|
От автора:
Это мой первый рассказ, который я выпускаю в широкие массы. Первый рассказ, который прочитает кто-то, кроме моих друзей. И просто первый рассказ, который мне наконец-то удался.
Аllein
Автор предупреждает: ни одной из нижеуказанных точек зрения она конкретно не придерживается.
Вопрос жизни и смерти
Когда тебя зовут Злоба, то весь мир относится к тебе соответствующе. Родители не могли прокормить шестого ребенка в семье, потому и назвали так дочку. «И впрямь на злобу ты нам родилась» - частенько шипела на меня старшая сестра. Но это продолжалось недолго: при первой же возможности избавиться от неугодного дитятка, родители не стали колебаться. Так я стала ученицей Ребекки…
Она стояла у окна в коридоре, вечно юная и прекрасная. Черный шелк рубашки не шел ни в какое сравнение с цветом ее волос, цветом непроглядной мглы. И смерти… Светло-серые глаза казались темными на белой коже моей учительницы. Тонкие губы, казалось, навеки застыли в полу-усмешке. Сколько лет Ребекке? Я не знаю. Но однажды она вскользь упомянула в разговоре одного легендарного маршала, как своего близкого друга. Если Ребекка была с ним лично знакома, то ей никак не меньше трех сотен лет. А вдруг она еще до знакомства с ним была стара, как мир?! Впрочем, насчет старости я погорячи¬лась – старухой Ребекку назвать сложно.
Услышав мои шаги, она, не оборачиваясь, спросила:
- Как там наши детки? – она имела в виду ребятишек, которые могли бы стать ее новыми учениками.
- Я их уложила спать. Зачем они вообще тебе нужны? – С ревностью в голосе спросила я. Ребекка поморщилась – она не любила, когда с ней на ты, но одновременно с тем нена¬видела вычурное выканье. С ней вообще было очень сложно жить, но я привыкла.
- Когда у тебя будут свои ученики, ты поймешь меня. Но это будет очень нескоро, доро¬гая, очень… - Она сделала паузу и вновь заговорила. – Что ты думаешь об этой ребятне?
Я пустилась перечислять.
- Алиса боится вида крови, темноты и мышей…
Ребекка усмехнулась.
- Ты тоже боялась.
- Ей место не на кладбище, а под мамкиной юбкой!
- Что ж, под юбкой твоей мамки было тесновато…
- Премил роняет все, что только можно уронить, путает простейшие вещи и похоже, что он полный недоумок.
Ребекка не ответила. Воодушевившись, я продолжила:
- А Шалопут – это отдельная история. Как он собирается учиться тому, во что не верит?
Моя учительница первый раз за весь разговор повернулась ко мне:
- То есть, ты считаешь, что никто из этих троих не может быть моим учеником?
Я запоздало прикусила язык.
- Я, конечно, не права. Это твои ученики, и это ты решаешь, учить их или нет…
- Почему же, - доброжелательно улыбнулась Ребекка, - ты тоже моя ученица, и имеешь право голоса. Так что, ну их?
Я неуверенно кивнула. Ребекка одобрительно похлопала меня по плечу.
- До полуночи еще два часа. Возьми свою сумку и выходи во двор. Нам предстоит про¬гулка.
Прогулки с Ребеккой – всегда приключение. Иногда увлекательное и веселое, иногда – опасное или романтичное. Но я не помню, чтобы хоть раз пожалела о том, что пошла куда-то с наставницей.
- Куда мы идем? – С готовностью спросила я.
- В деревенскую корчму.
Неподалеку от замка расположилась довольно большая деревня. Ее жители логично ре¬шили, что лучше жить под крылом у сильной некромантки, которая ничего с них не берет, но если что – защитит, чем рядом с каким-то феодальчиком, который заму¬чает их регу¬лярными оброками и при первой опасности будет отсиживаться у себя в замке, бросив крестьян на растерзание. В местной корчме вряд ли было что-то особенно выдающееся, и, хоть я там ни разу и не была, засомневалась:
- А это будет…интересно?
- О, поверь мне, дорогая, ты не пожалеешь. Во всяком случае, прогулка должна полу¬читься познавательной.
Я спустилась по винтовой лестнице на этаж ниже. Ребекка жила в огромном замке со всеми удобствами, принадлежавшем некогда, если верить легендам, Ордену Создателя и Созидателя. Глупо было бы предположить, что здесь живем только я и Ребекка. Здесь полно слуг – от горничных до конюха. Специальность хозяйки замка немного пугает де¬ревенский люд, но ради заработка и защиты крестьяне готовы трудиться даже на некро¬мантку.
Замок Ребекки называется Шпиль, и состоит он из главного трехэтажного здания, где находятся все жилые покои, комнаты для гостей, оружейная и прочие помещения, без ко¬торых не может обойтись ни один приличный замок. На третьем этаже есть вход в длин¬ную галерею, ведущую в единственную башню (этажей эдак шесть), где жила и училась я, а так же работала Ребекка.
Я зашла в свою комнату. «Весьма живописно» - сказала однажды Ребекка, увидев моё обиталище. Сказано это было потому, что основой интерьера были книги. Они лежали по¬всюду, на полке, на полу, на столе, под кроватью, на подоконнике… Я очень любила чи¬тать, и могла не отрываться от книги весь день. Ребекка одобряла мою страсть к книгам, но очень не любила, когда я появлялась на занятия сонной и с уставшими глазами.
Вытащив из-под кровати сумку, я собралась уходить, но мимоходом заглянула в зер¬кало. Любая магия, а некромантия и биомагия особенно, накладывают свой отпечаток на человека. Кто-то начинает гаснуть – как физически, так и морально. А кто-то, как я или Ребекка, начинает расцветать. Красива ли я ? Пожалуй, что да. Согласна, нескромно. Но зато справедливо. Светлые от природы (а не от всяческих настоев) волосы слегка завива¬ются, что придаёт им волнообразный вид. Правда, я не люблю ходить с распущенной «гривой», как выражается Ребекка, и всегда убираю их в хвост. Зеленые глаза (в прошлом – серые. Оригинальный побочный эффект магии) имеют солнечный теплый оттенок, хотя из-за учебы я уже лет десять вижу солнце лишь из окна – Ребекка не любит дневные про¬гулки. Лицо овальное и немного бледное – опять-таки сказывается недостаток солнца. Ростом не вышла, но ничего переживу. Донельзя довольная своей внешностью, я наки¬нула на плечи серый плащ из мягкой ткани с капюшоном и вышла во двор.
- Долго, – констатировала Ребекка, - все прихорашиваешься?
- Нет. – Я немного обиделась. Моя наставница прекрасно знает, что я никогда не прила¬гаю никаких усилий, чтобы хорошо выглядеть.
- Ну и ладно, - отмахнулась Ребекка и громко позвала нашего конюха, - Викула!
Крестьяне, работающие у нас, сперва никак не могли понять – зачем госпожа взяла ра¬ботать конюхом оборотня, ведь при его появлении лошади начнут «храпеть, копытом бить и косить лиловым глазом»? Чушь! Су-е-ве-ри-я! Вот на кикимору у лошадей была бы такая реакция, а на оборотня – нет, потому что даже в зверином обличии человек-волк ни¬когда не тронет зверя. Разрушитель создал оборотней для охоты на своих собратьев-людей, к остальным тварям Создателя те абсолютно равнодушны. Викула прекрасно справлялся со своими обязанностями на конюшне. Правда, в ночи полнолуния приходилось приковы¬вать его в конюшне цепями, а наутро усиленно кормить мясом, но оборотень был готов переносить все мучения. Ребекка пообещала ему помочь стать обратно человеком. Она немалого достигла в биомагии, считая ее и некромантию родственными областями магии. Вполне возможно, что ее эксперименты помогут найти «лекарство» от обращения в зверя.
Оборотень появился, как всегда, из ниоткуда. Высокий и крепкий он больше походил на кузнеца, чем на конюха. Еще совсем молодой – лет двадцать пять. Красивый, черноволо¬сый и смуглый. Жениться бы ему, да только узнав о том, что Викулу укусил оборотень, родители невесты отказали ему, и выдали дочь за другого. С горя парень подался в услу¬жение Ребекке, проделав нема¬лый путь от своего дома до Шпиля.
Викула вел в поводу двух коней – Окаянного Ребекки и моего Чертяку. Моя учитель¬ница специально назвала так животных. У нее очень специфическое чувство юмора.
- Викула, через три дня полнолуние.
Оборотень резко дернулся, как от судороги.
- Я… помню, госпожа.
- Вот и хорошо. Напомни мне по возвращении, чтобы я дала тебе пробу зелья, - сказала Ребекка и, не опираясь на стремена, запрыгнула в седло.
«Неужели у нее получилось?» - подумала я, неуклюже забираясь на спину Чертяки.
Замок стоял на вершине холма, спустившись с которого по вымощенной булыжником дороге, можно было подъехать к окраинным дома деревни. Путь был близким, и потому уже минут через двадцать мы въехали в поселение, носившее название Урядное. Деревня не была бедной – несмотря на холмистую местность, не позволявшую заводить большие огородные участки, крестьяне приспосабливали под свою деятельность близлежащие поля. А для того, чтобы разводить скот были очень благоприятные условия: корма хва¬тало, нечисть как огня боялась земель Ребекки и потому не нападала на стада, а с лесным зверьем местные охотники худо-бедно справлялись. На редкость благополучный край.
Местная корчма называлась «У Разрушителя за пазухой». Тонкий намек на покровитель¬ство Ребекки. На счастье крестьян, у неё было чувство юмора, и потому все остались живы.
Вопреки моим ожиданием, корчма оказалась очень большой, чистой, и, благодаря боль¬шому количеству масляных ламп, светлой. В зале находилось около двух десятков столов (может быть чуть меньше) и длинный стол, заменяющий корчмарю и его помощнику стойку. Еще можно было увидеть дверь, за ней, очевидно, находилась кухня, из которой периодически выбегали с подносами двое мальчишек лет одиннадцати.
В зале явственно пахло сосновой смолой и жареным мясом. Не¬смотря на поздний час, посетителей было немало. Среди них были и местные пьяницы, и сплетники, не мыслящие своего бытия без проблем чужой жизни, и простые крестьяне, забежав¬шие опрокинуть кружечку-другую пива, а, может, и присоединиться к одной из первых двух групп посетителей.
Обитатели Урядного почтительно приветствовали некромантку. Ее здесь уважают. А еще одновременно опасаются и… не боятся. Зачем бояться того, кто защищает твою се¬мью на протяжении больше пяти поколений ? Мудро. И вдвойне мудро то, что Ребекку не забывают опасаться.
Наставница провела меня к одному из немногих пустых столов, а сама направилась к корчмарю. Я с интересом осматривалась по сторонам, пока не увидела его.
В наименее освещенном углу в полном одиночестве сидел человек. Безотказный способ «не привлекать» к себе внимания. Судя по разговорам местных, его никто не знал. При¬шел этот человек незадолго до нас, и еще ни с кем не заговаривал, что весьма огорчало, настораживало и раздражало всех урядинцев.
Я не видела его лица – незнакомец был одет в плащ, вроде того, который носила я, только в белый. Из-под капюшона выбивались светлые волосы. Несмотря на сгорбленную фигуру, заметен высокий рост и широкие плечи. Человек сжимал в ладонях деревянную пивную кружку, по которой постоянно перебирал пальцами. За спинкой стула стоял до¬рожный посох. Но привлек меня не внешний вид этого человека. А взгляд, его взгляд, постоянно перебегавший с Ребекки на меня и наоборот. Заметно, что урядинский гость заинтересован нами, но пытается не подать виду.
Тем временем моя наставница завела разговор с корчмарем.
- А что, любезный Осип, не тревожит ли что ваш благодатный край?
Седоусый Осип усмехнулся.
- Нет, ваша милость, ваш благодатный край ничто не тревожит. Разве что оборотень появился, но ничего, сами справимся.
- Так уж и сами?
- Дык, на прошлое полнолуние не погрыз никого, только Гриньку моего постращал ма¬ленько, да и то издалека. Да и на это, думается мне, людей не покусает.
Некромантка раздраженно возвела глаза к небу.
- Вы, что, думаете он вегетарианец?
- Кто? Ну это вы – ведьма, госпожа Ребекка, вам виднее…
- Ладно. Поглядим на вашего оборотня. Злоба! – позвала меня Ребекка. – Прогуляйся по деревне, поищи его.
- Кто? Я?! Ты что, отправишь меня на улицу, где притаился оборотень?
Похоже Ребекка удивилась не меньше меня.
- Дорогая, с каких это пор ты боишься гулять ночью? И потом, до полнолуния еще три дня, так что опасности нет.
Ну как ей объяснить, что мне просто-напросто лень?!
- Ладно… - протянула наставница. – Но учти, дома мы еще поговорим.
Она направилась к двери. Человек в плаще проводил ее взглядом. Затем, когда Ребекка вышла, перевел его на меня, но, заметив, что я тоже на него смотрю, сделал вид, что ни¬чего, кроме пивной кружки, его на этом свете не интересует. Тем временем две местные кумушки и корчмарь перемывали косточки некому Ванюше, один из мальчишек-разнос¬чиков умуд¬рился пролить суп на какого-то анахорета, который, в свою очередь пожелал парнишке «все мучения инферно пламенного, и чтоб сам Истязатель тебя на сковороде маслом по¬ливал». Но потом спохватился, вспомнил, что люди веры истинной не должны так гово¬рить, и попросил Создателя направить «чадо неразумное на путь истинный» и для полного комплекта сие чадо благословил. Если бы меня облили супом, то я, наверное, ос¬тановила бы этому растяпе сердце (Ребекка умеет прививать магию на уровне рефлексов), потом запустила бы снова и извинилась.
Я продолжала свое наблюдение за человеком в плаще. Ему очень хотелось посмотреть на меня, но он не решался не то что поднять глаза, но даже просто пошевелиться. Один из разносчиков подбежал ко мне. Похоже, что именно тот, который облил анахорета. Хотя, не берусь утверждать точно - мальчишки близнецы. Оба кудрявые, рыжие и веснушчатые.
- Госпожа что-нибудь желает?
- Да, но мой кошелек ушел ловить оборотней, - мрачно проговорила я под жалобный ак¬компанемент голодного желудка. Ребекка не оставила мне ни медяшки. – Передайте, по¬жалуйста, тому господину в плаще, что он вполне может дышать и даже, Создатель с ним, смотреть на все, что угодно, включая меня.
Рыжик побежал передавать. Я невольно усмехнулась, заранее предчувствуя удивление незнакомца. Однако, реакция оказалась совершенно непредсказуемой. Он просто пересел за мой стол.
- Ты Злоба, верно? – спросил он, едва опустившись на стул. И, не дожидаясь ответа, представился сам, - Доброслав. Та женщина, - Ребекка, кажется? – маг?
- Ну да, - я не стала изображать из себя пленного анахорета и скрывать то, что знает ка¬ждая урядинская собака. Мимоходом я отметила, что если судить по голосу, он не на¬много старше меня. – А ты кто?
Доброслав замялся. Сейчас наверняка начнет врать.
- Я…
От признания (или лжи?) его спас женский крик. Одна из кумушек, сплетничавших с корчмарем, взвизгнула, и, схватившись за сердце, упала. Вторая тоже закричала. Я и Доб¬рослав одновременно кинулись к упавшей. Но он опередил меня. Опустившись на одно колено рядом с женщиной, он возложил ей на грудь ладони. Пальцы окутало золотистое сияние. Все люди в корчме синхронно ахнули… и облегченно выдохнули, когда кумушка открыла глаза.
- А чегой-то было-то? – глупо моргая, спросила вторая.
- Что бы ни было, больше не случится, - тихо проговорил Доброслав и обратился к ле¬жащей на полу женщине. – Идите, уважаемая, вы здоровы. Припадков больше не будет.
- Лекарь? – осторожно спросил корчмарь.
Парень как-то неуверенно кивнул.
- Можно и так сказать…
- И надолго к нам? – продолжал допытываться Осип.
- Ой, спасибочко те, целитель, – перебив корчмаря, заголосила со слезами на глазах спа¬сенная кумушка. - По гроб жизни не забуду, на Суде Создателевом просить за тя буду, все, что хошь, для тя сделаю…
Доброслав вскочил и быстрым шагом вышел из корчмы. Я отправилась за ним.
- Доброслав! Доброслав, постой!
Он неохотно остановился и подождал меня возле какого-то сарая.
- Ты свой посох в корчме оставил.
- Ничего страшного, он не магический, завтра заберу, - он пожал плечами, и, отвернув¬шись, собрался уйти, но я снова остановила его.
- Что-то еще?
- Нет. То есть да. Сними капюшон, пожалуйста! – неожиданно для себя самой попросила я.
Доброслав поднял руки, собираясь выполнить мою просьбу. Но потом резко их отдер¬нул, и спросил:
- Зачем?
- Ну…
- Я имею виду, что сейчас ночь и ты все равно ничего не увидишь. Тогда какой смысл?
А он явно не из крестьянской семьи. Говорит нормально – без всяких «дык», «вишь» и «чаво».
- Темнота не помешает. Я же некромантка.
Доброслав отшатнулся.
- Ну ладно, будущая, ученица. Что с тобой?
- Ничего.
Он снял капюшон. А я-то думала, что я – красавица… Волосы, длинные, очень светлые – почти белые. Глаза серые, яркие. Казалось, что они немного светятся в темноте. Меня поразило то, что у него очень узкие зрачки – это в ночном – то полумраке. Взгляд спокой¬ный, уверенный. Губы тонкие. Скулы ровные – не вздуты как у хомяка, и впадают в череп, как у некоторых. Ресницы длинные, брови светлые и почти незаметные. Такими, как Доб¬рослав, рисуют эльфов в книгах сказок. Если бы я не знала, что эльфов не существует, я бы подумала, что передо мной один из них.
- Я могу идти? – спокойно спросил Доброслав. Я бы на его месте спросила бы, как мини¬мум, раздраженно.
- А куда? – поинтересовалась я, чувствуя себя полной идиоткой.
Он пожал плечами. Потом махнул рукой куда-то вдаль улицы.
- Туда.
- А что там?
- Пока не знаю.
- А можно мне с тобой?
- Можно. А зачем?
- Просто так.
- Пойдем.
Мы с Доброславом направились вдоль деревенской улочки. Почему-то в окнах ни од¬ного из домов, находившихся на ней, не горел свет. В темноте я, как человек, живущий по ночам, чувствовала себя, как рыба в воде. Доброслав же все время оглядывался и вообще вел себя так, словно никогда не бывал на ночной улице. Он первый нарушил молчание.
- Так значит, ты будущая некромантка?
- Да, маг смерти.
- Смерти… - эхом откликнулся Доброслав. Где-то недалеко завыла собака. Ее песню подхватила другая, третья… - А что такое, по-твоему, смерть?
- Смерть… как же тебе объяснить? – Странный вопрос для простого случайного знакомого. Я замялась, подбирая слова. – Смерть – это…угасание, причем неизбежное. И очень энергоемкое.
- Энергоемкое? Ты рассуждаешь как взрослый маг, - грустно сказал Доброслав. Те же самые слова Ре¬бекка произнесла бы с насмешкой. – Неизбежное угасание? Ты так категорично об этом заявляешь…
- Что ты имеешь в виду?
Он пожал плечами.
- Ничего особенного. Просто я слышал, что некроманты ищут способ стать бессмерт¬ными.
- Ищут те, кто боится. Я не боюсь. Я уже ее часть.
- Ты так в этом уверена?
Я решила перевести разговор в другое русло.
- Доброслав, а что по-твоему – смерть?
- Смерть? – Ни на секунду не раздумывая, он спросил, - что происходит с человеком, когда он умирает?
- Душа расстается с телом. Или не расстается – тогда человек просто становится упырем.
- Давай поговорим о тех, у кого расстается. Что происходит с душой?
Странный вопрос. Это же все знают!
- Она отходит либо в инферно к Разрушителю, либо в парадиз Создателю.
Доброслав заговорил быстро, выдавая явно уже не раз обдуманную мысль.
- Если человек всю свою жизнь прожил, заботясь о ком-то, посвящая себя чему-то хо¬рошему, то он попадет в парадиз, верно? А если для достижения своей благой цели, он пошел по головам других людей, то он попадает в лапы Разрушителя. Получается, что дело не в том, зачем и для чего ты жил, а в том, что ты для этого делал. Отсюда следует, что можно в течении всей жизни думать плохо об окружающих, злиться на них, вынашивать коварные планы и одновременно с тем и мухи не обидеть. Раз от его действий никому плохо не стало, то этот человек окажется в парадизе. Разве это справедливо?
Улица резко оборвалась, уткнувшись в высокий деревянный забор, пахнущий гнилью и сыростью и мы остановились. Зачем Доброслав говорит мне все это? Не с кем поделить¬ся? Или с какой-то целью?
- Доброслав… - я задумалась, не зная, как ответить на его слова. –Потом нашла лазейку. – Ты так и не ответил – что для тебя смерть?
- Тьма. Какой бы не была эта смерть и кто бы ни умирал – тьма.
Не согласна. Себя я частью тьмы не считаю.
- А что же тогда жизнь?
- Великое чудо.
- Даже если это жизнь того самого вредителя, о котором ты говорил? – У Ребекки я нау¬чилась выдвигать против человека его же собственные доводы. – Тогда смерть – благо.
- Почему? – Возмущению Доброслава не было предела.
- Потому что она даст ему возможность, несмотря на все грехи, оказаться в парадизе.
- А как быть с тем, кто для достижения благой цели шел по головам? – Не унимался мой собеседник, - ведь он хотел как лучше, а попал в инферно.
- Он принес много горя тем, по чьим головам шел, и не важно, во имя чего он это сде¬лал. В инферно ему самое место. Вновь получается, что смерть принесет благо.
Доброслав замолчал, не зная что сказать. Я услышала шаги – к нам шла Ребекка.
- Злоба, я везде тебя… - она осеклась, увидев Доброслава. На секунду прищурилась, всматриваясь в него. Потом схватила меня за руку, и буквально оттащила от парня. – Так, дорогая, в корчму за лошадьми и немедленно в замок!
Сопротивляться было бесполезно. Я бросила прощальный взгляд на Доброслава. По¬хоже, мне есть о чем подумать в ближайшие дни.
Отойдя шагов на десять, Ребекка до боли стиснула мою ладонь и прошипела:
- Еще раз тебя увижу рядом с этим парнем… - она выдержала паузу, развернула меня лицом к себе, и, глядя в глаза, закончила фразу, - …убью.
По спине пробежал холодок, когда я поняла, что это не пустая угроза. Кто же такой этот Доброслав? Ребекка не ответила мне, а только еще сильнее сжала руку и потащила меня к корчме.
За спиной я услышала крик.
- Злоба! А если человек – обыватель? Живет себе, зла никому не делает, и добра особен¬ного не приносит. Что хорошего ему принесет смерть?
Свободу. Свободу от рутины и повседневности. Но я не стала говорить этого Добро¬славу. Отчасти из-за Ребекки, а отчасти из-за того, что смогу сказать это ему при нашей следующей встрече.
А в том, что она будет, я не сомневалась.
_________________ Дядя Зигмунд, дай мне ключик от палаты №6, чтобы запереться там от всех психов...
Сволочи! Они убили Кенни!!!

Последний раз редактировалось Green Reb 19-01, 12:17, всего редактировалось 1 раз.
|