Психушка

A short text to describe your forum
Текущее время: 17-11, 17:08

Часовой пояс: UTC + 4 часа




Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 67 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 11-06, 11:26 
Не в сети
Доктор, вы один из них!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30-04, 11:50
Сообщения: 295
Кайя
не мучай меня! Выставляй быстрее! Эт... эт оффигенная книга! А мож выставишь как Эрагона? *прищурилась*

_________________
Изображение
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 11-06, 11:55 
Не в сети
Верховная шиза*_*
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22-04, 22:38
Сообщения: 3708
Откуда: Киров
Кейси
Неа, там глююююк

_________________
В глазах рябит? Значит, я всего лишь твой глюк ^_^


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 22-06, 01:04 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Кайя Давай проду!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 22-06, 02:00 
Не в сети
Верховная шиза*_*
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22-04, 22:38
Сообщения: 3708
Откуда: Киров
atunA
Мне лень.

_________________
В глазах рябит? Значит, я всего лишь твой глюк ^_^


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 22-06, 10:27 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
КайяПересиль себя и выставляй давай!!!)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 23-06, 16:46 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Кайя Ещё раз спрашиваю, можно мне довылаживать "Зачарованную" и "Лейну"? Мне не трудно. Просто хочется уже хотя бы что-то закончить вылаживать, чтоб начать уже другие книги)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 24-06, 15:16 
Не в сети
Верховная шиза*_*
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22-04, 22:38
Сообщения: 3708
Откуда: Киров
atunA
Выкладывай.

_________________
В глазах рябит? Значит, я всего лишь твой глюк ^_^


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 24-06, 23:50 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Кайя наконец-то)) Только уже завтра, а то сейчас безумно хочу спать. На глаза уже не вижу)) Кстати, советую проочесть книгу "Очарованное время")) книга супер! Все книги,Ктороые я выложила, я их всех прочла за один день вчера))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 24-06, 23:57 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Всё-таки выдам продолжение))

Оказавшись на кухне, Кайя первым делом наткнулась на мать, которая сидела у стола, держа в руке телефонную трубку. Перед ней лежал раскрытый блокнот со спиральным корешком. Увидев входящую Кайю, Эллен взмахом свободной руки указала на плиту. Там стояла кастрюля с холодными спагетти и сосисками. Кайя взяла вилку и подцепила немного спагетти.
— Так ты думаешь, что сможешь переманить Шарлотту? — говорила мать в телефон, машинально выписывая на листке блокнота названия групп. — Ну ладно, позвони мне, когда будешь знать. Абсолютно. Пока, ласточка.
Эллен повесила телефон, и Кайя выжидающе посмотрела на нее. Мать улыбнулась и отхлебнула из стоящей на столе чашки.
— Мы едем в Нью-Йорк!
— Что? — недоуменно уставилась на нее Кайя.
— Ну, это еще не до конца определилось, но Ронда хочет, чтобы я выступала с ее новой группой из одних девушек «Фабрика Мяу», и она думает, что сможет сманить туда Шарлотту Чарли. Я сказала, что если она ее заполучит, то я в деле. В Нью-Йорке чертова куча клубов!
— Я не хочу ехать, — сказала Кайя.
— Мы можем ошиваться у Ронды, пока не подыщем другое место для жилья. Тебе понравится Нью-Йорк.
— Мне нравится здесь.
— Мы не можем вечно висеть на шее у моей матери, — возразила Эллен. — И кроме того, тебя она так же вечно пилит, как и меня.
— Сегодня я подала заявление на работу. Бабушка будет рада, если я начну приносить в дом деньги. А ты можешь присоединиться к какой-нибудь местной группе.
— Все еще вилами по воде писано, — сказала Эллен, — но я думаю, что тебе просто надо привыкнуть к мысли о переезде. Если бы я хотела остаться в Джерси, то сделала бы это много лет назад.
Сотня книжечек со спичками из сотни баров, где мать выступала с концертами, или из ресторанов, где они обедали, или от мужчин, у которых они жили. Сотня упаковок спичек, и все горят.
Кайя тоже ощущала в себе пламя, природу которого понять не могла. Адреналин обратил ее пальцы в лед, загоняя жар внутрь, и огонь плясал у нее в голове, ярость и странное ощущение возможности пульсировали в ее жилах.
Кайя окинула взглядом темную комнату, освещенную только мерцающим оранжевым огнем. Стеклянные глаза кукол вспыхивали и угасали вместе с пламенем. Крысы свернулись клубком в дальнем углу клетки. Кайя вдохнула острый запах серы и подожгла еще одну упаковку, глядя, как пламя бежит по рядам белых спичечных головок, как вспыхивает картонная обложка. Поворачивая упаковку в пальцах, Кайя смотрела, как пламя пожирает тонкий картон.



КОНЕЦ 4 ГЛАВЫ!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25-06, 00:00 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 5

Я глотал мифологию и мечтал.
Юзеф Коммуняка. «Ежевика»

Кайя проснулась оттого, что кто-то скребся в окошко. В комнате было темно, в доме царила тишина.
Кто-то смотрел на нее. Крошечные черные глазки моргали из-под мощных нависших бровей, по бокам лысой головы торчали длинные острые уши.
— Шип? — прошептала Кайя, сползая с брошенного на пол матраса, на котором спала, и путаясь в простынях.
Он вновь постучал, ероша брови. Он был меньше, чем помнила Кайя, и одет только в лоскут тонкой коры, обернутый вокруг пояса и ниспадавший ниже колен. Торчащие локти заканчивались маленькими шипами.
Позади него Кайя заметила тонкое тельце Лютилу, сияющее на фоне темной черепицы крыши. Ее крылышки были настолько прозрачными, что были почти не видны.
Кайя ухватилась за оконную ручку, но потребовалось несколько рывков, чтобы открыть старую, разбухшую оконную раму. В комнату впорхнули два белых мотылька.
— Шип! — повторила Кайя. — Люти! Где вы были? Я вернулась сюда уже давно. Я оставляла вам молока, но мне кажется, что его выпивали кошки.
Маленький человечек глянул на нее одним глазом, словно воробей.
— Ведьма Чертополоха ждет тебя, — сказал Шип. — Поспеши.
Тон его был странным — резким и каким-то недружелюбным. Никогда прежде он не разговаривал с ней так. И все же Кайя поддалась очарованию знакомой ситуации: та же старая комната, те же маленькие друзья, приходящие в середине ночи, чтобы позвать ее ловить светлячков или собирать недозрелую вишню. Она натянула черный свитер поверх белой ночной рубашки, которую презентовала ей бабушка, и влезла в ботинки. Потом обшарила комнату в поисках плаща, но не могла найти его в темноте среди наваленной грудами одежды, и решила, что сойдет и так. Свитер был достаточно теплым.
Кайя выбралась на крышу.
— Зачем она хочет видеть меня?
Кайя всегда считала Чертополоху ворчливой тетушкой, которая не любит играть и легко может доставить уйму неприятностей.
— Ей нужно сказать тебе кое-что.
— А что именно — вы не знаете? — спросила Кайя.
Она свесила ноги с края крыши, в то время как Шип просто соскользнул вниз, а Люти спорхнула, трепеща крылышками.
— Идем, — поторопил Шип.
Кайя оттолкнулась от края и ухнула вниз. Сухие ветки рододендроновых кустов оцарапали ей голени, когда она приземлилась, пружинисто как кошка, на обе ноги.
Они бежали по направлению к улице, и Лютилу, пританцовывая в воздухе вокруг Кайи, шептала:
— Я скучала по тебе, я скучала по тебе.
— Сюда, — без всякой необходимости указал Шип, хотя Кайя помнила дорогу.
— Я тоже по тебе скучала, — ответила девушка, обращаясь к Люти и протягивая руку, чтобы погладить крошечное тельце.
Пух, покрывающий тело Люти, был нежным, как вода, и гладким, точно дым.
Стеклянная Топь, названная так из-за обилия битых бутылок, заполнивших русло небольшого ручья, располагалась у подножия дорожной насыпи в полумиле от дома. Они сползали вниз по крутому откосу, ботинки Кайи скользили в грязи. На камнях стояли пивные бутылки, некоторые из них уже были разбиты на крупные осколки. Тоненькие струйки воды переливались разными цветами, словно церковные витражи.
— Что случилось? В чем дело? — спросила Кайя тихо, но все же не настолько, чтобы Шип не услышал ее.
Что-то определенно было не так — он быстро бежал впереди, как будто не желая смотреть ей в лицо. Но, может быть, она просто уже повзрослела и перестала интересовать его.
Он ничего не ответил.
Люти подлетела к Кайе, волосы ее развевались по ветру, похожие на белый вымпел:
— Мы должны спешить. Не беспокойся. Это хорошие новости... хорошие новости.
— Тише, — прошипел Шип.
Из-за плотной растительности, покрывающей берега ручья, Кайе пришлось пробираться у самой кромки воды. Она осторожно ступала по грязи, в темноте трудно было разглядеть, куда ставишь ногу — на кочку, в холодную воду или на разбитую бутылку. Они шли молча, и Кайя пыталась рассмотреть дорогу при тусклом свете, испускаемом тельцем Люти.
Что-то белое привлекло взгляд Кайи: по ручейку плыли расколотые яичные скорлупки. Она остановилась, чтобы посмотреть на целую флотилию скорлупок, одни из которых были маленькими и пятнистыми, другие сияли белизной. В центре одной от края к краю сновал паучок, капитан поневоле. В центр другой, раскачивавшейся из стороны в сторону, была воткнута черная булавка.
Кайя услышала смешок.
— Многое можно предсказать по яичным скорлупкам, — сказала ведьма Чертополоха.
Ее огромные черные глаза смотрели на мир из зарослей трав и колючих веточек, покрывавших ее голову подобно волосам. Она сидела на противоположной стороне ручья, ее тощее тело было закутано во множество слоев ветхой ткани.
— Нас даже ловят, — продолжала Чертополоха, варя зелье из яичной скорлупы. — Гордость делает хвастунами даже самых мудрых из нашего народа, по крайней мере так говорят.
Кайя всегда боялась ведьмы, но на этот раз не ощутила ничего, кроме облегчения. У Чертополохи были добрые глаза, а ее скрипучий голос звучал знакомо и ласково. Она была так не похожа на Ройбена и его демона-коня.
— Привет, — произнесла Кайя, не зная, как обращаться к ведьме. — Шип передал, что ты должна мне что-то сказать.
Будучи ребенком, Кайя обращалась к ней только в тех случаях, когда нужно было вытащить занозу, залечить ободранное колено или извиниться за то, что подстроила шутку кому-то из своих друзей — Железнобоких.
Чертополоха разглядывала ее несколько долгих мгновений, как будто что-то прикидывая.
— Многое сосредоточено на яйце: это жизнь, это еда, это ответ на многие загадки, — но посмотри на скорлупу. На ее стенках начертаны тайны. Секреты находятся внутри, в том, что считается ненужным.
Ведьма проколола булавкой оба конца крошечного голубого яйца и поднесла его к губам, надувая щеки. Струйка прозрачной густой жидкости вытекла в медную миску, стоящую на коленях Чертополохи.
Кайя смотрела на скорлупки, все еще покачивающиеся в ручье. Она не понимала. Какие тайны они хранили, если не считать паучка и булавки?
Чертополоха похлопала по влажной почве рядом с собой.
— Не желаешь увидеть, Кайя, то, что вижу я? Присядь рядышком.
Поискав клочок относительно сухой земли, Кайя одним прыжком преодолела ручей.
Крошечное создание, одетое в плащ из кротовой шкуры, скользнуло на колено ведьмы и с любопытством сунуло голову в миску.
— Когда-то существовали два Двора, светлый и темный, Летний и Зимний, народ воздуха и народ земли. Они сражались друг с другом, словно змея, пожирающая собственный хвост, но мы были вне их дел, мы скрывались в своих убежищах и у подземных потоков, и они забыли о нас. Теперь они заключили перемирие и вспомнили, что у правителей должны быть подданные. У нас есть такой обычай. — Излагая все это, Чертополоха рассеянно поглаживала блестящий мех маленького фейри. — Они возродили Десятину, обряд принесения в жертву красивых и одаренных смертных. При Летнем Дворе можно просто заманить какого-нибудь поэта, дабы он присоединился к их компании, но Зимнему Двору требуется кровь. В обмен все те, кто обитает в землях Зимнего Двора, должны связать себя служением. Служба у Зимних фейри тяжела, Кайя, а их забавы — жестоки. А ныне ты привлекла их внимание.
— Это из-за Ройбена?
— О, не произноси больше его имя, — прошептал Шип. — Что мы, настолько слабоумны, чтобы приглашать весь Зимний Двор на чашечку чаю?
— Тихо, — успокоила его Чертополоха.
Шип топнул ногой и отвернулся.
— Тебе не следует произносить вслух даже их сокращенные имена, — пояснила ведьма Кайе. — Зимний Двор ужасен и опасен. Но даже при Зимнем Дворе нет рыцаря более страшного, нежели... тот, о ком ты говоришь. Когда заключили перемирие, каждая из королев отправила ко двору другой лучшего из своих рыцарей. Его отослали от Летнего Двора к Зимнему. Зимняя королева дает ему самые опасные поручения.
— Он столь непредсказуем, что даже его королева не может ему доверять, — вмешался Шин. — Он может и убить тебя, и отпустить. Он убил Хряща.
— Я знаю, — кивнула Кайя. — Он сказал мне.
Шип изумленно уставился на Чертополоху.
— Это именно то, что я имел в виду! И что же это за извращенное представление о дружбе?
— Как... как он это сделал? — спросила Кайя, боясь ответа, но тем не менее желая знать все. — Как умер Хрящ?
Люти взлетела и зависла перед ней, на крошечном личике читалась скорбь.
— Он был со мной. Мы пошли к холму фейри. Там было вино из первоцвета, и Хрящ хотел, чтобы я помогла ему наполнить бутылку. Он собирался купить за нее у одного из своих друзей-малоросликов пару красивых башмаков. Найти дорогу внутрь было просто. Бурая полоса травы — это и есть дверь. Мы взяли бутылку, просто-просто, и уже шли обратно, когда увидели пряники.
— Пряники? — недоуменно переспросила Кайя.
— Чудесные белые медовые пряники, целая куча на блюде, и можно брать. Съешь их и станешь умнее, понимаешь?
— Не думаю, что так можно поумнеть, — скептически отозвалась Кайя.
— Конечно можно, — нахмурилась Люти. — Как же еще это получается?
Продолжая рассказ, маленькая фейри опустилась на тоненькую веточку низкорослого кустарника.
— Он проглотил пять, прежде чем его поймали.
Кайя не стала указывать на то, что если эти пряники прибавляют мудрости, то Хрящ должен был остановиться после первого. От этого его смерть не стала менее ужасной.
— Его, наверное, отпустили бы, но ей нужна была лиса для травли. И она сказала, что, поскольку Хрящ украл пряники, он будет превосходной лисой. Ох, Кайя, это было жутко. У них и собаки, и кони, и они просто его загнали. И именно Ройбен его убил.
— Вы что, все помешались, что все время называете его по имени? — проворчал Шип.
Кайя помотала головой. Ройбен убил Хряща ради забавы? Потому что тот украл немного еды? А она еще помогла этому ублюдку! По коже у нее побежали мурашки, когда она вспомнила, как небрежно беседовала с Ройбеном и как думала о нем. Ей пришло в голову: «А что именно она могла сделать, зная его имя, какого рода месть могла совершить?»
Чертополоха протянула ей маленькое яйцо.
— Давай, Кайя, выдуй содержимое яйца, а потом расколи его. Это тайна, которая должна открыться тебе.
Кайя взяла голубенькое яичко. Оно было таким легким, что девушка боялась раздавить его в пальцах.
Встав на колени перед миской ведьмы, Кайя легонько подула в булавочное отверстие в остром конце яйца. С противоположной стороны вытекла вязкая струйка белка и желтка и плюхнулась в миску.
— Теперь сломай скорлупу.
Кайя прижала яйцо большим пальцем, и вся его боковая сторона раздавилась, удерживаясь только на тоненькой оболочке.
Шип и Люти удивленно наблюдали, но ведьма только кивнула.
— Я сделала это неправильно, — признала Кайя и смахнула скорлупки в ручей.
В отличие от других эта скорлупа стала не маленькой лодочкой, а россыпью конфетти на воде.
— Тогда, дитя, позволь мне сказать о другой тайне, раз эта от тебя ускользнула. Если ты подумаешь, то, уверена, поймешь, что с тобой происходит что-то странное. Странность эта заключается не только в твоем поведении, но и в чем-то еще. Запах ее, след ее отпугивает Железнобоких, настораживает их и в то же время притягивает.
Кайя покачала головой, не совсем понимая, к чему клонит Чертополоха.
— Скажи ей другой секрет, — посоветовал Шип. — Этот только запутает все.
— Ты одна из нас, — сказала ведьма Кайе, сверкая черными глазами.
— Что?
Кайя хорошо расслышала слова и все поняла, но ей нужно было время, чтобы вновь заставить мозги работать. Ей казалось, что она не в силах сделать вдох. Существовали степени невозможного и какие-то уровни нереального. И всякий раз, когда Кайя думала, что уже дошла до последнего уровня, под ней словно проваливалась земля.
— Смертные девушки тупы и медлительны, — произнесла Люти. — Тебе больше не нужно притворяться такой.
Кайя потрясла головой, но даже в этот момент она уже знала, что все это правда. Это ощущалось как правда и разрушало и изменяло равновесие ее мира так... аккуратно, что она размышляла, почему ей это прежде не пришло в голову. В конце концов, почему только к ней приходили фейри? Почему только она была наделена магией, которой не могла управлять?
— Почему вы мне не сказали? — требовательно спросила Кайя.
— Слишком рискованно, — буркнул Шип.
— Тогда почему говорите мне это сейчас?
— Потому что это ты выбрана для Десятины. — Чертополоха спокойно скрестила костлявые руки на груди. — И потому, что ты имеешь право знать.
Шип фыркнул.
— Что? Но ты же говоришь, что я не...
Кайя оборвала себя. За всю ночь с ее языка не слетело ни одного разумного замечания, и она сомневалась, что сейчас будет иначе.
— Они считают тебя человеком, — пояснил Шип. — И это хорошо.
— Какие-то чокнутые фейри хотят меня убить, и ты думаешь, что это хорошо? Я-то думала, что мы друзья!
Шип не снизошел даже до того, чтобы ответить улыбкой на эту дурацкую шутку. Он уже целиком погрузился в разъяснение плана.
— При Летнем Дворе есть один рыцарь. Он может сорвать с тебя ореол. Это будет выглядеть так, словно Зимняя королева захотела принести в жертву одну из фейри — многие поверят, что она способна на такой шаг. — Шип вдохнул поглубже. — Нам нужна твоя помощь.
Кайя прикусила верхнюю губу, елозя по ней зубами в глубокой задумчивости.
— Я сейчас совсем сбита с толку — вы же понимаете, да?
— Если ты нам поможешь, мы будем сво-бо-о-о-одны! — пропела Люти. — Семь лет свободы!
— Так в чем разница между Летним Двором и Зимним Двором?
— Есть много, много Дворов, как Летних, так и Зимних, но почти всегда верно, что Зимние Дворы хуже и что Высшие любого Двора наслаждаются своей властью над простонародьем, а еще больше — над вольными фейри. Мы, не привязанные ни к какому Двору, находимся во власти тех, кто правит землями, с которыми мы связаны.
— Так почему бы вам просто не покинуть эти земли?
— Некоторые из нас не могут этого сделать, например древесный народ. А что касается остальных — куда нам идти? Другой Двор может быть еще хуже, чем этот.
— Почему вольные фейри продают свою свободу за человеческую жертву?
— Некоторые делают это ради крови, другие ради покровительства. Человеческая жертва — это демонстрация могущества. Могущество может принудить нас повиноваться.
— Но почему тогда они просто не могут поработить вас силой?
— Не могут. Они точно так же должны подчиняться соглашению, как и мы. Для них есть свои ограничения. Если жертва не принесена, то мы свободны на семь лет. Никто не может приказывать нам.
— Послушайте, ребята, вы же знаете, что я вам помогу. Я помогу вам сделать все, что нужно.
Широкая улыбка на лице Шипа сразу же прогнала все сомнения Кайи, вызванные его грубостью. Должно быть, он просто беспокоился, что она откажется. Люти радостно порхала вокруг, подцепляя пряди волос Кайи и то ли спутывая, то ли переплетая их, — Кайя не могла сказать точно.
Кайя сделала глубокий вдох и, не обращая внимания на проделки Люти, повернулась к Чертополохе.
— Как это вышло? Если я такая же, как вы, почему я жила у моих... у Эллен?
Чертополоха смотрела в ручей, провожая взглядом покачивающиеся на воде яичные скорлупки.
— Ты знаешь, что такое подменыш? В древние времена мы обычно оставляли в колыбели деревяшку или умирающего фейри, которым чарами придавали облик похищенного младенца. Мы редко бросали так вот кого-нибудь из своих, но когда мы это делали, то постепенно истинную натуру ребенка-фейри становилось все труднее и труднее скрывать. В конце концов все они возвращались в Волшебный Мир.
— Но почему — не почему они возвращались, а почему я? Почему меня-то оставили?
Шип покачал головой.
— Мы не знаем на это ответа и точно так же не знаем, почему нам велено было присматривать за тобой.
У Кайи закружилась голова, когда она осознала, что где-то среди фейри живет другая, настоящая Кайя Фирш.
— Ты говоришь — на мне какая-то штука... ореол. Это значит, что я не выгляжу вот так, как сейчас?
— Это очень сильный ореол. Кто-то набросил его на тебя так, чтобы он держался постоянно, — глубокомысленно кивнул Шип.
— Так как же я выгляжу по-настоящему?
— Ну, если тебе это чем-то поможет, то ты — пикси. — Шип почесал в голове. — Обычно это означает зеленую кожу.
Кайя плотно зажмурилась, тряся головой.
— Как я могу себя увидеть?
— Не советую, — сказал Шип. — Если ты снимешь эту штуку, то никто из тех, кого мы знаем, не сможет набросить ее снова так же хорошо. Просто пусть она на тебе будет до Самэйна — именно тогда платится Десятина. Если будешь мудрить со своей внешностью, кто-нибудь сможет понять, кто ты на самом деле.
— Скоро это все равно закончится и тебе не надо будет притворяться смертной, если ты не хочешь, — прочирикала Люти.
— Если ореол на мне такой сильный, то откуда ты знаешь, кто я такая в действительности?
Ведьма улыбнулась.
— Ореол — это что-то вроде иллюзии, но иногда, если его правильно соткать, он может быть больше, нежели простая маска. В иллюзорных карманах действительно хранят всякие мелочи, иллюзорный зонтик защитит от дождя, а волшебное золото останется золотом, по крайней мере пока тепло рук волшебника не ушло из монеты. Чары, наложенные на тебя, Кайя, одни из самых сильных, которые я когда-либо видела. Они защищают тебя даже от прикосновений железа, которое обжигает плоть фейри. Я знаю, что ты пикси, потому что я видела тебя, когда ты была очень маленькой и мы жили в Летних землях. Сама королева попросила нас присмотреть за тобой.
— Но почему?
— Кто может сказать, каковы прихоти королевы?
— Но что, если я захочу снять ореол? — настаивала Кайя.
Чертополоха шагнула поближе к ней.
— Способов снять чары фейри много. Клевер с четырьмя листками, ягоды рябины, посмотреть на себя через камень с отверстием естественного происхождения. Это уж тебе решать.
Кайя сделала глубокий вдох. Ей нужно было подумать.
— Я отправляюсь обратно в постель.
— И еще одно, — сказала ведьма, когда Кайя поднялась на ноги и стала отряхивать одежду. — Прислушайся к предупреждению сломавшейся скорлупы. Куда бы ты ни пошла, за тобой последуют хаос и разлад.
— И что это значит?
Чертополоха улыбнулась.
— Время покажет. Оно всегда показывает.

Кайя стояла на лужайке перед бабушкиным домом. Темноту рассеивал лишь серебристый свет луны. Сегодня луна не напоминала чье-то лицо — просто холодный камень, сияющий отраженным светом. А вот нагие деревья казались живыми, их узловатые ветви торчали, словно острые стрелы, готовые вонзиться в сердце.
Кайя не могла войти в дом. Она села на росистую траву и начала вырывать пучки стеблей и подбрасывать их в воздух, ощущая смутную вину за свои действия. Какой-нибудь гном обрушит дерево ей на голову за то, что она мучает лужайку.
Пикси. Это слово звучало так... так забавно. Кайя невольно улыбалась, думая о том, что она может колдовать, что у нее, должно быть, есть крылья, как у Люти, или шустрые пальцы, как у бедняжки Хряща...
Однако все внутри сжималось, когда она думала о матери. О матери, которая вечно блевала в туалетах, переезжала из одних номеров в другие, таскалась из бара в бар в погоне за своей неясной мечтой. О матери, которая однажды разбила Кайин плеер, потому что «устала слушать завывания этой бесталанной шлюхи». О матери, которая никогда не называла Кайю странной, заступалась за нее, учила отстаивать свои убеждения и никогда, никогда не говорила, будто Кайя лжет.
Что подумала бы Эллен, если бы узнала, что девушка, которая прожила рядом с ней шестнадцать лет, не ее дочь? Что ребенка Эллен похитили шустрые ловкие эльфы?
Думать об этом было противно.
А если она не была Кайей Фирш, чокнутой смертной девчонкой, то кем она была? Кайя знала, что ее друзья не хотят, чтобы она вмешивалась в придуманный ими план до самого Хэллоуина, но она желала сейчас посмотреть, как выглядит.
Кое-где на лужайке рос клевер.
Наклонившись над делянкой бурого, наполовину увядшего клевера, Кайя стала шарить среди растений. Клевера было много, невзирая на то, что уже наступила осень, но четырехлистного ей не попадалось.
Она долго возилась в темноте, но весь клевер, который ей попадался, был обычным, трехлистным. Кайя пришла в такое отчаяние, что даже разорвала посередине один из сердцевидных листочков, чтобы проверить, является ли вся эта магическая фигня буквальной или все же символической. Похоже, ей нужно даже не найти такой клевер, а просто коснуться его...
А, какая же это глупость! Это ни за что не подействует. А если даже подействует, все равно это глупо.
Кайя бросилась на землю, надеясь, что в этот час никто не проедет мимо и не увидит ее. Она стала кататься по участку, поросшему клевером. Земля была холодной, роса уже превратилась в иней. Девушка каталась взад-вперед, вытянув руки над головой. Ей хотелось смеяться — все это было так абсурдно. Она вся промокла и очень замерзла, но что-то в запахе земли и прикосновении травы опьяняло ее и придавало сил. Кайя засмеялась, и изо рта у нее вырвалось теплое облачко пара.
Она не ощущала себя изменившейся, однако сейчас чувствовала себя лучше, чем несколько минут назад. Она смеялась как дурочка, и глупое нетерпение куда-то ушло.
Лежа на спине, Кайя попыталась вообразить себя фейри — вся в искрах, волосы развеваются на ветру. Однако единственный образ, который появился в ее сознании, — это бледно-зеленое лицо, которое померещилось ей в зеркале, когда она выходила из туалета в забегаловке. Она помнила его в таких подробностях, какие вряд ли могла бы рассмотреть краем глаза. Наверное, это просто был кадр из какого-то кино.
Кайя перевернулась, намереваясь подняться и идти в дом, и тут заметила, что участок кожи на тыльной стороне ее ладони отстает от тела. Когда девушка осторожно коснулась его пальцем, он лопнул, словно пузырь, и под ним оказалась плотная зеленая кожа. Кайя лизнула палец и попробовала стереть пигмент. Он не сошел, зеленый участок лишь сделался больше. На губах остался привкус пыли.
Кайя замерла. Она была испугана до тошноты, но одновременно и спокойна, как никогда. «Держись, — сказала она себе, — ты сама хотела это увидеть».
Глаза у нее чесались, и она потерла их костяшками пальцев. Что-то сползло с выступающих суставов. На ощупь это напоминало контактные линзы, но когда Кайя посмотрела на свои руки, то поняла, что это кожа. Чем сильнее она терла пальцы, тем больше кожи с них снималось.
Подняв взгляд, она отметила, что мир словно стал ярче, он весь переливался светом. На траве плясали разноцветные блики. Бурый цвет листвы играл множеством оттенков, тени были глубокими, как вековые тайны, и столь же прекрасными.
Кайя распростерла руки в стороны. Она вдыхала острый запах зелени, раздавленной ее башмаками, чувствовала резкий холод воздуха, полного автомобильных выхлопов, горечи увядающей листвы, дыма от далеких костров. Кайя ощущала запах гниющего дерева и отбросов, запасенных муравьями на зиму. Она слышала копошение термитов, жужжание электричества в проводах, шорох ветра в сухих, словно бумага, листьях.
Она чувствовала в воздухе привкус химических веществ — железа, дыма, бензина и других, названия которых не знала. Кайя будто ощупывала кончиком языка гармонию этих привкусов.
Это было чрезмерно и ошеломляюще. На нее обрушилось слишком много ощущений сразу, чтобы она могла справиться с ними. Она не смела в таком виде войти в дом, но именно это ей и хотелось сделать. Кайя стремилась зарыться под одеяло и ждать всепрощающего рассвета. Она была не готова к тому, что ее каприз и собственное любопытство приведут к такому результату.
Как же она выглядит по-настоящему?
Ей следовало немедленно вернуться назад, к ручью, сознаться во всем и попросить ведьму объяснить, что случилось. Кайя заставила себя несколько раз вдохнуть и выдохнуть воздух, не задумываясь о том, чем он пахнет. С ней было все в порядке, лучше, чем в порядке, с ней все просто сверхъестественно в порядке. Все, что ей нужно, — это идти к топи и по дороге больше не трогать свою кожу.
Но, едва сделав первый шаг, Кайя поняла, что не может идти. Она бежала. Бежала по задворкам домов, слыша, как лают псы, чувствуя, как промокают ноги в нескошенной траве. Бежать, через парковку, почти пустую, где парень, толкавший тележку, остановился, чтобы посмотреть на нее, и дальше, к сладковатой мусорной вони, где Кайя остановилась, задыхаясь и держась за бок. Вот она, реденькая полоска деревьев и пробирающийся между ними ручеек.
— Шип! Люти! — позвала Кайя, испугавшись, как хрипло и тихо звучит ее голос. — Пожалуйста...
Но лишь тишина была ей ответом.
Пошатываясь, Кайя слезла вниз по склону, ее ботинки вязли в грязи. Яичные скорлупки исчезли, остался лишь запах стоячей воды. Разбитые бутылки сверкали, словно зубастые челюсти: своим новым зрением Кайя отчетливо видела их. Она замерла, потрясенная этой красотой.
— Пожалуйста, Люти... Хоть кто-нибудь...
Ответа не было.
Кайя села в холодную грязь. Она может подождать. Она должна подождать.

Кайя потянулась и повернулась на бок. Листья, упавшие на нее сверху, зашуршали, подхваченные утренним ветерком. Капли холодной воды стучали по щеке и руке. Кайя села. Глаза у нее болели, губы потрескались и распухли.
Повернув одну руку к свету, Кайя увидела зеленое сияние, играющее на коже. Пальцы казались слишком длинными, они гнулись непривычно плавно — на них обнаружился четвертый сустав, и, когда Кайя сжала их в кулак, они свернулись кольцом, похожим на раковину улитки. Кайя подняла вторую руку, ту, с которой ночью начала слезать кожа. Тело под нею было тускло-изумрудного цвета.
Никто не пришел. Еще одна капля ударилась о голую ногу Кайи, и девушка подскочила. Ее ночнушка была вся в грязи, и даже в свитере Кайя изрядно замерзла.
Проглотив слезы, девушка обхватила себя руками и начала ходить взад и вперед. Она не могла пойти домой сейчас, когда она совсем не та девушка, что жила там, но ей нужно спрятаться от дождя. По крайней мере, на этот раз Дженет не скажет, что она врет.
Остановившись на парковке, Кайя развернула зеркальце машины, чтобы рассмотреть себя в профиль. Волосы сбились в сплошной колтун, мокрый от росы, в них запутались сучки и листья; кожа приобрела густой зеленый оттенок болотного мха. Не грязь покрывала кожу, а изменился ее цвет, как будто на нее набросили зеленую вуаль. Уши Кайи стали длиннее, их кончики торчали сквозь волосы. Щеки ввалились, подчеркивая острые скулы, а глаза стали раскосыми и черными — целиком блестяще-черные, с крошечной точкой белого зрачка. Как птичий глаз или бусина.
Подняв руку, Кайя коснулась своего лица. Кожа облезала легко, открывая полоски травянисто-зеленого цвета.
Неожиданно для себя Кайя с такой силой ударила по зеркалу, что оно пошло трещинами. Не обращая внимания на боль в запястье и содранных костяшках, девушка снова бросилась бежать.

Корни прищурился, всматриваясь. Девушка с зеленым макияжем на лице перебежала через улицу под навес заправочной станции. Она подняла глаза, и Корни показалось, что он узнал ее, но когда она подошла поближе, он засомневался.
— Я хотела зайти к Дженет, — произнесла она голосом Кайи, — но только что вспомнила, что она уже в школе.
Однако вблизи девушка совсем не была похожа ни на Кайю, ни на кого-то другого. Ее черные раскосые глаза напоминали капли нефти. Она была чересчур тощей. По обе стороны головы через спутанную массу волос выглядывали острые уши. Кожа словно осыпалась хлопьями, а под ней проглядывало что-то зеленое.
— Кайя? — спросил Корни.
Девушка улыбнулась ему, но улыбка выглядела весьма свирепой. На нижней губе незнакомки лопнула кожа.
Корни застыл, глядя на нее.
Девушка проскользнула мимо него в контору, вытянув гибкие, словно веточки, пальцы. Корни подавил всхлип, стараясь смотреть на кассу, на пыльные бумаги, на освежитель воздуха в полиэтиленовом мешочке — словом, на все привычные вещи. Он чувствовал запах незнакомки, странное сочетание сосновой хвои, мха и опавших листьев. От этого запаха кружилась голова.
Девушка села на груду бумаги и упаковок из-под готовой еды, валяющихся на полу.
— Что с тобой случилось?
Кайя вытянула руку и слегка пошевелила ею на свету.
— Мне плохо, — ответила она. — Мне действительно плохо.
Корни наклонился, чтобы разглядеть ее получше. Кожа ее излучала слабое сияние, неяркое, но усиливающее лихорадочный блеск ее глаз. В самой форме тела было нечто странное — наклон плеч, легкая выпуклость на спине.
Корни взял деревянный брелок с ключом на кольце.
— Пойдем в туалет. Там свет ярче, и ты сможешь смыть с себя эту дрянь.
Кайя поднялась.
— Я могу довезти тебя до больницы, — предложил он.
Она не ответила, и Корни не стал настаивать. Он знал, что в больнице нечего делать, просто чувствовал, что должен это сказать.
Туалетная комната выглядела мрачно. За все время, пока Корни работал здесь, он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь занимался здесь ремонтом или уборкой, максимум — вешали новый рулон бумаги. Когда-то белые, кафельные плитки потрескались и посерели. Здесь едва хватало места на двоих, но Кайя послушно остановилась рядом с унитазом и расстегнула свитер.
— Снимай уж и все остальное. У тебя что-то на спине.
Кайя в раздумье посмотрела на Корни и решила, что или ему все равно, или же ей наплевать. Она сбросила ботинки, стянула свитер и ночную рубашку, оставшись в одних трусиках.
Сунув скомканную ночнушку под кран, Корни намочил ее, отжал и попробовал стереть шелушащуюся кожу на теле Кайи. Кожа на спине была тонкой, как папиросная бумага. Когда Корни провел мокрой тканью по выпуклости между лопаток, эта кожа лопнула.
Непонятная беловатая жидкость потекла из разрыва.
— О-о-х! — Корни отскочил назад.
Кайя оглянулась на него, и по лицу ее стало ясно, что она просто не выдержит больше странностей. Конечно, трудно было понять, правильно ли он прочел выражение ее необычных глаз.
— Все в порядке, — произнес Корни, стараясь говорить как можно увереннее.
Снаружи донесся шум автомобиля, подъехавшего к заправке, но Корни не обратил на это внимания.
— Что случилось?
Что-то двигалось под кожей на спине Кайи, скользкое и переливчатое.
— Держись, — сказал Корни и стер густую жидкость со спины.
То, что открылось, было странным — переливающимся, словно радужная пленка, с белыми прожилками. Неожиданно это «что-то» высвободилось, едва не ударив Корни по лицу, а потом словно влажный парус обвисло вдоль спины Кайи.
— О боже... — едва выдавил Корни. — У тебя крылья.
Мокрые полотнища слабо пошевелились.
От этого зрелища Корни ощутил небывалый восторг, возобладавший даже над страхом. Это не сон, это все по-настоящему!
— Идем к нам домой, — приказал он.


Конец 5 ГЛАВЫ!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25-06, 00:01 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 6

Вниз с холма шел, и вот
Позабыл я жизнь людей
Ради запахов ночных
И мерцающих огней.


Сара Тисдейл. «Августовская луна»

Кайя осторожно присела на край кушетки, чтобы ее крылья свешивались вниз. Она не хотела смять их, если пошевелится или откинется назад.
Она влезла в джинсы Корни, правда, пришлось подпоясать их ремнем и подвернуть штанины. Еще он дал ей черный джемпер с капюшоном, на спине которого ножницами вырезал приличных размеров дыру, чтобы в нее можно было пропустить крылья. Новая кожа Кайи оказалась такой чувствительной, что девушка подумала, будто ощущает частицы воздуха.
Корни налил себе стакан «Маунтин дью».
— Ты можешь пить газировку?
— Думаю, да, — кивнула Кайя. — Раньше же могла.
Он налил воду в кружку и протянул ей. Но Кайя не стала пить — газировка была того же цвета, что и ее кожа.
Она ощущала запах напитка, зеленого красителя и углекислого газа. Ей в нос бил запах Корни — его едкий пот и несвежее дыхание. Воздух, которым она дышала, пах сигаретным дымом, кошками, пластиком и железом; прежде Кайя этого не замечала, теперь же она едва не задыхалась.
— Кажется, я начинаю привыкать, — сказал Корни. — Я уже могу смотреть на тебя, а не биться башкой о стену.
— Я не знаю, как объяснить. Это началось очень давно. Я могу не помнить чего-то важного.
— Тогда начинай с конца.
Корни тоже сел на кушетку. Он смотрел на Кайю со странным смешанным выражением восхищения и отвращения.
— Я каталась по клеверу, — усмехнулась Кайя над абсурдностью этого высказывания.
— Зачем? — Корни даже не улыбнулся.
— Потому что ведьма Чертополоха сказала мне, что это один из способов увидеть себя такой, какая я есть на самом деле. Вот видишь, я тебе говорила, что это нелепо.
— Так значит, на самом деле ты вот такая, да?
Кайя осторожно кивнула:
— Думаю, да.
— А что это за ведьма лоха? Кто она?
— Чертополоха, — поправила Кайя. Она рассказала ему все. Рассказала о том, что знакома с фейри с тех пор, как помнит себя; как Шип сидел на спинке ее кровати, когда она была маленькой, и рассказывал истории о гоблинах и великанах, а Люти носилась по комнате, словно взбесившийся болотный огонек; как Хрящ научил ее делать свистульки из травинок; как Чертополоха гадала на яичных скорлупках.
И все это время Корни жадно слушал ее рассказ.
— Кто знал об этих твоих друзьях?
Кайя пожала плечами.
— Моя мама и бабушка. Наверное, они мне на самом деле не родственники совсем... Все, кто учился со мной в первом классе. Ты, Дженет.
Она неожиданно умолкла. Ее голос вдруг задрожал, и ей пришлось сделать глубокий вдох.
— Кто-нибудь из этих людей видел фейри? Хоть раз?
Кайя помотала головой. Корни устремил взгляд на стену, сосредоточенно нахмурившись.
— И ты не можешь их позвать?
Кайя снова сделала отрицательный жест.
— Они находили меня, когда хотели найти, — так было всегда. В данный момент это проблема. Я не могу оставаться в таком виде и не знаю, как снова сделать себе ореол.
— Ты это нигде не можешь узнать?
— Нет, — сердито отозвалась Кайя. — Я же уже сказала тебе. Единственным местом была топь, и я провела там всю ночь.
— Но ты же тоже фейри. Разве у тебя нет каких-нибудь способностей?
— Не знаю, — ответила Кайя, подумав о Кении.
Об этом сейчас она определенно не желала говорить. У нее и так хватает головной боли.
— Ты можешь накладывать какие-нибудь чары?
— Не знаю, не знаю, не знаю! Ну как ты не понимаешь, что я вообще ничего не знаю?
— Тогда пошли ко мне, заглянем в Интернет.
Они прошли в комнату Корни, и он включил компьютер. Экран мигнул голубым светом, затем загрузилась картинка фона. На ней был изображен волшебник, склонившийся над шахматной доской, на которой сражались две шахматные королевы — черная и ослепительно белая.
Кайя плюхнулась на живот на неубранную постель, чтобы крылья оказались вверху.
Корни постучал по клавишам, и модем заурчал.
— Ну, поехали. Ф-е-й-р-и. Так, посмотрим. Хм. Это про средство для мытья посуды, оно тебе не поможет.
Кайя фыркнула.
— Ага, зайдем вот сюда. Немецкие сказки о подменышах. Картинки. Поэзия Йейтса.
— Очевидно, я пикси, — вспомнила Кайя. — Давай щелкни на подменышей.
— Интересно.
Корни просмотрел страницу, и Кайя попыталась прочитать тоже, хотя лежала довольно далеко от экрана.
— И что?
— Тут говорят, что для того, чтобы получить украденного ребенка назад, нужно бросить подменыша в огонь... или сунуть ему в глотку горячую кочергу.
— Замечательно. Дальше.
— Ага, посмотрим тут. Пикси. Могут различать добро и зло, ненавидят орков, ростом около одного или двух футов... — Он засмеялся. — Делают волшебную пыль.
— Орков? — поинтересовалась Кайя. Она сменила позу, неожиданно осознав, что очень сложно различить, какие мышцы приводят в движение крылья. Эти неожиданные конечности двигались независимо друг от друга и от желания самой Кайи, как два насекомых, прицепившихся к ее спине.
Корни смеялся и никак не мог остановиться.
— Волшебная пыль! А ангелы, значит, производят ангельскую пыль? [Наркотики (сленг). ] Международные наркодельцы хватают серафимов и трясут их. Попы подметают церкви и ссыпают пыль в мешочки!
Кайя хмыкнула:
— Ты знаешь, что ты идиот?
— А то! — ответил Корни, все еще посмеиваясь.
— Ну ладно, попробуй набрать «Зимний Двор».
Сделав несколько щелчков мышкой, Корни сказал:
— Похоже, там ошиваются все плохие парни волшебной страны. А какое отношение это имеет к тебе?
— Там есть один рыцарь, который то ли хочет убить меня, то ли нет. Мои друзья сказали, чтобы я притворилась человеком, потому что есть такая штука, которая называется Десятина... это все так сложно!
Корни уселся удобнее.
— Почему ты мне не сказала?
— Я просто рассказала тебе ту часть, которая имела хоть какой-то смысл.
— Отлично, — кивнул Корни. — А теперь расскажи ту часть, которая не имеет смысла.
— Я не понимаю всего в точности, но, в общем, есть вольные фейри и придворные фейри. Ройбен — один из придворных фейри, и я встретила его в лесу, когда его подстрелили. Он от Зимнего Двора.
— Ага. Я тебя слушаю, давай дальше.
— Шип и Лютилу прислали мне записку в желуде, и там говорится, что он опасен. Он убил еще одного моего друга, Хряща.
— Записку в желуде?
— Шляпка снимается, а внутри он полый.
— Ну да, конечно.
— Ха-ха. Посмотри еще слово «Десятина», ладно? Насколько я знаю, это обряд жертвоприношения, который заставляет фейри, не относящихся ни к какому Двору, выполнять то, что прикажут придворные. Я должна притвориться человеком, чтобы они притворились, будто меня приносят в жертву.
Корни снова постучал по клавишам.
— Я нашел только всякую хрюстианскую чушь. Мол, отвалите мне десять процентов наличных, и я куплю собачью будку с кондиционером. Это жертвоприношение — насколько это опасно? Я имею в виду — ты хорошо знаешь этих своих приятелей?
— Я им полностью доверяю...
— Но? — продолжил Корни. Кайя горестно улыбнулась.
— Но они никогда мне не говорили. Они знали все это время, и ничего, ни одного намека.
В задумчивости Кайя рассматривала костяшки пальцев. Почему лишний сустав придает им такой жуткий вид? Но, однако, так и было: когда она сгибала пальцы, ей становилось не по себе.
Корни, хрустя суставами, размял пальцы, словно злодей из фильма.
— Расскажи мне всю историю еще раз — медленно и с самого начала.

Проснувшись, Кайя долго не могла понять, где находится. Подвинувшись в сторону, она уперлась во что-то плотное и теплое. Оно забормотало и отпихнуло ее. Корни. Кайя отодвинулась от него и протерла глаза. В комнате было темно, только из-за плотных коричневых занавесей просачивались полоски света. Она слышала голоса, раздававшиеся где-то в трейлере; фоном им служил записанный на пленку телевизионный смех.
Она повернулась на другой бок, пытаясь уснуть снова. Прикроватный столик оказался вровень с ее глазами. На нем лежала книга, стояли флакончик с ибупрофеном, будильник со светящимся циферблатом и шахматный конь из черного пластика.
— Корни, — позвала она, тряся свернувшегося в комок парня за плечо. — Просыпайся. Я знаю, что делать. Я знаю, что мы можем сделать.
Корни высунул голову из-под одеяла. Его глаза, прищуренные спросонья, казались блестящими полосками среди складок покрывала и подушки.
— Хорошо бы эта мысль оказалась удачной, — промычал он.
— Келпи. Я знаю, как призвать келпи.
Корни отпихнул одеяло и сел, разом проснувшись.
— Верно. Это правильно.
Он соскользнул с кровати, почесываясь через шорты некогда белого цвета, а потом уселся перед компьютером. Когда Корни пошевелил мышку, скринсейвер отключился.
Кайя слышала, как в другой комнате Дженет сообщала матери, что никогда не получит водительские права, если Корни не позволит ей брать свою машину.
— Сколько времени? — спросила Кайя.
Корни глянул на часы в углу экрана.
— Шестой час.
— Можно позвонить от вас?
Он кивнул.
— Звони сейчас. Ты не сможешь позвонить, когда я подключусь к Инету. У нас только одна линия.
Телефонный аппарат в комнате Корни был копией телефона для аварийного вызова — ярко-красный и размещенный на полу под пластиковым куполом. На нем даже была маленькая лампочка, которая, как решила Кайя, мигала, когда телефон звонил. Кайя уселась на пол, скрестив ноги, подняла купол и набрала свой домашний номер.
Трубку сняла бабушка.
— Алло?
— Бабушка?
Кайя запустила свободную руку в ворс синтетического коврика, на котором сидела. Ее взгляд упал на длинные зеленые пальцы ног — в заусеницах, неухоженные, с облупившимся красным лаком.
— Ты где?
— Я у Дженет, — ответила Кайя, шевеля пальцами. — Я просто хотела сказать, где нахожусь.
Сейчас ей было трудно разговаривать с бабушкой. Единственная причина, по которой бабушка приняла Кайю и Эллен, заключалась в том, что они были ее семьей.
— Где ты была сегодня утром?
— Я рано встала. Мне нужно было встретиться перед школой с друзьями.
В некотором роде это была чистая правда.
— Ну и когда ты вернешься домой? Ах да, тут для тебя два сообщения. Джо из «Амоко» звонил насчет работы — я надеюсь, ты не собираешься работать на заправочной станции? И какой-то парень по имени Кении звонил два раза.
— Два раза? — Кайя не смогла сдержать улыбку, приподнявшую уголки губ, хотя девушка твердо была намерена сохранять мрачное выражение лица.
— Да. Ты придешь домой на ужин?
— Нет, я поем здесь. Пока, баб, я тебя люблю.
— Мне кажется, твоя мать была бы рада, если бы ты пришла к ужину. Она хочет поговорить с тобой насчет Нью-Йорка.
— Я подумаю. Пока.
Кайя повесила трубку, прежде чем бабушка успела выдать еще одно предложение.
— Теперь можешь подключаться, — сказала она.
Несколько минут спустя Корни что-то пробормотал. Кайя подняла взгляд.
— В твоем плане имеется один маленький просчет.
— Разве все они... нет, скажи, в чем дело?
— Келпи в основном любят топить людей, а потом поедать большую часть их тел — все, кроме внутренностей. Не следует садиться к ним на спину и так далее, они злобные, как дьяволы, и все такое, и вдобавок умеют принимать разные обличья. Ах да, и еще ты можешь приручить келпи, если ухитришься надеть на него уздечку. Крупный шанс, я бы сказал.
— Ого!
— Тебе никогда не приходило в голову — а что, если некоторые из этих сайтов созданы фейри? Интересно, если бы я порылся подольше, может быть, нашел бы их страничку новостей, или чат, или что-нибудь в этом роде.
— Так, значит, если не садиться ему на спину, то это не опасно?
— А? Ну... я не знаю.
— Ну, есть источники, в которых говорится, что они топят людей, если те не садятся на них верхом?
— Нет, но не все они такие исчерпывающие.
— Я все-таки собираюсь попробовать. Я пойду поговорить с ним.
Корни поднял взгляд от клавиатуры.
— Без меня ты не пойдешь.
— Ну ладно, — согласилась Кайя. — Я просто думала, что это может быть опасно.
— Это настоящее, — произнес Корни, понизив голос, — и я не хочу упускать ни одного кусочка. Даже не думай о том, чтобы сбежать.
Кайя вскинула обе руки в знак того, что сдается.
— Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Правда.
— Только я не хочу проснуться поутру в каком-нибудь безлюдном месте, со стертой памятью, и чтобы потом мне никто не верил. Понимаешь? — Лицо Корни горело.
— Только тише, а то твоя мама или Дженет тебя услышат и войдут сюда. Я тебя не брошу.
Кайя видела, что он несколько успокоился, и решила: больше не стоит пытаться угадывать, что случится дальше. В конце концов, если уж ты попал на скользкое место, где все вверх тормашками, то неразумно ожидать, что здесь что-то происходит как полагается.

От металла, присутствовавшего повсюду в машине, Кайе стало плохо — она ощущала себя вялой, сонной, ее подташнивало. Должно быть, так воздействует на человека угарный газ, прежде чем убить его. Кайя прижалась щекой к прохладному оконному стеклу. В горле у нее было сухо, в голове стучало. Воздух в машине обжигал ее легкие каждый раз, когда она делала вдох. Ехать предстояло недалеко, и Кайя радовалась этому; едва Корни распахнул перед ней дверцу, она буквально вывалилась наружу.
В свете дня отчетливо виднелись ряды домов по ту сторону леса, и Кайя удивилась, как этот лесок мог показаться ей огромным той ночью, когда она продиралась сквозь него. Ручей, на который они в конце концов набрели, был забит мусором. Корни наклонился и поднял грязную коричневую бутылку, которая, судя по ее виду, явно не предназначалась для пива. В ней, скорее всего, содержался какой-нибудь тоник для роста волос, изготовленный из змеиного яда, или что-нибудь в том же роде.
— Вазелиновое масло, — пояснил Корни. — Тут валяется действительно старое барахло. Держу пари, кое-что из этого можно продать. — Он пнул ботинком еще одну бутылку. — Ну, и как нам вызвать эту тварь?
Кайя подняла с земли бурый лист.
— У тебя есть что-нибудь острое?
Корни залез в задний карман и достал оттуда складной нож, открыв лезвие быстрым движением большого пальца.
— Просто помни, что сказано на том сайте: не садись ему на спину ни за что и никогда.
— Я видела эту страницу. Не нужно мне все время напоминать. Келпи — это злые водные кони, которые топят людей для забавы. Я это поняла.
— Я просто хотел убедиться.
Он подал ей нож. Кайя ткнула острием в подушечку большого пальца. Показалась яркая капля крови, и Кайя размазала ее по листу.
— Теперь что? — спросил Корни, но, несмотря на все старания казаться циничным, он едва дышал, выговаривая эти слова.
Кайя уронила лист в ручей окровавленной стороной вниз, как и в прошлый раз.
— Я Кайя, — сказала она, пытаясь вспомнить слова. — Я не состою ни при каком Дворе, но я прошу твоей помощи. Пожалуйста, услышь меня.
Наступил долгий миг тишины, и Корни перевел дыхание. Кайя видела, что он уже начинает верить, что ничего не произойдет.
Она разрывалась между желанием доказать, будто она знает, что делает, и страхом перед тем, что может случиться.
Мгновение спустя все сомнения исчезли — из воды поднялся черный конь.
То ли потому, что стоял день, то ли из-за того, что зрение Кайи изменилось, но водяное создание теперь выглядело по-другому. Шкура его была не черной, а такого глубокого изумрудного цвета, что казалась черной. Глаза мерцали перламутром, подобно жемчужинам. И все же, когда оно обратило взор на Кайю, девушка заставила себя вспомнить, что нашел Корни на сайте. Мороз пробежал у нее по коже.
Келпи ступил на берег и встряхнул длинной гривой, обдав Кайю и Корни сверкающими каплями затхлой воды. Кайя закрылась рукой, но это мало помогло.
— Чего вы хотите? — спросил конь, и голос его звучал негромко, но низко.
Кайя сделала глубокий вдох.
— Мне нужно знать, как сделать себе ореол и как контролировать мою магию. Ты можешь научить меня?
— Что ты дашь мне, дева-дитя?
— Чего ты хочешь?
— Быть может, вот этот захочет проехаться на моей спине. Я научу тебя, если ты позволишь ему прокатиться со мной.
— Чтобы ты убил его? Ни за что.
— Я интересуюсь смертью, которую никогда не изведаю. Это так похоже на экстаз — то, как они открывают рот, когда тонут, то, как их пальцы впиваются в мою шкуру. Их глаза широко открыты и полны ужаса, и они бьются, словно в порыве страсти.
Кайя в ужасе замотала головой.
— Ты вряд ли вправе винить меня. Такова моя природа с давних пор.
— Я не собираюсь помогать тебе убивать людей.
— Возможно, есть что-то еще, соблазнительное для меня, но я не знаю, что это. Я даю тебе возможность придумать что-нибудь.
Кайя вздохнула.
— Ты знаешь, где меня найти.
С этими словами келпи снова погрузился в воду.
Корни по-прежнему сидел на берегу в оцепенении.
— Эта тварь хотела меня убить.
Кайя кивнула.
— Ты хочешь попытаться найти что-нибудь, что придется ему по вкусу?
Она кивнула снова.
— Да.
— Я не знаю, как к этому отнестись.
— Ты же читал сайт. Ты знал, что так оно и будет.
— Я предполагал. Но видеть... и слышать — совсем другое дело.
— Если хочешь, давай уйдем.
— Нет, черт побери!
— Есть идеи насчет того, что могло бы привлечь этого зверя? Из того, что не ходит на двух ногах?
— Ну-у, — протянул Корни, поразмыслив несколько секунд, — на самом деле есть целая куча народу, которых я не против скормить этой твари.
Кайя засмеялась.
— Нет, правда, — настаивал он.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я знаю полно людей, которых не против утопить. На самом деле. Думаю, с этого можно начать.
Кайя подняла на него взгляд. Похоже, Корни не был особо обескуражен тем, что только что предложил.
— Ни за что, — отрезала Кайя.
Корни пожал плечами.
— Например, дружок Дженет. Этот смазливый потаскун.
— Кении? — охнула Кайя.
— Ну ладно, не обязательно он. Могу припомнить целый десяток других. Интереснее всего, что все они настолько тупы, что я уверен: их без проблем можно уговорить прийти сюда и прокатиться на лошади. Полагаю, такая глупость должна иметь последствия. Послушай, мы можем устроить небольшую прополку человеческой расы.
— Нет, — ответила Кайя. — Придумай что-нибудь еще, что мы можем дать келпи, кроме людей.
— Овес? — неуверенно предположил Корни. — Большую коробку овсяных хлопьев? Подписку на журнал «Коневодство»? Большой стог сена?
— Мы не собираемся убивать людей, просто примирись с этим, ладно?
Кайе уже стало тошно слушать вздохи Корни.
Она могла держать пари, что имя Ройбена было бы хорошей платой. В конце концов, водяное существо, вероятно, не принадлежало ни к какому Двору, будучи привязано к этому ручью. Да, келпи мог бы посчитать имя Ройбена приемлемой ценой. И этому не помешал бы факт, что оно было известно и Кайе.
Это была бы прекрасная месть за убийство Хряща.
Но потом она представила, что келпи будет приказывать Ройбену приводить людей, которых водяной конь сможет утопить. И рыцарь-фейри должен будет исполнять это.
Что еще можно предложить келпи?
Кайя подумала о куклах, пылящихся в ее комнате, но тут ей представилась картина: маленькая девочка бежит к ручью, увидев в воде куклу... То же самое с любым музыкальным инструментом. Нужно придумать что-то, чем келпи сможет наслаждаться в одиночку. Одежда? Еда?
И тут ей пришло в голову: это может быть спутник, товарищ. Товарищ, который никогда не утонет. Кто-то, к кому можно обращаться, кем можно любоваться. Карусельный конь.
— Ой, Корни! — воскликнула Кайя. — Кажется, я знаю, что это может быть.

Меньше всего на свете Кайе хотелось залезать обратно в машину, но выбора не было, и она скользнула на заднее сиденье, прижав ко рту рубашку, словно ткань могла задержать плавающий в воздухе запах железа.
— Ты знаешь, куда ехать? — спросила она у Корни, сомневаясь, что он разобрал слова, невнятно произнесенные сквозь тряпку.
— Угу.
Кайя уронила голову на пластиковое сиденье; одно крыло задралось вверх, отбрасывая зыбкие радужные блики на ноги Кайи всякий раз, когда в окно проникал луч света. Весь мир сузился до этих танцующих радуг. Не было ни Корни на переднем сиденье, ни хриплой песни по радио, ни проезжающих мимо машин, ни домов, ни торговых центров, никаких реальных предметов, способных защитить Кайю от мерцающих узоров на травянисто-зеленой коже.
То, что она сейчас ощущала, невозможно было выразить словами. Не было слов и для того, чтобы объяснить, кем она являлась. Кайе казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
— Ты не можешь открыть свое окно? — спросила она. — Дышать нечем.
— А что не так с твоим окном?
Кайя скорчилась на краешке сиденья и вытянула вперед руки ладонями вверх, словно умоляя.
— Всякий раз, как я касаюсь ручки, она жжется. Посмотри.
Она протянула ему руку, и он увидел, что часть ладони покраснела. Пальцы Кайи шевелились.
— Это от дверной ручки.
— Черт! — Корни вздохнул, но ничего больше не сказал, а просто опустил стекло в своем окне.
Соленый ветер, порывами задувавший в окно, прочищал легкие Кайи с каждым вдохом, однако этого было недостаточно для успешной борьбы с подступающей тошнотой.
— Мне нужно выйти из машины.
— Мы почти приехали. — Корни затормозил перед светофором.
Он припарковал машину рядом со зданием, которое при дневном свете выглядело еще более ободранным.
— С тобой все в порядке? — спросил Корни и повернул голову, чтобы посмотреть назад.
Кайя помотала головой. Ей казалось, что ее сейчас вырвет прямо здесь, на груду банок из-под газировки и смятых упаковок. Сунув руку в карман джемпера, она открыла дверцу.
— Кайя! Ты что делаешь?
Девушка наполовину выпала, наполовину выползла на асфальт парковки и добралась до края газона, прежде чем ее стошнило. Желудок был почти пуст, и Кайя, задыхаясь, сплевывала едкую желчь и слюну.
— Господи! — Корни склонился над ней.
— Все в порядке, — пробормотала Кайя, неуверенно поднимаясь на ноги. — Это все металл.
Он кивнул, оглянулся на машину, а потом скептически окинул взглядом окрестности.
— Может быть, стоит плюнуть на все это?
— Нет. — Кайя сделала глубокий вдох. — Идем.
Она обошла здание сзади, идя по той дорожке, по которой они пришли сюда с Дженет.
— Дай мне твою куртку. Тут стекло.
При дневном свете все выглядело иначе.
Наверху все было в куда большем беспорядке, нежели казалось ночью, но конь, даже покрытый пылью, выглядел прекрасно. Краска на его боках кое-где слегка побурела, а золотистая окантовка по большей части стерлась. Лошадь слегка ухмылялась, и Кайя улыбнулась в ответ.
Вместе с Корни они потащили коня к лестнице. Наклонив фигуру вперед, они осторожно сволокли ее на первый этаж по узкой лестнице. Корни поддерживал карусельного коня снизу.
Внизу Кайя вылезла в окно, а Корни пропихнул вслед за ней коня.
Оказавшись снаружи, Корни занервничал — деревянный конь не помещался в машину. Хуже того, багажник был забит коробками с прочитанными книгами и всякими инструментами.
— Нас кто-нибудь увидит!
— Нужно исхитриться и привязать его на крышу.
— Мать-перемать! — Корни порылся в багажнике и извлек бельевую веревку, два пластиковых пакета и моток шнура.
— Эта леска слишком тонкая, — скептически сказала Кайя.
Корни обвязал шнуром шею и туловище коня, а затем бросил моток в открытую дверцу машины.
— Хватай с той стороны. Живее, а то нас заметят.
Кайя подхватила шнур, еще раз обмотала им коня и швырнула остатки мотка обратно Корни. Тот связал концы шнура узлом.
— Ну ладно, неплохо. Поехали.
Корни запрыгнул на водительское сиденье, а Кайя обошла машину и залезла назад, обернув руку курткой Корни, чтобы закрыть дверцу. Корни рванул с места, вдавив педаль газа так, что покрышки завизжали.
Кайя боялась, что за ними обязательно увяжутся полицейские или что конь рухнет с крыши — и хорошо еще, если просто на дорогу, а не на другую машину. Однако все обошлось.
Остановившись у обочины шоссе, они оттащили карусельного коня через лес к ручейку.
— Та водяная тварь все же лучше, чем эта штука. Я еще неделю буду выковыривать из себя занозы.
— Ну да.
— И мне придется выправлять крышу машины по самому центру.
— Я знаю. Я тебе помогу, если смогу до нее дотронуться, ладно?
— Я просто ворчу. На самом деле все не так плохо.
— Ну ладно.
Они установили безногую фигуру на илистом берегу, чтобы она стояла относительно прямо и без поддержки. Кайя подняла лист, а Корни без вопросов извлек из кармана нож.
— Не надо. Я просто расковыряю ранку.
Корни поморщился, но ничего не сказал.
— Келпи, — произнесла Кайя, бросив лист в воду. — У меня есть кое-что, что, как я думаю, тебе понравится.
Из глубин поднялся конь и уставился на искалеченную карусельную лошадь. Затем, фыркнув, ступил на берег.
— У него нету ног, — заявил келпи.
— Но он все равно красивый, — возразила Кайя.
Келпи обошел деревянную фигуру вокруг, внимательно принюхиваясь.
— Еще какой! Сломанные вещи всегда прекраснее целых. Именно изъяны выявляют красоту.
Кайя улыбнулась. Она это сделала. Она определенно добилась своего.
— Так ты научишь меня?
Существо посмотрело на Кайю и сместилось: там, где оно только что находилось, теперь стоял молодой человек, обнаженный, с мокрой кожей и волосами, в которые вплелись водоросли. Он переводил взгляд с Кайи на Корни.
— Ее я буду учить, но ты должен возместить мне затраты времени, если хочешь, чтобы я научил и тебя тоже. Подойди и сядь рядом со мной.
— Это слишком большая цена, — сказала Кайя.
Келпи улыбнулся, но глаза его по-прежнему были прикованы к Корни, их взгляд словно рисовал какой-то узор на груди парня. Дыхание Корни участилось.
— Нет, — произнес Корни так тихо, что Кайя едва расслышала его.
Тогда существо вновь сменило форму, его зловещая энергия свилась кольцами, и Кайя вдруг поняла, что смотрит на себя саму.
— Ты готова начать? — спросил келпи голосом Кайи.
И затем губы — точное подобие губ Кайи — изогнулись в коварной улыбке. Так Кайя никогда не улыбалась.
— Мне нужно многому научить тебя. А если мальчик будет слушать, то тем лучше. Магия — удел не только фейри.
— Ты же сказал, что он должен заплатить тебе!
— Его страх — достаточная плата, по крайней мере пока. Мне дано это небольшое утешение.
Келпи смотрел на девушку такими же, как у нее, черными глазами, и она слышала, как губы, такие знакомые, шепчут:
— Я уже так давно не пробовал на вкус, каково это — охотиться.
— Как так вышло? — невольно спросила Кайя.
— Мы — те, кто не принадлежит к властителям, должны им повиноваться. Смертные — угроза для Высших, но не для таких, как ты и я. Конечно, в том случае, если они этого не хотят.
Кайя задумчиво кивнула.
— Ты знаешь, какие ощущения приходят, когда ты собираешь магическую энергию? — спросил келпи. — Это как мурашки или покалывание. Сложи руку чашечкой и сосредоточься на том, чтобы собрать в нее силу. Что ты чувствуешь?
Кайя вытянула руку и вообразила, что воздух в сложенной ладони густеет и дрожит от энергии. Миг спустя она в изумлении подняла глаза.
— Это как будто ты отлежал руку во сне, а потом передвинул ее. Мурашки, как ты сказал. Словно крошечные уколы энергии проходят сквозь нее. Это немного больно.
— Двигай эту энергию взад-вперед между ладонями. Так ты ощутишь магию в ее первичном состоянии, когда она готова проявить себя, как ты хочешь.
Кайя кивнула, перекатывая энергию в ладонях, словно горсть крапивы, и позволяя ей время от времени просачиваться между пальцами. Она помнила это ощущение: что-то закручивалось у нее внутри или покалывало губы перед тем, как начинали происходить странные вещи.
— А теперь — как ты завершала пробуждение силы? Что ты делала?
Кайя слегка покачала головой.
— Я не знаю... Я просто рисовала в уме картинку и смотрела на свою руку.
— Ты это видела внутри себя. Это простейшее из чувств. Теперь ты должна научиться слышать, чувствовать запах и вкус. Только тогда твоя магия станет реальной. И будь осторожна: иногда можно видеть сквозь ореол, если смотреть краешком глаза, — подмигнул келпи.
Кайя кивнула.
— Когда творишь волшебство, то проходишь две стадии — сосредоточение и подчинение. Подчинение — это та часть, которую многие не понимают. Чтобы творить магию, надо сосредоточиться на том, что ты хочешь сделать, а затем выпустить энергию и доверить ей выполнение твоего повеления. Закрой глаза. Теперь вообрази, что энергия окружает тебя. Представь, например, кольцо у себя на пальце. В подробностях. Представь золотой ободок, затем нарисуй мысленно камень, его цвет, огранку, то, как он отражает свет... правильно. Вот так.
Глаза Кайи распахнулись, когда она услышала, как ахнул Корни.
— Кайя! У тебя на пальце действительно кольцо! Настоящее кольцо, только взялось оно ниоткуда. Я его вижу.
Кайя посмотрела на свою руку, и кольцо действительно было на указательном пальце, точно такое, как она себе представила: серебряное, отлитое в виде крошечной фигурки девы, держащей во рту изумруд. Кайя повернула руку к свету, но, несмотря на то, что она знала — это кольцо создано ее магией, оно было совсем как настоящее, плотное и тяжелое.
— А как насчет того, чтобы делать такие вещи... обратно? — спросила Кайя.
Келпи вскинул голову и захохотал, его белые зубы сверкали в серых сумерках.
— Что ты сделала?
— Зачаровала кое-кого, чтобы он... влюбился в меня, — тихо ответила Кайя.
Корни смотрел на нее, изумленный и слегка встревоженный. Ему не нравилось, что Кайя опять что-то от него скрыла.
Келпи ухмыльнулся и прищелкнул языком.
— Ты должна снять с него чары точно так же, как снимала бы ореол. Почувствуй сеть, сплетенную твоей магией, протяни руку и сорви эту сеть. Поупражняйся с кольцом.
Кайя сосредоточилась, позволяя энергии завихриться вокруг и ощущая, как сквозь тело бежит магическая сила. Эта сила, казалось, приливала и отливала с каждым ударом сердца девушки.

Они уже ехали обратно, когда Кайя указала в сторону холма.
— Смотри, там огни. Интересно, кто бы это мог быть?
— Я ничего не вижу. — Корни пристально посмотрел на нее в зеркало заднего вида.
Кладбищенский холм представлял собой довольно обширную пологую возвышенность, но один склон ее, обращенный к шоссе, был достаточно крутым. Здесь не было могил и склепов, и зимой по этому склону радостно катались детишки, вешая мешающие им варежки и шарфики на памятники. У основания пологого склона возвышался наполовину построенный мавзолей, в два этажа, но без крыши; верх здания уже порос маленькими деревцами и диким виноградом. Выше по склонам теснились десятки памятников, склепов и надгробий.
— Не думаешь, что именно там может находиться Зимний Двор? — тихонько спросила Кайя.
— Давай посмотрим.
Корни свернул с шоссе к кладбищу.
Они припарковались у обочины дорожки, выложенной потрескавшимися плитами. Кайя смотрела через заднее стекло на мелькающие огоньки, ожидая, пока Корни обойдет машину и откроет ей дверь.
— Это точно фейри, — произнесла Кайя.
— Я ничего не вижу, — с паникой в голосе сказал Корни.
Кайя двинулась следом за огоньками и увидела, как они кружатся и вертятся, держась от нее на таком расстоянии, чтобы она не могла разглядеть их отчетливо. Она ускорила шаг, под ногами хрустела прихваченная ледком трава. Они были так близко, что она почти могла схватить один из них на лету...
— Кайя! — позвал Корни, и девушка обернулась. — Только попробуй бросить меня, чтобы я всю оставшуюся жизнь гадал, дурак я или просто свихнулся!
— Я тебя не бросаю! Я пытаюсь поймать один из этих огоньков.
Неожиданно вокруг закружились тысячи светлячков, то появляясь, то скрываясь из виду в кронах деревьев. Уже было хорошо за полночь, к тому же для светлячков совсем не сезон — осенний холод и недавний дождь оставили на увядшей траве корочку льда. Но насекомые кружились в воздухе, вспыхивая на миг, затем угасая и вспыхивая вновь. Кайя присмотрелась к ним повнимательнее. Это были мелкие крылатые существа, мельче даже, чем те, кого она пыталась поймать. Одно из них подлетело ближе и оскалило зубки.
Кайя взвизгнула.
— Что? — вздрогнул Корни.
— Это не жуки... это крошечные мерзкие фейри.
Корни отпустил руку Кайи и попробовал схватить одного светлячка, но тот легко увернулся.
— Я никого не вижу. Эти твари... то, что ты заметила с дороги?
Кайя покачала головой.
— Нет. Те огни были крупнее.
Корни присел на корточки. Дыхание вырывалось у него изо рта белыми облачками.
— А сейчас ты их видишь?
Девушка снова сделала отрицательный жест.
— Люти говорила что-то вроде того, что вход в холм — это полоска бурой травы, но сейчас вся трава на холме бурая.
— Может быть, сейчас на этой полоске уже ничего не растет.
Кайя опустилась на колени рядом с Корни, приложила ухо к земле и услышала тихую музыку.
— Прислушайся. Там музыка.
Корни тоже встал на колени и припал ухом к земле.
— Музыка, — подтвердил он. — Как будто волынки.
— Это прекрасно, — с улыбкой произнесла Кайя, совершенно позабыв о том, что Зимний Двор — совсем не то место, куда стоит стремиться.
— Давай обойдем холм по кругу. И будем смотреть, нет ли какой-нибудь странной полоски на траве.
Корни выпрямился во весь рост и подождал, пока Кайя тоже поднимется.
На кладбище стояла неестественная тишина. Луна несколько округлилась и тоже выглядела неестественной, будто бы раздулась и плавала в небе. Кайе вспомнилось солнце, истекающее кровью, в то время как луна растет и пухнет, наливаясь выпитым светом.
Новые полированные гранитные надгробия блестели как зеркало, и, проходя мимо, Кайя и Корни видели в них свое отражение. Более старые памятники были сделаны из светлого матового мрамора. В лунном свете они своей белизной напоминали волосы Ройбена — тогда, в закусочной.
— Эй, а как насчет этого? — Корни указал на полоску травы, которая тоже была бурой, но уже иного оттенка.
Опустившись на колени у края этой полосы, Корни потянул ее за уголок, как будто это клапан палатки. И угол поднялся. Корни сунул голову внутрь.
— Нет, — возразила Кайя. — Я должна войти туда одна.
— Я так хочу, — ответил Корни. — Ты же говорила, что не бросишь меня!
— Быть может, даже мне опасно заходить туда. Я вернусь как можно скорее. — Кайя протиснулась в проход. — Я обещаю.
Музыка теперь звучала громко, гудение волынки и смех разносились в ночной тишине. Кайя слышала, как Корни пробурчал:
— Все интересное достанется тебе.
Но она уже вошла под холм, следуя за музыкой фейри.



КОНЕЦ 6 ГЛАВЫ!!!!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25-06, 00:02 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Глава 7

Слушая плененного сверчка,
Я внимаю страшной потаенной
Музыке, звучащей под холмом.


Луиза Боган. «Человек, любивший превыше мудрости»

Кайя скользнула внутрь пологого холма.
Воздух был густым от сладкого аромата, и голова от него шла кругом.
Длинные низкие столы ломились от яств. Золотистые груши, каштаны, миски, где в густых сливках плавали нежные хлебцы, плоды граната, разломленные на четвертинки, лепестки фиалок на хрустальных блюдах и разнообразные странные лакомства. Широкогорлые серебряные кубки стояли на столах; примерно половина из них была перевернута. Чем-то они напоминали жаб. Облаченные в алые шелка дамы-фейри проплывали под руку с одетыми в лохмотья мужчинами, а придворные танцевали со старыми ведьмами.
Все присутствующие пели и танцевали, пили и валились под стол. Одеяния поражали своим разнообразием и совершенно не походили на средневековые костюмы. Скорее они могли выйти из мастерской какого-нибудь сумасшедшего кутюрье, свихнувшегося на природе. Воротники вздымались подобно плавникам. Некоторые платья были сшиты полностью из листьев или лепестков. Подолы изящных нарядов довершались разорванными и разлохмаченными оборками. Все выглядело уродливым, странным или прекрасным, словно луна, и одновременно очень необычным.
— Зимний Двор, — произнесла Кайя.
Она ожидала чего-то другого: пещеры, усеянной обглоданными человеческими костями, или темницы, где держат узников-фейри. Чего-то простого. Глядя на праздничную толпу, девушка не знала, что и подумать.
Сам зал был таким огромным, что Кайя не видела, что находится на другой стороне. Где-то у противоположной стены некто похожий на великана, сутулясь, стоял у непонятного возвышения. Казалось, невозможно сделать два шага подряд в одном и том же направлении — столь плотной была толпа. Скрипач играл на фантастическом инструменте с несколькими грифами и множеством струн, широко размахивая смычком и вытягивая руку на всю длину. Длинноносая веснушчатая женщина с ушами, напоминающими шакальи, грызла сосновые шишки. Трое мужчин с рыжими волосами и острыми зубами обмакивали шляпы в груду сырого мяса, пропитывая их кровью. Огромное существо с крыльями летучей мыши и конечностями, похожими на ходули, восседало на столе и лакало сливки из помятой медной чашки. Когда Кайя проходила мимо, существо зашипело на нее.
Над залом нависал куполообразный потолок, украшенный узорами сплетенных корней.
Кайя взяла со стола кубок. Он был резной и очень тяжелый, но выглядел чистым. Девушка налила красноватой жидкости из серебряного графина, стоящего посередине стола. На поверхности плавали мелкие семена, но напиток имел приятный запах, так что она решилась отпить. Вкус оказался сладким и горьким одновременно, и питье моментально ударило в голову, так что Кайе даже пришлось на миг опереться о стол.
Она выбрала из груды странных плодов с шипами серебристое яблоко, повертела его в руке и осторожно откусила. Внутри яблоко было багровым, а на вкус напоминало разведенный в воде мед. И это оказалось так вкусно, что Кайя съела все яблоко и сердцевину, а потом облизала пальцы, запачканные соком. Следующее было бурым и казалось с виду гнилым, но мякоть, крупитчатая, словно песок, имела вкус жгучего и сладкого ликера.
Кайя ощутила, как ее захлестывает волна легкомысленного веселья. Здесь, что бы она ни сделала, ничто не будет странным. Она может кружиться, танцевать и петь.
И вдруг она осознала, что очень далеко забрела в толпу. Она поворачивала столько раз, что уже не могла понять, куда нужно идти, чтобы выбраться наружу.
В отчаянии девушка попыталась вернуться тем же путем. Мимо нее прошли три женщины, их серебристые летящие платья казались сотканными из нежного тумана. Низкие вырезы — все три платья были одинакового покроя — открывали полые спины. Кайя взглянула еще раз: вогнутые спины красавиц были гладкими и пустыми, словно чаши. Девушка заставила себя идти дальше. Низкорослый человечек — гном? — с узорными серебряными браслетами на руках и черными кудрями до плеч покосился на нее и вгрызся в абрикос.
С каждым моментом окружающий мир становился все более нереальным.
К Кайе спикировал крылатый юноша и, усмехаясь, заявил:
— От тебя пахнет железом.
Он наставил палец, намереваясь ткнуть ее в бок. Кайя шарахнулась от его руки, вызвав взрыв хохота. Взгляд девушки упал на бледно-зеленые, словно у кузнечика, крылья, трепещущие у юноши за спиной.
Она проталкивалась сквозь толпу, огибая танцоров, выделывающих па в сложных переплетающихся хороводах, уклонилась от когтистой руки, метнувшейся к ее лодыжке из-под тяжелой алой скатерти на одном из столов, пробралась мимо гостей, увлеченных игрой в живые шахматы...
Сатир с курчавой бородой и рогами цвета слоновой кости, сгорбившись, аккуратно отрывал крылышко у маленького фейри, зажатого в его мясистом кулаке. Существо кричало и быстро-быстро колотило другим крылышком по пальцам, стискивающим его. По пальцам козлонога текла бледно-зеленая кровь. Кайя остановилась, с потрясением и отвращением глядя, как сатир подкинул крошечное создание в воздух. Оно отчаянно замахало уцелевшим крылом и, описывая круги, штопором упало на земляной пол.
Прежде чем Кайя успела подойти и схватить его, на малютку опустилось тяжелое копыто, втоптав его в пыль.
Кайя отшатнулась прочь, расталкивая народ и желая как можно скорее выбраться отсюда. Пробираясь сквозь толпу, она думала, как глупо с ее стороны было приходить сюда. Это Зимний Двор. Здесь напиваются до упаду худшие из обитателей волшебной страны.
Трое мужчин в блестящих зеленых фраках, с длинными и тонкими, словно спички, конечностями, встав в кружок, толкали и пихали мальчика с оленьими глазами и ногами кузнечика. Он осторожно сгибался, словно собираясь прыгнуть, но всякий раз толчок или рывок заставал его врасплох.
— Оставьте его в покое, — сказала Кайя, подойдя к ним.
Мальчик слишком сильно напомнил ей Хряща, и она просто не могла смотреть на это. Мужчины повернулись к ней. Мальчик попытался ускользнуть от них, но один из троицы, согнув руку, обхватил шею жертвы.
— Что такое? — спросил тощий тип.
— Я вам что-нибудь за него предложу, — произнесла Кайя, пытаясь придумать какой-нибудь план.
Один из троицы фыркнул, а другой вытащил маленький нож с рукоятью из слоновой кости и металлическим лезвием, пахнущим железом. Третий запустил руку в волосы мальчика, запрокидывая ему голову назад.
— Нет! — вскрикнула Кайя, когда железный клинок погрузился в левый глаз мальчишки.
Глазное яблоко лопнуло, точно виноградина, прозрачная жидкость и кровь заструились по лицу кричащей жертвы. Там, где железо соприкасалось с плотью, она шипела и вздувалась.
— Когда кто-то смотрит — это лучше, — заметил один из троих.
Кайя отшатнулась, протянула руку к ближайшему столу, но нашла лишь кубок. Она схватила его, словно маленькую дубинку, не зная сама, что собирается с ним делать.
Тощий провел клинком по щеке мальчика, потом вниз по шее, а тот дрожал и кричал, его уцелевший глаз дико вращался в орбите. Железо оставило после себя тонкую красную полосу, кожа вздулась белыми пузырями.
— Хочешь спасти его, милашка? — спросил другой мучитель.
Руки у Кайи дрожали, а чаша в них была всего лишь тяжелой неудобной штукой; ее определенно нельзя было использовать как оружие.
— Мы не собираемся убивать его, — сказал тип, державший мальчика за волосы.
— Просто хотим сделать его немного помягче, — добавил тот, что с ножом.
Гнев вскипел в груди Кайи. Чаша вылетела из ее руки и ударила в плечо урода с ножом, обрызгав его фрак каплями вина, а потом упала на грязный пол, покатилась по кругу и замерла.
Один из троицы рассмеялся, другой потянулся к Кайе. Она нырнула в толпу, отпихнув изящную даму, и постаралась убраться подальше.
И вдруг она остановилась, увидев у стола рядом с тремя жабоподобными тварями, играющими в кости, Корни.
Он сидел, прислонившись к перевернутому столу, с кубком в руке и, закрыв глаза, раскачивался взад-вперед. Штаны его уже промокли от вина, но он, казалось, ничего не замечал.
Пирующие сбились вокруг Кайи плотной кучкой, так что ей пришлось залезть под стол.
— Корни? — позвала она, тяжело дыша. Она была прямо перед ним, но он словно не видел ее.
Кайя тряхнула его за плечи. По крайней мере, это заставило парня поднять на нее взгляд. Корни, казалось, был пьян или хуже, чем пьян. Как будто он не трезвел годами.
— Я тебя знаю, — заплетающимся языком промолвил он.
— Это я, Кайя.
— Кайя?
— Что ты здесь делаешь?
— Они сказали, что это не для меня.
— Что не для тебя?
Рука с кубком слегка пошевелилась.
— Вино?
— Не для меня. И поэтому я его выпил. Я хочу всего, что не для меня.
— Что с тобой случилось?
— Это, — произнес он и дернул губами, стараясь, видимо, изобразить улыбку. — Я видел его.
Кайя бросила взгляд на толпу.
— Кого?
Корни указал на возвышение, где высокие бледные фейри беседовали и пили из серебряных чаш.
— Твоего парня. Робина с белыми волосами. По крайней мере, я думаю, это был он.
— Что он делал?
Корни затряс головой, беспомощно болтавшейся на шее.
— Ты напьешься, и тебе будет плохо, — заметила Кайя.
Корни посмотрел ей в лицо и попытался усмехнуться.
— Мне и так плохо.
Он начал петь песню «Король боли», негромко и не в лад. Глаза его устремились в никуда, пальцы одной руки бездумно теребили пуговицу на рубашке.
— Там сидит король на троне, там сидит король безглазый. И глазницами пустыми смотрит, смотрит в тень сомненья. О-о-о-о, король боли, я буду всегда, король боли!
— Я пойду отыщу его, — сказала Кайя. Она смотрела на Корни, который, что-то бормоча, обтирал внутренние стенки бокала пальцем, а потом облизывал его.
— Подожди меня здесь, ладно? Не уходи никуда.
Корни ничего не ответил, но Кайя решила, что он все равно не сможет даже встать на ноги. Похоже, он действительно напился в стельку.
Девушка вновь смешалась с толпой, пробираясь туда, куда указал Корни.
Женщина с толстыми, алого цвета косами сидела на высоком деревянном троне, подлокотники и спинка которого были украшены резными пиками и копьями, истертыми и обломанными. Термиты источили дерево до такой степени, что оно походило на кружево. У ног женщины копошились гоблины.
Ройбен подошел к трону и опустился на одно колено.
Кайя решила подойти поближе — отсюда ей не было видно. И тут она заметила небольшую выемку в стене, где могла бы спрятаться. Ниша находилась достаточно близко к трону, так что Кайя легко могла следить за тем, что происходит. Она собиралась наблюдать и, быть может, найти способ заставить его сожалеть о том, что он сделал.

Рат Ройбен Рай прошел через толпу, мимо стола, на котором в объятиях тролля извивался спрайт — то ли от удовольствия, то ли от ужаса. В прежние времена Ройбен, несомненно, остановился бы. Его серебряный клинок висел на поясе, но его ожидала госпожа, и он уже приучился быть хорошим рабом и поэтому прошел мимо.
Госпожа Никневин, королева Зимнего Двора, сидела на троне в окружении придворных. Алые волосы обрамляли белоснежное лицо с сапфировыми очами, и Ройбен вновь поймал себя на том, что его завораживает эта холодная красота. Рядом с троном резвились четыре гоблина. Один из них, словно нищий, дергал королеву за подол. Рат Ройбен Рай опустился на колени и склонился так низко, что серебристые волосы рассыпались по полу, а потом поцеловал землю у ног королевы.
Он не хотел присутствовать сегодня здесь. Простреленная грудь все еще болела, и больше всего ему хотелось лечь и закрыть глаза. Но когда он закрывал глаза, то видел лишь лицо той человеческой девушки, полное ужаса и потрясения, — таким оно было, когда он швырнул эту девушку на грязный пол закусочной.
— Можешь подняться, — промолвила госпожа. — Подойди ко мне. Я хочу возложить на тебя одно поручение.
— Я принадлежу вам, — отозвался Рат Ройбен Рай, стряхивая землю с губ.
Королева слегка улыбнулась.
— Разве? Служишь ли ты мне так же хорошо, как служил моей сестре?
Прежде чем ответить, он помедлил.
— Лучше, быть может, ибо вы подвергаете меня большим тяготам.
Улыбка пропала с губ Никневин.
— Ты смеешься надо мной?
— Прошу прощения, госпожа. В моих словах не было насмешки. Но вы редко даете мне радостные поручения.
На это она лишь рассмеялась холодным серебристым смехом, который срывался с ее губ, словно зимний ветер.
— Твои уста не предназначены для придворных речей, рыцарь. И все же мне по-прежнему доставляет удовольствие говорить с тобой. Почему бы это?
— Это забавно, госпожа? — предположил он.
Глаза ее были жестокими и прозрачными, как синее стекло, но улыбка сияла очарованием.
— Но уж точно не мудро. Встань. Как я понимаю, за твое присутствие здесь сегодня вечером мне стоит поблагодарить смертную деву?
Когда Ройбен поднялся на ноги, лицо его было мрачным.
— Я был беспечен.
— Должно быть, это чудесная девушка. Так поведай же нам о ней.
Несколько Зимних придворных слушали ее, открыто улыбаясь. Они наблюдали за этой игрой так же нетерпеливо, как за поединком.
Ройбен заговорил осторожно, следя за тем, чтобы лицо его не дрогнуло, голос звучал спокойно, а слова не казались тщательно взвешенными.
— Она сказала, что знакома с вольными фейри. Она наделена Зрением. Умная девушка и добрая к тому же.
На это госпожа улыбнулась.
— А разве не вольные фейри подстрелили тебя, рыцарь?
Он кивнул и не смог удержаться от слабой улыбки.
— Полагаю, не все они состоят в столь тесном союзе, госпожа моя.
О да, королеве это не понравилось, понял Ройбен.
— Так вот, у меня есть хороша мысль, — произнесла королева, поднося нежный палец к улыбающимся губам. — Приведи к нам эту девушку. Десятина, принесенная вольными фейри, скрепит их верность. Молодая девушка, одаренная вторым зрением, будет прекрасной жертвой.
— Нет! — ответил он.
Это был резкий выкрик, почти приказ, и головы придворных повернулись на его голос. Ройбен почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Это ошибка. Он повел себя неумно.
Губы Никневин изогнулись в торжествующей улыбке.
— Я могла бы указать, что если они с ней знакомы, то это жертвоприношение напомнит им, что не следует ломать мои игрушки, — произнесла она, не упомянув о его дерзком ответе.
Это была насмешка над ним, ее игрушкой, но Ройбен едва расслышал эту насмешку. Он уже видел, как умирает та девушка. Ее губы уже проклинали его властью его истинного имени.
— Позвольте мне найти для вас другую, — услышал он собственный голос. В прежние времена его госпожа сочла бы забавной его внутреннюю борьбу: найти невинную жертву взамен другой, такой же невинной.
— Думаю, нет. Приведи ко мне эту девушку через два дня. Быть может, когда я увижу ее, я передумаю. Только что от Двора моей сестры прибыл Нефамаэль и привез послание. Вероятно, его можно отрядить в помощь тебе, на поиски девушки.
Взгляд Ройбена упал на другого рыцаря, который, казалось, увлекся беседой с козлоногой поэтессой и не обратил никакого внимания на разговор королевы с Ройбеном. От взгляда на железный обруч, охватывающий чело рыцаря, Ройбену стало неприятно. Поговаривали, что даже когда он снимает обруч, то остается глубокий черный шрам на месте выжженной железом плоти. Рыцарь носил плащ с подкладкой из шипов. Если Ройбен и желал отомстить Летнему Двору за то, что они отправили его сюда, то эта месть определенно приняла облик Нефамаэля. Ройбен заметил, что Летняя королева частенько отсылает своего нового рыцаря обратно к Зимнему Двору с тем или иным легким поручением.
Ройбен поклонился, коснувшись лбом и коленями пола, но внимание королевы уже было обращено не на него.
Он направился к толпе пирующих и вновь прошел мимо стола, на котором видел тролля и спрайта. Парочка исчезла, на столе блестели лишь три капли вишневой крови да мерцающая пыльца с крылышек спрайта.
Клятвы, некогда принесенные Ройбеном, резали его душу, словно путы из тонкой, но невероятно прочной проволоки.

Кайя смотрела, как Ройбен спрыгивает с помоста, и пыталась подавить чувства, рвущиеся из глубины души. «Умная девушка и добрая к тому же». Эти простые слова заставили ее сердце биться чаще, и это ей совсем не нравилось.
Знает ли он, что голос его смягчился, когда он о ней говорил?
«Он столь непредсказуем, что даже его королева не может ему доверять. Он может и убить тебя, и отпустить».
Но память о том, как его губы коснулись ее, не исчезала, сколько бы Кайя ни терла это место.
Она увидела, как другой рыцарь приблизился к королеве и низко склонился, чтобы запечатлеть поцелуй на подоле ее платья.
— Поднимись, Нефамаэль, — произнесла королева. — Насколько я понимаю, у тебя для меня есть послание?
Стройный фейри выпрямился с той же грациозной, размеренной церемонностью, с какой двигался Ройбен. На голове этот рыцарь носил обруч из металла; кожа вокруг венца потемнела, словно обожженная. Что-то в его желтых глазах показалось Кайе знакомым.
— Вот послание, которое моя госпожа хочет представить вашему вниманию. — Улыбка рыцаря лишь подчеркнула, что этой королеве он не подданный. — Моя госпожа сказала, что, хотя в войне и настало перемирие, она думает о вмешательстве в дела смертных. Она послала нескольких своих приближенных пересечь границы ваших земель и желает, чтобы им был обеспечен безопасный проход через эти земли. Мне приказано ожидать вашего ответа. Похоже, она не ждет, что я немедленно вернусь обратно. Должен признаться, что неплохо оказаться дома вовремя, чтобы узреть Десятину.
— Это все, что она сказала?
— Верно, хотя одна из придворных дам королевы умоляла меня расспросить о ее брате. Похоже, она не получала вестей о нем с тех пор, как он прибыл к вашему двору. Эта дева — милейшее создание. Очень длинные белые волосы — из них даже можно сплести привязь, если есть такие склонности. Она очень похожа на того рыцаря, с которым вы только что беседовали. Она хотела узнать, почему вы никогда не используете его как посланника.
На губах Нефамаэля снова показалась коварная улыбка.
Королева тоже улыбнулась.
— Рада, что ты дома, Нефамаэль. Я надеюсь, ты поможешь моему рыцарю доставить нашу жертву?
— Это будет честью для меня. На самом деле мне кажется, что я слышал об очень подходящей для обряда девушке, и она уже знакома кое с кем из ваших придворных.
Неожиданно кто-то схватил Кайю за плечо и резко развернул. Она вздрогнула.
— Тебе не следует быть здесь. — Голос Ройбена был ледяным, а рука крепко сжимала ее плечо.
Сделав вдох, Кайя посмотрела ему в глаза.
— Я только хотела услышать королеву.
— Если бы кто-нибудь еще из рыцарей заметил, как ты здесь подслушиваешь, они, без сомнения, с радостью показали бы остальным, что с такими бывает. Это не игра, пикси. Тебе слишком опасно находиться здесь.
«Пикси»? И тут Кайя вспомнила. Он видел зеленую кожу, темные глаза, сложенные крылья. Он не знал ее или, по крайней мере, не знал, что знает ее. Кайя выдохнула — она не замечала того, что сдерживает дыхание.
— Это не твоя забота, — сказала она, пытаясь вывернуться из его хватки.
Конечно же, он сейчас отпустит, твердила она себе, но в голове у нее эхом звучали слова Шипа. Она видела Ройбена верхом на черном коне с белыми мерцающими глазами; лицо рыцаря в этом видении было покрыто грязью и кровью, в глазах горело неистовство, когда он мчался сквозь кустарник за бедным Хрящом...
— Вот как? — Ройбен по-прежнему крепко держал ее за плечо и буквально тащил сквозь толпу. И Кайя видела, что народ не просто уступает ему дорогу: все отшатывались в стороны, налетая друг на друга.
— Я рыцарь, присягнувший Никневин. Быть может, тебе следовало бы больше беспокоиться о том, что я сделаю с тобой, нежели о том, что я думаю о тебе.
Кайя вздрогнула.
— И что ты со мной сделаешь?
— Ничего, — вздохнул рыцарь. — Просто прослежу, чтобы ты немедленно покинула бру [В кельтской мифологии фейри обитают в холмах. Внешне эти холмы могут казаться небольшими, однако внутри их зачастую размещаются дома, дворцы и даже целые волшебные города. Внутреннее пространство таких холмов называется «бру».].
«Ничего»? Девушка не знала, что она ожидала увидеть на лице Ройбена после этих слов, но уж точно не усталость, но его лицо выглядело усталым и в глубине светлых глаз не было ни искорки безумия.
Кайя не могла уйти и в то же время не смела сказать Ройбену, что ее друг, из смертных, спит где-то здесь, в недрах холма. Ей нужно как-то выкрутиться.
— Мне не позволено быть здесь? Не похоже, что тут проверяют гостей по списку.
Глаза Ройбена потемнели, и голос прозвучал необычайно тихо:
— При Зимнем Дворе всегда радушно принимают шпионов из вольных фейри. У нас редко бывают добровольцы для наших забав.
А теперь ситуация становилась опасной. Горечь ушла с его лица, оно сделалось совершенно каменным. Внутренности Кайи скрутило узлом. Радушно... наши забавы. Подразумевалось, что и он участвует в этих забавах.
— Ты можешь уйти через этот проход, — сказал Ройбен, указывая на земляной тоннель, который был скрыт креслом и располагался ближе к помосту. — Но уходи быстрее. Немедленно. Прежде чем кто-либо увидит, что я говорю с тобой.
— Почему? — спросила Кайя.
— Потому что они могут заподозрить, что я питаю к тебе теплые чувства. И тогда решат, что будет забавно наблюдать мое лицо в тот момент, когда я вынужден буду причинить тебе вред.
Голос рыцаря был холодным и ровным. Слова срывались с губ, словно ничего не означали — просто слова, падающие в темноту.
Руки у Кайи похолодели, когда она вспомнила сцену в закусочной. Каково это — быть марионеткой? Каково это — смотреть, как твои руки тебе не подчиняются?
Гнев поднялся в ее душе, как темное облако. Она не желала понимать, как его заставили убить Хряща. Она не желала прощать его. И более всего она не желала хотеть его.
— Ну же, пикси, — произнес он, — иди!
— Я не знаю, могу ли я верить тебе, — ответила она. — Подари мне поцелуй.
Если уж она не может перестать думать о его губах, то, быть может, ощутив их вкус, она как-то отделается от этих мыслей. В конце концов, если любопытство кошку сгубило, то удовлетворение ее воскресило.
— Сейчас не время для твоих штучек, пикси, — отрезал Ройбен.
— Если хочешь, чтобы я быстрее ушла, то поспеши это сделать. — Кайя была удивлена собственными словами и озорным намеком, содержащимся в них.
И еще больше она удивилась, когда губы рыцаря накрыли ее рот. Неожиданное потрясение, подобное удару копья, пронзило все ее тело, прежде чем он отпрянул.
— Иди, — приказал он шепотом, как будто губы Кайи выпили из его груди все дыхание. Глаза его затуманились.
Кайя нырнула в туннель, словно убегая от мыслей о том, что она только что сделала. И ей точно не хотелось думать, какое отношение этот поступок имеет к мести.
Снаружи было холодно и светло. Это казалось невозможным, но ночь уже прошла. Ветер срывал листья, еще остававшиеся на ветвях деревьев, и Кайя обхватила себя руками, чтобы удержать остатки тепла. Она знала, где находится полоска бурой травы, и рысцой побежала вокруг холма. Нужно лишь снова попасть внутрь и держаться у стены, тогда, быть может, ее никто не заметит. Корни находился там, и на этот раз ей следовало быть внимательнее и запомнить, где выход.
Но трава повсюду была одинаковая. Кайя хорошо помнила местоположение входа. Рядом с вязом, у могильного камня с надписью «Аделаида». Девушка упала на колени и стала копать, неистово раздирая руки о смерзшуюся землю, грязную и твердую, как будто здесь и не было никогда входа в подземный дворец.
— Корни! — закричала Кайя, прекрасно осознавая, что он не услышит ее глубоко под землей.


КОНЕЦ 7 ГЛАВЫ!!!



Так-с вылаживаю ещё одну главу и с вас достаточно) Мы с Кайей будем ждать отзывов))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25-06, 00:04 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
Вот глава, после которой мы будем ждать отзывов!!!!


Глава 8

Красота — это только начало, вмещенное сердцем начало того, что вместить невозможно. Нас приводит в восторг бесконечность, но она нас поглотит и выпьет.
Райнер Мария Рильке. «Первая Дуинская элегия»
[Перевод З. А. Миркиной.]

Корни разбудил звон колоколов. Его трясло от холода, зубы неудержимо лязгали, а голова была тяжелой и словно набита ватой. Стоило Корни пошевелиться, как желудок сжался в пульсирующий комок. Куртка куда-то пропала.
Он лежал один на склоне кладбищенского холма и понятия не имел, как здесь очутился. Отсюда Корни видел свою машину — она стояла там, где он свернул с дороги, и сигнальные огни все еще неярко мигали. К горлу подступила тошнота. Корни безвольно перекатился на бок, и его вырвало.
Привкус вина во рту разбудил неясные воспоминания — мужские губы, прильнувшие к его губам, мужские руки, ласкающие его тело... В ужасе Корни попытался вспомнить лицо того, кому принадлежали эти губы и руки, но голова так болела, что все его старания припомнить хоть что-то еще оказались тщетными.
С трудом поднявшись на ноги и стараясь сдержать тошноту, Корни шатаясь побрел с холма вниз, к машине. Несмотря на то, что сигнальные фонари горели всю ночь, двигатель завелся, как только Корни повернул ключ в замке зажигания. Включив обогреватель на полную мощность, он откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь потоком горячего воздуха. По телу его пробежала дрожь от удовольствия.
Корни знал, что где-то под грудой прочитанных книжек и упаковок от гамбургеров должен лежать флакон аспирина, но не мог заставить себя пошевелиться. Откинув голову на подголовник, он ждал, пока тепло не расслабит мышцы и не изгонит прочь тошноту. Затем ему вспомнилось, что вчера на заднем сиденье ехала Кайя, и события вчерашнего вечера нахлынули на него с ошеломляющей отчетливостью.
...Трескающаяся и облезающая кожа Кайи, первый трепет ее крыльев, преображенная Кайя в его машине, музыка... а затем он оказался один на склоне холма, пытаясь разобраться в перепутанных обрывках воспоминаний. Корни слышал подобные истории, как мужчины и женщины просыпались на холме, проведя одну ночь в Волшебном Мире. А холм никогда больше не открылся для них... Он мрачно подумал, что Кайя, быть может, все еще танцует где-то под музыку флейт, позабыв о нем и о самом его существовании.
Корни похолодел при мысли о том, что его одинокому пробуждению на холме, быть может, существует и другое объяснение. Он вдруг увидел, словно наяву, как Кайя склоняется над ним, шепча: «Я пойду поищу его. Подожди меня здесь».
И чем больше Корни думал об этом, тем больше отвратительных подробностей ему вспоминалось. Крик, донесшийся откуда-то издалека. Обагренные кровью рты участников пира и тот мужчина, мужчина в плаще из шипов, который нашел его сидящим в грязи, пьяным, и...
Корни потряс головой. То, что произошло, ускользало от него, помнились только мягкие губы и острые шипы. Закатав рукава рубашки, он увидел ярко-красные глубокие царапины, тянущиеся по рукам до самых плеч. Это было неопровержимым доказательством того, как он провел эту ночь.
От одного прикосновения к этим царапинам Корни охватила такая страстная тоска, что желудок вновь сжался в рвотном позыве.

В дверях черного хода Кайя споткнулась. Быстро взглянув на подсвеченные красным часы на дисплее микроволновки, она поняла, что уже настало позднее утро.
Изнеможение охватило девушку, когда она попыталась ощутить в пальцах поток и переплетение магии. Сама себе она казалась слишком туго натянутой струной, которая вот-вот порвется от перенапряжения. Кайя пристально смотрела, но не видела пути обратно в холм. Быть может, он открывается только в сумерках. Значит, нужно прийти туда же сегодня вечером, пройти по той же дороге и ждать.
Все чувства Кайи обострились до предела. Тонкий ореол, которым она была окутана сейчас, ничуть не напоминал прежний. Она ощущала легкий шорох крыльев за спиной, чувствовала запах мусорного ведра под раковиной, даже выделяла отдельные запахи: кофейная гуща, яичная скорлупа, кусочек плавленого сыра, моющее средство, какая-то липкая сладкая отрава, которую кладут в ловушки для тараканов. Воздух просто гудел от энергии, которой Кайя прежде не замечала. Если бы только она открылась этой энергии, то не чувствовала бы себя такой усталой.
Однако Кайя не хотела этого делать — она буквально обеими руками цеплялась за эту имитацию своей принадлежности к людям.
— Кайя? Это ты?
Из соседней комнаты появилась бабушка в халате и шлепанцах, а ее редкие седые волосы были намотаны на бигуди.
— Ты что, только что вошла?
— Привет, ба, — ответила Кайя, зевнув.
Она подошла к кухонному столу, сдвинула в сторону груду газет и рекламных проспектов, села и опустила голову на руки. Это было почти облегчением — просто позволить бабушке орать, как будто все идет так, как обычно.
— Сегодня утром я звонила в школу.
Кайя усилием воли подавила стон.
— Ты знаешь, что тебе не позволено бросать школу без письменного разрешения родителей? А согласно записям, ты не посещала школу с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать!
Кайя покачала головой.
— И что это значит? Ты хочешь сказать — нет?
— Я знаю, что я не посещала школу, — отозвалась Кайя, полная отвращения к тому, как по-детски звучит ее голос.
— Что ж, это очень хорошо, что ты это знаешь, но лично я хотела бы знать, чем ты в это время занималась. Куда ты удирала?
— Никуда, — тихо ответила Кайя. — Просто я не хотела, чтобы ты знала. Я понимала, что ты будешь злиться.
— А почему же ты тогда не вернулась в школу? Ты что, всю свою жизнь так и хочешь прожить никем и ничем?
— Я найду кем стать! — возразила девушка.
— И кем же ты станешь? Продавцом наркотиков? Беременной малолеткой? Хочешь сделаться такой же потаскушкой, как твоя маленькая подружка?
— Заткнись! — крикнула Кайя, вскинув голову. — Ты что, думаешь, будто все обо всех знаешь? Ты думаешь, что все в мире так легко понять? Ты же вообще меня не знаешь — ты не знаешь обо мне ничего! Откуда же ты можешь знать хоть что-то о Дженет, если ты ничего не знаешь даже обо мне?
— Я не позволю тебе кричать на меня в моем собственном доме. Ты такая же, как твоя мать. Ты считаешь, что тебе достаточно чего-то захотеть. Мол, если ты будешь чего-то очень хотеть, то оно на тебя само свалится словно по волшебству.
По волшебству. Кайя почувствовала, что на ее лицо наползает странное выражение — то ли гримаса боли, то ли самодовольная ухмылка.
— Никто ничего не получает, кроме как упорным трудом. Но даже при этом люди не получают того, чего хотят. Людям просто плохо, и никто не знает, почему им плохо. Талантливые люди — такие, как твоя мать, — несмотря на весь свой талант, не могут устроить свою жизнь, и что же собираешься делать ты? Нельзя рассчитывать на везение. Как знать, повезет ли тебе в жизни?
Кайя была удивлена, услышав, что бабушка считает ее мать талантливой.
— Я не рассчитываю на везение, — тупо ответила она.
— В самом деле? А чем ты тогда занимаешься?
— Я не знаю, — произнесла Кайя.
Она устала и чувствовала, что голос ее уже начинает дрожать. Она боялась, что вот-вот заплачет и, если это произойдет, она не сможет остановиться. Хуже того, девушка понимала, что ее слова звучат как дерзость — как будто она недовольна только тем, что ее разоблачили. И это было недалеко от истины.
— Нам нужны деньги.
Бабушка уставилась на нее в ужасе.
— Какие деньги?
— Так вот о чем ты подумала! Даже не говори этого мне, — предупредила Кайя, пряча лицо в сложенные на столе руки. — Она уткнулась носом в сгиб локтя и пробубнила: — Я работала в гребаном китайском ресторане, понятно? В городе. На полную ставку. Нам нужны деньги.
Но бабушка по-прежнему смотрела на нее с недоумением.
— Здесь у меня пока нет работы, — созналась девушка, — но я, наверное, могу устроиться на заправочную станцию, где работает брат Дженет. Я подала туда заявление.
— Ты должна закончить школу, девочка, а если даже не закончишь, то заправка не место для девушки. Какой парень захочет гулять с девушкой, которая работает на заправке?
— Да кому нужны эти парни? — отмахнулась Кайя. — Вот увидишь, мама подпишет любую бумагу, которая нужна мне для получения разрешения на работу.
— Нет, не подпишет! — заявила бабушка. — Эллен!
— Чего? — отозвался сверху раздраженный голос.
— Спустись-ка сюда и послушай, что говорит твоя дочь! Ты знаешь, что она собирается сделать? Ты знаешь, что она сделала?
Несколько минут спустя в кухню вошла мать Кайи. Эллен стянула волосы красной кожаной банданой и надела черную футболку и спортивные брюки.
— И что же ты сделала?
— Ничего я не сделала, — ответила Кайя. — Я не ходила в школу и не сказала об этом бабушке.
Она могла бы предвидеть, что эта стычка рано или поздно состоится, однако сейчас чувствовала себя так, словно это происходило далеко-далеко от нее и она наблюдала за всем со стороны.
— Не умничай, — сухо отозвалась бабушка.
Эллен оперлась о косяк кухонной двери.
— Ну это совершенно все равно, что она делала, потому что в начале следующей недели мы уже будем в Нью-Йорке. Я устроилась в «Фабрику Мяу».
И Кайя, и бабушка уставились на Эллен с почти одинаковым выражением ужаса. Та пожала плечами и, пройдя мимо них, налила в кофеварку воды.
— Я хотела сказать тебе вчера вечером, но ты не явилась к ужину.
— Я не поеду в Нью-Йорк, — сказала Кайя, с отвращением слыша нотки детского упрямства в своем голосе.
И это та девушка, которая бросила оскорбление приближенному рыцарю Зимней королевы? Которая говорила с келпи?
— Эллен, неужели ты всерьез хочешь сказать, будто тебя не волнует, что твоя единственная дочь не ходит в школу? — Бабушка сжала губы в тонкую линию.
Эллен снова пожала плечами.
— Мам, Кайя — умная девочка. Она сама способна решать, что ей делать.
— Ты ее мать. Твой долг — убедиться в том, что она принимает правильные решения.
— Разве со мной это сработало? Ты пыталась принимать за меня вообще все решения и посмотри, куда это нас привело. Я не хочу совершать ту же ошибку по отношению к Кайе. Ну и что, что она не ходит в школу? В мое время школа была полным отстоем, и не думаю, что сейчас она стала лучше. Кайя умеет читать и писать — это больше, чем умеют многие из старших школьников. Она прочитала столько книг, сколько, наверное, не прочла ни одна девчонка в ее возрасте.
— Эллен, не будь тупицей. Чем она станет зарабатывать на жизнь? Что ее ждет в будущем? Неужели ты не хочешь, чтобы Кайя жила лучше, чем ты?
— Я хочу, чтобы у нее было такое будущее, которое ей нравится.
Кайя выскользнула из кухни. Они будут спорить еще долго и некоторое время даже не заметят ее отсутствия. А ей так хочется спать!

У самого уха Кайи зазвонил телефон, валявшийся на подушке. Девушка застонала и нажала кнопку, вяло пробубнив:
— Алло...
Все это время она так и провертелась с боку на бок, лишь ненадолго проваливаясь в сон. Одеяла были слишком теплыми, но когда она сбрасывала их, то чувствовала себя неуютно, как будто за ней кто-то наблюдал. Во сне ее преследовали твари с узкими глазами и тянули к ней когтистые пальцы...
— Черт. Ты здесь.
Кайя узнала голос Корни. В голосе звучало изумление и в то же время огромное облегчение.
— Корни! Меня просто вышвырнули оттуда, и я не могла найти обратной дороги к тебе. — Кайя посмотрела на часы. Был час дня. — Я подумала, что холм, наверное, открывается только к ночи.
— Я скоро приду.
Она кивнула, а затем, осознав, что он не видит это, произнесла вслух:
— Да, конечно. Приходи. С тобой все в порядке?
В трубке щелкнуло. Кайя беспокойно пригладила рукой волосы и снова уронила голову на подушку.

— Ореол выглядит неплохо, — произнес Корни, войдя в спальню и оглядевшись по сторонам. — Ух, а ты, оказывается, держишь крыс!
Кайя моргала, глядя на него.
— Как ты выбрался? Я чуть с ума не сошла, разыскивая тебя. Если бы меня увидели полицейские, то приняли бы за чокнутого гробокопателя, который выкапывает трупы из могил голыми руками.
— Сегодня утром я проснулся на холме. Я решил, что ты меня бросила и что я, как какой-нибудь Рип Ван Винкль, оказался в две тысячи сто двенадцатом году, где никто обо мне даже и не слышал. — Он криво усмехнулся.
— Ройбен выкинул меня наружу. Извини. Я не хотела тебя бросать, но боялась, что, если скажу ему об этом, он поймет, кто я такая.
— А он не знает? — улыбнулся Корни.
Кайя покачала головой и вздрогнула.
— Ну и как тебе Зимний Двор?
Медленная, недобрая улыбка искривила губы Корни.
— О, Кайя, — выдохнул он. — Это было здорово. Просто высший класс.
— Я вела себя слишком беспечно. — Кайя прищурила глаза. — Видишь ли, Корни, эти существа убивают. Ради забавы. Таких, как мы.
Он, казалось, не слышал ее, глядя мимо нее в залитое солнцем окно.
— Там был один рыцарь, не твой, другой. Он... — Корни вздрогнул и, казалось, продолжил фразу совсем не так, как намеревался: — Он носит плащ с подкладкой из шипов.
— Я видела, как он разговаривал с королевой, — подтвердила Кайя.
Движением плеч Корни сбросил куртку. На его руках алели длинные царапины.
— Что с тобой случилось?
Улыбка Корни стала шире, но взгляд, казалось, был прикован к каким-то картинам, возникающим в памяти. Затем он посмотрел на девушку.
— Ну, очевидно, я оказался под этим плащом.
— Мягко сказано! — фыркнула Кайя. — Он причинил тебе какой-нибудь вред?
— Не больше, чем я сам хотел, — ответил Корни.
Кайе не нравились ни слова Корни, ни его выражение, когда он произносил их.
— А что насчет тебя, Кайя? Ты отомстила Робину Беловолосому?
Против воли девушки щеки ее окрасились румянцем.
— Так как? — настаивал Корни.
И Кайя рассказала ему, чувствуя, как лицо горит все сильнее.
— Так ты хочешь мне сказать, что заставила его поцеловать тебя один раз в губы и один раз в зад?
Кайя сердито посмотрела на Корни, но не удержалась и хихикнула.
— Не знаю, то ли похвалить тебя за хитрость, то ли испугаться — а вдруг ты и впредь решишь использовать это его имя. Ты можешь приказывать ему до бесконечности?
Кайя притворилась, что отвешивает ему пинка.
— А что насчет тебя и твоего рыцаря? Я хочу сказать, твои руки выглядят ужасно. Это нормально?
— Когда я к ним прикасаюсь, меня пробирает дрожь, — благоговейно произнес Корни.
— По крайней мере, нам удалось напугать друг друга.
— Да, мне, наверное, лучше вернуться домой. И что дальше с этими волшебными делишками?
Кайя вздрогнула.
— Полагаю, меня принесут в жертву.
— Отлично. И когда?
— Хотела бы я знать. — Девушка тряхнула головой. — Самэйн — это ведь Хэллоуин, верно? Наверное, ночью.
Корни скептически посмотрел на нее.
— Хэллоуин через два дня.
— Я знаю, — ответила Кайя. — Но, похоже, мне не нужно делать ничего. Я просто должна какое-то время кричать, визжать и притворяться человеком.
— А если они разозлятся, что их надули?
— Не знаю, — пожала плечами Кайя. — Это не моя проблема, верно? Все, что мне нужно, — это быть хорошей жертвой.
— Н-да, надеюсь, ты не будешь чересчур хорошей жертвой.
— Шип и Люти никогда не подвергли бы меня настоящей опасности.
— Ну ладно, будем надеяться.
— Ты считаешь, они бы так поступили?
— Я считаю, что все это выглядит достаточно опасным. По-моему, большинство тех вещей, которые мы видели в Волшебном Мире, были опасными.
— Верно, — согласилась Кайя.
— Ах да, — припомнил Корни. — Я тут по пути сюда встретил Джимми. Он сказал, что если ты все еще хочешь у них работать, то выходи на смену сегодня в шесть вечера. Это будет перед моей сменой, так что, полагаю, я пока не уволен.
Девушка улыбнулась.
— Думаю, увидимся вечером. Я рада, что с тобой все в порядке.
— Мне было бы куда лучше, если бы я остался там, — ответил он, и тревога с новой силой нахлынула на Кайю.
— Корни...
Он улыбнулся той самой отстраненной непонятной улыбкой, которую подхватил где-то под холмом, и Кайе вдруг захотелось встряхнуть его за плечи. Сделать что-нибудь, чтобы вывести его из этого состояния.
— Увидимся вечером, — сказал Корни, натягивая куртку.
Когда подкладка скользнула по его рукам, он вздрогнул, и Кайя, как ни жестоко это было, понадеялась, что боль от царапин вызвала эту дрожь.
Когда Корни ушел, она взглянула на розовые листочки, прилепленные с обратной стороны двери ее комнаты. Это были записки, переданные матерью. Одна от Джимми насчет работы, а все остальные от Кении.
Кайя уселась на матрас на полу, подняла трубку и набрала номер, значившийся в первой записке от Кении. Она могла оставить ему послание, где будет работать сегодня вечером. Это вполне общественное место. Если он придет, то она снимет чары, и тогда его отношения с Дженет придут в норму.
— Эй, — отозвался мужской голос на фоне приглушенного металлического гула и поскрипывания.
— А, привет, — пробормотала Кайя. — Я думала, ты в школе.
— Ты звонишь мне на мобильник, — пояснил Кении. — Я в мастерской.
— Это Кайя.
Она снова почувствовала себя глупо, как будто несколько слов, сказанных им, были благословением, которого она не заслуживала.
— Я знаю. Препод вот-вот заработает себе грыжу, так что нам надо быстрее договориться. Я хочу видеть тебя. Сегодня вечером.
— Я иду на работу. Ты можешь приехать...
— Во сколько? — прервал Кении. Кайе было неловко за каждое свое слово, она ожидала, что он вот-вот начнет дразнить ее, и была нелепо благодарна за то, что он этого не делал.
— В шесть.
— Встретишь меня после школы. Ты знаешь мою машину?
— Нет. Почему бы тебе просто не приехать ко мне на работу? — Кайя пыталась вновь перехватить инициативу в разговоре.
— Тогда у выхода. У главного. Увидимся.
Девушка помолчала в нерешительности, однако у нее не было причин не встречаться с Кении у школы. В конце концов, на то, чтобы снять чары, понадобится всего лишь мгновение. А что будет дальше... что ж, возможно, это даже хорошо, что ей было куда уйти после этого.
— Ну ладно.
— Хорошо. — И Кении отключился.
От разговора у Кайи осталось чувство, будто она на голодный желудок выпила кофе, два дня простоявший в чашке. Нервы звенели от напряжения. Кайя не удивилась, когда, подняв руку, обнаружила, что та дрожит, словно струна гитары, задетая неосторожными пальцами. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох, затем стащила изорванные шмотки Корни и переоделась в чистое. Одежда легко скользнула поверх иллюзорной гладкой человеческой спины, но Кайя-фейри ощущала, как мягкая хлопковая ткань футболки прижимает ее крылья.

Было странно стоять возле школы, в которую ты должна была ходить, но не ходила. Некоторые из ребят выглядели знакомо — наверное, она встречалась с ними в младших классах. Большинство же казались чужаками, какими, в сущности, и были.
«Люди, — шептал голос в сознании Кайи. — Все они люди, а ты — нет».
Она покачала головой. Ей не нравилось, к чему вели такие мысли. Достаточно мучило ее уже то, что она несколько лет не посещала школу. Иногда, как вот сейчас, ей этого не хватало. Кайя ненавидела начальную школу. Она и Дженет были просто обречены стать подругами. Ребята дразнили Дженет за поношенную одежду, а Кайю — за истории, которые она рассказывала. Но в большом городе никто не знал Кайю, и, кроме того, там встречалось множество странных детей. Но как раз когда дела в школе пошли на лад, она ушла оттуда.
— Привет, — сказал Кении.
Он был одет в плотную темно-синюю куртку поверх серой футболки, а глаза его скрывались под солнечными очками. Подойдя поближе, он снял очки. Под глазами у него темнели синеватые полукружья.
— Почему ты мне вчера не позвонила? Я оставил тебе целый миллион посланий. Твоя мать сказала, что ты у Дженет, но я проверил, и тебя там не было.
— Извини, — ответила Кайя. — Я уходила.
Вид у Кении был такой серьезный, что Кайю это даже неожиданно развеселило. Теперь магия пришла легко, она хлынула в пальцы Кайи, иголочками кольнула язык, но девушка не сделала ни малейшего движения, чтобы снять чары.
— Кайя, я... — начал Кении, но затем, казалось, передумал и произнес совсем другое: — Не могу спать. Я не могу есть. Все, что я могу, — это думать и думать о тебе.
— Я знаю, — нежно произнесла она.
Мимо проходили ребята, искоса поглядывая на Кении. Неожиданно Кайя осознала, почему она позволила ему поцеловать ее тогда на ужине, почему она вообще хотела заполучить его.
Она хотела контролировать его.
Он олицетворял собой каждого из наглых дружков, плохо обращавшихся с ее матерью. Он представлял для Кайи каждого мальчишку, который обзывал ее ненормальной, потешался над ней или просто кричал, чтобы она заткнулась и убиралась прочь. Он был в тысячу раз менее реален, чем Ройбен.
Рот Кайи растянулся в широкой ухмылке. Она больше не хотела притворяться и доказывать, что достойна внимания Кении, не желала знать, чем губы самого популярного парня в школе отличаются от губ любого другого мальчишки.
— Пожалуйста, Кайя, — тихо промолвил Кении.
Крепко взяв девушку за запястье, он попытался притянуть ее к себе.
На этот раз она резко отпрянула прочь, не позволяя ему обнять ее, не давая ему даже шанса получить еще один поцелуй. Вместо этого она вывернулась из его рук и вскочила на цементные ступени крыльца.
— Хочешь чего-нибудь? — поддразнила Кайя.
Ребята остановились, наблюдая за этой сценой.
— Тебя, — ответил Кении, вновь потянувшись к ней.
Но девушка танцующим движением увернулась от его рук и рассмеялась.
— Ты не можешь получить то, чего не сумел поймать, — усмехнулась Кайя, склонив голову набок.
Безумие неистово плясало в ее жилах. Как посмел он заставить ее почувствовать себя неуклюжей? Как посмел он заставить ее взвешивать каждое слово?
— Кайя! — воскликнул он.
Девушка присела на корточки, широко раздвинув колени и вздернув подбородок.
— Ты обожаешь меня, Кении?
— Да! — вне себя отозвался он.
— Я вскружила тебе голову? Ты смог бы умереть за меня?
— Да!
Глаза Кении были темны от желания и ярости. Позади него смеялись и перешептывались школьники.
Кайя тоже рассмеялась. Ей, в конечном итоге, было все равно.
— Скажи еще раз, что бы ты сделал ради меня?
— Все, что угодно, — без колебаний ответил Кении. — Дай мне шанс. Заставь меня сделать что-нибудь.
Смех замер на губах Кайи. Она сорвала с него чары, быстрым взмахом руки разорвав их нити, как будто смахивала прочь паутину.
— Не важно, — промолвила она, злясь и сама не зная, на что именно злится.
К злости примешивался нежданный стыд.
Кении оглянулся по сторонам, очевидно только сейчас отчетливо осознав, где находится. Кайя видела, как краска заливает его татуированный затылок. Потом Кении посмотрел на девушку с выражением ужаса.
— Что, мать твою, ты со мной сделала?
— Скажи Дженет, чтобы она мне позвонила, — отозвалась Кайя.
Ей было наплевать, что ее слова прозвучали полной бессмыслицей, ей стало безразлично все, кроме желания уйти отсюда, прежде чем она окончательно потеряет контроль над собой. Даже не взглянув в сторону Кении, она пошла через школьную парковку, направляясь домой.

Джимми ждал ее в конторе заправочной станции. Он протянул ей синюю куртку с логотипом «Амоко» на плече. Кайя никогда не видела, чтобы Корни носил такую форму, однако послушно натянула куртку, слушая объяснения Джимми, что ей надлежит делать.
Время от времени на станцию въезжали машины, и Кайя осторожно сжимала заправочный пистолет, тщательно следя за тем, чтобы не коснуться металла.
Голова у девушки кружилась от едкого запаха бензина и пугающих мыслей о том, что она совершила. Ей казалось, что это хорошо и абсолютно правильно — мучить Кении, как это делала она. И теперь, зная о том, на что она способна, возможно ли разучиться этому? Или же пройдет немного времени и она снова поступит так же?
Невдалеке раздался шорох, и Кайя настороженно взглянула в сторону леса. Наступал Хэллоуин, и Джимми предупредил ее, что ребятишки могут попытаться выкинуть какую-нибудь шуточку на заправке.
Однако из леса появилась фигура с волосами, черными как смоль. Плащ, наброшенный на плечи, был откинут назад, открывая подкладку, сплошь усаженную шипами. Кожа визитера была мертвенно-бледной, и кроме нее черноту его облачения нарушал лишь белый камень, висящий на длинной цепи на его шее.
— Ты? — спросила Кайя. — Ты тот, о ком говорил мне Шип из Летнего народа?
Она видела этого рыцаря беседующим с Никневин на балу. Судя по всему, он был верным слугой королевы. Быть может, в этом заключалась часть плана?
— Теперь ты в хороших руках, — произнес Нефамаэль.
— Ты оставил отметины на руках Корни.
— Да, я это сделал. Он просто прекрасен.
Вблизи Кайя рассмотрела, что глаза у Нефамаэля желтые. Глядя в эти глаза, Кайя вдруг поняла, почему они кажутся знакомыми. Она видела их в баре в ту ночь, когда Ллойд взбесился.
— Ты, — бросила Кайя. — Ты что-то сотворил с Ллойдом, верно?
— Нам нужно было, чтобы ты вернулась домой, Кайя.
Рыцарь коснулся висящего у него на шее камня, и Кайя почувствовала, как вокруг нее свивается поток магии, давящим грузом наваливаясь ей на плечи. На момент она ощутила удушье, все запахи стали неясными, а зрение померкло.
— Не забывай, мы должны сделать так, чтобы все выглядело по-настоящему, — напомнил Нефамаэль, когда девушка стала судорожно хватать ртом воздух.
— Что ты делаешь со мной? — сумела выговорить она.
Все казалось далеким и странным.
— Ореол, который ты соткала, не обманет никого. Я просто восстанавливаю тот, который ты носила прежде.
— Но Хэллоуин будет только завтра, — запротестовала Кайя.
Она ощутила странное покалывание в руках. На этот раз оно не казалось исходящим изнутри. Творилось что-то непонятное. Сердце девушки забилось чаще, и она почувствовала... нечто чуждое. А затем из туч вырвался темный вихрь.
Над головой Кайи послышался рев. Она закрыла лицо руками и попыталась закричать, но едва открыла рот, как порыв ветра забил глотку.
Множество рук ухватились за ее рубашку, ноги и волосы, подняли ее в воздух и понесли. Вокруг сбилась плотная масса каких-то живых существ. Девушка пиналась и кусалась, рвала их длинные бледные волосы, раздирала покрытые пыльцой крылышки. Заостренные кошачьи мордочки шипели ей в лицо, когтистые пальцы щипали ее кожу, но вереница маленьких чудовищ неслась все дальше и дальше, унося с собой Кайю...


КОНЕЦ 8 ГЛАВЫ!!!!


МЫ ВСЁ ЕЩЁ ЖДЁМ!!!!!!!)))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06-08, 09:36 
Не в сети
Скажи мне кто я, и я дам вам в глаз (*_*)

Зарегистрирован: 23-04, 11:25
Сообщения: 504
Откуда: Одесса
АУУУУУ!!!!!!!! Продолжение кому-нибудь нужно????????????


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 20-08, 13:08 
Не в сети
Доктор, вы один из них!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30-04, 11:50
Сообщения: 295
atunA
Естественно!!!!!! Книга - СУПЕР!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! ХАЧУ ПРОДУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

_________________
Изображение
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 15-12, 11:02 
Не в сети
Мимо пробегалО
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15-12, 11:00
Сообщения: 13
Это книга моя любимая=) ("Зачарованная")
Кстати,
Ann писал(а):
Кайя Зайди вот сюда и увидишь)))
http://romanticfantasy.narod.ru/author/2.htm

У меня ссылка не работает(пишут сервер не найден)
Скажи пожалуйсто название (2-ой части Зачарованной)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 01-04, 16:27 
Не в сети
Верховная шиза*_*
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22-04, 22:38
Сообщения: 3708
Откуда: Киров
НЯшка,
Ironside

_________________
В глазах рябит? Значит, я всего лишь твой глюк ^_^


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Форум закрыт Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 67 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB