий горизонт неподвижен и ровен...
Вдруг он услышал странный звук - тихий прерывистый смех... неровное дыхание... Повернувшись, он увидел две фигуры, слившиеся с полутьмой ниши. Это были Гарри и Эрмиона, стоявшие настолько близко, что между ними не мог протиснуться и лучик света; руки их переплелись, ее лицо было поднято к его лицу... Лунный свет превратил их в игру контрастов: его черные волосы и белая кожа, ее рука на его щеке, ее белоснежные плечи, теряющиеся в черноте ее платья, темные локоны, вьющиеся по ее шее...
Он узнал их, он вообще узнал бы их, где угодно, но в этой полутьме было трудно понять, где заканчивается он и начинается она, мужчина ли это с женщиной или же парень с девушкой, реальны они или же это только призраки... Это могли бы быть родители Гарри... Это могла быть просто влюбленная парочка...
Драко отвернулся, отчетливо осознав в этот миг то, что он на самом деле знал все это время: он не может подойти сейчас к ним с этим... - не сегодня, не в день рождения Гарри, не тогда, когда...
От прикосновения к своему плечу он едва не выскочил из собственной одежды. Его рука по привычке взлетела - но его заколдованного меча при нем не было. Быстро развернувшись, Драко встретил серьезный взгляд стоявшего перед ним Албуса Дамблдора.
- Мистер Малфой, могу ли я отнять минутку вашего времени?..

**************

Все еще слегка не в себе, шагая словно сквозь дымку, Драко последовал за Дамблдором в пустую гостиную, освещенную мириадом реющих в воздухе разноцветных огоньков. Слабый огонь покачивался за каминной решеткой. В глубине зеркала над каминной полкой Драко увидел свое отражение: напряженное, отчужденное и усталое. За плечом стояло отражение Дамблдора, в его синих глазах затаилась строгость и суровость.
Драко не в первый раз встречался с директором за это лето: Дамблдор посетил Имение спустя несколько дней после возвращения Драко и Гарри, и переговорил со всеми вместе и с каждым по отдельности - и с Драко, и с Гарри, и с Сириусом, и с Нарциссой.
Он знал все о прошедших событиях, вплоть до мельчайших деталей. Он даже заметил с каким-то веселым удивлением, что в историях Драко и Гарри не было расхождений:
- Обычно, если только люди не договорятся заранее, некоторые вещи по разному отпечатываются в их памяти. Но не в вашем случае...
Гарри пожал плечами:
- Мы видим вещи одинаково.
Дамблдор покачал головой:
- Нет, я так не думаю, - однако распространяться по этому поводу он не стал.
- Итак, - Драко видел в зеркале, что Дамблдор смотрит ему в затылок, - не похоже, чтобы вы получали удовольствие от вечеринки.
- Я просто устал, профессор.
- Да, я могу себе представить, - Дамблдор прошел к огню. Драко подвинулся в сторону, уступая ему дорогу, и услышал, как тот вздохнул. - Ну так что это была за девушка и что было в том послании, что она передала вам?
Драко резко развернулся. Глаза директора буравили его.
- Вы видели ее?
Дамблдор кивнул:
- Она одна из Сингапурских Малфоев, если я не ошибаюсь. Судя по золотым макам.
- А как вы узнали, что она передала мне послание?
- Ну, было же совершенно очевидно, что она явилась на прием исключительно ради вас: она искала вас по всему танцевальному залу и как только ... гм... потанцевала с вами, тут же исчезла.
- Девчонки постоянно меня ищут, - не удержался Драко. - Тоже мне, красный день календаря...
- Похоже, ваше тщеславие не пострадало, Драко... Не сомневаюсь, что вы пользуетесь успехом у девушек, как вы и говорите, однако... девушка со Знаком Мрака на руке?..
Драко слегка оторопел:
- Да?.. А я не заметил...
- А вы бы позаимствовали пару Рентгеновских очков от Висли...
- А что, помогает? - почти улыбнулся Драко.
Глаза Дамблдора сверкнули:
- О, они великолепно работают, - он тут же помрачнел, выражение его лица снова потемнело. - Драко... что было в письме, которое она передала?
Драко опустил глаза:
- Истина. Наверное, немного лжи. Возмездие. Сюрприз. Страх перед грядущим. Директор... - он глубоко вздохнул. - Мой отец жив.
Драко с напряжением ждал реакции Дамблдора, однако ее не последовало.
- Да, - спокойно согласился директор. - Мне это частенько приходило в голову.
В наступившей тишине тихо потрескивал огонь.
- И это еще не все, - наконец решился Драко. Он снова смотрел на свое отражение в зеркале, и увидел, что Дамблдор поднял на него взгляд. - Он на службе у Вольдеморта... и он рад, что Слитерин убит. Он сказал, что рад, что я позаботился о единственном волшебнике, мешавшем возвышению Темного Лорда.
- Ну, что ж теперь... - Дамблдор смотрел в огонь с совершенно бесстрастным лицом. - А вот что это значит для тебя, Драко?..
- Что все, что я делаю - ужасно... - Драко облокотился на каминную полку и уперся лбом в кулак. - Да - во мне есть часть Гарри, да - какой-то голос велит мне бороться, не колебаться, подсказывает, что делать... но это не помогает... Я говорил как-то Слитерину, что трудно вершить добро при помощи сил Ада... Я - то думал, я делаю доброе дело, а в результате я просто расчистил дорогу Темному Лорду...
- Только если ты сам выбираешь эту точку зрения, - голос Дамблдора был тверд и ясен. - Но ты можешь взглянуть на это и по-другому: Салазар Слитерин был огромным злом. Колдун, обладающий необъятной силой. Если бы его не остановили, он бы, несомненно, завоевал весь волшебный мир, и смерти и разрушения не поддались бы никакому исчислению. Вы это предотвратили. Теперь мы будем иметь дело с Вольдемортом в нашем собственном времени. В любом случае, битва со Слитерином была вашей битвой. А борьба с Вольдемортом... это удел Гарри.
- Но если бы я знал...
- И что бы это изменило? В каком месте шагнули бы в сторону? Жизнь нелегка, Драко: прошлое нас искушает, настоящее путает, а будущее страшит. Выбор всегда непрост, и никто не знает, что там в будущем. Как вы думаете, знал ли Гарри, что результатом его участия в Турнире Трех Волшебников станет смерть Седрика? А догадывался ли Сириус, что доверие Питеру Петтигрю приведет к смерти Джеймса и Лили? Вот что может значить один хрупкий миг - миг выбора. Если то, что ты выбрал, ты выбрал правильно, никто и ничто не отнимет его у тебя, даже неопределенность будущего.
Драко не поднял головы, однако почувствовал, что внутри него что-то расслабилось:
- Это что-то другое... Я не понимаю...
Дамблдор поднял голову, огонь камина осветил его лицо. Краем глаза Драко заметил, что Дамблдор махнул рукой на огонь, и с его пальцев сорвался пучок шипящих разноцветных искр.
- Что, Драко?
- Слитерин сказал, что я не могу бороться с ним... Так оно и было - действительно, я не мог, долгое время не мог - не мог смог бы поднять на него меч, что-то сделать против него... И вдруг однажды я неожиданно понял, что могу, - это случилось после того, как я убил мантикору: случилось что-то такое, после чего я мог противостоять ему. Даже после того, как он наложил на меня Знак Мрака. Но ведь это же невозможно, да? Слитерин сказал, что я какой-то ... дефектный...
- Если только считать дефектом любовь...
Драко обернулся:
- О чем вы говорите?..
- Что ты... рассказал Гарри про родителей?
Драко слегка сморщился.
- Не надо, не смотри так. Ведь ты спас ему жизнь, зная, что можешь потерять его как друга... (тут Драко слегка позеленел) Ведь он - единственный человек в мире, в котором есть частичка твоей души, как и в тебе есть его душа. Ты сам не свой, если не Гарри, да и Гарри, знаешь ты об этом или нет, - тоже без тебя не является собой. Чтобы рискнуть всем этим, нужно было огромное бескорыстие. Такое зло, как Слитерин - зло, стремившееся обладать этим мечом, зло, каким являлся сам этот меч, не может этого понять, не может осознать. И потому он потерял тебя, и если Слитерин и говорил о твоей дефектности, то только потому, что создан ты был ради того, чтобы стать его подобием, - комнатой без окон... А то, что случилось между тобой и Гарри, связь, появившаяся в результате зелья, прорубило в этой темноте окно, и теперь ты можешь выглянуть и увидеть звезды. Можешь рассматривать это как дефект. Я считаю иначе.
- Но я сам видел... - Драко говорил шепотом, но голос его был тверд. - Я видел в Зеркале Правосудия, чем я являюсь на деле. Я действительно неполноценный...
- Это не Зеркало Правосудия, - голос Дамблдора теперь был резок и полон гнева. - Для отпрыска столь циничной фамилии ты на удивление легковерен. Слитерин солгал тебе. Это зеркало было создано совместно с Зеркалом Джедан, чтобы стать его близнецом: глядя в него, ты видишь не самые сокровенные свои желания, а самые затаенные страхи. Однако отражение его не является реальностью, это лишь темный ужас, терзающий твой разум, - Дамблдор покачал головой. - Ты мало прожил, Драко Малфой, слишком мало, однако уже немало повидал. Временами язвительный, и частенько глупый, ты лгал, чтобы навредить другим, и молчал, когда нужно было говорить... Но ты изменился, и ни одно зеркало не покажет тебе глубину твоего изменения. Но можешь поверить в это? Так поверь своему отражению в глазах твоих друзей - что они видят, глядя на тебя? Что они видят - Сириус, Эрмиона, Гарри? Думаю, ты знаешь ответ...
Драко с трудом проглотил комок, так долго стоявший у него в горле, и расправил плечи. Взглянул на свои руки, где на фоне бледной кожи блеснуло кольцо. Руки, такие же, как у Гарри: удлиненные тонкие пальцы, квадратные ногти - единственный намек на то, что их далекие предки были двоюродными братьями.
- Я хотел сказать Гарри про своего отца... Но... в его день рождения... Я не смог. Если я скажу Сириусу или матери, это расстроит их свадебные планы. Но я должен...
- Драко, - Дамблдор опустил руку ему на плечо, - ты сказал мне, и этого вполне достаточно. Проблемы и несчастья приходят по своему собственному расписанию, а сейчас за дверьми этой комнаты идет вечеринка. Так ступай и получай удовольствие. Будь со своими друзьями.
Драко кивнул и вышел. Дамблдор проводил мальчика глазами, холодные серебристые искорки поблескивали на его волосах, разворот плеч - все это напомнило Дамблдору другого мальчика, которого он когда-то учил, с такой же серебристой шевелюрой и глазами цвета предрассветного утра. Люций. Он, как и его сын, был отмечен судьбой, эта печать лежала на нем - так же, как лежала она на Драко. Дамблдор не был уверен наверняка, чего Драко больше хотел, к чему стремился, - к свету и добру или же к темноте... Он вообще сейчас ни в чем не было уверен. Он просто ждал.

**************

- Всем спасибо, - произнес Гарри, подавляя зевок. Эрмиона обхватила его сзади и притянула к своему плечу. - Это лучшие подарки, которые я когда-либо получал.
Минула полночь. Гарри сидел среди кучи разодранной оберточной бумаги в гостиной. Вечеринка все еще продолжалась, хотя уже не так шумно и многолюдно: Перси и Онори миловались на столе у окошка, Ангелина и Яна устало и скучающе наблюдали за скачущими в фонтане Фредом и Джорджем, Дикоглаз Хмури в кои-то веки был в хорошем и веселом настроении. Билл с Флёр испарились. Сириус отправил Лупина в Лондон, проводить до дома Хейди. Хагрид храпел, устроившись в углу, Висли-старшие давно аппарировали домой, и теперь те, кого Драко мысленно называл семьей - Нарцисса и Сириус, Рон и Джинни, Гарри и Эрмиона - сидя у умирающего огня, охали и ахали над подарками. Джинни преподнесла Гарри старинный гриффиндорский галлеон из семейного подвала, Сириус подарил мантию-невидимку взамен уничтоженной Слитерином.
- Не мог отделаться от мысли, что дарю тебе вещь, с помощью которой ты опять наживешь себе кучу проблем, - Сириус улыбнулся протестам Гарри, - но коль уж этого хотел твой отец... Тогда вперед.
Эрмиона подарила ему часы, Нарцисса - крутой чехол для метлы, а увидев подарок Рона, Эрмиона вдруг громко расхохоталась - развернув, Гарри обнаружил черный мяч с прозрачным окошечком. Если задать вопрос и потрясти его, то в окошке появлялся ответ.
- Настоящий волшебный Эйтбол, - хихикнула Эрмиона. - Спроси его о чем-нибудь, Гарри!..
Лицо Гарри на мгновение стало серьезным, он поколебался, потом улыбнулся и спросил:
- Я правда влезу в неприятности с этой мантией-невидимкой, которую мне подарил Сириус?
Все столпились вокруг, чтобы прочитать появившийся в окошечке ответ:
- Ну, естественно.
Эрмиона прыснула. Рон выхватил шар у Гарри и задумчиво на него взглянул:
- А что - Онори действительно носит леопардовое белье?
- Не сейчас.
- Очаровательно, - подытожила Джинни. - Эта штука действительно работает, - она потыкала его пальцем. - Драко когда-нибудь наденет снова кожаные штаны?
Все вокруг зашлись от смеха. Драко поднял глаза и взглянул на Гарри.
«...Поттер, - подумал он, - можно тебя на секунду? Разговор есть».
Гарри поднял взгляд поверх склоненной головы Рона:
«...Что, здесь?»
Драко встал, тихо, как кошка, отошел к дальней стене и повернулся лицом к Гарри.
«...Здесь. Буквально секунду».
Гарри встал, протолкался сквозь хохочущую и хихикающую толпу, что - то тихо шепнул на ухо Эрмионе и подошел к Драко. Глядя, как он идет к нему через комнату, Драко вдруг подумал, что Гарри как-то неуловимо изменился. Он столько думал о том, как прошедшие события повлияли на него самого, но ему и в голову почему-то не приходило, что Гарри тоже мог стать другим - тише и увереннее, словно нашел в себе какой-то неподвижный стержень, о существовании которого он и не подозревал. И еще - вокруг него витала аура печали, какой-то меланхолической грусти... Это моя вина, - сочувственно подумал Драко.
- Так в чем дело, Малфой? - с легкой улыбкой спокойно спросил Гарри, приблизившись. Он прислонился к окну рядом с Драко и засунул руки в карманы. - Ты меня немного пугаешь...
Если у Драко и крутилась в голове тщательно подготовленная речь, то она испарилась, как снег в июньский полдень. Нервы у Драко сдали, и все, что он смог проскрипеть, было:
- С днем рождения, - и он протянул Гарри подарок.
- И что это? - улыбка на лице Гарри сменилась выражением живейшего любопытства. - Это Думоотвод?
Драко кивнул. Похоже, у него проблемы с подбором слов...
- Да, - наконец пробормотал он, - там мои воспоминания. Воспоминания о смерти... О твоих родителях... То есть об их призраках...
Гарри окаменел. Лицо его побелело, глаза остекленели. Драко замолчал с ощущением, будто сделал непоправимую ошибку. Покосившись на всех остальных, забавлявшихся с Эйтболом, он убедился, что на них никто не обращает внимания… Несомненно, Эрмиона бы не позволила ему все это затеять, если бы не была уверена, что Гарри...
- Твои воспоминания?.. - слабым голосом повторил Гарри. - О моих родителях?..
Руки Драко взмокли от пота.
- Я понимаю, это немного необычный подарок... Да что там, - это вообще необычная штуковина, я бы все равно тебе ее отдал, независимо от какого-то там дня рождения... Это твое по праву, Поттер, там должен был быть ты, а не я...
- Ах, - по лицу Гарри скользнуло подобие улыбки, - то есть ты хочешь сказать, что это я должен был умирать?
Драко разжал руки:
- Ты же знаешь, что я не это имел в виду, - он в упор взглянул на Гарри. - Но я знаю, если бы ты мог очутиться там и потом вернуться назад... и там бы ты знал, что сможешь вернуться... - ты бы отправился туда.
- Я знаю, - Гарри взял подарок из рук Драко, глаза его потемнели. - Я бы отправился...
- Поттер...
- Не знаю, смогу ли я туда взглянуть... - честно добавил Гарри, крепко сжимая край Думоотвода.
- Понимаю, - Драко взглянул в окно, увидев свое туманное отражение в темном стекле - размытые контуры лица, очертания подбородка и скул, ямки у висков... Их с Гарри отражения сейчас почти не различались... - Но у тебя есть право на это.
- Ага, - согласился Гарри. - Думаю, я смогу...
- Только тебе может не понравиться то, что ты увидишь и услышишь, - предупредил Драко.
- А я этого и не ожидаю...
- Не хотелось бы причинить тебе боль, - сухо произнес Драко. - Хотя, с другой стороны...
- Я умирал от ревности, - спокойно признался Гарри.
- Что? - остолбенел Драко.
- Я ревновал, - повторил Гарри. В полумраке его глаза сверкнули темным малахитом. - Ты добрался до моих родителей, а я - нет. Я ревновал, и это выворачивало меня наизнанку, - он поднял Думоотвод. - Теперь будет лучше.
- Ничто уже не изменит то, что я сделал с тобой...
- Может быть. А может, и нет...
Драко опустил взгляд на руку, которой он опирался на подоконник. Гарри проследил его взгляд и с легким удивлением заметил тяжелое ониксовое кольцо, охватившее тонкий палец Драко. Это было что-то новенькое, он не помнил ничего подобного... Наверное, подарок?..
- Как насчет следующего года? - неожиданно спросил Драко.
- Следующего года? - потерянно переспросил Гарри.
- Ну, снова в Хогвартсе и все такое... Мы там как - друзья или нет? Разговаривать друг с другом будем? Или будем игнорировать? Делать вид, что не замечаем друг друга и проходить мимо?..
- Э... ну... А тебе хотелось бы этого? - все еще несколько ошарашенно поинтересовался Гарри.
- Нет.
- Ну, все же знают, что мы теперь братья... - Гарри сказал это совершенно спокойно и естественно, без всяких ударений на последнем слове, и заметил, что Драко это оценил.
- Я подозреваю, что все они считают, что мы просто в ужасе от этого факта.
Гарри о чем-то призадумался.
- А ведь на следующий год мы с тобой капитаны противоборствующих команд... Соперничество между Гриффиндором и Слитерином очень важно для обоих домов, и давай взглянем правде в глаза - мы стоим во главе их. Кроме того, на моем факультета все будут, мягко говоря, удивлены, если я буду зависать с тобой, что уж говорить про тебя - и представить не могу, что с тобой сделают Слитеринцы, если ты будешь торчать со мной...
- Наверное, не обойдется без эшафота...
- Боюсь, что эшафот - это еще ерунда... - начал Гарри.
- Ну так, - голос Драко предательски дрогнул, - значит, мы не друзья? Ну, ладно, хорошо, я просто подумал, что надо все прояснить и...
- Мы должны будем изображать это.
- Изображать что? - переспросил сбитый с толку Драко.
- Ненависть, конечно.
- Но мы-то знаем, что не ненавидим друг друга...
- Естественно, - губы Гарри тронула улыбка.
- Ты псих, Поттер.
- Как и сообщил Ежедневный Пророк, - согласился Гарри. - Но, подозреваю, это потому, что ты рассказал им, что я пускаю слюни.
- Ах, да, - скупо улыбнулся Драко. - Не думаю, что это тебе будет сложно изобразить, да?
- Я полагаю, до безобразия легко.
- Так мы продолжаем бить друг друга? Я хочу уточнить все правила.
- Попридержи руки, Малфой. Это все, что я прошу. И никаких Необратимых Заклятий...
Драко усмехнулся:
- Это потрясающе коварный план, Поттер...
- ... для гриффиндорца. Я знаю, - подхватил Гарри.
Драко ничего не сказал, Гарри взглянул на него - Драко неотрывно смотрел куда-то в сторону. Гарри повернул голову: все остальные по-прежнему сидели у камина; Сириус пристроился на софе позади Нарциссы, отблески огня прыгали на камешках, украшающих ее платье, и отражались в его смеющихся глазах.
А на ковре перед камином над магическим шаром склонилась Эрмиона, машинально перебирая рукой тяжелое топазовое ожерелье. Она не блистала той сногсшибательной, умопомрачительной красотой, как Нарцисса или Флёр, но черты ее лица были красивы и правильны, ее губы чуть раздвинулись в улыбке... Рядом с ней пристроился Рон, шрам в полутьме казался черным, а глаза сияли смехом и синевой. В ногах у него сидела Джинни, ее волосы горели янтарем, она смеялась, положив руку на плечо Эрмионе...
Гарри не мог понять, почему, отчего они все хохотали, да это было и не важно, - они были счастливы, и это счастье волнами расходилось от них, вот волна добралась и до Гарри с Драко...
Они стояли, не в силах отвести глаз от этой картины... Эрмиона подняла взгляд... улыбнулась им - словно это было само собой разумеющимся, и снова уткнулась в крохотное стеклянное окошечко. Гарри покосился на Драко: тот стоял и улыбался. Гарри положил ему руку на плечо - по-братски, насколько он мог себе это представить. Появившееся сначала странное ощущение быстро пропало, и появилась твердая уверенность, что он все сделал правильно.
- Малфой, - позвал он. - На что ты смотришь? Почему ты так выглядишь?
Драко помолчал, глаза его были тихи и неподвижны, словно он следил за их выражением - как обычно, Драко следил за собой и за всем окружающим, но они всегда заполнены каким-либо чувством: радостью или печалью, гневом или страданием, сожалением или раскаянием - или все вместе. Потом его взгляд посветлел. Он повернулся к Гарри и улыбнулся простой улыбкой семнадцатилетнего мальчишки, счастливой и немножко шальной.
- Мое счастливое воспоминание, - произнес он.

КОНЕЦ.

Вот и все. И прежде, чем бросаться помидорами с криком "Мы так и не узнаем, что хотел сказать Эрмионе в камере Рон! Что случилось с Беном и его армией? Куда запропастился этот чертов Вольдеморт? Что это за ерунда со смертью Люция? Как происходит это межперсональное общение?" остановитесь и осознайте, что конец Драко Синистер - это начало... Драко Веритас!
Третья часть трилогии о Драко: седьмой год в Хогвартсе, всякие соединения-расхождения, угрозы волшебному миру, Гарри и Драко - противники в Квиддитче, пламенный роман Рона, Чарли - учитель по уходу за магическими существами и Драко, разгуливающий в мокрой футболке.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 21:34 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
ВОТ СЛЕДУЮЩАЯ КНИГА)))))))

ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ DRACO SINISTER - DRACO VERITAS




Глава 01. Сквозь стекло и серебро

Ушел твой отец на охоту
А лес дремуч и далек
Жену он не смог позвать с собой
Ребенка он взять не смог.

Ушел твой отец на охоту
Сквозь глину, песок - не вернуть
Не сможет жена пойти за ним,
Хотя она знает путь

Ушел твой отец на охоту,
Проник сквозь зеркальную гладь.
И алчность зовет вперед его,
А дух не в силах призвать.

Ушел твой отец на охоту,
На зверя, что нам не связать.
С отцовской молитвой ребенок
Остался в кроватке дремать.

Ушел твой отец на охоту,
Удачу свою потеряв
И ангел-хранитель свой лик отвернул,
Защиту не обещав.

Ушел твой отец на охоту
Велев передать всем "прости"
И очень просил не держать его
Но я б и не встал на пути.

Леонард Коэн

Стоял декабрь, и в снейповском подземелье было смертельно холодно, однако Снейпа это совершенно не волновало:
- Кто мне скажет, что это такое? - поинтересовался он, поднимая вверх прозрачный сосуд с булькающей зеленой жидкостью и критически оглядывая класс. - Лонгботтом?..
Невил, безуспешно пытавщийся согреть над котлом посиневшие от холода руки, как всегда перепугался:
- Я не знаю, профессор...
- А разве вы не прочли заданное накануне? Десять страниц из учебника Либера - Штоллера.
- Да, я знаю, профессор, но моя жаба... Мой Тревор потерялся, и я...
- Десять очков с Гриффиндора! - рявкнул Снейп в лучших традициях.
А у него совершенно незамерзший вид, - размышлял про себя Драко. - Похоже, перед уроком он глотнул Согревающего зелья...
Черные глаза Снейпа буравили класс.
- Поттер? - наконец вызвал он.
Краем глаза Драко заметил, что Гарри замер и побледнел. Гермиона, сидевшая рядом с ним, напротив, покраснела: каждый раз, когда она знала ответ (а Гарри его не знал), Драко чувствовал, как она разрывается, пытаясь передать знания в направлении Гарри.
... Это зелье Imperceptus, - лениво подумал Драко. - Делает тебя невидимым.
Гарри выпрямился.
- Это зелье Imperceptus, - произнес он. - Делает невидимым принявшего его.
Снейп потускнел от разочарования.
- И каковы же его ингредиенты?
... Полынь, - перечислял Драко, - толченая кость дракона, сушеная кровь кобры, пижма, перечная мята...
- Полынь, толченая кость дракона, сушеная кровь кобры, пижма, перечная мята... - послушно повторял Гарри.
... и пара моих трусов с рисунком из снитчей, - добавил Драко.
- ... И пара... - начал было Гарри, остолбенело осекся, покраснел, побелел и зашелся в приступе кашля. Гермиона встревоженно взглянула на него. Драко с невинным видом крутил в пальцах перо.
- Да, Поттер? - брови Снейпа подползли прямо к его волосам. - Пара чего?
- Жуков? - слабо вякнул Гарри, наконец-то прокашлявшись.
- Нет, Поттер, - раздраженно заявил Снейп. - Шестым ингредиентом является не пара жуков. И тем не менее, названо пять из шести - вы не опозорились... Я не буду снимать очки с Гриффиндора, - и он со слабым звуком опустил сосуд на стол перед собой. - Ну, есть желающие подойти ко мне и испытать зелье, став невидимыми?
Драко усмехнулся и покосился на Гарри.
... Никогда, - даже телепатический голос Гарри звучал раздраженно. - Ты мне уже помог, спасибочки.
... Да ладно, сказано же - Гриффиндор больше очков не потеряет.
... Зато я потеряю десять лет жизни. Отвали, Малфой. Иди и становись невидимым, делай, что хочешь. Смотри только, не окочурься, проведя десять минут без своего драгоценного отражения.
Драко пожал плечами, чувствуя, что Гермиона сидит, раздраженно покусывая губу, и переводит взгляд с одного юноши на другого. Рон вызвался опробовать зелье перед классом, с подозрением поглядел на пенящуюся зеленую жидкость, выдохнул, словно в последний раз, и выпил.
Внимание Драко привлекло шуршание бумаги. Повернувшись, он увидел, как Гермиона показывает ему записку, сложенную так, чтобы больше никто не мог ее прочитать: "Я же просила тебя не болтать с Гарри во время урока!"
Драко виновато пожал плечами, но Гермиона все равно осуждающе смотрела на него, пока Рон вдруг не исчез в пурпурной вспышке.
- Уизли лучше всего выглядит именно так, - пропел чей-то шелковистый голос у локтя Драко. Он обернулся - из-под длинных темных ресниц серовато-зелеными глазами на него смотрела Блез Забини.
- Именно то, что я собирался сказать, - искренне согласился Драко.
Она коснулась двумя пальцами его рукава, и ее лицо осветилось:
- Какой ты умный...
Драко самодовольно улыбнулся и откинулся на спинку стула, не видя, но прекрасно чувствуя тот полный отвращения взгляд, который бросила в их сторону Гермиона. Он уже к этому привык.
Что-то хлопнуло, и Рон снова появился.
- Не повезло, - негромко констатировал Драко, и Блез с Пенси захихикали, глядя, как Рон, слегка зеленый, пробирается к столу. Гермиона потянула его за рукав на стул и ободряюще похлопала по плечу.
- Так, а теперь другое зелье, - объявил Снейп и указал на пузырек с красной жидкостью. - Оно называется Soporus... и что оно делает?.. Да, мисс Грейнджер?
Гермиона опустила руку:
- Оно восстанавливает в памяти ваши сны.
Добавить Снейпу было нечего:
- Прекрасно, - он кашлянул. - Драко Малфой, попрошу сюда.
Мастер Зелий крайне редко вызывал его, предпочитая измываться над Гриффиндорцами, а не над Слизеринцами. Драко медленно поднялся, вышел и встал перед классом, вопросительно поглядывая на Снейпа. Тот раскупорил флакон с красной жидкостью, напоминающей кровь, и протянул его Драко. Тот с сомнением заглянул внутрь:
- Оно поможет мне вспомнить мои сны?
- Только самые последние, - уточнил Снейп с непроницаемым лицом. - Давайте же.
Напоследок еще раз с сомнением покосившись на него, Драко выпил зелье.
Ничего не произошло. Драко взглянул на класс: десятки пар глаз выжидающе уставились на него в ответ.
Гермиона с любопытством склонила на бок голову, Рон смотрел с затаенной надеждой, что Драко сейчас разнесет в мелкие клочки, Гарри приподнял бровь, Блез и Пенси поразевали рты, Невилл, казалось, утонул в мрачных размышлениях о судьбе своей жабы... Драко было собрался сообщить профессору Зельеделия, что ничего не получилось, когда вдруг увидел, что дальняя стена класса словно закружилась и волной понеслась на него. Темнота охватила его, и он утонул в ней.

*****************

Сон омывал его лихорадочным жаром, ослеплял, тащил вперед: вокруг выросли каменные стены, мраморный пол заскользил под ногами. Он находился где-то - и нигде.
Подняв голову, Драко огляделся: казалось, что он смотрит сквозь закопченное стекло, мир казался дымным, отчужденным, темным, словно свет в нем был придушен какой-то тяжелой тканью. присмотревшись, он удостоверился, что стоит в комнате какой-то цилиндрической формы, словно бы она являлась вершиной какой-то башни. В стенах были прорезаны узкие, древние окна, вдоль одной из стен бежал длинный дубовый стол, уставленный бутылками и серебряными фиалами, украшенными, судя по всему, драгоценными камнями. Помимо них повсюду лежали и другие, отчасти знакомые вещи: костяной ключ, Рука Славы, какой-то неприятный на вид кинжал... Одна из стен была почти полностью завешена гобеленом: расчерченный на четыре части круг, в каждом из секторов которого были начертаны какие - то символы, которых Драко разобрать на сумел, а под кругом красовался девиз: "Domina Nocturne Illuminate Meo".
В центре возвышался каменный котел совершенно невиданных размеров: огромный, толстостенный - в нем вполне мог бы поместиться человек. А около котла стояли двое.
Одного из них Драко сию же секунду узнал: светловолосый мужчина в мантии холодного темно-зеленого цвета прищурил глаза и сжал руки в черных перчатках. Это был его отец, Люциус Малфой.
Лицо второго был скрыто капюшоном черной мантии, хотя воображение Драко тут же нарисовало ему два сияющих, словно угли, красных глаза. Его правая рука... такая узнаваемая белая кожа и красные ногти... Однажды эта рука уже заставила его корчиться в мучительной агонии. Он шевельнул второй рукой - в ней что - то тускло блеснуло, снова... снова... Перчатка из материала, напоминавшего чешую, а в пальцах он сжимал что - то извивающееся - змею.
- Я скучаю по Нагини, - произнес Вольдеморт, - другой такой нет...
- Нет... - тихо повторил Люциус Малфой. - Господин, тот вопрос, который я хотел обсудить с вами... он все еще не решен.
- Мальчик? - зашипел Темный Лорд.
Лициус закивал:
- Мальчик ненадежен, мой Господин.
- Ну, это уже была твоя задача, смотреть за ним...
- Этим летом земля ушла у нас из-под ног, что было неизбежным, принимая во внимание последние неприятности...
- Что ж, самая пора все вернуть на свои места, - решительно произнес Темный Лорд. - Ты уже связался с ним? Сообщил ему, что жив?
- Да, у нас практически постоянный контакт. Он, конечно, в курсе, хотя я не стал сообщать ему всего...
- Делай то, что считаешь нужным Люциус. Все под твою ответственность.
Резким движением Темный Лорд перехватил змею и стиснул ее за голову. Когда он бросил ее, она, по-видимому, была мертва. Выражение лица Люциуса потемнело, когда он наблюдал за тем, как Вольдеморт поднял ее и швырнул в котел.
- Ты знаешь, что случится, если ты не добьешься успеха на этом поприще...
- Он ребенок, а дети ненадежны, - заметил Люциус. - Есть определенный риск...
- Я говорил тебе, что не хочу, чтобы он был в это вовлечен...
Повисла холодная тишина. Люциус немного побледнел. Наконец Темный Лорд снова заговорил:
- Не стоит полагать, что ты знаешь, как лучше, Люциус, - тихо произнес он. - Я научил тебя всему, что сейчас знаешь ты. Однако я не научил тебя всему, что знаю я...
Люциус облизнул пересохшие губы.
- Да, Господин... Конечно...
Что-то мелькнуло и голова змеи показалась над краем котла, видимо, она все же не умерла. Вольдеморт протянул руку, и змея браслетом обвилась вокруг запястья.
- А от Червехвоста есть что-нибудь?
- Он все еще занят сбором материалов, - произнес Люциус так тихо, что Драко едва расслышал его. - Он еще не вернулся из...
Бесполезно: слова канули в темноту, за ними пропало и видение, закрылось, как цветок, унося с собой в кружащуюся тьму и котел, и драгоценные сосуды, и двух мужчин... С бьющимся где-то в горле сердцем Драко выпрямился, распахнул глаза и уперся взглядом в Снейпа, в оцепенении наблюдавшего за ним.
- Малфой, что с вами было?
Комната медленно приобретала отчетливость. Драко ощутил, что стоит, прислонившись к стене, плечи болели, словно он здорово расшибся, глаза жгло. Он оглядел класс - все смотрели на него в состоянии, близком к шоку.
Гарри приподнялся, готовый сорваться с места, Гермиона с Роном силой усадили его обратно.
- Ничего, - ответил Драко. - Со мной все хорошо.
- Что-то случилось? - понизил голос Снейп, чтобы его мог услышать только Драко. - Ты что-нибудь видел?
Змею, котел, Темного Лорда, замок...
Драко покачал головой:
- Ничего. У меня просто голова закружилась...
- То есть вы ничего не видели? - прищурился Снейп.
Драко слишком поздно сообразил, что должен ответить хоть что-нибудь. Надо было сказать, что я был долькой лимона, плававшей в огромной порции джина с тоником... Придумать что-нибудь, что угодно...
- Нет, ничего.
- Замечательно, - Драко мог поклясться, что Снейп разочарован. И взволнован. - Пройдите на ваше место, мистер Малфой.

*******************

- Что, еще одно письмо от Моники? - подходя к столу, поддразнила Гермиона Рона. Тот выжидающе наблюдал за черной совой, садящейся ему на его левое плечо - имя ей было Нефертити, и она была подарком от родителей в день, когда они узнали, что его сделали старостой среди юношей (Свинристель отошел Джинни). Сейчас она поклевывала Рона в ухо, выпустив из лап письмо прямо ему в руки: отпечатанное золотом на белом, оно источало сильный жасминовый аромат.
- Что я могу сказать, - Рон развернул свиток и пробежал его глазами. - Ей просто меня не хватает.
- Ой, да ты просто связал ее по рукам и ногам, - Джинни с улыбочкой потянулась к тыквенному соку. - У тебя же с ней не серьезно...
- Увы, да, - безо всякого раскаяния в голосе ответил Рон. - Я все еще жду, когда придет Правильная Леди и приберет меня к рукам.
- Для начала ей придется выбраться из своей смирительной рубашки, - заметил Гарри и подхватил брошенный Роном в ответ пергамент. - Что?
- Я полагаю, это все из-за моих денег, - вслух заметил Рон, безуспешно пытаясь превратить письмо Моники в бумажную метлу.
Джинни приподняла бровь:
- А что - она не в курсе, что их не так уж и много?
Найденный под Норой тайник со средневековыми сокровищами пока не принес никакой пользы семье Уизли: колледж по подготовке Авроров забрал их себе для исследований и изучения; все, что осталось, - подаренный Гарри на день рождения гриффиндорский галлеон да несколько оловянных безделушек. А от назначения мистера Уизли министром Магии не приходилось ждать золотого дождя: несколько министерских чинов сидели в долгах, и министр не был исключением, особенно с учетом того, что у него было семь детей. Хорошо еще, что дела в хохмазине Фреда и Джорджа шли вполне удачно.
- Вы это видели? - перебила Гермиона, сосредоточенно склонившаяся над свежепринесённым номером Ежедневного Пророка. - Закончено расследование обстоятельств смерти Люциуса Малфоя, - прочитала она. - Министерство установило, что причиной ее стал суицид.
Взгляд Рона наполнился отвращением:
- И им потребовалось полгода, что выяснить, что он наложил на себя руки? Гении...
Гарри покачал головой:
- Он не сам себя убил. Мне Сириус говорил...
- Ну, он вызвал что-то мерзкое, - сказал Рон. - И оно его сожрало. Может, он и не ставил это целью - кто знает? Что до меня, то я сочувствую этой вызванной дряни: заполучить на ланч Люциуса Малфоя... от этого кто угодно бы взбесился и разнес все вдребезги...
- Рон, веди себя прилично, - напомнила Гермиона.
Рон на мгновение потерял дар речи:
- Это ты про Люциуса Малфоя?
- Ну, просто представь, что может чувствовать Драко...
- Ла-а-адно, - протянул Рон, - он ведь выглядит таким огорченным...
Вопреки своим принципам Джинни взглянула на Слизеринский стол. Как всегда, там все вращалось вокруг Драко, он был в центре внимания. Вокруг него уже не торчали Крэбб с Гойлом (они вылетели из школы после того, как на С.О.В. набрали только по баллу), теперь его повсюду сопровождали Декс Флинт, слизеринский вратарь, и Малькольм Беддок, худенький темноволосый мальчик, ставшим загонщиком вместо Гойла. Позади, обняв Драко за плечи и положив голову ему на плечо, пристроилась Блез Забини. На ленте, повязанной на ее шее, красовался амулетик в виде серебряной змейки - подарок Драко, ее блестящие огненно-рыжие волосы стекали ему на плечи... Джинни сразу припомнила слова Драко, сказанные на дне рождения у Гарри: "Не могу перед ними устоять..."
Джинни смутно расслышала оправдания Гермионы:
- Ну хорошо, может, он скрывает, что огорчен...
Рон отвернулся и подергал Джинни за рукав:
- Не смотри туда. Это тебя расстроит.
- Я вовсе не расстроена, - она с трудом отцепила взгляд от Драко и, уставясь на зажатую в руке вилку, начала возить ей в тарелке, едва что-либо различая перед собой. - Всё прекрасно.
- Может, это из-за урока по Зельям? - предположила Гермиона.
- Нет, - Гарри отложил свою вилку. - Я так не думаю.
При упоминании о Зельеделии Джинни машинально подняла глаза на преподавательский стол, однако Снейпа там не было. Равно как и Дамблдора. Вместо них она увидела своего брата Чарли, увлеченно размахивавшего вилкой в пылу беседы с профессором Люпиным - он был так забавен, что Джинни заулыбалась. Она была потрясена, когда он согласился принять должность преподавателя по уходу за магическими существами. Словно ощутив ее взгляд, Чарли повернулся и махнул ей рукой.
- Ты что - ешь из моей тарелки? - раздался голос слева от нее. Это был Невилл. Опустив глаза, Джинни обнаружила, что тычет свою вилку в его кусок жареной индейки.
- Ой, прости, дорогой, - фыркнула она.
- Ничего-ничего, ты только скажи, если хочешь, - удрученно пробормотал он.
- Ага, ты совсем не расстроена, - шепнул ей на ухо Рон.
Джинни смущенно выронила вилку.
- У нас сейчас тренировка, да? - с затаенной надеждой, что Драко взглянет на нее через комнату, произнесла она в сторону Гарри.
- Ага, - улыбнулся тот.
Джинни встала и взяла свою метлу, обрадовавшись, что нашелся повод уйти.
- Увидимся внизу, - и она убежала.

*************

Гарри, Рон и Гермиона направлялись к столпившимся на лужайке у квиддичного поля остальным членам команды. Дин Томас и его младшая сестра Элизабет, ставшие в этом году Загонщиками, стояли рядом с Джинни, а чуть в стороне топтались братья Криви. Гермиона подозревала, что в назначении их Отбивалами была определенная доля суеверия: считалось, что братья - отбивалы в команде приносят удачу. Увидев Гарри, все приветственно подняли метлы.
Гермиона, зажав экземпляр «Квиддич Сквозь Века» под мышкой, - на случай, если Гарри понадобится какой-нибудь вспомогательный материал, - отправилась к стендам.
Он никогда ими не пользовался. Конечно, он волновался, всё-таки он стал капитаном команды, однако, оказываясь в воздухе, становился великолепным стратегом. Гермионе казалось, что в голове у него подробная карта квиддичного поля, к которой он и обращался по мере необходимости.
- Тэк-с, отлично, - произнес Гарри, сверяясь со своими заметками, - думаю, сначала мы отработаем совместные действия и постараемся снизить количество лишних перемещений. Симус, тебе надо быть побыстрее на поворотах, Элизабет, мне пришла в голову идея...
- И ведь в самом деле, - мне пришла в голову идея, - перебил его чуть протяжный голос. Во-первых, почему бы всей вашей честной компании не отвалить отсюда подальше?
Разумеется, это был Драко, вокруг него переминались остальные игроки слизеринской команды: нападающие Блез Забини, Грэхэм Причард и Малькольм Бэддок по бокам, из-за спины угрожающе хмурились Отбивалы Тэсс Хэмонд и Миллисент Булстроуд - самые здоровенные школьные уродины. В тылу топтался Декс Флинт - остроморденький симпатичный пятикурсник, играющий на позиции вратаря.
Драко лениво вытянул пергамент из рук Гарри, равнодушно взглянул на него и разжал пальцы - тот опустился в снег.
- Мы забронировали себе поле для тренировки на это время, - голос Драко разливался сиропом по битому стеклу. - Я, конечно, понимаю, что от Гриффиндорцев много ждать не приходится, однако мне казалось, что разобраться со временем вы всё-таки сумеете...
Гарри бесстрастно смотрел на Драко:
- Мы записались на эту тренировку неделю назад, - отрезал он. - Ступай и проверь.
- Да я уже видел, - Драко лениво крутил свою метлу. Будь у него усы, он бы, наверное, тоже сейчас их крутил бы, - подумала Гермиона. - Чарли дал мне книгу. Глянь, мадам Хуч никогда не доверяла мне собственноручно записываться в ней, но твой друг Уизли здесь еще не так долго, так что он не в курсе. Он даже не заметил, что я вписал себя прямо над тобой. Знаешь, Поттер, у тебя совершенно девчачья роспись. Тебе стоит над этом поработать.
- Ты - нечестная скотина, - у Элизабет даже косички дрожали от ярости.
- Я - слизеринец, - Драко послал ей улыбку, способную расплавить сталь, но на Элизабет она не произвела должного эффекта. - Это в порядке вещей.
- Этот номер все равно больше не пройдет, - прищурился на Малфоя Гарри. - В другой раз Чарли тебе не поверит.
- А мне только раз и нужен, - тряхнул головой Драко. - Поттер, иногда ты меня просто поражаешь: где ты был, когда раздавали мозги?
- Понятия не имею, - ядовито парировал Гарри. - Боюсь, я стоял в очереди за капелькой совести.
- Да, по-видимому, очередь была длинновата, - заметил Драко. - Похоже, ты стоял последним и за приличным видом, и за чувством стиля, и за остроумием.
Рон дернулся вперед, Гарри ухватил его за шиворот и потянул обратно.
- А ты видимо слишком долго просидел взаперти в тех темницах, - Рон затрепыхался, пытаясь сбросить с плеча руку Гарри. - От недостатка естественного освещения у тебя мозги стухли.
- Ах, да, ты - то ведь у нас живешь в башне... - Драко пустил в ход тяжелую артиллерию своего сарказма. - Такой высокой, большой, остроконечной башне - самом подходящем месте для мальчиков с... этой, как ее... задержкой развития. Реабилитируемся, да?
И Гарри ему врезал. Драко театрально зашатался и рухнул на руки своим сотоварищам. Потом резко выпрямился и двинулся на Гарри, засучивая рукава...
Гермиона раздраженно захлопнула книгу и устало вздохнула.
Ой, ну ради Бога, ну не надо опять!..

********************

Дверь в кабинет Дамблдора была закрыта. Чарли вздохнул. Он специально ушел пораньше с ланча, чтобы перехватить Директора, однако лишь напрасно потерял время. Чарли пытался поделиться с директором своим предложением все-таки разрешить ограниченной группе студентов заняться изучением драконов. Разумеется, с родительского разрешения и все такое... В конце-то концов, - раздраженно подумал Чарли, - какой же был смысл приглашать в учителя человека, специализирующегося на драконах, и при этом не давать ему вести его предмет?
- Драконы злобны, - заметил Снейп на последнем педсовете, - и весьма капризны. И любят сжигать все, что видят.
- Но ведь они так величественны... - примирительно заметил Чарли.
- Не вижу ничего величественного в корчащихся в огне студентах, - холодно подчеркнула профессор Макгонагал.
- Тут все зависит от студента, - уронила преподаватель астрономии профессор Синистра.
Чарли, признаться, думал, что профессор Синистра ему симпатизирует: она ходила следом за ним по коридорам, восхищаясь его драконоборческими штанами. Люпин в этих дебатах тоже был на его стороне, но помогало это несильно. Однако, в конце концов Макгонагал сдалась и разрешила обсудить этот вопрос с директором. Ха, это было легче сказать, чем сделать, - за исключением трапез, когда Дамблдор наотрез отказывался обсуждать что-то, связанное с работой, было совершенно невозможно установить его местонахождение....
Чарли собрался уже развернуться и уйти, как вдруг из ведущего к кабинету Дамблдора коридора раздались голоса, в одном из которых он немедленно опознал неприятный голос Снейпа.
- Я вам точно говорю - подобной реакции я не видел ни разу! Признаки очень тревожные...
- Но он вернулся обратно? Он мог логично рассуждать, отвечать?
- Да, он был вполне адекватен. Сказал, что у него кружится голова и он ничего не видел. Возможно, так оно и есть.
- Возможно. Но не забывайте - мы говорим о Драко Малфое. Если он чего и видел, он не из тех, кто заявит об этом перед всем классом.
Чарли отступил в тень. Те семь лет, которые он крался по хогвартским коридорам, победили пять недолгих месяцев его профессорства. Он застыл, где стоял, и навострил уши.
- Думаю, я вызову его к себе в кабинет, - произнес Дамблдор.
- Ему это не понравится.
- Согласен. Однако ситуация ухудшается. Риск предательства...
- Мы не знаем наверняка, существует ли этот риск!
- Он существует, Северус. Вы, все остальные...
- Возможно, вместо него вам стоит вызвать к себе Поттера?
- Мы закончили с этим, - голос директора звучал устало. - Если мы заговорим с ним, то увеличим вероятность беспрецедентной трагедии... возможно, бесполезной. И я...
Дамблдор осекся, они со Снейпом вывернули из-за угла и встретились взглядом с Чарли. Глаза директора вспыхнули, и он улыбнулся:
- Привет, Чарли!
- О... добрый день, Уизли, - бросил на Чарли неприязненный взгляд Снейп, от которого у Чарли появилось ощущение, будто Снейп знает, что он их подслушивал.
Дамблдор засиял:
- Могу тебе чем-нибудь помочь?..
Чарли опустил глаза на зажатый в руке пергамент - его заявление об уроках с драконами. Неожиданно все это показалось ему таким далеким... Он протянул пергамент директору, бессвязно бормоча "драконы...", "разрешение...", "вряд ли они кого-нибудь съедят..." и ушел, оборачиваясь на каждом шагу.
Риск. Предательство. Трагедия. Да что же такое происходит?..

**************

- Все это уже становится нелепым, - осуждающе заявила Гермиона. Сырой губкой она промакивала только что переставший кровоточить свежеподбитый левый глаз Гарри. - Неужели демонстрация вашей обоюдной ненависти настолько важна?
- Да, - в унисон ответили Драко с Гарри. И в унисон же усмехнулись, правда, Драко чуть сморщившись от боли: на скуле у него красовался сине-черный кровоподтек.
- Думаю, что вы очень скоро дойдете до того рубежа, за которым мадам Помфри не только откажется лечить ваши боевые раны, но и мне запретит это делать! - в отчаянии махнула на них руками Гермиона. - Вы могли бы хотя бы не лупить друг друга с такой силой?
Гарри с трудом мог сдержать веселье:
- Ага, Малфой, держи свои лапы подальше.
- Я?! А при чем тут я?! Ты сам пнул меня в голень!
- Да я просто на льду поскользнулся и налетел на нее!
- Ага, и так - два раза подряд!
В дверь кто-то постучал, она распахнулась, и в появившуюся щель протиснулась голова Рона. Он внимательно огляделся и проскользнул в чулан с метлами, используемый в качестве походного лазарета, чтобы никто не увидел, как Гермиона лечит Драко и Гарри.
- Успешно, - сообщил он. - Все поверили вашей драке и спокойны за вас обоих. Совпавшие по времени тренировки сделали свое дело, отлично сработано. - Рон мотнул головой в сторону Гарри. - А тебе стоит вернуться на поле, тебя все ждут.
- Угу, - пробурчал Гарри, осторожно прикасаясь к разбитому глазу. - А ты не хотел бы побыть капитаном - хотя бы разок?
- Нет, - твердо отказался Рон. - Не хочу, чтобы они решили, что Малфой вывел тебя из строя. Кроме того, эти слизеринцы все еще там околачиваются, словно собираются продолжить драку...
- Так и будет, - довольно заметил Драко.
- А Блез Забини - просто ходячая угроза, - добавил Рон.
Все уставились на Драко, который демонстративно поднял глаза к потолку с самым безразличным выражением.
- Ясное дело, она ведь моя подружка.
- Благодарю за напоминание, - произнес Гарри. - А то я мог бы пропустить тот миг, когда она набросилась бы на меня с воплем "Ненавижу! Ты стукнул моего парня!"
- Ага, - невнятно произнес Драко. Все смотрели на него. Он смотрел в потолок.
Никто не мог понять, когда он закрутил с Блез, серьезно ли это было, нравилась ли она ему на самом деле. А разговаривать с Драко о чем-то, о чем он говорить не хотел, было столь же информативно, как и разговаривать со стенкой.
- Отлично, - наконец сказал Гарри и поднялся на ноги. - Похоже, мне пора, - он кивнул Драко. - В следующий раз ты выиграешь. Мы должны держать паритет.
- Отлично, - Драко коснулся пальцами виска, насмешливо отсалютовав, и Гарри направился к двери.
- Подожди минутку, - задержала его Гермиона. - Ты уверен, что ничего не забыл? - и она подставила ему лицо для поцелуя.
- Точно, - и Гарри потянулся ей за спину, где стоял его Всполох. - Спасибо, - и он вышел, а следом Рон. Гермиона, не в силах поверить в случившееся, вытаращила им вслед глаза:
- Я... - начала она, потом осеклась, нахмурилась и швырнула в стенку губку, которой она только что омывала его раны. - Ух, дорогуша...
Драко нагнулся за губкой и сочувственно посмотрел на Гермиону - как мог сочувственно, во всяком случае, на ухмылку это не было похоже:
- Он так этим и занимается?
- Все время, - на лице Гермионы появилось самое разнесчастное выражение. - Он ведет себя так, что я просто не выдерживаю. Уже и не помню, когда последний раз он провожал меня в класс или... - ее голос оборвался. - А когда я пытаюсь с ним об этом поговорить, он говорит, что мне все померещилось, что он очень занят... Я знаю, что занят: капитан команды... специализация на Аврора... он отказался из-за этого стать старостой среди юношей, но...
- Но тебе это не примерещилось, - закончил за нее Драко.
- Я так не думаю.
- Так оно и есть, - тихо ответил он.
Она взглянула на него и покусала губу. Она понимала, что он имеет в виду. Он никогда не врал.
- В чем же дело? - спросила она. - Или, может, в ком?
- Я не знаю... - ответил Драко. - Я не уверен.
- И что же? - её голос дрогнул. - Не можешь спросить его?
Драко взглянул на свои руки, потом снова посмотрел на нее, и по его лицу она прочитала ответ. Они понимали друг друга без слов - та связь, что появилась между ними после возрождения Слизерина, осталась, хотя сейчас было трудно определить, что же это было... Она понимала, что он сейчас чувствует, - он хотел это сделать для нее, мечтал, чтобы она не была столь несчастна, боялся, что его ответ ранит ее, знал, что, как бы она этого ни хотела, он не мог вытаскивать информацию из ни о чем не подозревающего Гарри, чтобы предать ее огласке... Да скорее он полетит без метлы.
Да, быть Драко куда сложнее, чем он это показывал...
- Прости, - качнула она головой. - Я не должна была спрашивать.
- Он любит тебя, - отстранённо, глядя в сторону, ответил Драко. Темная зелень его квиддичной мантии делала его лицо чуть желтоватым, хотя на самом деле кожа его была снежно-белой, на ней зеркалами серебрились глаза, опушенные черными ресницами... Он был похож на сделанного из слоновой кости и серебра ангела, хотя..., наверное, все-таки из разряда падших... впрочем, она ни в чем не была сейчас уверена.
Она вспомнила, как в Имении он потянулся к ее шее, как застегивал ожерелье. ... Я так долго ждал, чтобы ты сказала мне... если бы было по-другому...
Она покачала головой, прогоняя эти мысли. Нет-нет, все это потому, что я сейчас такая несчастная... потому что Гарри холоден, как Дурмштрангский ледник...
- Откуда ты знаешь? - спросила она.
- Думаю, я бы узнал, если он перестал, - просто ответил Драко. - Он всегда любил тебя... случись это, он бы весь изменился... - потянувшись, он кончиками пальцев коснулся ее щеки. - Ты же лучше других знаешь, через что ему пришлось пройти... Просто попытайся поговорить с ним... - он вздохнул и убрал руку. - Забудь. Это против моих правил давать любовные рекомендации. Спроси кого-нибудь, более преуспевшего на романтическом поприще.
- Но у тебя есть подружка...
- Точно, - Драко откинулся назад, его губы искривила то ли улыбка, то ли гримаса. - Так и есть.

*****************

Солнечный свет уходящего дня лился в комнату через маленькое окошко прямо на кровать, где в его теплом золотистом квадрате устроилась Джинни, наблюдая, как Гермиона перекладывает свои книги. В этом году Гермиона стала старостой среди девушек, и ей была положена отдельная комната, однако Гермиона не была бы собой, если бы занималась ее убранством и украшением: все ее убранство составляли кровать с пестрым цветочным покрывалом, три битком забитые книжные полки, письменный стол, туалетный столик с зеркалом, за раму которого были заткнуты фотографии Гарри, Рона и других друзей. Еще одна фотография на прикроватной тумбочке - Гарри и Гермиона вместе. И ни одной фотографии Драко.
Хотя, - Джинни безжалостно отмела зародившуюся было надежду, - может, он просто не фотографируется...
- Ну, я думаю, - подперла Джинни подбородок рукой, - коль скоро все вокруг так плохо, самое время заняться Успокоительными примерками.
Гермиона, устало переставлявшая книги на комоде, встревоженно покосилась на нее:
- Успокоительными примерками? - вздрогнула она, здорово накрутившая себя предварительным долгим обсуждением Проблемы Гарри.
- Ага, - с серьезным видом кивнула Джинни. - Юбочка покороче. Облегающий топик. Ну, и все такое...
Гермиона посмотрела на нее еще более встревоженно:
- Ты думаешь, проблема в то, что я ему не нравлюсь?..
- Да нет же, - запротестовала Джинни. - Конечно нет! - Она поднялась и встала рядом с подругой. - Просто мне показалось, что он все время на взводе и занят своими проблемами, так что его внимание сейчас привлечь куда труднее. Да и ты тоже занята - ты теперь староста, и у тебя Бог знает сколько уроков... Ты вспомни, когда вы с Гарри делали вместе что-нибудь просто так, для развлечения?
Гермиона прикрыла глаза - ее веки были чуть голубоватые, это насторожило Джинни: похоже, Гермиона здорово переживает по этому поводу. Вот и круги под глазами появились... да, она устала...
- В октябре, - с ноткой сомнения в голосе произнесла Гермиона. - Мы вместе ходили в музей в Стоунхендже.
- И все?.. - тихо сказала Джинни. Гермиона кивнула с самым несчастным видом. Сейчас, когда на ней не было мантии, она была одета как обычно: светло - голубой кашемировый свитерок, плиссированная серо-синяя юбка. Волосы, забранные в хвостик - несмотря на этот вполне современный вид, она напомнила Джинни изображение Ровены Равенкло в книге История Основателей. Такая же, как и у нее, светящаяся изнутри красота Гермионы не имела ничего общего с формой лица или с правильностью черт: нет, ее красота светилась в ее делах. То, что Гарри увидел и полюбил ее за это, говорит само за себя. Его это неплохо характеризует, - подумала Джинни. - Да и Драко тоже влюблен в Гермиону... Так, я не должна думать о Драко.
- Ты и вправду считаешь... - Гермиона опустила взгляд на свои школьные туфельки со шнурками, серую юбку... - Я должна переодеться?
Джинни кивнула:
- Ну, он же мужчина....
- Мужчина?
- А разве ты не заметила: брюки, низкий голос и все такое...
Гермиона слабо улыбнулась:
- Ну, он же просто... просто Гарри...
- Я знаю, - кивнула Джинни, - просто герой всего волшебного мира, просто твой лучший друг и тра-та-та, и все такое, но он ведь еще просто парень, и я думаю, ему понравится, если ты наденешь это, - она выдвинула ящик комода и что-то кинула Гермионе.
У Гермионы подогнулись колени и она опустилась на кровать:
- Джинни, я не надену это!
- Это ему понравится куда больше!
- Но это же ночная рубашка!
- Ой... Я подумала, что это платье...
- Джинни, ну помоги же!
- Ладно-ладно...
Наконец Джинни откопала в чемодане черный свитер с глубоким вырезом и узкую черную юбку, на которую аккуратно наложила Укорачивающее Заклятье (несколько раз).
- Чувствую себя по-дурацки, - заметила Гермиона, критически рассматривая свое отражение. - Это не я.
- Ты совершенно восхитительна, - Джинни вскочила и кинулась Гермионе на шею.
За окном сыпались хлопья снега.
- Все будет отлично. Гарри любит тебя.
- Я знаю, - тихо ответила Гермиона. - Но в последнее время он словно удаляется куда-то, куда я не могу за ним пойти... Он временами совершенно отстраненный...
Джинни промолчала, понимая, что та имеет в виду: иногда Гарри был просто Гарри, а временами в нем появлялось что-то пугающее, мощное и чужое... Она вспомнила свое пробуждение в Тайной Комнате: над ней, весь в грязи и крови, стоял Гарри, сжимая в руке изукрашенный рубинами серебристый меч... а ведь тогда ему было только двенадцать... Ну, естественно - Гарри же герой, а герои - они совершенно другие...
- Джинни, - тихо позвала ее Гермиона. Она прислонилась к стене у окна и отвернулась к стеклу, серый зимний свет прикоснулся к ее волосам. - Ты любила Драко?
Джинни отшатнулась, не сразу найдя слова для ответа, потом потянулась к своей школьной сумке, прислоненной к чемодану.
- Мне пора. Я собиралась встретиться в библиотеке с Элизабет...
Гермиона повернулась. За окном все так же тихо падал снег, замирая пушистой искрящейся дымкой на стекле...
- Джинни...
- Удачи, - Джинни забросила сумку себе на плечо. - Все будет отлично, вот увидишь.
Гермиона кивнула. Они помолчали.
- Я просто чувствую себя виноватой, - тихо пробормотала она - так тихо, что Джинни едва ее расслышала и уставилась в совершеннейшем недоумении.
- Господи, о чем это ты?
- Неважно, - устало ответила Гермиона.

******************

В слизеринской гостиной было пусто, все были на обеде, кроме Драко - ему не хотелось есть, он остался здесь, хотя, признаться, гостиная не была его самым любимым местом. В этой холодной комнате с низким потолком всегда было зябко, даже сейчас, когда в затейливом мраморном камине дрожало пламя. Низкие зеленые лампы окрашивали все и всех в болезненно-зеленый цвет. Драко опустился в глубокое бархатное кресло, подъехал к огню и погрузился в размышления.
Его все тревожило видение, посетившее его на уроке Зельеделия, он твердо знал, что это видение не было простым - он этом свидетельствовала боль в руке... а Гарри столько раз говорил ему о пророческих снах, пробуждаясь после которых он чувствовал боль в своем шраме... Да и сам он видел в сновидениях отрывки из жизни Слизерина... Определенно - простые сны - это совсем другое, тут было что-то еще: все выглядело такие реальным, таким настоящим... Драко попробовал прикинуть, где могли бы находиться его отец и Темный Лорд - однако эта комната... Она могла находиться где угодно.
И голос отца - такой знакомый... Та же чуть протяжная речь, которую унаследовал сам Драко...
Мальчик не надежен, Господин...
Драко запрокинул голову и посмотрел в потолок - чередующиеся полосы мрамора и малахита. Как там сказал отец на втором курсе?.. - склони голову и позволь Наследнику Слизерина делать свое дело. Школе необходимо очиститься от грязнокровок.
Уж ему-то наверняка было известно, что это я - Наследник Слизерина, все эти слова были нужно только для того, чтобы скрыть то, что действительно происходило...
Драко потянулся и опустил глаза на лежащую на коленях книгу по Трансфигурации. Превращение предметов друг в друга. Aqua ad pulvis transmuta. Saxum ad viscerum... - превратить воду в пыль, камень в плоть... У него не было сил сконцентрироваться на задании, буквы приплясывали перед глазами.
В коридоре послышался шум многочисленных шагов - студенты возвращались с обеда, Вздрогнув, он вспомнил, что Блэз и Пенси собирались позаниматься в библиотеке. Ему туда не хотелось. Не сейчас.
- Эй, Малфой! - темноволосый загонщик Малькольм Бэддок смутно напоминал ему Гарри в том же возрасте. Если, конечно, Гарри бы хитрым, как хорек и подлый, как змея. - Тебе письмо.
Он кинул Драко на колени скрепленный пергамент, мгновенно раскрывшийся от прикосновения руки Драко - и Драко тут же развернулся, чтобы не дать Малькольму заглянуть в послание. Так и есть - Драко подозревал это: четко и уверенно нарисованная карта, показывающая путь прямо от главного входа в замок к месту встречи, под которым было указано: встретится здесь.
Драко со вздохом скомкал пергамент и отправился за плащом.

*************


Последний раз редактировалось atunA 14-11, 06:54, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 21:35 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
*************

Гермиона взглянула на Гарри. Они "занимались" в гриффиндорской гостиной: Гарри уже битых два часа сидел перед камином с раскрытой на коленях книгой "Поражение Гриндевальда". Он не читал. За все это время он не перевернул ни одной страницы, он сидел, склонив голову, и невидящим взглядом смотрел в огонь. Шапка взъерошенных волос упала ему на глаза. За то время, когда он позвал ее вместе позаниматься, они и пары слов толком не сказали, ей показалось, что он вообще не замечает, как она сегодня выглядит.
Ох уж мне эта теория Джинни, - мрачно вздохнула она. - Я могла бы нацепить на себя живого барсука - он все равно бы не заметил.
Она наконец решилась нарушить тишину:
- Гарри... Ты еще читаешь?
- Нет, - Гарри нетерпеливо откинул со лба волосы. Яркий свет золотом стрельнул на его часах, тех самых, что она подарила ему на день рождения: карманных часах, которые он прицепил на ремешок, чтобы носить их, как отец, на запястье. - Не могу сосредоточиться.
Он снова откинул упрямые волосы. Они отросли почти до воротничка и теперь, когда он наклонял голову, все время падали вниз. Гермиону осенило:
- Я знаю, что тебе нужно! - заявила она. Гарри вопросительно приподнял бровь. - Стрижка!
Он почти заулыбался:
- Стрижка?
- Точно! - Она встала и подошла к нему, коснулась пальцами его лица и наклонилась. Нежно откинула волосы с его глаз, чувствуя как прядки скользят у нее между пальцами. Его волосы куда жестче и непослушнее, чем у Драко...
- А может, это повод, чтобы поиграть с моими волосами, а? - поинтересовался он, теперь уже точно улыбаясь. Она почувствовала, что "попала в фокус" - он внезапно все осознал: и глубину выреза ее свитера, и близость ее ножек под короткой юбкой. Он развернулся на стуле:
- Гермиона... ты одета по-новому?..
Она улыбнулась:
- Может быть... - и подняла палочку. - Ассио ножницы! - ножницы для рукоделия в тот же миг покинули чемодан и оказались у нее в руках. Убрав с колен Гарри книгу и водрузив ее вместе с палочкой на стол, она поинтересовалась напоследок:
- Готов?
- Я не... - но ножницы щелкнули, и он послушно замолчал. Гермиона пыталась стричь его как можно ровнее, но, честно говоря, она совершенно не умела это делать, так что единственное, о чем она мечтала, - не откромсать ему ухо и не выстричь плешь.
Гарри был подозрительно тих: то ли замер от удовольствия, то ли оцепенел от скуки. Но она-то уж точно не скучала. Все эти прикосновения к нему... Одна рука под его подбородком, вторая - в волосах, его ноги меж ее колен, которыми она касается его бедер... И этот легкий запах от него - мыльный запах мальчишки-чистюли... Он поднял глаза - эти зеленые глаза с темными ресницами, которые она просто обожала.
- Сюда... - его голос был чуть хрипловат, она взял ее за талию и притянул к себе - она почти уселась на него верхом, его глаза находились на одном уровне с ее грудью...
О, дорогой... Получается?.. Хм, похоже, получается...
Гарри снова завозился на своем стуле.
- Сиди тихо, - велела она, но ее голос предательски сорвался. Он отпустил ее талию и поймал ее запястье. Ножницы выпали из руки и тихо упали на ковер.
- Гермиона... - он потянул ее к себе.
Она поцеловала его - так настойчиво и сильно, что ей стало немного больно - и к ее удивлению, он открыл свой рот, встречая ее поцелуи, ожидая ее прикосновений. Ее руки спустились ему на плечи, сомкнулись за его шеей. Она опустилась ему на колени, обвив свои ноги вокруг его, прижалась к нему грудью - и почувствовала, как стучит сердце под его тонкой майкой.
- Гермиона, - хрипло повторил он ей в ухо, стискивая руками ее спину. Вот его губы коснулись ее щеки... уха... и скользнули к такой нежной и чувствительной шее... Его ногти почти царапали ее - руки скользнули к талии, нырнули под рубашку... добрались до лифчика и прочертили линию вдоль его края...
Гермиону затрясло. И от удивления тоже: кто бы мог подумать, что Гарри вдруг окажется таким резвым! Но наконец-то он здесь, по-настоящему здесь - его пальцы оставляли на ее коже раскаленные круги... она была поражена: что же с ним случилось, если в момент все словно перевернулось?.. Это был просто Гарри - и его десять пальцев писали на ней эти десять огненных нот, он хватал ртом ее губы, словно задыхался, а она была чистым кислородом... она откинула его голову назад... и опрокинулась. Вскрикнув, она все же успела вывернуться из-под него и вместе со стулом полетела на пол.
Они шлепнулись на ковер - смех, вздохи, перепутанные руки-ноги - лишь мгновение спустя Гермиона осознала, что смеялась только она одна, Гарри даже не улыбался, он вытаращил глаза с выражением такого неподдельного ужаса на лице, в них полыхало такое пламя боли, что смех замер у нее в горле.
- Гарри?.. - вздохнула она, пытаясь сесть. - Гарри, что не так?..
Он затряс головой и отодвинулся от нее.
- Что мы делаем? Что ты делаешь?!
- Я? Целую своего парня, - Гарри закрыл лицо руками. - Моего парня, - в ее голосе зазвучал гнев, - который со мной почти не говорит, почти не замечает...
- Неправда, - Гарри убрал руки от лица, нащупал на столе очки и надел их, - я просто ужасно занят, вот и все.
- А я, значит, не занята! Между прочим, я староста, Гарри, у меня куча факультативов и групповых занятий - но всегда есть время для тебя! Однако ты, похоже, вовсе не желаешь проводить это время со мной!
- Гермиона, - голос Гарри стал резким и твердым, глаза за стеклами - холодными и отчужденными, а подбородок упрямо выдвинулся вперед. Он никогда так не смотрел и не разговаривал с ней.
Да мы ругаемся? - оцепенев, подумала она. - Это еще что такое?.. Все ругаются... Но, кажется, тут дело совсем в другом...
- Гермиона, оставь...
- Это все из-за лета, да? - спросила она дрогнувшим голосом. - Я знаю - мы все прошли через этот ад, это было просто ужасно...
- Гермиона, ты не знаешь, - перебил он, и голос его был холоден, как иней на оконном стекле.
- Ну так расскажи мне.
Гарри колебался. Он сидел, прислонившись к креслу, отодвинувшись от нее, весь растрепанный и распаленный - поцелуями и гневом. Их глаза на мгновение встретились - и старая связь между ними ожила и снова затрепетала... но Гарри отвел глаза, и все исчезло.
- Оставь, Гермиона, - попросил он. - Пожалуйста...
- Нет, я этого не оставлю.
- Нам не о чем разговаривать, - Гарри поднялся на ноги, провожаемый остолбенелым взглядом Гермионы.
- Но Гарри...
- Оставь меня в покое! - рявкнул он, и ужас от того, что Гарри заорал - по-настоящему заорал на нее - поверг ее в ступор. Она не проронила ни звука, не шевельнулась, когда он закинул себе за спину свой красный плащ и вышел через портрет.

***********


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-05, 21:38 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
***********

Гарри едва соображал, куда он мчится по ступенькам - полутемные коридоры, холл, двери школы - его захлестывала безрассудная, беспричинная ярость, родившаяся из этой неясной, ослепляющей боли, - он ощущал ее физически. На кончиках его пальцев все еще жило ощущение нежной кожи Гермионы, во рту все еще был вкус ее губ, перед глазами все еще стояло выражение ее лица, когда он рванулся к двери...
Ну так расскажи мне...
Нет, я этого не сделаю...
Холод бладжером ударил в него, лишь только он сделал шаг на улицу; Гарри поплотнее запахнул мантию - не помогло, мороз обжигал губы, глаза... Вот лестница позади - под ногами заскрипел снег. Куда он шел? Он не имел ни малейшего представления.
Замерзший мир вокруг был прекрасен в этой сверкающей серебром черноте, стальное небо искрилось. Вдали зубчатой стеной виднелась опушка Запретного Леса. Гарри захотелось раствориться в этом холоде, в этой темноте, ему хотелось одиночества - чтобы не думать ни о ком, ни с кем не говорить...
С ним прежде этого никогда не случалось, присутствие Рона и Гермионы никогда раньше не казалось ему проблемой, он не мог понять, когда с ним произошел этот странный сдвиг - теперь он едва выдерживал общество Рона, не отвечая на его вопросы, а рядом с Гермионой испытывал вину, боль и стыд...
Он брел по снегу. Снег шел с обеда и укрыл всю землю, спрятав все пути-дорожки, оставив только тени... Наверное, он единственный живой человек, чертивший сейчас свою дорожку по белой коже снежной пустыни...
И вот он уже у края Запретного леса... Он вспомнил, как на первом курсе - дрожащий от ужаса, с плетущимся позади разозленным Драко Малфоем - был здесь впервые. Ему было одиннадцать. Кажется, что это было сто лет назад...
Подняв руку, Гарри коснулся ствола ближайшего дерева - и в лунный свет зацепился и заиграл на часах, обхвативших его запястье. Гарри замер, глядя на эти бегущие по золотому овалу черные цифры... отец носил эти часы до самой смерти, Сириус снял их уже с мертвого... А Гермиона снова заставила их работать - для него... Он знал, чувствовал сердцем эти выгравированные на корпусе слова... Гарри от Гермионы... лучший друг...
Гермиона.
Ужас и смятение стрелой пронзили его. Что же я наделал? Он остановился, как вкопанный, и развернулся к замку, но ноги запутались в корнях, он споткнулся и рухнул в снег.

******************

Карта привела Драко к пустоши на опушке Запретного леса, в центре которой возвышалась каменная стена, сквозь которую, оплетая корнями камни, росли деревья. Драко прислонился к стволу в редкой тени голых ветвей и взглянул на вмерзший в пространство пейзаж: на кобальтовом небе кляксами чернели облака, повсюду искрящийся белый снег, подернутый корочкой наста, синеватое озеро застыло под алмазным покрывалом, а в отдалении поднимался замок - темный, древний, выглядящий, наверное, так же, как и в те времена, когда Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор были детьми...
Иногда, когда он смотрел на замок, к нему снова возвращались эти воспоминания - легкие и невесомые, как сновидения: вот двое молодых мужчин пришли сюда, чтобы построить его... Они юны, они почти дети - они мчатся верхом бок о бок сквозь синее летнее море васильков...
Одно прикосновение к камню - и в голове Драко эхом отозвался тот давний разговор:
- Да слезь же со стены, Салазар, ты что - хочешь себе шею сломать?
- Почему бы и нет?
- Перестань, ты сам знаешь, почему.
- Ты что, настолько меня любишь?
- Ну, не достаточно, чтобы оплатить твои похороны. Да и Ровена будет плакать...
Драко открыл глаза: будь жива Ровена, заплакала бы она, узнав, что Слизерин, ее первая любовь, обречен на вечные адские муки?..
Ад... каков он?.. Геена огненная - как его обычно рисуют?.. Или замороженная равнина из снега и льда - без тепла и света, залитая лишь мрачным светом бесконечного заката...
Эти размышления прервал странных хруст ломающихся ветвей и свалившаяся невесть откуда (с дерева, если уж быть точным) прямо ему на голову девушка. Драко даже не успел вынуть руки из карманов, чтобы подхватить ее, он сделал шаг назад - без толку: она шлепнулась прямо на него, и они кубарем покатились прямо в сугроб, где и притормозили.
Драко лежал, придавленный ей, - она полулежала у него на груди, прижав коленями ему руки, так что он не мог и пошевелиться. Ее серые глаза сияли весельем.
- Салютик, Драко! - она села. - Ты в порядке?
Драко захлопал глазами: ох уж мне этот ее наряд... Сегодня под зеленым бархатным плащом было красное шерстяное платье с глубоким декольте.
Плащ, удерживаемый застежкой в форме мака, эти драгоценности в волосах - изумруды, гранаты... лунный свет делал ее похожей на рождественскую елку... Он вздохнул.
- Рисенн. Да. К счастью, я нашел применение своей спине и успел ее подставить.
- Это звучит так, словно ты не рад видеть меня.
- Я вообще удивлен, что говорю. Я и дышать-то не могу.
Это было сущей правдой: Рисенн сидела аккурат у него на ребрах, и хотя она была легкой, как перышко, Драко не мог перевести дух. Она не смутилась, а надула губки.
Она всегда напоминала ему изящный музыкальный инструмент - что-то типа скрипки... Утонченная и вся трепещущая.
- Мне тут в голову пришло что-то такое умное... - задумчиво произнес Драко. - А ты свалилась мне аккурат на нее, и я тут же все забыл.
- Все равно скажи...
- Ладно, дело прошлое. Проехали.
Рисенн наклонила голову, и украшения заискрились в ее волосах:
- Ты так много думаешь...
Снег начал забиваться Драко под плащ. Он почувствовал, чтобы его пробирает дрожь.
- Мужчины так опасны, - заметил он.
Рисенн промолчала, в ее серые глазах снова запрыгали веселые чёртики.
- Так ты хочешь получить послание, что я доставила, - поинтересовалась она, - или как?
Драко зевнул, и снег посыпался ему в рот - он едва удержался от желания плюнуть.
- А у меня есть выбор?
- На самом деле нет, - усмехнулась Рисенн. Это была ее любимая часть программы: поиски спрятанного пергамента в ее обширных одеяниях. Обычно Драко наигрывался в эти прятки досыта, но сегодня он был слишком раздражен, потому, крепко обхватив ее за талию одной рукой, засунул другую ей под платье и заскользил вдоль бедра, где под резинкой чулка и обнаружил рулончик. Вытащив, он помахал пергаментом перед носом Рисенн:
- Есть.
- Как ты догадался? - рассерженно спросила она.
- Ты женщина, а потому совершенно предсказуема.
Рисенн издала совершенно девчачий раздосадованный вопль и слезла Драко с груди, воздвигнувшись над ним в таком ракурсе, что, чуть приподними он голову, ему бы открылся совершенно восхитительный вид на ее юбку... ну, и все остальное. Он решил показать себя джентльменом и не позволил себе ничего подобного, просто поднялся и отряхнул с себя снег.
Она стояла и смотрела на него, в этом взгляде не было ничего женственного или девичьего: это был холодный, пронзительный, расчетливый взгляд человека без возраста...
Он никак не мог угадать, сколько же ей лет - спрашивать он и не пытался, все равно она бы ни за что не сказала.
- Ты ужасен.
- Ничего подобного, - Драко пергаментом стряхивал снег с рукавов, - не изображай, что тебя вообще волнует то, чем я занимаюсь.
Рисенн усмехнулась, продемонстрировал острые белые зубы.
- Ты прав.
Она качнулась вперед, впечатала ему в щеку поцелуй - он вздрогнул: ему показалось, что кожи коснулась раскаленная зола.
- С Рождеством, - произнесла она. - Увидимся перед твоим днем рождения!
- Не сомневаюсь. С учетом того, что день рождения у меня в июле...
- Это ты так думаешь, - и она исчезла. Драко тупо таращился туда, где она только что стояла: сколько раз он ни говорил ей о том, что на землях Хогвартса аппарировать нельзя, ее это совершенно не заботило.
Драко мрачно покосился на зажатое в руке письмо и начал его рассматривать. Аккуратно скрученный пергамент, перевязанный черной ленточкой и скрепленной печатью в виде мертвой головы. Это была не личная печать Малфоев, после всего того, что случилось, отец не пользовался ей, теперь она смотрела на Драко с его левой руки... Перстень, надетый поверх тонких кожаных перчаток...
Мрачно вздохнув, он собрался с силами и начал распечатывать письмо, но в этот миг хруст наста заставил его вздрогнуть. В полумраке снежной поляны, на снегу, лицом вниз растянулся Гарри Поттер.

**********

- Батюшки, Поттер! - зазвучал у Гарри над головой полный задора голос. - Делаешь снежного ангела или же просто очень-очень устал?
- Заткнись, Малфой.
Гарри перевернулся на спину и уставился на силуэт Драко - черный на фоне сапфирово-синего неба. Снежинки серебрились в его светлых волосах, глаза поблескивали серыми замерзшими озерами.
- Я упал.
- Заметно, - Драко протянул ему тонкую затянутую в черную перчатку руку. - Давай вставай.
- Не хочу, - упрямо ответил Гарри.
- Замерзнешь.
- И чего?
- И правильно. Замечательная позиция, - и Драко хлопнулся в снег рядом с Гарри, который раздраженно повернулся к нему.
И почему он не хочет оставить меня в покое, что не соображает, что я хочу пострадать в одиночестве?..
- Порвешь свои затейливые перчаточки, - произнес Гарри.
- У меня дома еще шесть пар, - в тон ему ответил Драко. - А что с тобой такое? У тебя вид, будто кто-то подстроил тебе свидание со Снейпом.
Гарри похоронно рассмеялся.
- О, узнаю этот мрачный смех, - заметил Драко. - Никак проблемы с девушками?
Драко говорил очень осторожно, и Гарри приподнял голову и взглянул на него, пытаясь что-нибудь понять по выражению его лица. Все это время они старались не поднимать тему Гермионы в своих разговорах, Драко всегда был вежлив и почтителен в выражениях, если речь заходила о ней. Гарри понимал, что все это значит - Драко по-прежнему хранит внутри все эти чувства к Гермионе... Гарри подозревал, что именно это и стояло за тем, что Драко и Джинни разошлись. Так или иначе, Блез, по-видимому, не обращала на это внимания, ну, или же убедила себя, что все это пустяки.
- Ага, - Гарри сам удивился, услышав свой голос. - Можно и так сказать.
Драко вопросительно приподнял брови.
- Мы разругались, - добавил Гарри.
Драко по-прежнему молчал.
- Гермиона и я, - уточнил Гарри.
- Понятно, я и не думал, что ты имеешь в виду Буклю.
Гарри мрачно усмехнулся, - по видимому, это навело Драко на какую-то мысль, он поднялся и снова протянул руку Гарри.
- Поднимайся. Прогуляемся.
На этот раз Гарри принял руку и встал на ноги.
- И куда?
- В Хогсмид.
- В Хосгмид? - Гарри попытался было вырвать руку, но Драко потянул его прямо к Запретному лесу. - Зачем?
- Нам надо напиться.
- Но в «Трёх метлах» только сливочное пиво. А я тебе не домашний эльф!..
- Слушай, Поттер, просто заткнись и доверься мне.

****************

Солнце соскользнуло за горы, окружающие Хогсмид, подсвечивая идиллическую деревенскую картинку в розоватым светом. Снег пушился сахарными перинами на крышах домов, украшенных волшебными Рождественскими огоньками. Они сверкали изумрудными и гранатовыми капельками сквозь искрящийся снегопадом воздух. Из труб вился дымок, расчерчивая вечернее небо тонкими полосками-перышками.
- Потрясающе, - Драко замер на дороге, ведущей к деревне. Золотой знак "Вы входите в Хогсмид" на границе деревеньки был тоже увит танцующими красно-зелеными искорками. - Да, в этом месте не надо бояться, что забудешь про Рождество...
- Рождество, - самым мрачным тоном повторил Гарри, словно говоря о недавно постигшем его совершенно жутком несчастье. - А я еще никому не купил подарков...
Драко покосился на него:
- То есть ты хочешь сказать, что я не получу тот заводной паровозик?..
- А тут еще свадьба, - все тем же похоронным тоном продолжал Гарри. - Она сразу после Нового года, а у меня им нечего подарить...
Драко захлопал ресницами, на которые налипли снежинки:
- Есть что-нибудь от Сириуса?
Гарри покачал головой.
- Да нет... Я думаю, он весь в приготовлениях.
- А как там насчет волынок?
Слабая улыбка чуть тронула губи Гарри.
- Полагаю, что воз и ныне там.
- Это ненадолго, уж я-то свою матушку знаю, - но Гарри уже не слушал его. Он смотрел на деревню - глаза его потемнели, он весь погрузился в себя... Зима окутала его, сделав эти черные волосы и красную мантию такими драматическими, окрасила щеки здоровым ярким румянцем... Все только опущенные уголки губ делали лицо несчастным, портя всю картину.
- Держись, Поттер, - посоветовал Драко. - А то ты выглядишь так, словно у тебя только что сова сдохла.
- Гермиона меня ненавидит, - признался Гарри, нервно теребя браслет на руке. Драко давно заметил его, но ни разу не спросил у Гарри, что это за штука. Впрочем, что бы это ни было, похоже, Гарри она здорово нравится, - Драко с сентября ни разу не видел, чтобы Гарри ее снимал.
- Ненавидит тебя? - тряхнул головой Драко. - Что-то я сомневаюсь...
- Да кого волнует, в чем ты там сомневаешься, - монотонно отрезал Гарри.
- Еще одна чудесная позиция, - произнес Драко. - Прекрасно. Конечно, кроме тебя в этом мире никого просто не существует, - он подошел и сгреб Гарри за мантию. - Пошли.
Он потянул его за собой, и Гарри не стал особенно упираться. С трудом пробираясь по занесенной снегом дороге, они вошли в деревню и пошли мимо теплых огоньков окон, от которых доносились запахи пряников и корицы. Наконец они очутились в торговой части Хогсмида с магазином Зонко - уже закрытым - в одном конце и «Тремя метлами» - еще открытыми - в другом.
Едва они вошли, на них обрушилось тепло, гул голосов, шум. Драко быстро шепнул заклинание, благодаря которому снег исчез с их одежды, не оставляя луж.
Будь вдумчив всегда - мой девиз.
За стойкой бара им заулыбалась мадам Розмерта.
- Привет, Драко, - кивнула она, - Гарри...
- Мы мимоходом, - со значением произнес Драко.
Она выгнула бровь.
- Ну, желаю повеселиться.
Гарри в замешательстве взглянул на Драко:
- Малфой, что все это...
- Иди давай, - Драко отпустил шиворот Гарри и потянул его вперед за руку через полупустой зал, где волшебники и волшебницы в тишине выпивали за длинными дубовыми столами, мимо огромной украшенной Рождественской елки и нырнули под лестницу, упершись в стену, совершенно пустую, если не считать картины в золотой раме с изображением юной красотки, отдаленно напоминающей мадам Розмерту. Она кокетливо им подмигнула.
- Привет, симпатяги, пришли навестить меня?
Драко мотнул головой, слегка улыбнувшись:
- Лютик.
- Да сколько можно, - раздраженно пробормотала девушка на картине, однако портрет отодвинулся, открыв в стене проход. Драко шагнул первым, следом двинулся слегка озадаченный Гарри.
Перед ними открылся огромный зал с элегантным убранством - тиковая мебель, темный дуб, сияющая медь. Вдоль одной стены тянулась барная стойка, а позади возвышались заставленные бутылками полки: джин Кровь Дракона, черное вино гигантов, густое зеленое пиво троллей... Сбоку стояла высокая - в рост человека - водочная бутылка, в которой кружились крошечные метлы. На пробке красовалась надпись: Квиддич Абсолют.
За стойкой высокая ведьма в серебристом топике лила что-то розовое в протянутый стакан пузатому волшебнику в оранжевой мантии. Когда глаза Гарри привыкли к полумраку, он уяснил две вещи: первое - кроме барменши по залу, заполненному исключительно колдунами, - волшебниц видно не было - мелькали несколько официанток. Второе - девушка за стойкой бара была одета не в серебристый топик. Топика на ней вообще не было: только длинные блестящие волосы и золотистые трусики.
- Добро пожаловать в Порочную Ласку, - Драко жестом пригласил Гарри к бару.
- Ах... - пробормотал Гарри, делая шаг назад, - я никогда раньше... не видел...
- Ну так смотри, - Драко снова ухватил Гарри за мантию и решительно подтолкнул к бару. Обнаружив пару свободных табуретов рядом с толстым волшебником, потягивающим розовый коктейль, Драко пихнул Гарри вниз и перегнулся через столешницу.
- Эй! Выпивку сюда.
Полуобнаженная официантка развернулась к ним:
- Драко! - с явной радостью воскликнула она и, перегнувшись через стойку, чмокнула его в щеку. - Тысячу лет тебя не видела.
Гарри издал нечленораздельный булькающий звук:
- Так ты здесь часто бываешь?
- Веришь - нет, но тут мой отец обычно проводил деловые встречи и заключал сделки, - ответил Драко, принимая как должно посылаемые ему воздушные поцелуи. Его глаза проинспектировали содержание бара. - Так, к делу. Один Май Тай. С зонтиком. Зеленым. И одну... - он покосился на Гарри.
- Кровавую Мэри с двойной порцией Драконьей крови.
Девушка заулыбалась:
- С зонтиком?
- А то как же. Красным.
Он подмигнула:
- Для вас - все, что угодно. Вы поступили весьма умно, придя сюда до шоу.
Драко улыбнулся.
Шоу? - подумал Гарри. Он стрельнул глазами в сторону небольшой сцены в полутемном дальнем углу зала с несколькими шестами и небольшим оркестриком чуть позади. Только мужчины. А кларнетист ужасно похож на Снейпа.
Гарри видел достаточно плохих фильмов, чтобы сообразить, зачем нужны эти шесты - он медленно повернулся в сторону Драко, равнодушно шарящего в карманах своего плаща.
- Малфой, - скрипнул он, не в силах поверить в происходящее, - ты что - приволок меня в волшебный стрип-клуб?
- Ессесно, - Малфой кинул кассиру пригоршню галлеонов. - Так, этого должно хватить на несколько кругов...
Гарри покачал головой:
- В аду за это из тебя сделают тост.
- Тогда, может, ты скажешь тост?
Светловолосая девушка за стойкой (наверное, вейла, - мелькнуло у Гарри) протянула им напитки - дымящийся красный и кружащийся зеленый, уселась перед ними и заулыбалась.
- Может, тост за двух симпатичных парней из Хогвартса?
Неожиданно для себя самого Гарри вдруг ощутил, что за воротник ему поползли мурашки. Он никогда не мог устоять против чар вейл, даже сейчас. Драко же только ухмылялся.
- Анджелика, - пояснил он, - никогда не видела других парней из Хогвартса.
Вейла улыбнулась в ответ:
- Я просто жду чаевых.
Драко дал ей галлеон. Она аккуратно пристроила его... о... Гарри, чуть не свалился с табурета. Придя в себя, он ухватил стакан и залпом осушил его - коктейль скользнул вниз легко, как пинта бензина, но, даже закашлявшись и задохнувшись, Гарри почувствовал, что вены зажглись кипучей энергией и слабо махнул в сторону стакана:
- Повторите. Пожалуйста.

*****************

Перед каждым стояло уже по четыре стакана, а обещанное шоу все не начиналось. Не то, чтобы Гарри был сильно в нем заинтересован, - вовсе нет, он сгорбился над четвертым стаканом коктейля Кровь Дракона, уставясь в него, будто там скрывались все секреты вселенной.
Драко тихонько ткнул его в плечо:
- Не падай духом, Поттер. Ночь только началась, и в наших стаканах зонтики.
Гарри поднял на него расфокусированные зеленые глаза.
- А что тебя связывает с зонтиками в выпивке?
- О, это была занимательная история... Вернее, не столько занимательная, сколько длинная, давай-ка лучше побеседуем о тебе. И как ты дошел до жизни такой, что валялся у Запретного леса физиономией в сугробе?
- Я же говорил тебе... я поругался с Гермионой.
- И она треснула тебя по голове лопатой, приволокла к Запретному лесу и бросила там?
Гарри раздраженно вздохнул:
- Нет. Я... некоторым образом... это... убежал. Все стало как-то... напряженно... - вы что- никогда не ругаетесь с Блез?
- Вот еще, - фыркнул Драко.
- В смысле?
- Не желаю о ней говорить.
- Но ведь она твоя подружка...
Драко не удалось сдержать дрожь:
- И не напоминай...
Гарри открыл рот:
- Тебе она что - не нравится?
- Она никому не нравится, - подвел черту Драко.
- Почему?
- Ха! С чего же мне начать? "Подари мне подарок", "Возьми меня в Хогсмид", "Купи браслетик", "Займемся любовью прямо на полу", "Нет, не так, а вот так", "Не теряй время и снимай штаны"...
- И что ты хочешь, чтобы я сделал сначала? - поинтересовался Гарри, тыча красным зонтиком в четвертый (или уже пятый?) по счету коктейль.
Драко фыркнул.
- Да нет же, я про то, что ей нравится. Хуже ее, наверное, никого во всем Доме нет - если ты, конечно, в силах представить такое очаровательное соревнование.
- Не повезло тебе, Малфой...
- Это все потому, что в Слизеринском подземелье плохое освещение.
- А что произошло между тобой и Джинни? Вы были так великолепны рядом...
- Мы были… что?.. Так, ладно, мой слезливый друг, мы сюда пришли не для того, чтобы обсуждать меня. Предполагалось, что мы будем беседовать о тебе.
Гарри с некоторым трудом сел ровно и постарался сфокусировать глаза на Драко - взгляд был пронзительный, резкий, тяжелый и вовсе не пьяный.
- Отлично, - произнес он. - Давай поговорим обо мне.
Драко обвел пальцем холодный ободок его бокала.
- Ну так из-за чего вы с Гермионой поругались? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.
- А почему ты мне этого не скажешь? - поинтересовался Гарри.
- А? - захлопал глазами Драко.
- Она же с тобой говорила, - холодно сказал Гарри. - Я знаю, она все тебе рассказала.
Драко поднял глаза и встретил взгляд Гарри:
- А тебя это заботит?
- Коль скоро это ей помогает - нет.
Драко плюнул на все окольные пути и пошел напролом:
- Она сказала, что ты ее игнорируешь. Сказала, что ты с ней едва говоришь.
Краска медленно поползла Гарри на лицо вверх от ключиц.
- Это неправда.
Драко промолчал.
- Черт, это - неправда! - скулы Гарри зарделись от ярости.
- Прекрасно, - кивнул Драко. - Тогда скажи-ка мне, сколько у нее предметов в этом году?
Гарри захлопал глазами и открыл рот от неожиданности:
- Что?
- Я говорю - сколько у Гермионы в этом году уроков?
- Ну... Зелья, - медленно начал перечислять он, - потом еще продвинутый уровень Темных искусств с Люпиным...
- А уроки, на которых вы не вместе?
Гарри уперся взглядом в барную стойку.
- Арифмантика. Медицинская магия. Охрана и Защита...
- ... Она его бросила, - резким голосом перебил его Драко. - Еще в октябре. Сейчас вместо этого она занимается рунами.
Гарри отвел глаза и стиснул зубы:
- И что скажешь?
- Ты избегаешь и не замечаешь ее. Почему?
- Я не...
- Да прекрати, Поттер, - раздосадованно закричал Драко. - У тебя что - есть кто-то еще?
Гарри шарахнул по стойке кулаком с такой силой, что зазвенели стаканы. Драко заметил краем глаза, что пузатый волшебник справа покосился на них с опаской. Он прекрасно понял, что последний вопрос мог вполне быть истолкован неправильно, если не знать того, что ему предшествовало. Ну, и пожалуйста.
- Да нету больше никого! - заорал в ответ Гарри. - И не будет - у меня - никогда!
Толстый волшебник ткнул Драко палочкой под ребра:
- Полагаю, он и правда так думает, - прошептал он Драко на ухо. - Ты бы дал ему еще один шанс.
- Ох, да заткнитесь, - не поворачиваясь, ответил Драко. Он смотрел на Гарри - багряный оттенок сходил с его лица, кожа стала бледной, почти белой.
- Прости, ты не виноват.
- Черт, это уж точно, - согласился Драко. - Только не думай, что мне нравится быть посредником между тобой и Гермионой - мне это НЕ нравится.
- Тогда почему?
- Потому что я не хочу видеть ее несчастной.
Гарри затих, уставясь в длинный ряд бутылок на противоположной стене. Волшебные ликеры внутри кружились и переливались разными цветами - лаванда, бирюза, золото, лимон...
- Наверное, я эгоист, - нарушил он наконец молчание, - но все это потому, что я люблю ее и не хочу потерять, даже если я не... я не могу... - он остановился, но Драко ждал, понимая, что сейчас не лучшее время для собственных комментариев и предположений. - Даже если я не могу дать ей что-то прямо сейчас, - закончил Гарри.
- Ты оттолкнешь ее и прогонишь прочь.
Гарри уставился в пустой стакан. Факел бросил золотистую искру на его черные пряди и затрепетал на шее яркой вспышкой. Эпициклическое Заклятье.
- Может, для нее так будет лучше...
- Хрен-с-два, - отрезал Драко. - Она тебя любит.
- Любит... - без всякой интонации повторил Гарри. - Возможно...
- Не будь идиотом - конечно любит!
Придвинутый заботливой рукой барменши, перед Гарри возник еще один полный стакан, и тот уставился в его содержимое мутными глазами. Драко мысленно попытался прикинуть, какой по уже счету этот стакан - у него было подозрение, что счет пошел на двузначные числа.
- Вольдеморт идет за мной... - произнес Гарри. - Ты знаешь.
Драко откинулся назад.
- Я не знаю ничего подобного, - ответил он, хотя воспоминание отозвалось резкой болью, пронзившей шрам на ладони. ... Мальчик ненадежен, Господин...
- Идёт... Он снова попробует добраться до меня... С чего бы ему останавливаться: Слизерин ушел с его пути, а я куда младше и куда менее опытный...
- Поттер, - собственный голос донесся до Драко словно издалека. - Ты не знаешь...
- Нет, я знаю.
- Ты боишься?
- Нет. Я рад.
Драко оторопел:
- Его возвращению?
- Я рад, - в голосе Гарри прорвалась первобытная дикость, он стиснул стакан, - я так рад... Я все время думал об этом, Малфой, о противостоянии, о моем шансе отомстить, освободить моих родителей... Я сплю и вижу, как убиваю его. Я просыпаюсь с разбитыми кулаками - все потому, что во сне я бью ими в стену... Да, я часто злился, но никогда не знал такой вот ненависти - постоянной и яростной, она никогда меня не покидает... Как я могу быть рядом с Гермионой, чувствуя все это?.. Если она узнает, каков я... что я полон яда и ненависти... Она считает меня выше всего этого, лучше... я бы я хотел, чтобы так оно и было... - он затряс головой, разгоняя все эти мысли, и его волосы взлетели вокруг лица.
Гермиона была права. Ему надо подстричься.
- ... Но нет, все не так... - Драко молча сидел и в упор смотрел на Гарри. - Я не знаю, - дыхание Гарри сбилось, - я все думаю про своих родителей... там... в том месте...
Драко с трудом заговорил, слова прорывались сквозь сведенное горло:
- Так ты был в Думоотводе, что я тебе дал?
- Нет, - мотнул головой Гарри. - Я не смог. От спирта его голос стал грубым и наполнился каким-то диким отчаянием. - Я не смогу этого вынести, не смогу... - он рухнул лицом в руки.
Драко похолодел. Это его вина, его ошибка - это же он рассказал Гарри про родителей, про те мертвые земли, именно благодаря ему у Гарри в руках появилось средство, при помощи которого он отточил все эти чувства - ярость, отчаяние - сделал их совершенно невыносимыми... Даря Думоотвод, он считал, что это поможет, - нет, Гарри не смог использовать его. Какой же он был дурак, что затеял все это...
Драко протянул руку и потрепал Гарри по плечу.
- Поттер... - Гарри не двинулся. - Поттер, прости...
Гарри свалился со стула и тряпкой расстелился на полу.
- О, черт, - Гарри соскочил со стула, присел рядом и перевернул его: совершенно невредимый на вид Гарри сонно захлопал на Драко полуоткрытыми глазами. - Гарри? Гарри, ты как?
- Спасибо, профессор, хорошо, - улыбнувшись, Гарри снова закрыл глаза.
- Придет день, когда я вспомню, почему я позволил тебе так надраться... - Драко вздохнул и присел на пятки, только теперь заметив, что все - весь бар, даже эти весьма скудно одетые официантки - таращатся на них с удивлением и любопытством. - Так, Гарри, ну-ка вставай... Ни-ни, обратно падать не надо... Понимаю, гравитация - штука суровая... Мы сейчас с ней подружимся... Так, теперь пошли - пошли - пошли...

****************


****************

- Слушай, он вернется, - Джинни с тревогой посмотрела на Гермиону и успокоительно сжала ее руку. Девушки, кутаясь в зимние плащи, - Джинни в светло-золотистый, Гермиона в темно-синий - сидели за дверями Хогвартса, на верхней площадке огромной каменной лестницы. Несколько снежинок уселись на огненные прядки Джинни.
- Я знаю, - сдавленно ответила Гермиона. - Это и делает все таким ужасным.
- Ругаться постоянно - куда хуже, уж поверь, - Джинни закатила глаза, - вот мы с Драко... - она осеклась.
Несмотря на уныние, Гермиона заинтересовалась:
- Драко и ты - что?
- Нет, ничего, - Джинни изящно повела плечиком. Гермиона незаметно покосилась в ее сторону. Когда студенты спорили, кто же является самой красивой девушкой школы, мнения обычно разделялись между Джинни и Блез Забини. Гермионе казалось, что Джинни куда симпатичнее, только она не тратила на это столько сил, столько Блез - она была хороша своей природной, естественной красотой, со всеми этими веснушками, пухлыми губами, медно-рыжими волосами - без всяких косметических причуд и заклинаний... В сотый раз Гермиона подивилась, что же стало причиной их разрыва с Драко - они была так близки, когда вернулись в сентябре в школу, и вдруг, ни с того ни с сего, перестали разговаривать. За исключением квиддичных матчей, они старались держаться друг от друга по меньшей мере в сотне ярдов.
Рон был в восторге.
Гермиона, хотя и тщательно это скрывала, - тоже. А Гарри вообще едва обратил внимание на произошедшее.
Гарри. Сердце снова кувыркнулось у Гермионы в груди. Она подняла глаза к темнеющей вдалеке полоске леса... в поисках этой знакомой темную головы и красной мантии... Джинни увидела их первая.
- Гляди! - она вскочила на ноги, золотистый плащ взлетел в воздух от ее порыва. Гермиона прищурилась - но у Джинни зрение было лучше, сама же она видела только смутные далекие очертания. Джинни фыркнула. - Они возвращаются... О, похоже я знаю, кого сюда несет... - Она развернулась. - Я пошла отсюда.
Гермиона поймала ее руку.
- Не надо. Подожди.
Джинни осталась, всем своим видом показывая недовольство.
Фигурка приблизилась и приобрела совершенно отчетливые очертания, теперь Гермиона отчетливо видела Драко - его голова была не покрыта, и светлые волосы выделялись на темном фоне горизонта. Но... он был не один - он тащил Гарри, чей плащ волочился по земле кровавым языком. За считанные секунды Гермионы слетела по лестнице вниз, в этом гробовой промерзшей тишине казалось, что она бежала не по насту, а по битому стеклу - и в своем стремлении очутиться рядом с Гарри как можно быстрее едва не снесла Драко с ног.
- Что случилось? Что с ним?
- Ничего, - глаза Драко были подернуты тенью, лишь веки слегка светились в лунном свете. - Просто перебрал, только и всего.
- Ох, - всплеснула руками Гермиона. У нее не было сил взглянуть на Гарри - он спал, и лицо его в этом призрачном холодном свете казалось каким-то ужасно детским и беззащитным... Вместо этого она посмотрела на Драко. - Так он что - в отключке?
- Ну, я пробовал его растолкать, но он назвал меня профессором, а потом потребовал, чтобы его провели к картофельному королю, чтобы молить его об освобождении... словом, все было отлично, кроме того, что он настаивал, чтобы мы захватили с собой дорожный знак... так что я просто вырубил его. И вот - мы здесь.
Гермиона покачала головой:
- Да уж, с таким другом, как ты, и сотрясения мозга не нужны... Поверить не могу, что ты позволил ему столько выпить... - Драко округлил глаза. Она вздохнула. - Хотя, с другой стороны, ты ведь нес его всю дорогу...
Драко пожал плечами.
- Ну, не мог же я оставить его на полу в... гм... «Трех метлах»! К тому же, я применил заклинание Legerus, чтобы сделать его полегче.
- Теперь-то все? - Джинни, стоявшая за спиной у Гермионы, указала палочкой на бессознательного Гарри. - Finite incantatem.
Сверкнула яркая вспышка, и Драко едва удержался на ногах, когда его ноша приняла свой нормальный вес. Гермиона дернулась вперед и подхватила Гарри, вместе с Драко они осторожно опустили его на заснеженную землю. Гарри сонно вздохнул, перевернулся и подложил руку под голову.
Драко выпрямился и разъяренно взглянул на Джинни:
- Это было глупо, Уизли. Я мог его уронить.
- Как тебе угодно, - Джинни откинула назад густые рыжие локоны. - Мог бы применить заклинание Mobilicorpus и доставить его сюда, не было никакой необходимости его тащить - ты устроил все это шоу, чтобы впечатлить Гермиону.
Гермиона фыркнула от неожиданности. Какая муха укусила Джинни?.. Она взглянула на Драко, почему-то затрепетав от предчувствия того, что она может увидеть. Он смотрел на Джинни, и его рот был сжат в тонкую линию, глаза прищурены:
- Какую богатую жизнь ты ведешь в своих фантазиях, Уизли! Могу предположить, что причина в том, что твоя настоящая жизнь скучна и бесцветна.
- По крайней мере, она у меня есть, - отрезала Джинни.
- Точно, и состоит она в утреннем ожидании чужих парней за неимением собственного.
- Не стоит еще раз доказывать, какой ты отвратительный, - холодно произнесла Джинни. - Я и так это знаю.
Она развернулась, поднялась вверх по лестнице, с яростью дернула тяжелые дубовые двери и исчезла внутри.
Гермиона повернулась и воззрилась на Драко - с его лица уже ушел этот бешеный взгляд, и теперь глаза светились каким-то странным светом. Не глядя на нее, он предупредил:
- Если ты начнешь спрашивать меня, что случилось между мной и Джинни, и какой замечательной парой мы были, я тебя по уши в снег закопаю.
- А могу я тебя спросить, как вместо нее ты можешь встречаться с Блез Забини?
- Я тебе когда-нибудь отвечал на этот вопрос?
- Нет, но я тут подумала - вдруг сегодня что-нибудь изменилось?
- Может, и изменилось, только твой парень сейчас замерзнет до смерти, если не внести его внутрь.
Драко бросил взгляд на Гарри, спящего на земле с ладонями под щекой. Гермиона сомневалась, что он находится в опасности: он лежал на своем плаще, к которому она еще в Октябре применила Утепляющее заклятье.
- Он так классно выглядит... - заметила она.
- Я бы поспорил, - Драко шагнул прочь. - Но теперь он весь в твоей власти. Спокойной вам ночи и смотри, как бы он на тебя... гм, не стошнился.
- Так ты что - не поможешь мне внести его внутрь?
- Нет. Попроси Уизли, он поможет.
Она поняла, что он имеет в виду Рона; хотя он и называл Джинни тоже просто "Уизли", но существовала определенная разница в интонациях между тем, как он звал ее и ее брата.
- Но я не знаю, где он! - завопила она.
- Уверен, ты сумеешь его найти, - Драко, перескакивая через ступеньки, побежал по лестнице наверх, и лунный свет заиграл на серебряной вышивке его развевающегося плаща.
Похоже, он хочет догнать Джинни... - с легким удивлением догадалась она.
Однако, судя по Джинни, ей вовсе не хотелось, чтобы ее догоняли... Да ну их, этих двоих - вечно у них все криво - косо, не разберешься...

******************

Джинни поднималась по лестнице к Гриффиндорскую башню, когда позади раздался голос:
- Уизли. Подожди.
Она недовольно обернулась: у подножья лестницы, завернувшись в черный плащ, стоял Драко. Снег таял на его волосах и ручейками стекал за воротник. Позади него в окно заглядывало усыпанное серебристыми - под цвет его глаз - звездами небо.
- Чего тебе надо?
- Я подумал, что было бы лучше, чтобы ты никому не брякнула про сегодняшний вечер. Особенно Гарри.
Джинни прищурилась:
- Я уже обещала никому не упоминать, что вы теперь друзья.
- Я знаю.
В воздухе повисла непроизнесенная фраза: "но ведь это было раньше".
- Я насчет того, что он здорово надрался. Учителями это не приветствуется, это может повлиять на разрешение играть. У него и так были в этом году проблемы со всякими празднованиями. Ну, ты в курсе.
- Ты вообще кроме Гарри еще о ком-нибудь заботишься? - в ее голосе зазвучал такой лед, что она сама поразилась: и от кого я научилась так разговаривать? Ответ был очевиден: от него, конечно. - Ах, да, естественно - о Гермионе. О, кажется мы договорились не говорить об этом.
- Я не просил тебя обещать что-то мне лично, - сказал Драко. - Но Гарри вроде бы и твой друг...
Джинни почувствовала, как ее мышцы на спине и в плечах напряглись:
- Ты же не держишь свои обещания. Так с чего бы мне их держать?
- Я ничего тебе не обещал, - твердо возразил Драко, откидывая с лица волосы. Свет факела поймал его кольцо и засверкал на нем.
- Ты намекал, что...
- Ты вольна интерпретировать мои намеки, как тебе хочется, - Драко прищурил глаза так, что они превратились в две серебристые щелочки. - Моей вины тут нет.
Джинни почувствовала, как сердце будто холодным обручем стянули. Она знала, что все не так: да, Драко никогда не притворялся, что полон к ней чувств... впрочем, подобный разговор уже состоялся, вряд ли она услышит что-то новое... И все же она возвращалась в мыслях к дню рождения Гарри... они рука об руку спускаются по лестнице... его глаза, когда он смотрел на нее... эти письма, что она писала ему лето напролет ... - все это вскипело в ней с такой силой, что она ощутила боль.
- Ты ублюдок, - выдохнула она первое, что пришло ей в голову, - такой же, как и твой отец.
Драко окоченел.
В его глазах вспыхнуло какое-то чувство - то ли ярость, то ли боль... хотя, может, это было простое удивление. Потом оно исчезло.
- На самом деле, - произнес он голосом, полным горечи, - я ублюдок сам по себе.
Джинни было нечего сказать - она повернулась и побежала вверх по лестнице. Драко остался внизу.

*******************

В этот предрассветный час солнце уже начинало посылать на землю свои первые лучи-предвестники.
- Солнце встает, - сказала она, перевернувшись и придвинувшись к нему, их обнаженные плечи соприкоснулись. - Нам пора возвращаться.
- Нет... - его голос был сонным и отдаленным. - Давай останемся... Пусть нас найдут... Кому какое дело?..
- О, Рон... - она приподнялась на локтях и взглянула на него. Он лежал, запутавшись в простынях, волосы прилипли к взмокшему лбу. Это была одна из немногих в Хогвартсе комнат, где зимой не было сквозняков. В сероватом утреннем свете, лившемся сквозь высокое окно, на его лбу слабо серебрился отпечаток поцелуя Ровены Равенкло.
- Ты же знаешь, мы не можем это сделать...
- Знаю... - он потянул ее на себя и поцеловал.
- Никто не должен знать про нас, - решительно сказала она. - Никто.
- Ага... Я знаю... его губы спустились к ее шее. - Просто я не люблю врать...
- Это временно, - ее голос чуть захрипел, она обмякла и склонилась к нему, откликнувшись на его поцелуи. Когда он остановился, она разочарованно вздохнула и умоляюще взглянула на него. Его голубые глаза смеялись:
- Говоришь, мы должны уходить?..
- Ну, - шепнула она ему, - может быть, не прямо сейчас... - и она нырнула ему в объятья.


КОНЕЦ 1 ГЛАВЫ))
Как только всё прочтёте,напишите)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 17:00 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Ау!! Кому-нибудь прода нужна?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 17:00 
Не в сети
Добрый админ,раздающий преды бесплатно)
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24-04, 16:34
Сообщения: 455
Откуда: Из мира эмоций...
atunA
нужна! но я не всё прочитал! я ещё на 5 странице!

_________________
эмо - форева...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 21:56 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 02. Старые песни на новый лад


И ночью я поджег любимый дом
Он вспыхнул восхитительным пожаром
Лишь горсточка камней осталась в нем
Да пара сорняков, спаленных жаром.

Воздушные создания ночи,
Напуганные мраком беспросветным,
Примчались к племени гигантскому свечи
Взглянуть - и умереть в горячем ветре.

Из неба в небо уплываю я,
Внимая песням, что поются темнотою
А лодка, что вперед несет меня,
Из рваных крыльев сделанная мною.

Леонард Коэн


Драко сидел на узком подоконнике в своей спальне и смотрел, как над Запретным лесом поднимается солнце. Перламутровое влажное небо уже обожгли показавшиеся над кронами деревьев лучи, кристальный зимний воздух был чист и прозрачен, на небе ни облачка. Кроваво - розовый свет лился сквозь сводчатое окно, и от него лицо Драко приобрело оттенок, которого отродясь у него не было.
Света теперь было достаточно, чтобы без факела или свечи прочитать тот свиток, что передала ему накануне Рисенн. Он был девственно чист, на нем чернело единственное незнакомое слово: Venio.
Драко разжал пальцы, письмо медленно выскользнуло из его руки и вспыхнуло, горстка золы тут же просочилась сквозь камни... Словно этого пергамента никогда и не существовало...

*******************

В комнате с каменными стенами было ужасно холодно. Насквозь промокшие под дождем, они стояли перед зеркалом, Черные волосы налипли Гарри на лоб и казались вздувшимися венами, ресницы слиплись, капли воды слезами текли по лицу... Единственным ярким пятном на его бледном лице были эти зеленые глаза...
- Ну же, Гермиона, что ты видишь?
Она взглянула в зеркало, поверхность его дрогнула и стала серебристо-синей... Гермиона шагнула вперед, и навстречу ей, словно выныривая из-под воды, качнулось изображение: она увидела себя в сухой одежде... глаза широко распахнуты и спокойно - безоблачны... и она была не одна...
Она рванулась к Гарри:
- Это неправда! - потянулась к нему, но он уже ушел, и не было ни смеха, ни песни феникса, ни птиц, ни падающего снега - бесконечная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя...
Гермиона подскочила и раскрыла глаза. Веки были тяжелы и сухи от напряжения. Она перевернулась, стараясь не разбудить спящего рядом поверх покрывала Гарри, мертвой хваткой вцепившегося в свой красный плащ... Впрочем, в комнате было достаточно тепло, она не боялась, что он замерзнет.
Повернувшись на бок, она взглянула на него - он спал тяжелым беспробудным сном, стиснув рукой подушку. Этот доверчивый, какой-то беззащитный жест напомнил ей ребенка. Вторая рука, стиснутая в кулак, покоилась у него на животе. Черные прядки лучиками раскидались по подушке, веки чуть поголубели от усталости, а небритый подбородок - он проклюнувшейся щетины. Гермиону почувствовала укол боли от этой смешанной со страхом любви. Она смотрела на его спящее, открытое лицо, видя за ним, как за стеклом, того мальчишку в одежде мешком, с упрямо торчащими волосами, упорного, упрямого, смелого и доверчивого... Она вспомнила, как впервые обняла его...
... - Гарри, знаешь, ты - великий волшебник...
- Ну, не такой, как ты... - тряхнул он головой.
- Что я... Книги, знания, сообразительность... Существуют куда более важные вещи - дружба... смелость и... ох, Гарри, будь осторожен...
Он вспомнила, как увидела его в лазарете... Она была совершенно уверена, что он погиб и, увидев его живым, ужаснулась - ужаснулась тому, что, не потеряв его в этот раз, теперь всегда будет бояться потерять его...
Она тихонько придвинулась к нему поближе, теперь ее рука вздымалась и опускалась в такт его дыханию. Кажется, он напрягся от этого прикосновения... его веки дрогнули и медленно приоткрылись - без очков его глаза напоминали зеленое стекло, обрамленное чернотой ресниц.
Затаив дыхание, она ждала. Рассердится ли он?.. Он должен помнить, что было вчера, - что они поссорились... что было потом, как она привела его к себе... Хотя единственное, что он сделал - это рухнул и, отпихнув ее руки, когда она хотела ему помочь с ботинками и мокрой одеждой, немедленно уснул....
Но его глаза были туманны и все еще полны сном, он улыбнулся ей - устало и без всякого удивления, словно ожидал, проснувшись, увидеть ее рядом. Заворочался, повернулся и протянул к ней руки, она нырнула в них, почувствовав волглость его плаща под своими пальцами и его теплое дыхание, щекочущее ей шею и шевелящее волосы... Они замерли и молча лежали так, пока наконец она не почувствовала, что руки его ослабли, он выпустил ее и коснулся пальцами ее лица.
- Как ты себя чувствуешь? - тихо спросила она.
Он кашлянул и сморщился.
- В ботинках... в кровати?.. Словно кто-то взял клин, привесил на него пару тонн и с размаху вбил мне в голову. За исключением этого - все хорошо, - он улыбнулся. - Кроме того - ты рядом, а это прекрасно нейтрализует все неприятности... - его улыбка исчезла, взгляд стал озадаченным. - Слушай, а мы... ничего ночью не делали?
Она постаралась улыбнуться ему самой сладкой улыбкой:
- Как, разве ты не запомнил наш первый раз?..
Гарри подбросило на кровати, он схватился за голову и застонал:
- О-о-о... - он умоляюще воззрился на нее, - ну скажи мне, скажи, что ничего не было...
Гермиона скрестила на груди руки и прищурилась:
- А что, разве в этом есть что-то ужасное?
- Я ничего не помню - вот что ужасно!
Гермиона тряхнула головой, отбросив назад волосы, и пожала плечами:
- Ты был более чем далек от этого и все, на что тебя хватило - это рухнуть на кровать. После того, как тебе было... гм... дурно и ты уделал все книги в Общей гостиной... - да, не забудь извиниться перед Невиллом.
- А на тебя я не... меня не тошнило?..
Гермиона заулыбалась:
- Ах, как романтично. Нет. На меня тебя не тошнило. И на Драко тоже - думаю, тебя это разочарует. Не могу представить, как ему удалось этого избежать.
- Подозреваю, что с трудом... - Гарри сжал виски. - Еле помню прошлую ночь после того, как... - неожиданно он побледнел. - После того, как...
Она смотрела, как на его лице отражается этот всплеск памяти - потрясение... ужас...
- О Боже... Боже... - еле шевеля онемевшими губами пробормотал он. - Вчера вечером... Что ты должна была про меня подумать... Я не знаю, что в меня вселилось...
- Что-то около кварты водки, судя по всему.
- Кажется, это был джин, - рассеянно поправил он и уставился на нее полным раскаяния взглядом. - Гермиона, я был...
- ... в стрип-клубе. Я знаю.
Гарри едва не свалился с кровати:
- Знаешь? Откуда?
- От тебя, - она ткнула его пальцем. - Ты говорил во сне.
- Ох, - Гарри покраснел. Ей это всегда нравилось, он становился ужасно милым и забавным, вот и сейчас - его уши покраснели, он прикусил губу. - Я... ммм...
- А кто такая Анжелика?
- Анжелика?.. - Гарри неуклюже замялся. - Она... ну, это... она барменша...
- Барменша? Топлесс?
- Д-да... Но у нее целая грива волос...
- Да ну? - голос Гермионы источал презрение. - А что, - Снейп действительно играет там на кларнете?
- Гермиона, - Гарри в отчаянии отпихнул подушку. - Ну - я не знаю, не знаю, как меня занесло в эту Порочную Ласку! Давай с тобой помиримся... хочешь - я куплю вам с Джинни по Ведьмополитену с большим настенным календарем...
- О, я слышала, что Чарли был парнем месяца в феврале, - заинтригованно произнесла Гермиона.
- ... только прости меня!..
Гермиона раздосадованно вздохнула:
- Ой, Гарри, да ради Бога! Меня это совершенно не волнует. Ну, напился ты и был в этой, как ее... Порочной ласке, - какое дурацкое название, - мне все равно. Я прекрасно понимаю, что вина за все это лежит на Драко. Хотя нет, я не виню его: он просто пытался тебе взбодрить, и если бы это у него вышло - клянусь небесами - я бы первая поблагодарила его. Я так волновалась...
- Я не только в этом виноват... - он встал, взял ее за руки и потянул вверх, она поднялась с кровати и подняла к нему голову. Она еще помнила те времена, когда была выше его. - То, что произошло в общей гостиной... Мне так стыдно... Я был свиньей. Прости меня.
Гермиона заколебалась. Вдруг она почувствовала, что его хватка на ее запястьях стала крепче, она подняла глаза, пытаясь найти в его лице причину - в его глазах нарастала паника. Он чего–то боялся, что она не простит его? Почему? Потому что он знает, что скрывает от меня что-то очень важное... а если я это знаю, то я должна сердиться. Здорово сердиться.
- Конечно же, я тебя прощаю, - словно со стороны услышала она свой отчужденно - холодный голос. - Существует очень немного вещей, которые я не смогу тебе простить - ты их знаешь.
Испуг ушел из его глаз, но ярким солнечным пятном под закрытыми веками остался отпечаток волнения и беспокойства. Эта вечная тень в его глазах - Гермионе казалось, что её невозможно выгнать оттуда, как невозможно выгнать темноту из чулана для метел.
- И что теперь...
- Я не знаю, что тебя не дает покоя, Гарри. Но это так. Думаешь, я буду молчать?
Она осторожно вывернулась из его рук, взяла его ладони и перевернула их: все ребро правой ладони было разбито в ужасающий синяк, ладони испещрены запекшимися отпечатками полумесяцев ногтей.
- Ты себя буквально рвешь и терзаешь из-за чего-то, Гарри. И если ты не скажешь мне, в чем дело, то выроешь между нами пропасть. И если однажды я не смогу через нее перебраться - то вина за это ляжет только на тебя.
Она подняла глаза к его лицу, и на мгновение ей показалось, что пелена спала и перед ней снова тот Гарри, которого она всегда знала, - смущенный, смятенный, ранимый, отчаянно влюбленный... Но его глаза сразу же скользнули в сторону:
- Дай мне немного времени...
Она вздохнула. Боже, как она устала - она едва сомкнула глаза этой ночью...
- Делай, что нужно, Гарри...
- Я люблю тебя... - произнес он с упрямой надеждой.
Она потянулась к нему и тихонько поцеловала, почувствовав эти колючие прикосновения его небритых щек и подбородка. Он обнял ее, притянул к себе и ткнулся лицом ей в волосы... Но даже сейчас, когда они стояли так близко - близко, что, наверное, ближе было уже невозможно, Гермиона чувствовала разделяющую их преграду и знала, что она никуда не денется.

**************

Завтрак. Джинни угрюмо ковырялась в своей тарелке. Яичница и тост. Она не могла понять, отчего ей так плохо, - то ли нервничает из-за сегодняшнего матча... то ли из-за того, что так и не смогла заснуть этой ночью... Она лежала и все вспоминала Драко, когда он произнес "Я никогда ничего тебе не обещал..." - с совершенно непроницаемым лицом, без всякой интонации... о, это было даже хуже его обычной холодности - она хотя бы демонстрировала ну хоть какое-то чувство, а это безразличие... Оно просто сводило с ума. Иногда ей казалось, что в него легко влюблялись именно за эту непроницаемость, как в красивый фасад пустого здания, за этими стенами можно было нафантазировать себе все, что угодно. Интересно, Блез может понять его... кто-нибудь вообще может? Гарри. Наверное. Если постарается. Уф...
Джинни проглотила еще кусок яичницы и удержалась от того, чтобы бросить взгляд на Слизеринский стол. Драко невозможен. Совершенно невыносим. В школе ведь полно симпатичных парней - Симус Финниган, например... Вот, сидит напротив и ест вилкой овсянку. Обаяшка - русый, голубоглазый... Этот ирландский акцент... И, к слову, неплохой игрок в Квиддич. Почему, спрашивается, он ей не нравится?
- Джинни? - с подозрением уставился на нее Симус. - У меня что-то с лицом?
Джинни сообразила, что сидит и в упор пялится на него.
- Ой, э-э... нет-нет.
- Конечно, - подхватил Дин, - чертовая куча веснушек.
- Ничего подобного, - дружелюбно отмахнулся Симус. Это было правдой: уж кто-то, а Джинни Уизли знала, что такое куча веснушек. У Симуса их было совсем немного - только на переносице.
- Есть-есть.
- Нету.
На этом месте Джинни оставила Дина и Симуса, они могли так препираться бесконечно, и с надеждой еще раз оглядела стол, словно Гарри, Рон и Гермиона могли бы неожиданно появиться... но нет, они опаздывали. Рядом над своими тарелками хихикали Лавендер и Парвати, сквозь смех Джинни уловила обрывки фраз - "Драко"... "так что" и "клевый". Бросив вилку, она повернулась к ним и обнаружила, что они смотрят, как за Слизеринским столом Драко беседует с Малькольмом Бэдкоком. Джинни вздохнула: как неразумно со стороны Гермионы было сообщить Лавендер и Парвати что Драко вовсе не так уж и плох... Это наконец-то позволило им не прятать свое истинное отношение к нему, теперь они не сводили с него глаз, воспринимая как целое представление даже его уход из-за Слизеринского стола.
- Как все-таки удачно, что он слизеринец, - мечтательно произнесла Парвати. - Зеленый цвет так ему к лицу...
- Ради Бога! - Джинни закатила глаза. - Вы только прислушайтесь, о чем вы говорите: "О, вот идет Драко Малфой! Давайте в припадке безумной страсти закидаем его трусиками!" А как же гордость Гриффиндора и...
- Нет никакого смысла бросаться в него трусиками, - перебила ее Лавендер. - Он встречается с Блез.
Джинни грохнула об стол стаканом с молоком:
- Шуток не понимаешь?
Уже не в первый раз она подумала о том, что бы они сказали, узнай, что летом они с Драко неоднократно припадали друг к другу в страстных поцелуях... - впрочем, во-первых, они ей не поверят, а во-вторых... это было не совсем правдой.
- И тем не менее, с каких это пор вы сблизились с Блез?..
Парвати пожала плечами:
- Ты не можешь вторгаться на территорию другой девушки, даже если она слизеринка. Девичий кодекс поведения.
Джинни приподняла бровь:
- Девичий кодекс поведения?
- Ну, это что-то вроде Кодекса поведения волшебников, - произнес знакомый голос ей прямо в ухо, - только с большим бюстом…
Джинни обернулась: рядом присаживался старший брат.
- Рон, ты выглядишь просто ужасно, - удивленно заметила она.
Он и вправду выглядел неважно, похоже, не спал всю ночь: спутанные волосы, почти черные круги под глазами. И широкая добрая улыбка.
- Спасибо, Джинни, я в курсе, что всегда могу на тебя рассчитывать, чтобы взбодрить мое "я".
Он протянул руку:
- Яичницу.
Джинни положила ему завтрак.
- Ты вообще не спал или как?
Рон набил полный рот едой и промолчал. Через мгновение к ним присоединились Гарри с Гермионой, тоже не самый свежие на вид, хотя это как раз Джинни и не удивило: последний раз, когда она видела Гарри, он без сознания валялся на снегу, и она подозревала, что Гермиона провозилась с ним всю ночь напролет.
- Салют! - радостно пропела Джинни. Гарри сморщился. Гермиона, с почти прозрачным от усталости лицом, вяло улыбнулась. - Я так рада, что именно сегодня игра со Слизерином, - оживленно продолжила она. - Гарри с Роном выглядят так, будто готовы их по полю раскатать. Слушай, Гарри, у меня есть предложение: давай, когда Малфой попытается схватить снитч, тебя на него вырвет?
Гарри позеленел и застонал.
- Мы будем в порядке, - произнес Рон, предусмотрительно пододвигая к Гарри кувшин с водой. – Давай-ка, восстанови водный баланс.
Пока Гарри покорно пил, Гермиона взволнованно смотрела на него:
- Ох, Гарри а не сходить ли тебе к мадам Помфри? - наконец предложила она. - У нее точно где-нибудь должно быть Похмельное Зелье, а я не успею сделать его до игры: на это нужен по крайней мере день.
- Ладно - вяло махнул рукой Гарри. - Я схожу. Перед Историей Магии...
- Это дело, - одобрительно кивнула Джинни, - потому что сейчас ты сможешь взлететь, только если тобой выстрелят из пушки.
- Ты злишься просто из-за того, что я напился с Драко, а он тебе не нравится, - раздражение всегда делало Гарри прямолинейным.
- Тише, - зашипела Джинни, едва не опрокинув свой стакан с молоком, - рядом его фан-клуб.
- У Драко есть фан-клуб? - изумленно переспросил Гарри.
Джинни мотнула головой в сторону Лавендер и Парвати, хихикающих в компании с несколькими шестнадцатилетними девушками.
- Да, и у них сейчас собрание.
Рон фыркнул:
- У них что - какая-то проблема с мостом, под которым они обычно собираются?
Гермиона захлебнулась своим тыквенным соком и засмеялась:
- Рон...
- Да?
Гермиона смотрела на него подозрительно невинным взором:
- Нет, ничего, - она опустила стакан на стол и добавила. - Я просто тут подумала, что у меня есть немного Перечного Зелья, если тебе нужно. А то у тебя вид какой-то слегка усталый...
- Я не устал, - отказался Рон, не сумев сдержать широкий зевок. - Все отлично.
Гермиона приподняла бровь:
- Ты не забыл, что в два у нас собрание старост?
- Отлично, - кивнул Рон. - Только никакого зелья: было бы слишком жестоко лишить меня возможности вздремнуть во время него.
- Для меня все больше и больше становится загадкой, почему же тебя выбрали старостой среди юношей, - укоризненно покачала головой Гермиона. - С каких это пор ты взял пример с Фреда и Джорджа и занялся шантажом?
Рон оскорбился:
- Представляю, что ты говоришь обо мне, когда меня рядом нет...
Гарри хлопнул Рона по спине:
- У Рона обнаружилось обилие потрясающих лидерских качеств.
- Да, - согласилась Гермиона. - Он сейчас у нас в лидерах по факультету по невыполнению домашний заданий, зато по количеству выпитого сливочного пива и писем, полученных от французских резвушек с глупыми именами, за ним не угнаться.
- Точно, - кивнул Рон. - Ведь "Гермиона" - это вовсе не глупое имя.
- Дело тут не в моем имени, - она начала заводиться, но вдруг подскочила и возмущенно сверкнула глазами. - Ой! Рон! Поверить не могу, что ты пнул меня под столом! Ты что - впал в детство?
Рон улыбнулся ей в ответ самой приятнейшей улыбкой. Джинни вспомнила, как однажды кто-то - она, признаться, подозревала, что это был Драко, - изменил надпись на его значке с "Рон Уизли, Староста Юношей" на "Рон Уизли, Самодовольный Ублюдок". Рон тогда совсем не веселился, хотя пару лет назад, когда Фред с Джорджем проделали такую же штуку со значком Перси, он находил это ужасно смешным.
Может быть, - размышляла она, - Гарри поступил вовсе не глупо, все-таки отказавшись от должности Старосты?..

***************

Крыша Зала Старост терялась в темноте. В центре зала красовался круглый старый стол, за которым сиживало не одно поколение старост, весь покрытый свидетельствами пройденных лет - царапинами от перьев, вырезанными инициалами и чернильными кляксами. В центре стола находился десятидюймовый серебряный круг.
Окна на северной стене были золотым и синим, на южной - красным и зеленым. У стола стоял Рон, морозный рисунок на окне позади него напоминал длинный белый палец, за стеклом было белым-бело: шапки снега на ветвях, искрящиеся прозрачные сосульки - на этом фоне огненная шевелюра и красный свитер Рона реяли пламенеющим стягом.
- Собрание объявляется открытым, - он хлопнул ладонью по столу и усмехнулся. - Ладно, все садитесь, - он мотнул головой в сторону стоявшего в дверях Драко. - Малфой, проходи, садись. Ты опоздал.
Остальные старосты (по два старосты с каждого курса, начиная с пятого - всего двадцать четыре человека) повернулись к нему. Пенси Паркинсон, тоже представительница Слизерина, округлила глаза и призывно выдвинула стул - с эмблемкой в виде серебряной змейки, чтобы он мог сесть:
- Присаживайся.
Однако он не двинулся с места, его глаза скользнули по сидящим за столом и вернулись к Рону:
- А где Гермиона?
- Она не смогла прийти, - раздраженно ответил Рон, - собрание будет коротким, она уполномочила меня представлять наш факультет.
- Да ну?.. - Драко медленно обошел стол и плюхнулся в кресло рядом с Пенси, слева от Рона. - Ты ведь не знаешь, где она, да?
Рон, перекладывая на столе пергаменты, сделал вид, что не слышит его.
- Она бы не пропустила собрание, не будь у нее серьезной причины. Она собрания любит даже больше, чем меня.
- Да она и сифилитиков любит больше, чем тебя, Малфой, - прошипел Рон.
Джастин Финч-Флетчли, сидевший рядом, удивленно приподнял брови:
- Кто тут что говорит про сифилитиков?
- Просто я сказал Рону, что от одной мази все его симптомы сойдут на нет, - не моргнув глазом, ответил Драко.
- Что-то я не припомню, чтобы сифилис был среди тем, подлежащих обсуждению, - Пенси тряхнула головой так, что звякнули ее серьги.
- Точно, - согласился Драко. - У нас есть куда более интересные темы для обсуждения - пора в конце концов перестать делать вид, что Астрономическая Башня используется для наблюдений, хотя всем давным-давно известно, что все туда таскаются, чтобы тискаться до полной потери сознания.
- Я, например, использую Астрономическую Башню для астрономии, - сердито возразил Джастин.
- Естественно, ведь ты несчастный бедняга, которому ничего не светит, правда, Финч-Флетчли?
- Поздравляю, Малфой! - перекричал Рон гул возмущенных голосов. - Прошло всего пять минут, а у нас тут уже сумасшедший дом. И после этого ты удивляешься, почему тебя все терпеть не могут.
- Я просто подумал, что это могло сэкономить время, - пожал плечами Драко, приподняв руки и примирительно улыбаясь - вежливо и равнодушно, одними губами. - Ладно, я готов говорить о делах.
- Нет, ты готов заткнуться и слушать. Скажи только слово - и Слизерин не досчитается двадцати очков, - Рон поднял палочку и указал в центр стола, на серебряный круг с эмблемой Хогвартса в центре.
- Ascensus orbis, - круг медленно поднялся в воздух и начал лениво вращаться, пока не завис примерно в футе над столом. - Так, теперь начали. Итак, первый пункт для обсуждения... предложение всем школьным старостам присоединиться к поискам Тревора - единогласно отклонить. Прости, Невилл.
Невилл, не являющийся старостой, но присутствующий на собрании, покорно опустил голову.
Так, что там дальше... Паб для семикурсников "На бровях", - продолжил шуршать бумагами Рон. - В прошлом году был просто какой-то ужас: по крайней мере шестеро использовали Старящее зелье, чтобы надуть охранные барьеры... А два шестиклассника выпили целую бутылку вина гигантов и обложили друг друга проклятьями... У одного до сих пор на голове антенны... В этом году мы не можем позволить ничего подобного.
- И что же мы можем сделать? - поинтересовалась Падма Патил, и вертящийся круг окрасился в синий цвет Равенкло.
- Думаю, стоит продумать несколько специальных правил, - заговорил Джастин Финч-Флетчли. - Ну, типа, что все горячительные напитки должны употребляться только в помещении...
Раздались смешки: никто из присутствующих в прошлом году не входил в Паб "На бровях", однако все были наслышаны про то, как семикурсник Эрик Соренсон завис на уровне шпиля Хогсмидской церкви, и горожанам пришлось сесть на метлы, чтобы вернуть его на землю.
- Хорошо, какие еще заведения заявлены на этот год?
- Фред и Джордж развернули свое производство спиртного...
- Удивительные Укатайки Уизли? - поинтересовался Драко, и круг окрасился зеленым.
- Угу, - кивнул Рон. - Ну, конечно, Три метлы, Сорви-Голова и Шустрый Лемур... плюс еще Флориан Фортескью создает новое мороженое на основе сливочного пива... У Медвяного Герцога будут бесплатные конфеты, а в Книжном Уголке будут подавать чай для любителей трезвого образа жизни.
- М-да, - прокомментировал Драко.
- ... и еще будет открыта лавочка. Так, ну с этим все ясно. Так, теперь все должны взять по пергаменту и предложить что-то новое... и, разумеется, совершенно сногсшибательное. Кто будет раздавать пергаменты?
Все тут же завозились, но, в конце концов вызвалась Пенси, - и то, как полагал Драко, только потому, что пары на вечер у нее не было.
- Теперь основной вопрос: как удержать студентов младших курсов от пролезания во всякие неположенные им места. Шестикурсники почему-то считают, что они уже переросли Святочный Бал, - добавил он, стрельнув глазами в сторону тихо ворчащих старост - шестикурсников. - Так, решение этой проблемы...
Слова Рона начали ускользать от сознания не спавшего почти всю ночь Драко, он едва мог держать открытыми глаза. Прикрыв глаза рукой, Драко опустил голову, надеясь, что его поза будет истолкована как глубокая задумчивость по поводу всего услышанного, и закрыл глаза. Налетела волна совсем других голосов, и над ним сомкнулась темнота.

**************

- Так где же мой слуга?
- Он в другой комнате, мой Лорд. Он принес то, что мы искали, и испрашивает вашего прощения...
Резкий, свистящий вздох:
- Введи его.
Комната была все та же, хотя мебели заметно прибавилось. На столе громоздились горы разных магических предметов - серебряные флаконы и фиалы, нефритовые ступки, перегонные устройства, котлы, чье холодное содержимое таинственно переливалось голубовато-зеленым светом. Теперь Драко видел комнату с нового ракурса - двое мужчин стояли к нему лицом и изучали пентаграмму, начертанную на полу. Стену позади них закрывали полки картами небес, тиглями, мини - домнами, урнами, с банками, в которых лежало что-то, напоминающее мумифицированные тряпки; там же были связки свечей и стоял атанор - алхимическая печь. Со стены на стол стекал гобелен: череп с проросшими в глазницах цветами и словами: "Убиваю тех, кого не удержать силой".
- Возможно, выйдет неправильное зеркало, мой Господин, - нетерпеливо произнес Люциус Малфой, искоса поглядывая на хозяина. Сегодня на нем была багровая с черным мантия - как и тогда, когда он ходил с Драко на охоту: "Этот цвет скрывает кровь", - говорил он.
- Зеркало будет правильным, - отрезал Вольдеморт.
Распахнулась дверь, и в комнату вошел Червехвост, неся небольшое серебряное зеркало удивительно красивой работы. Бронзовые витые ручки, рама, украшенная стилизованными изображениями вихрей и птиц, - все это напомнило Драко рисунок на узорчатых гриффиндорских ножнах.
Червехвост преклонил колени и, опустив голову, подполз к Темному Лорду, тот вытянул вперед бледную руку и принял у него зеркало. Со своего места Драко видел, как Вольдеморт поднял его и взглянул на свое злобное отражение. Потом разжал руку, и зеркало медленно приподнялось и повисло в воздухе прямо перед Темным Лордом, словно примагниченное.
- Speculum, speculum, Dei gratia, - произнес Вольдеморт, и оно откликнулось:
- Volente deo. Audio.
Темный Лорд был явно доволен:
- Найди Наследника.
Отражение исчезло, поверхность помутнела, словно синие вихри вырвались из его неведомых глубин, а когда туман рассеялся, Драко увидел узкий коридор, а в нем - себя. С этого угла видеть свое отражение было до невозможности странно. Тот Драко завернул за угол, прошел через незнакомые двери и очутился на крепостной стене, украшенной какой-то до боли знакомой каменной резьбой.
- Господин, - нарушил тишину Люциус, - что вы видите?
- Я смотрю на твоего сына, - голос Вольдеморта был холоден и струился, как змеиное тело. - Я слежу за ним в зеркале. Оно настроено на его поиск. Я его сейчас вижу. Он несет Оружие Истинной Смерти. Ты знаешь, что это?
- Да, знаю. Terminus Est. Оно у него с лета.
- Он может его использовать?
- Да, - в голове Люциуса зазвучало удовлетворение. - Я дал ему указания.
Вольдеморт поднял зеркало повыше:
- А он красивый, твой сын...
- Вы же сами велели сделать его таким, Господин, - встревоженно заметил Люциус.
- Да... С такой красотой и харизмой получаются отличные лидеры... Люди мечтают следовать за ними, смотреть на мир их глазами. Я тоже был когда-то красив...
- Да, конечно, - еще более встревоженно произнес Люциус.
- А Люцифер был самым красивым господним ангелом...
Люциус молчал. Бледный Червехвост с отсутствующим видом смотрел в пол. Вольдеморт медленно опустил зеркало.
- Ты читал Библию, Люциус?
- Мастер я был бы...
- Скорее всего нет... Это было необходимым занятием в том маггловском приюте, где я вырос... - Темный Лорд поднял руку и коснулся лица Драко в зеркале. - И Бог так ненавидел своего сына, что отдал его этому миру.
- Любил, - неожиданно произнес Червехвост.
- Что это?
- Цитата... - взволнованно и невнятно объяснил Червехвост. - И Господь так любил этот мир, что отдал ему своего сына...
- Ты считаешь, что можешь поправлять меня, Червехвост?..
- Н-нет... нет, мой Хозяин...
- Я тоже так думаю...

*************

- Малфой! Эй, Малфой!
Драко словно облили ледяной водой. Продрав глаза, он убедился, что находится все в той же комнате, и первое, что он увидел, было раздосадованное лицо Рона Уизли. - Малфой, ты что - не слушаешь?
- Ты же сам заявил, что если я что-нибудь скажу, то снимешь двадцать очков со Слизерина, - смиренно напомнил Драко.
- Конечно, но только если я не буду обращаться непосредственно к тебе! - казалось, Рон сейчас перескочит через стол и вытрясет из Драко душу.
- Ну, разумеется, я согласен, - произнес Драко, нимало не представляя, на что он сейчас подписался. Комната все еще покачивалась, в ушах еще звучали голоса, а глаза болели.
- Ладно, с этим все - удивленно поглядев на Драко, произнес Рон. - Дальше... - Он опустил пергамент и усмехнулся. - Так, с пабом для семикурсников "На бровях" вроде разобрались... Если сработает новая система присмотра и контроля, то мы можем войти в бессмертную историю как первый год, обошедшийся без проблем с толпами пьяных пятикурсников, - Рон усмехнулся. - Даже Малфой с этим не стал спорить.
- Ну, это несколько мешает моим личным планам достигнуть бессмертия за счет вечной жизни... - начал Драко но, взглянув на Рона, тут же добавил, - однако я могу передумать.
- Есть что-нибудь еще? - спросил Рон. Ответом была тишина. Рон поднял палочку и пробормотал, - оrbus deceleratus.
Вращающийся серебряный круг вернулся на своё месте в центре стола и замер.
- Собрание закрыто, - объявил Рон, опуская палочку. Старосты потянулись к дверям.
Драко почувствовал на плече чью-то руку, он обернулся и встретился взглядом с полным любопытства и удивления курносым лицом Пенси Паркинсон.
- У меня в голове не укладывается, что ты согласился стоять за пабом и следить, чтобы никто не пытался прокрасться в Хогсмид? Что на тебя нашло, Драко?
Драко замер:
- Я сделал... ну, в смысле... я вовсе не уверен...
- А Блез думает, что ты собираешься пойти с ней - она будет в ярости! - покачивая головой, с трепетавшими в упругих локонах розовыми ленточками, Пенси отправилась по своим делам.
- Ах, в ярости?.. - пробормотал Драко. - Ну-ну... Во всем есть свои положительные стороны...

**********

- Эй, Уизли! А ну постой!
Рон повернулся на знакомый голос со смутным дурным предчувствием. По коридору вслед за ним торопился Драко - удивленно приподняв брови, Рон притормозил, решив, что, что бы Драко ни хотел, в этом точно нет ничего хорошего: даже пара фраз с Драко превращалась в какие-то бесконечные саркастические гонки. Независимо от того, что с ними произошло не так давно, отношение Рона к Малфою так и не потеплело, даже тогда, когда они не были на людях.
Чуть склонив голову, Рон попытался прикинуть, что же его так раздражало в Малфое - то ли эта манера носить школьную мантию, словно это не обычная черная мантия, а что-то необыкновенно крутое. Как обычно в нарушение всех правил она была нараспашку, демонстрируя дорогой серый свитер, серо-зеленый галстук и черные брюки. Драко был пониже Рона, однако благодаря своей стройности, а также чему-то еще, совершенно неуловимому, казался куда выше.
- На тебе нет значка старосты Слизерина. Формально я могу снять очки со Слизерина.
- Формально я ношу свой значок. Просто там, где ты его не можешь увидеть, - Драко послал Рону очаровательную улыбку, вызвав у того неудержимое желание ударить его.
- Чего тебе надо, Малфой? У меня времени мало.
- Я хочу знать, где Гермиона, - напрямик заявил Драко.
- Я не знаю, - отрезал Рон. - Может, спросишь у Гарри? Или где он ты тоже не знаешь?
На мгновение глаза Драко словно подернулись пеленой.
- Он идет вверх по пятому пролету северной лестницы.
Рон тряхнул головой:
- Прекрати подсматривать, это непорядочно.
Глаза Драко посветлели и он вопросительно уставился на Рона.
- Ладно, я забыл... Тебе не надо искать Гарри и спрашивать его...
- Потому что он не знает, - закончил за него Драко.- Он не сможет с уверенностью утверждать, где сам-то проводит время... Ладно, ему сейчас не нужны лишние волнения...
- А мне нужны?
- Да ты по-моейму вполне справляешься, - Драко мог любую фразу превратить в оскорбление благодаря особому тону.
Рон вздохнул.
- Я не знаю, где Гермиона... Она не сказала мне, что не придет на собрание - просто взяла и не явилась, так что, коль найдешь ее, передай ей от меня, что я не оценил то, что она бросила меня разбираться со всеми вами.
- О, я сформулирую несколько мощных заявлений от твоего имени, - торжественно пообещал Драко.
- Ты вообще хоть что-то можешь сказать без сарказма? - поинтересовался Рон.
- Не-а, - широко улыбнулся Драко. - Чесслово, нет.
- Слушай, а тебе вообще-то зачем знать, куда девалась Гермиона?
- Я беспокоюсь за нее, - ровным голосом ответил Драко. - Мне нужно с ней кое о чем переговорить.
- Ту так она днем будет на матче, они не пропускает игр Гарри, разве ты не знаешь?
- Мне там будет некогда, я буду слишком поглощен своей победой.
- Как бы не так, Малфой, - с удовлетворением хмыкнул Рон. - Ты не сможешь у нас выиграть: Гарри придумал несколько новых способов, от которых ты свалишься со своего Всполоха.
- Правда? - Драко приподнял брови с вежливым интересом. - Что ж, тогда у тебя будет еще одна возможность сделать мне искусственное дыхание, благо, опыт у тебя уже имеется.
- Шшшшш! - зашипел Рон, как безумный, вертясь, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает. - Так, кто обещал, что "никогда больше об этом ни полслова"?
- Ах, да, - равнодушно кивнул Драко. - Оп-с!..
Рон всплеснул руками:
- Ох, вали-ка ты отсюда, Малфой! И если уж тебе действительно так приспичило найти Гермиону, загляни туда, где мы всегда ее находим. Наверное, она в библиотеке.

******************

Библиотека почти пустовала - за длинными столами Джинни увидела всего несколько студентов: слизеринского загонщика Малькольма Бэдкока, Ханну Эббот, склонившуюся над томом Четких и Точных Пророчеств ведьмы Агнес Нуттер, и посапывающую в уголке Парвати Патил. Отсутствовала даже коршуноподобная мадам Пинс - наверное, притаилась за углом, карауля нерадивых студентов, осмелившихся загибать уголки страничек в учебниках. Джинни метнула взгляд на часы над дверью: на них в четыре пополудни сегодня фигурировал матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, в связи с чем часы были украшены красными и зелеными огоньками и весьма сочетались со стоящей в углу рождественской елкой.
С облегчением убедившись, что до приготовления к матчу у нее есть еще полтора часа, а значит, есть еще куча времени, чтобы почитать еще одну главку из приложения к Ведьмовскому еженедельнику: серия романтических новелл "Нежное сердце дракона". Джинни запала на них после того, как обнаружила у матери настоящий книжный склад в тайничке под кипой кухонных полотенец. Прекрасно осознавая, что вся эта литература - просто хлам, она ничего не могла с собой поделать. От последнего - озаглавленного "Брюки, полные огня" - она просто была не в силах оторваться:

... Черный огромный океан вздымал свои волны и бился о скалы; соленые брызги взлетали до самого балкона, где стояла белоликая рыжеволосая ведьма. Слезы на ее лице смешивались с океанской водой, когда она смотрела на Тристана де Малькурта - волшебника, полюбившего ее так, как только может мужчина полюбить женщину, но оставившему ее из-за жестокой судьбы.
Увидев его теперь, Риэнн безрадостно рассмеялась:
- Тристан, ты думал, я теперь не отыщу тебя?
- Отнюдь, - его серые глаза вспыхнули, - настойчивая ты, колдунья.
Он развернулся прочь:
- От этого добра тебе не будет, Риэнн, найти должна другого ты... Я не могу любить тебя...
- Нет! - кинулась она к нему, и ее едва не отбросило от этой широкой мускулистой груди - так широка и мускулиста она была. - С тобой я быть должна - с тобою лишь!
- Зачем ты это говоришь? - он обернулся, и мантия обвилась вокруг его крепкого мускулистого тела. - Ты знаешь, мне свобода дорога...
- О поздно, поздно, мой Тристан! Ребенок будет у меня!..
Он оцепенел, потрясенно взирая на нее.
- О, да, - повторила она. - Ребенок!
Слова эти повисли в соленом воздухе, как переспелые персики. Она смотрела на него, ее огромные темные глаза наполнились слезами, и тут он кинулся к ней, прижал к широкой мужественной груди и осыпал градом горячих поцелуев ее напоминавшие бутоны губы.
- Риэнн! - воскликнул он. - Ведь это все меняет, дорогая! Мой ангел! Свет мой! Жизнь моя!
Без оглядки и до самого конца она отдалась его ласковым, нежным мужским пальцам, справившимся с застежками ее корсажа куда быстрее, чем обычно применяемое Раздевающее Заклятье.
Прислонившись к балюстраде, она позволила ему утолить его желания; она чувствовала, как его руки скользнули ей под юбки и коснулись нежной кремовой кожи ее бедер, и попыталась отогнать от себя мысль, что, наверное, ей надо было сообщить ему о том, что ребенок, которого она носила в своем чреве, мог быть вовсе не его, а его злейшего врага - Темного Мага Моргана...

- Ей бы стоило рассказать ему, - раздался чей-то голос у Джинни над ухом. - В противном случае, как я подозреваю, впоследствии шума будет куда больше, чем от схода лавины.
Джинни дернулась так стремительно, что уронила книгу себе под ноги, и почувствовала, что багровеет. Ей до сих пор и в голову не приходило, насколько выразительно может звучать заглавие этой серии: "Серия Нежное сердце Дракона, где от страсти вздымаются груди!" - это сообщалось сияющими буквами аккурат над иллюстрацией с полубесчувственной ведьмой, падающей в объятья светловолосого волшебника без рубашки; бархат его брюк был заметно встревожен.
Когда Джинни посмотрела на него, волшебник оторвался от своего занятия и послал ей воздушный поцелуй. Это все ее ужасно смутило, потому что стоящий рядом Драко Малфой был тоже высоким идеально сложенным блондином. Когда она подняла на него взгляд, его глаза вспыхнули, а губы дрогнули в улыбке.
- А, - неприязненно пробормотала она. - Это ты...
Он наклонился и поднял "Брюки, полные огня" - то ли для того, чтобы рассмотреть получше, то ли, чтобы отдать ей - Джинни так и не поняла, она судорожно выхватила книгу у него из рук и затолкала ее под трактат по Астрономии.
- Мне понравилось, - произнес он оскорбительным тоном. - Особенно то место, где она чувствует, как осязаемое доказательство его безудержной страсти прижалось ей к...
- Свинья! - зашипела она на него.
- Ничего подобного, голову даю на отсечение, что это не так. Риэнн вовсе не похожа на тот сорт ведьм, которые общаются со свиньями... ну, или с другими обитателями хлева.
- Если не считать Тристана, да? - раздраженно огрызнулась Джинни.
- Ну что ты, мне Тристан нравится, - он вытащил книгу, перебросил ее из правой руки в левую и выразительно помахал. - Он похож на волшебника с правильным складом ума.
Джинни фыркнула.
- Он бессердечно кинул Риэнн в лапы ее злобного дяди Родриго!
- Однако, - заметил Драко, - он же не знал, что дядюшка мерзавец. Он-то думал, что для нее так будет лучше, не мог же он ей сказать, что бежит от Колдовского Совета.
- Это не было лучшим для нее, - горячилась Джинни, чувствуя, как кровь бросилась ей в лицо, и она краснеет от досады. - Она любила его, и жизнь без него не имела для нее смысла.
- Но это же лучше, чем не иметь жизни вообще, - прохладно заметил Драко. - И куда лучше, чем если бы к твоей душе присосались всякие приспешники дьявола.
- Да что ты об этом знаешь, Драко Малфой?
- Слушай, Уизли...
- И вообще - сколько ты стоял и читал у меня за плечом?
- Я...
Их прервал резкий голос:
- Мисс Уизли! Мистер Малфой! Что за шум? - ядовито поинтересовалась мадам Пинс. - Поверить не могу, что вы нарушаете тишину у меня в библиотеке!
Джинни покраснела:
- Прошу прощения, мадам Пинс...
- Видимо, причина был весьма серьезна, если вы так громко кричали.
- Это была просто приватная дискуссия, - невинно округлил глаза Драко, но мадам Пинс была непоколебима.
- Продолжайте ваши любовные перебранки в другом месте.
- Любовная перебранка? - задохнулась от возмущения Джинни.
- Да, мисс Уизли?.. - вскинула глаза мадам Пинс.
- Это не было любовной перебранкой! - решительно запротестовала Джинни. - В ней не было ни капли любви!
Мадам Пинс покачала головой. Драко веселился.
- Да мне он даже не нравится, - махнула Джинни рукой в его сторону.
- Меня это не интересует, - отрезала мадам Пинс. - Десять очков с Гриффиндора, десять очков со Слизерина, - она бросила взгляд на Драко. - А еще староста, - и она, укоризненно фыркнув, пошла прочь.
- Блез будет разочарована, - ядовито заметила Джинни, поворачиваясь к Драко, но тот уже подходил к дверям из библиотеки. С досадой и разочарованием она смотрела ему вслед, и лишь мгновение спустя до нее дошло, что "Брюки, полные огня" он унес с собой...

*****************

Войдя в небольшую комнату, где проходило тестирование на ЖАБА по Защите от темных искусств, Драко очень удивился, застав там Гермиону. Она сидела за столом, углубившись в рунический алфавит, собранные в пучок волосы были заколоты пером.
Поскольку эти занятия посещало только семь человек (Гарри, Гермиона, Элиза Миджен, Терри Бут, Невилл Лонгботтом, Падма Патил и сам Драко), то они все вместе просто усаживались вокруг старого деревянного стола, беседуя и консультируясь с профессором Люпиным как со старым другом.
Скользнув на стул рядом с Гермионой, он тихонько шепнул:
- Поверить не могу, что ты прогуляла собрание старост.
Она не взглянула на него, но начала краснеть:
- Я знаю. Я забыла.
- Ты забыла? Как ты могла об этом забыть? В этом же весь смысл твоей жизни!
- Я просто забыла.
- Я волновался за тебя.
Теперь она подняла на него взгляд:
- Волновался? А что такое могло со мной случиться?
Ее темные глаза переполнялись любопытством. Какое-то мгновение он засомневался, сможет ли он объяснить это туманное, необъяснимое, беспричинное и страшное предчувствие. Возможно, она ощутила это или же увидела в его глазах, а может, увидела в них еще что-то - она снова заговорила, быстро и взволнованно:
- Почему ты так на меня смотришь?
- Потому что ты говоришь на латыни.
- Как и все учителя.
- Знаю.
Драко откинулся на спинку и закинул ноги на стол, глядя, как Гермиона едва удерживается от желания сказать ему, что так делать нельзя, хотя, признаться, сам он в этом проблемы не видел: у него были просто отличные ботинки из темно-коричневой кожи, такие мягкие, что на них можно было спать.
Гермиона никогда не ценила подобных тонкостей...
- Гермиона, что бы ты сказала, скажи я тебе "Venio"?
- Я бы спросила, не хотел бы ты, чтобы я привела в порядок запасную спальню?
- Что?
Гермиона улыбнулась:
- Это значит "я приду" или же "я иду" - причем в смысле, что это случится в ближайшее время.
- А, - Драко пристально изучал носы своих ботинок, - и это все?
- Все.
- Как впечатляюще...
Гермиона удивленно приподняла брови:
- И зачем это тебе?
- Да так, не за чем... - отмахнулся Драко.
- Да ладно, расскажи...
- Не раньше, чем ты расскажешь мне, почему прогуляла собрание.
- Рон здорово злился? - виновато поинтересовалась Гермиона.
- Злился? Да нет, честно говоря, не очень. Сердился и беспокоился - это да... - Драко пожал плечами. - Мне кажется, в последнее время Уизли вообще стал каким-то странным...
Гермиона положила книжку на стол:
- Ага. Я понимаю, о чем ты. Иногда мне кажется, что...
- Что?
- Что он встречается с девушкой.
- Я полагаю, только если закроет глаза и как следует сосредоточится.
Гермиона рассердилась:
- Я, конечно, понимаю, что ты так думаешь, но ведь Рон...
- И что же Рон? - поинтересовался голос у них за спиной.
Драко поднял глаза, уже понимая, кому он принадлежит: если бы его внимание не было бы приковано к Гермионе, он бы услышал, как Гарри вошел в комнату и теперь стоял, глядя на Гермиону, и между ними сразу же повисла какая-то странная напряженность и недоговоренность. Драко теперь знал, что именно поэтому Гарри отталкивает от себя Гермиону, и подозревал, что она отталкивает его от себя в ответ. Постороннему человеку заметить это было сложно.
- Рон занят, - опустила глаза Гермиона, - очень занят.
- О, - Гарри опустился на стул рядом с Гермионой, оказавшись через стол напротив Драко, - на то он и староста.
- Знаю, - кивнула Гермиона и в упор посмотрела на Гарри. - Ты выглядишь лучше. Ходил в лазарет?
Гарри успел кивнуть, но едва он открыл рот, как в кабинет вошел Люпин, за которым следовали Падма и Элиза, мгновение спустя к ним присоединились Терри и Невилл - ведь класс был в сборе.
Люпин сел на свое место:
- Пришло время поговорить о ваших курсовых работах, - сообщил он, быстро перекладывая книги на столе и перебирая пергаменты. По комнате пронесся тихий стон, Люпин поднял взгляд и улыбнулся.
- Всё будет не так плохо. Для начала я поделю вас на группы, - он быстро пробежал глазами пергамент. - Невилл и Терри, Падма и Элизой, Гарри с Драко. Гермиона - сама по себе.
Гермиона кивнула, и у Драко мелькнуло подозрение, что они с Люпиным обо всем договорились заранее. Признаться, его удивило, что Люпин поставил их в пару с Гарри, хотя, с другой сторону, он прекрасно знал, что вряд ли сумеет сработаться или ужиться с кем-то другим.
- Каждая команда до конца года будет работать над своим проектом, - продолжал Люпин. - Далее: я постарался, чтобы тематика проектов была максимально гибкой, тогда вы сможете максимально использовать свое воображение и творческие способности - успешность деятельности Аврора во многом зависит от умения быстро мыслить и мгновенно приспосабливаться. Кроме того, оно требует креативности...
- Я собираюсь сделать диораму, - с торжеством в голосе сообщил Драко.
- Нет, - терпеливо возразил Люпин, - я имел в виду другой тип креативности.
- Это будет такая... дьявольская диорама. А потом Гарри ее сломает.
- Драко... - в голосе Люпина зазвучали предупреждающие нотки.
Драко затих, но плечи сидящего рядом с ним Гарри содрогались от безмолвного хохота. Гермиона сделала им страшные глаза.
- Итак, задачи разделяются на три категории: чисто исследовательская работа, сопротивление проклятьям и темные создания, - Люпин протянул студентам пергаменты. Драко мельком глянул: "Описать методы, с помощью которых можно разрушить Заклятье Medusa. Тренинг с целью развить в себе устойчивость к Заклятью Imperius (кроме Гарри). История Азкабана: обзор. Опишите, как можно избежать Заклятья Tracking. История Основателей Хогвартса, включая десятилетнюю войну и основание гильдии Авроров".
Следующий пункт вызвал улыбку Драко: "Продумайте план обезвреживания мантикоры (кроме Гарри и Драко)".
- Итого - тридцать, - подвел итог Люпин. - Итак, каждая пара выбирает три темы, по одной из каждого раздела. Гермиона, поскольку ты работаешь самостоятельно, то у тебя две темы. И к первому мая будьте любезны представить ваши работы, от которых будет зависеть ваша итоговая оценка. Вопросы?
Невилл медленно приподнял руку:
- Могу ли я заняться изучением проклятья, не внесенного в этот список?
Глаза Люпина потемнели:
- Обсудим это после урока.
- А нам разрешат пользоваться литературой из Запретной Секции? - поинтересовалась Падма.
Люпин кивнул:
- Просто дайте мне список необходимых вам книг, и я его подпишу.
Драко слушал вполуха, его внимание рассеялось: он бросил взгляд на Гарри - тот вернул на лицо серьезное выражение и был полностью погружен в изучение списка. Сосредоточенный и ни капли не усталый. В общем-то, это неплохо: сегодня матч, им летать друг против друга, либо они должны быть оба вымотанные, либо силы будут неравны. Даже усталый Гарри был практически непобедимым ловцом, ничто не могло ему помешать: ни боль, ни страх, ни усталость - вообще ничего.
Из под ресниц Драко перевел пристальный взгляд на Гермиону. Она делала какие-то заметки. Как всегда. Прикусила нижнюю губу... - она всегда так делает, когда думает... Он отвел глаза, скользнул взглядом по Падме (хороша, но не в его вкусе), Невиллу (как всегда напряжен), Терри (ужасно скучный, Драко с ним никогда не разговаривал), Элизе (на пятом курсе они какое-то время встречались с Крэббом, даже целовались... По мнению Драко, это противоречило всем биологическим законам), к Люпину, который, к его удивлению, наблюдал за ним.
- Драко, - заметил Люпин, - у вас отсутствующий вид.
- Просто возбужден моим предстоящим проектом, профессор, - ответил Драко с самым невинным видом.
Люпин послал ему взгляд из серии "хорошая попытка, малыш":
- Задержитесь после урока, мистер Малфой.
... Опаньки! - пропел голос Гарри у Драко в голове. Драко бросил на своего почти-что-сводного-брата раздраженный взгляд, но вид у Гарри был невинен, как у ребенка. А ведь совсем недавно Гарри практически не мог скрыть свои чувства. Пожалуй хватит: Драко решил, что впредь будет следить, чтобы Гарри не обзаводился вредными привычками.
Урок закончился. Осталось пять минут до начала матча - в обрез, чтобы добраться до квиддичного поля. Гарри засунул пергамент с темами курсовых работ в сумку.
- Увидимся на поле, - бросил он через плечо Драко и ушел в обнимку с Гермионой.
Драко слабо кивнул в ответ и обернулся к преподавателю, обнаружив, что Люпин уже собрал все свои бумаги в кожаный портфель с золотыми застежками. Впрочем, золото никогда не действовало на Драко - оно так неестественно... В конце концов, будь они серебряные, они что - стали бы от этого хуже?
- Было весьма утешительно услышать, что ты уже размышляешь над вашей работой, особенно с учетом того, что после Рождества вы должны уже определиться со своим выбором, - Люпин улыбнулся. - Я потому и поставил вас с Гарри, что знаю о том, что праздники вы проведете вместе.
- И вместе с Гермионой. Так что не было никакой необходимости делать из нас пару.
- Она вполне может справиться одна. Ты - нет.
- Я могу...
- С Гарри у вас получится лучше, - перебил его Люпин, дав понять, что его решение окончательно. - Или существуют какие-то проблемы?
- Нет.. гм.. нет, - пошел на попятный Драко. На самом деле ему хотелось работать с Гарри, все дело было в том, что он купился на сообщение об этом таинственном проекте Гермионы.
Драко плохой, - сказал он себе в качестве эксперимента, однако ничего не произошло: самокритика явно не была его коньком.
- Я ничего не имею против.
- Вот и прекрасно, потому что Дамблдор и я это обсуждали, и нам бы хотелось, чтобы вы поработали вместе.
- Вы нас обсуждали?
- Мы это делаем довольно часто, улыбнулся Люпин и поднял свой портфель. - Удивлен?
- Думаю, нет, - Драко придержал дверь, пропуская Люпина, и пошел за ним по коридору. - Просто не могу понять - хорошо это или плохо?
- Никак, - дружелюбно ответил Люпин.
- А зачем вы меня задержали после урока?
Люпин остановился и с самым серьезным видом взглянул на Драко:
- Чтобы сказать тебе, что, в случае, если вы с Гарри столкнетесь с каким-либо проблемами, я бы хотел, чтобы вы обращались непосредственно ко мне. На Рождество я тоже буду в Имении - так что весь к вашим услугам.
- О... ну, ладно, - Драко не знал, что еще сказать, он в жизни не обращался к учителям за дополнительными консультациями. Кроме того он имел совершенно четкое представление, что думает Гарри по поводу обращения к педагогу. Все равно, зачем, - это был пунктик Гарри: он всего хотел достичь сам. Впрочем, как подозревал Драко, его самого это тоже касалось.
- Так мы и поступим.
- У тебя уже есть соображения, каким материалами вы могли бы воспользоваться?
Драко кивнул:
- Разберемся и решим, спасибо.
- Прекрасно, - кивнул Люпин. - Удачной игры, - добавил он и, к удивлению Драко, пожал ему руку. - Пусть победит лучший.
- А я думал вы фанат Гриффиндора, профессор, - удивленно произнес Драко. - Я думал, что вы все гриффиндорцы - и вы, и папа Гарри, и Сириус, и...
- И что ты еще думал? - мягко сказал Люпин и зашагал прочь, оставив Драко потрясенно смотреть ему вслед - что же он такое имел в виду? - пока он наконец не рванулся на квиддичное поле с единственным желанием не явиться последним.

**********

Джинни с трудом сдерживала зевоту. Она сидела в раздевалке между Элизабет и Симусом на жесткой и неудобной деревянной лавке. Гарри произносил речь, пытаясь взбодрить их перед игрой, казалось, что все в нее полностью погрузились, даже Рон, который никак не мог справиться со своим наколенником. Гарри на редкость удавались такие предматчевые спичи, что немало удивляло Джинни: в обычных разговорах он совершенно не проявлял энтузиазма. Но квиддич, как и Гермиона, являлся предметом его страсти: он размахивал руками, волосы взлетали у него над головой, глаза горели. А как шла ему форма - этот полосатый бордово-золотистый свитер, светлые штаны, протекторы на ногах... Налокотники Гарри обычно не надевал, утверждая, что они тормозят движение во время ловли снитча, но всегда надевал черные кожаные перчатки без пальцев. Во всяком случае, зимой - всегда.
Раньше, когда она сходила по нему с ума, эта форма лишала ее дара речи, да и сейчас она почувствовала, как засосало под ложечкой; хотя, чего там говорить, он не был единственным парнем, который отлично смотрелся в квиддичном обмундировании.
Будь честна сама с собой.
Когда все неожиданно поднялись, она захлопала глазами - видимо, установка на игру закончилась, а она не уловила из нее ни полсловечка. Симус, Колин, Элизабет и Деннис построились позади нее, Рон тихо чертыхался, склонившись над своей сломавшейся застежкой. Гарри остановился, но Рон махнул рукой:
- Идите, - произнес он и взялся за палочку.
Гарри кивнул и подхватил свой Всполох, вслед за ним Джинни пошла по коридору на квиддичное поле.
Сиял яркий и веселый зимний день, такой холодный, что у Джинни закололо глаза. Она подняла голову, мороз ущипнул ее за кончик носа и пощекотал уши. Волосы были связаны узлом и убраны под шерстяную черную шапочку, а заколдованные теплые перчатки без пальцев все равно не согревали. Она осмотрелась: поле было очищено от снега, светилось и сияло полосатым ледяным катком в предзакатных золотых лучах солнца, за полем поднимался Запретный лес - огромный, черно-зимний. Голые ветви, засыпанные снегом, навевали мысли о средневековье.
От трибун неслись приветственные вопли, у многих зрителей в руках были Горячие Картошки - новая штука от Удивительных Укатаек Уизли: по окончании игры они взрывались цветами факультета-победителя. Джинни увидела Гермиону - та сидела на трибуне, из под белоснежной шапочки выбивались упрямые локоны. Рядом с ней устроились Джордж и его подружка Яна, специально пришедшие на игру из Хогсмида. Близнецы обожали смотреть за полетами своей сестренки и младшего брата, поэтому традиционно приходили на игру, если были не слишком загружены работой в магазине. Джинни махнула Гермионе, та ответила. Ее щеки раскраснелись от мороза - вкупе с белой шапочкой и каштановыми волосами это делало ее удивительно красивой.
Сидевший рядом с ней Джордж сделал неприличный жест, изрядно удивив Джинни, пока она не поняла, что он адресован вышедшей с противоположной стороны команде Слизерина.
Она почувствовала напряжение. Матчи Гриффиндор - Слизерин всегда были ужасными, и на это было несколько причин: она терпеть не могла эту ярость и бескомпромиссность, и знала, как непросты они для Гарри. Он еще в сентябре рассказал, что они с Драко объявили мораторий на использование телепатии в игре – во-первых, это здорово отвлекало обоих, а во-вторых, было нечестным. Она прекрасно знала, что Драко был лучшим летуном в школе после Гарри, - он единственный мог составить ему конкуренцию в его воздушной стихии; она знала, что Гарри терпеть не может играть против него, хотя это никогда не проявлялось на качестве его игры. Во всем, что касалось квиддича, Гарри был профессионалом.
Словно почувствовав, что Джинни думает о нем, Гарри тронул ее за плечо:
- Ты в порядке?
Она понимала, о чём он говорит - он всегда спрашивал ее об этом, когда поблизости находился Драко. Она покосилась на подразумевавшегося субъекта и увидела, что, как всегда перед матчем, он стоит со скрещенными на груди руками, с метлой у ног и топчущейся командой за спиной, словно готовясь к выходу на сцену.
Как драматично, - раздраженно подумала она.
Все продумано до мелочей: наверное, он не один час выбирал, как и где именно встать, чтобы солнечные лучи серебрили его голову и превращали его серебристо-полосатый свитер в сияющие доспехи. А травянисто-зеленая мантия четко облегала его фигуру - от плеч до начищенных черных ботинок.
Так же, как и Гарри, он не носил налокотников - только обрезанные перчатки, однако у него они блестели, словно новенькие, да что там говорить - вся слизеринская команда сияла, как свеженачищенная: от нового Астероида-2000 Малькольма Бэддока до красно-золотых волос Блез, которые не были спрятаны под черной шапочкой, как у Джинни, а огненной рекой струились по ее спине до самой талии.
В обмундировании тоже были нововведения: вместо светлых брюк они носили черные, вместо кроссовок на всех были кожаные ботинки на шнуровке, а на изумрудных мантиях сияли отполированные серебряные пряжки.
Они напомнили Джинни упряжку лошадей, доставивших карету Шармбатона, - холеных, чертовски породистых, идеально подобранных.
- Я в порядке, - произнесла Джинни, и Гарри кивнул.
Это было почти правдой.
Мадам Хуч дала свисток.
- Капитаны обмениваются приветствиями! - крикнула она, и два капитана вышли на поле: сначала Драко, потом Гарри. Встретившись в центре поля, они тряхнули друг другу руки.
Щеки Гарри горели от холода, лицо Драко было бледным - но, несмотря на это, и на разное обмундирование, Джинни, как всегда, поразилась их сходству: оба высокие и худощавые (однако не тощие), идеально сложенные, чтобы быть отличными ловцами. Чуть кивнув друг другу, они обменялись рукопожатием; умирающее солнце напоследок вспыхнуло и потускнело, и она подивилась этой странной картине: пожимающие друг другу руки Гарри Поттер и Драко Малфой.
Еще год назад это представлялось ей совершенно невозможным, сейчас ее поражала их способность держать себя на публике столь холодно, сдержанно и скрытно. Совсем недавно плечом к плечу они смотрели в лицо смерти, однако сейчас, разомкнув руки, они развернулись и направились к своим командам с видом, словно они знать друг друга не знают.
Толпа на трибунах ревела и свистела. Блез, как всегда перед игрой, приподнявшись на цыпочки, чмокнула Драко в губы - как говорится, "на удачу". Он принял это как должное, чем в немалой степени разозлил Джинни, поскольку она знала, что все это было рассчитано на публику. Впрочем, все его поступки всегда были рассчитаны на публику.
- Любят же некоторые поиграть, - заметила она, обращаясь к Гарри, - Драко предпочитает пьесы в трех частях.
Свисток мадам Хуч вырвал Джинни из ее размышлений. Вслед за остальными игроками она стиснула метлу и взмыла вверх - в темнеющем небе реяли четырнадцать игроков. Гарри тут же взлетел над всеми в поисках снитча. Драко также маячил вверху, Джинни видела серебристо - зеленое мельтешенье уголком глаза. Впрочем, сама она довольно скоро переключила свое внимание на нёсшийся в её сторону огромный черный бладжер, направленный рукой Тесс Хэммонд. Джинни поднырнула под ним, и Колин, реявший позади нее, сильным ударом отправил бладжер в сторону Блез.
Та изящно увернулась, послав в сторону Колина свой классический разозленно-порочный взгляд, от которого Колин испуганно отпрянул - кто-то, а уж Блез была экспертом в области гнусных взглядов.
- Джинни, сверху! - это была Элизабет Томас, сжавшая в руках квафл. Она швырнула его Джинни, та поймала и помчалась на другой конец поля. Холодный воздух резал ей лицо и жег глаза. У слизеринских колец перед ней выросли три фигуры: Блез, Грэхэм и Малькольм. Как Охотники они не имели права ее касаться, однако вполне могли блокировать ей дорогу. Колин метко отправил в их сторону бладжер, но драгоценные секунды были утеряны, Тесс и Миллисент, лишь только она дернулась вперед, рванулись к ней и развернули бладжер в ее сторону. Джинни пришлось перепасовать мяч Симусу, но Блез перехватила его, перекинула Малькольму - и Слизерин повел в счете: Малькольм отправил квафл сквозь кольца таким мощным броском, что едва не снес голову пытавшемуся воспрепятствовать этому Рону.
По трибунам пронесся ропот недовольства - кроме самих слизеринцев никто никогда не радовался их успехам.
Джинни прикусила губу и лишь только квафл вернули в игру яростно метнулась за ним. Она задела Блез (которой не доставило это никакого удовольствия), разогнувшись, обогнула поле и перекинула квафл Симусу, он поймал и метнулся вперед - Джинни проводила его взглядом и вдруг увидела под собой что-то блестящее... Снитч.
Он вспыхнул у нее под ногами, и Драко с Гарри, словно ими выстрелили из пушки, метнулись за ним - ноздря в ноздрю, две молнии - зеленая и красная. Джинни обернулась - и в этот момент что-то вспыхнуло рядом и обожгло ей глаза - обожгло не светом, а темнотой. Боль, мучительная и жестокая, ударила ее куда-то между глаз. Джинни почувствовала, что руки и ноги коченеют, холод острыми ножами впился в нее, проникая глубоко внутрь, замерзшие пальцы не слушались... Она не удержалась на метле - небо опрокинулось и оказалось у нее под ногами, сверкающий лед мчался ей навстречу. Она успела только вскрикнуть - и все погрузилось во тьму.

*************


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 21:57 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
*************

В погоне за Гарри и снитчем Драко отгородился от всего мира: только цель - маленький золотой шарик, до которого оставалось всего несколько футов. В ушах свистел ветер, гулко стучало сердце - и вдруг он услышал крик. Крик Джинни.
Он рванул метлу вбок, едва не вывихнув себе плечо и смутно слыша в стороне яростные чертыхания Гарри. Развернувшись, он увидел фигурку в красной мантии, пытающуюся удержаться на пьяно раскачивающейся и взбрыкивающей метле - Джинни боролась со своим Нимбусом-2000, но безуспешно. Потеряв контроль, она беззвучно рухнула вниз и распласталась на земле без движения.
С трибун раздались крики, Чарли с Джорджем пробивали себе путь сквозь толпу, где-то что-то выкрикивала профессор Макгонагалл, команды Гриффиндора и Слизерина были в смятении, Гарри вскрикнул... Драко решил, что должен, наверное, каким-то образом собрать и сплотить свою команду, однако все это было так мелочно и нелепо... да и в любом случае, сейчас уже поздно - он почти вертикально направил метлу к земле, мчась вниз с такой скоростью, что сам Вронский умер бы от зависти.
Музыка ветра звучала в ушах, он в жизни не летал так быстро - ударившись об землю руками и коленями и едва не переломав себе кости, он с трудом поднялся на ноги и побежал к алеющему на снеге пятну. Красными и зелеными падающими звездами с неба сыпались игроки, с каким-то отсутствующим удивлением Драко отметил хаос на трибунах, до него донеслись вопли и крики, и, наконец, он опустился в снег рядом с ней и увидел, что алела не только ее квиддичная мантия. Кровь.
Он склонился к ней, ее веки дрогнули и приподнялись, она подняла на него темные глаза, в которых мелькнуло какое-то удивление и сразу же - готовность принять как неизбежное то, что он очутился рядом:
- Драко? - удивительно ровным голосом уточнила она.
- Ага, - его голос сорвался на шепот, - это я...
Он протянул к ней руку, но в этот миг кто-то с силой ухватил его за мантию и дернул назад. Лицо Гриффиндорского охотника Симуса Финнигана было белым от ярости:
- Ты... ты что делаешь, слизеринец?! - выплюнул он, словно самое грязное оскорбление. - Отойди от нее!
Гриффиндорская команда была уже на земле - братья Криви оттащили назад Симуса, Элизабет бросилась вперед, бледный, как полотно, Рон, распихивал всех, пробираясь к сестре.
Тесс и Декс еще были в воздухе, но другие слизеринцы уже тоже приземлились и топтались чуть в стороне, удивленно глядя на Драко. Он почувствовал, что Блез тоже смотрит на него, но плюнул на это и повернулся к Симусу:
- Уйди с дороги, - произнес он, отчетливо выговаривая каждое слово.
- Зачем? Чтобы ты мог позлорадствовать? В чем дело, Малфой? Мы не желаем тебя здесь видеть!
- Уйди с дороги, - повторил Драко, слыша себя словно со стороны. - Уйди с моей дороги или я тебя убью, Финниган, - я переломаю каждую косточку твоего долбаного тела, не думай, что у меня не получится.
Симус побледнел, но стоял на своем:
- Я никуда не уйду.
Драко поднял левую руку, еще не зная, что сделает - ударит Симуса или метнет в его проклятье - впрочем, это было не так уж и важно. Неожиданно чья-то крепкая рука ухватила его запястье и решительно опустила его руку. Уже зная, кто бы это мог быть, Драко обернулся.
Гарри. Бледный, но собранный, глаза темны и серьезны.
... Не могу допустить, чтобы ты это сделал, Малфой.

*****************

Драко вскинул взгляд, словно Гарри его ударил:
... Что?
Гарри еще крепче стиснул запястье Драко, чувствуя, как под его пальцами быстро и ровно бьется пульс. Он знал, что, скорее всего, Драко было больно, однако тот не подавал никаких признаков - ни о том, что ему больно, ни о том, что он осознает происходящее вокруг него. Краем глаза Гарри заметил, как Симус с видимым облегчением двинулся к толпящимся около Джинни гриффиндорцам. Мадам Помфри уже бежала по полю с волшебными носилками, у края поля несколько профессоров - в том числе и Снейп - удерживали Чарли и Джорджа.
... Пусти меня, Поттер, - ясность в голосе Драко настораживала. - Ты не имеешь права...
... Еще как имею. Это моя команда, мой товарищ. Следи за своими игроками.
В глазах Драко полыхнуло дикое бешенство:
... Не учи меня, что делать, Поттер!..
... Напротив. У нас ведь был уговор, Малфой. Когда мы с тобой вот так стоим, мы с каждой секундой становимся все более и более подозрительны для окружающих. К тому же ты все равно ничего для нее сделать не можешь...
... Не говори о том, чего не знаешь!
... Если ты подойдешь к ней, моя команда тебя просто порвет.
... Не порвет, если ты их остановишь.
... Если ты меня не послушаешь, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь.
... Гарри...
... Нет. Я не смогу тебе помочь, если ты сам себе не поможешь.
Драко бледнел на глазах:
... Пусти меня, - следующие фразы хлыстом щелкнули у Гарри в голове, - пусти меня, Поттер, пусти меня!
Переполненный опасениями, Гарри все же разжал свою руку - Драко, споткнувшись, шагнул назад - еще и еще, грудь его часто вздымалась, словно он бежал, глаза потемнели от ярости и чего-то еще. Он выглядел так, словно хотел ударить Гарри, словно хотел причинить ему боль - но сделать ничего не мог.
... Я скажу тебе, что случилось, - подумал Гарри. - А теперь - иди. Пожалуйста, иди.
Драко прищурился, собираясь что-то сказать, но вдруг резко повернулся спиной и прочь побежал по полю напрямик по сверкающему насту, который хрустел и трещал у него под ногами так, словно ломались кости.
Гарри взглянул ему вслед и повернулся к трибунам, пытаясь найти глазами Гермиону - она, как и все, стояла, в ужасе зажав рот рукой. В миг, когда Гарри увидел ее, она шагнула назад и бросилась к школе, вслед за Драко.

***************

Ноги Гермионы заскользили и разъехались на льду у подножья ведущей в замок каменной лестницы. Она сама не знала, зачем и куда бежала: просто увидела лицо Драко - свирепое, взбешенное, отчаянное - и испугалась за него.
В холле было холодно и безлюдно, она метнулась налево, в коридор, ведущий к Слизеринским подземельям. Зеленые гобелены по стенам (в Гриффиндорских коридорах, ведущих в Гриффиндорскую Башню, они были красными с золотом и серебром - уже полинявшие за долгие-долгие годы), призраки шарахались и вжимались в стены, когда она мчалась мимо. Она пробежала мимо гобелена с гербом и девизом Хогвартса и на мгновение замедлила шаг, бросив еще один взгляд на эти яркие цвета и символы. На мгновение ей показалось, что слизеринская змея дернулась, нападая на гриффиндорского льва, а ворон Равенкло встал между ними.
Гермиона остановилась и прикрыла глаза руками. В ее голове снова тихо зазвучали эти голоса:
- Ты женился? Женился? Но... но ведь она - не человек, Салазар!
- Это не твое дело. У тебя есть Годрик.
- Все, что касается тебя, - мое дело. Ты думал об этом? Брак - вовсе не игра, Господь соединяет нас, а смерть разлучает. Вступив в воду, ты должен плыть, пока не пойдешь ко дну.
- Коль скоро ты не со мной, - отрезал он, - мне все равно, кто будет рядом. Мне вообще - на все наплевать.
Голоса притихли и затем снова появились - куда громче и четче:
- Не смей уходить, когда я разговариваю с тобой! И не думай об этом!
Гермиона отскочила и отдернула ладони от глаз. Последний голос явно прозвучал не у нее в голове, он шел откуда-то из коридора, и был совсем другим, более далеким. Она шагнула вперед и повернула за угол. Впереди была каменная лестница, голос доносился откуда-то снизу. На полдороге вниз по ступенькам Гермиона поняла, что один из голосов принадлежит Драко. А второй - девушке.
Она перегнулась через резные каменные перила и в свете факела рассмотрела внизу Драко и стоявшую перед ним взбешенную Блез Забини.
- Не смей уходить от меня, Драко Малфой, - произнесла она ледяным тоном, - и думать об этом не смей!
В полумраке поблескивали ее драгоценности - она носила их куда больше, чем остальные Хогвартские девушки: разноцветные кольца в ушах и на тонких пальцах, блестящие заколки в пламенеющих волосах. Ее глаза в полумраке казались огромными - ну просто какие-то темные глянцевые листья подводного растения.
- Я требую объяснений.
- Объяснений? - голос Драко был холоден и остр, как кинжал. Гермиона видела темные мокрые пятна на его локтях и коленях - следы растаявшего снега. Мокрые волосы налипли ему на лоб и сползли в глаза - Драко нетерпеливым жестом откинул их назад - перстень на его руке блеснул, как чей-то злобный глаз.
- Блез, дорогая, - он выплюнул это слово, как оскорбление, - ты бежала вслед за мной только затем, чтобы потребовать объяснений? - он положил руки ей на плечи и мягко припер её к стенке, не давая ей уйти. - Ты же сама все знаешь.
Гермиона была уверена, что Блез не отступит. И действительно, та вздернула подбородок и яростно взглянула на Драко:
- Мало того, что ты постоянно таращишься на подружку Поттера, - что у тебя с этой гриффиндоркой?
- Да ты ревнуешь, - заметил Драко. - Забавно, правда?
Он выглядел так, словно вовсе так не считал, выражение его лица было спокойным, даже равнодушным, он сжал руки и теперь упирался в стену кулаками. Гермиона могла только догадываться, чего это ему стоило - сейчас разговаривать с Блез и каково ему было повернуться и уйти с квиддичного поля.
- Это мое право - ревновать, - колко заметила Блез. - Я ведь твоя подруга. Даже не пытайся сказать мне, что я не имею на это права, - она оттолкнула его руки, их яростные взгляды скрестились. - Да что с тобой происходит, Драко? - голос ее лился ледяным шелком. - Я желаю знать.
- Ничего со мной не происходит, - отрезал Драко.
- Тогда зачем ты все это делал?
- И на что же это было похоже?
- Это похоже на то, что у тебя припадок страсти к некоторым гриффиндорцам, и все только потому, что какая-то маленькая идиотка не смогла удержаться на метле. И потом - ты позволил Поттеру выгнать тебя с поля! С каких это пор ты его слушаешься?
Драко пожал плечами:
- Я поступил по-спортивному. Не могли же мы продолжить игру, когда у соперников игрок упал с метлы.
- Драко, мы - слизеринцы, и продолжаем играть, даже если соперников испепелит молния.
- Ну, и сильно нам это в прошлом помогало, а, Блез? Мы же проигрывали кубок все пять последних лет Гриффиндору - разве не знаешь? Кроме того, профессора ополчатся на нас, а Равенкло с Хаффлпаффом намеренно продуют Гриффиндору, чтобы только мы не взяли кубок.
- И ты думаешь, что этот прекрасненький подход что-нибудь изменит?
Драко убрал руки и прислонился к стене с устало - удовлетворенным видом.
- Да, я так думаю.
Блез на мгновение задумалась, на ее щеках еще пламенели красные пятна, но гнев начал затухать. В конце концов она была все-таки слизеринкой: скорее расчетливо-хладнокровной, нежели страстной.
- А ты изменился, - наконец произнесла она, - и я не уверена, что мне это нравится.
- Все меняются, - возразил он, опустил руки и, склонив голову, взглянул на нее. В каждой черточке его тела сквозило напряжение и едва сдерживаемый гнев, однако губы улыбались. Это была холодная, напряженная улыбка, ничего приятного не обещающая. - Ты ведь тоже изменилась с тех пор, как нам было по пять лет и мы играли вместе. Скажешь, нет?
- Возможно, - слизеринка прогнула спину и уперлась руками в бедра. Ее вызывающая поза - развернутые плечи, высоко поднятая грудь - словно сошли со страниц еженедельника для юных ведьм, но Блез совершенно не выглядела по-дурацки. На ее губах появилась слабая улыбка:
- Нравится?
- Ну, как тебе сказать... - Драко нежно коснулся ее волос, - ты на меня все еще сердишься?
Блез опустила ресницы:
- Не знаю.
- На самом деле все удивительно просто, - и Драко согнутыми пальцами тихонько прикоснулся к ее лицу, пробежал костяшками по щеке, губам, опустился к ключице, - даже для тебя... - его руки скользнули ей на талию и притянули ее поближе. - Или нет?..
Она в ответ подняла лицо, сомкнула глаза и приоткрыла губы - и он поцеловал ее. Это был медленный, спокойный, неторопливый поцелуй, он просто целовал ее так, как целовал всегда - так, как ей нравилось, судя по тому, что она выгнулась в его руках и обняла его за талию.
Гермиона ощутила, что подсмотрела что-то, вовсе не предназначенное для ее глаз, и покраснела. Что было самым ужасным, она помнила, каково это - целоваться с Драко. Раньше у нее не возникало возражений по поводу его взаимоотношений с Блез. Теперь же она вдруг ощутила, что у нее просто масса возражений. И тут же устыдилась этих мыслей.
Она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, Драко и Блез уже отстранились друг от друга - хотя и не так, чтобы очень далеко. Блез улыбалась ему, и в темноте коридора их волосы - его светлые и ее алые, - сияли, как маяк. Это могли быть Драко и Джинни. Но Джинни бы никогда не улыбнулась ему так, как сейчас это сделала Блез.
- Похоже, нет, - от голоса Драко у Гермионы подкосились колени. О Боже... - Можешь злиться дальше...
- Не сейчас, однако, если я когда-нибудь поймаю тебя так же целующимся с другой девушкой, Драко Малфой... - задыхаясь, прошептала Блез.
Драко оборвал ее со смехом:
- Этого не произойдет.
Блез посмотрела на него томным взором. Её зеленые глаза под темными ресницами светились, как у кошки. Каким-то образом ей удалось спустить с одного плеча квиддичную мантию, демонстрируя свое сиреневое неглиже. Гермиона понять не могла, как она ухитрилась это сделать. Вот что значит все хорошо продумать и рассчитать.
- Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.
Он отпустил ее, и она отступила от него, приводя себя в порядок.
- Думаю, нам пора уходить отсюда, - произнесла она и добавила, - если я внезапно тебе понадоблюсь, я буду в Гостиной, - в ее устах это прозвучало приглашением к чему-то непристойному, но ужасно приятному. Что б тебя...
Гермиона взглянула ей вслед: Блез уходила, завораживающе покачивая бедрами. Как она умудряется так двигаться? Уму непостижимо...
Блез исчезла зелено-красным вихрем, Гермиона перевела глаза и увидела, что Драко смотрит на нее.
Их глаза встретились, и она почувствовала, что снова краснеет. Он стоял и смотрел на нее, не двигаясь, отблески пламени факела играли бликами на его светлых волосах. Под глазами синяками залегли тени, губы тоже казались разбитыми - возможно, это из-за поцелуев. Он утратил свою летнюю хрупкость, под одеждой угадывались мускулы - крепкие плечи, руки... Он сделал шаг назад, поднял к ней голову, и неровный свет факела заиграл на его волосах и лице, и на мгновение ей показалось, что на его лицо наложилось изображение другого лица.
- Драко, - позвала она.
Он улыбнулся, но улыбка эта не коснулась его глаз, в них царило какое-то темное, первобытное отчаяние.
- Что?
- Ты ее любишь? - это было вовсе не то, что она хотела сказать.
- А ты как думаешь?
- Я думаю, ты не знаешь.
- О, ты меня переоцениваешь, - хмыкнул Драко, - слушай, если я кое-что тебе дам, ты передашь это Джинни от меня?
Она отрицательно покачала головой:
- Передай ей это сам.
- Ты не должна говорить ей, что это от меня.
- Драко, - вырвался у нее то ли вопль, то ли обвинение, - почему ты так себя ведешь?
- Я не веду себя. Я такой есть, - он еще выше вздернул подбородок, став таким высокомерным и гордым, каким она его еще не видела; факел вспыхнул, бросив на его волосы яркий отблеск - и померк. Она видела в этой полутьме его глаза, холодные, как вода, его грудь часто вздымалась - то ли от ярости, то ли от поцелуев, и она знала, что он вложил в те поцелуи: лютую ярость и свирепую страсть, которую он чувствовал к кому-то. Не к Блез.
- Ты ведь можешь любить не одного человека, знаешь?..
Его глаза вспыхнули.
- Не корми меня банальностями, Гермиона. Думаешь, я этого не знаю?
- Ты не любишь ее, - произнесла она, на этот раз утвердительно. - Ты целовал ее так, будто пытался кому-то отомстить.
- Отомстить? Кому? - сдавленным - то ли от раздражения, то ли от чего-то еще - голосом поинтересовался Драко.
Гермиона качнула головой:
- Я не знаю...
- Что ж, - пожал плечами Драко, - пришлешь сову, когда узнаешь, ладно? Может, в библиотеке найдется подходящая книжка.
- Если ты думаешь...
- Просто оставь меня одного, - Драко развернулся на пятках и пошел прочь. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, что напряжение в груди становится просто невыносимым. Все шло хуже не придумаешь. И некому об этом рассказать. Ни Гарри. Ни Рону. Ни Драко. Некому. Как она подозревала, Гермиона Грейнджер, самая сообразительная ведьма Хогвартса, всех потеряла и осталась ни с чем.

****************

Совершенно обессилевший, Гарри брел по длинному коридору, ведшему в заброшенный арсенал. Он ходил сюда каждую пятницу в шесть часов, за час до обеда. Дамблдор показал ему эту дорогу в первый день учебы. Ему и Драко. Пыльные стены - ни гобеленов, ни украшений. Шаги гулко отражались от каменных стен, и это эхо заставляло Гарри чувствовать себя удивительно одиноким. Он со всеми остальными проторчал у лазарета почти полчаса, пока мадам Помфри не отправила гриффиндорскую команду восвояси. Он пробежался по замку, но Гермиону так и не нашел, а потом пришло время, когда им с Драко нужно было идти, и теперь в груди Гарри ныло из-за того, что он не встретился с ней. Ему так хотелось, чтобы она была рядом, - особенно после всех этих событий... Но он понимал, что не имеет права требовать от нее компании - после того, как он начал так себя вести. Ему ужасно хотелось дать ей понять, как много она для него значит.... - но он не мог; он чувствовал, что она отдаляется от него, и казалось, не было ничего, что он должен или мог бы сделать, чтобы избежать этого. Тоска неизбежной потери парализовала все его чувства.
И вот он уже добрался до деревянной двери - старой, растрескавшейся. Он толкнул ее, она распахнулась и Гарри вошел внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Он стоял в овальной комнате с высокими окнами и решеткой футах в двадцати над головой - в совершенно пустой комнате, если не считать длинного стола вдоль одной из стен. На стенах в стеклянных футлярах висели мечи и щиты, топоры и копья, всевозможное магическое оружие. Сейчас им никто не пользовался. В сумрачном свете уходящего зимнего дня, лившегося сквозь зарешеченные окна, плясали пылинки.
В луче голубоватого света, прислонившись к столу, склонив голову, стоял Драко - то ли погруженный в мрачные размышления, то ли просто усталый. Terminus Est во всей своей серебрящейся красе лежал на столе у него за спиной, рисунки и надпись на клинке горели подобно огненным письменам. Тусклый робкий свет, касаясь волос Драко, превращал их в перламутр.
Он все еще не переоделся, его зеленая квиддичная мантия казалась почти черной.
- Здорово, Малфой, - приветственно произнес Гарри.
Драко поднял голову. По обе стороны его рта залегли тени, глаза темно поблескивали.
- Давай сюда, Поттер.
- С ней все в порядке. Ты вроде хотел знать...
- Она очнулась?
- Нет. Пока нет, - Гарри прошел в середину комнаты. - Слушай, начет того, что случилось на поле...
- Ах, да... - бесцветным голосом произнес Драко. - Я извиняюсь...
- Малфой, - Гарри протянул руку и кончиками пальцев, - я тут подумал... нам надо остановиться.
- Что? - Гарри почувствовал, что глаза Драко метнулись к лежащему мечу. - Остановить тренировки? Почему?
- Нет, я не об этом, - Гарри убрал руку с плеча и коснулся эфеса висящего у него на поясе меча. Ощутил эту приятную тяжесть. - Я про вражду. Надо кончать с этой показной ненавистью. Если бы это произошло на поле... если бы мне пришлось бы тебя толкнуть, а ты бы все равно стоял на своем, я бы не знаю, что бы я делал...
- Мы не можем, - возразил Драко, - не можем остановить вражду, ведь Дамблдор сказал...
- Да я знаю, знаю... Но мы можем пойти к нему и все объяснить.
- Объяснить? Что объяснить? Что нам больше не смешно и не прикольно? - в голосе Драко слышалась горечь. - Что там мы себе думаем - не имеет никакого значения. От тех, кому многое дано, многого и ждут, - кажется, он сказал что-то в этом роде?
- Что-то я не чувствую у себя этого "многого", - заметил Гарри с внезапно вспыхнувшей горечью, и Драко впервые поднял на него взгляд - темные серые глаза в обрамлении черных ресниц. У него был почти рассерженный вид.
Гарри взял себя в руки:
- Да, это правда, у меня есть многое... Гермиона... и Сириус, и Рон.
- А я было подумал, - богатство, известность, слава...
- Еще бы ты о другом подумал.
Драко улыбнулся - слабо, но искренне:
- Боже, оскорбления!.. ты же всегда знаешь, что тебе это не по плечу...
Гарри пожал плечами:
- Ну, так что - будем тренироваться или займемся заданием Люпина? Выбирай.
- Хочу тренироваться, - Драко вытащил из-за спины меч. Слабый свет скатился по клинку и скользнул на позолоченную рукоятку, инкрустированную черными камнями, замерев на надписи вдоль эфеса: Terminus Est.
Линия раздела.
Раздела чего? От чего? - не в первый раз удивился Гарри. - Добра от зла, света от тьмы, свободного выбора от предназначенной судьбы? Или он слишком загружается по поводу этих слов, и все дело только в том, что клинок остро заточен?..
И тут он как раз и сверкнул над ним - и Гарри выхватил свой меч, чтобы остановить удар, как Драко его научил.
Иди вперед, не отступай, таким образом ты окажешься вне зоны поражения.
Мечи колокольчиками звенели в тишине комнаты. Гарри нападал, Драко оборонялся; они кружились по комнате словно в медленном танце - ритмично, не ускоряясь и не замедляя движение.
Гарри нравились эти занятия - в этом мире ему не нужно было думать, он просто двигался, подчиняясь каким-то неведомым инстинктам. Удар... отражение... выпад... мечи крутились над головами, как искрящиеся серебряные колеса. Он позволял Драко наступать - шесть шагов, семь - пока не почувствовал, что уперся в стенку спиной. Оттолкнуться от нее с силой - и вперед. Мечи сшиблись, клацнули, посыпались искры.
Драко сделал шаг назад:
- Хорошо, - одобрил он, - отличное использование стены.
Гарри не ответил, он снова нападал. Драко отразил его удар, сделал выпад, Гарри выполнил финт и снова кинулся в атаку: длинный шаг назад, перемещение... скользнул вперед, выпад - меч отскочил от меча Драко и ударил юношу по плечу - шорох разрезаемой ткани, и на рукаве Драко появилась внушительная дыра.
Гарри оцепенел:
- Прости, - быстро произнес он.
Драко удивленно замер:
- Да нет, ничего.
Гарри почувствовал, что пальцы, стискивающие эфес меча, побелели:
- Я мог тебя ранить.
Драко покачал головой:
- Только если бы я это допустил. Отличный ход, но твои движения можно предугадать. В чем дело, Поттер?
- Похоже, все дело в том, что я не о том думаю.
- Гермиона? - спросил Драко и Гарри невольно кивнул. - Слушай, почему бы тебе просто не рассказать ей то же, что ты рассказал мне прошлой ночью? Она поймет.
Гарри опустил глаза к мечу:
- Тут есть одна проблемка...
- И какая же?
- Я не помню, что говорил тебе прошлой ночью.
Губы Драко дрогнули:
- Не уверен, что ты поверишь, если я напомню тебе, что ты поделился страшным секретом о том, что у теюя бурный роман с профессором Спраут и ты обмениваешься с ней фотографиями, на которых ты обряжен в гигантского сурка.
- Бред, - ответил Гарри.
- Ничего подобного.
- Никогда не нарядился бы сурком.
- Ну, конечно...
- Ну, разве что лемуром. Даже, может, мартышкой. Но сурком? С такими-то зубищами?
- Теперь ты меня уже пугаешь...
Гарри рассмеялся - впервые за день.
- Ладно, это же Хогвартс... Все обо всем знают, всем до всего есть дело: о каких безумных секретах может идти речь?

*********************

- Мне послышалось, что кто-то идет, - она вывернулась из объятий Рона и встала. Он запрокинул голову, он чувствовала, как его голубые глаза буквально жгут ее спину, когда, подойдя к дверям, она сквозь зарешеченное окошечко взглянула в коридор. Он был пуст в обе стороны.
- Ты слишком беспокоишься, - произнес Рон. Он сидел на полу, без рубашки, только в джинсах и кроссовках, гриффиндорская мантия служила им ложем. Глаза его потемнели.
- Наверное, мне пора уходить... Джинни...
- Ты же сказал, что они тебя даже на порог лазарета не пустили. Наверное, она пошла на поправку?..
- Я знаю. Но я чувствую ответственность...
- Ну конечно, - она вернулась и села у него за спиной, обвив его руками. - Я тоже волнуюсь.
Он повернулся к ней и взглянул ей в глаза:
- Я если нас поймают... Если бы нас кто-нибудь нашел - что бы ты сделала?
- Рон, я...
- Ну, скажи, что бы ты выбрала?
- Думаю, если нас застукают, для тебя это будет очень плохо. Как и для меня.
- Хуже, - мрачно уронил он. Она почувствовала, что он уязвлен и пытается поддеть и её.
Она потянулась к его лицу и положила руки ему на щеки:
- Я люблю тебя...
Он растерянно захлопал глазами: она никогда ему этого не говорила.
- Ты?..
Она кивнула:
- Думаю, тебе стоит это знать.
Он мгновение просто смотрел на нее, потом его лицо вспыхнуло, и он потянулся к ней:
- Я думал, ты никогда...
- Т-ш-ш... - она поцеловала его.
- Я...
- Я знаю, - она коснулась пальчиком его губ, - не говори. Я знаю, что ты тоже...

*****************

- Хм, полагаю, ты прав. Если, конечно, ты не желаешь по субботам торчать в очереди у Астрономической Башни, куда таскаются те, кому хочется потискаться в уединении.
- А ты-то на что жалуешься, а, Малфой? У тебя же есть собственная комната как у старосты, разве нет?
- И удивительно просторная. Я называю ее "комнатой" только потому, что мне лень произносить "чулан для метел, в котором есть освещение".
- Мы можем продавать сюда билеты, - Гарри скользнул взглядом по пустой комнате и усмехнулся. - Особенно если принять во внимание, что здесь прекрасная звукоизоляция...
- Отличная мысль, Поттер. Я-то думал, у вас с Гермионой одни мозги на двоих и все принадлежат ей. Рад что и тебе чуток перепало, - Драко склонил голову на бок, - ты выглядишь даже бодрым...
- Ага, - Гарри поднял меч и отсалютовал Драко. - Спасибо за тренировку. Она помогла.
- Хорошо, - Драко помедлил и серьезно взглянул на Гарри. - Поттер, я никогда раньше тебя не спрашивал об этом, но...
- Но что?
Драко поколебался и с видом, словно делает шаг в пропасть, спросил:
- Где похоронены твои родители?
Гарри замер и затих. Перед глазами что-то болезненно замельтешило. Наконец он ответил:
- Понятия не имею.
Драко удивился, но вида не показал. Осторожным голосом, словно он передумал продолжать расспросы, он заметил:
- Ну, может, кто-нибудь знает...
Гарри отстраненно кивнул:
- Да. Наверное, кто-нибудь знает...
Почему же никто не упоминал об этом, не показал мне, где это?.. Дамблдор, Сириус, Люпин, они никогда... А я? Почему же я никогда не спрашивал их об этом?
- Поттер, - донесся до него резкий голос Драко. - Стой на ногах. Ты в порядке?
- Угу, - перед глазами у Гарри снова все прояснилось, он увидел перед собой с тревогой смотрящего на него Драко. - Сириус уж точно должен знать.
- Ну, или Люпин, - предположил Драко.
- Я, пожалуй, спрошу Сириуса. Все равно мы сегодня вечером собирались с ним поговорить...
- Прекрасно, - Драко изящно пожал плечами. - Я тут просто подумал... Это могло бы помочь... Ну, ты знаешь: могила... Ты можешь почувствовать себя... э... ну, ближе к ним.
- Ближе?
- Временами на них нужно посмотреть... Посмотреть самому, - тихо произнес Драко. - Взглянуть, чтобы понять, что они и вправду существуют...
- Я знаю, что они мертвы, - отрезал Гарри. - Я всегда это знал.
- Понимаю, - кивнул Драко. - Но временами мне кажется, что ты сам не веришь в то, что еще жив.
Гарри опустил глаза. Он снова почувствовал эту отчужденность, что не покидала его в последнее время - от Драко, от себя самого; он словно смотрел на свое тело со стороны - на это худощавое тело в джинсах и свитере... Оно казалось чужим - чьим угодно, только не его собственным.
Шнурок на левом ботинке порвался - когда он успел связать обрывки? Он не помнил.
- Я раньше ходил к Зеркалу Джедан, чтобы взглянуть на родителей, - тихо произнес он. - Я больше не могу этого делать...
На лице Драко промелькнуло недоумение:
- Из-за того, что ты не знаешь, где оно?
- Из-за того, что не хочу смотреть туда. Я боюсь того, что могу увидеть в нем.

****************

Прыгающие розовые циферки на часах у кровати сообщили Джинни, что сейчас два часа утра. Она лежала, ожидая, когда глаза приспособятся к темноте комнаты. Все тело ломило от боли, но рука, про которую мадам Помфри сказала "сломанная пополам", снова двигалась, да и болела не особо сильно.
Совсем недавно в комнате было полно народа. Она помнила, как мадам Помфри выставила за дверь команду Гриффиндора, как Гарри положил руку Рону на плечо - у бедного брата был совершенно убитый вид... Джинни бы даже расчувствовалась, не находись она в это время под Противоболевым заклятьем. Потом приходил Чарли, посидел у кровати, держа ее за руку - он принес на себе снега, снежинки падали ей на руку и таяли. Вроде в это время в комнате были и другие люди... - но она запомнила только Чарли.
- Что случилось? - спросил он. - Что там с ней произошло?
- Мы не знаем, - ответил ему другой голос, - уже несколько лет с метел никто не падал... Не считая Гарри Поттера, сорвавшегося на третьем курсе.
- Но тогда были дементоры. Джинни прекрасно летает, она всегда прекрасно летала. Она не могла просто потерять управление...
- Метла проверяется на предмет наложенных проклятий и заклятий, профессор Уизли. Пожалуйста, перестаньте себя накручивать.
- Она - моя сестра, - сдавленно произнес Чарли, и что-то в его голосе вызвало вдруг у Джинни воспоминания о раннем детстве, когда Чарли был ее самым любимым братом. Она вспомнила, как он приезжал из Хогвартса на Рождество, вбегал в комнату в своей черной школьной мантии, подбрасывал ее в воздух и качал, пока она не начинала хохотать во весь голос. Чарли был ее любимцем, а потом все немного изменилось, и теперь Рон ей был гораздо ближе. Собственно, иначе и быть не могло - после проведенного вместе лета.
- Моя единственная сестра, - подчеркнул Чарли.
- Да, я знаю, что она ваша сестра. Мы все ее очень любим, мы узнаем, что случилось... Вам надо отдохнуть.
Голова начала кружиться от боли, - заклинание прекращало действовать, и Джинни снова впала с какое-то плавающее мутное состояние, все предметы снова закачались у нее перед глазами... Она попыталась сосредоточиться... Вроде бы она слышала голоса Фреда и Джорджа... потом, кажется, Рона или нет... похоже, это был Гарри... Ей даже показалось, что говорили Снейп и Дамблдор... Определенно, она слышала, мадам Помфри на кого-то закричала... До этого кто-то наклонился над ней и поцеловал в щеку. Джинни понадеялась, что это был не Снейп.
Она повернулась и снова взглянула на часы. Шагающие по ним цифры сообщили ей, что уже полтретьего, но она совершенно не хотела спать. На столике громоздились книги - их наверняка положила Гермиона, чтобы она не отстала от занятий. Ей было интересно, нет ли в Кратком курсе проклятий (Гарри здорово западал на него на втором курсе, пока не обнаружил, что там ничего особенного-то и нет) объяснения причины того, почему она сорвалась со своей метлы. Вытянув свою многострадальную руку, она порылась в книгах и едва не подскочила от удивления, когда ей на колени упала тонкая книжица в бумажной обложке. Это были "Брюки, полные огня".

**********************

Завернувшись в мантию-невидимку Гарри и стараясь ступать как можно тише, Гермиона шла по коридору. Она прекрасно осознавала всю комичность и парадоксальность ситуации: староста, отвечающая за то, чтобы студенты не нарушали правила, крадется по школе после отбоя. Она прекрасно об этом знала, но ей сейчас было не до этого.
Она сверилась с планом этажа и подошла к двери в стене. Толкнув дверь рукой, она вошла внутрь.
В комнате было темно. Одно из окон, выходящее на поля, тускло поблескивало - в него виднелись покрытые снегом верхушки Запретного леса, месяц лил свое молоко на черно-белый мир. От стены напротив окна исходило мерцание - так поблескивает и играет на воде солнечный луч. Она пошла ему навстречу этому притягивающему знакомому сиянию обрамленного в золото зеркала.
Я покажу тебе желания твоего сердца...
Желания твоего сердца...
Я так думаю, - произнес в её памяти голос Гарри, - что желания человека могут меняться.
Она вспомнила его голос, его лицо - на нем смешались ужас и надежда...
Нет, - сердито ответила она. - Мои чувства к тебе никогда не изменятся. Я всегда буду любить тебя. Что бы я ни делала, что бы ни говорила, все было и будет только для тебя.
Резким решительным движением она скинула мантию, вскинула голову и посмотрела в зеркало. Сердце замерло в груди, шли секунды - вторая, третья... На пятой у нее подогнулись колени, она опустилась на холодный мраморный пол и закрыла лицо руками.
- О, Гарри... Да что же случилось со мной?


КОНЕЦ 2 ГЛАВЫ)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-05, 21:58 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 03. Потоп и темнота
Автор: Кассандра Клэр
Оригинал: http://www.schnoogle.com/authorLinks/Cassandra_Claire/

Жена моя, цыганка, где ночью этой бродишь?
Все сплетники и сплетни не могут быть правы,
Что в танцах этих диких на том току находишь?
Тень рук чьих по тебе скользит, и тень чьей головы?
Жена моя, цыганка, где ночью этой бродишь?

Жена моя, цыганка, где ночью этой бродишь?
Серебряные вспышки в кафе усталом, старом -
Шагнул невесты призрак на стол среди ножей,
Швыряет мне букет свой, и, обдавая жаром,
Светить мне обещает - вести, светить, зажечь.
Жена моя, цыганка, где ночью этой бродишь?

Для радуги не время и рано для голубки,
Пришел наш день последний - потоп и темнота.
Коснись мужчин и женщин, и протяни к ним руки,
Но встанешь между ними - и будешь проклята.
Жена моя, цыганка, где ночью этой бродишь?

Леонард Коэн


Худшим из всей этой лазаретной жизни, как быстро осознала Джинни, было то, что нескончаемым потоком шли люди, пытавшиеся ее взбодрить. Если против Гарри, Рона и Гермионы она ничего не имела, да и визит Элизабет был тоже кстати, то посещение гриффиндорской команды вызвало у нее головную боль, а Чарли своим беспокойством добавил нервотрепки. Она уже чувствовала себя куда лучше и надеялась, что ее все-таки отпустят из лазарета, однако мадам Помфри настояла на "наблюдении". Джинни полагала, что все эти предосторожности ради того, чтобы все случившееся не повторилось снова.
На другой день к ней в больничное крыло пришли Парвати с Лавендер. Джинни, подремывая, вполуха слушала их хихиканье, последние сплетни (Элиза Миджен рассталась с Джастином Финч-Флетчли, заявив, что он недостаточно горяч и настойчив), новости из мира модных штучек (Пенси Паркинсон явилась на Историю Магии в каких-то совершенно безумных заколочках), и размышления по поводу ближайшей вылазки в паб (Парвати собиралась туда с Дином Томасом, а Лавендер с Марком Ноттом).
- Но Марк ведь слизеринец, - удивленно запротестовала Джинни, на мгновение вырвавшись из полудремы.
- И что? - невозмутимо поинтересовалась Лавендер. - Все эти антислизеринские настроения давно канули в прошлое, Джинни.
- Ну, не считая Симуса, - хихикнула Парвати.
- О чем это ты? - с недоумением спросила Джинни.
Парвати не скрывала своего удовольствия от выпавшего ей права все рассказать:
- Когда ты упала со своей метлы, Симус едва не убил Малфоя, не подпуская его к тебе. О, это было так круто...
Джинни была озадачена и смущена:
- Ты хочешь сказать, что Малфой казался... в смысле, он пытался... с чего бы это он?..
Лавендер покачала головой:
- Я не знаю, мы не слышали ничего из того, что они там говорили. Мы только видели, как кое-кто рванулся к тебе, а Симус встал у него на пути и стоял до тех пор, пока не подбежал Гарри и не вытолкал кое-кого с поля.
- Гарри выгнал Малфоя с поля?
- Мне кажется, да... - задумчиво сказала Парвати. - Он вроде бы схватил его за запястье, потом Драко где-то с минуту на него таращился и рванулся прочь, как дикий зверь. Было трудно понять, что там случилось на самом деле, может, Драко побежал прочь, потому что подошел Дамблдор. А с ним твой старший брат - у него был такой рассерженный вид, словно он собирался плеваться гвоздями...
- Как бы я хотела, чтобы профессор Уизли пошел со мной в паб ... - с тоской в голосе произнесла Лавендер.
- Лавендер, что за глупости: он учитель и, к тому же, он ужасно старый! - решительно отмела эту фразу Парвати, пока Джинни сдерживалась, чтобы не захохотать. - Так или иначе, у нас появилась одна мысль...
- Что за мысль? - спросила Джинни.
- Мысль о том, что Симус запал на тебя, - пояснила Парвати.
- Не может быть, - не поверила Джинни.
- Может, может, - подтвердила гулявшая с Симусом на пятом курсе Лавендер, хотя, признаться, Джинни не была уверена в том, что она действительно знает, о чем говорит. - Зачем нам это сочинять?
"Затем, что вы - безмозглые курицы, которые обожают устраивать всякие неприятности", - вертелось на языке у Джинни, но она удержалась от того, чтобы это сказать, - какими бы они ни были, что бы они ни делали, в этом не было злого умысла. Поэтому нечего срываться на них, ссылаясь на свою брюзгливость и нервозность.
- Слушайте, я так устала... - начала она, но было уже поздно: Лавендер и Парвати уже затеяли свою любимую игру, эти отвратительные упражнения под названием "С кем бы ты?..". Они парами называли хогвартских парней и выбирали из них того, с кем не отказались бы переспать.
- Терри Бут или Эрни МакМиллан? - вопросила Парвати подружку.
- Терри, - решила Лавендер.
- Драко Малфой или Малькольм Бэддок?
Лавендер на секунду задумалась, потом захихикала:
- Драко Малфой.
- Джастин Финч-Флечтли или Рон Уизли?
- Рон.
- Гарри или Рон?
- Хм... Я думаю, все-таки Рон.
Джинни осуждающе наблюдала за ними, напряженно ожидая, когда Лавендер повернется к ней:
- Джастин Финч-Флетчли или Эрни МакМиллан?
- Думаю, Джастин, - ответила Джинни, одинаково равнодушная к ним обоим.
- Симус или Дин?
- Симус.
- Драко или Малькольм?
- Малькольм, - соврала Джинни.
- Гарри или Рон?
Джинни с отвращением посмотрела на Лавендер.
- Это просто... омерзительно.
- Что? - с недоумением переспросила Лавендер, не в силах сообразить, что она сказала. - Ой, правда... Вся эта история с Гарри. Прости...
- Угу, - прорычала Джинни, закрылась подушкой и отказалась убирать ее до тех пор, пока Лавендер и Парвати не ушли.

*****************

Гриффиндорская гостиная вечная, в ней ничего не меняется, - подумал Сириус. Все действительно было точно так же, как и в те времена, когда он сам был студентом. Осмотревшись в камине, он бросил влюбленный взгляд на эти тяжелые мягкие диваны и кресла с бархатной, залоснившейся от времени обивкой, на эти подушки с золотыми кистями, на эти низкие исчерканные столы и развешенные по стенам портреты в золотых рамах. Гарри, скрестив ноги, ждал его, где и положено, - на полу у огня.
На нем были черные брюки, темно-синий джемпер и кроссовки на босу ногу. Он выглядел лет на двенадцать - такой худенький, усталый... настолько усталый и худой, что Сириус едва подавил удивленный возглас.
- А, Сириус... - тихо произнес Гарри. - Рад, что ты пришел...
Прошел примерно месяц с тех пор, как они беседовали в последний раз. Сириус помнил, что Гарри тогда тоже выглядел на взводе, но он списал это на треволнения перед предстоящим матчем.
- Гарри, ты как-то... гм... похудел... И у тебя усталый вид, - стараясь говорить как можно более нейтральней, заметил Сириус.
- Просто сейчас поздно, - отрезал Гарри, откидываясь к изножию огромного тяжелого кресла.
Он действительно здорово похудел, - встревожился Сириус, - вон как шея торчит из рубашки...
На снежно-бледном лице под глазами залегли синеватые тени... Что же случилось? Сириус помнил, каким румяным и загорелым Гарри ступил на подножку увозящего его в Хогвартс поезда...
- Сегодня был матч. Я здорово устал.
От этой фразы беспокойство Сириуса не стало меньше.
- Да-да, я знаю, Люпин рассказал мне о случившемся. Я рад, что с Джинни все обошлось... Гарри, а ты нормально питаешься?
Гарри задумался, словно пытаясь вспомнить, когда же он ел в последний раз, потом равнодушно пожал плечами:
- Да, я ем нормально... Как там ваши свадебные планы?
- Прекрасно. И вопрос с усыновлением уже почти на подходе, - добавил Сириус. - Надо будет разобраться с кучей бумаг, когда ты приедешь на Рождество. Нарцисса ждет вас всех. Рон с Джинни приедут с вами?
- Нет, они будут на следующий день, - рассеянно ответил Гарри, явно занятый другими мыслями.
- Ты с одеждой уже разобрался?
- Угу...
- Кстати, ты в курсе, что я передумал жениться на Нарциссе и выбрал себе в спутники жизни Люпина?
- Это замечательно...
- Гарри, - мрачно поинтересовался Сириус, - да что с тобой?
- Нет-нет, ничего, - встрепенулся Гарри, словно вырвавшись из паутины. - Честное слово, я удивился...
- Да уж, я вижу...
Гарри обхватил руками колени:
- Это насчет моих родителей...
Сириус бросил пытливый взгляд на своего крестника, но выражение лица Гарри было трудно разобрать из-за падавших на него длинных черных волос.
- И что?
- Где они похоронены?
У Сириуса екнуло сердце:
- Почему ты хочешь это знать?
- Не отвечай вопросом на вопрос.
- Прости, Гарри, но мне хотелось бы знать, почему ты решил вдруг спросить об этом. Что ты собираешься сделать?
Гарри фыркнул:
- Заняться некромантией. Поднимем мертвецов, совершим человеческое жертвоприношение... От души подурачимся...
- Гарри...
- Слушай, это Драко предложил. Он подумал, что это поможет мне как-то приблизиться к ним...
- Что-то это не похоже на то, что мог бы сказать Драко...
- Ну, так он это сказал, понятно? - лицо Гарри вспыхнуло раздражением. - Ты хочешь сказать, что мне не веришь?
Ох уж это мне этот переходный возраст, - беспомощно подумал Сириус.
- Верю-верю, Гарри, просто я беспокоился о тебе.
- Это мои родители, - взял себя в руки Гарри. - Я имею право знать, где они похоронены.
Сириус медленно зажмурился и снова открыл глаза.
- В Дунсхилле, - произнес он, и увидел внутренним вздором бесконечное серо-зеленое поле и поблекшие от бесконечных дождей надгробия. Несколько человек в мантиях с опущенными капюшонами у сдвоенной могилы, волшебник, бормочущий слова прощальной молитвы: "Venite, benedicti patris mei, percipite regnum, quod paratum est vobis ab origine mundi..."
Сириус видел это удивительно отчетливо, хотя понимал, что все это лишь плод его фантазии, - он не присутствовал на похоронах Джеймса и Лили. Но зато он был на бесконечном количестве других похорон...
- Они на волшебном кладбище...
- Ты был там когда-нибудь? - ровным и твердым голосом спросил Гарри.
- Однажды.
- И какое оно?
Сириус затруднился, как ответить: хорошее? Красивое? Такое, что во второй раз туда не тянет?
- Это кладбище, Гарри...
- И где же оно?
- Недалеко от Годриковой Лощины... если ты захочешь посетить его, я возьму тебя с собой. После С.О.В.
- Но ведь это будет только через месяц!
- Гарри, я все понимаю, я понимаю, почему ты хочешь отправиться туда, но пойми - это будет нелегко и непросто. И причина того, что ты там до сих пор не был...
- В чем? - глаза Гарри засветились в темноте комнаты, волосы сливались с окружающим его полумраком. Его лицо было настолько бледно, что казалось каким-то призрачным отпечатком в полутьме.
- В том, что это небезопасно. Насколько мне кажется, для тебя куда безопасней находиться сейчас в школе или же дома, рядом со мной. Я даже не уверен теперь в Норе... Я очень люблю тебя, Гарри, однако я тебе не кровный родственник, а магия Дамблдора не может тебя защитить. Если ты отправишься туда, придется захватить Дурслей...
- Нет! Нет! - вскочил на ноги Гарри. - Это словно... Я не хочу идти туда с ними! Как у тебя даже...
- Но Гарри...
- Как же ты не понимаешь... - и горе, прозвучавшее в его голосе, заставило Сириуса остановиться. Все это прозвучало так, словно Гарри не рассердился, а пришел к каким-то мрачным умозаключениям. - Ты не понимаешь, и понять не хочешь. Тебя не волнует... Я думал, с тобой будет лучше, чем с Дурслями, но на самом деле ты такой же, как они, - ты тоже все время врешь мне.
- Да что ты говоришь, Гарри? Ты что - хочешь вернуться и жить с Дурслями?
Гарри охнул, словно Сириус ударил его, и тот немедленно пожалел, что эти слова сорвались у него с языка, но раньше, чем он успел бы извиниться или хоть что-то сказать, Гарри развернулся и выбежал из комнаты. Сириус слышал его шаги на лестнице, потом распахнулась дверь в спальню мальчиков - и наступила тишина. Он подождал еще несколько минут, уверенный, что Гарри одумается и вернется. Но этого не произошло.

*****************

…Сердце в ее груди разбивалось от мыслей о Тристане. Когда она видела его в последний раз, его бесчувственное тело, переброшенное через седло, уносил скакун леди Стэйси, кузины темного мага Моргана. Ходили слухи, что в ее чулане не счесть зачарованных кожаных корсетов, с помощью которых она принуждала несчастных волшебников исполнять все свои коварные желания. А, иссушив их жизненные силы, леди Стэйси сбрасывала их в бездонную пропасть, над которой долгие годы трудились ее верные слуги.
Риэнн залилась безутешными слезами, и ее сдавленные рыдания привлекли внимание капитана пиратов, рослого темноволосого мужчины. Он стоял на носу - мужественный, с обнаженным торсом, несмотря на то, что волосы на его груди покрылись инеем.
Она слышала, как другие пираты обращались к нему "Свен", а потому была уверена, что это и является его именем (Риэнн была прекрасна, но не слишком смышлена).
Он шагнул к ней. Гневные беспощадные волны хлестали и перекатывались через палубу, и Риэнн безуспешно попыталась устоять под их напором, потеряв в этой борьбе почти всю свою одежду.
Его зеленые глаза обожгли ее.
- Взгляни на родину свою в последний раз, о пленница прекрасная моя, - прорычал он, бросая завороженно-алчущий взгляд на ее полуобнаженное тело...
- Эй, Джинни! Ты не спишь? - окликнул ее голос из-за занавески, отгораживающей кровать.
- Нет-нет, - пискнула она, быстро заталкивая "Брюки, полные огня", под одеяло и натягивая его повыше. Это был голос юноши - немного приглушенный. Может, Рон? Для Чарли этот голос слишком юный... - Можешь войти.
Занавеска отодвинулась, и Джинни с удивлением убедилась, что ее посетитель вовсе не Рон, а Симус Финниган. Она захлопала глазами, но определенно - это был Симус: от светлых волос до разодранных кроссовок. Зачем он явился?..
Он, спотыкаясь, вошел. За плечом у него висела сумка, в руке были перья - судя по всему, он пришел прямо с учебы. Переминаясь и явно чувствуя себя неловко, он остановился у ее кровати. Джинни смотрела на него со все возрастающим удивлением: чтобы Симус - да вдруг мялся! Обычно он был слишком занят разными мерзкими шуточками.
- О, салют, Симус! - как можно любезней поприветствовала его она, надеясь, что это поможет ему немного расслабиться.
Не помогло. Симус застеснялся еще больше. В этот момент ей в голову пришла еще одна мысль:
- Ты здесь, потому что заболел?
Симус покрутил зажатое между пальцев перо:
- Нет... не совсем.
- Не совсем?
- В смысле, совсем нет, - Симус опустил перо и добавил, - я тут подумал... может, ты пойдешь со мной на Святочный Бал?
От удивления Джинни на миг лишилась дара речи - просто уставилась на бедного Симуса, от чего тот начал медленно, но верно краснеть.
- Но, - быстро спохватилась она, - ты же семикурсник, и уже можешь ходить в паб! А я - я еще нет...
- Я знаю, - терпеливо кивнул Симус, - потому и спрашиваю тебя о Святочном Бале.
- А зачем тебе проводить вечер с толпой шестикурсников, когда ты можешь пойти в паб?
- Я не хочу проводить вечер с толпой шестикурсников, - возразил Симус. - Я хочу провести вечер с тобой.
- О... - произнесла Джинни. И повторила. - О... Хорошо.
Симус взглянул на нее. С его лица уже пропали красные пятна, и теперь он смотрел на нее с некоторым недоумением и даже задором, хотя все еще немного взволнованно.
Вот Драко - тот никогда не волновался. Она попыталась представить, как бы Драко пригласил ее на Святочный Бал, - и потерпела полный крах. Даже если бы они встречались - он бы все равно этого не сделал. Он бы просто посчитал, что они должны пойти вместе и ждал бы ее внизу Гриффиндорской башни - как всегда невероятно выглядя и нисколько не сомневаясь, в том, что она будет вне себя от радости, увидев его. Словом, он был бы, как всегда, в своем репертуаре - и это в нем даже немного раздражало.
Но зато он, без сомнения, мог сделать для нее что-то романтическое и удивительное - вроде пары стеклянных туфелек из пары носков. И, когда Драко совершал что-то в этом роде, это никогда не казалось неуклюжим, неловким или заранее подготовленным; он просто делал то, что чувствовал, - как всегда, изящно и искренне.
Джинни захлопала глазами.
Сейчас причин размышлять о Драко нет и быть не должно: это ведь не он пригласил ее на Святочный Бал, да и вообще - у него есть подружка. А Симус симпатичный, милый и очень классный.
Она наконец оторвала взгляд от простыней и посмотрела на него:
- Парвати рассказала мне, что ты сделал на квиддичном поле. Это очень мило с твоей стороны.
Симус улыбнулся.
У него веснушки. Совсем чуть-чуть. На переносице.
- Да ну, не за что. Готов на все, чтобы взбесить Малфоя.
- Право, ты не должен был так поступать. Это было очень смело.
- С тех пор делал я и более смелые вещи, - заметил он, - и Джинни почувствовала, что краснеет. Да уж, для него это было явно волнующе - прийти сюда и пригласить ее на бал, они ведь не были достаточно близко знакомы. Какой же он милый.
Она подняла голову и произнесла:
- Ну, конечно же, я с удовольствием пойду на Бал с тобой, Симус.
На лице Симуса засияла солнечная улыбка.
- Замечательно! Ты можешь сообщить Рону, что я верну тебя после полуночи. Знаешь, это немного пугает - просить старосту отпустить его младшую сестренку.
- Рон будет в пабе "На бровях", - ответила Джинни. - Он выдует галлон сливочного пива и к полуночи свалится с ног. Он бы не заметил, если бы ты вместо меня принес бы в Гриффиндорскую башню тыкву.
- Думаю, что наутро он все же разберется. А значок старосты достаточно остр, и мне бы хотелось сохранить свою шкуру целой, - улыбнулся Симус, обошел вокруг кровати и, к немалому удивлению Джинни, поцеловал ее в щеку. - Мне пора на тренировку. Надеюсь, что вскоре они все-таки выпустят тебя из этого чертового местечка.
- Надеюсь, - рассеянно кивнула Джинни. Теперь ее занимала другая мысль - поцелуй в щеку прошлой ночью. - Симус, - неожиданно для самой себя окликнула она его.
Он уже отодвигал занавеску, но остановился:
- Что?
- Ты... ты был здесь прошлой ночью? - с колотящимся сердцем спросила она. - Ты не заходил ко мне?
Он покачал головой, немного смущенный этим вопросом:
- Нет... не заходил. А почему?..
- О, - Джинни упала на подушки с чувством невероятного облегчения и странной вины. - Нет, ничего...

***************

- Симус пригласил тебя пойти с ним на Святочный Бал? Да это же замечательно! - засияв, воскликнула Гермиона, глядя на уплетавшую яичницу с тостом Джинни. Ее наконец-то выписали из лазарета, и, хотя она чувствовала себя просто прекрасно, она все же не могла отделаться от странного ощущения нависшей над ней тьмы.
- Ш-ш! - зашипела Джинни, но, по счастью, Симус сидел на противоположном конце Гриффиндорского стола и вряд ли мог что-либо услышать.
- И ты сказала "да"? - поинтересовался Рон, гоняя ложкой по тарелке кусок хлеба. Похоже, он не слишком-то голоден.
- Ну, конечно же она сказала "да", - быстро произнесла Гермиона. - Симус такой классный, симпатичный, очень милый, талантливый и забавный.
Рон опешил.
- Какая потеря! Гермиона, может, это тебе стоит с ним встречаться?
Гермиона покраснела:
- Я имела в виду...
- Я сказала "да", - отрезала Джинни.
- Великолепно! - Гермиона радостно заулыбалась. - Это так чудесно, Джин...
- Спасибо, - кивнула Джинни, не в силах избавиться от ощущения, что Гермиона как-то чересчур за нее рада.
- Всем привет, - Джинни подняла глаза и увидела Гарри, занимавшего припасенное ему свободное место между Роном и Гермионой. Он по-прежнему выглядел немного усталым, но уже куда лучше, чем раньше.
- Симус позвал Джинни на Святочный Бал, - сообщила ему Гермиона, едва он успел взяться за вилку.
- Чудесно, - Гарри рассеянно потыкал сосиску и поднял взгляд на Гермиону. - Это ведь хорошо, правда? Ты не говорила мне этого, потому что думала, что я вознегодую или еще что?
- Нет, - тряхнула головой Гермиона, - это действительно хорошо.
- С другой стороны, Симуса не будет в пабе - а это плохо, - Рон потянулся к молочнику и плеснул себе сливок в кашу. Когда он поднял голову, на его лице было задумчивое выражение.
- Эй, Гарри, у тебя сейчас "окно", да? - Гарри кивнул. - Пойдем со мной в Хогсмид? - предложил Рон. - Только надо заглянуть на фабрику к Фреду и Джорджу. Надо разобраться с документами по поводу последних приготовлений у вечеринке в пабе. А разрешение на отлучку из школы у меня есть, - и Рон похлопал себя по карману с торчащими оттуда свитками пергамента.
- Я пойду с тобой, - пожал плечами Гарри. - Конечно. Почему бы нет?
- А вы успеете вернуться до Ухода за магическими существами? - встревожено спросила Гермиона.
- Ну, не успею, так не успею, - равнодушно пожал плечами Гарри.
- Но... Чарли обещал нам что-то особенное...
- Ну, так и расскажешь мне об этом потом, - подвел черту разговору Гарри.
Казалось, Гермиона хотела что-то сказать. Джинни была уверена, что, сделай она это, Гарри взорвался бы не хуже Флибустьерского фейерверка. У этой парочки отношения явно накалялись, на это можно было смело поставить галлеон.
- Все еще любишь Чарли? - поспешно встряла она. Гермиона с трудом оторвала взгляд от Гарри.
- Он отличный учитель, - кивнула она. - Он все-все знает. На прошлой неделе он целых два часа рассказывал о додо.
- Никогда бы не подумал, что это могло быть столь сексуально, Гермиона, - заметил Рон.
- Я не сказала, что это было сексуально, - раздраженно заметила Гермиона, и уже в следующую минуту они с Роном предавались своему привычному занятию, споря друг с другом. Гарри тихо сидел между ними, глядя куда-то в пространство. Какое-то странное, знакомое ощущение мелькнуло у Джинни, когда она взглянула на него. Он явно напоминал ей кого-то: и тем, как он сидел, и этими сменяющими друг друга выражениями лица, и этими глазами, кажущиеся слишком взрослыми на этом юном лице... И в миг, когда он поднял руку и откинул с глаз волосы, она поняла, что все это она уже видела.
У Тома.

**************

- Ну, быстрее же, Гарри. Весна на носу. Ну, пошли же! Я сказал Фреду с Джорджем, что мы будем до полудня.
- А, да, хорошо, - Гарри оторвал взгляд от свисающей с ветки сосульки. На бледном лице полыхали румянцем скулы, руки тоже раскраснелись от мороза - перчатки он не надел. Он вздохнул, и продолжил путь. - Весна на носу?.. Ты говоришь, как Малфой.
- Не дай Бог, - Рон терпеливо ждал, пока Гарри его нагонит. По счастью, декабрьский день был просто великолепен, небо напоминало опрокинутую синюю чашу, расписанную бледными полосками облаков. Дорога, ведущая в Хогсмид, поблескивала и мерцала, голые ветви деревьев тянулись к небу черными трещинами. На фоне всей этой яркости и красоты мрачное настроение Гарри смотрелось омрачающей прекрасный пейзаж кляксой.
- И вправду, Поттер, - протяжно произнес Рон в лучших традициях Драко, - если б я знал, что ты будешь тащиться, как нагруженная покупками улитка, я бы, во-первых, тебя не позвал.
- Ха-ха. Очень смешно, - Гарри, наконец, догнал Рона, и дальше они пошли вместе. - Даже он не всегда так говорит, - улыбка Рона увяла. - Ну и ладно. От тебя это звучит еще хуже, - Гарри подумал и добавил. - И гаже.
- Ты просто пользуешься моим добродушием.
- Возможно, - искоса взглянул на него Гарри. - Давай-ка лучше побеседуем о другом. Ты уже пригласил кого-нибудь в паб?
Рот споткнулся об валяющуюся на земле сломанную ветку:
- Ох... На самом деле - нет...
- А что так? - удивленно поинтересовался Гарри.
Рон медлил с ответом. Признаться, он был удивлен тем, что Гарри, судя по всему, избавился от своего погребального настроения настолько, чтобы обратить внимание на то, встречается с кем-нибудь Рон или нет.
- Да тут столько работы... сам понимаешь - староста, и все такое... Некогда глаз на кого-нибудь положить. Девушкам это не по вкусу.
- Ну, коль ты так говоришь...
- А ты уже пригласил Гермиону?
Гарри замялся.
- Ну... нет. Я тут подумал... А почему ты спросил? - на душе заскреблись встревоженные кошки. - Она не говорила тебе часом, что собирается пойти с кем-то другим?
- Нет, идиот. Но, думаю, тебе не добавит положительных очков, если ты ее не позовешь. Никому не приятно чувствовать себя чем-то само собой разумеющимся.
Губы Гарри дрогнули - Рон догадался, что тот вспомнил их четвертый курс.
... В другой раз позови меня пораньше, а не оставляй в качестве запасного варианта!
Тогда Рон впервые увидел по-настоящему сердитую Гермиону, ну, не считая, пожалуй, того раза, когда она дала Малфою пощечину. Это воспоминание - оба воспоминания - вызвали сейчас у него только улыбку.
- Ну, так я позову ее, - пожал плечами Гарри, мрачно возя по снегу ботинком (черным водонепроницаемым ботинком из драконьей кожи). Рон не мог не заметить, что по мере ухудшения настроения гардероб Гарри явно становится все лучше и лучше. Все эти драные свитера, рубашки не в размер, из рукавов которых торчали его запястья, обшарпанные кроссовки ушли в прошлое. Рон не мог прийти к однозначному заключению: было ли это влияние Драко или же у Гарри была подружка, которой было не все равно, что на нем надето.
- Рон?..
- Что?
Гарри открыл рот, но передумал говорить. Рон проследил за его взглядом и обнаружил спускающуюся по тропинке навстречу им Пенси Паркинсон с охапкой свитков в руках.
Увидев их, она усмехнулась:
- Гарри, Рон, привет, а почему это вы не на Уходе за магическими существами?
Рона она всегда раздражала. Неудивительно, что ей не с кем пойти в паб, - обладая такими же начальственными задатками, что и Гермиона, Пенси была начисто лишена доброты, благородства и великодушия. Кроме того, хотя Рон совершенно не разбирался в девчачьих тряпках, что-то ему подсказывало, что у Пенси были проблемы со вкусом: иначе как можно было объяснить присутствие в ее одежде одновременно оранжевого, желтого, ярко-синего и зеленого цветов? Это сочетание придавало ей даже более желтушный вид, чем обычно. Возможно, и были парни, которые западали на такой впечатляющий типаж, - Рон к ним не относился.
- А ты куда, Пенси?
- Ходила за разрешением посетить Хогсмид и несу объявления о намечающейся вечеринке в пабе, - снисходительно ответила она. - А вы?
- Нет, мы - прогуливаем, - неожиданно зло ответил ей Гарри. - Можешь бежать обратно и всем подряд об этом рассказывать.
- Мы по делам, Пенси, - пояснил Рон. - Мы направляемся на фабрику Уизли. Дамблдор нас отпустил, так что повода для визгов нет.
- Словно бы я этим собиралась заниматься, - негодующе ответила Пенси.
- Еще бы не собиралась. Если бы просто думала, что это даст тебе малюсенькую ослепительную выгоду... - произнес Гарри тоном, удивившим Рона своей резкостью. - Пока, Пенси.
Гарри развернулся и зашагал прочь, и Рону пришлось припустить со всех ног, чтобы нагнать его:
- Ты что, Гарри? Что все это значит?
- Мне она не нравится, - поджал губы Гарри. - У меня от нее мурашки по коже бегают.
- Вроде это ты у нас из тех, кто всех душой со Слизерином? - фыркнул Рон.
Гарри шагал вперед, пиная и раскидывая снег ботинками.
- Ага, конечно. Я и не думал, что ты поймешь.
- Гарри, - раздраженно начал Рон, но по напрягшейся спине Гарри понял, что все слова все равно будут бесполезны. Замедлив шаг, он глянул через плечо: Пенси все стояла там, где они оставили ее, глядя им вслед, и на мгновение Рону показалось, что ее лицо вспыхнуло бешеной злобой. Она развернулась и продолжила свой путь, через несколько мгновений скрывшись за деревьями.

*******************

Едва не уснув на Истории Магии, Драко последним пришел на Уход за магическими существами. Все уже были на месте, но Чарли еще не появился. Когда Драко подошел к условленному месту на снежному поле, то увидел одиноко стоящую в стороне от других гриффиндорцев Гермиону, которая с отсутствующим выражением лица смотрела куда-то в сторону Запретного леса. Без обычно подпирающих ее с обеих сторон Рона и Гарри она смотрелась совсем маленькой и хрупкой. Кстати, странно, что их до сих пор нет - судя по времени, урок уже начался. Проходя мимо Гермионы к группке студентов своего факультета, Драко чуть замедлил шаг, чертыхнулся и, присев, сделал вид, что возится со шнурком на ботинке.
- Где Гарри? Где Уизли? В чем дело? - прошипел он уголком рта.
Гермиона вздрогнула и занялась якобы выбившимся локоном, старательно заправляя его за ухо:
- Они пошли в Хогсмид с каким-то бумажками по поводу Паба. Дамблдор отпустил Рона.
- Но не Гарри?..
- Думаю, да.
- То есть он просто прогуливает.
У Гермионы был весьма несчастный вид:
- Похоже на то.
- Похоже, - Драко прекратил возню с ботинком, выпрямился и направился к остальным слизеринцам. Блез тут же ухватила его за руку и кинулась на шею в знак приветствия.
- Ты припозднился, - улыбаясь ему, заметила она.
- Задержался в кабинете мадам Хуч по поводу переигровки вчерашнего матча, - пояснил Драко.
- Но мы же выиграли, - возмущенно вскинулся Малькольм Бэдкок, откинув челку со своего бледного, заостренного лица. - В честной и равной игре.
- Мы никогда не выигрываем у кого-то честно и прямо, - указал ему Драко. - Позволь тебе напомнить: мы слизеринцы, а не хаффлпаффцы. Мы выигрываем за счет хитрости.
- И при помощи обмана, - добавила Блез.
- И при помощи обмана, - согласился Драко.
- Гляди-ка! - воскликнула Блез. Ее глаза стали похожи на огромные блюдца. Драко повернулся: к ним по полю приближался закутанный в темный зимний плащ Чарли, толкая перед собой что-то вроде тачки или тележки, накрытой брезентом. Из-под брезента вырывались клубы пара.
- Что это он сюда несет?.. - заинтересовался Малькольм Бэдкок.
- Думаю, я знаю, - с уверенностью заявил Драко. Существовала всего одна вещь, способная облегчить Чарли этот путь. - Это должно быть...
- Драконы, - громко объявил Чарли, остановившись между группами студентов и ставя тележку, от которой шел пар, - одни из самых увлекательных существующих магических существ.
Класс согласно закивал. Чарли все просто обожали. Даже холодные слизеринцы таяли в лучах исходившего от него обаяния, а некоторые слизеринские девушки просто заходились от хихиканья, когда он находился поблизости. Он был достаточно молод, чтобы стать одним из тех учителей, по которым сохли студентки, - и, говоря по правде, довольно много семикурсниц из всех домов стали его поклонницами. Скажи он, что тролли весьма увлекательные собеседники или же корнуэльские пикси могут стать прекрасными товарищами по учебе - они бы и тогда бы радостно с ним согласились.
- Я шесть лет работаю с драконами, - начал Чарли, - могу сказать, что нет другого животного, суть которого толковалась в волшебном мире настолько превратно. Тому, который у меня под покрывалом, всего неделя от роду, - он осмотрел класс и, заметив отсутствие Гарри, сдвинул брови. - Итак, кто хочет взглянуть на настоящего дракончика?
Дружный вздох свидетельствовал о неуемном желании всего класса. Даже обычно сдержанные слизеринцы издали звук, близкий к утвердительно-одобрительному бормотанию. Радостно улыбаясь, Чарли снял что-то с тележки - пару толстых огнеупорных перчаток - и скинул с себя плащ, продемонстрировав свой старый драконоустойчивый наряд - кожаную куртку и штаны. Несколько представительниц прекрасного пола издали полный счастливого томленья вздох, на который Чарли либо не обратил внимания, либо просто не показал, что заметил его.
- Оох, - выдохнула Блез, - судя по всему, это будет лучшим предметом...
Драко фыркнул от смеха.
Блез метнула в него колючий взгляд:
- Ты ведь возражаешь, что я разглядываю Чарли, неправда ли, дорогой?
- Сколько угодно, - беззаботно кивнул Драко. - Можешь смотреть на него влажным взглядом.
Глаза Блез сузились, но Драко отнесся к этому с полнейшим равнодушием. Его взгляд опять вернулся к Гермионе, которая, как он предчувствовал, разделяла его внутреннее веселье. И точно, она явно старалась удержаться от смеха, что выделяло ее среди остальных девушек, выглядящих так, словно они решали, кинуться на Чарли всем косяком или немного подождать.
- Признаться, этот урок является в некотором роде результатом неожиданной аварии, - все также бодро продолжал Чарли, натянув перчатки и занявшись застежками, удерживающими брезент поверх тележки. - В этом году я занимался драконьим яйцом..., он не должен был вылупиться до праздников, но разве об этом можно говорить наверняка? Ну, так или иначе, он появился во вторник, совершенно неожиданно, и только теперь готов встретиться лицом к лицу с внешним миром.
Последняя застежка была побеждена, и Чарли скинул брезент с тележки. Раздался дружный вздох. На тележке стояла большая стальная клетка, а внутри нее, свернувшись в клубочек, крепко спал дракончик, темно-зеленый, с маленькими золотыми рожками на голове. Чарли взглянул на него с выражением глубочайшей нежности и любви и снова повернулся к классу:
- Кто может мне сказать, какой именно это дракон?
Тут же взметнулась рука Гермионы:
- Румынский Длиннорог, - как всегда, отчетливо и ясно произнесла она. Однако Драко мог бы безошибочно сказать, хотя сам не понимал, откуда у него это ощущение, что ее что-то явно беспокоило. Когда она опускала руку, на ее лице промелькнуло выражение горя.
- Верно, - кивнул Чарли. - А что он ест?
Гермиона снова вскинула руку, но Чарли вызвал Невилла, который рискнул предположить, что дракон питается козами и прочей скотиной, и добавил, что рог этого дракона является компонентом многих зелий. Чарли наградил Гриффиндор пятью очками. Драко предположил, что исключительно из любви к Невиллу, нежели по какой-то другой причине. Понять это Драко не мог: по его мнению, Невилл был совершенно бесполезным... Хотя когда он как-то поделился этой мыслью с Гарри, тот в ответ ему чуть голову не оторвал.
- Вот ведь беда-то, - голос Чарли оторвал Драко от его размышлений.
С недовольным выражением лица Чарли сидел в снегу около тележки.
- Я забыл ему корм! Двое добровольцев - сбегайте ко мне в кабинет и принесите его. В синем ведре у меня над столом - справа... Ну... Малфой и Грейнджер.
Драко вздрогнул от удивления - он не поднимал руки. Блез рядом с ним просто излучала ярость: она всегда ревновала его к Гермионе - еще с прошлого года. Не взглянув в ее сторону, он подошел к Чарли и принял у него из рук большой золотой ключ.
- Вторая дверь после кабинета Снейпа. И поторопитесь, - произнес Чарли подошедшей с несчастным выражением на лице Гермионе. Драко был почти обижен: она же должна изобразить, что ей отвратительна сама мысль о том, что ей придется провести с ним хоть сколько-нибудь времени, а по ней этого совершенно не скажешь... - Хорошо бы дракон не проснулся голодным: они тогда имеют тенденцию пронзительно орать.
Драко кивнул, сунул ключ в карман и пошел в направлении замка, чувствуя, что Гермиона следует за ним, под ее маленькими ботиночками похрустывал наст. Лишь только они удалились из зоны слышимости, Гермиона заявила безо всяких преамбул:
- Драко, я хочу с тобой кое о чем поговорить.
- Великолепно, но для паба у меня уже есть пара.
- Ха. Очень смешно. Хотя это имеет некоторое отношение к тому, что я тебе сейчас скажу.
- И что же?
Гермиона глубоко вздохнула:
- Джинни идет на Святочный Бал с Симусом.
Драко замер, как вкопанный. На мгновение он вдруг ощутил и ледяной ветер вокруг, и просачивающийся сквозь ботинки холод мерзлой земли, и болезненную яркость зимнего неба.
Потом он пожал плечами:
- Рад за нее.
Гермиона затаила дыхание:
- Прекрасно. А теперь еще раз, с меньшим чувством.
- Я же сказал - рад за нее, - Драко снова двинулся вперед, Гермиона зашагала рядом. Вот они уже у дверей в замок. - Джинни и я?.. - произнес Драко. - Нет, это несерьезно... Да мы никогда и не были вместе. У меня есть подружка. Да и не будь ее...
- ... не будь ее?
- ... я все равно не был бы с Джинни, - тихо произнес он. - По другим причинам.
Гермиона молчала. Драко знал - она ждала, уточнит ли он эти причины. Он не стал. Они вошли в замок, который приветствовал их прикосновением теплого воздуха.
Дверь позади них закрылась.
Гермиона покачала головой:
- Ну, раз так... Тогда прими это как судьбу.
В смехе Драко не было ни капли настоящего веселья:
- Мой отец говорил, что о судьбе говорят в случае, когда ты не знаешь имени того, кто тебя имеет...
- В отношении тебя это можешь быть только ты сам.
- Как там дела с Гарри? - резко спросил он.
Гермиона покраснела, поняв, что неожиданность этого вопроса была связана с тем, что он не собирался сейчас продолжать беседу о Джинни и Симусе. Он отложил это на дальнюю полочку, чтобы обдумать попозже.
- Так себе, - ответила она. - Я волнуюсь.
Внезапно Драко понял, что этот разговор ему тоже неприятен.
- Волнуешься?
Гермиона пожала плечами. Сейчас они шли по длинному коридору мимо других студентов, периодически удивленно оглядывающимся им вслед. Гермиона понизила голос.
- У него несчастный вид, он мало на что обращает внимание... Вчера вот они допоздна беседовали с Сириусом, и он не захотел рассказать мне, о чем... А сейчас он прогуливает урок - это конечно, не конец света, но на него не похоже.
Они подошли к двери в кабинет Чарли, Драко ковырялся с замком, Гермиона наблюдала за ним с самым несчастным видом.
- Ты тоже думаешь, что у него депрессия, да?
- Да, пожалуй, в последнее время он что-то часто одевается в черное, - Драко отомкнул замок, открыл дверь и прошел в кабинет, Гермиона последовала за ним. - Возможно, это все из серии "воин облачается к близящемуся апокалипсису" - что само по себе очень печально - или у него ухудшилось зрение и он боится, как бы ему случайно не надеть не сочетающиеся цвета...
- Не надо, - остановила его Гермиона. - Ты же знаешь, у меня нет чувства юмора, когда речь идет о Гарри и апокалипсисах.
- Слушай, что же это за жизнь мы ведем, коль скоро даже слово "апокалипсис" используем во множественном числе.
Гермиона улыбнулась.
- Да, что-то неважную в последнее время, правда? Прости, Драко. Я знаю, что ты тоже...
Драко не ответил, удивленно оглядываясь по сторонам. Поскольку Чарли был самым младшим членом преподавательской команды, кабинет его был невелик, если не сказать мал, зато настолько одомашнен, что все остальное просто не имело значения. Изображения машущего и улыбающегося клана Уизли занимали все мыслимые места. Маленькие обшарпанные письменные столы были накрыты пестрыми румынскими тканями, а стена у двери была украшена радужно переливающейся драконьей чешуей. На дальней стене висело зеркало в деревянной раме, которое Драко тут же опознал: оно прибыло вместе с Чарли из его драконьего лагеря. Столик, рядом с письменным был завален книгами с золотыми корешками: Разумеется, Фантастические звери (у кого такой нет). Настольная книга охотника на драконов. «Истории о Драконах: сборник» маленькая книжка, прожженная в нескольких местах, и роман «Грезы о драконах» в красочной матерчатой обложке.
Драко обернулся. Пока он занимался изучением кабинета Чарли, Гермиона обнаружила нужную корзину: она действительно стояла высоко на полке над столом. Теперь Гермиона присматривала, на что можно было бы влезть, чтобы до нее добраться.
- Гермиона, что ты слышала об ониромантиках?
- Каких-каких романтиках?
- Ониромантиках, - поправил ее Драко.
- А, - она слегка покраснела. - Волшебниках, путешествующих во снах?
- Точно.
- Ну, я знаю, что их обучение весьма длительное и трудное, - Гермиона обнаружила высокий табурет и понесла его к полке. - Я знаю, что это такое направление есть в Гильдии Авроров. И еще я знаю, что если что-то сделать неправильно, то можно раздвоиться - не в физическом смысле, а в психическом.
- Звучит неприятно...
- Ты никогда не станешь прежним, - мрачно заметила она, взбираясь на табуретку и неожиданно покачнувшись на ней.
- Вот, держись за руку, - воскликнул стоящий позади нее Драко, и она с благодарностью воспользовалась его предложением. Драко старался абстрагироваться от того, что теперь его глаза находились на одном уровне с ее изящными икрами в черных чулочках. Даже когда он Гермиону терпеть не мог, у него возникала мысль о несовершенстве вселенной, коль скоро этот отвратительный Рон Уизли встречается с девчонкой с такими классными ножками...
- Есть! - радостно произнесла она, и передала ему ведерко, которое он осторожно поставил на стол. - Фу, - добавила она, сморщив нос от отвращения, когда рассмотрела его содержимое. - Там какое-то месиво...
- Ну, по-твоему, что должны есть драконы? - усмехнулся Драко. - Вафли?
- Сухой корм? - предположила Гермиона, балансируя на своем табурете. - Уверена, Чарли что-то говорил про сухой корм...
- Ни один уважающий себя дракон не станет жить на сухом корме. Именно поэтому в сказках они пожирают юных прекрасных девственниц, а не поглощают миски салата. Я бы на твоем месте стоял от дракона подальше, что бы там ни говорил Чарли... - Драко осекся, поймав весьма специфический взгляд Гермионы, и быстро добавил:
- Я не в смысле, что ты девственница... - ее брови поползли вверх. - И не то, чтобы нет, - еще более поспешно брякнул он, внезапно осознав, что этот аспект ее отношений с Гарри как-то не приходил ему в голову. Они ведь?.. или нет?.. - Нет, не то, чтобы я это знал... Да и вообще - откуда бы я это узнал? Гарри никогда и ничего мне о тебе не говорил... Ой, не то, что он не говорит о тебе - он говорит о тебе постоянно, но... - Драко почувствовал, что его понесло, и с трудом остановил весь этот словесный потоп. Гермиона смотрела на него с выражением, которое он мог интерпретировать только как тотальное бешенство. - Я тут подумал, если я съем содержимое этого ведра, ты согласишься забыть все, что я тут только что сказал?
Гермиона молчала. И вдруг, к его изумлению, рассыпалась дробным смехом - она хохотала, прикрыв рукой рот, пока не потеряла равновесие, соскользнув вперед и едва не свалившись с табурета: он подхватил ее за талию и, все еще хохочущую, поставил на ноги.
- Ох, - наконец произнесла она, повернув к нему лицо, - ты бы видел себя... Ты что - действительно бы съел то, что в ведерке?
- Не знаю, - признался Драко. Одна проблема полностью занимала его ум и руки. Он не был уверен, что Гермиона осознавала, насколько близко к нему она сейчас стоит. Войди сейчас в дверь Гарри, он бы схватился за меч отнюдь не ради тренировки. - Может быть, если бы тоже меня захотела.
Ну, и кто тебя потянул за язык!? Черт! - разъяренно подумал он. - Черт, черт, черт!!!
Ее глаза расширились и вспыхнули, губы дрогнули в улыбке и приоткрылись, чтобы что-то произнести, - и вдруг она замерла. Краска залила ее лицо, словно ее сунули в кипяток, и она быстро отстранилась от него.
- Что-то мы припозднились, - торопливо произнесла она, дрожащей рукой потянулась к стоящему на столе ведру, схватила его и почти опрометью кинулась к дверям. - Пошли быстрее, а то Чарли удивится, где мы столько ходим, - выдохнула она и выскочила в коридор.
Драко озадаченно смотрел ей вслед, но тут его внимание привлекло нечто иное: за раму зеркала, висевшего у двери, было заткнуто фото Джинни в белом летнем платье с убранными в узел волосами. Она махала рукой и посылала воздушные поцелуи. Он взглянул на нее и тут же отвернувшись, поспешил к двери, за которой исчезла Гермиона.
И как за такое короткое время жизнь могла так усложниться? Он сам этому удивлялся. Но, как бы и куда бы все ни шло, он подозревал, что ему лично ничего хорошего это не предвещает. Однако поделать с этим он ничего не мог.

*****************

- Хей, Рон! Отлично выглядишь! Гарри, а ты похож на сырые и мрачные выходные. Что не так? Все переживаешь по поводу вчерашней игры? Если уж говорить о ней... - Фред понизил голос. - Как Джинни?
- В полном порядке. Как всегда – заносчивая, нахальная и противная, - Рон погрузился в одно из огромных лимонно-зеленых кресел аппетитной формы, украшавшее офис Фреда и Джорджа. - И разумеется - никакого уважения к старшим.
Сквозь огромное окно во всю стену фабрика Уизли была видна, как на ладони. Огромные - заводского размера - котлы с булькающим и дымящимся диковинным варевом, перегонные кубы - размером со взрослого волшебника - с разными ингредиентами для зелий, целый бассейн горячего шоколада, - для Пингвиньей мятной резинки, - сообразил Гарри.
Потолок в офисе над ними тоже был заколдован, однако вовсе не так, как в Большом Зале Хогвартса. Тот показывал настоящее небо за пределами замка. А этот сейчас напоминал небо в пустыне: пронзительно-синее, с золотистыми облачками. Гарри решил, что таким как раз и бывает небо в Египте. Там как раз находился Билл (ну, уж точно не ньюкастлское небо, где сейчас был Перси).
- Новые поставки от "Слизня и Рюмашек", - радостно сообщил Джордж, входя в кабинет, пригнувшись под тяжестью большой картонной коробки. Он кинул ее к ногам Фреда и утер лицо подолом майки. - Эй, дети, - кивнул он Гарри и Рону, едва ли не взвившимся от возмущения: что за обращение: в конце концов, близнецам было только девятнадцать. - Каким ветром вас сюда занесло?
- Бумажным, - Рон кинул пергаменты Джорджу. Тот поймал их и устроился на края стола изучать контракты.
- Что ж, выглядит прекрасно... - кивнул он. - Я могу это подписать... А почему ты просто не отправил это совой?
- Я хотел взглянуть на весь этот завод, - Рон поднялся на ноги и подошел к стоящему у окна Гарри... - Я думаю, неплохо было бы перетащить паб сюда. Я просто хотел бы убедиться, что места будет достаточно. Достаточно много.
Фред и Джордж, уже подумывавшие про организацию своего паба, заухмылялись.
- Смотри все, что хочешь, - разрешил Фред. - Я как раз собирался отправить вниз Взрывающиеся сигареты от Бенсона и Гексов - хотите взглянуть?
Рон закивал, но Гарри, чувствуя себя вымотанным, покачал головой:
- Я постою здесь.
Фред внимательно и дружелюбно взглянул на него:
- Ты себя нормально чувствуешь?
Вместо Гарри ответил Рон:
- Да он просто все еще напрягается из-за урока по Истории Магии: каждый должен опросить человека, участвовавшего в падении Вольдеморта. И Гарри достался Снейп.
Гарри удивленно покосился на Рона: это конечно, было правдой, но кто-кто, а Рон должен знать, что это вовсе не причина для того, чтобы об этом кручиниться. А может, и не должен?.. Гарри предположил, что Рон пытается предотвратить расспросы, что было непросто - он в его сторону даже не смотрел.
- О, сочувствую, Гарри, - фыркнул Фред. - Когда выяснишь, чем является его нежелание мыть голову - концепцией борьбы со злом или просто ленью - дай мне знать.
Подхватив с двух сторон коробку, Фред и Рон ушли, оставив Гарри с Джорджем, сидящем на столе и задумчиво болтающего ногами.
- Не думаю, чтобы ты настолько поглощен мыслями о Снейпе, - удивленно заметил Джордж. - В конце концов, он же был на твоем дне рождения. А его исполнение партии Эдмунда Фитцджеральда было просто мастерским. Гарри пожал плечами:
- А я о нем и не думаю.
- Тогда что тебя так напрягает?
- Ничего, - и Гарри уставился на свои ботинки.
- Если бы тебя сейчас увидела мама, она бы закачалась, - произнес Джордж. - Я тут подумываю, не сказать ли ей об этом?..
- У меня есть родители, - возразил Гарри. - У меня есть Сириус.
- Который провел двенадцать лет в Азкабане. Он настолько эксцентричный человек, что может и не заметить, какой ты худой и измученный.
- Сириус заботится обо мне, - возразил Гарри, умышленно опуская момент предыдущей ночи, когда он обвинил Сириус в том, что тот невнимательная и эгоистичная скотина.
- Ладно-ладно, - пошел на попятный Джордж. - Не обращай внимания. Ты выглядишь просто потрясающе. Цветуще. Я слышал, круги под глазами будут писком весенней моды.
- Спасибо, - невнимательно поблагодарил Гарри. Он снова погрузился в размышления о том, как добраться до могил родителей, если Сириус не захочет его взять с собой. Кроме того, ему не давала покоя какая-то мелочь, засевшая в подсознании.
- Да что с тобой, Гарри? Сердечные проблемы? - раздосадовано поинтересовался Джордж, не умеющий деликатно и тактично помолчать больше одной минуты. - Гермиона? Она в кого-то влюбилась? Или это ты в кого-то влюбился и не знаешь, как порвать с ней? У тебя роман с ее сестрой?
- Гермиона - единственный ребенок у своих родителей, - хмуро ответил Гарри.
- Это хорошо, а то эти ситуации всегда такие неловкие... О, привет, Яна! - Джордж со слегка нервным видом соскочил со стола, когда его темноволосая, миниатюрная подружка с планшетом в руке появилась в дверях.
- Как же хорошо, что у меня есть только братья, - сухо заметила она. - Крепкие, взрослые и здоровенные. Джордж, милый, тут для тебя сова. Она не хочет улетать, пока ей не заплатят. У тебя есть сикли?
Джордж кивнул Гарри.
- Скоро вернемся, - произнес он, и поспешил за дверь, Яна следовала за ним.
Гарри проводил их взглядом и счастливый, что наконец-то остался один, прислонился к стене. Он не хотел сейчас никаких расспросов о Гермионе или о "сердечных проблемах". Он знал, что не был достаточно любезен с Фредом, и с Джорджем... И с Роном, коль на то пошло - в последнее время. И кое-что в глубине его мозга подсказывало ему причину, почему он так повел себя по отношению к Гермионе - если не подло, то, во всяком случае, неуважительно. Он хотел бы справиться с этим - но не мог.
Он чувствовал, что все больше и больше зацикливается на одном предмете, а все остальное - обычная жизнь - уходит все дальше и дальше, отшелушивается, словно старая кожа. Если бы он сделал то, что должен был сделать, его не отвлекли и не сбили бы с пути эгоистичные мысли. Он не мог беспокоиться о чувствах других людей, он не мог почувствовать их реакцию на то, чего он хотел, на то, кем он становился.
Только ненависть и навязчивое желание отомстить, только ожидание, отвращение, боль и отчаяние - только эти ужасные и темные эмоции существовали здесь, в этом просвете между тьмой и тьмой.
Он повернулся к окну и посмотрел на фабрику, взгляд скользнул по фальшивому небу далекой чужой страны. В голове возникли произнесенные месяцы назад слова. Произнесенные в каменном подземелье, когда он впервые поцеловал Гермиону.
- Ты любишь его? - спросил он ее тогда, имея в виду, естественно, Драко.
- Я могу полюбить его, - ответила она.
Он не хотел ревновать, это претило его натуре. Но это смутное ощущение вдруг выросло и заморозило его - не потому, что она сказала, что могла вдруг полюбить именно Драко, нет... Потому, что она могла вдруг полюбить кого-нибудь еще. Говоря о себе, он был совершенно уверен, что не смог бы - для него не существовало и не могло существовать больше никого. Потому-то он и не хотел любить ее: он был слишком опасен, его любовь - слишком яростна, однажды отдав себя всего кому-то, он не мог изменить себя или уничтожить ее.
И снова в голове зазвучал голос Гермионы.
«Шесть лет я думала, что ты предназначен мне. Теперь я знаю, что это не так».
Она вовсе не это имела в виду, - сказал он себе. - Она просто была рассержена, она не подразумевала это... Но вдруг наступит такой день, когда она подумает именно это?.. Но знай она, что он на самом деле... что происходит внутри него... - она бы именно это и подумала. И что бы было потом?
Когда он был ребенком, все те, кого он любил, умирали и оставляли его. Если бы это произошло сейчас, он бы, наверное, умер бы.
Если бы не ушел от нее сам.

**************

Симус Финниган сидел за длинным дубовым столом в конце библиотечного зала, читал иллюстрированное пособие по Квиддичу и думал, что все с этим миром в полном порядке: Джинни согласилась быть его парой на вечер, вчерашний матч будет переигран, что означало, что Гриффиндор не выбывает из состязания за Кубок Домов. И вообще, жизнь налаживается. В тот миг, когда он занимался переворачиванием страницы, на книгу упала тень. Он поднял глаза и увидел над собой Драко Малфоя.
С тихим удивленным восклицанием Симус подался назад и выжидательно взглянул на юношу. В последний раз он видел его на квиддичном поле, с побледневшим от ярости лицом Драко выглядел, как черт-знает-что, сейчас же он был собран и даже улыбался, скрестив на груди руки (надо заметить, джемпер был просто потрясающим).
- Финниган, - произнес он. - Хочу сказать тебе пару слов.
Симус откинулся на спинку стула, стремясь придать лицу как можно более равнодушное выражение. Это удавалось с большим трудом: в холодной собранности и спокойствии Малфоя, в жесткой линии его рта было что-то тревожное. Нет, вряд ли он стал бы что-то делать прямо здесь... но ведь он вполне взять и вызвать Симуса на дуэль... Он бы не мог ударить - только при помощи магии, хотя вполне возможно, что и в кулачном бою, он бы весьма успешно испортил ему весь внешний вид.
- Да? И что? - спросил Симус.
- Я слышал, ты пригласил Джинни Уизли на Святочный бал, - спокойно произнес Драко.
Симус на мгновение онемел.
- И что с того? - придя в себя, поинтересовался он. - Тебе-то какое дело?
- Такое, - Драко наклонился так, что его лицо оказалось в считанных дюймах от лица Симуса. - Если ты обидишь ее, я тебя забью до смерти. Лопатой. Уловил?
Симус потерял дар речи и лишь хлопал глазами.
- А если ты кому-нибудь расскажешь о том, что я только что тебе сказал, я тоже забью тебя лопатой до смерти - надеюсь, мне удалось до тебя это донести, Финниган. Ты меня понял?
Симус наконец-то отыскал свой голос - правда, он был куда слабее, чем обычно.
- Лопатой?..
- Да, именно. Заруби себе на носу - я сделаю так, как сказал. Имей это в виду, - Драко шагнул назад и, не оборачиваясь, ушел.

***************

Гермиона решила вместо ужина посидеть над учебниками в общей комнате и устроилась в уголочке, обложившись книгами и подушками. Гарри рассеянно махнул ей рукой по пути в Главный Зал, что отвлекло ее от раскрытой перед ней "Грезы: фантазия или память? Руководство по ониромантике ответит вам".
Рон затормозил около нее и взглянул на то, чем она занималась:
- Учиться?! Сейчас?! Ты что - не проголодалась?
Гермиона покачала головой:
- Нет. Передай мне зеленую книгу, будь любезен.
Рон протянул ей специально выписанный из Флориш и Блоттс "Рунический алфавит".
- Не пора ли поговорить с Гарри?
- Я разговариваю с ним постоянно.
- Ты знаешь, о чем я - поговорить с ним о вас.
Гермиона вздохнула:
- Я понимаю... Обещаю - я поговорю. Прости, наверное, тебе все это ужасно неприятно. Как ваш вояж в Хогсмид?
- А что - Гарри разве тебе не рассказал?
В голосе Гермионы зазвучала легкая горечь.
- Мы сегодня еще не разговаривали. Думаю, он считает, что я все еще сержусь на него за то, что он прогулял Уход за магическими существами.
- А ты?.. - приподнял брови Рон.
- Нет! - всплеснула руками Гермиона, и Рунический алфавит соскользнул с ее колен. - Я скучала по вам, по вам обоим - Чарли принес на урок дракончика, я вспоминала Норберта и ужасно хотела, чтобы вы были рядом... Вовсе даже я не злилась...
Рон покачал головой:
- Ты должна со всем этим разобраться. Я больше не могу с этим Бедным Мальчиком. Лучше просто...
- Я не думаю, что он бедный из-за меня, - тихо заметила Гермиона. - Тут дело в чем-то другом. Именно поэтому-то я и волнуюсь, и потому-то пока ничего ему не сказала...
- Ну, так и что теперь? - подняв с пола Рунический алфавит, Рон вернул его Гермионе, однако успел бросить взгляд на пергамент, который она засунула между страницами. Он был испещрен непонятными символами и загогулинами. - А это еще зачем тебе? - засмеялся он.
- Я просто пыталась перевести немного, - с отчаянным выражением лица ответила Гермиона. - Хотя и не смогла найти ключ... Эти руны не этрусские, не египетские...
- Думаю, это норвежские, - предположил Рон.
- Правда? - распрямилась Гермиона.
- Ага, - мрачно кивнул Рон. - Честно говоря, это звучит так: "Ты так рад меня видеть или у тебя в кармане морской корабль?"
Гермиона ткнула его кулаком так, что Рон вскрикнул.
- Ненавижу тебя! Отдай мне мое домашнее задание!
- Забудь об этом, - Рон поднял пергамент высоко над головой, обстановка была на грани членовредительства, но в этот миг в общей гостиной появилась Джинни. Она бросила взгляд на них и захохотала.
- Может быть, старосты прекратят друг друга бить и прервутся на ужин? - поинтересовалась она, перестав смеяться.
Гермиона вернула себе пергамент и показала Рону язык.
- Иди уж, - велела она, он покорно поднялся и поприветствовал сестру. Гермиона чуть задумчиво проводила их взглядом, размышляя, что за все время трапезы Гарри не сказал ей ни слова. Загрустив, она поудобнее устроилась в подушках, и снова взялась за книги. Но едва она раскрыла Рунический алфавит, как какой-то странный звук заставил ее замереть. Какой-то сдавленный всхлип... Кто-то плачет?
Она встала, скинула с себя клетчатый плед, в который была завернута, и отправилась на поиски. Звук явно шел из спальни мальчиков, она удивленно замерла, но все же вошла - в конце концов, она тоже была старостой, и благополучие студентов входило в ее компетенцию. Она же не из любопытства так поступала, правда? Ну, хорошо, пусть из любопытства - но из совсем-совсем маленького любопытства, и вообще - об этом вовсе никто не обязан знать.
Дверь раскрылась, Гермиона замерла на входе, привыкая к полумраку. На полу у кровати, сжимая в руке открытую коробку из-под Шоколадных лягушек, сидел Невилл.
- Невилл, - с беспокойством поинтересовалась она. - С тобой все хорошо?
Невилл убрал руки от лица и увидел ее:
- Ой, Гермиона... - голос его был очень тих. - Почему ты не на обеде?
- Я осталась позаниматься. Невилл, что случилось?
Он не ответил. Она прошла через комнату и присела рядом с ним. Он снова опустил взгляд к коробочке, лежащей у него на коленях. Она тоже посмотрела на нее, и у нее оборвалось сердце:
- О, Невилл...
На опилках в коробке, свернувшись, лежал Тревор. Он не пытался убежать. Он вообще не двигался. Глаза его были открыты. Гермиона мгновенно осознала, что он мертв.
- Невилл... Мне так жаль... Когда он умер? Ты собираешься его похоронить?
- Похоронить? - отрывисто рассмеялся Невилл. - Ящик просто оказался у ножки моей кровати, когда я вернулся с урока по Уходу за магическими существами. Я понятия не имею, что с ним произошло... - он поднял взгляд на Гермиону, - ты думаешь, что кто-то мог убить его?
- О, ну зачем, кому это было нужно? Это было бы просто очень злым поступком. Может, кто-то нашел его и не набрался смелости сказать тебе? Как долго ты не мог отыскать его?
- Почти две недели, - все также почти беззвучно ответил Невилл. - Тревор был у моего отца, пока он учился в школе... Бабушка вырастила его из головастика... Он собирался жить еще сотню лет...
Гермиона похлопала Невилла по руке. Он был куда худее, чем ей почему-то думалось, Невилл уже не был круглолицым одиннадцатилетним ребенком, он вырос в долговязого высокого юношу. Однако грусть в глазах была прежней.
- Ну же, Невилл... Похорони его в снегу за хижиной Хагрида. А когда вернется Чарли, может, он даст тебе глотнуть Огневиски - мне кажется, тебе сейчас это бы помогло.
- Наверное, ты считаешь меня дураком. Сижу и плачу над жабой, - тихо произнес Невилл. - Ты ведь никому не расскажешь, правда?
- Нет, я не считаю тебя дураком. И никому не скажу.

****************

Драко с трудом заснул в эту ночь. Их краткий разговор с Гермионой все крутился и крутился у него в голове, словно новостной репортаж; он снова видел выражение лица Блез во время урока Чарли и, сидящую рядом с Симусом в Большом Зале Джинни.
Ему бы хотелось поговорить с Гарри, но у того был совершенно отсутствующий вид, а больше ему говорить было не с кем. Даже воспоминание об ужасе, проскользнувшем по лицу Финнигана, не помогало.
Но едва он забылся тревожным сном, как приглушенный стук в дверь его комнаты опять его разбудил. С трудом сев на кровати, Драко откинул назад упавшие на глаза волосы, ткнул пальцем в свечу у кровати, чтобы зажечь ее. Свесив ногу, он содрогнулся от идущего от пола холода.
В дверь снова постучали - на этот раз громче.
- Ладно, ладно, иду, подумаешь, аж из штанов выпрыгивают от спешки, - бормотал он себе под нос, идя к двери.
Там никого не было. Некоторое время Драко таращился в пустоту, потом до него дошло:
- Гарри?
Раздался тихий шорох, и голова Гарри, еще более всклокоченная, чем обычно, вынырнула из ниоткуда и зависла прямо перед ним. Драко вспомнил, что впервые увидел этот номер с мантией-невидимкой на задворках Визжащей Хижины - это испугало его так, что у него буквально в глазах потемнело. Теперь же это не произвело на него никакого впечатления.
- Прости, - покаялся Гарри. - Просто не хотел, чтобы меня кто-нибудь увидел.
- Ага, и очевидно, я тоже, - кивнул Драко, прислоняясь к косяку. - Как ты прошел сквозь дверь гостиной? Как узнал пароль?
- "Честь Слизерина", да? - произнес Гарри. - Из тех паролей, которые ты бы придумал.
- Что ж, очень умно.
- Так что - пропустишь меня внутрь или по-прежнему будешь красоваться здесь в своей шелковой пижаме, как большой, жирный и претенциозный болван? В этом случае, я ухожу.
- Это я-то жирный? - обиделся Драко.
- Впусти меня, Малфой.
Драко опустил руку, и Гарри прошел внутрь, швырнув мантию-невидимку на комод, стоящий в изножье кровати Драко. Под мантией на нем оказалась синяя хлопчатобумажная пижама с продранным рукавом и желтой каемочкой на горловине и манжетах - из тех, что Драко в последний раз надевал, когда ему было лет семь. Гарри удивленно огляделся:
- Не так уж и тесно. Странный потолок, однако...
Драко глянул вверх. Потолок его спальни не был ровным, а круто наклонялся к дальнему концу комнаты, так что Драко всегда приходилось скорчиваться в три погибели
чтобы добраться до кресла у окна. Над его кроватью тоже были окна, но они сужались к внешней стороне стены, создавая неприятное ощущение замкнутого пространства. Зато в комнате имелся исправный камин, что его несказанно радовало.
Драко прикрыл дверь. Потом, чуть подумав, запер ее во избежание непрошеных визитов.
- Ага. Это архитектурный стиль я называю "Ранний Маниак". Раньше это было одной из камер темницы - разве забыл?
Драко махнул рукой на камин, и за решеткой замерцало тихое пламя.
- К делу, Поттер: что тебя сюда привело? Что случилось?
- Мне нужно потолковать с тобой насчет нашей домашней работы.
- Что? - вытаращил глаза Драко.
- Защита от Темных Искусств, - пояснил Гарри. - Курсовик.
- А до завтра это подождать не могло?
Гарри на мгновение озадачился, потом смутился:
- Я подозревал, что поздновато, - он опустил глаза к своим голым ногам, запачканным пылью коридоров. - Я тут прошлой ночью говорил с Сириусом, и у меня возникла идея...
Драко сообразил, что дело будет долгим. Он подтащил к кровати стул, развернул его и уселся верхом, сложив руки на спинке.
- Ты говорил с Сириусом? Спросил его насчет родителей?
Гарри кивнул:
- Ага. Он сказал, что они похоронены в месте под названием Дунсхилл. Тебе при этом названии ничего в голову не приходит?
- Нет, - покачал головой Драко.
Гарри потянулся к нагрудному карману пижамы и вытащил оттуда сложенный пергамент, Драко тут же узнал в нем их домашнее задание. Взмахом развернув его, Гарри прочел вслух:
- "Выберите одно из нижеследующего: Запретный лес, Равенкил, Дряналлея, Дунсхилл, Чиппинг-Содбери, Шептон Маллет". Понимаешь?
Драко бросил взгляд вниз и снова посмотрел на Гарри: тот ждал, прикусив нижнюю губу, буравя его своими зелеными глазами. Безотчетные дурные предчувствия накатили на Драко. Что бы все это ни значило для Гарри, это было не просто значительным, а чем-то таким, что он ждал от Драко, что тот немедленно уловит суть. Драко искушало желание съязвить, но мысль о том, что, пожалуй, сейчас вид у Гарри куда живее, активнее и заинтересованней, чем за весь прошедший месяц, остановила его язык.
- Ладно, - осторожно согласился он. - Коль скоро это в нашей домашней работе...
- Хочу отправиться в Дунсхилл, - сказал Гарри. - Мы можем получить разрешение на использование портключа, если выберем этот проект. А очутившись там, мы отправимся на кладбище.
- Угу, - кивнул Драко. - А Сириус не хотел бы тебя взять?
- Я не хочу с Сириусом. Хочу с тобой.
Драко почувствовал, что брови сами собой взлетели вверх:
- Почему?
- Потому, - взмахнул руками Гарри. - У Сириуса на носу свадьба, а потом медовый месяц, так что если он меня и возьмет, то это будет не в ближайшее время... Он сказал - когда я закончу учиться. А я хочу попасть туда как можно скорее. В любом случае - он проводит все время, следя за мной, словно я с ума схожу - мне это не нужно. Ты чего это так на меня смотришь?..
- Я вот думаю, откуда у меня такое чувство, словно ты чего-то мне не договариваешь?
Гарри вздохнул:
- Наверное, потому что так оно и есть.
- И что же?
- Не скажу, - твердо заявил Гарри. - Ты должен довериться мне.
Во время короткой паузы Гарри сидел, уставясь себе на руки. Темные волосы упали на лицо, о чем он думает, что чувствует - понять было невозможно. Худые плечи поникли. Когда он поднял голову, в этих зеленых глазах невозможно было что-либо прочитать. Драко вспомнил того паренька, что просунул ему руку сквозь световые прутья клетки, как смешалась их кровь, безвозвратно изменив их обоих... Он никогда никого не знал так, как Гарри. И не будет знать.
- Хорошо, - пожал плечами Драко. - Я доверяю тебе.
Гарри с облегчением выдохнул.
- Ну, ладно, - он поднялся и сунул пергамент обратно в карман. - Извини, что разбудил тебя.
- Пустяки. Значение сна явно переоценивают.
Драко тоже встал на ноги и неловко замялся. Он сомневался, чтобы Гарри и Рон вели себя друг с другом так, когда были вдвоем. У него был некий образ - вот они сидят, обсуждают квиддич, девчонок, дружески похлопывают друг друга по спине...
Сам он с Гарри никогда не обсуждал и то, ни другое - ну, разве что в безобразно пьяном состоянии. Все их беседы неизменно вращались вокруг фехтования и неминуемой смертельной опасности.
Драко на мгновение поколебался - может, спросить Гарри что-то просто так, задать какой-нибудь дружеский, ничего не значащий вопрос - что собираешься делать после С.О.В. или... купил ли подарок Сириусу с


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 142 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB