|
Lilai
Кайя
пасибки)
Нэмина
ок)
Глава 2. А девочка созрела-а…
Эпиграф: Если хочешь это – значит, ты уже большой! / «Фонари» гр. Город 312/
Итак, я сидела на диване в обнимку с любимым плюшевым медведем по кличке Гастарбайтер и без зазрения совести и ее лекций на тему «Берегите фигуру» поглощала шоколадные конфеты. В наушниках играла песня моего любимого Димы Билана «В западне».
Я на дне, в западне вечных историй
О которых со мной люди не спорят
Я на дне, в западне раненой птицей
Я на дне, я в западне
Я хочу, я знаю, молю
Я молчу, я вою, кричу
Я сгораю, таю, люблю
Рука самопроизвольно потянулась к его фотографии в серебряной рамке. Я погладила Диму пальцем, умильно вздохнула и, переключая песню, потянулась за фото другого своего кумира – Иосифа Кобзона.
У каждого мгновенья свой резон,
Свои колокола, своя отметина.
Мгновенья раздают кому позор,
Кому бесславье, а кому бессмертие.
Эх, дедушка Йося, как же ты прав! И чем же, интересно, обойдутся мне эти миллиарды мгновений в Тибидохсе?..
Я почувствовала, как в кармане завибрировал зудильник и потянулась за этой бешеной миской. На блюдечке всплыло изображение, являвшее во всей красе круглолицего Дэвида Малкольма. Дэф, вытирая с лица салфеткой воздушный крем, бодро поздоровался:
- Hallo, Leo!
- Дэф, ты еще помнишь наши уроки русского языка? – грустно спросила я, переключая плеер на The Offspring. В наушниках зазвучала песня “Pretty fly”. Как своевременно – она как раз про парня вроде Дэфа.
Малкольм удивленно уставился на меня. Я вздохнула и пояснила:
- Понимаешь, нас всех перевели в Тибидохс, как и обещали.
- No!!!
- Yes, - усмехнулась я, - так что привыкай говорить по-русски, дружочек.
Дэф задумчиво потер щеку. Видимо, на ней еще были остатки торта, потому что Малкольм облизнул ладонь.
- Что есть «дружочек»?
- Друг.
- Friend? – уточнил Дэф.
Я согласно кивнула.
- O’kay, Тибидохс так Тибидохс. Мне не привыкаль!
Я рассмеялась:
- Пока, «привыкаль»! – и, не дожидаясь вопроса «Что есть «привыкаль»?», прервала связь.
Ближе к вечеру я начала чувствовать себя самым несчастным магом в мире. А в таких ситуациях мне мог помочь только один человек…
Я взяла зудильник начала вызывать Криса. Горьянов отозвался не сразу – он спал. Я поняла это по его необычайно растрепанным каштановым кудрям, мутному взгляду обычно ясных серых глаз, обнаженным плечам и куску одеяла, влезшему в изображение на миске. Почему-то от взгляда на зудильник, у меня как-то странно заныло нечто внизу живота…
Oh, my god!!!
«Так нельзя, Софья! Он твой друг, он просто твой друг!» - предательски бушевал внутренний голос.
«Нельзя, а хочется!» - я мысленно показала своему Я язык, и поздоровалась с Крисом.
- Привет. Что-то случилось? – от звука этого мягкого, уже «сломавшегося» баритона по моему телу пробежал табун диких необузданных мурашек.
- Ммм…
- Конкретней, пожалуйста, - со смешком произнес Крис.
Изображение куда-то поплыло, и я поняла, что он перевернулся на спину и теперь держит зудильник над собой.
- Крис… ты еще ничего не знаешь?
- О чем? – он зевнул и прикрыл глаза. Почему я никогда не замечала, какие у него длинные пушистые ресницы… Стоп, о чем это я? Опять это ощущение! – Лео, ты жива?
Я крепко зажмурилась и начала говорить:
- Мы завтра всей командой уезжаем в Тиб.
- На экскурсию?
- Хуже. Навсегда.
- Почему же я не удивлен?..
Пауза.
- Лео, я никогда раньше не обращал внимания, но… ты всегда, когда разговариваешь по зудильнику, закрываешь глаза?
Я неохотно приоткрыла веки и увидела, как Крис с ироничным прищуром смотрит на меня. А!!! Гад! Не смотри на меня так!!!
- Прости, просто за компьютером сидела и глаза устали.
Он приподнял брови.
- Ты все еще балуешься с этой лопухоидной игрушкой? Все понятно: тебе надо развеяться. Собирайся, я через полчасика залечу за тобой и мы погуляем.
Я потрясла головой, думая, что ослышалась.
- Погуляем?
- Ну да. Залетим за Зухрой, Зурабом, Сашкой.
- Нет-нет, - поспешно затараторила я, - не надо, не хочу, чтобы было много народу, я на сегодня уже устала от Зухры – она весь день мне звонила…
- О’кей. Жди.
Он прервал связь. Я повернулась к зеркалу, и увидела, что у меня щеки буквально горят не хуже черномагической искры.
- Так, милочка, - строго обратилась я к зеркалу, - и с каких это пор мы врем лучшему другу?
Милочка не ответила, только сердито уставилась на меня из своего Зазеркалья. Я подумала о предстоящей прогулке и…
Oh, my god…
Глава 3. Переходный возраст и прочие малолетние закидоны.
Уж лучше б пристрелили сразу… /А. Кошуба. «Евгений Онегин. Из ненаписанного»/
- Ма-а-ам! – я высунула в коридор голову и наивно ждала, пока мама обратит на меня внимание,- ма-а!!
Довольно долго ждала, пока не пришла тетя Склеп.
- Софа, ты прям как мигалка на депутатской машине – кричишь, а чего, спрашивается, кричишь?.. – бормотала она, поднимаясь по лестнице. – Твои родители уехали к самой доброй тете Гурия, так что скрести пальцы и моли кого-нибудь (я уж не знаю, в кого ты там веришь), чтобы они вернулись.
Я отмахнулась.
- Если мама тоже поехала, то нужно молить, чтобы у меня к завтрашнему дню количество внучатых теть не уменьшилось вдвое. Тёть Гроб…
Склепова зарычала.
- Ладно, тетя Гробыня! Можешь мне помочь?
Она вздохнула.
- Ладно, раз уж меня оставили до утра стеречь тебя в особняке, выкладывай.
От неожиданности я повисла на дверной ручке.
- Зачем тебя оставили?!
- Стеречь тебя в особняке, - невозмутимо повторила Гробыня, - Танька сказала, что в последний вечер перед школой ты непременно куда-нибудь смотаешься и натворишь каких-нибудь глупостей, за которые тебя исключат из Тибидохса, несмотря на то, что ты в нем еще даже не училась. Так чем тебе помочь?
Я даже не могу сказать, будто я о чем-то подумала в этот момент. Я просто стояла, полностью опустошенная.
Да… оказывается, моя мама знает меня лучше, чем я думала.
- Софа?
Я подняла отрешенный взгляд на Гробыню.
- Уже ничего, - я повернулась, чтобы уйти, но в последний момент остановилась и сказала Склеповой, - если кто-то придет, скажи… скажи… а, неважно!
Я закрыла за собой дверь и наложила на нее заклятье «Глухус-наглухус». Пару лет назад его придумала Сашка Свеколт, чтобы запираться в школьной библиотеке на ночь. Заклятье не только запечатывало дверь наглухо, но еще и ставило звуконепроницаемую защиту. Сашка утверждала, будто в комнате, защищенной «глухусом» может свободно танцевать брейк-данс стадо слонов и при этом оставаться незамеченным для окружающих. Мы в этом очень сомневались, и решили как-то проверить, но проверка вышла неудачной. Нет, приведенных Зурабом слонов никто не заметил, но, согласитесь, два слона на стадо не тянут, да и брейк они танцевать не умели, только вальс, а он, по сути, танец не шумный…
Я села на диван и обняла Гастарбайтера. Рядом валялась начатая коробка шоколадных конфет. Я с отвращением покосилась на сладости, включила Диму Билана и, закрыв глаза, принялась слушать музыку, чтобы хоть как-то отвлечься от самых разных мыслей приходивших в голову.
Несмотря на все мои попытки ни о чем не думать, уже не третьей песне я начала размышлять на тему, почему я теперь так странно реагирую на Криса. Да, он красивый. Да, он спортсмен – капитан старшей драконбольньной команды Магфорда. И плевать на то, что у него отличное чувство юмора, что он всегда меня понимает и что он лучше всех на свете! Ну и что?!
Я почувствовала, как кто-то трясет меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Склепову.
- А как ты вошла в комнату? – удивленно спросила я, снимая наушники.
Она, в свою очередь, тоже удивилась.
- Тю… тоже мне «трудновоспитуемая»! Какая же ты трудновоспитуемая, если даже не знаешь списка запрещенных черномагических заклятий? А «Прошмыгус» там, между прочим, под первым номером идет! Раскрывай свой шкаф, будем делать из тебя красавицу!
- За-зачем?! – от ужаса я начала заикаться: в моей памяти еще свежо воспоминание о том, как прошло мое предыдущее преображение в красавицу с помощью тети Гробыни.
Склепова хитро улыбнулась.
- А ты что, собралась на свидание в шортах и отцовской рубашке?
- Какое еще свидание?
Гробыня надула губы.
- Ну уж нет! Как говорил великий Карлсон: «Я так не играю!» К тебе такой парень на такой метле прилетел, а она ни сном ни духом! А мне он сказал, что ты его ждешь.
Крис… я вздохнула и не ответила. Склепова села рядом со мной и, примериваясь к конфетам в коробке, начала расспросы:
- Как его хоть зовут? Он из Магфорда, да? Последний вечер и все такое?
Равнодушно разглядывая высунувшуюся из-за дверцы шкафа магфордскую форму, я безжизненным голосом произнесла:
- Крис. Да. Нет.
- Что? – Гробыня подавилась конфетой.
Я вздохнула и расшифровала:
- Его зовут Крис. Да, он из Магфорда. Нет, вечер не последний, потому что его тоже перевели в Тибидохс.
- Подожди, так эта дылда под два метра – малютка Горьянов?! – воскликнула Склепова. – Не может быть! Когда я его в последний раз видела… хм, пять лет ему тогда было и он звал меня «тётечкой Анечкой»… Тогда все верно. А я-то еще удивилась, чего это он по-русски разговаривает, да еще и без акцента! Так, вставай, будем устраивать тебе свидание!
- Тетя Гробыня, у нас не свидание, и я никуда не пойду.
- Почему это? Такой парень, а она не пойдет! – возмутилась Склепова.
- Да, не пойду, - серьезно кивнула я, - скажи ему, что я плохо себя чувствую. Нет, он не поверит. Тогда скажи ему, что я прошу у него прощения… нет, он обидится… придумала! Скажи, что я уснула и добудиться до меня нереально! Скажешь?
Я с надеждой уставилась на Гробыню. Она недовольно покачала головой и протянула:
- Ох, не понимаю я тебя Софа…
Она встала с дивана, подошла к двери и прошла сквозь нее, прошептав заклятье и выпустив искру.
Надо сказать Сашке, что есть приемчик против «глухуса». Один, запрещенный, но есть.
Часы уныло протикали двадцать один ноль-ноль и я решила, что и в самом деле пора ложиться, тем более что мне завтра рано вставать. Я стряхнула все барахло с дивана на пол, расстелила простыню, бросила в изголовье вместо подушки Гастарбайтера, переоделась и, завернувшись в одеяло, легла спать.
Мне снился драконбольный матч. Я, как всегда, сидела на трибуне, болела за Зураба и Криса и слушала бойкий комментарий Ан-Эфа на его извечной смеси французского языка с английским. По правую руку от меня, как обычно, сидела Зухра и что-то втирала про «во-он того парня в четвертом ряду». Слева Сашка пыталась объяснить мне принцип действия темпорального топлива в релятивистском временном портале с точки зрения лопухоидных наук. Рядом ниже сидел Дэф, что-то жуя и подскакивая на месте в самых напряженных моментах матча. Короче, все как всегда, но потом ко мне подбежал Айзик Шмыгликов. До меня не сразу дошло, что он требует, чтобы я вышла на поле. Я отпиралась и кричала, что я даже на земле не могу поймать мяч, не то, что в воздухе; что до смерти боюсь драконов и не знаю заговоренных пасов, но Шмыгликову было наплевать. Подталкивая меня к древнейшему миксеру с вертикальным взлетом, он кричал знакомую мне с первого курса песню о том, что дочь Гроттер и Пуппера просто обязана быть величайшей драконболисткой и что все мои страхи – просто отмазка, причем, неудачная.
Я поднималась в воздух на «пилотусе», крепко зажмурившись и моля всех известных человечеству богов о том, чтобы с поля я ушла сама и, желательно, целиком. Я услышала крик Зураба Спири и поняла, что мне послали заговоренный пас. Открыв глаза, я увидела, как на меня со всей скоростью несется пламягасительный мяч. От страха я произнесла первое заклятье пришедшее в голову: «Торопыгус угорелус».
В итоге я пулей, вопреки своему желанию, со всей скоростью влетела в пасть дракона, да еще и утянула за собой Криса, который так некстати зазевался на моем пути. В желудке у дракона Горьянов долго на меня орал, что, в общем-то, ему несвойственно. Из всего услышанного я запомнила только одну фразу: «Ты мне больше не друг!»
Когда я проснулась, Гастарбайтер был весь мокрый от слез. Я подняла голову и заорала от неожиданности: надо мной склонилась еще не накрашеная тетя Гробыня, с термобигудями в волосах.
- Софа, не ори, я не призрак коммунизма и на субботник не отправлю. Просыпайся, пора: за тобой уже прилетели.
Я перевела дух и села на диванчике. Мой унылый взгляд наткнулся на пустую сумку под столом и груду вещей, которые я взяла с собой. Ну, или хотела взять…
- Не собрала вещи, - догадалась Гробыня.
Я смущенно кивнула. Мамина подруга деловито засучила рукава халатика и протянула руку с перстнем в сторону сумки.
- Минимус мизерус! Засосалус всё-на-светес!
Две яркие красные искорки сорвались с кольца. Одна из них метнулась к сумке, расширяя ее пятым измерением, вторая облетела комнату, отправляя все вещи в вышеупомянутую сумку.
- Ммм… - протянула Склепова, когда во всей комнате остались только я, она, Гастарбайтер и диван, - наверное, лучше было бы воспользоваться заклятьем «Шмоткис закидалус?»
Не дождавшись ответа от ошарашенной меня, тетя Гробыня продолжила:
- Что ж, посмотрим на это с практической точки зрения: теперь в Тибидохсе из казенной мебели тебе понадобится только кровать.
Склепова взяла мою сумку и вышла из комнаты. Делать нечего, придется идти в гардеробную и в очередной раз одевать вещи родителей: все мои засосало жадное заклятье.
Покопавшись, мне удалось найти теплый мамин драконбольный комбинезон и заклятьем подогнать его под себя. С отцовской курткой вышло проще – на комбинезоне она сидела намного лучше, чем на папе.
Еще немного времени на прощание со Склеповой (родители еще не вернулись) – и я уже выходила из особняка во двор, где меня уже ждали мои друзья и Шмыгликов. Последний очень обрадовался моему появлению, потому что его пылесос уже давно стал объектом повышенного внимания Дэфа, а наш тихоня если уж на что обратил внимание, то не успокоится, пока не поймет, что да как. Судя по начавшемуся у Шмыгликова нервному тику, пылесос уже давно интересовал Малкольма.
Крис на меня обиделся – он даже не посмотрел в мою сторону, когда я поздоровалась со всеми, и соизволил обратить на меня внимание только тогда, когда я забросила свои вещи в ступу к Саше Свеколт.
- Ты разве полетишь не со мной? – удивленно спросил Горьянов.
- Нет.
Обычно когда мы куда-либо летели, я садилась на метлу позади Криса, так как летать в одиночку ужасно боялась. Но сейчас меня больше всего на свете пугала перспектива находиться на расстоянии меньше метра от Горьянова.
- Почему? – он уже не просто был обижен моей вчерашней неявкой на встречу, он явно был разозлен – об этом говорил запах плавящейся полировки на метле Зураба. Когда Крис злился или расстраивался, в нем просыпались родительские таланты.
- Э, Кристофер-джан! – закричал Спиря, - не дуйся на Лео, она – глюпый дэвушка, а у меня уже почти мэтла горит, скотина ты тако-о-ой!!!
Крис отвернулся от меня, сел на метлу и на «торопыгусе» взлетел. Шмыгликов, как старший, попытался взять инициативу в свои руки:
- Children… - робко начал он.
- Цыц! – рявкнула Зухра своим четким командным голосом, - сейчас полетим, да?!
Зураб, окончательно потушивший метлу, укоризненно покосился на сестру:
- Зухра, нэ гавари так с мужчинами, в гарэм нэ возьмут, да. Паранджу нэ носишь, Коран нэ читаешь, намаз только на лице делаешь, вай мэ…
Немусульманский образ жизни Зухры всегда был камнем преткновения для Зураба. Еще бы, ему по Корану жить было проще – он все-таки какой-никакой, а мужчина!
Зухра по привычке вздернула свой хорошенький носик, поправила длинные черные волосы и, насмешливо просверлив брата своим коронным ироничным взглядом, пропела:
- В мой гарэм, Зураб-джан, меня всегда возьмут, - она повернулась к Шмыгликову и спросила-приказала, - по метлам, да?
Айзик поспешно кивнул и, сев на пылесос, кинулся вдогонку Крису, за Шмыгликовым бросился Дэф (видимо, пылесос тренера в сознании Малкольма не был еще раскручен на винтики). Затем, сладко зевая, стартовал Ан-Эф (удивляюсь, как он в таком состоянии не свалился с метлы).
Сашка поправила очки на переносице и с какой-то странной грустной улыбкой посмотрела на меня. Эх, все-то ты знаешь!
_________________ Дядя Зигмунд, дай мне ключик от палаты №6, чтобы запереться там от всех психов...
Сволочи! Они убили Кенни!!!

|